Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2016 » Август » 7 » • Гербовники XIII века •
12:40
• Гербовники XIII века •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Гербовники XIII века
  • Общее определение гербовника
  • Признав наличие проблемы
  • Исторические названия
  • Аналитическая работа
  • Каковы же цели?
  • Исторический источник
  • Приложение
  • Геральдика в системе исторического знания
  • Примечания
  • Гербовники XIII века

    Первые европейские гербовники, как принято считать, появились в середине XIII в.

    Уже этот первый тезис представляется не таким бесспорным, если уточнить определение гербовника. Гербовник в обыденном понимании представляет собой книгу с рисунками гербов. Для всех средневековых гербовников это не столь однозначно, а для гербовников XIII в. тем более.

    В западноевропейской терминологии в зависимости от формы гербовниками (armorial, Wappenbuch, stemmario) и гербовыми свитками (roll of arms, rôle d’armes, Wappenrolle)(1) называются рукописи, представляющие собой собрания гербов.

    Общий термин «гербовник» объединяет в один ряд с ними и другие гербовые комплексы, не существующие ни в форме кодексов, ни в форме свитков.

    Здесь оказываются важны дефиниции, поскольку традиционные классификации гербовников по их внешнему виду к середине XX в. уже настолько устарели, что стали затруднять исследование полного корпуса памятников.

    Во-первых, значительная часть всех гербовников, и гербовников XIII в. в особенности, представляет собой собрания не рисунков, а списков так называемых блазонов (вербальных эквивалентов изображения герба). Для XIII в. их доля выше, чем для последующих столетий. Поэтому гербовником считается собрание блазонов или изображений гербов в виде свитка или кодекса. Если бы не включение блазонных гербовников в число полноправных источников этого вида, классификация была бы проще, но оно давно общепринятое и вполне оправданное.

    Во-вторых, до середины XIII в. значительная часть ранних гербовников существует не виде собственно геральдических памятников, а как вкрапления в литературные и нарративные произведения.

    Они представляют собой перечисления в тексте, т.е. чаще блазоны, но иногда и изображения, инкорпорированные в повествования, цели создания которых были отнюдь не геральдическими(2).

    Эти тексты – предшественники и в известном смысле прародители гербовников. Собственно, один из старейших классических гербовников – Гербовник Матвея Парижского – представляет собой включенные в текст хроники гербы.

    Ситуация дополнительно усложнена тем, что традиция включения геральдической информации в текст не осталась в пределах XII–XIII вв., а продолжала существовать в художественных, генеалогических, хроникальных текстах и в XIV–XV вв. уже наряду с «классическими» гербовниками(3).

    Это – серьезная проблема, теснейшим образом связанная с проблемой классификации гербовников. Попытки классификации также имеют свою историю; сегодня наиболее практичной является предложенная в середине XX в. типология Э. Уагнера.

    Эта типология имеет критерием не внешние различия гербовников – свиток или кодекс, изображения или блазоны, – а внутреннюю, сущностную характеристику содержания, связанную с основными особенностями конкретного памятника.

    По ней гербовники делятся на пять основных типов: гербовники «по случаю», институциональные, всеобщие, систематизированные и «вторичные». В XIII в. существовали гербовники только трех из них: «по случаю», всеобщие и «вторичные».

    Общее определение гербовника

    К гербовникам «по случаю» относятся созданные в связи с какими-либо конкретными событиями военного или политического характера: осадой, турниром, походом, договором и т.п.

    Всеобщие, или универсальные, или, как их иногда называют, провинциальные гербовники объединяют гербы некоего «универсума»: всего королевства или даже всего христианского мира в представлении создателей гербовника.

    И, наконец, «вторичные» гербовники – это собрания гербов в литературных или других нарративных произведениях, о которых шла речь в самом начале, и иных, вовсе не литературных и не нарративных творениях художественной культуры.

    Основные затруднения возникают именно в связи с «вторичными» гербовниками. Этот тип был совершенно справедливо введен Э. Уагнером, с целью иметь возможность учесть множество источников, которые не подходят под остальные категории.

    Иногда их еще называют «маргинальными»(4), поскольку они часто состоят из гербов на полях рукописей хроник и историй. Это наименование невольно оказывается двусмысленным, так как в целом они представляют собой пограничную категорию геральдических памятников.

    Принцип определения границы между ними и гербовниками в полном смысле слова, видимо, может быть достаточно простым, а именно – дополнительная эта информация в тексте или вся рукопись посвящена конкретно гербам. Если учитывать и эту литературно-нарративную традицию, то в ранние гербовники следует включить и произведения XII–первой половины XIII вв., в которых присутствуют комплексы гербов или блазонов (например, уже упомянутую «Энеиду» Генриха фон Фельдеке, произведение Петра из Эбуло и пр.)(5).

    А с другой стороны, традиционно рассматриваемая как гербовник в собственном смысле слова, Поэма об осаде Кэрлаверока 1300 г. – это рифмованная поэма-реляция о военных действиях(6), так что эта блазонная традиция ранних произведений и не прерывалась. Поэтому правильнее говорить в целом о ранних гербовниках, в которые, вероятно, имело бы смысл включать и произведения XII в.

    Таким образом сегодня практически и подходят к классификации гербовников.

    Однако нельзя не упомянуть о том, что среди литературно-нарративных памятников существует достаточно обширная группа описаний разной степени полноты примерно 90 средневековых турниров. Частично они включаются в число вторичных гербовников, однако в отношении потенциала геральдической информации всей этой группы источников ясности пока нет(7).

    Все же типологических шероховатостей не так много, пока мы находимся в пределах письменных источников. Но включать ли в число «вторичных» гербовников те, что по форме действительно очень далеко отстоят от классических гербовников?

    К ним относятся совокупности гербов, изображенных на ларцах, покрывалах, предметах костюма, столешницах, балках, в интерьере конкретного храма или дворца и т.д. Ничем, кроме носителя, они не отличаются от традиционных гербовников.

    А по количеству гербов иногда и превосходят их: в Музее Виктории и Альберта хранятся две столы (епитрахили), на одной из которых 46 гербов, на другой – 38, а также манипл(8) с изображением 18 гербовых щитов; на ларце Св. Людовика 1236 г. из Лувра помещено 37 гербовых щитов; на балке из Schоеne Haus в Базеле, датируемой ок. 1270 г., 63 цветных герба, из которых только два не прочитываются.

    Одним словом, общее определение гербовника, вероятно, будет лапидарным: гербовник – это собрание гербов или блазонов. Такое определение отказывается от многих нюансов, однако учесть их все – задача источниковедения геральдики. В данной работе это не представляется возможным.

    Принимая во внимание то, что и большинство классических гербовников остаются малоизвестными отечественному читателю, хотелось бы предложить некоторые соображения в отношении гербовников XIII в. как начало подхода к теме.

    Признав наличие проблемы

    Признав наличие проблемы вторичных гербовников для определения их количества, вернемся к классическим гербовникам. Какое количество гербовников можно отнести к XIII в?

    Если даже в их число включить гербовники, датировка которых называет в качестве вероятной близкую к 1300 г., последнему году века, то их наберется около 30 памятников. Далеко не все из них – оригинальные памятники, некоторые известны только по позднейшим копиям(9).

    Однако надо иметь в виду и датировку, которая при уточнении может вывести за пределы формальной границы XIII в. близкие к ней по дате создания памятники.

    Тем не менее, если учесть, что они, судя по тем данным, которыми сегодня располагаем, начали создаваться с середины века, то их количество за полвека приближается к трем десяткам.

    Много это или мало? Это менее 10% от числа всех средневековых гербовников. Но прежде чем давать напрашивающийся ответ на этот вопрос, посмотрим на локализацию.

    В основном они происходят из английских, северофранцузских и единицы из германских земель, и если принять во внимание это обстоятельство, то плотность оказывается довольно высокой. Кроме того, нельзя не отметить относительную одновременность их появления и количественное абсолютное изобилие для первых примеров памятников этого типа. Так что отличия по сравнению с XIV–XV вв. оказываются совсем невелики.

    На вопрос о месте создания гербовника XIII в. трудно ответить. Некоторые сведения могут предоставить косвенные свидетельства, связанные с географическим охватом содержащихся данных, локализацией заказчика и т.п. Так, естественно предположить, что английские гербовники времени Эдуарда I создаются в его окружении.

    Но точнее вряд ли удастся определить. Тем более, что в отношении создания гербовников имеются разные мнения. Есть предположения, что Гербовник Гловера заказан Симоном де Монфором, Гербовник Деринга - Ст. Пенчестером, Гербовник Сент-Джорджа – Роджером де Мортимером или кем-то из его ближайших родственников, Фолкиркский гербовник – Райнольдом де Грей и Генри де Перси, Гербовник Коллинза – Робертом Клиффордом; он же, возможно, патронировал и создание Поэмы об осаде Кэрлаверока(10), но существуют примеры и весьма скептического отношения к этим гипотезам(11).

    Обстоятельства создания гербовника большей частью укладываются в схему их типологизации с учетом, разумеется, конкретных деталей, особенно если это связано с гербовником «по случаю».

    Однако следует учесть то обстоятельство, что речь идет именно о гербовниках XIII в. – т.е. времени, когда не только герольды могли заниматься составлением разного рода собраний гербов.

    Гербы были привлекательны многим и в литературе высказываются мнения о наличии таких людей в XIII в.(12).

    Кстати, они существовали и позднее, правда, в несколько иной исторической ситуации, когда это уже было связано с коллекционированием. Но и позднее случалось, что гербовники составляли отнюдь не профессиональные герольды.

    Одной из трудноразрешимых проблем в изучении ранних гербовников является проблема авторства. О наличии у Эдуарда I герольда или специального чиновника для подготовки гербовых свитков ничего не известно(13). Гербовники анонимны, как и значительное число произведений этого времени служебного, если так можно выразиться, характера.

    Это не значит, что их возникновение случайно или у них коллективный автор; конкретный создатель, конечно, был, но чаще всего его имя установить не удается. Иногда, как в случаях с Матвеем Парижским или Конрадом фон Муре – оно ясно.

    В большинстве же случаев это были, скорее всего, герольды, около полутора десятка которых фигурирует в английских документах того времени.

    В последующие века, когда создавались новые гербовники и с ранних гербовников делали многочисленные копии, эта ситуация с установлением авторства гербовников несколько изменилась, но в отношении XIII в. она очень далека от ясности.

    Когда речь идет о гербовниках «по случаю», их датировка устанавливается и проверяется по другим источникам. В остальных случаях время создания гербовника, как правило, определяется не точнее кодикологической датировки рукописи.

    Геральдические данные надежного уточнения не дают(14). Более того, содержание гербовника может быть хронологически неоднородным: так например, в Вийнбергенском гербовнике гербы, происходящие из Иль-де-Франса относятся к 1265–1275 гг., а гербы из Нормандии к 1284–1293 гг.(15).

    Приблизительно датируемые рукописи рубежа XIII–XIV вв. тоже обычно включаются в число ранних, превышающее три десятка памятников. Конечно, перспективны уточнения дат, дальнейшее кодикологическое изучение гербовников существуют, и возможности новых открытий есть.

    Например, в Национальной библиотеке в Париже есть рукопись, условно называемая Гербовником Озье-Сеналис (Hozier-Cénalis), которая наряду с поздними геральдическими памятниками включает копию гербовых свитков, которые могут быть датированы 1260 г.(16). Если датировка и геральдическая оригинальность рукописи подтвердятся, то, возможно, число ранних европейских гербовников увеличится.

    Исторические названия

    Исторические названия гербовников очень разнородны и скорее это кодикологическая традиция именования рукописей, а не исключительно геральдическая.

    За гербовниками закрепились названия, которые они получили по герольду, его владельцу или создателю (Гербовник Гловера, Гербовник герольда Вермандуа), по событию (Гербовник турнира в Компьене, Гербовник фландрского похода, Фолкиркский гербовник, Поэма об осаде Кэрлаверока, Гербовник Рождества), по позднему владельцу или издателю (Гербовник Гэньера, Вийнбергенский гербовник), по региону (Гэллоуэйский гербовник).

    Порой гербовники существуют под двумя названиями: иногда это отражение исторической судьбы рукописи (например, Гербовник Ле Бретон, он же Гербовник Монжуа-Шандон; или Гербовник фландрского похода, он же Гербовник Шиффле-Принэ), иногда разные рукописи одного гербовника фигурируют как самостоятельные гербовники (например, Фицуилльямский гербовник, представляющий собой одну из рукописей Гербовника Герольдов).

    С точки зрения географического охвата материала ранние гербовники также неоднородны. Например, весь комплекс английскиx гербовников времени царствования Эдуарда I по содержанию преимущественно английский. В то же время гербовники Герольдов и Уолфордский содержат гербы иностранных сеньоров(17).

    Среди английских гербовников меньше всеобщих, тем не менее Гербовник лорда Маршала начинается с трех десятков воображаемых гербов королей-язычников. Иногда гербовники, как, например, Вийнбергенский, объединяют гербы, сгруппированные по гербовым провинциям; иногда, как гербовники «по случаю», они охватывают регионы проживания участников события.

    Проблема географического аспекта гербовников тесно связана и с социальной характеристикой представленных в них гербов и сеньоров. Гербовники практически не дают социальной, региональной или национальной разницы между индивидуумами.

    В гербовниках XIII в. геральдически ничто не отличает гербы крупных сеньоров от мелких, в отличие от печатей, где конная печать свидетельствовала о высоком статусе обладателя. С идентификацией крупных сеньоров проблем не возникает.

    Обычно в гербовнике хорошо узнается король; особым вниманием к королевской семье отличается Гербовник Герольдов: в нем представлены гербы короля, его брата, матери, супруги и их сына в возрасте пяти лет, хотя эта семейная детализация исключительна(18).

    Список ярлов, графов часто помещается в начале универсальных гербовников, сразу после списка королей. Затруднения с идентификацией, как правило, появляются в отношении владельцев гербов, находящихся внизу представленного слоя социальной лестницы, которые единожды появляются в гербовниках.

    Французские гербовники XIII в. группируют сеньоров по гербовым маркам или гербовым провинциям, что облегчает распознавание конкретного лица, если его имя не искажено копиистами до неузнаваемости(19).

    Правда, при построении социальных характеристик на основании одних лишь гербовников, без использования данных печатей, надгробий и др. источников всегда существует риск получить искаженную картину(20).

    Аналитическая работа с изображениями

    Гербовники – своеобразные источники, редко отвечающие на вопросы историка впрямую. Так, например, известно, что летом 1298 г. королем Англии Эдуардом I под Фолкирк было приведено огромное войско: около 2000 рыцарей и 12000 пехоты(21). А в составленном по поводу победы в этой битве Фолкиркском гербовнике насчитывается всего 112 блазонов.

    Даже если не принимать во внимание пехоту, тем более вероятных наемников, все равно остается непонятным, почему чести включения в гербовник удостоились только 5,6% общего числа рыцарей, вполне вероятных обладателей гербов?

    Или к исходу второго века существования геральдики рыцарская масса войска Эдуарда I не имела гербов? Или же гербовник составлялся на особых принципах? Н. Денхольм-Юнг подсчитал, что Эдуард I теоретически мог располагать 3000 рыцарей, а практически никогда не имел более 1200 единовременно, из которых в боевом состоянии насчитывалось всего 500. Возможно, что только эти последние имели право на герб и именно они фигурируют в гербовниках(22).

    Гербы епископов и другого высшего клира, к концу XIII в. уже имевшего свои эмблемы, редко можно встретить в этих гербовниках. Правда, трое из них, епископ и два клирика высокого ранга на государственных должностях, встречаются в английских гербовниках, но они были непосредственными участниками военных кампаний Эдуарда I в Шотландии(23).

    В гербовниках XIII в. нет гербов купцов и ремесленников, поскольку ранние гербовники – это пример геральдизации того слоя, с которого началось социальное распространение геральдики – т.е. знати, и, прежде всего, военной знати.

    В какой мере один гербовник зависит от другого? Для гербовников «по случаю» эта зависимость минимальна. Они создавались на основе информации, получаемой, скорее всего из первых рук(24). От этих гербовых собраний, в свою очередь, уже зависели гербовники других типов (например, всеобщий Гербовник Герольдов испытал влияние Гербовника турнира в Компьене(25)).

    Начиная с середины XIII в. герольды старались копировать все собрания гербов, которые проходили через их руки(26). При создании всеобщего гербовника составители стремились включить в него максимум доступных и ценных с их точки зрения гербов.

    Так, Гербовник лорда Маршала заимствовал список королей-язычников из Вийнбергенского гербовника. Иногда близость гербовников настолько высока, что в отношении некоторых, например гербовников Герольдов, Деринга и Кэмдена у исследователей возникают предположения, что это три версии одного и того же гербовника(27).

    К тому же, как уже упоминалось, многие гербовники представляют собой не только не оригинальные, но даже не средневековые копии, а копии XVI в. и еще более поздние. Эти поздние копии подчас выполнены в форме довольно свободных набросков пером, где геральдические цвета обозначены буквами.

    В этой области существует еще немало проблем. В исследовании филиации рукописей гербовников значителен вклад, сделанный Э. Уагнером(28). Более половины ранних гербовников опубликованы, но многие из них на основании лишь одной какой-либо копии, без сопоставления, и это надо учитывать.

    Если говорить о закономерностях, то нередко гербовники «по случаю» являются блазонными, а всеобщие – рисованными. Значительное число гербовников XIII в. – блазонные, поэтому анализ группирования по листам и расположения на листе актуален лишь для рисованных гербовников. Рисованный гербовник может содержать несколько десятков гербов (Файфский гербовник, Гербовник похода на Плоэрмель), как правило от нескольких сотен до тысячи, иногда и более (1312 гербов в Вийнбергенском гербовнике).

    В то же время уже ранние гербовники с точки зрения содержательной стороны изображенного герба не делают различий между знаменной и щитовой формами(29), а помещают их в одной рукописи.

    Связаны ли помещаемые рядом гербы какими-либо родственными, вассальными, территориальными или иными связями? Возможно. Наряду с этим есть примеры одинаковых гербов при отсутствии родственных связей (или они нам неизвестны): в Поэме об осаде Кэрлаверока Джон де Бошан (его герб есть и в Гербовнике Гловера) и Джерард де Гудревиль обладают совершенно одинаковыми гербами – «сплошной белкой».

    Некоторые гербы были очень распространенными. Так, например, такой герб, как «в красном поле серебряная перевязь», в разных гербовниках XIII в. (Герольдов, Деринга, Сент-Джорджа, Коллинза, Вийнбергенском и герольда Вермандуа) встречается у пяти разных сеньоров, а в Гербовнике Герольдов этим гербом обладают трое.

    Аналогичная картина с гербом «в серебряном поле синяя перевязь». Гербом «в серебряном поле красная перевязь» обозначены 10 сеньоров, из них четверо в Гербовнике лорда Маршала. Подобная же ситуация наблюдается с гербами «в красном поле золотая перевязь», «в золотом поле красная перевязь» или «в серебряном поле черная перевязь».

    Разве ответы на возникающие при этом вопросы могут быть получены на основе только геральдических данных? Гербовник – не более чем зафиксированное отражение представлений об иерархии, возможностях группирования и пр., но основная информация для ответов на вопросы о том, каковы эти представления лежит, безусловно, за пределами гербовника, который оказывается лишь поводом к исследованиям в социальной, политической, генеалогической истории.

    Во многих случаях эта аналитическая работа с изображениями гербовника еще не проделана. Она очень трудоемка и эта черта весьма показательна с точки зрения специфики гербовника как источника.

    Блазонные гербовники XIII в. достаточно убедительно демонстрируют нам, что к середине XIII в. в Англии и Франции уже практически завершилось складывание особой геральдической терминологии(30). В то же время они свидетельствуют об очень сильном влиянии французской терминологии на формирование общеевропейской(31).

    Действительно, большинство блазонных гербовников написаны на старофранцузском или англонорманском, немногие на латыни. Некоторые из них – рифмованные (Клипеариус Тевтоникорум, Поэма об осаде Кэрлаверока).

    В связи с особенностями и требованиями рифмованного произведения язык блазонов Поэмы об осаде Кэрлаверока не вполне геральдичен, но возможно, что это пример неустоявшейся терминологии, прежде всего в обозначении цветов. Так, вместо серебра (argent) используется white, вместо синего (azur) – bleu или inde (индиго), вместо красного (gules) – rouge, vermeille.

    Каковы же цели, побуждавшие к созданию гербовника?

    Вопрос простой, в отличие от ответа на него. Часть гербовников XIII в. составлялась со своего рода коммеморативными целями. Гербовник по случаю похода или осады как совокупность гербов участников был документом-свидетельством единства объединивших усилия в конкретном, достойном памяти предприятии, ориентированным на современников и потомков.

    Участники турнира совокупностью гербов подтверждали свое право на определенное место в обществе и связанные с этим обязанности и привилегии, обращаясь также к современникам и потомкам.

    Всеобщий гербовник, объединяя гербы реальной знати с гербами фантастических персонажей, объединял современников с образами-носителями основополагающих ценностей Средневековья.

    Очевидно, что смысл гербовника в зависимости от типа мог изменяться. Ценность гербовника в восприятии человека Средневековья не сводилась к утилитарности справочника. Гербовник не предназначался для публичного пользования и был известен сравнительно небольшому кругу лиц, но как собрание визуальных признаков он был устойчивой фиксацией важных для современников социальных вех.

    Причем это была устойчивость, уверенно протяженная во времени: ведь не может ориентированное на потомков обозначение быть временным, сиюминутным, случайным – тогда теряется его смысл.

    И неважно, что впоследствии реальные гербы могли претерпеть изменения(32) – на момент составления устойчивость представлений налицо. Поэтому в отношении вопроса о целях составления гербовников памятники XIII в. особенно показательны.

    Исторический источник

    Гербовники – давно известный исторический источник, но вплоть до нач. XX в. он воспринимался историками как сборник отдельных гербов, в котором отыскивается или, напротив, отсутствует искомый герб. Практически анализ гербовника в целом начался только в XX в., т.е. оценка его типологии, структуры, своего рода внутренней топографии.

    Оказалась информативной принадлежность гербовника, так как от нее напрямую зависел подбор включенных гербов. Важна и последовательность размещения гербов – для ранних гербовников это всегда иерархический принцип, учитывающий статус гербовладельцев.

    Если так, то каков принцип отбора герба в гербовник? Вряд ли это можно назвать верной постановкой вопроса. В гербовник отбирался не герб, а персонаж, им визуализированный.

    Однако каково соотношение между этими избранными и прочими? А какова степень геральдизации остальных? Можно ли утверждать, что эти прочие не имеют гербов? Очень сомнительно. А если имеют, то почему не включены?

    Гербовники XIII в. оставляют больше вопросов, чем дают ответов, и данная публикация – лишь попытка обрисовать круг источников и связанных с ними проблем. Насколько правомерно выделение гербовников именно XIII в.? Не правильнее ли решать вопросы каждого гербовника в рамках локальной истории и времени?

    Противоречия нет: действительно, каждый гербовник требует такого подхода. Но рассматривать их в целом также возможно и необходимо, так как это самые первые примеры кодификации геральдики и примеры возникновения того типа источников, который получит широкое распространение в XIV—XV вв.

    К тому же появление во второй половине XIII в. гербовников – явление общее для целого ряда европейских регионов, которые традиционно рассматриваются как ареал возникновения геральдики; у них общих черт больше, чем региональной специфики и различий; гербовники XIII в. демонстрируют единство правил и принципов изображения и блазонирования гербов.

    Гербовники XIII в. свидетельствуют о стабильности содержательной стороны гербов; у составителя есть определенные устойчивые представления на этот счет и есть основания обозначать некоего персонажа именно этим гербом. Это значит, что сам составитель, как носитель представлений времени, осознает, что будет говорить на понятном для современников языке.

    Статус гербовника – не правовой (средневековые гербовники вообще не имеют, строго говоря, правового статуса), а ментальный, весь его социальный и культурный смысл лежит в сформированном геральдическом пространстве Средневековья.

    Это свидетельствует о широком распространении института герба за полтора века и складывании геральдики как социальной системы визуальных признаков.

    Приложение
    Основные гербовники XIII века

    Гербовник Матвея Парижского (Matthaeus Parisiensis, Matthew Paris shields).
    Международное научное обозначение: MP. Создан в 1250–1259 гг. «Вторичный»; рисованный. В тексте и маргиналиях хроники на латыни монаха-бенедиктинца монастыря Сент-Олбенс Матвея Парижского (ок. 1200–1259) Historia Anglorum. Chronica Majora. Abbreviatio Chronicarum. Liber Additamentorum. Состоит из 75 цветных изображений гербовых щитов и 25 знамен. Оригинал в Библиотеке Британского музея. Публ.: The Matthew Paris Shields, c. 1244–1259 / Ed. T.D. Tremlett // London H.S. et alii. Rolls of Arms of Henry III. Aspilogia II. London, 1967. P. 3–86. Лит.: - Hauptmann F. Die Wappen in der Historia Minor des Matthаеus Parisiensis // Jahrbuch der K.K. Heraldischen Gesellschaft «Adler». Neue Folge. Neunzehnter Band. Wien, 1909; - Vaughan, R. The Illustrated Chronicles of Matthew Paris: Observations of Thirteenth-Century Life. Cambridge, The University Press, 1958.

    Клипеариус Тевтоникорум (Clipearius Teutonicorum, Clipearius Teutonicus).
    Составлен в 1242–1249 гг. (по мнению О. Нойбеккера) или в 1264–1265 гг. Всеобщий; блазонный, рифмованный, на латыни. Автор Конрад фон Муре (?–1281). Содержит 73 блазона германской знати. Старейший из германских гербовников. Оригинал не сохранился. Публ.: - Liebenau Th. von. Conrad’s von Mure Clipearius Teutonicorum // Anzeiger für Schweizeriche Geschichte, 11. Jahrgang. Neue Folge. Nr. 1. Soloturn, 1880. S. 229–234; - Konrad von Mure. Clipearius Teutonicus. Hg. von P. Ganz // Geschichte der haraldischen Kunst in der Schweiz im 12. und 13. Jahrhundert. Frauenfeld, 1889. S. 174–185; - Berchem E. von, Galbreath D.L., Hupp O. Die Wappenbuecher des deutschen Mittelalters // Beiträge zur Geschichte der Heraldik. (J. Siebmacher’s grosses Wappenbuch. Bd. D). Neustadt, 1972. S. 91–92. Лит.: Prinet, M. Les armoiries françaises dans le Clipearius Teutonicorum // Mélanges d’histoire du moyen âge offerts à M. Ferdinand Lot par ses amis et ses élèves. Paris: Champion, 1925. P. 659–675.

    Гербовник Гловера (Glover's Roll).
    Международное научное обозначение: B. Составлен в 1253–1258 гг. Всеобщий; рисованный и блазонный на старофранцузском яз. Оригинал не сохранился; существуют копия, сделанная в 1586 г. Р. Гловером (1543/4–1588), персевантом Порткуллис (1568–1571 гг.) и герольдом Сомерсет (1570–1588 гг.), и многочисленные другие копии, более или менее иллюстрированные. Содержит 225 блазонов и гербов исключительно английских сеньоров сер. XIII в. Хранится в Британском музее в Лондоне. Публ.: - London H.S. et alii. Rolls of Arms of Henry III. Aspilogia II. Society of Antiquaries. London, 1957. P. 89–159; - Glover's Roll / Ed. R.W. Mitchell. Peebles: Heraldry society of Scotland, 1982; - Brault, G.J. Eight Thirteenth Century Rolls of Arms in French and Anglo-Norman Blazon. Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1973. P. 31–37.

    Гербовник Биго (Rôle d'armes Bigot).
    Международное научное обозначение: BA. Составлен в 1254–1255 гг. «По случаю»; блазонный, на пикардийском диалекте старофранцузского яз. Насчитывает в общей сложности 303 блазона, но около 15 блазонов утрачены или нечитаемы, поэтому иногда приводятся другие цифры (288 или 295 блазонов). В основном личные гербы рыцарей участников похода Карла, графа Анжу (брата короля Франции Людовика IX) в Эно летом 1254 г. с целью отстоять свои права на эту область. Большинство гербов принадлежат сеньорам Северной Франции, Бельгии, Фландрии, Люксембурга и др., большинство из Мэна и Брабанта. Присутствуют земельные гербы Саксонии, Гельдерна. Вероятно, это самый старый из известных французских гербовников «по случаю». Оригинал в виде свитка не сохранился; известен по копии XVII в., возможно неполной. В XVII в. копия находилась в составе распроданной в 1706 г. библиотеки братьев Ж., Н. и Л.-Э. Биго; ныне в Национальной библиотеке в Париже. Публ.: - Adam-Even P. Un armorial français au milieu du XIII siècle: le rôle d'armes Bigot. 1254 // Archives Héraldiques Suisses, 1949. P. 15–22, 68–75, 115–121; - Brault, G.J. Eight Thirteenth Century Rolls of Arms in French and Anglo-Norman Blazon. Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1973. P. 16–30; - Nussard R. Le Rôle d'Armes Bigot. Documents d’héraldique médiéval (2). Paris: Le Léopard d’Or, 1985. Лит.: Nussard R. Le Rôle d'armes Bigot // Les armoriaux: histoire héraldique, sociale et culturelle des armoriaux médiévaux. Actes du colloque international «Les armoriaux médiévaux», Paris, 21–23 mars 1994. (Cahiers du Léopard d'Or, 8). Paris: Le Léopard d’Or, 1997. P. 21–37.

    Гербовник турнира в Камбрэ (Tournoi de Cambrai). Известен также как Гербовник Годфруа (Rôle d’armes Godefroy). Составлен ок. 1263–1269 гг. Лит.: Les chevaliers français au tournoi de Cambrai, 1269 // Revue nobiliaire, héraldique et biographique. N.S. 1866. T. II. P. 385–394.

    Фицуилльямский гербовник (Fitzwilliam Roll).
    Так называют одну из версий Гербовника Герольдов, составленную ок. 1279 г. (по мнению Дж. Бролта); в 1270–1280 гг. (по мнению О.Нойбеккера), хранящуюся в Фицуилльямском музее в Кембридже.

    Гербовник Герольдов (или Герольда) (Heralds’ Roll, Herald's Roll).
    Иногда называется Гербовник Элеонор (Eleanor's Roll) т.к. включает герб королевы Англии. Международное научное обозначение: HE. Составлен ок. 1270–1280 гг. Всеобщий; рисованный, цветной. Содержит в одной версии 697, в другой 705 гербов. Начинается с герба пресвитера Иоанна. Одна копия хранится в Геральдической коллегии в Лондоне, другая, XV в., известная как Фицуилльямский гербовник, в Фицуилльямском музее в Кембридже. Публ.: - Anglo-Norman Armory: The Constance Egan Lecture… / Ed. C.R. Humphery-Smith // Herald’s Roll from Fitzwilliam Museum MS. 297. Canterbury, 1973; - Brault, G.J. Rolls of Arms: Edward I (1272–1307). 2 vols, Aspilogia III. Woodbridge, Suffolk: The Boydell Press for the Society of Antiquaries of London, 1977. Vol. I. P. 79–142; - Herald’s Roll / Ed. J. Greenstreet // The Genealogist. New Series. Vol. III. 1886. P. 148-155, 240–244; Vol. IV. P. 17–22, 197–203; Vol. V. P. 173–179.

    Вийнбергенский гербовник (Armorial Wijnbergen).
    Международное научное обозначение: WN. Составлен ок. 1265 г. (по мнению М. Попофф) или в 1270–1285 гг., до 1288 г. (по мнению О. Нойбеккера). Всеобщий; с изображениями гербовых щитов и текстом-списком на старофранцузском яз. В двух частях: первая часть 1265–1270 гг.– гербы вассалов Иль-де-Франса при Людовике Cвятом (256 гербов); вторая часть 1270–1285 гг.– гербовник севера Франции, Нидерландов, Германии и Скандинавии при Филиппе III Смелом (1056 гербов). Всего 1312 гербов в обеих частях, скомпонованных по гербовым провинциям. Старейший из известных французских оригинальных геральдических манускриптов. Обнаружен в 1930 г. Назван по имени владельца. Оригинал хранится в Нидерландском Королевском обществе генеалогии и геральдики в Гааге. Публ.: Un armorial français du XIIIe siècle: l’armorial Wijnbergen. Éd. Adam-Even P., Jéquier L. // Archives Héraldiques Suisses, 65–68 (1951–1954). Есть также отдельный оттиск, изданный в Лозанне в 1954 г.

    Уолфордский гербовник (Walford Roll).
    Международное научное обозначение: C. Составлен ок. 1273 г. (по мнению О. Нойбеккера) или в 1275 г. (по мнению Дж. Бролта). Всеобщий; блазонный на старофранцузском яз. Насчитывает 185 блазонов гербов. Назван по издателю У. Уолфорду. Оригинал не сохранился; известен по многочисленным копиям, которые хранятся в Британском музее в Лондоне, в Бодлеянской библиотеке в Оксфорде. Публ.: - Ed. W.S. Walford // Archaeologia. T. XXXIX. 1864. P. 373–387; - H.S. London et alii. Rolls of Arms of Henry III. Aspilogia II. Society of Antiquaries, London, 1967. P. 167–204; - Brault, G.J. Eight Thirteenth Century Rolls of Arms in French and Anglo-Norman Blazon. Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1973. P. 38–67; - Walford Roll / Ed. R.W. Mitchell. Peebles: Heraldry society of Scotland, 1982. Лит.: Prinet M. Armoiries françaises et allemandes décrites dans un ancien rôle d’armes anglais // Le Moyen Âge. T. XXV. 1923. P. 223–260.

    Гербовник Деринга (Dering Roll).
    Международное научное обозначение: A. Составлен ок. 1275–1280 гг.

    Геральдика в системе исторического знания XX века

    фото

    Научная конференция с таким названием прошла 25 ноября с.г. в Институте всеобщей истории РАН (ИВИ РАН) – ее организатором выступил Центр гербоведческих и генеалогических исследований ИВИ.

    В своем вступительном слове руководитель Центра, А.П. Черных, отметил, что изучение геральдики в XX в., имеющее в каждой стране свои особенности и закономерности, вывело ее на новый уровень, но общая оценка этого процесса до сих пор оставалась вне внимания историков.

    В своем докладе «Геральдика в британском обществе и историографии ХХ в.» к.и.н. М.М. Горелов (ИВИ РАН) отметил сохранение стабильного интереса к геральдике среди британцев: она воспринимается ими как значимый элемент социальной и культурной жизни.

    Одно из подтверждений тому – отсутствие резких изменений ритма публикационной активности в Великобритании в XX в.: там присутствует весь спектр геральдической литературы – публикации источников, научных трудов и популярных работ.

    С.Б. Вольфсон (ИВИ РАН), избравший темой современную американскую историографию геральдики (1970–2010 гг.), заметил, что хотя в США традиция гербоведческих исследований берет начало достаточно поздно, с 1864 г., она, тем не менее, является достаточно богатой и, одновременно - во многом противоречивой. Отношение к геральдике в США во многом формировалась под влиянием традиций Великобритании и, в частности, Шотландии.

    Многие из современных американских исследователей являются по своему образованию историками-медиевистами и филологами, чья научная деятельность первоначально развивалась в рамках их профильных дисциплин; большинство исследователей геральдики являются не университетскими преподавателями, а сотрудниками музеев. При этом в англоязычном обществе используется весь корпус английской геральдической литературы.

    По количеству геральдических обществ (в большинстве своем - недолговечных) США занимают второе место в мире. Геральдику в США воспринимают не как вспомогательную историческую дисциплину, а в рамках истории искусств - при этом американские гербоведы призывают рассматривать геральдику не самостоятельно, а на основе междисциплинарного подхода.

    Это отчасти связано с невозможностью успешно конкурировать с европейским гербоведением. Есть ряд больших проектов, направленных на изучение геральдики в комплексе с генеалогией, чаще всего - генеалогией иммигрантов.

    К.и.н. А.В. Толстиков (Петрозаводский ГУ) в докладе «Изучение шведской геральдики в XX в.» отметил, что - по сравнению с соседней Данией - в Швеции до сих пор появилось относительно немного геральдических исследований. Он подчеркнул, что значительная часть шведской геральдики в Новое время развивалась в рамках орденской, что было связано с общим развитием политических институтов.

    Первая публикация была осуществлена в 1601 г., первая диссертация по геральдике была защищена в XVIII в.

    Часть работ, увидевших свет в начале XX в., реально была подготовлена еще в конце XIX в., при этом многие труды – например, Х. Хильдебрандта, Х. Флитвуда и другие – были основаны на сфрагистическом материале. И изучение, и практика шведской геральдики тесно связаны с деятельностью Государственного архива.

    Немалую роль сыграла деятельность главы шведских герольдов А. фон Клингспора.

    В исследованиях приоритет нередко принадлежит теме происхождения королевского герба Швеции – на эту тему пишут и собственно гербоведы, и профессиональные историки.

    Можно говорить о своего рода «геральдическом ренессансе» в Швеции во второй половине XX в., когда большинство ведомств и административно-территориальных единиц стали обзаводиться гербами.

    Наряду с Зайцем и К. Шеффером крупной фигурой в шведском гербоведении XX в. являлся Я. Ранеке (начинавший как исследователь брабантской геральдики) - автор справочника по шведской геральдике, преподававший геральдику в университете и активно действовавший как практик вплоть до своей кончины в 2007 г.

    Оценивая развитие германского гербоведения в XX в. к.и.н. Д.В. Байдуж (Тюменский ГУ), пришел к выводам, что в нем отсутствуют цезуры, наблюдается преемственность в тематике, а изменяется только круг вопросов, с которыми гербоведы обращаются к геральдике.

    Германское гербоведение еще на исходе XIX в., когда заметное влияние на его развитие оказало появление труда Г. Зайлера «История геральдики», уделяло много внимания проблемам гербового права. Переосмысление исторической роли геральдики связано с крупнейшей фигурой германского гербоведения XX в. – О. Нойбеккером, президентом общества «Герольд» с 1978 г.

    В основном германских историков геральдики интересуют коммуникативная функция геральдики, репрезентация власти; возможности привлечения геральдических данных в историческом исследовании продемонстрировал в своих работах

    В. Паравичини. Преподавание геральдики ведется в ряде университетов. Немецкими исследователями был поставлен вопрос о создании корпуса геральдических источников.

    Принципиальной разницы между гербоведением Восточной и Западной Германии практически не наблюдалось, за исключением отсутствовавших в Восточной Германии исследований по церковной геральдике.

    Д.и.н. В.А. Антонов (ИВИ РАН) в своем докладе «Геральдический материал как источник в изучении истории Дании Средневековья и Нового времени» начал с особенностей понимания природы герба в датском обществе.

    Он классифицировал основные типы публикаций, выходившие в Дании в XX в.: общие работы по геральдике, создаваемые преимущественно неисториками; работы, освещающие историческое использование герба и работы, где герб – только один из источников, дающий историческую информацию.

    Герб в качестве источника начал использоваться в датской историографии с XVI в.

    Ученый выделил три направления, в исследовании которых герб обычно привлекается в качестве исторического источника:

    1) история общественных и владельческих отношений, в генеалогических и просопографических исследованиях;

    2) изучение политической истории;

    3) история идей и мировоззрения. В.А. Антонов привел ряд примеров исторически неверного, зачастую анахроничного употребления герба.

    Он отметил отсутствие в датском гербоведении весьма перспективного направления - исследований герба как произведения искусства –.

    К.и.н. Т.П. Гусарова (Ист. ф-т МГУ) в докладе о венгерской геральдике в XX в. связала развитие гербоведческих исследований в Венгрии с изучением истории дворянства. Она отметила специфику развития исторической геральдики в Венгрии, когда формирование изображения в гербе оказывалось продиктовано обстоятельствами личной и родовой истории обладателя герба.

    В конце XIX в. началось собирание и издание «армальных грамот» (гербовых хартий), благодаря чему к началу XX в. сложилась источниковая база научного гербоведения. В первую очередь - это многотомная публикация «Памятники венгерской геральдики» в 8 тт., охватывающая гербовые хартии за период 1200–1867 гг.

    Наряду с этим в Венгрии существует хорошая, в основном нобилитетная, справочная литература по геральдике. Т.П. Гусарова указала на перемены в политической жизни страны как фактор радикального воздействия на геральдику и гербоведение, что отразилось и в научном творчестве И. Бертени - по ее мнению, наиболее крупного исследователя венгерской геральдики в XX в.

    В настоящее время в Венгрии существуют (преимущественно - в системе университетского образования) центры изучения геральдики; ведется создание баз на электронных носителях.

    Д.и.н. M.Ю. Парамонова (ИВИ РАН) посвятила свое выступление новым исследованиям по геральдике Чехии, где геральдические штудии находятся в активном состоянии. Научные исследования тесно переплетаются с краеведческими, локальными работами.

    Многие формы активности формально сосредоточены при музеях. М.Ю. Парамонова упомянула дискуссию о чешском гербовнике Карла IV, существование которого (гербовника) гипотетично. Современные исследователи пришли к общему мнению, что XIV–XV вв. были переломным периодом в истории чешской геральдики, после которого количество геральдических памятников резко возросло.

    Одна из перспективных тем, развиваемых чешским гербоведением – изучение политической ипостаси геральдики, вторая – геральдика аристократических семейств. Наиболее характерная черта чешской традиции гербоведения – большое внимание к изучению городской геральдики вообще и геральдики городских общин в частности. М.Ю. Парамонова полагает, что развитие изучения чешской геральдики отражает развитие чешского гуманитарного знания в XX в. в целом.

    К.и.н. М.А. Петрова (ИВИ РАН) отметила, что традиция бытования гербов в австрийских землях существует по меньшей мере с XIII в., что обеспечило давний интерес австрийского общества к геральдике. Первый печатный гербовник Захарии Барча увидел свет в 1567 г.; в 1705 г.был назначен первый гербовый цензор.

    Именно он создал и первое в Австрийской монархии руководство по геральдике (Speculum heraldicum). Этим объясняется и давняя традиция бытования геральдических обществ в Австрии.

    Для XX в. характерно, что австрийские гербоведы пытаются выйти за пределы собственно геральдики и придать работам историческое измерение. Осветив изучение геральдики в Австрии в XX вв., М.А. Петрова отметила общую хорошую постановку университетского образования историков, в том числе и по геральдике, включаемой в цикл знакомства с архивами.

    Доклад к.и.н. А.А. Майзлиш (ИВИ РАН) «Нидерландская геральдика в XX в.: средневековые традиции и новые тенденции» был посвящен анализу развития гербоведения, которое вступило в XX в. на высоком исследовательском уровне, примером чего может быть труд Т. ван Раадта о печатях.

    Особой преподавательской активности в области гербоведения в Нидерландах обнаружить не удалось. В спектре исследований присутствует и изучение геральдических традиций семей голландского происхождения в Южной Африке, т.е. за пределами метрополии.

    Свое второе выступление к.и.н. Д.В. Байдуж (Тюменский ГУ) посвятил польскому гербоведению. Он наметил четыре основных этапа его развития, обозначив их именами четырех крупных фигур: Яна Длугоша, Папроцкого, Ф. Пекосиньского, С. Кучиньского. На примере памятника Banderia Prutenorum была освещена дискуссия по проблемам авторства гербовника в польской исторической науке.

    Главными темами польского гербоведения в XX в. были дискуссии о генезисе и ранних этапах развития польской геральдики, об основных концепциях и сущности этих процессов, влиянии богословских споров на оценку отношения к гербу.

    К.и.н. А.П. Черных (ИВИ РАН) в докладе «Историческая геральдика в Португалии в XX в.» отметил специфику развития португальского гербоведения к началу XX в. и алгоритм изменения отношения португальцев к геральдике, связанный с ликвидацией монархии и отменой сословий в 1910 г. Родовая геральдика и работы, посвященные ей, приобрели особую ценность.

    Начиная с трудов А. Браамкамп Фрейре геральдическая историография в Португалии постепенно принимала все более научный характер. В образованном португальском обществе геральдика в большей степени стала восприниматься как компонент культурного достояния нации.

    Благодаря этому интерес общества к геральдике социально стал шире и вышел за пределы того слоя, который традиционно интересовался родовыми гербами. Португальские исследования в XX в. способствовали скорее выявлению специфики португальского варианта развития геральдики, нежели кардинальным изменениям в национальной исторической науке.

    В конце XX в. геральдика в Португалии утратила, прежде всего в глазах историков, свой исключительно нобилитетный облик; все больше статей и выступлений по геральдике появлялись в рамках общеисторических тем – это свидетельство того, что она стала восприниматься как нормальная часть исторического образования и, соответственно, исторического знания.

    В прениях выступили П.Ш. Габдрахманов, К.А. Елохин, К.Н. Сутормин, С.И. Лучицкая.

    В заключительном слове были подведены итоги конференции, намечены возможные темы для новых научных встреч.

    Александр Черных

    Примечания

    (1) Это не средневековые термины; памятники этого типа получили видовое название начиная с XVI–XVII вв., когда начали становиться объектами коллекционирования и изучения. Ю.В. Арсеньев пользовался термином «гербовые столбцы» (Арсеньев Ю.В. Геральдика. Лекции, читанные в Московском археологическом институте в 1907/1908 учебном году. Ковров, 1997. С. 122).
    (2) Такие произведения, как, например, Heinrich von Veldeke. Die Eneidt (1174–1188); Petrus de Ebulo. Carmen de bello Siculo inter Henricum VI Imperatorem et Tancredem (1195–1196); Le chansonnier de Roi (1253–1270); Roman du Chastelain de Coucy et de la dame de Fayel (кон. XIII в.).
    (3) Это описание путешествия императора Генриха II в Рим, Balduineum (1345); преимущественно генеалогическое сочинение D’Hemricourt J. Le Miroir des nobles de Hesbaye (кон.XIV в.); De La Sale A. Roman du petit Jehan de Saintré et de la dame des Belles Cousines (1456); Dacher Gebhard. Chronique de Constance (1470); Мэлори Т. Смерть Артура (1485) и др.
    (4) Pastoureau M. Traité d'héraldique. 2 éd. Paris, 1993. P. 225.
    (5) Neubecker O. Le grand livre de l’héraldique. Paris-Bruxelles, 1995. P. 26–27.
    (6) Ibid. P. 271.
    (7) Произведения Конрада фон Вюрцбурга уже не раз становились предметом внимания историков геральдики, но эта группа его именем не исчерпывается.
    (8) В православном богослужении функционально соответствует орарю.
    (9) Кроме того, есть и очень спорные в отношении подлинности, как например, так называемый Гербовник коронации Оттона IV (Wappenrolle der Aachener Krönung Ottos IV), сохранившийся в копии XVII в., который также пытаются иногда отнести к XIII в. (Schweizer Archiv für Heraldik. Lucerne, 1993. P. 99–146). Наряду с этим есть и уточнения датировок, как в случае с Кодексом Манессе, составленным, вероятнее всего, не ок. 1300 г., а в 1305–1340 гг.
    (10) Denholm-Young N. History and Heraldry 1254–1310. A Study of the Historical Value of the Rolls of Arms. Oxford, 1965. P. 9, passim.
    (11) Brault G.J. L’âge d’or des armoriaux anglais: les rôles d’armes du règne d’Eduard Ier d’Angleterre (1272–1307) // Les armoriaux: histoire héraldique, sociale et culturelle des armoriaux médiévaux. Actes du colloque international «Les armoriaux médiévaux», Paris, 21–23 mars 1994. (Cahiers du Léopard d'Or, 8). Paris: Le Léopard d'Or, 1997. P. 51. Далее - Les armoriaux…
    (12) Menéndes Pidal de Navascués F. Armoriaux et décor brodé au milieu du XIII siècle // Les armoriaux... P. 259–267.
    (13) Brault G.J. Op.cit. P. 40.
    (14) Pastoureau M. Op.cit. P. 227.
    (15) Это было отмечено П. Адам-Эвеном, М. Пастуро, а также П. Пако (Pacaud P. Établir un armorial normand du XIII siècle: sources, methodes, problèmes // Les armoriaux... P. 56).
    (16) Saffroy, Gaston. Bibliographie généalogique, héraldique et nobiliaire de la France des origines à nos jours imprimés et manuscrits. Paris, Librairie G. Saffroy, 1974–1988. 5 vols. T. 1. N 2946; Popoff M. Bibliographie héraldique internationale séléctive. Paris: Le Léopard d’Or, 2003. P. 263, N 2153.
    (17) Brault G.J. Op.cit. P. 40.
    (18) Brault G.J. Op.cit. P. 44.
    (19) Brault G.J. Op.cit. P. 43-44.
    (20) Примером попытки адекватного отражения геральдического пространства XII–XIII вв. может служить исследование Л.Були де Ледэна (Bouly de Lesdain L. Les plus anciennes armoiries Françaises (1127–1300) // Études héraldiques. 2 vols. Paris, 1983. T. 2. P. 40–60).
    (21) Федосов Д.Г. Рожденная в битвах: Шотландия до конца XIV века. М., ИВИ РАН, 1996. С. 155.
    (22) Brault G.J. Op.cit. P. 44.
    (23) Brault G.J. Op.cit. P. 45.
    (24) Pastoureau M. Les armoiries. (Typologie des sources du Moyen Âge occidental). Turnhout: Brepols, 1976. P. 42.
    (25) Brault G.J. Op.cit. P. 41.
    (26) Pastoureau M. Traité d’héraldique. 2 éd. Paris, 1993. P. 227.
    (27) Brault G.J. Op.cit. P. 41. (28) Wagner A.R. A catalogue of English mediaeval rolls of arms. London: Society of Antiquaries, 1950.
    (29) См. об этом: Adam P. Les enseignes militaires du Moyen Age et leur influence sur l’héraldique // Recueil du V Congrès des sciences généalogiques et héraldiques. Stockholm, 1960. P. 170–174, а также Bedos-Rezak B. Les sceaux au temps de Philippe Auguste // La France de Philippe Auguste: Le temps des mutations. Actes du Colloque international org. par le CNRS. Paris, 1982. P. 726.
    (30) Brault G.J. Op.cit. P. 51.
    (31) Neubecker O. Op.cit. P. 27.
    (32) О перемене гербов см. Bouly de Lesdain L. Op.cit. Notes sur quelques changements d’armoiries aux XII et XIII siècles. P. 61 passim.

    фото

    Источник — https://sovet.geraldika.ru/

    Просмотров: 137 | Добавил: providenie | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 141

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году