Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2014 » Октябрь » 10 » • К. Леонтьев и «столкновение цивилизаций» в XXI веке •
03:20
• К. Леонтьев и «столкновение цивилизаций» в XXI веке •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Предисловие
  • Теории цивилизации
  • Особый интерес
  • Критическое осмысление
  • Леонтьев – реалист
  • Леонтьев: гносеология и метод
  • Творческое наследие К. Леонтьева
  • Гносеология К. Леонтьева
  • Сомнение в «очевидном»
  • Эстетическое зрение
  • Метод «натуралистическая социология»
  • «Лирическое отступление»
  • «Натуралистическая социология»
  • О потенциальных возможностях
  • Предисловие

    Константин Леонтьев на сегодняшний день лучше, чем кто-либо другой из мировых мыслителей может помочь понять всю интригу «столкновения цивилизаций», которое разворачивается на наших глазах в разных точках мира. Кстати, события на Украине также показывают, насколько был он был прав, называя проект «славянской цивилизации» «опасной химерой»

    Обычно «отцами-основателями» теории цивилизации называют четырех человек: Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева, О. Шпенглера, А. Тойнби. Первые двое из них – русские мыслители, третий – немец, четвертый – англичанин. Более поздние работы по проблематике цивилизаций мало что добавляют к фундаментальным идеям указанной четверки. Тот же самый историко-философский трактат Сэмюэла Хантингтона «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order; 1996) является хорошо раскрученным «проектом» определенных политических кругов Запада, никаких фундаментальных идей не содержит.

    К сожалению, в наших учебниках по философии, социологии, политологии наших мыслителей иногда вообще забывают упомянуть, сообщая студентам, что теория цивилизации создана О. Шпенглером и А. Тойнби. Как говорится, «нет пророка в своем отечестве». Но было бы, наверное, более справедливо «забыть» иностранных авторов, а в списке «отцов-основателей» оставить Данилевского и Леонтьева. По той простой причине, что свои идеи о цивилизациях наши мыслители высказали еще в 19 веке, а работы немца и англичанина по данной теме появились лишь в 20 веке. Причем целый ряд идей Данилевского и Леонтьева были почти буквально повторены их европейскими коллегами. При этом наших авторов читать и понимать легче, чем иностранцев с их достаточно тяжеловесными текстами.

    Теории цивилизации

    Нет спора, что в паре «Данилевский – Леонтьев» приоритет в разработке теории цивилизации принадлежит Николаю Яковлевичу Данилевскому (1822-1885), который основные идеи о культурно-исторических типах (так он называл цивилизацию) изложил в своей знаменитой работе «Россия и Европа» (1871).

    Коротко скажем об учении Данилевского. Признавая человечество за пустую абстракцию, Данилевский видит в культурно-историческом типе высшее и окончательное выражение социального единства. Данилевский в рамках культурно-исторического типа выделяет четыре основных сферы, или вида деятельности: деятельность религиозная, собственно культурная (наука, искусство, промышленность), политическая и социально-экономическая. Важным скрепляющим культурно-исторический тип началом является язык. Данилевский насчитывает десять типов, уже проявившихся в истории. Это: 1) египетский, 2) китайский, 3) ассиро-вавилоно-финикийский (или древнесемитический), 4) индийский, 5) иранский, 6) еврейский, 7) греческий, 8) римский, 9) новосемитический (или аравийский), 10) германо-романский (или европейский). Данилевский не считает, что его список является исчерпывающим. В него не попали те типы, которые не успели развиться и достичь стадии зрелости. Он упоминает два таких типа (мексиканский и перуанский), «погибших насильственною смертью и не успевших совершить своего развития». Некоторые еще только зарождаются, и их будущее неясно (скорее всего, они не сумеют развиться в нечто оригинальное, самобытное). К таковым он относит, в частности, Новый Свет (Северную Америку).

    Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) в разных своих публикациях неоднократно повторяет, что он – ученик и последователь Данилевского. Леонтьев не только хорошо усваивает мысли Данилевского, он дополняет учение своего предшественника, при этом даже высказывает некоторые критические замечания в адрес своего учителя.

    Главное дополнение Леонтьева – теория трех стадий развития цивилизации. Это стадии юности, зрелости и старости. В терминологии Леонтьева - первичной простоты, цветущей сложности и угасания, ведущего к смерти. Последнюю стадию он еще называл «вторичным смесительным упрощением». Любая цивилизация имеет временные пределы своего существования. По Леонтьеву, максимальный возраст цивилизации – 1000-1200 лет.

    Особый интерес

    Особый интерес для Леонтьева представляет германо-романская, или европейская цивилизация. Та самая цивилизация, на которую ориентировалась как на эталон для подражания российская элита (аристократия и интеллигенция). Леонтьев убедительно показал, что эта цивилизация, начиная с конца XVIII века (рубежом он определил французскую революцию 1789 года), вступила в стадию разложения, угасания, умирания, «вторичного смесительного упрощения». Фактически, речь идет об окончательном переходе Европы на рельсы капиталистического развития. Вот фрагмент из работы «Византизм и славянство» (1875), где он разъясняет свою теорию трех стадий:

    «Вся Европа с XVIII века уравнивается постепенно, смешивается вторично. Она была проста и смешана до IX века; она хочет быть опять смешана в XIX веке, она стремится посредством этого смешения к идеалу однообразной простоты и, не дойдя до него далеко, должна будет пасть и уступить место другим. Весьма сходные между собой вначале кельто-романские, кельто-германские зародыши стали давно разнообразными, развитыми организмами и мечтают теперь стать опять сходными скелетами. Дуб, сосна, яблоня и тополь недовольны теми отличиями, которые создались у них в период цветущего осложнения и которые придавали столько разнообразия общей картине западного пышного сада. Они сообща рыдают о том, что у них есть еще какая-то сдерживающая кора, какие-то остатки обременительных листьев и вредных цветов, они жаждут слиться в одно, в смешанное и в упрощенное среднепропорциональное дерево... Везде одни и те же более или менее демократизированные конституции. Везде германский рационализм, псевдобританская свобода, французское равенство, итальянская распущенность или испанский фанатизм, обращенный на службу той же распущенности... везде слепые надежды на земное полное равенство! Везде ослепление фаталистическое, непонятное! Везде реальная наука и ненаучная вера в уравнительный и гуманный прогресс...

    Сложность машин, сложность администрации, судебных порядков, сложность потребностей в больших городах, сложность действий и влияние газетного и книжного мира, сложность в приемах самой науки — все это не есть опровержение мне. Все это лишь орудия смешения — это исполинская толчея, всех и все толкущая в одной ступе псевдогуманной пошлости и прозы; все это сложный алгебраический прием, стремящийся привести всех и все к одному знаменателю. Приемы эгалитарного прогресса — сложны, но цель груба, проста по мысли, по идеалу, по влиянию. Цель всего — средний человек, буржуа спокойный среди миллионов точно таких же людей, тоже спокойных».

    Половина всего того, что написал Леонтьев в последние двадцать лет своей жизни, посвящено теме, которую условно можно назвать «Закат Европы». Кстати, именно под таким названием (Der Untergang des Abendlandes – нем.) вышла книга Освальда Шпенглера через полвека после того, как были опубликованы первые работы Леонтьева о кризисе европейской цивилизации. Первая часть работы Шпенглера была опубликована в 1918 году, вторая – в 1922 году. В то же время К. Леонтьев впервые свои взгляды на всемирную историю, Европу и Россию изложил в статье «Грамотность и народность», которая появилась на свет в 1870 году. Коль скоро мы упомянули Шпенглера, то есть некоторые основания полагать, что свою знаменитую книгу немец писал, будучи знакомым с идеями Константина Николаевича. В период 1921-1926 гг. Николай Бердяев в Германии тесно общался со Шпенглером, при этом в сфере их общих интересов находилось творческое наследие Леонтьева. Об этом можно прочитать в статье М.А. Емельянова-Лукьянчикова «К.Н. Леонтьев и О. Шпенглер» , которую можно найти в интернете.

    Критическое осмысление

    Критическому осмыслению со стороны Леонтьева подверглись следующие моменты учения Данилевского.

    Во-первых, Данилевский, формально сделав правильное заключение о примате религиозной составляющей культурно-исторического типа, в своей работе «Россия и Европа» основное внимание уделил таким признакам, как племенное происхождение, кровные связи, этнографический фактор. Видимо, такой «перекос» можно объяснить тем, что Данилевский был по образованию биолог, естествоиспытатель. Леонтьев рьяно отстаивает тезис о примате религии в структуре культурно-исторического типа, выправляя образовавшийся «перекос».

    Во-вторых, Леонтьев в отличие от Данилевского очень проникся идеями христианской эсхатологии (учение о конечности земной истории) и видит в мире множество признаков «последних дней» (Апокалипсис). Из этого он делает вывод, что новых цивилизаций уже нарождаться не будет. Надежды у человечества на то, что оно может пересесть с «тонущего корабля» европейской цивилизации на корабль какой-то новой, «молодой» цивилизации, нет.

    В-третьих, Леонтьев восполняет такой «пробел» в работе «Россия и Европа», как неопределенность цивилизационного статуса России. «Вписать» Россию ни в одну из 10 перечисленных Данилевским цивилизаций не получается. Не вызывает сомнения, что Россия не входит в состав европейской (германо-романской) цивилизации. Леонтьев полагает, что Россия является преемницей той цивилизации, которую Данилевский выпустил из поля своего зрения и которую можно назвать «византийской цивилизацией». Таким образом, список цивилизаций увеличивается с десяти до одиннадцати. Россия – наследница Византии как носительницы Восточного христианства (Православия).

    Леонтьев уделяет повышенное внимание выяснению цивилизационной принадлежности России по той причине, что в XIX веке резко активизировалась умственная и политическая деятельность в пользу так называемого «панславизма». Активно продвигались в разных странах Европы (в Австро-Венгрии, на Балканах) и в России идеи объединения славянских народов и создания некоей славянской федерации с Россией в качестве ее ядра. То есть витала идея формирования новой панславянской цивилизации. Сторонники этой идеи даже находили нужные им аргументы у Данилевского, который, как мы выше отметили, несколько увлекся этнографическим (племенным) фактором формирования цивилизаций. Панслависты пытались даже апеллировать к славянофилам. Распространялись искаженные представления о славянофилах, которые якобы ратовали за объединение всех славян. Но славянофилы на самом деле славянофилами не были, таковое название как некую кличку они получили от своих недругов или не очень грамотных наблюдателей. Точнее русских мыслителей типа Ивана и Константина Аксаковых, Ивана Киреевского, Алексея Хомякова, Юрия Самарина можно назвать русофилами. Для них ключевыми ориентирами их мировоззрения была формула Уварова «Православие, самодержавие, народность». На первом месте в этой формуле была религия, причем именно Восточное христианство. Между славянами были принципиальные религиозные различия. Среди славян - православные (русские, сербы, болгары), католики (поляки и хорваты), протестанты (чехи), мусульмане (боснийцы).

    А что касается последнего члена формулы – «народность», то, как справедливо указывал тот же Леонтьев, под народностью славянофилы понимали не только и не столько племенную общность, сколько общность социальную и культурную. Россия во времена славянофилов уже была многонациональным государством, где славяне были лишь одним из многих десятков народов и племен. Россию как единый народ скрепляла отнюдь не кровь, а прежде всего Православие, а также развившаяся на его основе культура.

    Леонтьев – реалист

    Леонтьев – реалист. Он понимает, что хотя Россия не является частью европейской цивилизации, однако, угроза поглощения ее этой цивилизацией существует. Когда-то европейская цивилизация была «цветущей сложностью», и Леонтьев, как эстет этой Европой восхищается (крестовые походы, рыцарство, аристократия, ярко выраженная сословность феодального общества). Однако Европа XIX века – уже умирающая цивилизация, которая может за собой в могилу утянуть и Россию. Россия как цивилизация также не молода. По оценкам Леонтьева, ей никак не меньше 1000 лет. Она также на пороге заката. По его мнению, предела «цветущей сложности» Россия достигла в эпоху Екатерины II. XIX век, особенно после смерти императора Николая I, начала реформ Александра II. Леонтьев полагает, что жизнь России как византийской цивилизации можно продлить. Для этого ее надо «подморозить», т.е. затормозить процесс умирания. Безусловно, самое главное в этом деле – сохранить «ядро» цивилизации в виде Восточного христианства. Следовательно, необходимо всячески препятствовать всякого рода посягательствам на это «ядро». А такие посягательства были постоянными. Прежде всего, со стороны Римского престола. Леонтьев в конце жизни стал непримиримым противником Владимира Соловьева, который носился с идеей объединения всех христианских церквей под эгидой Папы. Борясь за сохранение и укрепление «ядра», коим он считал «византизм», Леонтьев готов был пойти на определенные уступки и жертвы по части других элементов русской цивилизации.

    В частности, он в качестве средства «подмораживания» русской цивилизации в социально-экономической сфере рассматривал социализм. Речь, конечно, не могла идти о безбожном, атеистическом социализме, идеи которого уже витали над Европой (Прудон, Лассаль, Маркс) и окончательно разлагали германо-романскую цивилизацию. У Леонтьева это принципиально иной, «охранительный», или «монархический» социализм. При этом Леонтьев предупреждает, что может быть другой вариант социализма, который не дополняет религию, а замещает ее. Социализм может превратиться в религию. В России все пошло по худшему сценарию. В ней воцарился социализм-религия, большевистский (марксистский) социализм вытеснил византизм. Еще более ужасным оказался сценарий в Германии. Там религию вытеснили одновременно социализм и кровь, получилась «гремучая смесь» под названием «национал-социализм».

    Как это ни парадоксально, но именно Константин Леонтьев на сегодняшний день лучше, чем кто-либо другой из мировых мыслителей может помочь понять всю интригу «столкновения цивилизаций», которое разворачивается на наших глазах в разных точках мира. Кстати, нынешние события на Украине также показывают, насколько был прав Константин Николаевич, выступая против идеи «панславизма» и называя проект «славянской цивилизации» опасной химерой.

    К. Леонтьев: гносеология и метод «натуралистической социологии»

    Сегодня, слава Богу, стали вспоминать о творческом наследии выдающегося русского мыслителя К. Леонтьева (1831-1891). Для нас это наследие имеет двоякое значение.

    Творческое наследие К. Леонтьева: двоякое значение для современной России

    Во-первых, в его работах содержатся выводы и мысли, которые сохраняют свою актуальность и сегодня, в XXI веке. Прежде всего, его мысли, касающиеся либерализма и его различных конкретных проявлений. В ходе и по окончании двух мировых войн XX века либерализм несколько ослабил свое влияние на человечество, порой даже скрывался «в подполье». Но с конца прошлого века начался «ренессанс» либерализма. Либерализм конца XX – начала XXI вв. произрастил цветы еще более ядовитые, чем либерализм времен К. Леонтьева. Эффективным противоядием в условиях этого «ренессанса» оказываются произведения Леонтьева. Такое ощущение, что они писались не в 70-80-е гг. XIX века, а вчера. Конечно, актуальность Леонтьева не ограничивается только темой либерализма. Не менее «свежими» оказываются мысли Леонтьева по вопросам национализма (племенизма), социализма, церковной жизни и религии, «вавилонского смешения» народов (интернационализация и глобализация), государства, сословной структуры общества, «технического прогресса», роли науки и знания в общественном развитии и т.п. Все эти вопросы рассматривались Леонтьевым в рамках его оригинальной социологии.

    Во-вторых, нам еще более важен метод мировосприятия и миропонимания, которым пользовался К. Леонтьев. Выражаясь, языком философов, нас интересует гносеология (теория познания) этого русского мыслителя. Тема не праздная. Хотя бы потому, что многие мысли Леонтьева оказались пророчествами, реализованными в XX веке. Вполне вероятно, что какие-то из его предсказаний будут реализованы в XXI веке. Леонтьев был мало известен в России при своей жизни. Сегодня он намного более известен, чем в конце XIX века. А вот многие профессиональные «социологи» и прочие «ученые» - современники Леонтьева были у всех на виду и на слуху. Но их выводы и идеи не выдержали испытания временем, они оказались бесплодными, их имена сегодня знают только узкие специалисты. Таковы парадоксы мыслительной жизни человечества.

    Тема гносеологии К. Леонтьева крайне обширна. Обращу внимание лишь на некоторые моменты.

    Гносеология К. Леонтьева: Православие

    У К. Леонтьева познание мира, в том числе социального, зиждется на прочном фундаменте Православия. Для него не существует надуманной проблемы «наука и религия». Эта проблема, по мнению Константина Николаевича, совершенно искусственная и даже провокационная. Она вообще появилась на свет тогда, когда человека перестала интересовать Истина (именно с большой буквы), когда люди стали отходить от Бога, когда они стали терять духовное зрение. Христианство не только не отвергает познание окружающего мира и человека, но наоборот считает это непременным условием настоящей, полноценной жизни человека. Познание физического мира, общества, человека – процесс постижения Бога, Который есть Истина. К. Леонтьев убедительно показывает, что окончательный отказ науки от постижения Истины произошел тогда, когда она сознательно взяла на вооружение догматы ложной религии, называемой либерализмом. Во времена К. Леонтьева большая часть науки окончательно выродилась в религиозную секту, агрессивную, влиятельную и крайне разрушительную.

    Гносеология К. Леонтьева: сомнение в «очевидном»

    Эта псевдонаучная секта, вооруженная догматами либерализма, за время своего существования (примерно с XVI века) сумела внести серьезные повреждения в сознание людей. Многие догмы либерализма для обычного человека стали «очевидными», стали «истинами, не требующими доказательств». С каждым поколением человечество все более утрачивает способность различать, где истина, а где ложь; где правда, а где кривда; где свет, а где тень и даже полный мрак. На фоне этой всеобщей слепоты и неразборчивости Константин Николаевич являл собой редкий пример человека, который не утратил способности различать свет и тень, правду и кривду, истину и ложь. По крайней мере, он обладал удивительной способностью не принимать ничего на веру. Все подвергать сомнению. Такой метод «сомнения» порой давал удивительные результаты: Леонтьев вскрывал либеральную ложь. Даже если она упрятана в красивую упаковку, на которой написано: «научная теория». В Христианстве подобная способность называется «даром различения духов» (1 Кор. 12:10). Под ним понимается дар различения, что от Бога, а что от дьявола.

    Гносеология К. Леонтьева: эстетическое зрение

    Конечно, для «различения духов» необходимо духовное очищение человека, духовная трезвость (трезвение) и многое другое, что требует от него непрестанной внутренней работы. К. Леонтьев такую работу над собой вел, по крайней мере, последние два десятилетия своей жизни. Под руководством опытных наставников. В частности, последним его духовником был опытнейший Амвросий Оптинский (1812 – 1891), который сегодня канонизирован в лике преподобного. Некоторые исследователи творчества К. Леонтьева справедливо отмечают, что у него был дополнительный способ «различения духов», крайне редкий. Речь идет о восприятии окружающего мира (как физического, так и социального) через призму эстетики.

    Эстеты существовали во все времена, в том числе во второй половине XIX века. Однако подавляющая часть эстетов (как профессионалов, так и любителей) интересовалась лишь «отраженной», или «мертвой» красотой. Т.е. красотой, запечатленной в произведениях искусства (живопись, музыка, литература и т.д.). Такое эстетство получило большое развитие в России в конце XIX – начале XX вв. Леонтьев являл собой редкий пример эстета, которого интересовала «первичная», или «живая» красота. Он не считал себя не искусствоведом, ни литературоведом, ни художественным критиком. Хотя, тем не менее, он оставил много интересных замечаний о мировой и русской литературе, в частности о произведениях Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого и др.

    А вот «первичный» физический и социальный мир был всегда в центре внимания Леонтьева. Константин Николаевич воспринимал его как царство красок, света и тени, контрастов, разнообразия форм, полюсов, борьбы противоположностей, хаоса и гармонии и т.п. Соответственно явления и объекты социальной жизни, события и герои человеческой истории оценивались Леонтьевым по шкале, крайними точками которой были «абсолютно красивое (прекрасное)» и «абсолютно безобразное (уродливое)». Леонтьев считал, что абсолютное красивое (прекрасное) имеет исключительно Божественное происхождение. Абсолютно безобразное (уродливое) явление – продукт деятельности человека, полностью утратившего связь с Богом. Реальная земная жизнь никогда не достигала крайних точек этой шкалы. «Абсолютно красивое (прекрасное)» - свойство рая или Царства Божия, которое на земле построить нельзя. «Абсолютно безобразное (уродливое)» - свойство ада или состояние земной жизни в последние дни, описанное в Апокалипсисе.

    Применительно к органическому миру у Леонтьева прекрасное есть олицетворение жизни, а безобразное – признак умирания или самой смерти. Развитие любого органического объекта находит свое внешнее выражение в том, что он становится все более сложным (по Леонтьеву – «цветущая сложность»). А упрощение структуры такого объекта есть процесс умирания. Окончательная смерть – разложение объекта на простейшие элементы, атомы.

    Метод К. Леонтьева: «натуралистическая социология»

    Общество, цивилизация, социальные институты у Леонтьева также относятся к разряду органических объектов со своими фазами возрастания и умирания. Такое восприятие общества и социальных процессов Леонтьевым, вероятно, можно объяснить тем, что Константин Николаевич имел медицинское образование и в молодости был медиком (в частности, во время Крымской войны работал военным врачом). Леонтьев был к тому же последователем Н. Данилевского, основателя теории цивилизации (культурно-исторических типов). Николай Яковлевич был биологом и в ходе разработки своего учения о культурно-исторических типах также широко пользовался аналогиями из биологии, физиологии и медицины. С учетом сказанного картину общества и истории, которую нам оставил К. Леонтьев исследователи его творчества нередко называют «натуралистической социологией».

    «Лирическое отступление». Как наших студентов учат экономике

    Сейчас мне хотелось бы сказать о том аспекте, который я еще никогда не затрагивал. Может быть, глубокого научного обоснования метод Леонтьева, основанный на изучении социальной жизни с помощью натуралистических аналогий, не имеет. Тем не менее, опыт практического использования этого метода нашими и зарубежными социологами показывает, что этот метод «работает».

    Утверждаю это, опираясь, в том числе, на собственный опыт преподавания различных экономических дисциплин (он составляет уже четыре десятка лет). В советское время это были в основном такие дисциплины, как политическая экономия и мировая экономика. В постсоветский период – экономическая теория, международные финансы, мировая экономика. Излишне говорить, что и тогда, и сейчас вся наша отечественная экономическая «наука» была и остается по сути «импортной». Тогда, в СССР, даже в прикладных экономических дисциплинах в лошадиных дозах присутствовал марксизм, который, как известно, был «импортирован» в Россию из Европы в XIX веке. Политэкономия из такого марксизма состояла на 100%. Сейчас, в «демократической» России преподавание любой экономической дисциплины основывается на таком западном «импорте», как «монетаризм», «экономикс», «институционализм» и прочие «интеллектуальные продукты», трудно произносимые по-русски. Я сейчас не собираюсь раскрывать либеральную ложь всей «импортной» экономической «науки». Речь о другом – о психологии восприятия этих «импортных» знаний.

    Прежде всего, используется «птичий язык», который среднестатистическому гражданину нашей страны понять почти невозможно. Это чистая «эзотерика», призванная, с одной стороны, создавать у молодежи комплекс неполноценности; с другой стороны, произвести впечатление интеллектуального превосходства «профессиональных экономистов» над остальной серой массой, непосвященной в тайны мира экономики. Усиливается этот эффект поляризации общества на «посвященных» и «профанов» благодаря тому, что «экономическая наука» неимоверно усложняет самые простые вещи с помощью математики. Рисуются различные графики, составляются таблицы, используются регрессии и корреляции, биномы Ньютона и интегралы. И все для того, чтобы доказать, что 2 x 2 = 4. Но и это было бы еще полбеды. Чаще всего вся математическая чехарда нужна для того, чтобы студенты поверили, что 2 x 2 = 3. Или 5. Обычное надувательство с использованием «научных» методов». Вообще все это удивительно напоминает мне сцены из Евангелия, когда фарисеи и книжники выступали в роли «учителей», преподающих простому народу вещи, порой сомнительные и даже вредные для души. Простой народ такие «учителя» воспринимали как «невежд в законе», наводили на простолюдинов страх и ужас. Вспомним, хотя бы евангельскую историю о слепорожденном.

    Фарисеи допрашивали родителей исцеленного Иисусом Христом юноши, при этом допрашиваемые испытывали панический страх перед Иудейскими учителями.

    Сам помню, как в свое время учил и сдавал политическую экономию и «Капитал» Маркса, будучи студентом и аспирантом. Какой религиозный трепет создавали очень глубокомысленные рассуждения классика об «анализе и синтезе», о «восхождении от конкретного к абстрактному», а затем вновь о «возвращении к конкретному», о «единстве логического и исторического», о «метаморфозах капитала», о двойственном характере труда» и т.д. Тратя невероятное количество времени на постижение талмудической логики Маркса (тогда это называлось «грызть гранит науки»), мы, студенты-экономисты, сохраняли весьма смутное представление о том, что такое настоящая экономика. Я отнюдь не утверждаю, что все, что было написано в «Капитале» Марксом, - глупость. Ни в коем случае. Я говорю лишь о том, что найти и тем более распробовать «изюм» в «Капитале» непосвященному человеку было крайне трудно. Студенту приходилось многие вещи просто заучивать. За 40 лет моей преподавательской работы я, конечно, во многом разобрался. Переводить с «птичьего» (или «талмудического») тоже научился. В принципе суть пудового «Капитала» могу объяснить в течение одной академической «пары». Магические чары марксизма, монетаризма и экономического либерализма рассеиваются как утренний туман.

    Сегодня студенты находятся в еще более тяжелом положении. Так называемые «знания об экономике» представляют собой груду каких-то формул, графиков, индексов, рейтингов, эзотерических текстов на «птичьем языке», а также разных имен, среди которых нет ни одного русского. Мне есть с чем сравнивать: это похуже марксизма. Тот смахивал на талмудические тексты, нынешние «экономические знания» - на «каббалу» (в той ее версии, которая предназначена не для «посвященных», а для «профанов»). Весь сложный мир экономики у современного студента сводится к бирже и рынку «ФОРЕКС». Никаких понятых из жизни аналогий учащимся не предлагается. В лучшем случае – аналогия из мира механики, где все сводится к движению атомов.

    А автоматическим регулятором этого хаотического мира атомов является неведомый и непостижимый рынок.

    К чему я сделал такое пространное «лирической отступление»? К тому, чтобы читатель понял, что сегодня крайне актуальной задачей является противопоставить талмудической и каббалистической магии «экономической науки» наше национальное понимание экономики. Оно должно быть доступным не только «избранным» специалистам, но и всем людям.

    «Натуралистическая социология» К. Леонтьева: опыт применения для объяснения экономики

    Для решения этой задачи крайне полезен метод аналогий. В том числе тот метод, который предлагает Леонтьев, сравнивая общество с органическим объектом, живым организмом. В этом ведь суть его «натуралистической социологии». Признаюсь, я и раньше использовал в некоторых случаях этот метод, только не зная, что это «метод Леонтьева». Представлю некоторые важнейшие фрагменты картины экономики в рамках натуралистической социологии Леонтьева.

    1. Экономика – живой организм. Для наглядности ее можно сравнить с организмом (телом) человека. Подобно тому, как тело человека может пребывать в состоянии здоровья и нездоровья (болезни), экономика также может находиться в этих состояниях. С тех пор, когда мир прошел фазу «цветущей сложности» и вступил в фазу «упрощающей нивелировки» (по Леонтьеву), экономика вошла в состояние хронического недомогания.

    2. Экономический организм развивается, достигает своей зрелости и умирает. Каждому возрасту такого организма присущи свои правила жизни, труда, питания, свои лекарства и свои методы лечения. Экономические организмы имеют национальную специфику. Не может быть единого эталона экономического организма, равно как не может быть универсальных лекарств и методов лечения.

    3. Организм экономики состоит из множества частей, функционально между собой связанных. Жизнь этого организма может представить как процесс непрерывного метаболизма, т.е. обмена веществ. В экономике под метаболизмом понимается обмен различных частей организма производственными ресурсами, полуфабрикатами, энергией, услугами, продуктами конечного потребления.

    4. Каковы основные части экономического организма? Костно-мышечная система – производительные силы. Желудок и кишечник (органы пищеварения) – энергетическая система. Сердечнососудистая система – банки и денежное обращение. Мозг – централизованное управление и планирование. Нервная система – информационная система, проводящая сигналы управления и сигнализирующая об отклонениях в экономике. Печень – системы переработки отходов производства и потребления. И т.д.

    5. В свое время Маркс в «Капитале» сказал, что для понимания экономики важно понять, что является «клеточкой» экономики (здесь, как мы видим, Маркс не удержался и применил метод биологической аналогии). Что же, по мнению Маркса, является такой «клеточкой»? Применительно к капиталистической экономике он такой «клеточкой» определил товар (и далее пустился в пространное описание товара). В нашей картине экономики мы также используем понятие «клеточки». Но таковой у нас является человек, выступающий в двух ипостасях – как производитель и как потребитель.

    6. Большинство болезней экономического организма зарождаются на клеточном уровне. К сожалению, современные экономисты начинают бороться с внешними проявлениями болезней. Т.е. они реагируют на видимые экономические явления. Такие экономисты являются плохими врачами, которые лишь создают видимость деятельности. Они применяют примочки и прикладывают их к прыщикам, язвам или волдырям, которые выскакивают на коже и видны невооруженным глазом. Внутренним состоянием пациента они не интересуются, обследованиями не занимаются, анализы не назначают. Судя по всему, они вообще не заинтересованы в выздоровлении своих пациентов, им нужны деньги пациентов. Непрофессионализм и цинизм – вот главные характеристики современных врачей-экономистов.

    7. Поскольку большинство болезней зарождается на клеточном уровне, важно поставить диагноз: что происходит с клеткой (человеком)? – Происходят различные мутации. Клетки перерождаются. В медицине есть наука – цитология, которая примерно так описывает жизнь нормальной клетки: любая клетка – звено длиннейшей цепи клеток, по которой происходит движение питательных веществ и энергии. Условно говоря, из 100% веществ и энергии, которые клетка принимает, она дальше направляет «по эстафете» 99%, а 1% оставляет себе на поддержание жизни. Я не медик, могу в деталях ошибиться, мне главное – объяснить принцип. А что происходит с больной клеткой? Она начинает перехватывать 50 или все 100% входящих веществ и энергии. Как называется такая клетка? – Раковая. Количество таких раковых клеток быстро растет. Возникают метастазы. Именно так можно описать болезнь современного экономического организма. Мы называем это капитализмом. Можно назвать также «раковой экономикой».

    8. Когда уже метастазы больного экономического организма становятся «медицинским фактом», лечение примочками (мелкие реформы) кончается. На арену выходят хирурги, которые начинают нещадно вырезать метастазы. Например, врачи-экономисты могут провести национализацию – отдельной компании, отдельного банка или даже целой отрасли. Или даже показательно посадить в тюрьму на три пожизненных срока какого-нибудь крупного олигарха-афериста. Это может дать очень временный эффект. Поскольку клеточный уровень не затронут, злокачественные клетки продолжают размножаться. За одной операцией следует другая. До тех пор пока пациент не скончается.

    9. Могут происходить и другие неприятности в экономическом организме. Как известно, здоровый человек имеет подтянутую фигуру, никакого лишнего веса, никаких видимых и невидимых «излишеств». Это явный признак того, что процессы обмена веществ в организме протекают нормально. Что происходит с человеком, у которого возникают сбои в процессах метаболизма? Часто у него начинают расти жировые отложения, нарушается нормальная пропорция между мышечной и жировой частью. То же самое может происходить и происходит в экономическом организме. Гипертрофированные жировые отложения – накопления капитала. Капиталистическая экономика неизбежно нарушает нормальные пропорции в хозяйстве.

    10. Одна из наиболее острых проблем капиталистической экономики – ссудный процент. Еще Аристотель предупреждал, что деньги не должны рождать деньги. Тут очень много общего с теми же онкологическими процессами. В современной экономике происходит рост долговых обязательств по ссудам и кредитам по законам математики сложных процентов. Если процесс роста этих «долговых опухолей» не остановить, то они пожрут весь организм. Опять мы приходим к зловещему диагнозу: современная экономика является «онкологической».

    О потенциальных возможностях метода «натуралистической социологии» К. Леонтьева

    Думаю, что на этом стоит остановиться. Поскольку главный предмет моего разговора не экономика, а метод «натуралистической социологии». В преподавании экономики он, как показывает мой скромный опыт, оказывается очень эффективным.

    Во-первых, студенты лучше начинают чувствовать, что такое экономика. У них появляется желание заниматься осмыслением и моделированием различных экономических процессов с помощью метода К. Леонтьева. Кончается тупая зубрежка, начинается творчество.

    Во-вторых, на таких студентов перестают действовать «черная магия» современного экономического либерализма. Они начинают догадываться, что именно этот самый либерализм и провоцирует развитие онкологических процессов в экономическом организме.

    В-третьих, их особо начинает интересовать исходная «клеточка» экономики – человек. Ведь о человеке студентам учебники сообщают только то, что это «homo economicus». Более глубокой антропологии экономический либерализм не предусматривает. А в социологии К. Леонтьева, да и вообще в русской традиции – человек уж точно не «homo economicus», а творение Бога. Человек создан по образу и подобию Бога. А это уже выход за пределы чисто материального мира экономики. Осмысление экономики на уровне ее «клеточки» неизбежно приводит к пониманию того, что экономика имеет духовное измерение.

    Мне трудно судить о том, как преподаются другие общественные науки – социология, политология, история. Но думаю, что там ситуация не может быть лучше, чем в преподавании экономических дисциплин. Подозреваю, что либерализм использует одни и те же приемы и методы оболванивания нашей молодежи. Не исключаю, что и в других науках использование метода «натуралистической социологии» К. Леонтьева могло бы поставить заслон на пути проникновения либерализма в наше общество. http://communitarian.ru

    В.Ю. Катасонов, председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

    фото

    Источник — http://communitarian.ru

    Просмотров: 612 | Добавил: providenie | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 143

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году