Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2014 » Май » 4 » • Сибирская Вандея: сага о народном мстителе атамане Кочкине •
11:09
• Сибирская Вандея: сага о народном мстителе атамане Кочкине •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Предисловие
  • Долг крови
  • Поход против большевиков
  • Гнусная часть истории
  • Противостояли друг другу
  • Отец по наследству
  • Ближе всего стоял к престолу сатаны
  • Сталинская кровожадность
  • «Правда» пишет вздор
  • Динамика государственного террора в СССР
  • Список литературы
  • Предисловие

    На фотографии - казачий урядник и Георгиевский кавалер Григорий Кочкин. Вернее, труп Григория Кочкина. Эту фотографию в 1929 году сделали иркутские чекисты, и с фотографией этой они ездили по деревням и посёлкам Иркутского уезда - показывали её крестьянам, чтобы те убедились в том, что Мститель убит. А ещё они возили с собой заспиртованную голову Кочкина - а ещё потом банка с заспиртованной головой почти сорок лет демонстрировалась в Иркутском областном краеведческом музее. А фотография убитого предательским выстрелом в затылок Григория Кочкина до сих пор украшает экспозицию Музея ГУВД Иркутской области.

    ...Есть в городе Иркутске улица имени Сибирских Партизан. И я так полагаю, что название это должно остаться - в память о таких людях, как Кочкин, как ещё один Георгиевский кавалер и вождь повстанческого движения в Иркутской губернии - 26-летний прапорщик Дмитрий Донской - и ещё о многих и многих, кто, прихватив надёжный обрез или шашку, уходил в тайгу - а потом ещё лет двадцать устраивал коммунистам "весёлую жизнь". Обо всех этих людях я постараюсь рассказать - благо, материала накопилось немало, да и сделать это пора уже: а то, что ж это получается-то? - вождя тамбовских повстанцев Антонова помнят, и даже фильм о нём сняли - а сибиряков и не помнит никто, будто и не было их... Но сегодня я расскажу только про партизанского атамана Григория Кочкина, чьё имя наводило ужас на иркутских коммунистов до осени 1929 года...  

    А эпиграф мы поставим вот такой:
    Хорошо бродить зеленым лесом,
    загодя обзаведясь обрезом!
    Хорошо смотреть на облака,
    застрелив в упор большевика!

    Поспешил он в поезд за подмогой,
    Но со мною встретился дорогой...
    Завалившись под кудрявый клён,
    К коммунизму остывает он.

    Что в деревне, расскажи, Маргоша,
    Не обобществили-ль наших кошек?
    Не заставили-ль толпу дворняг
    Выть, как на Луну, на красный флаг?

    ...Но другой, кто на "Руси" поддельной
    Душу сохранил и крест нательный,
    У кого в деревне есть родня, -
    Эту песню сложит про меня.

    Вяч. Казакевич, "ТАМБОВСКАЯ ПЕСНЯ"

    ...Григорий вернулся в родную деревню в 1920 году. Позади были сражения Великой войны, позади осталась и война гражданская. С войны Григорий привёз с собой пару солдатских "Георгиев", шашку, карабин - да желание поскорее заняться привычным крестьянским трудом на родной земле. Однако, спокойной жизни не получилось: едва приехав в родное Никольское, Григорий узнал о том, что, буквально, накануне его возвращения, буряты из соседнего улуса убили его отца: заподозрили старика в конокрадстве - и убили. В результате, сиротами остались восемь младших братьев и сестёр Григория - мать померла ещё раньше, а убийцы отца, в качестве "контрибуции", свели со двора и корову, и лошадей, и прочую мелкую живность...

    "Долг крови"

    "Долг крови" велел наказать обидчиков, оставивших семью без кормильца - и очень скоро каждый из них получил по пуле: Кочкин был метким стрелком. И вот здесь-то оказалось, что молодой мститель, против своей воли, "встрял" в политику: среди убитых им бурятов оказалось двое коммунистов. А тут ещё, как на грех, поблизости от Оёка кто-то убил и ограбил уж совсем не имевшего никакого отношения к расправе над Кочкиным-отцом иркутского коммерсанта. Кто убил его - так и осталось неизвестным, да только кто-то из селян показал, что сделал это Гришка Кочкин из Никольского... И осталась Григорию одна дорога - в тайгу, на дальние заимки и схроны - туда, куда уже стекались из сёл и деревень все, кому "родная" совецкая власть, устроившая под именем "продразвёрстки" самый настоящий грабёж сибирской деревни, в самых печенках сидела. Вот и вышло, что, отмстив за убийство отца, очень скоро Григорий Кочкин стал предводителем отряда, мстившего коммунистам за все их "художества".

    ...Лет семь или восемь мне было, когда я впервые услышал о Кочкине. По осени поехали мы всей семьёй по грибы, и вот, разыскивая подберёзовики-подосиновики, нашёл я среди хвои пять или шесть совершенно ржавых гильз от карабина. Конечно же, в разновидностях боеприпасов я тогда не разбирался, и приволок свою находку деду, который и вывозил нас всех на осенний сбор грибов. Дед - отставной майор, в боеприпасах разбирался прекрасно - и тут же атрибутировал найденные мною гильзы. И не просто атрибутировал: подозвал бабушку, и показал ей мою находку:

    - Видимо, кочкинские ещё? - высказала предположение бабушка? - или охотничьи?...

    - Да нет, скорее всего - кочкинские, - ответил дед, - 7.62, кавалерийский карабин, да и "садили" всю обойму, а не по одному палили. Ну, и пролежали они здесь изрядно. А кто, кроме кочкинского отряда, по этим местам с карабинами шастал? Кочкинские это патроны - других тут быть и не может...

    На обратной дороге, пока ехали в город, дед и бабушка вспоминали всё, что слышали в детстве про Григория Кочкина и его людей: рассказывали, что поймать "лесного вождя" чекисты не могли все двадцатые, и что убил Кочкина предатель, а ещё вспоминали про этот жуткий "экспонат" краеведческого музея - заспиртованную голову атамана (а мне интересно: куда её потом из музейной экспозиции дели? похоронили - или этот "революционный артефакт" до сих пор хранится где-нибудь в музейных запасниках?).

    А ещё лет через десять, или чуть больше, разговорился я, в ожидании рейсового автобуса на иркутском автовокзале с каким-то дядькой, который приехал в областной центр из деревни Жердовки - и вот теперь, как и я, ждал автобуса, чтобы ехать обратно. Разговор, касавшийся сначала возможности прикупить у дядьки-крестьянина какой-нибудь старинный самовар или поддужный колокольчик, очень быстро перешёл на обще-историческую тему, и дядька принялся рассказывать про живущих в Жердовке "старинных людях" - деревенских стариках. И вот, он и говорит:

    - А ещё у нас в Жердовке дед один есть - совецкую власть люто ненавидит! Он, дед этот, у самого Гришки Кочкина в отряде был, коммунистов стрелил с обреза! До сих пор, как напьётся - ходит по деревне и орёт, что всех коммунистов, значит, стрелять и вешать надо!...

    Рассказ моего случайного собеседника, помню, тогда очень меня заинтересовал, и я даже договорился с ним, что приеду к нему в Жердовку - с тем, чтобы он познакомил меня с этим самым стариком. Я даже записал тогда адрес этого дядьки - но, как часто бывает, все мои благие намерения так намерениями и остались: ни в какую Жердовку я не поехал (хотя, для того, чтобы съездить туда, познакомиться и пообщаться с этим антисовецким дедом, а потом вернуться назад, мне потребовался бы всего один день). Смотрю сейчас на адресок, записанный в моей старой записной книжке - и понимаю, что не только того старика-партизана, но и тогдашнего моего собеседника уже, скорее всего, и в живых-то нет - двадцать лет с тех пор прошло...

    Но - вернёмся к рассказу про самого Григория Кочкина. Уйдя в тайгу и присоединившись к одному из повстанческих отрядов, Григорий очень скоро становится его командиром. Давала себя знать "военная школа": за очень короткий срок Григорию, имевшему фронтовой опыт, удаётся превратить отряд из просто сборища мужиков с карабинами в полноценную воинскую часть. А после нескольких удачных рейдов, в ходе которых у продотрядовцев удалось отбить обозы с отнятыми у крестьян продуктами, авторитет Кочкина среди жителей деревень и сёл Иркутского уезда взлетает на огромную высоту: крестьяне не только снабжают кочкинцев продуктами и дают им сменных лошадей, но и сообщают повстанцам обо всех передвижениях коммунистов и чекистов по району.

    Можно смело сказать, что у Кочкина в каждой деревне были "свои глаза и уши", и если вдруг в том или ином населённом пункте появлялись большевики, атаману тут же давали знать об этом. Система оповещения была гениальна в своей простоте: так, если в деревню входил отряд ЧОНовцев, то тут же какой-нибудь деревенский мальчишка бежал за околицу и кидал возле края дороги сосновую палку. Толстый конец палки, при этом, указывал в сторону деревни - и, увидев этот знак, мимо которого случайный прохожий просто прошёл бы, ничего не заподозрив, кочкинцы уже знали, что в деревне их ждёт засада. Именно поддержка местного населения способствовала тому, что новая "народная" власть никак не могла совладать с отрядом Григория Кочкина на протяжении почти двенадцати лет.

    Среди историй, которые ещё лет двадцать назад можно было услышать в деревнях под Иркутском, были и такие, в которых говорилось о том, что атаман Кочкин был "заговорён от пули", и что даже сам хозяин Монголии, барон Унгерн прислал Григорию письмо с приглашением перейти к нему на службу - но Григорий, яко бы, ответил отказом, отписав барону, что пока не изведёт коммиссарскую власть в Иркутске, никуда не двинется отсюда. На самом же деле, всё это - лишь легенды, и никакого письма Унгерн Кочкину не посылал, и никаких эмиссаров из Урги к нему не направлял.

    Последний поход против большевиков

    Всё было несколько иначе: отправляясь в свой последний поход против большевиков в 1921 году, "даурский барон" выпустил свой знаменитый "Приказ №15", адресованный командирам всех повстанческих отрядов, действовавших на территории Сибири. В приказе Унгерн предписывал всем мелким повстанческим формированиям сливаться в более крупные подразделения для дальнейших совместных, под его, Унгерна, командованием, боевых действий против большевиков. В Иркутскую губернию этот приказ попал с опозданием - уже тогда, когда войско Унгерна было разгромлено, а самого барона взяли в плен. Командир действовавшей в Балаганском районе повстанческой армии вахмистр Дмитрий Донской, формально признавший верховное командование Унгерна, присылал тогда к Кочкину своих людей с предложением соединить оба отряда - однако, трудность заключалась в том, что незаметно для большевиков перебросить такое крупное соединение, как отряд Кочкина, к месту предполагаемого соединения было весьма проблематично, и Кочкин ответил посланцам Донского отказом. Однако, этот эпизод свидетельствует о том, что между повстанческими отрядами Донского и Кочкина существовала связь, и, скорее всего, имелось и ещё какое-то взаимодействие.



    На фото: Командующий повстанческой армии, действовавшей против коммунистов в Балаганском уезде Иркутской губернии Дмитрий Донской.

    Легенда же о том, что атаман "заговорён от пули", появилась после того, как Григорий Кочкин задумал - ни много, ни мало - свергнуть совецкую власть в губернском городе. Со своим отрядом в полторы сотни сабель Кочкин подошёл к городским окраинам. Весь его рассчёт строился на внезапности удара - но, видимо, в отряде оказались предатели, или информация о готовящемся штурме города каким-то иным путём стала известна красным, но в пади Топка отряд ждала засада. ЧОНовцы встретили повстанцев огнём нескольких пулемётов, и уже через полчаса от грозного отряда остался лишь десяток человек. Атаману и его боевой подруге и гражданской жене Анисье Саломатовой вместе с горсткой людей удалось уйти в тайгу. Это сражение в пади Топка стало для Кочкина началом конца: потеряв почти всех своих людей, Кочкин лишился и былого авторитета - нечего было и надеяться на то, что к командиру, настолько бездарно растерявшему всех своих людей, сохранится уважение - да и на приток новых людей рассчитывать не приходилось. Остатки отряда рассредоточились по заимкам и зимовьям, кто-то вернулся в родные деревни - и от этих вернувшихся по домам партизан и узнали крестьяне о том, что отряд Кочкина фактически прекратил своё существование.  

    Григорий сменил тактику: теперь, когда стало понятно, что на победу рассчитывать не приходится, нужно было думать о том, как уйти за кордон, в Маньчжурию - и уйти не с пустыми руками. Ведь атаман прекрасно понимал, что, надумай он вернуться в родное село, жить ему спокойно не дадут: объявленная совецкой властью амнистия для участников повстанческих отрядов, на командиров не распространялась. Таким образом, Григорию Кочкину оставался только один путь: из командира повстанческой армии переквалифицироваться в разбойника на большой дороге - а там ждать удобной возможности, чтобы уйти "за бугор".

    В глухой тайге Григорий срубил надёжное, хорошо укрытое от посторонних глаз, зимовьё с конюшней. В этом зимовье Григорий несколько лет прожил со своей Анисьей. Связные Кочкина регулярно сообщали ему о двигавшихся по Качугскому тракту обозах - и, собрав своих людей, атаман регулярно потрошил эти транспорты, доставляя немалую головную боль "товарищам" из ГубЧК и иркутской милиции. Не смотря на то, что все свои "боевые операции" Кочкин совершал в одном и том же месте - в районе горы Весёлой - чекистам и милиционерам никак не удавалось "накрыть" бесстрашного атамана. А помог им в этом случай...

    Июльским днём 1929 года к участковому села Куяда вбежала деревенская баба: " - Соседский мальчишка Оська Михалёв бегает по улице с наганом, а во дворе у Михалёвых - какой-то мужик, одетый по-военному, и оружия при нём – пропасть!» - выпалила она. Милиционер Хатыпов тут же огородами бросился к усадьбе Михалёвых - он понял, что за гость пожаловал к односельчанам: Михаил Михалёв был двоюродным братом гражданской жены Кочкина, Анисьи Саломатовой, и о нём было известно, что до недавнего времени Михаил состоял в кочкинском отряде. Перемахнув через забор, милиционер, действительно, увидел здоровяка во френче-"диагональке". Карабин атамана был прислонён к стене дома - и милиционер, улучив момент, набросился на атамана сзади, заломив ему руку. В это время во двор вбежал четырнадцатилетний Оська. «Что смотришь, стреляй! – крикнул атаман. Осип в упор выстрелил в голову милиционера. Этот выстрел помог Григорию вырваться из рук милиционера - и уже в следующую минуту атаман прыгнул в седло, и скрылся. Милиционер чудом остался жив: пуля, пробив щёку, застряла в челюсти. Кочкину удалось уйти, но оба Михалёва - несовершеннолетний Оська и его старший брат Михаил были арестованы чекистами.

    Не смотря на то, что оба брата Михалёва отказывались отвечать даже на вопрос о том, что за гость в тот день был у них во дворе, чекистам удалось не только "расколоть" братьев, но и заставить старшего, Михаила, пойти на предательство. Михаилу солгали, сказав, что Оська застрелил милиционера Хатыпова насмерть, и теперь, мол, мальчишке грозит расстрел - и только "неоценимая услуга", которую его старший брат может оказать совецкой власти, может спасти парнишку от гибели. Под "неоценимой услугой" подразумевалось предательство и убийство Григория Кочкина. Старший Михалёв согласился...

    ...Михаилу чекисты организовали побег. Через несколько дней Михалёв был уже на кочкинской заимке. Из его рассказа следует, что Кочкин, по началу, не поверил ему - однако, почему-то, не убил старшего Михалёва, а, спустя некоторое время, согласился с его планом нападения на обоз, который, яко бы, перевозил золото с бодайбинских приисков в Иркутск.

    Обоз был, конечно же, подставным: несколько чекистов, изображавших из себя ямщиков, неторопливо ехали по тракту в сторону Иркутска. О месте предстоящей засады Кочкина им было известно заранее. Кочкин и Михалёв ждали обоз на своём обычном месте - у Весёлой горы. Чуть дальше, в сосняке, их поджидала Анисья Саломатова, которой Григорий велел держать наготове коней, дожидаясь первых выстрелов. И выстрел прозвучал: воспользовавшись тем, что Григорий внимательно разглядывает в бинокль приближающийся обоз, Михаил Михалёв схватил атаманский карабин, и выстрелил Кочкину в затылок. Как и многие, Михалёв свято верил в легенду, что Кочкин заговорён от пуль, и что убить его можно только из его же оружия...

    Гнусная часть этой истории

    Дальше начинается, пожалуй, самая гнусная часть этой истории. Труп атамана чекисты привезли в его родную деревню Никольскую, где выставили на всеобщее обозрение - распяли на воротах. Затем тело атамана и связанную Анисью Саломатову привезли в Иркутск, в Угро. Уже в кабинете следователя труп усадили на стул, рядом посадили испуганную Анисью, которую обрядили в павпаху и обвешали оружием. " - Сейчас снимем ваш свадебный портрет!" - веселились оперативники...



    Та самая "свадебная фотография". Этот снимок, по слухам, до сих пор "украшает" собой музей ГУВД Иркутской области...  


    ...Тело Григория Кочкина, как я уже говорил в самом начале, обезглавили - и его заспиртованную голову затем возили по деревням, демонстрируя крестьянам, как "самая гуманная в мире" совецкая власть расправляется с "врагами трудового народа". Затем этот жуткий трофей многие годы хранился в экспозиции Иркутского краеведческого музея - в той её части, что посвящена истории установления совецкой власти в крае.

    Печальна судьба возлюбленной Григория Кочкина, Анисьи Саломатовой: к тому моменту, когда она оказалась в руках чекистов, Анисья уже была беременна, и очень скоро ей должен был подойти срок рожать. Как известно, "совецкий суд - самый гуманный суд в мiре", и, согласно тогдашнему совецкому законодательству, смертная казнь не применялась в отношении беременных и кормящих матерей. Но Анисья, конечно же, ничего об этом не знала. Чекисты же проявили изобретательность: подсадили к Анисье "наседку", которая сначала запугала её тем, что "...с ребёночком-то по лагерям намаесси...", а потом убедила Анисью избавиться от ребёнка, и даже помогла освободиться от плода прямо в камере. После этого, с формальной стороны, у "самого гуманного суда" не оставалось никаких препятствий для того, чтобы расстрелять "бандитку" Анисью Саломатову. Её и расстреляли.




    На фото: Анисья Саломатова, боевая подруга атамана Кочкина.


    Расстреляли и Оську Михалёва - того самого, что ранил в челюсть милиционера Хатыпова. Правда, расстреляли его не в 1929-м, а в 1938-м году - за "участие в кочкинской банде". Здесь, опять же, сказалась изобретательность "товарищей": дождались, когда паренёк стал совершеннолетним - да и припомнили ему тот мальчишеский выстрел, позволивший атаману Кочкину уйти... Его старшего брата, Михаила, совецкая власть, правда, не тронула - и тот прожил до глубокой старости. Среди земляков слыл отчаянным браконьером...

    P.S. Прошлым летом, перевозя вещи со старой квартиры на новую, мы разговорились с водителем, который помогал нам на переезде. Перевозя наши старинные комоды и буфеты, венские стулья и граммофон, водитель, естественно, завёл со мной разговор об истории. А потом, когда мы, сидя на ещё не распакованных баулах, пили чай, наш водитель вдруг произнёс:

    - Эх, вам бы с моим дядькой познакомиться!... Вот кто историю-то любит!... Всё предком нашим интересуется - предок-то наш, прадедов старшой брат, известным разбойником был! Может, слыхали про такого - про Григория Кочкина?

    Я от неожиданности даже чаем облился, а парень продолжал:
    - Вы телефон мой запишите - а я, как нынче в Капсал поеду, скажу дядьке про вас - что интересуетесь, мол, предком нашим. Записывайте: Кочкин Дмитрий, номер такой-то...

    Номер я тогда записал - а парень даже показал мне свой паспорт и водительское удостоверение, чтобы всё честь по чести было: действительно, Кочкин Дмитрий... Другого себе простить не могу: листок бумаги, на котором записал номер телефона, куда-то сгинул у меня. Поэтому, Дмитрий, если ты вдруг наткнёшься на эту запись - дай знать о себе.

    Роман Днепровский

    Противостояли друг другу

    Парадоксально, и все же — эти два человека противостояли друг другу. Это не была война двух держав, но это было противостояние человека и системы, порожденной вторым человеком. И сила духа первого человека... Нет — Человека. Потрясает даже теперь. Иван Солоневич бросил вызов Джугашвили — и свою личную войну на выживание выиграл: остался жив и он сам и его сын Война эта не обошлась без потерь. Жена Ивана и жена его брата — погибли. Причем на то, чтобы достать первую советское государство расщедрилось на спецоперацию, целью которой был Иван Лукьянович.

    Такого удостаивались только очень крупные враги советской власти: Кутепов, Миллер — и это вторая составляющая победы этого человека. Потому что он не только выжил сам, не только продолжил свой род. Еще он нанес самый мощный изо всех возможных ударов — идеологический. Он отвратил от советчины, от «возвращения на родину» в родительские объятия НКВД тысячи молодых людей и миллионам рассказал о ублюдочной ряхе советчины. Это было чрезвычайно важно в те годы, когда информация не пронизывала всю цивилизацию насквозь как сегодня.

    И до сих пор сила, которую вложил в свой апперкот Солоневич сохраняется, отвращая новых и новых людей от красного людоедства. Это прежде всего автобиографическая повесть «Россия в концлагере». Пронзающий, жестокий в прагматичности, понимания человеческой психологии взгляд этого богатыря или «терминатора», как сегодня его назвали бы вскрыл как консервную банку внутреннюю жизнь советчины.

    Прекрасным дополнением к этому стали « Диктатура импотентов» и « Диктатура сволочи», вышедшие уже и после Второй Мировой войны, в которых Иван сравнивал уже не только советский социализм, но и национал-социализм, который ему не повезло пережить на своей шкуре. Но про Солоневича нельзя сказать. что он был «певцом негатива», «марателем, не предлагающим конструктива». Он был певцом Империи и сочетал это с самой горячей любовью к России и народу, добиваясь того, что одно не вытесняло у него другого.

    Это мало кому удавалось, но он — смог и написал это: «Народная Монархия». Этот труд, написанный живою деятельною любовью к Отечеству, подобен острому ножу как для тех, кто ненавидит Империю, так и для тех, кто жаждет лишить народа любой крохи власти над собой, передав ее чиновникам, милиции, спецслужбам, партии — кому угодно, кроме него самого. Миллионные тиражи еще в тридцатых годах подбросили дров в пожар этой мелкой до того для совдепа войны — и она заполыхала с новой силой. Не переставала идти они до самого конца. Завершающим аккордом этой схватки была смерть.

    Смерть обоих. Солоневич пережил Джугашвили всего на несколько недель — но пережил. И я очень рад за него. Не только потому, что возможность посмотреть на могилу своего врага подвела черту, стала своеобразным девятым мая для Ивана Лукьяновича, но и потому, что теперь он умирал спокойно, потому что он знал — его сыну и его внучке ничто более не угрожает. Потому что Сталин — умер. И значит войны — не будет!

    Иван Солоневич

    Отец по наследству

    За эту статью мне следует принести извинения. B последнее время я несколько выбился из колеи. Сейчас я шестой день лежу в итальянском госпитале в Монтевидео, хороший госпиталь, и тут меня совсем извели: никакой пищи, очень мало питья и две папиросы в день.

    Операция состоится дня через три-четыре, и врачи обещают полное выздоровление. Но в данный момент очень плохо, a смерть Сталина и воцарение маленковской «телеги на пяти колесах» заставляет меня поделиться c читателями некоторыми соображениями по этому поводу. Б. Николаевский на нью-йоркском митинге заявил: «Маленков — это война» — и прибавил еще и некоторую персональную информацию, которой y Б. Николаевского просто-напросто быть не может. Иностранная печать предвидит некую «передышку», и я считаю, что тут права она, a не Б. Николаевский: смерть Сталина означает оттяжку войны.

    O «роли личности в истории» спорили долго, научно и совершенно бесплодно. Но, как бы ни оценивать «личности» и «массы», совершенно очевидно, что горькая наша судьба подарила коммунистической революции две «личности» поистине чудовищного калибра: Ленина и Сталина. Так же очевидно, что та же горькая судьба не подарила нам никого. Ленин и Сталин шли во главе блестяще организованного, но количественно ничтожного меньшинства России и мира, и до смерти Сталина было очень много оснований опасаться, что коммунизм захватит весь мир. Теперь таких оснований стало гораздо меньше.

    На фото: Советский ГУЛАГ

    фото

    Ближе всего стоял к престолу сатаны

    B хорошо воспитанных кругах эмиграции принято объяснять деятельность Ленина его сифилисом, a Сталина изображать в качестве «кавказского ишака». Ленин к данной теме не относится. Сталин же из всех людей человечества, вероятно, ближе всего стоял к престолу сатаны. B возрасте семнадцати лет он уверовал в марксизм, сидел за него, рисковал виселицей — и никогда c этой стези не сходил.

    Он сразу же пошел за Лениным и, пока дело шло o более или менее теоретических построениях, оставался где-то на третьем плане. Но когда дело дошло до практики, a верховного судии, Ленина, уже не было, тогда Сталин сразу подавил, смял и потом уничтожил всех своих конкурентов и противников. Это объясняется честолюбием. Может быть. Наполеон был, конечно, честолюбив, но он объективно выполнял «социальный заказ» третьего сословия, которое и вознесло его на шаткий, но все-таки императорский престол. Сталин, конечно, крупнее Наполеона, но, конечно, какое-то честолюбие было и y него.

    Одним «честолюбием», однако, ничего объяснять нельзя: не из-за честолюбия же семнадцатилетний Иоська Джугашвили пошел в большевистскую партию. Самое простое объяснение сводится к тому, что Сталин был фанатиком той идеи, которую в Европе сформулировал Платон: «Общность имущества, жен и детей создает для всех невыразимое блаженство».

    Если «общность имущества» и даже жен кое-как понятна, то «общность детей» непонятна даже и технически. Но по советам Платона действовал очень длинный ряд и теоретиков, и практиков обобществления, Сталин был завершением этого ряда. И Сталин стал практически во главе первого в истории человечества государства, да еще и великого государства, где «общность имущества» в момент смерти Ленина охватила всю промышленность и где ему, Сталину, оставалось закончить «общность» коллективизацией деревни. Расправы Сталина c его конкурентами можно объяснить «кровожадностью» — объяснение дешевое.

    Совершенно очевидно, что при победе Троцкого, Рыкова, Бухарина, Томского коллективизация деревни не была бы проведена, и советам только и оставалось бы, что отступление в рамки «мелкобуржуазной», меньшевистской хозяйственной системы. A от нее — «назад к капитализму»; стоило ли марксизм городить?

    Сталинская кровожадность

    Я предполагаю самое простое: сталинская кровожадность есть социалистическая кровожадность вообще. Сталин убивал не из любви к убийствам, a потому, что не убивать было нельзя. B лице Сталина ушел, кажется, последний, настоящий социалист, твердо веровавший в «общность» и ВЧК. Ушел, по Есенину, «черный, черный, черный человек», но человек чудовищного калибра. Наследников y него нет. Есть только преемники.

    Как бы ни оценивать личность Сталина, нельзя отрицать одного: авторитет страха он создал себе небывалый в истории человечества. У Маленкова такого авторитета вовсе нет. Сталинский реальный политический гений был раздут сознательной и целеустремленной рекламой, развившейся на весь мир. Трудно себе представить, чтобы готтентоты или парижане носили бы портрет Маленкова. Трудно предположить, чтобы «партийные массы» приняли Маленкова как нечто само собой разумеющееся: Сталину для этого потребовалось двадцать лет и двадцать тысяч казней и убийств, я здесь говорю только о партии и армии. Сталин сумел все это сделать.

    A вот сумеют ли Маленков и Kо? Диктатура страха и крови была сконцентрирована в лице Сталина, и «центр» был на высоте положения. Теперь центра нет. Из власти вынута ее основная ось, и власть ослабела. Кого, собственно, бояться сейчас — Маленкова, Берию, Молотова, Кагановича? И как предвидеть, кто из них зарежет остальных? На кого ориентироваться или как вести войну?

    фото

    Власть ослабела. Ее кристаллизационный пункт, ее символ ушел c исторической арены. Вся та реклама, которая делала из Сталина полубога, теперь оказалась вредной рекламой: она автоматически вызывает сравнение: был Сталин, остался Маленков. Маленкову же ни c какой стороны никакой «гениальности» приклеить нельзя.

    «Правда» пишет вздор

    Поэтому «Правда» пишет вздор o недопустимости того, чтобы один человек управлял партией. Нужна-де коллегиальность. Но в единой партии невозможна никакая коллегиальность, ибо никакая оппозиция не может создать никакой второй партии. Оппозиции остается или вообще прекратить свое политическое бытие, или уйти в подполье.

    Отрезая всякую оппозицию; единая партия автоматически приходит к единоначалию. Но кто же будет этим единым начальником? И где, в «президиуме» или в подвале, решится этот вопрос? Сейчас никто этого не знает, даже и Маленков. По всем разумным соображениям можно утверждать, что без очередной резни тут не обойдется. Члены «президиума» едва ли питают какие бы то ни было иллюзии на этот счет. Все «уступки» новой власти диктуются ощущением неуверенности и слабости. Нужна новая передышка.

    Внутренние «уступки», которые ничего не стоят, дадут измученному населению иллюзорную надежду на «полегчание». B эмиграции они вызовут рецидив теории эволюции. Среди «свободных народов» все эти «уступки» вызвали некий вздох облегчения: авось пронесет... B нашей критике демократической политики мы склонны забывать o том, что эта политика в самых основных чертах определяется мещанством. Эллинская поговорка говорила: «Платон — мой друг, но истина мне дороже».

    Сегодняшняя интерпретация этой поговорки звучит приблизительно так: «Великие идеи очень хороши, но чековая книжка все-таки дороже». Мы к этому не привыкли, a приходится привыкать. Нужно бы вспомнить и o том, что политика «свободного мира» по адресу советов c очень большой степенью точности повторяет его же политику по адресу Гитлера. Возмущаться этим не стоит: это в порядке вещей. Но это нужно иметь в виду. Момента слабости советской власти «свободный мир» не использует, как в свое время не использовал моментов слабости Гитлера. Демократическая политика есть всегда лоскутная политика, робкая, противоречивая и недальновидная.

    Это нужно принять как факт. Смерть Сталина означает оттяжку войны. Но она же может означать иное: внутрипартийную резню, в которую может вмешаться и армия. Здесь мы вступаем в область кофейной гyщи: никто не знает ни взаимоотношений членов правящей пятерки, ни их опорных точек, ни их планов. Одно можно сказать c уверенностью: резня будет.

    alexandrkusnets

    Динамика государственного террора в СССР в 1933 году

    Статья посвящена критическому разбору устоявшейся в литературе, но сильно заниженной статистике расстрелов за 1933 г. На основе архивных материалов ФСБ обосновывается мнение о том, что сведения о терроре в 1933 г. нуждаются в полном пересмотре, поскольку только в первой половине этого года во внесудебном порядке чекистами было расстреляно не менее 10 тысяч человек. В советскую историю 1933 г. вошёл в качестве значимой вехи, ознаменовавшись крупной вспышкой государственного террора, которая до сих пор мало изучена.

    Пока историками репрессий обращено серьёзное внимание на имевшие трагические последствия массовые насильственные переселения в ходе чисток городов, а также сельской местности и приграничных районов от «социально вредного» и «чуждого» элемента при осуществлении паспортизации населения, пик которых пришёлся на первую половину 1933 г. [Красильников, 2003. С. 94–107; 1933 г. Назинская трагедия… 2002; Werth, 2007]. Однако новые архивные данные позволяют принципиальным образом скорректировать в сторону увеличения и давно известную статистику расстрельного террора в этом году.

    фото

    В течение 1933–1934 годов, как указывают О. В. Хлевнюк [Хлевнюк, 2010. С. 175–182] и другие историки, отмечалось сначала резкое усиление, а затем ослабление политических репрессий и, судя по официальной статистике, значительное снижение числа расстрелянных. Но не следует преувеличивать значения известной партийно-правительственной инструкции от 8 мая 1933 г., запрещавшей самовольные аресты и ограничивавшей число заключённых лимитом в 400 тыс. чел.

    Хотя к июлю 1933 г. директива от 8 мая была выполнена, на деле шедший одновременно с её исполнением огромный размах арестов, приговоров к заключению в концлагерях и расстрелов означал не ослабление репрессий, а их серьёзное усиление. Поэтому майская директива реально имела ограниченное значение, поскольку сокращение количества заключённых скоро сменилось быстрым ростом их числа.

    Принципиально, что одновременно с подготовкой этой директивы в стране был усилен расстрельный террор, принявший особенно массовый размах в первой половине 1933 г., но выпавший из внимания исследователей. Жестокость ОГПУ была несколько уменьшена в 1932 г., когда вслед за послаблениями в деревне (меры по сокращению произвола чиновников, уступки рыночным отношениям) и сокращением финансирования индустриализации на короткое время ослабла и репрессивная политика.

    В течение почти всего 1932 г. не действовали большинство региональных троек[1], вследствие чего число осуждённых органами ОГПУ составило 142 тыс. чел., в том числе 3,9 тыс. были расстреляны. В 1931 г. одни лишь тройки на местах осудили 183 тыс., в том числе более 9 тыс. приговорили к расстрелу, в 1930 г. эта цифра составила 20, 2 тыс. чел. [Мозохин, 2006. С. 287–308]. Но последовательное уменьшение количества расстрелов органами ОГПУ произошло в конце 1932 г.

    После выхода закона от 7 августа 1932 г. «об охране социалистической собственности» власть усилила меры принуждения в отношении колхозников, разбегавшихся из колхозов, и единоличников, отказывавшихся засевать прежние площади. Сталинская верхушка боролась с усиливавшейся экономической разрухой методами откровенно террористическими. И уже с последних недель 1932 г. репрессивная деятельность ОГПУ стремительно начинает выходить на новый уровень, привычный для 1930 и 1931 гг.

    Сигналом к новому пику политических репрессий стало указание Сталина, отправившего в декабре 1932 г. на места материалы зампреда ОГПУ Г. Е. Прокофьева и начальника ЭКУ ОГПУ Л. Г. Миронова о «разоблачённых контрреволюционных организациях» в Ветеринарном управлении Наркомзема СССР и Трактороцентре. Сталин предписывал: «Ввиду исключительного значения рассылаемых материалов предлагается обратить на них серьезное внимание» (см. [Папков, 1997. С. 93]).

    Обвинительное заключение по делу о «контрреволюционном заговоре в сельском хозяйстве», составленное в апреле 1933 г. аппаратом ЭКУ ОГПУ, свидетельствовало, что за несколько месяцев специалисты Лубянки объединили в масштабный шпионско-диверсионно-вредительский заговор, руководимый единым «Политическим Центром», тысячи участников из основных сельскохозяйственных регионов. Наиболее мощный филиал заговора был вскрыт в системе Трактороцентра и его низовых звеньях – МТС и в колхозах, ими обслуживаемых. Согласно этому документу, для подготовки восстания, намеченного на весну 1933 г., «Политцентр» формировал повстанческие кадры в МТС, колхозах и совхозах из «кулацко-белогвардейского элемента», снабжая их оружием. Вредительской работой заговорщики рассчитывали вызвать голод в стране и острое недовольство властью на селе.

    фото

    По версии следствия, «Политцентр» вступил в соглашение с Польшей о помощи восстанию деньгами и оружием в подготовительный к восстанию период, а в момент начала его – переброской через границы заранее сформированных белогвардейских и петлюровских частей и прямой вооруженной интервенцией в Правобережную Украину и БССР.

    Филиалы организации нашлись во всех важнейших сельскохозяйственных районах страны. К апрелю 1933 г. в этих регионах было арестовано свыше 6 тыс. «заговорщиков», в том числе в УССР – 761, БССР – 850, ЗСК – 2 115, СКК – 2 012[2]. На местах исполнение сталинского задания о срочном искоренении «вредительства» началось немедленно. Например, в Белоруссии первые осуждения «заговорщиков» с помощью тройки полпредства (ПП) ОГПУ прошли в том же декабре 1932 г.[3]

    Минские чекисты во главе с Л. М. Заковским сразу отчитались о вскрытии заговора «кулацких» и «белогвардейских» элементов в системе Трактороцентра, и уже в феврале 1933 г. секретарь ЦК КП(б) Белоруссии Н. Ф. Гикало запросил у Политбюро ЦК право рассмотреть это дело на тройке с вынесением расстрельных приговоров [Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… 2003. С. 409]. Белорусское полпредство ОГПУ сразу получило от Москвы широкие права массово расстреливать «кулаков», «вредителей» и «шпионов», став одним из лидеров в репрессивной кампании 1933 г. Население страны активно распространяло слухи о массовых казнях.

    В марте 1933 г., обсуждая обнародованный в «Правде» расстрельный приговор в отношении 35 специалистов Трактороцентра, обвинённых во вредительстве и доведении страны до голода, минский врач Лобач заявил: «Расстрел Наркомземовских специалистов произведен в связи с обострением общего положения в стране. На крутых поворотах Соввласть всегда расстреливает пачками». А минский инженер Полонский в разговоре отметил: «Только по одному Северному Кавказу расстреляли 600 чел. Этим самым увеличивается норма хлеба для оставшегося населения»[4].

    Данные ФСБ говорят о том, что целый ряд местных органов ОГПУ в 1933 г. сфабриковал дела на многие тысячи «врагов», приговорив к расстрелу от 1 000 до более 2 000 чел. на каждое полпредство ОГПУ. Между тем в известной статистике человеческих потерь 1933 г., отмеченных колоссально подскочившей смертностью среди заключённых лагерей, колоний и тюрем, а также ссыльных, лица, расстрелянные органами ОГПУ во внесудебном порядке (количество смертных приговоров, вынесенных по политическим делам обычными судами, не известно), занимают весьма скромное место. Это 1 824 чел., расстрелянные Коллегией ОГПУ и

    Особым совещанием при ней, а также 2 154 чел., осуждённые к высшей мере наказания тройками при полномочных представительствах ОГПУ [Попов, 1992. С. 28; Мозохин, 2006. С. 312–313]. На деле дефектная карательная статистика, очевидные недостатки которой мы, ещё не имея всех сегодняшних данных из ЦА ФСБ, уже критиковали [2007. С. 49–50; 2011. С. 242, 253], в разы занижает численность расстрелянных. Обнародовавший значительный объём статистики из ЦА ФСБ О. Б. Мозохин [Мозохин, 2006. С. 246–472] не дал информации о 1 824 расстрелянных Коллегией ОГПУ в 1933 г., а, указав данные о расстрелах по местным органам ОГПУ в СССР за этот год (2 154 чел.), на деле, вслед за предшественниками, привёл сведения не о расстрелянных, а о помилованных, заимствовав их из графы «ВМСЗ с зам.[еной] ИТЛ»)[5].

    Таким образом, его данные вообще не имеют отношения к расстрелам 1933 г.[6] Серьёзная проблема для исследователей заключается в том, что и статистика центрального аппарата ОГПУ не даёт сводной цифры, указывая лишь, что 1 824 чел. расстреляны Коллегией ОГПУ, а 997 и 969 чел. – полпредствами ОГПУ в третьем и четвёртом кварталах 1933 г.[7] Казалось бы, законно распространить эти очень близкие между собой цифры на первые кварталы и методом простейшей экстраполяции определить цифру расстрелянных за 1933 г. примерно в 6 тыс. чел. Однако примеры целого ряда полпредств ОГПУ говорят о том, что масштабные цифры расстрелов первых месяцев 1933 г. значительно превосходят статистику второго полугодия. Например, с декабря 1932 г. по май 1933 г. в Белоруссии было арестовано 29 018 чел.

    Они проходили в основном как члены «кулацких и бандитских группировок» (2 274 группировки из 15 562 чел.), повстанческих организаций (33 организации из 2 362 чел.), диверсионно-повстанческих организаций (44 из 2 376 чел.) и шпионских организаций и резидентур (46 из 436 чел.). Большая часть арестованных приходилась на колхозно-совхозный сектор – 16 179 чел. – и прошла через тройку ОГПУ. Деятельность тройки с декабря 1932 по начало мая 1933 г. (последующие цифры нам неизвестны) характеризуется следующими данными.

    Было рассмотрено 3 574 дела на 13 414 чел., из них к расстрелу было приговорено 2 158 чел.[8], заключению в концлагеря – 8 617, высылке – 2 487. Условные наказания получили 127 чел., некие «прочие меры» – 5 чел., освобождено – 20 чел.[9] Характерно, что чекисты Белоруссии, расстреляв к началу мая 1933 г. более 2 тыс. чел. и отправив в лагеря более 8,6 тыс., отнюдь не считали свою миссию по чистке Белоруссии законченной и насчитывали подлежащих репрессиям почти столько же, сколько арестовали к маю 1933 г. – 26 957 чел. Поэтому на 1 мая 1933 г. за отделами ОГПУ БССР числилось 10 168 арестованных, дела на которых находились в стадии следствия. С мая 1933 г. чекисты проводили новую массовую операцию по «деревенской контрреволюции», когда в стадии ликвидации находились дела на почти 4 тыс. чел. из «внутриколхозных группировок» (498 чел. по 9 организациям и 3 336 – по 460 группировкам)[10].

    Однако сколько было казнено в БССР в мае–декабре 1933 г., пока неизвестно. В свою очередь, сотрудники ПП ОГПУ Западно-Сибирского края немедленно после сталинского указания также обрушили на «врагов» сокрушительный удар, вполне сопоставимый с террором 1930 и 1931 гг. Чекисты только по линии секретно-политического отдела ПП ОГПУ с 1 декабря 1932 г. по 1 мая 1933 г. привлекли по ст. 58 УК 8,6 тыс. чел.[11] и смогли в первой половине 1933 г. сфабриковать два очень крупных «заговора» (белогвардейский и сельскохозяйственный), по которым к августу было расстреляно около 1 200 чел. [Папков, 1997. С. 92–97].

    Резким усилением была отмечена карательная работа и в ПП ОГПУ по Восточно-Сибирскому краю, где с декабря 1932 г. по середину марта 1933 г. было арестовано 8 229 чел. и тройкой при ПП ОГПУ ВСК осуждено: к расстрелу – 1 712 чел. (в том числе 55 – по закону от 7 августа 1932 г.), к заключению в концлагеря – 758, к ссылке – 158[12].

    Правда, за этот период чекисты числили только 75 исполненных смертных приговоров, две трети которых приходились на общеуголовные преступления: за хулиганство на транспорте было расстреляно 22 чел., по закону от 7 августа 1932 г. – 18, уголовный бандитизм – 10, „кулацко-белогвардейскую“ деятельность – 15, вредительство – 10[13]. Однако причина была, скорее всего, в задержке с санкциями комиссии Политбюро ЦК на расстрел тех осуждённых, основная часть которых прошла по тройке в феврале и марте.

    По крайней мере, только по Книге памяти жертв репрессий Красноярского края (помимо него, в тогдашний Восточно-Сибирский край входили современные Иркутская область, Республика Бурятия и Забайкальский край), за 1933 г. числится 249 реабилитированных из числа расстрелянных [Книга памяти, 2004–2011]. О стремлении быстрее отчитаться с расстрелами говорит и то, что численность приговорённых тройкой к ИТЛ к середине марта 1933 г. не достигала и половины от количества казнённых, а основная часть из 8,2 тыс. арестованных не была ещё осуждена. Репрессии в Восточно-Сибирском крае интенсивно продолжались и в последующие месяцы: к середине марта 1933 г. подследственных заключённых в крае насчитывалось 2,8 тыс. чел., к 20 апреля – 3,6 тыс., к 30 мая – 5,3 тыс. чел.[14]

    Массовые операции ОГПУ в других регионах также были отмечены большой жестокостью. Сведения из архивов Службы безопасности Украины показывают, что за 1933 г. ГПУ УССР осудило 45 тыс. чел., из них 774 – к высшей мере наказания; ещё 750 чел. были приговорены к расстрелу по делам ГПУ гражданскими судами республики. Таким образом, на счету украинских чекистов – 1 524 расстрелянных [Нікольський, 2003. С. 389], значительная часть которых, прошедшая через суды, была осуждена по общеуголовным статьям.

    В Казахстане в 1929–1933 гг. областные тройки полпредства ОГПУ, по неполным данным, приговорили к расстрелу 3 386 чел. и заключили в лагеря 13 151 чел. Известно, что за 1930 г. тройки расстреляли в Казахстане 1 218 чел., а в 1931 г. – 1 001 чел. [Мозохин, 2006. С. 287, 294–295; Тепляков, 2009. С. 186]. Таким образом, на 1929 г., когда расстрелов, вероятно, было относительно немного, на 1932 г. (также с небольшим числом казней) и 1933 гг. приходится минимум 1 167 расстрелянных во внесудебном порядке. Поэтому можно предположить, что в Казахстане за 1933 г. было расстреляно не менее 1 тыс. чел. Имеется цифра расстрелянных чекистами Ленинградской области – 464 чел. за 1933 г.

    Известные отрывочные данные о репрессиях на Дальнем Востоке говорят, например, что только по делу «Трудовой крестьянской партии» чекисты расстреляли 84 чел., а по делу казачьей организации «Амурцы» – 56 чел. [Тепляков, 2008. С. 344]. Фрагментарные данные, известные по Ставропольскому краю, говорят о том, что из арестованных в декабре 1932 – январе 1933 г. были осуждены тройкой к расстрелу 53 чел. из 362, или каждый седьмой [Жертвы, 2007].

    Высокой карательной активностью в начале 1930-х гг. отличались полпредства по Северо-Кавказскому краю (51 тыс. арестованных в 1933 г.), Средней Азии (32 тыс. арестованных)[15], Уральской и Центрально-Чернозёмной областям. В литературе есть общие указания, что именно в 1933 г. террор в Азербайджанской ССР «достиг своего пика» [Баберовски, 2010. С. 689]. Поскольку карательные кампании в целом ряде крупных регионов дают сходные масштабы репрессированных (порядка 1-2 тыс. расстрелянных из 20–50 тыс. арестованных на полпредство), это, возможно, свидетельствует о получении местными чекистами соответствующих лимитов у руководства союзного ОГПУ, предварительно санкционированных Кремлём.

    фото

    Таким образом, известные и в ряде случаев далёкие от полноты данные по Белоруссии, Украине, Ленинградской области, Казахстану, Западно-Сибирскому, Восточно-Сибирскому и Дальне-Восточному краям уже дают до 7,5 тыс. осуждённых тройками к расстрелу. Прибавив уничтоженных решениями Коллегии ОГПУ и Особого Совещания, а также расстрелянных во 2-м полугодии на местах, получим около 12 тыс. жертв.

    Поскольку неучтёнными остаются еще полтора десятка полномочных представительств, то даже минимально возможная численность убитых чекистами составит, скорее всего, 14–15 тыс. чел., не считая осуждённых по ст. 58 УК гражданскими судами и умерших в тюрьмах во время следствия. Но не исключено (если цифры, достигнутые в Сибири и Белоруссии, будут продемонстрированы для первого полугодия 1933 г. ещё в трёх-четырех полпредствах ОГПУ, а в оставшихся окажутся в среднем на уровне 100–200 чел. для каждого регионального чекистского органа), что общее число расстрелянных во внесудебном порядке по СССР в 1933 г. превысит 20 тыс. чел. и окажется выше, чем даже в 1930 г. Разумеется, цифра казнённых в 1933 г. будет ещё уточняться, но, как представляется, уже на данном этапе изучения можно считать доказанной ошибочность сведений, публиковавшихся с начала 1990-х гг.

    А.Г.Тепляков

    Список литературы

    Баберовски Й. Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе. М., 2010.
    Жертвы политического террора в СССР. 3-е изд. М., 2007 (СD).
    Книга памяти жертв политических репрессий Красноярского края.
    Кн. 1–10. Красноярск, 2004–2011.
    Красильников С. А. Серп и Молох. М., 2003.
    Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 – декабрь 1936. М., 2003.
    Мозохин О. Б. Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов государственной безопасности. М., 2006.
    Папков С. А. Сталинский террор в Сибири. 1928–1941. Новосибирск, 1997.
    Попов В. П. Государственный террор в советской России. 1923–1953 гг.: источники и их интерпретация // Отечественные архивы. 1992. № 2. С. 20–32.
    Тепляков А. Г. Машина террора: ОГПУ-НКВД Сибири в 1929–1941 гг. М., 2008.
    Тепляков А. Г. Опричники Сталина. М., 2009.
    Тепляков А. Г. Процедура: Исполнение смертных приговоров в 1920 – 1930-х годах. М., 2007.
    Тепляков А. Эпоха репрессий: субъекты и объекты // Исторические исследования в России–3. Пятнадцать лет спустя /Под ред. Г.А. Бордюгова. М., 2011. С. 224–254.
    1933 г. Назинская трагедия. Документальное научное издание. Сост. С. А. Красильников. Томск, 2002.
    Хлевнюк О. В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М., 2010.
    Нікольський В. М. Репресивна діяльність органів державної безпеки СРСР в Україні (кінець 1920-х – 1950-ті рр.). Історико-статистичне дослідження. – Донецьк, 2003.
    Werth N. Cannibal Island: death in a Siberian gulag. Princeton, 2007.

    [1] Некоторые из них работали, причём с немалым размахом. Так, судебная тройка ПП ОГПУ по Дальне-Восточному краю только по делам Особого отдела осудила с января по ноябрь 1932 г. 3 311 чел., в том числе приговорив 536 чел. к расстрелу – преимущественно по ст. 58 УК. (РГВА. Ф. 33879. Оп. 1. Д. 26. Л. 455).
    [2] ГДА СБ України. Ф. 13. Спр. 131. Арк. 1–144 // www.ssu.gov.ua/sbu/control/uk/publish/article?art_id=80407&cat_id=80404
    [3] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 657. Л. 4, 6.
    [4] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 675. Л. 59.
    [5] ЦА ФСБ. Ф. 8ос. Оп. 1. Д. 57. Л. 44–60 (за указание на данные сведения благодарим С.П. Сигачёва).
    [6] Остальная часть статистики О. Б. Мозохина также сомнительна. Суммирование численности расстрелянных (а на деле – помилованных) по регионам даёт на 1 тыс. чел. меньше, чем указано в итоговой графе. Характерно, что в небрежно составленных таблицах он приводит для тройки ПП ОГПУ БССР нереальные цифры – 579 осуждённых к заключению в ИТЛ за 1933 г., хотя, скорее всего, вся эта категория в таблице проходит в графе с маловразумительным названием «Ссылка и осуждены» и отражает только данные по БССР – 12 461 чел. и т.д. [Мозохин, 2006. С. 312–313].
    [7] ЦА ФСБ. Ф. 8ос. Оп. 1. Д. 58. Л. 328, 354 (указано С.П. Сигачёвым). Массовые расстрелы тройками во втором полугодии 1933 г. были произведены, несмотря на постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 10 мая 1933 г., запретившего тройкам на местах (кроме ДВК) выносить приговоры к ВМН. См.: [Лубянка. 2003. С. 435].
    [8] Судя по известным данным, в 1932 г. белорусские чекисты расстреляли 28 чел., в том числе 18 – за декабрь. См.: [Мозохин, 2006. С. 303]; ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 657. Л. 7, 11.
    [9] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 657. Л. 7.
    [10] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 657. Л. 12, 14.
    [11] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 766. Л. 27.
    [12] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 711. Л. 2; Д. 708. Л. 2-4.
    [13] ЦА ФСБ, Ф. 2. Оп. 11. Д. 712. Л. 2.
    [14] ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 11. Д. 712. Л. 15, 17, 70.
    [15] Политбюро ЦК ВКП(б) 23 апреля 1933 г. разрешило осуждать к ВМН тройке в Средней Азии. Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД… М., 2003. С. 428.

    фото

    Источник — http://www.belrussia.ru/

    Просмотров: 3543 | Добавил: providenie | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 145

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году