Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
providenie

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2013 » Июнь » 23 » • Преодоление «украинства» и общерусское единство •
00:51
• Преодоление «украинства» и общерусское единство •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Предисловие
  • Когда Германия была разделена
  • Отношения РФ и Украйны
  • Неосознанность опасности
  • Под сомнением
  • Не имеет смысла
  • Суверенитет под покровительство
  • Преодолеть украинство
  • Нужен ответный культурный империализм
  • Малороссы мы или украинцы?
  • Как хорошо быть русским
  • Предисловие

    Большинство политологов и политтехнологов в России считает, что в отношении «Украины» необходимо лишь найти уже имеющуюся там силу, более или менее сносно относящуюся к России, продвигать ее к власти и вопрос противостояния сам собой разрешится.

    Глубоко укоренилось странное заблуждение, что России надо только помочь прийти к власти на «Украйне» не столь оголтело русофобским политикам и добрососедские отношения нам обеспечены. Большинство делает вид или верит (?!) в то, что к «Украйне» можно относится так же, как, скажем, к Польше или Финляндии. Мол, добились независимости, значит, и не были никогда нашими и с этим ничего не поделаешь, а значит, лучше и дальше не вмешиваться в процесс становления «суверенного соседа», выбравшего «свободу».

    Наряду с этим молчаливым соглашательством, постоянно слышишь и читаешь размышления о том, кто лучше — Тимошенко или Ющенко, Янукович или Витренко, кто опаснее в коалиции — социалисты или коммунисты. Идут бесконечные подсчеты, сколько кто набрал в тех или иных перманентно проходящих выборах на «незалежной» и т.д. и т.п.

    Все это конечно составляет определенный материал для аналитики. Но дает ли эта тактическая проблематика внутренней политики на «Украйне» хоть какое-то представление о стратегических целях России в этом регионе, еще каких-то пятнадцать лет назад бывшем ее территорией.

    Опубликовав свою первую статью по «украинской» теме в 1995 году, я не видел и не вижу, чтобы за это время в России сформировалась система политического влияния на нашего «неожиданно» появившегося соседа.

    Что сделано для осознания того, что представляет из себя феномен «украинства», оторвавший от общерусского тела огромный территориальный кусок, населенный сорока миллионами еще совсем недавно наших соотечественников?

    Когда Германия была разделена

    Когда Германия была разделена между военными блоками победителей, когда появились ФРГ и ГДР — немцы достаточно быстро определили, что являются разделенным народом. Одно осознание этого дало им стратегический вектор на объединение, создало шкалу, по которой мерили деятельность национальных политиков.

    Наше же политологическое сообщество склонно безоговорочно принимать все происходящее с нашей страной как должное, без интеллектуального противодействия. Никто не ставит неудобных вопросов людям, отвечающим за формирование политической линии государства.

    Что сделано у нас, чтобы отторгнутое в перестроечном помутнении возвратить к единству? Где сеть радиостанций, вещающих на «Украйну» и «Белорусь», денно и нощно рассказывающих о том, что Россия вновь стремится собрать воедино всю Русь? Где журналы, газеты, книги, интернет-порталы, которые бы стали альтернативой жуткой компании по одурачиванию, которая называется «украинизацией»? Под лежачий камень вода не течет, и без идеологической борьбы такие мифы, как «украинство», не преодолеваются.

    То и дело слышишь от наших политиков, что России не хватает людских ресурсов и надо приглашать в год по миллиону мигрантов в страну. Это говорится в то время, как пятьдесят миллионов русских людей находятся на территории Большой России в никогда ранее не существовавших государственных образованиях: «Украйна», «Беларусь», «Казахстан»...

    Все это вызывает искреннее недоумение. Действительно ли России все равно, кого принимать в число своих граждан — выходцев из кавказских или среднеазиатских мусульманских республик или все-таки православных русских? Если не впадать в крайне радикальные стороны «демократического мышления», утверждающего, что все люди братья, а все бабы сестры, и что права неизвестного никому общечеловека превыше всего, то было бы разумно предположить, что русские для России несколько более нужны и ценны, чем кто бы то ни было другой.

    Невозможно не задаваться вопросом, а хочет ли вообще Российская Федерация быть продолжательницей исторической России, или она будет вторым изданием беспочвенного СССР, только в меньших размерах? Большой СССР развалился, не безумие ли повторять те же ошибки и в РФ?

    Россия борется более десятилетия, чтобы некий чеченский субъект нашей Федерации не откололся от страны. Погибли несколько тысяч русских солдат; сотни тысяч ограбленных, изнасилованных и обиженных русскоязычных покинули предгорья этой кавказской области; были потрачены многие миллиарды российских денег (в том числе и на бессмысленные вливания в не замиренную «республику»). Не меньшие финансовые силы тратятся и на «хорошее настроение» у других нацменьшинств (яркий пример — Татарстан).

    Спрашивается, если мы готовы тратить столько сил и средств для того чтобы сохранить Чечню и другие федеральные субъекты в составе РФ, то почему на собственно русские земли государств «Украйны» и «Беларуси», «Казахстана» мы не обращаем почти никакого внимания?

    Современные отношения РФ и «Украйны»

    Современные отношения РФ и «Украйны» похожи на соседство США и Мексики, в которых американцы хотят видеть мексиканцев в едином экономическом пространстве и иметь в Мексике наиболее лояльное политическое руководство. То есть сохранить статус кво по границам времен коммунистической власти.

    Россия при настоящей ее политике в отношении «Украйны» по вопросам вступления в НАТО и по государственному статусу для русского языка, ищет какое-то непонятное меньшее зло. Всякий политик на «Украйне», который выступает против участия в НАТО и за русский язык, считается пророссийским. Но возможно ли добиться этого желаемого результата без стратегической цели собирания земель и общерусского воссоединения? Думаю, что нет. При сегодняшнем положении дел (то есть при бездействии) вступление «Украйны» в НАТО неизбежно, а тогда мы можем хоть до второго пришествия советовать (со своей трижды проклятой демократической ненавязчивостью) придать русскому языку статус государственного.

    Суверенитет «Украйны», с точки зрения «профессиональных украинцев», предполагает независимость прежде всего от России, да пожалуй, даже только от России. Так что любая другая зависимость — от НАТО, от ЕС, от католичества — не будут для «украинства» нежелательны. А потому они всеми силами будут стремиться к подобным зависимостям, причем для них желательна будет зависимость ото всех сразу. В этом самостийники видят наибольшую гарантию от влияния России. Только при таком положении вещей «профессиональные украинцы» будут считать свои тылы (Вашингтон, Брюссель, Берлин, Варшава, Ватикан) крепкими и свою независимость от России настоящей.

    Мы в России, к сожалению, до сих пор не понимаем всю сложность проблемы «украинства» и пытаемся облегчить себе задачу в отношении него ничего не деланьем, недооценивая разрушительной опасности этого явления. Мы уговариваем себя, что все дело в «оранжевых», что не будь их, все было бы хорошо: и «славянское братство» — как в старые «добрые» советские времена, и единое экономическое пространство, да и вообще — счастье во всем мире. Пора перестать предаваться этим идеалистическим мечтаниям. Со стороны «Украйны» и западных гарантов ее «незалежности» политика будет жесткой, как только это будет возможно. Объединенная двухсотмиллионая Русь не возможна без реалистичного взгляда на зло «украинства».

    Неосознанность опасности

    Неосознанность опасности отчасти происходит от безразличия к проблеме нашего высокооплачиваемого политологического сообщества, обслуживающего все властные инициативы Кремля. Этим людям (в каком-то очень значительном числе) абсолютно наплевать, на чем зарабатывать свои гонорары, что комментировать, подо что писать предвыборные программы и аналитические записки. Они — прежде всего участники «распила» большого «бабла», который с недавнего времени крутится вокруг предвыборных компаний на «Украйне».

    Полная погруженность в тактические соображения и политтехнологические мероприятия при личной индифферентности (в не самом плохом случае) к самой проблеме «украинства» не давало и не даст нужного результата.

    До сих пор никто из высших оффициальных лиц России так и не констатировал, что произошла великая трагедия. Что мы все являлись свидетелями этого грандиозного преступления — великий православный народ после многолетней советской подготовки был одномоментно разделен на несколько частей. Вирус самовлюбленного регионализма, столь тяжело изживаемый и ранее в русской истории, вновь жестоко поразил постсоветскую элиту южнорусского населения, и Большой Русский мир в результате оказался политически раздроблен. С грехом пополам понимая опасность татарского, чеченского или какого-либо другого внутрироссийского регионализма, мы никак не можем честно расставить наши национальные приоритеты, сообразуясь с государственной необходимостью, а не с мифическими «правами человека» и тоталитарными устремлениями «мирового сообщества».

    Как Россия может столько заботится о положении дел скажем, в Татарстане или Дагестане, и не прикладывать никаких существенных усилий для того, чтобы вернуть, опять же для примера, скажем, Черниговскую область или Новороссийский край. Человек хоть мало мальски знакомый с русской историей этого не сможет понять никогда. Если Чернигов со времен Киевской Руси был частью Русской Земли (как об этом дружно пишут все русские летописи), то кто им владеет сейчас? Кто такие «украинцы»? И почему Российская Федерация, являющаяся наследницей не только СССР, долги которого она оплатила, но и, как хочется верить, наследницей и Киевской Руси, не интересуется Черниговом, безропотно отдавая его «украинству»?

    Что для нас Чечня или Дагестан, по сравнению с Черниговом, Харьковом или Одессой? За одно мы боремся как за свое, проливая кровь, а от другого отказались как от чужого? И почему. Не только ли потому, что некие «коммисары в пыльных шлемах» захотели иметь дело не с единым русским народом, а с расчлененным, и провели республиканские границы?

    Под сомнением

    Под сомнение в XX веке был поставлен сам смысл участия южнорусского населения в строительстве общерусского мира. По глубокому замечанию галицкого публициста Андрея Каминского (1873–1957), так называемая «идея соборной Украины — это в результате всех метаморфоз великая Польша на русских землях. Под лозунгом: “спиной к врагам под пение патетических, обманных гимнов”»1.

    «Украинство» становится полуавтономным анклавом, проходным двором между этими действительно самостоятельными мирами. При этом Запад хочет контролировать этот «двор» и его суверенитет путем приглашения в НАТО и руководить местными «политиками», часто напоминающими своими действиями многочисленных малороссийских гетманов XVII столетия.

    В современной «Украйне» сознание находится на некоей переходной стадии. Чем больше человек не доверяет «москалям» и стремится отдалиться от русского языка, русской культуры, русской Церкви, тем более он становится не «украинцем», а второразрядным подражателем полякам. Дихотомии «русский — поляк», «православный — католик», «русский язык— польский язык» сформировались очень давно. В Белоруссии эти дихотомии носят внешне еще более резкий разграничивающий характер.

    Здесь все непоследовательно, в силу того что шкала по которой двигается «украинство», в своем развитии имеет на одном конце Польшу, а на другом — Россию. Последовательный «украинец», по настоящему не желающий быть русским, рано или поздно понимает, что нет середины между этими двумя пунктами, есть только временные остановки. «Украинцы» кочуют, а точнее, дрейфуют под воздействием тех или иных сил от Польши к России и обратно. Атаманы же «Украйны» все так же ищут, где они могут больше поиметь вольностей и средств к материальному благоденствию.

    Нам нужно переболеть «украинством» и получить новый иммунитет от всевозможных местечковых, хуторских самобытностей, возводящих свои узкоэтнографические установки в универсальные принципы для сорокамиллионного населения.

    Понять, что кто-то хочет быть «украинцем», можно, но вот понять, почему человек себя считает «украинцем», уже гораздо сложнее. Обычно не приводится ни одного исторического или какого-либо иного довода (или приводятся, но абсолютно мифические) в существовании такой нации. Откуда на месте исторических русских появились «украинцы»?

    В заявлениях о своей отличной от русских национальной идентичности, удивляет как раз публичная их экспансивность. Она больше убеждает в обратном: в том, что преодолеть русскость по рождению так же трудно, как изменить свой врожденный характер. Публичные заявления о том, что «я никогда не ощущал (ощущала) себя русской или русским», были бы уместны в устах потомка эмигрантов, который ассимилировался уже настолько, что только происхождение предков говорит о его этнических корнях, а сам он уже давно культурно принадлежит к другой общности, в которой он вырос и в которой себя чувствует своим. В данном же случае подобные заявления (о своей нерусскости), скорее, говорят о внутренней борьбе, которую переживает человек, о раздвоенности его сознания и чувств. Он себя убеждает в одном, а психологические установки, находящиеся вне власти человека, постоянно напоминают ему о совсем другом.

    Не имеет смысла

    Никому из русских не придет в голову публично говорить о том, что он, скажем, никогда не считал себя австралийцем или китайцем, немцем или французом. Сама постановка вопроса не имеет смысла, а потому нет смысла делать и такие заявления. В случае же с русскостью, вопрос имеет право быть поставлен, а потому и отказ носит публичный характер. Здесь очень много идеологического содержания.

    «Украинство» — это прежде всего идеологический, с оттенком религиозности, культ, требующий публичной защиты и исповедания.

    Почему Киев, желающий жестко строить «украинский» проект, должен стать объединяющим центром для регионов, не желающих говорить на «украинском» языке и не разделяющих его окраинный ригоризм.

    Почему «Украйна» может отделится от России, а Чернигово-Северщина в свою очередь не может отделится от «Украйны»? Почему то же самое не могут сделать Донбасс, Новороссия, Левобережная Малороссия, Слобожанщина, Крым, Подкарпатская Русь или другие регионы? Почему регионализм «Украйны» в отношении Большой России оправдан, а регионализм уже в отношении самой «Украйны» нет?

    «Украинство» на территории «Украйны» вообще представляет из себя меньшинство, подавляющее своей агрессивностью пассивное и дезориентированное постсоветское большинство населения.

    Действительно, неужели не вызывает удивление тот факт, что в государстве «Украйна» только небольшая часть населения постоянно употребляет в своей повседневной жизни (а думает ли — то еще бо`льший вопрос) официально признаваемый родным «украинский» язык, в то время как на «не родном» русском говорят и думают все. Есть ли еще где-нибудь государство, в котором язык подавляющего меньшинства был бы государственным, а язык всего населения считался бы официально чужим, иностранным. Пожалуй, такое возможно только при оккупации или колонизации.

    Нам говорят, что «украинский» язык преследовался. Меня однажды на полном серьезе пытались убедить, что он запрещался в Российской Империи более 25 раз...

    Все это хорошо укладывается в контекст старого «освободительного» мифа о России как «темном царстве», под который подверстывают самые разнообразные страшилки. Но к реальности это не имеет никакого отношения.

    «Украинцами» не рождаются, ими становятся путем долгой обработки. «Украинизации» были бы не нужны, если бы «украинцем» можно было бы родиться. Убежденный «украинец» — это тот, кого убедили, что он лучше, чем русские, а значит, другой. А в сложные смутные времена считать себя другим очень удобно: можно ускользнуть от давления, от необходимости предпринимать усилия во благо возрождения своей общей Родины, и благоустраивать в региональной тиши свою личную хату, делая вид что, собственно, никогда не имел отношения к поругаемой врагами матери.

    Все на «Украйне» становится зыбко и нестабильно. Она все более и более становится похожей на «Гуляй поле», где мечутся банды во главе с неуправляемыми вольными атаманами, приводящими на южнорусские земли врагов со всех сторон.

    Вот еще недавно «украинствующие» гордились перед Россией, что у них нет своей Чечни. Прошло некоторое время и становится понятно, что Крым и населяющие его татары будут не меньшей проблемой для них, чем чеченцы для нас.

    Суверенитет под покровительство

    От того так велико желание побыстрее отдать свой юридический суверенитет под покровительство то НАТО, то Европейского Союза. Есть подсознательное ощущение, что невозможно удержать столь различные регионы культивированием одних «украинских» мифологем. «Украйну» хотят сделать передовым оранжевым редутом Запада, направленным против России.

    «Что бы понять украинство в образе,— писал Андрей Каминский, — представим себе строительство наций и государств в форме построения коралловых рифов или горных массивов. Получится что, например немцы как муравьи сносили столетиями землю на кучу и наносили массив как Кордильеры, англичане скажем как Гималаи, французы как Альпы, соборная Русь это тоже огромное плато. А украинцы? Вместо массива самая большая в Европе депрессия, низина ниже уровня моря. Почему? Потому что украинцы строя свой массив не носили землю в кучу, а носили воду и размывали украинские земли. И им еще мало размытой земли, продолжают и дальше без усталости размывать свою землю»2.

    Опасность «украинства» в том, что на плодородных культурных русских почвах «украинизаторы» устраивают степные «гуляй поля» и децивилизовывают южнорусское население. «Украинство» — это возрождение языческой дикости, помноженной на степную вольницу.

    Это опасно не только для России, но для всех окружающих «Украйну» народов. «Украинство» надо обязательно преодолеть! Иначе оно расплодится и в Архангельске, и в Новгороде, и на Урале и в Сибири — везде, где заходят уйти от цивилизационного времени, несомого Великой Россией, и укрыться в тиши своего местечкового спокойствия.

    Определенный оптимизм внушает, то что несмотря на всевозможные широкомасштабные кампании «украинизации», проводимые еще с первых лет советской власти вплоть до сего дня, так и не сформировалось какой-то особой «украинской» идентичности. Как пишет сам бывший президент Л.Кучма: «Мы до сих пор не до конца поняли, кто мы такие»3.

    И этот факт невозможности окончательного самоопределения очень характерен для искусственных временных образований.

    Различные регионы «Украины» сегодня живут совершенно отдельной друг от друга жизнью, а в стране наличествуют самые разнообразные конфигурации убеждений.

    Например, довольно часто можно прочитать или услышать такое «исповедание»: считаю себя украинцем, а украинцев — отдельной от русских нацией. Но все мы — восточные славяне — русские. Тесное сотрудничество Украины с Россией оцениваю положительно. У нас общая культура, вера, в отличие от «оранжевых украинцев». Русский язык — родной, но и украинский я понимаю и я за независимую Великую Украину.

    Конфигураций такого рода эклектичных убеждений огромное множество. Это типичная раздвоенность восприятия действительности, в точности отображающая ситуацию первых годов советской власти, когда многие были «за социализм, но против коммунистов». Социализм здесь «Украйна», а коммунисты — «оранжевые»...

    Нередко приходится сталкиваться с мнением, что все доказательства искусственности «украинства», конечно, правильны, но вот только эта правильность сегодня уже не понятна огромной массе населения на «Украине», а потому, мол, вся эта правильность весьма умаляется в своем значении. Предлагают уйти от обозначений «малоросс», «великоросс». Мол, ну хотят называться «украинцами» — пускай называются. Пусть «украинец» будет синонимом «южнорусса».

    С этим можно было бы согласиться и нам. Только вот беда: с этим не согласятся сами «профессиональные украинцы»,— ведь они не будут считать эти слова синонимами. Тут ведь главное, не как называться, а кем себя считать — отдельным народом или общеруссом.

    Если же считать, что «украинцы» часть — общерусской общности, то само название «украинец» крайне обидное — житель окраины (при том, что «Киев — мать городов русских»). Здесь труднейшая, не обходимая стороной проблема с этим этнонимом.

    «Украинство» необходимо преодолеть

    «Украинство» необходимо преодолеть как болезнь русского духа, а уж как назваться — это второй вопрос.

    Сегодня же одни считают, что «Украйна» и Россия, как муж и жена, находятся в разводе, другие — как поругавшиеся братья делят общее имущество, третьи утверждают, что ридна «Украйна» была в оккупации у России и что русские и «украинцы» всегда были разными народами.

    Не менее характерны в этом смысле и утверждения о том, что «я не чувствую себя русским», столь же часто попадающиеся на глаза.

    В общем виде подобные тексты выглядят примерно следующим образом: «Мы не русские, и Владимир Святой, и Ярослав Мудрый, и Хмельницкий, и Мазепа, и Гоголь, и Шевченко. “Украинцев” многие столетия пытались ассимилировать, но мы выстояли. Все мы будем жить хорошо потому, что мы, слава Богу, не русские».

    Или: «...люблю и Пушкина, и Достоевского, но никогда не ощущала себя русской, хотя выросла в русскоязычной семье. В СССР считала себя советской, то есть была как бы вообще без национальности. После развала СССР выучила украинский. Считаю себя украинкой».

    Все это — исповедание своих прежде всего идеологических убеждений, а не выражение национального самосознания. Все это — «рукотворное» украинофильство, перманентно разрушающееся и восстанавливаемое в сознании людей посредством «украинизаций». На «Украйне» нет альтернативы «украинизациям». Каноническая Православная Церковь на «Украйне» еще не достаточно гонима, чтобы стать такой альтернативой.

    Но все идет к этому. Современное руководство «Украйны» взяло курс на искусственное объединение всех «православных» из неканонических группировок в единую «Украинскую Православную Церковь». С одной стороны, есть желание привлечь туда и Украинскую Православную Церковь Московского Патриархата (УПЦ МП). С другой — видя всю сложность соединить несоединимое (заметное даже и для особенно недалеких в этих вопросах руководителей «украинства»), есть предложение бойкотировать УПЦ МП, что, скажем, продемонстрировал последний Всемирный съезд «украинцев».

    Бывший первый секретарь ЦК коммунистической партии УССР и бывший президент «Украйны» Кравчук даже заявил, что УПЦ МП лучше было бы называться Русской Православной Церковью. Видимо, чтобы настоящие «украинцы» знали, что это не их религиозная организация, а «москальская».

    Кстати говоря, такое переименование было бы, с нашей точки зрения, очень правильным и удобным. Если бы эта идея реализовалась на практике, то, с одной стороны, осталась бы Православная Церковь, а с другой — красовалось бы «украинство», со всеми его «соборными» и «автономными» прелестями, не имеющими никакого отношения к Церкви.

    С такими национальными героями, как предатель Мазепа и богохульник Шевченко не возможна не только устойчивая государственность и положительная культура, но и каноническая Поместная Церковь. Святое Православие на «Украйне» всегда будет гонимо и поносимо, потому что невозможно почитать апостолов и преподобных и одновременно иметь анафематствованных и богоборческих кумиров.

    Трагедия Южной Руси собственно в том и заключается, что при подавляющем большинстве православного населения, государство «Украйна» ведет антиправославную и антирусскую политику.

    И времена на «Украйне» наступают по-настоящему «отрубные», все более напоминающие большевицкие. Грядет структуризация при поддержке государства «неообновленчества» под личиной «украинского православия». А уж «профессиональные украинцы» в рясах будут рвать церковный хитон Русской Православной Церкви с тем же «жестоковыйным» усердием, с которым они боролись с единством русского народа.

    Не будет никакой канонической поместной объединенной Украинской Православной Церкви, хотя бы потому, что Церковь, к которой мы принадлежим, не имеет никаких «украинских святых». Православная Церковь почитает святыми тысячи и тысячи русских («москалей» ли, «хохлов» ли по территориальному своему рождению — абсолютно неважно), греков, грузин, сирийцев, египтян, евреев, сербов, болгар, румын, французов, китайцев и праведников прочих народов, но в этом сонме мы не найдем ни одного «украинца», как не найдем ни одного «гэдээровца», ни одного «хорвата», ни одного «советского». И не нужно здесь использовать действительно пошлый прием «украинской историографии», когда в «украинцы» записывают всех людей, начиная чуть ли не от Адама и вплоть до начала XXI столетия, из тех, кто родился в границах Украинской Советской Социалистической Республики. Это все равно что всех когда-либо проживавших на территории, некогда находившейся под властью державы Чингисхана, называть монголами...

    На современной «Украине» очень многое походит на первые годы советской власти, когда Советы предлагали стране с тысячелетней историей начать жизнь с нового листа, на котором разрешено было оставить для назидания гражданам только «белоснежную» историю ВКП (б). Партийные бонзы из партии под названием «украинский народ» оставляют южнорусскому населению также только свою «жевто-блакитную» историю, и более ничего.

    Это чистейшей воды культурное ограбление сорока миллионов людей, которым предлагается курс деградации от Пушкина к Шевченко, от Достоевского к Франко, от Чайковского к Лысенко, от Преподобного Сергия к анафематствованному Мазепе и т.д.

    Подобная тотальная «украинизация» связана с опасением «профессиональных украинцев», что они потеряют контроль над случайно доставшимся им богатством. Оно совершенно понятно, так как «украинство» можно навязывать южнорусскому населению только целенаправленной, насильственной и репрессивной политикой самостийного диктата. В противном же случае, даже без каких бы то ни было действий Москвы, проект «Украина» рухнет, так же как все искусственные образования типа «ГДР» и т.п.

    Мазепинцы часто оправдывают свои действия некоей ассимиляцией и руссификацией, которой подвергались долгие годы «украинцы». Но все это сродни большевицким оправданиям своего кровавого режима всевозможными «ужасами царизма».

    В России в отношении южнорусских территорий, воссоединенных с Россией в XVII–XVIII веках, ничего подобного не проводилось. Была лишь одна проблема: преодоление культурного польского и религиозного католического влияния в отношении южнорусского населения. И надо сказать, здесь сделано было крайне мало русским правительством, почему во многом мы сегодня и имеем дело с таким явлением, как «украинство», ставшим результатом польской культуры, католического влияния (через церковную унию) и местного сепаратистского регионализма.

    Судя по непрекращающимся крикам о необходимости спасать «украинскую» книгу и «украинский» язык, никакие «украинизации» и «коренизации» не помогают раскольникам.

    Предложения же о двуязычии воспринимаются «профессиональными украинцами» как вмешательство во внутренние дела «Украины». Такая позиция есть только защита своей партийной власти и боязнь, что в «свободной конкуренции» русский язык как язык исторический безусловно в одно-два поколения сведет на нет творение «украинских филологов».

    Несмотря на жесточайшую «украинизацию» населения государства «Украйна», несмотря на всестороннюю помощь и «украинской» эмиграции, и заинтересованных стран Запада, отводящих «украинскому» проекту особую роль в давлении на Россию, процесс не дает серьезных успехов.

    Так что положение профессионалов раскола незавидное; даже без системного вмешательства России в южнорусские дела «украинство» трещит по швам. Будучи само раскольническим движением, «украинство» не способно соединить столь разные регионы под своей эгидой в государстве «Украйна». «Украйна» не Империя, а анархическая гетманщина, раздираемая «украинскими» неомагнатами. Отсюда и расколотость общества «Украйны» на большинство, относящееся индифферентно к мифам «украинства», и на фанатичное меньшинство, готовое уничтожить или подчинить себе полмира для торжества «украинского порядка». Мы можем констатировать, что в государстве «Украйна» «малый народ» — «украинцы» навязывают свою идеологию «большому народу» — южнорусскому населению.

    Нужен ответный культурный империализм

    Нам нужен ответный культурный империализм, воздействующий на идеологические мифы «украинской» стороны. «Украинские» идеологи чувствуют себя до сих пор, к сожалению, слишком вольготно на территории государственного образования под названием «Украйна», и происходит это только потому, что работают они в атмосфере постсоветского идейного вакуума, который они насыщают своими фантомами.

    Уже сегодня нам необходимо занять жесткую позицию, что южнорусские, малороссийские земли — неотъемлемая часть Русского государства, что нет ни «украинского» народа, ни «украинского» языка, что все это идеологические фантомы.

    Мир южнорусса, которому всецело была доступна большая Россия, стараниями «украинства» сужен до случайно отторгнутых областей русского юга. Почему южноруссы должны по чьей-то прихоти мириться с этим ограничением своего существования?

    Та апология цивилизационного провинциализма, которая свойственна «украинству», не только не хочет прикладывать своих усилий в борьбе за самобытность Православной цивилизации, но со временем вообще перестает жить общими для всех цивилизационными ценностями, что неизбежно приводит «украинство» к предательству Православия.

    С «украинством» можно бороться только на разрыв. С одной стороны, выдвигая идеи более глобальные, универсальные — Православная цивилизация, Третий Рим, возрождение Российской Империи, а с другой стороны, культивируя на местах, подверженных сепаратизму, «квазисепаратизм», то есть деление отделенного на еще более атомизированные составляющие.

    Думаю, действенным ответом, был бы разрыв условий Большого Договора 1998 года и предоставление гражданства России жителям Малороссии в упрощенном порядке: заявление — паспорт. Пример Южной Осетии, Абхазии, Приднестровья вполне оправдан. И далее — перетягивать регионы в Россию по отдельности.

    «Украина» погибнет оттого, что советская власть дала ей слишком много территорий, никогда не попадавших в ареал существования «украинского» дела. Она погибнет от неспособности к государственной самоидентификации, потому что не сможет отпустить Новороссию, Крым и Донбасс из своего проекта, а те всегда будут инородными телами для «Украины».

    Западные политики видят возможность противопоставить «украинцев» русским, «Украину» — России, так же как они противопоставляли западных немцев ФРГ восточным ГДР. Мы же должны противопоставить этой экспансии старинную и проверенную временем идею единства русской нации и не дать возможности Западу сыграть на местечковых амбициях «украинства». Не надо забывать, что «Украина» образовалась на древних исконных русских землях, что Киевщина и Львовщина столь же значимые центры русской жизни, как и Косово для сербов. Современная «Украина» — это юго-западная Русь, подъяремная «украинцам».

    Наш журнал ставит своей целью идейно содействовать воссоединению великого русского народа, разделенного в безумном припадке регионального сепаратизма.

    1 Каминский Андрей. Народники и общеруссы. (Их историческая оценка). Львов, 1930. С. 8.

    2 Каминский Андрей. Народники и общеруссы. (Их историческая оценка). Львов, 1930. С. 10–11.

    3 Кучма Л. Украина — не Россия. М., 2003. С. 23–24.

    М. Смолин

    Малороссы мы или украинцы?

    Писал под псевдонимом Борис Башилов (1908–1970) — русский эмигрантский политический публицист. Текст впервые появился в русском бразильском журнале «Владимирский Листок» в 1952 году.

    Передо мной на письменном столе лежит мой родословный герб. После бегства из СССР и многолетних скитаний но всему свету я случайно нашел его изображение в Буэнос-Айресе у русского инженера, занимающегося геральдикой. Над рыцарским шлемом — пышные страусовые перья, на синем щите — полумесяц внизу, справа и слева — золотые звезды, в верхний полумесяц летит оперенная стрела.

    Если вы развернете «Малороссийский герб» Модзалевского на соответствующей странице, то вы узнаете, что этот герб принадлежит потомкам Ивана Юркевича. Род Ивана Юркевича — один из древнейших родов Малороссии. Члены нашего рода знамениты не только ратными подвигами в борьбе с турками и крымскими татарами. Еще больше наш род знаменит успехами на почве русского просвещения. Один из родоначальников рода был ближайшим помощником Киевского митрополита Петра Могилы, первым профессором философии Киевской Академии. А ведь почти все просвещение Малой и Великой России имеет своими истоками Киевскую Академию. Мой предок был один из тех людей, трудами которых строилась общая русская культура. И так было в нашей семье всегда на протяжении веков. Одни участвовали в строительстве русской культуры, другие защищали общерусскую культуру от турецких султанов, крымских ханов и польских королей. Так было до Богдана Хмельницкого; так было на Переяславской Раде, когда один из Юркевичей, взмахивая кривой казацкой саблей, кричал вместе с другими: «Волимь под Царя Московского православного! Волимъ!»

    Со времен Петра Могилы до сих пор и до наших дней наш род был активным участником в строительстве русского национального государства! Любовь к Малороссии, к ее историческому прошлому всегда сочеталась с любовью к русскому государству. Были в нашем роду военные, были философы, были скромные незаметные труженики, но никогда не было сторонников отделения Малороссии от России.

    Профессор Московского Университета П.Юркевич был одним из яростных борцов с материалистической философией. Недаром Ленин в своих книгах с такой яростью обрушивался на него. Мой отец, директор учительской семинарии, уехал с Колчаком в Сибирь и погиб в Чите. Мои двоюродные братья, морские офицеры, все приняли активное участие против большевиков. Ни Петлюра, ни Скоропадский не соблазнили их, они чувствовали себя русскими и боролись не против русских, а против большевиков. Один из двоюродных братьев поднят на штыки в бою под Киевом, другие эмигрировали из Крыма с Врангелем. Когда я оказался за границей, то нашел за рубежом гораздо больше родственников, чем у меня было в России.

    Рассказываю я все это к тому, чтобы доказать, что как потомок древнего малороссийского рода, как потомок одного из творцов малороссийской и русской культуры имею право обсуждать будущее Украины не меньше, а больше, чем все нынешние деятели украинских сепаратистов, гнушающиеся неизвестно почему именем малороссов. Обуреваемые свирепой злобой ко всему «москальскому», эти люди совершенно не знают ни подлинной истории своего народа, ни происхождения слов «малоросс», «Малороссия», «украинец» и «Украина».

    «Украинцам» почему-то не нравится слово «малоросс». Не нравится и слово «Малороссия». А ведь эти слова придуманы вовсе не «москалями», а жителями Червонной Руси. Этими словами широко пользуется Богдан Хмельницкий в своем Белоцерковном Универсале в 1648 году.

    «...Вам всем обще Малороссиянам о том доносить...» «Кому из вас любима целость отчизны вашей Украины Малороссийской...» В письме Запорожской Сечи к Богдану Хмельницкому, написанном 3января 1654 года, мы находим следующие строки: «А замысел вашь добь удаться и буде а всемъ народамъ малороссийскимъ по обеимь сторонамь Днепра будучимъ, под протекцию Великодержавнейшаго и Пресветлейшаго монарха Российского, заслушны быть признаемъ и даемо нашу войсковую вамь параду, а быстё того дела не оставляли и оное кончили, яку наилучший полъзе отчизне Малороссийской». Термин Малая Русь, Малороссия возник в 1335 году, когда «москали» все, Московское Княжество, как и другие, было под татарским игом. Малороссею, Малой Русью назвал княжество Галицкое и Волынское князь Юрий Второй. И Юрий Второй назвал себя «князем всея Малая Россия». «Москали» к созданию названия «Малороссия» не имеют никакого отношения. В последнее время этот термин был достоянием только поэзии да царского титула. А все — и жители Малой Руси, как и Большой, — одинаково считали себя русскими.

    Ничего, конечно, обидного в названии «Малая Русь» или «Малороссия» нет. В одном из номеров «Владимирского Листка», издающегося в Бразилии, мы находим следующую справку о происхождений названия «Малая Русь»: «Малыми в истории назывались страны, откуда выходил народ — его национальная колыбель. Великими — центр территориального завершения государственной консолидации или колонии, достигшие особенно пышного расцвета, богатства и могущества. Отсюда — Малая Греция (Афины) и Великая Греция (Эллада), великая Италия (после Рима), Малая Польша (Краков) и Великая Польша (Варшава), Малая Россия (Киев) и Великая Россия (Москва)». Как видим, пишет автор той справки Семен Витязевский, имя «Малороссия» или «Малая Русь» не содержит в себе ничего обидного или позорного для обитателей юга России. Малороссией называется колыбель русского народа; недаром Киев — «мать городов русских», отсюда «пошла быть Русская Земля». Имя «малоросса», если вообще можно говорить о предпочтении, скорее является более почетным, чем «великоросс», ибо оно означает дословно: малоросс — первый русский, самый древний в своем генеалогическом корне, в прямой его линии.

    Наименование нашего народа русским известно с глубочайшей древности... «Мы— единый русский народ!» Малороссия — есть понятие племенное. Украина обозначает не что иное, как окраину, окраинные земли государства. Кто хоть немного знаком с историей русского государства, с документами, написанными в то время, когда о наших сепаратистах слыхом не было слышно, когда ни о каком «украинском народе» ни один человек не слыхал, тот знает, что в этих старинных государственных бумагах часто употребляются следующие выражения: Рязанская Украина, Воронежская Украина, Курская Украина, Сибирская Украина. В старинной песне сибирских землепроходцев, сложённой во времена, когда Ерофей Хабаров завоевывал Амур, поется: «Как во Сибирской во Украине Да во Даурской стороне...» Из песни, как известно, — особенно из старинной, — слов не выкинешь. Как, интересно, современные сепаратисты объяснят эти слова? Ведь в то время никаких украинцев в Даурии не жило. А Сибирская Украина означало просто окраинная Сибирская земля. Малороссию, конечно, можно называть Украиной, а малороссов украинцами. И Киев, в случае удачи, сепаратисты могут переименовать, конечно, в Скоропадск, Петлюровск или Бендеровск. Но от этого Киев не перестанет быть Киевом, матерью городов русских. Малороссия — есть древнее первоначальное название определенной части России. И отказываться нам, малороссам, от исторического имени своей Родины нет никакого смысла. Сепаратисты же могут называть себя как угодно. Эти люди, хотя и носят название «панов-профессоров» и «панов-магистров», не дают себе отчета, что собственно обозначает слово Украина и что Малороссия.

    Да, я малоросс. Я первый русский, самый древний русский. Может быть, мой предок во время Игоря прибил свой щит на воротах Царьграда. С какой стати я буду менять истинное имя своих предков на новое, которое выдумали основатели сепаратизма? С какой стати я буду считать москалей врагами, московскую культуру враждебной, когда вся московская культура тонким ручейком вытекла из древней Киевской Академии и когда один из Юркевичей был первым малороссийским и русским философом.

    Не для того мои предки складывали свои чубатые головы в боях с турками, татарами и поляками, погибали на каторжных галерах в Турции, в подземельях польских замков, не для того они дрались под Полтавой на стороне Петра, а позже сражались на Бородинском поле, чтобы потомки их в тяжелую годину для России отказались от всего национального наследства своих предков. Во имя чего это делать? Во имя того, чтобы иметь возможность стать помощником пана-министра в бутафорской Украине, игрушкой враждебных России политических сил? Да здравствует Малороссия — древняя прародина великой России, обливающаяся нынче кровью в объятиях интернационального большевизма! Я прожил под властью большевиков двадцать четыре года и не видел национальной вражды малороссов к «москалям». И когда грянет великая война против большевиков, под знамена Российской Освободительной Армии соберутся все верные сыны России: великороссы, малороссы, белоруссы, грузины, татары, армяне — все кто хочет быть сыном свободной великой страны, а не маленькой сепаратистской конюшни. И первая наша пуля и первый удар саблей будет по головам большевиков, а вторая пуля, второй удар саблей будет по агентам иностранных разведок, мечтающих стать министрами государств, не зависящих от «москалей», но зависящих от иностранцев. Мы, малороссы, вовсе не желаем быть игрушкой в руках чуждых нам по религии и культуре «панов-магистров» и «панов-профессоров», находящихся на содержании иностранных разведок.

    Борис Юркевич

    Как хорошо быть русским

    Русские – самый удивительный и интересный народ на Земле

    Русский народ – это самое удивительное из всего, что есть на нашей планете. Просто мы об этом ещё не знаем. Начинает открываться истинная история нашей цивилизации, и скоро мы убедимся, насколько велик и отважен русский народ...

    Прочитал тут наивный детский пост про причины любить русских, и задумался, а за что я люблю свой добрый народ? Даже молдаванин найдёт сто причин, по которым молдаване лучший народ на Земле, значит и у русских должны такие причины. За что мы, русские, любим нас, русских? (помимо очаровательной скромности, содержащейся в этом вопросе).

    За потрясающую смесь гордости и самокопания. Русского можно обобрать до нитки, избить, измазать в грязи – и всё равно он будет смотреть на обидчиков с плохо скрываемой жалостью превосходства. Уверенность нашего народа в его величии и избранности никак не зависит от внешних обстоятельств, на все остальные народы мира, включая правящих американцев, русский смотрит свысока.

    Это сознание держащих мир атлантов, сознание солнца, вокруг которого вращаются все остальные народы-планеты, вело как к нашим величайшим триумфам, так и к поражениям от самоупоения. Поражения, в свою очередь, приводили к самобичеванию, к покаянию, истовому, истинному, русскому – и всё также замешанному на чудовищной гордыне, на тайном осознании того, что да, мы конечно согрешили, но так глубоко и страшно, как грешили мы, никто больше в мире грешить не может. Даже валяясь в ногах, даже со слезами размазывая по лицу снег, русский будет уверен, что у него самые чистые в мире слёзы и самое искреннее валяение в ногах.

    Гордая, непоколебимая самоувереннность в собственном превосходстве – это и наша величайшая слабость, потому что гордеца легко провести, и наша величайшая сила, потому что самые страшные поражения, неудачи, катастрофы не производят на русского ни малейшего впечатления. Там, где другой народ в ужасе драпает и мрёт от депрессии, невозмутимые русские только начинают входить во вкус. «Блицкриг? Кадровая армия уничтожена? Уже под Москвой разведчиков видели? Ну, дела... А это варенье такое вкусное, оно из чего? Малиновое? Хорошее варенье... шинель там мою достань».

    За жгучее, яростное, не утихающее столетия желание дойти до предела и выйти за предел. Плакать – так, чтоб глаза выплакать. Сибирь осваивать – так, чтоб она аж на Аляске кончалась. Самолёты строить – так, чтоб аж до космоса. Тоталитаризмом заниматься – так, чтоб даже фашисты в ужасе глаза закрывали. Воевать – так, чтобы земля плавилась.

    Русский не только долго запрягает и быстро едет, но несётся до тех пор, пока не прорвёт саму линию горизонта, во всём, от внутренней духовной жизни, до революционной активности до научно-технических изысканий. Только с психологией вечно рвущегося за предел можно было построить такую огромную страну, как наша, создать такую мрачную и величественную литературу, как наша, изумить мир немыслимыми ужасами и немыслимыми геройствами, как наши. Русский способен на проявления высших, редчайших чувств – и точно также он способен на проявления предельной, ужасающей низости. Иногда – одновременно. Вспышки предельного русского характера заставляют порой другие народы застыть в ужасе или благоговении.

    За ловкую, хваткую, пиратскую переимчивость, растущую из осознания собственной уникальности и превосходства. Типично русская ситуация: взять английскую ядерную бомбу, взять немецкие ракеты, после чего вот уже 50 лет грозить миру «Нашим, русским ядерным оружием!», не чувствуя ни малейшего подвоха и ни малейшего смущения. Если русский находит удобной себе чужую вещь, идею, разработку, то он тут же начинает её использовать так, как будто только что сам придумал. Смущений, метаний, стыдливости у русского нет, русский ощущает себя мастером, у которого весь мир – мастерская, и который может брать на вооружение любой понравившийся инструмент и делать из него что-то своё.

    Как слово «генеральша», в котором слышен иностранный корень, но суффикс которого роскошно-нагл своей бесстыдной русскостью. Понравился генерал, взяли генерала, сделали ему подругу генеральшу. Это по-русски! Из-за этого всевозможные народы, столкнувшись с русскими, тихо охреневают от того, как русские форматируют реальность под себя, используя окружающее пространство как инструментарий. «Хороший у вас город, Казань. Только мы его немножко сожжём и воооот сюда перенесём. Так красивее. Правда. И кончайте бегать и вопить, татары, для вас же, дураков, стараемся», – вот русский тип мышления.

    За полное отсутствие культуры лицемерия. Есть европейский тип лицемера – с холодно-непроницаемым лицом, с отточенными движениями, с лёгкой улыбкой, за которой может скрываться и предельная благожелательность, и предельная ненависть. Есть азиатский тип лицемера – душно-угодливого, истекающего похвалами, улыбающегося так, что рот чуть не рвётся – и при этом бранящего вас в три этажа, едва дверь закроется. А русского типа лицемера нет.

    Дежурную американскую улыбку русский воспринимает, как артефакт, как оскорбление, как насмешку, как издевательство, как объявление войны. Искренность губит русских в мире тотального изысканного лицемерия, но и она же служит безошибочным опознавательным знаком, по которому можно моментально узнать своего в толпе чужих. И если у других народов искренность – знак высшего расположения к вам, то у русского искренность нулевой уровень, а расположение начинается с «душевности», которая порой принимает немыслимые для иностранца формы. Уж если тебе, братец, русские решили показать задушевность – садись и пиши завещание, чисто на всякий случай.

    Наиболее полное выражение национального характера.

    За неспособность по-настоящему обижаться, вырастающую из всё того же абсолютно непробиваемого чувства исключительности. Русские очень часто проигрывают в национальных конфликтах, потому что не воспринимают их как конфликты, не видят в нападках и даже прямых нападениях других народов угрозы.

    «Они ж кто-то, вроде собачек, чего на собачек обижаться?».

    Сюжет мести для русской культуры нехарактерен, русский не понимает долгой, изматывающей, иссушающей англосаксонской интриги, и чуть ли не на следующий день лезет к обидчику обниматься, чем способен довести обидчика до инфаркта. Растущая из неспособности обидеться специфическая русская доброта, – то есть, нечувствительность к намёкам, окрикам, уколам, ударам и предсмертному ору несчастной жертвы, пытающейся избавиться от русского, – обеспечила нашему народу ту самую невиданную в истории колонизационную динамику. «Удавить в объятиях» – это типично русская ситуация, ставящая в тупик другие народы и племена с более тонкой и обидчивой душевной организацией.

    За красоту. Русский фенотип – это изящное смешение северной нордической суровости, слишком скалистой, слишком острой, слишком квадратной в своём чистом скандинавском типаже, и очаровательной славянской мягкости, слишком размытой и слишком покорной у других славянских народов. Русским одинаково чужда и северная угловатая бетонность, и южная курортная желейность, они сочетают в себе эти два элемента самым совершенным и приятным для глаза образом.

    О русской красоте сказано за прошедшие столетия достаточно слов, но мне в классических русских типажах больше всего нравится идущая от них спокойная сила, не истеричная южная суетливая говорливость, не комичная северная прямоугольная надменность, но мягкая, и вместе с тем страшная сила, сила народа, способного согнуть в бараний рог кого угодно, легко читаемая в спокойных русских взглядах.

    За красоту и богатство языка, способного выразить тончайшие, едва уловимые оттенки чувств, и при этом поднимающегося в своём звучании то до нежных, бойких, игривых, почти итальянских переливов, то опускающегося до угрожающего шипения страшных первобытных шипящих. На итальянском хорошо говорить о любви – но как на итальянском проклинать врага? На немецком прекрасно проклинать врагов, но как на немецком признаваться в любви? На английском можно делать и то, и другое, но в обрезанной, уродливой, базовой, детской комплектации. И только русский даёт своему обладателю полную языковую палитру, все языковые краски. И тончайшие кисточки и пёрышки, чтобы этими красками прорисовывать тончайшие элементы.

    За невероятную историческую судьбу. Что такое еврейская историческая судьба? «Обидели мышку, написали в норку». Что такое американская историческая судьба? «Поехал жлоб на ярмарку». Что такое немецкая историческая судьба? «Лавочник и мировое господство». Что такое русская историческая судьба? Эпос. Невероятные взлёты. Немыслимое падения. Полное ничтожество. И полное господство над миром на расстоянии вытянутой руки.

    Когда я начал изучать драматургию, я не мог избавиться от ощущения, что русская история будто бы написана профессиональным драматургом, ловко угадывавшим, в какой момент зритель начинает скучать от сплошных побед-побед-побед, и где надо ему подставить ножку, а где, наоборот, поднять из грязи к величию. В силу привычки русский даже не видит, насколько это идеальный драматический контраст, насколько это совершенное сочетание: мрачные репрессии 37-го и потрясающая, невозможная сталинградская победа 43-го. Или Брусиловский прорыв 1916-го и полное уничтожение, вот буквальный развал государства уже к середине 1917-го. Русский, в силу привычки, даже не понимает всю упоительную, головокружащую красоту этих американских горок русской истории, от которых любой другой народ давно бы уже сошёл с ума.

    Сейчас у нас мрачный период истории, но это временно, потому что русский по своей природе – жизнерадостный наглец, который не может долго грустить и переживать. Поплакали, покаялись, выпустили из себя все негативные эмоции – и пошли разминать кулаки, ну, чтоб было в чём каяться в следующий раз. Русская самоуверенность, ярость, переимчивость, пугающая задушевность и неспособность вовремя обидеться, показывают лишь одно – с перешедшим из депрессивной в активную фазу русским невозможно договориться, его невозможно остановить, оскорбить, отвадить, усовестить.

    Только поднять руки и бежать прочь, потому что даже убить самый большой белый народ мира нельзя. Сейчас мой добрый народ в депрессии, но, как показали зимние митинги, драматургия русской истории берёт своё и нация начинает пробуждаться, переходить в активное, в наглое, в «Да я же тебя люблю, я же тебе добра хочу, не смей, сссука, отворачиваться!» состояние. После чего всем нерусским народам придётся включить режим «разбегайся кто куда, русские нам добра захотели».

    Являются ли русские величайшим народом на Земле? Да! Русская наглая настойчивость рано или поздно перемелет всё и всех, даже китайцев. Есть народы умнее, есть народы хитрее, есть народы организованнее, есть народы богаче, есть народы многочисленнее, но народа настойчивее русских нет. Русские, разогнавшись, ломали всё: армии, народы, страны, континенты, космическое пространство, и рано или поздно русские проломят мир. А кроме того, каждый настоящий русский знает, что мир принадлежит ему по праву – осталось просто этот мир забрать. И рано или поздно русский мир себе заберёт.

    Е. Просвирин

    фото

    Источник — http://fondiv.ru/

    Просмотров: 612 | Добавил: providenie | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 142

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году