Поиск

Навигация
  •     Архив сайта
  •     Мастерская "Провидѣніе"
  •     Добавить новость
  •     Подписка на новости
  •     Регистрация
  •     Кто нас сегодня посетил

Колонка новостей

Чат

Ваше время


Православие.Ru

Видео - Медиа

    Посм., ещё видео


Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Форма входа

Помощь нашему сайту!
рублей Яндекс.Деньгами
на счёт 41001400500447
( Провидѣніе )

Не оскудеет рука дающего


Главная » 2017 » Февраль » 6 » • О «снятии» клятв со «старообрядцев» •
12:56
• О «снятии» клятв со «старообрядцев» •
 

providenie.narod.ru

 
фото
  • Культура старообрядчества
  • В русском старообрядчестве
  • Изменения Никоновской реформы
  • Старообрядчество XIX в
  • Старообрядчество XX в
  • I. Беспоповцы
  • II. Поповцы
  • III. Единоверие
  • О снятии клятв
  • В заключении
  • Ссылки по теме

  • Преамбула
    Старообрядчество (или староверие) – общее название русского православного духовенства и мирян, отказавшихся принять реформу, предпринятую в XVII в. патриархом Никоном, и стремящихся сохранить церковные установления и традиции древней Русской Православной Церкви

    Культура русского старообрядчества

    Церковная реформа патриарха Никона, начавшаяся в 1653 году, в конечном итоге привела к трагическому расколу русского общества на два лагеря: тех, кто вольно или невольно принял новшества, и тех, кто не пожелал их принять. В дальнейшем, в царствование Петра I, религиозный раскол был углублен за счет раскола культурного.

    Не желавшие изменять вере своих предков, десятки, сотни тысяч русских людей (по подсчетам историков, от четверти до трети населения Русского государства!) были названы невеждами, причислены к преступникам против церкви и против государства и обречены на церковное и царское наказание.

    Спасаясь от преследований, староверы устремились в непроходимые леса, на окраины государства, за его рубежи, бежали во все концы необъятной Руси: на Дон, в Сибирь, Керженец, Стародубье, Прибалтику, где основывали целые поселения, бежали в Польшу и Швецию, Пруссию и Турцию.

    Сегодня староверческие общины можно встретить в Австралии и Боливии, в Бразилии и на Аляске. Хранители «древлего благочестия» бросали все, кроме икон и старопечатных книг, и на новом месте, куда их кидала судьба, бережно, буквально по крупицам, возрождали Древнюю Русь.

    Древнерусский человек жил в атмосфере религиозности, монастырский уклад жизни был принят в каждой благочестивой семье. Часы отсчитывали по церковным службам: заутреня, обедня, вечерня, павечерница. Свободное время посвящали молитве или чтению духовных книг – Житий святых, Прологов, Златоустов, Цветников и Маргаритов.

    Грамоте учились по Часовнику и Псалтырю. Идеалом древнерусского человека были подвиги аскетов-пустынножителей, с житиями которых он знакомился по Прологам и Патерикам. На старости лет, выполнив свои мирские обязанности и вырастив детей, многие принимали иноческий постриг. Не были исключением и лица знатные, в том числе даже члены царского дома.

    С никоновскими реформами, непосредственно подготовившими дорогу последующим преобразованиям Петра I, жизнь русского человека сильно изменилась. Началась десакрализация культуры, десакрализация жизни. Под воздействием западной культуры происходит обособление культуры от церкви (секуляризация, обмирщение), превращение ее в автономную область. Это повлекло за собой расслоение русского общества.

    Если раньше русское общество (при всех различиях в социальном положении) в культурно-религиозном отношении было однородным, то западное влияние, по словам историка В. О. Ключевского, разрушило эту «нравственную цельность русского общества… Как трескается стекло, неравномерно нагреваемое в разных своих частях, так и русское общество, не одинаково проникаясь западными влияниями, раскололось».

    Со времен раскола и последовавших за ним петровских преобразований в России существовало две культуры: светская – прозападно ориентированная, укоренившаяся в центре культурной и общественной жизни, и религиозная – ориентированная национально, которая ушла на периферию национально-истори-ческого развития. Когда говорят о русской культуре XVIII—XX веков, то подразумевают преимущественно первую культуру, лишь вскользь или вообще не упоминая о второй.

    Однако, оказавшись на периферии магистрального развития русской культуры, та часть русского народа, которая не приняла ни никоновских, ни петровских реформ и получила у историков название «старообрядцев», а у своих гонителей – презрительную кличку «раскольников», все же сумела сохранить прежний духовный идеал, вдохновлявший наших предков со времен Крещения Руси, и пронести его сквозь века до начала третьего тысячелетия.

    При этом нужно отметить, что две культуры, несмотря на резкое расхождение между ними, никогда не были абсолютно изолированы друг от друга, и мы имеем многочисленные примеры их взаимовлияния.

    Старообрядчество всегда оставалось хранителем традиционных православных духовных ценностей: соборности, личности, общинности, общественного блага. Сумевшее сохранить национальное самосознание русского народа в эпоху коренной ломки русской жизни и культуры в конце XVII – начале XVIII вв., староверие одновременно принесло с собой в русскую духовную культуру и ряд новых черт. Прежде всего, это учение о личной ответственности православного христианина в миру и церковной жизни, новая система духовных ценностей, санкционировавших проявление индивидуальности в человеке.

    Однако здесь не было протестантского отказа от прежних традиций, который на Западе, как известно, привел к принятию антихристианских ценностей и развитию буржуазной культуры. Наоборот, хранители «древлего благочестия», опираясь на святоотеческую традицию, сумели увидеть то главное, что было изначально заложено в христианстве: новую антропологию, понимаемую как христология.

    Они сумели не только сохранить старое, не только исполнить Закон, но и наполнить его новым смыслом, а точнее – раскрыть этот смысл. Этот факт лишний раз доказывает известную максиму: лишь опираясь на старое, можно создать что-либо новое.

    Сегодня, когда российское общество в очередной раз находится на перепутье, а вокруг не смолкают споры о моделях экономического, политического и социального развития страны, становится очевидным, что многие наши современные проблемы своими корнями уходят в церковный раскол XVII века. Многие уже не отрицают того факта, что у каждой цивилизации свой самобытный путь. Каков же путь России?

    С одной стороны, в современном мире становится все более ясной невозможность культурной изоляции, существования русской цивилизации вне остального мира, а с другой – не менее очевидна и невозможность полного растворения в современной стандартизированной культуре. К

    ультура старообрядчества интересна для нас, людей XXI столетия, не просто как осколок прошлого, «живой остаток древней русской культуры, сохранивший ее замечательные достоинства» (Д. С. Лихачев), но и как возможный путь развития русской культуры в будущем. Не следует забывать, что история старообрядчества – это альтернативная история, развивавшаяся параллельно с процессами вестернизации в России.

    В русском старообрядчестве

    В русском старообрядчестве в силу ряда исторических причин парадоксальным образом соединились принципиальный традиционализм и постоянная необходимость прибегать для его осуществления к разнообразным новациям.

    Как отмечает современная исследовательница, «именно эта исторически обоснованная подвижность блистательно осуществилась в многочисленных технических открытиях, в прогрессивности промышленной и финансовой деятельности сотен широко известных как в центре, так и почти во всех окраинах России старообрядческих торгово-промышленных родов и семей». И в этом плане русское старообрядчество, на наш взгляд, требует более пристального внимания к себе.

    Предлагаемая читателю книга состоит из двух глав: в первой главе вкратце излагается история старообрядчества после раскола, а во второй рассматриваются основные достижения старообрядческой культуры и вклад староверов в общенациональную культуру. Мы сочли необходимым дать краткий исторический очерк в силу ряда причин.

    Изучение старообрядчества и его роли в духовной культуре России в синодальный период вплоть до революции 1905 г. по идеологическим причинам было затруднено. Сама тема, как со стороны церковно-правительственных идеологов, так и со стороны революционно настроенной оппозиции, освещалась достаточно тенденциозно. Не хватало объективности в анализе этого явления.

    В так называемое золотое десятилетие старообрядчества (1905—1917), начавшееся с изданного царем Николаем II 17 апреля 1905 г. манифеста «Об укреплении начал веротерпимости», была предоставлена возможность открыто заговорить о себе самим старообрядцам: появился ряд весьма ценных исследований на данную тему (работы Л. Ф. Пичугина, Т. С. Тулупова, Ф. Е. Мельникова, В. Г. Сенатова, И. А. Кириллова и др.). После революции 1917 г. в отечественной историографии старообрядчества возобладали иные тенденции.

    Теперь старообрядчество стали рассматривать сквозь призму новой идеологии, насильственно пытаясь втиснуть многие исторические факты в готовые идеологические схемы. При этом одни какие-то стороны старообрядчества замалчивались, другие – наоборот, выпячивались. И лишь в недавнее время начали складываться предпосылки для более или менее спокойного и объективного анализа данного явления.

    Но, к сожалению, и в ряде новых изданий часто можно встретить бездумно употребляемые штампы, заимствованные из дореволюционной и советской историографии, некритический перепев чужих мнений и оценок. Эти мнения и оценки кочуют из книги в книгу и продолжают умножать то облако лжи, которое сознательно создавалось вокруг старообрядцев их оппонентами.

    Одной из задач данной книги является максимально объективное рассмотрение такого сложного явления русской духовной культуры, как старообрядчество, и ознакомление с его основными достижениями.

    Изменения Никоновской реформы церкви

    Никон хотел не просто исправления каких-то погрешностей переписчиков, а изменения всех старых русских церковных чинов и обрядов в соответствии с новыми греческими. И действительно, изменений было множество. Перечислим лишь некоторые, наиболее важные с точки зрения православного вероучения:

    1. Древняя, унаследованная еще от византийцев, форма перстосложения при крестном знамении (двоеперстие) была заменена на троеперстие. В толковании двоеперстного крестного знамения два протянутых перста означают две природы Христа (Божественную и человеческую), а три (пятый, четвертый и первый), сложенные у ладони, означают Троицу. Введя троеперстие (означающее одну Троицу, в то время как два оставшихся пальца оставались, по новому толкованию, «праздными», т. е. ничего не обозначали), Никон не только пренебрегал догматом о Богочеловечестве Христа, но и вводил «богострастную» ересь (т. е., по сути, утверждал, что на кресте страдала не только человеческая природа Христа, а вся Троица).

    2. Трисоставный восьмиконечный крест, который издревле на Руси был главным символом православия, был заменен двусоставным четырехконечным, ассоциировавшимся в сознании православных людей с католическим учением и испокон веков называвшимся на Руси «латинским крыжом». После начала реформы восьмиконечный крест был назван «брынским» или «раскольническим» и изгонялся из церкви.

    3. Молитвенный возглас – ангельская песнь «аллилуйя» – стал четвериться у никониан, поскольку они поют трижды «аллилуйя» и четвертое, равнозначное, «Слава Тебе, Боже». Тем самым нарушается священная троичность.

    4. В исповедании православной веры – Символе веры, молитве, перечисляющей основные догматы христианства, из слов «в Духа Святаго Господа истиннаго и животворящаго» изъято слово «истиннаго» и тем поставлена под сомнение истинность Третьего Лица Святой Троицы, из сочетания «рожденна, а не сотворенна» выброшен союз «а» – тот самый «аз», за который многие готовы были погибнуть. Исключение «а» могло мыслиться как выражение сомнения в нетварной природе Христа. Вместо прежнего утверждения «Его же царствию несть (т. е. нет) конца» введено «не будет конца», то есть бесконечность царствия Божия оказывается отнесенной к будущему и тем самым ограниченной во времени.

    5. В никоновских книгах было изменено само написание имени Христа: вместо прежнего Исус было введено Иисус, причем единственно правильной была объявлена исключительно вторая форма, что возводилось новообрядческими богословами в догмат.

    6. Во время крестных ходов, таинств крещения и венчания новообрядцы стали ходить против солнца, в то время как, согласно церковному преданию, это полагалось делать по солнцу (посолонь), вслед за Солнцем-Христом.

    7. При крещении новообрядцы стали допускать и даже оправдывать обливание, вопреки апостольским постановлениям о необходимости крещения в три погружения (50-е правило св. Апостолов).

    8. Литургию теперь стали служить на пяти просфорах, утверждая, что иначе «не может быти сущее тело и кровь Христовы» (по старым правилам служить следовало на семи просфорах).

    9. Вместо древнего пения было введено новое итальянское, а новые иконы стали писать не по древним образцам, а по западным, отчего они стали более похожими на светские картины, чем на иконы. Все это способствовало культивированию в верующих нездоровой чувственности и экзальтации, ранее не свойственной православию.

    10. Впоследствии новообрядцы уничтожили древнее каноническое церковное устройство и признали светскую власть главой церкви.

    11. В новообрядческой церкви был отменен древний обычай избрания духовных лиц приходом. Его теперь заменили постановлением по назначению сверху и вдобавок светскими лицами.

    Русское старообрядчество в XIX веке

    Либеральная политика Екатерины II и Павла I по отношению к старообрядцам продолжалась и в царствование Александра I (1801—1825). В циркулярном письме всем губернским начальникам от 19 августа 1820 г. задачи правительства в отношении старообрядчества формулировались следующим образом: «Раскольники не преследуются за мнения их секты, относящиеся до веры, и могут спокойно держаться сих мнений и исполнять принятые ими обряды, без всякого, впрочем, публичного оказательства учения и богослужения своей секты… ни под каким видом не должны они уклоняться от наблюдения общих правил благоустройства, законами определенных».

    Считая староверие сектантством, которое со временем должно быть полностью изжито, и называя послабления послепетровского времени «мнимыми правами» старообрядцев, правительство Александра I, тем не менее, не желало начинать новых гонений. В государственном законодательстве этого времени ярко выразился тот же принцип, по которому господствующая церковь решилась на учреждение единоверия – «терпимость без признания».

    На практике же политика правительства выражалась в том, чтобы «не замечать» старообрядчества. Старообрядцы также не должны были лишний раз напоминать о своем существовании. Во избежание «оказательства раскола» они были лишены возможности ходить крестным ходом вокруг своих храмов даже на Пасху, а старообрядческие священники не имели возможности вне храма носить подобающую их сану одежду.

    Они могли собираться на общую молитву, но так, чтобы никто их не видел, могли содержать моленную, но так, чтобы по виду здания или по колокольному звону нельзя было определить, что это именно храм. Но несмотря на такое полулегальное положение, старообрядцы много строили: появлялись новые храмы и даже целые монастыри с многочисленными насельниками.

    17 февраля 1812 г. правительство пытается перейти к более решительным действиям, издав распоряжение «О дозволении старообрядцам иметь священников, избираемых по согласию прихожан епархиальными архиереями, а не из попов иргизских монастырей, беглых духовных, опорочивших свое звание».

    Это «дозволение» было не чем иным, как попыткой насильственного обращения в единоверие всех поповцев. Правительство, по-видимому, готовясь внести коррективы в политику по отношению к старообрядчеству, решило оценить ее эффективность.

    В циркуляре от 18 июня оно потребовало от губернаторов негласно собирать сведения о численности старообрядцев в их губерниях и ежегодно представлять такие данные. Начавшаяся Отечественная война 1812 г. отодвинула на десятилетие приведение в действие мер против старообрядцев, которые во время суровых военных испытаний показали многочисленные примеры самоотверженной любви к России.

    В течение 1815—1816 гг. старообрядцы построили часовни с главами и колоколами в Чугуеве, Боровске, Фатеже, деревне Курловой Курской губернии, богаделенный дом с часовней в Саратове, женский монастырь с церковью под Саратовом. Правительство повелело оставить все эти и другие строения, только снять главы и колокола. В 1817—1825 гг. новая волна правительственных указов и распоряжений положила начало усилению мер по притеснению старообрядчества. Сначала появился указ, запрещавший строительство старообрядческих часовен, церквей, богаделенных домов и монастырей.

    Но, поскольку указ желаемого действия не возымел и строительство было продолжено, 26 марта 1822 г. правительство дополнительно издало распоряжение: «О тех раскольничьих церквах, которые давно построены, не входить ни в какое дальнейшее рассмотрение и оставлять их без разыскания… Вновь же строить не дозволять ни по какому случаю».

    В том же году при утверждении этого постановления император сделал следующую редакционную поправку: «Все раскольничьи церкви, молитвенные дома и часовни, построенные до 1817 года, оставить неприкосновенными без разыскания; вновь строить запрещено». Если до этого времени не было разрешенных старообрядческих храмов, а были только «терпимые», то теперь уже появились и «указные», то есть дозволенные.

    Однако все храмы, построенные после 1817 г., были разрушены. В 1822 г. было также указано, что перешедшие до этого срока в старообрядчество беглые попы не преследуются за это.

    С началом правления Николая I (1825—1855) уже были забыты все помыслы о реформах и воцарилась неудержимая реакция. Старообрядцы лишились всех льгот, предоставленных им прежними царями: они снова были лишены прав гражданства, почти окончательно лишены священства и возможности открыто совершать богослужение. Первый удар был направлен против старообрядческого священства: 10 мая 1827 г. комитет министров воспретил священникам совершать переезды из одного уезда в другой для исполнения треб.

    В случае пренебрежения запрещением велено было «поступать с ними, как с бродягами». На это постановление Николай I наложил резолюцию: «Весьма справедливо». Этой мерой планировалось принудить старообрядцев, надолго лишенных возможности религиозно устроить свою жизнь и даже смерть, обращаться в единоверие.

    В том же году состоялось высочайшее определение о священниках Рогожского кладбища, чтобы «новых отнюдь не принимать». Данное распоряжение было потом распространено на все поповские приходы России. В 1836 г. это указание было с особенной силой подтверждено относительно Иргизских монастырей, где преимущественно укрывались старообрядческие священники.

    Немногим ранее еще одно высочайшее повеление относительно Рогожского кладбища указывало: «Не дозволять ни по какому случаю в Москве оставаться приезжающим из других мест так называемым раскольничьим или беглым попам, а еще менее допускать исправления ими треб и временное пребывание на Рогожском кладбище».

    Вслед за этим появились указы и вообще относительно всей религиозной жизни старообрядчества, как поповцев, так и беспоповцев. Вновь принимаются законы, лишающие староверов элементарных прав. С 1834 г. старообрядцам запрещено вести метрические книги (раньше выписки из них являлись юридическим документом и заменяли собой паспорт) – таким образом староверы оказывались вне закона. Не признавались старообрядческие браки, а дети староверов являлись по законам того времени незаконнорожденными. Они не имели прав ни на наследство, ни на фамилию отца.

    Правительством для борьбы со старообрядчеством создавались различные «секретные совещательные комитеты» с центральным комитетом в Петербурге, занимавшиеся слежкой и контролировавшие жизнь староверских общин с целью их подавления и закрытия. Комитеты состояли из губернатора, архиерея, председателя государственных имуществ и жандармского офицера. Само существование подобных комитетов и их совещания должны были оставаться в тайне.

    С каждым годом «стеснительные меры против старообрядцев» только увеличивались: моленные и часовни, построенные и украшенные старообрядцами, стали отбирать и передавать единоверцам. В 1835 г. был издан указ о разделении старообрядцев на:

    1) самых вредных, куда были отнесены сектанты и старообрядцы, не признававшие браков и молитв за царя;
    2) вредных – всех остальных беспоповцев и
    3) менее вредных – поповцев.
    Не только попов, но и видных мирян стали теперь без суда и следствия отправлять в ссылку и подвергать телесным наказаниям. Это касалось всех старообрядцев, в том числе и предпринимателей, начавших свои торговые обороты с самого издания екатерининской Жалованной грамоты городам (1785), людей, фабричная и торговая деятельность которых кормила и давала работу сотням тысяч подданных империи. Законы 1846—1847 гг. запрещали староверам приобретать недвижимость и землю, вступать в купеческие гильдии, быть избранными на общественные должности. Целые старообрядческие селения были отданы под полицейский надзор.

    Однако пиком николаевского царствования явилось беспримерное по своему вандализму разорение старообрядческих духовных центров. В 1841 г. были разорены и переданы единоверцам Иргизские монастыри.

    В 1853 г. вышел закон об упразднении «противозаконных раскольнических сборищ», в том числе скитов и монастырей, по которому были опечатаны алтари Рогожского кладбища, часть Преображенского монастыря была передана единоверцам, а Выговское общежительство вообще закрыто и разорено. Под правительственный контроль были взяты Волковская и Малоохтинская богадельни в Петербурге.

    Во исполнение новых «драконовских» законов «многие сотни молитвенных зданий были уничтожены; десятки тысяч икон, сего древнего достояния прадедов, были отобраны, огромную библиотеку можно составить из богослужебных и иных книг, взятых в часовнях и домах старообрядцев»20. Хотя теперь за старую веру и не сжигали, как в XVII в., все же был случай, когда в землю зарыли живых, забитых до полусмерти староверов.

    «Бог знает, – пишет историк, – до чего бы дошли эти гонения, если бы неудачная крымская кампания не заставила правительство сделать поворот во внутренней политике в сторону реформ»21.

    Однако и гонения не могли сломить последователей старой веры. Росло и укреплялось старообрядческое купечество, появлялись известные на всю Россию династии купцов, промышленников и предпринимателей (Морозовы, Гучковы, Хлудовы, Рябушинские). «Они активно помогали открывать новые храмы, богадельни, монастыри и скиты. Взаимопомощь и взаимовыручка внутри староверия были сильнее чиновничьего произвола»22.

    В результате уже в царствование Александра II (1855—1881) были намечены, хотя и очень слабые, льготы старообрядчеству. В 1864 году царем был издан указ о «необходимости предоставить свободу в делах веры». В 1874 г. был издан новый закон о старообрядческих браках, которые стали заносить в особые метрические книги при полиции и рожденных от таких браков считать уже законнорожденными; а 3 мая 1883 г. появился закон об общем положении старообрядчества в государстве и его религиозных правах.

    Старообрядцы были восстановлены в тех гражданских правах, которых лишились при Николае I. Кроме экономических свобод были разрешены постройка молитвенных домов и совершение богослужений. Но проповедь староверия была по-прежнему запрещена. Однако и этот закон, и без того весьма несовершенный, в следующий период был практически сведен на нет.

    Последнюю четверть XIX в. и начало XX в. (с 1880 по 1905 г.) Синод возглавлял печально известный обер-прокурор К. П. Победоносцев. Он был сторонником диктатуры новообрядческой церкви в духовной жизни и в этом видел «спасение» России.

    Свобода совести, утверждал обер-прокурор, приведет к тому, «что враги отхватят массами русских людей и сделают их немцами, католиками, магометанами и прочими, и мы потеряем их навсегда для церкви и отечества». К «прочим» и врагам относились и староверы, которых по-прежнему продолжали называть «раскольниками».

    Старообрядческие согласия в России ХХ-го века

    В конце 90-х гг. XX в., согласно данным исследований, проведенных в 1997—2002 гг. под руководством Кестонского института (Великобритания) группой российских и английских ученых в рамках проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России», в нашей стране существовали следующие старообрядческие согласия:

    I
    Беспоповцы, то есть не приемлющие священства, к которым относятся:

    Древлеправославная Поморская церковь (поморцы) (ДПЦ) – самое многочисленное из беспоповских согласий (всего на постсоветской территории без Прибалтики – около 1 млн человек, в Прибалтике – около 250 тысяч, в России – примерно 800 тысяч). Сюда относятся староверы, приемлющие институт «бессвященнословного брака» и не имеющие церковной иерархии. Крупнейшие центры – Рига, Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Самара, Новосибирск;
    христиане старопоморского безбрачного согласия (федосеевцы). Сюда относятся староверы, не приемлющие института брака. Долгое время (до революции) были крупнейшим беспоповским согласием (2—2,5 млн человек), однако процесс массового перехода в поморское брачное согласие и отделение от России ряда регионов (Польша, страны Балтии и Белоруссия) привели к тому, что в настоящее время по экспертным оценкам количество их в РФ составляет порядка 10 тысяч человек. Крупнейшие общины – Московская и Казанская;

    христиане соловецкого и старопоморского потомства (филипповцы). Крайне малочисленное согласие (не более 200—300 человек). Как и федосеевцы, безбрачники, но в настоящее время отличаются от них прежде всего практикой исключительно ночных (обычно после полуночи) богослужений, абсолютно закрытых для любых посторонних лиц. Основные центры: Южная Вятка, Кимры (Тверская обл.), район Каргополя (Архангельская обл.);

    спасово согласие (устаревшее название – «нетовщина»). Поначалу отрицали необходимость богослужения и даже икон, надеясь только на Спаса. Впоследствии приняли богослужение поморского типа (т. е. бессвященнословное). Главное отличие Спасова согласия от других беспоповцев – отсутствие практики перекрещивания вновь приходящих из других деноминаций. Общины спасовцев в основном существуют в Поволжье. К этому согласию в настоящее время в России принадлежат порядка 30—40 тысяч человек;

    часовенные. По происхождению – бывшие беглопоповцы, утратившие свое духовенство со времени гонений Николая I и вынужденно перешедшие к практике богослужений без священников по чину, принятому в часовнях, а не в церквах. С течением времени фактически стали беспоповцами, мало чем отличаясь по организации общин и богослужения от поморцев. Традиционные регионы – Северный Урал и Сибирь. Общая численность – до 300 тысяч человек;

    истинно-православные христиане странствующие (странники, «бегуны» и «скрытники»). Практиковали перекрещивание и отказ от общения с миром (для «крыющихся», которые переходили с места на место, проповедуя и отказываясь от паспортов; пристанище им обеспечивали «жиловые» странники, оседло жившие в домах). В настоящее время наиболее заметны в Томской и Пермской областях;

    мелхиседеки. Признавая себя священниками «по чину Мелхиседекову», сами совершают ряд действий, дозволенных по православному вероучению совершать лишь священникам. В настоящее время существуют две общины в Башкирии.

    II
    Поповцы, то есть приемлющие священство, к которым относятся:

    Русская православная старообрядческая церковь (белокриницкой иерархии) – самое многочисленное из поповских согласий (около 1 млн человек). Возникло в 1846 г., когда после присоединения к старообрядчеству через чин проклятия ересей Босно-Сараевский митрополит Амвросий (Андрей Попович) возглавил старообрядцев-поповцев, долго искавших возможности воссоздать свою церковную иерархию;

    Древлеправославная Патриархия Московская и всея Руси (беглопоповцы новозыбковской иерархии) – от 100 до 500 тысяч человек. После возникновения белокриницкого согласия часть поповцев не признала белокриницкую иерархию и продолжала принимать «беглых» священников из господствующей церкви.

    В 1923 г. к ним перешел из господствующей церкви «беглый» архиепископ Саратовский и Петровский Никола (Позднев), а в 1929 г. – епископ Свердловский Стефан (Расторгуев), которые воссоздали у них церковную иерархию.

    III
    Единоверие

    Не представляет из себя самостоятельную церковь, но существует как единоверческое движение в виде общин различной юрисдикции – Московской патриархии, Русской зарубежной церкви (карловацкой), либо ИПЦ (Истинно-православная церковь, катакомбная), – практикующих дониконовский богослужебный чин.

    В настоящее время в России существует 8 приходов (крупнейшие – Москва, Санкт-Петербург, Нижегородская область), приблизительная численность единоверцев – 6—12 тысяч человек.

    Как видим, количество старообрядческих согласий на нынешний момент весьма сократилось, а некоторые из них находятся уже почти на грани исчезновения. Однако несмотря на продолжающееся разделение среди старообрядцев, можно отметить удивительное духовное и культурное единство представителей различных старообрядческих согласий, обеспечиваемое как общностью образа жизни, так и общностью исторической судьбы.

    Кирилл Кожурин

    О «снятии» клятв со «старообрядцев»

    Пытаясь основательно разобраться в вопросе о т.н. «старообрядческом» расколе, православные верующие неизбежно сталкиваются с приводящими их в недоумение и смущение документами Поместного Собора Русской Православной Церкви 1971 года, значительно повлиявшими на отношение к «старообрядцам» в церковной среде.

    Основываясь на них, часть иерархов, священнослужителей и мирян нашей Церкви не считает «староверов» раскольниками и видит в них полноправных членов Христовой Церкви: священнослужители не находят нужным крестить или хотя бы миропомазывать их при обращении к Церкви, дерзают поминать их в церковных молитвах, совершают над ними святые Таинства; миряне свободно молятся вместе с «древлеправославными христианами», устраивают с ними различные конференции, а некоторые даже убеждены в том, что вся полнота Русской Православной Церкви должна «возвратиться» к т.н. «старым» обрядам и искаженным раскольническим богослужебным текстам как к якобы более древним и правильным.

    фото

    Поместный Собор Русской Православной Церкви в 1971 г. в трапезной церкви Св.-Троицкой Сергиевой Лавры

    Учитывая все вышесказанное, мы решили проанализировать в свете святоотеческого учения и церковной истории документ Поместного Собора 1971 года, касающийся данного вопроса, – доклад митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова) «Об отмене клятв на старые обряды» (ЖМП. 1971. № 7. С. 63-73), на основании которого было принято «Деяние Освященного Поместного Собора РПЦ об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их» (Там же. № 6. С. 5-7).

    На открытии Поместного Собора 1971 года присутствовали представители всех епархий Русской Православной Церкви. Из иностранных гостей на него прибыли главы шести Поместных, трех автономных и представители пяти автокефальных Православных Церквей, а также генсеки экуменических организаций – «Всемирного совета церквей» и «Конференции европейских церквей», представитель папы римского кардинал Вилебранс и многие другие.

    Уже с первых строк доклада «Об отмене клятв на старые обряды», представленного Собору 31 мая, митрополит Никодим солидаризировался со «старообрядцами», назвав традиционный православный византийский обряд «новым», а раскольнический – «старым», и уровнял православных с раскольниками: «Много усилий с обеих сторон – и новообpядческой, и стаpообpядческой – было потрачено в прошлом на то, чтобы доказать неправоту другой стороны».

    «Трезвомыслящие церковные люди с обеих сторон понимали всю пагубность и никчемность взаимных раздоров и глубоко скорбели о разделении русских православных христиан», - заявил он далее, вольно или невольно похулив своими словами целый сонм русских святых и подвижников благочестия и великое множество верных, радевших в прежние времена об уврачевании «старообрядческого» раскола, трудившихся над составлением полемической литературы, организацией всевозможных диспутов и бесед с отпавшими от Церкви, созданием противораскольнических миссий и т.п., как не обладавших трезвостью ума.

    Если следовать логике митрополита Никодима, великие русские святители Димитрий Ростовской, Игнатий (Брянчанинов), Феофан Затворник, преподобные Серафим Саровский, Оптинские Старцы и многие другие духовные столпы XVII-XX веков, обличавшие ложь раскольников и призывавшие их к покаянию, не относились к числу тех, кто «все понимал» и «глубоко скорбел».

    «Предпринимались попытки на определенных условиях достичь соединения», - говорится далее в докладе. Здесь необходимо подчеркнуть, что разделение православных христиан, т.е. Тела Христова в принципе невозможно. Церковь Божия, согласно Символу веры, всегда остается единой.

    «Разделения Церкви никогда не было и не может быть, - писал преподобный Иустин Сербский, - существовали и будут существовать лишь отпадения от Церкви. <…> От единой неделимой Церкви Христовой отпадали в разные времена еретики и раскольники, и этим они переставали быть членами Церкви».

    Таким образом, нельзя считать равноценными Церковь и отпавшие от нее еретические и раскольнические сообщества и потому недопустимо говорить о некоем «соединении».

    Святые Отцы признавали возможным лишь возвращение в Церковь отпавших от нее членов через Таинства Крещения, Миропомазания и Покаяния, а также посредством специально разработанных чинов отречения от того или иного заблуждения. Чина же соединения с еретиками или раскольниками православных христиан в Церкви не существует.

    Далее как о якобы одной из самых успешных мер, направленных на достижение «соединения» с раскольниками, митрополит Никодим упоминает о т.н. единоверии, но признает, что и оно «полностью не решило проблемы прекращения раскола».

    Справедливо возникает вопрос: а возможно ли окончательное решение данной проблемы, т.е. не обращение отдельных раскольников к Церкви, чем занимались в предыдущие столетия православные миссионеры, а полное исчезновение «старообрядческого» раскола (как и католичества, протестантизма, монофизитства и прочих ересей и расколов)?

    Слово Божие ясно свидетельствует, что отпадающие от церковного единства были и будут во все времена, а к концу истории их число только увеличится, так что Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк. 18, 8).

    Но митрополит Никодим, как активнейший «православный» экуменист ХХ столетия, ратует за всеобщее единомыслие и соединение на экуменических началах и потому предлагает решать проблему раскола неправославными средствами. Главным препятствием к ложно понимаемому им единству с раскольниками он видит клятвы или анафемы Большого Московского Собора 1667 года, лукаво задаваясь вопросами: «Возможна ли отмена этих клятв вообще? И если да, то кто правомочен окончательно решить этот вопрос, чтобы он был приемлем и для старообрядцев?»

    На все подобные недоумения уже давным-давно ответили Святые Отцы Православной Церкви. Анафема – это отлучение христианина или группы христиан от Церкви, провозглашаемое соборно. Святитель Никодим (Милаш), толкуя 5-е правило Святых Апостолов, пишет: «Совершенное исключение из Церкви или большое отлучение заключается в том, что известный член Церкви за тяжкое церковное преступление, явное и доказанное, совершенно лишается церковного единения, т.е. теряет:

    а) право общей молитвы с верными;
    б) право участия в каком бы то ни было церковном богослужении и менее всего – в Божественной Литургии;
    в) право совершения над ним какого бы то ни было Таинства или церковного обряда и
    г) право быть отпеваемым и похороненным на православном кладбище после смерти.
    С лицом, подвергшимся полному отлучению, ни один верный не должен иметь никакого религиозного общения, духовные же лица не должны с ним иметь и частного общения. Это большое церковное наказание в канонических источниках называется также анафемой» (Еп. Никодим (Милаш).

    Правила Святой Православной Церкви с толкованиями). Анафема – не проклятие, а духовный диагноз, констатация факта духовной смерти вследствие исповедания того или иного неправого учения. «Значение анафемы, - говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), - есть значение духовного церковного врачевства против недуга в духе человеческом (т.е. ереси или раскола, - примеч. свящ. М.Н.), причиняющего вечную смерть. <…>

    Когда человек вознамерится оставить богохульное учение и принять учение, содержимое Православною Церковью, то он обязан, по правилам Православной Церкви, предать анафеме лжеучение, которое он доселе содержал, и которое его губило, отчуждая от Бога, содержа во вражде к Богу, в хуле на Святаго Духа, в общении с сатаною» (Святитель Игнатий (Брянчанинов). Слово в Первую Неделю Великого Поста. О Православии).

    Отсюда видно, что никакое последующее постановление, никакая церковная инстанция, будь то отдельный иерарх, Поместный или даже Вселенский Собор, если анафема наложена справедливо, не могут ее отменить. Только искренне покаяние в заблуждениях и присоединение к Церкви Христовой снимает с анафематствованного клятвы.

    Рассмотрим теперь, правомочны ли анафемы на раскольников-«старообрядцев». В наложившем их Большом Московском Соборе 1666-1667 годов принимали участие 29 иерархов: три Патриарха – Александрийский, Антиохийский и Московский, двенадцать митрополитов, девять архиепископов и пять епископов, среди которых были и делегаты от Иерусалимского и Константинопольского Патриархатов.

    Кроме того на нем присутствовало множество архимандритов, игуменов и других духовных лиц, русских и иностранных. Таким образом, на Соборе заседала церковная полнота Восточной Церкви Христовой.

    Отцы Собора повелели, чтобы все покорялись Святой Восточной Апостольской Церкви: принимали исправленные и напечатанные при Святейшем Патриархе Никоне и после него богослужебные книги и служили по ним все церковные службы; совершали крестное знамение тремя, а не двумя перстами и т.д.

    Закрепив решения Поместного Собора 1666 года и других ранее состоявшихся церковных собраний, рассматривавших вопрос раскола, Большой Московский Собор постановил: «Сие наше соборное повеление и завещание повелеваем всем хранить неизменно и покоряться Святой Восточной Церкви.

    Если же кто не послушает нашего повеления и не покорится Святой Восточной Церкви и сему Освященному Собору или начнет прекословить и противиться нам, мы такового противника данною нам властию, если будет от священного чина, извергаем и предаем проклятию, а если будет от мирского чина, предаем проклятию и анафеме как еретика и непокорника и от Церкви Божией отсекаем, дондеже уразумится и возвратится в правду покаянием».

    Относительно «старых» обрядов и богослужебных книг Собор констатировал, что принятые лишь при митрополите Макарии по недомыслию без совета с Восточными Патриархами, т.е. без участия всей церковной полноты, они несогласны с древними харатейными греческими и славянскими книгами.

    Подводя итог анализу решений Большого Московского Собора, митрополит Макарий (Булгаков) пишет: «Сущность их [раскольников] учения <…> состояла не в том только, что они хотели держаться одних старопечатных книг и мнимо старых обрядов и не покорялись Церкви, не принимали от нее новоисправленных печатных книг, но вместе и в том, что они считали эти последние книги исполненными ересей, самую Церковь называли еретическою и утверждали, что Церковь – более не Церковь, архиереи ее – не архиереи, священники – не священники и все ее Таинства и чинопоследования осквернены антихристовою скверною; раскольники не только противились Церкви, но совсем отрицали ее, отрицались от нее и по своим убеждениям были уже совершенно отделены от нее.

    Необходимо было, чтобы и Церковь со своей стороны всенародно объявила, что она не признает их более своими чадами, т.е. чтобы она анафематствовала и отсекла от себя тех, которые еще прежде самовольно отпали от нее и сделались ее врагами. <...>

    Не Церковь отвергла их и отвергает, но они сами еще прежде отверглись Церкви и не перестают упорно отвергать ее, называя ее в своем жалком ослеплении духовною блудницею, а всех верных чад ее, всех православных, – сынами беззакония, слугами антихриста» (Митрополит Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. Кн. 5. Т. 10).

    Как свидетельствует история, решения Большого Московского Собора 1666-1667 годов о «старообрядчестве» были приняты Русской Православной Церковью, всеми ее святыми, жившими в период с 1667 по 1971 годы. Само же «старообрядчество» за прошедшие века, как известно, раскололось на множество враждующих друг с другом сект, единых лишь в своей ненависти к истинной Церкви Христовой.

    Таким образом, очевидно, что анафемы налагались справедливо, и, следовательно, единственным выходом из-под них для раскольников остается чистосердечное покаяние и воссоединение с Православной Церковью.

    фото

    Митрополит Никодим Ротов: последняя прижизненная фотография на мессе в Риме по случаю интронизации папы Иоанна-Павла I

    Совсем иначе в своем докладе преподносит проблему клятв Большого Московского Собора митрополит Никодим: он утверждает, будто бы Собор объявил ересью сами обряды, которых русские люди придерживались до книжной справы Святейшего Патриарха Никона, и на этом основании пытается оспорить правомерность соборных анафем.

    Между тем, митрополит Макарий (Булгаков) подчеркивает, что анафематствовались не обряды, а раскольники, хулившие Церковь Христову, ее иерархию, духовенство и верных чад. Для обоснования своих ложных утверждений митрополит Никодим главным образом использует труд сочувствовавшего раскольникам профессора Е.Е. Голубинского «К нашей полемике со старообрядцами», а также работу другого прораскольничьего автора Н.Ф. Каптерева «Патриарх Никон и Царь Алексий Михайлович».

    Однако он все же делает краткую оговорку относительно наложения клятв на раскольников как на хулителей Церкви, но при этом отмечает, что прокляты были якобы только конкретные предводители раскола, а потому над современными «старообрядцами» соборные клятвы, по его мнению, не тяготеют: «В первом случае возложенную Собором 1667 года клятву и анафему на старообрядцев, которых из-за их приверженности к старым церковным обрядам сочли за еретиков, надо признать <…> неосновательной.

    Во втором случае клятву и анафему Собора 1667 года можно считать справедливой и законной, но в отношении лиц, действительно виновных перед Церковью <…> во враждебных против нее действиях».

    Во-первых, поразительна дерзость, с которой современный иерарх берется выносить суд о признаваемых на протяжении многих столетий решениях авторитетного церковного Собора. А во-вторых, аргументация митрополита Никодима, согласно которой упорные в противлении Церкви «старообрядцы» XVII века значительно отличаются от современных, якобы не заслуживающих анафем, не выдерживает никакой критики.

    Современные «староверы» «канонизировали» вождей раскола, повсеместно почитают их и пользуются их богохульными сочинениями, не обнаруживая изменений в своем отношении к Святой Православной Церкви, которую по-прежнему считают еретической и безблагодатной организацией. На каком же основании в таком случае можно отменять клятвы и договариваться о «соединении»?!

    В докладе митрополита Никодима отсутствуют цитаты из творений Святых Отцов и ссылки на святоотеческие примеры, что, впрочем, не удивительно: против раскола писали многие святые, а в его защиту – только сами раскольники и некоторые либеральные протестантствующие синодальные псевдобогословы конца XIX – начала XX веков.

    В заключении

    В заключении, упомянув установившиеся у него с раскольниками в ходе экуменических контактов хорошие отношения, митрополит призвал Собор отменить клятвы и анафемы Собора 1667 года: «Теперь же, когда между старообрядческой и Русской Православными Церквами установились и развиваются добрые взаимоотношения в духе христианской любви и мира, необходимо по-новому <…>, с учетом современных обстоятельств, взглянуть на этот давно наболевший церковный вопрос и сделать все возможное для разрешения его».

    К великому сожалению, отцы Поместного Собора 1971 года поддались на этот провокационный призыв и согласились «снять анафемы» со «старых» обрядов, на которые они на самом деле никогда не налагались.

    В итоге, в соборном «Деянии…» было утверждено постановление о «равночестности» «старых» и «новых» обрядов, анафемы Московского Собора 1656 года и Большого Московского Собора 1667 года объявлялись «яко не бывшими», а все порицательные выражения, относящиеся «к старым обрядам и, в особенности, к двуперстию, где бы они ни встречались и кем бы они ни изрекались» (т.е. и святоотеческие полемические творения), признавались ошибочными.

    Впоследствии неправота и утопичность идей митрополита Никодима, добившегося утверждения на Соборе экуменической концепции преодоления раскола, стала очевидной. Соборное постановление не послужило достижению заявленной цели, не породив никакого движения к Православию среди раскольников, если не считать двух-трех «старообрядческих» экуменистов, которых, как диковину, можно встретить в Отделе внешних церковных связей.

    Рукоположенные в священный сан, они набрали себе паству из православных прихожан и составили «Старообрядные приходы Русской Православной Церкви». Подавляющая же масса раскольников лишь посмеялась над экуменической глупостью «отмены клятв» и теперь требуют от Русской Православной Церкви покаяния в ее вековой борьбе с расколом.

    Принимая во внимание приведенные факты фальсификации русской истории и искажения православного вероучения в докладе митрополита Никодима, послужившем основой для «Деяния об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их», и негативные последствия от принятия этого документа, целесообразно поставить перед будущим Поместным Собором нашей Церкви вопрос о признании его не способствующим уврачеванию «старообрядческого» раскола и потому – «яко не бывшим».

    Священник Михаил Новиков

    Ссылки по теме

    Зеньковский "Русское старообрядчество"
    О «снятии» клятв со «старообрядцев»
    Чем отличается старообрядческий крест от православного?

    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    фото

    Источник — http://www.verapravaya.ru/

    Просмотров: 123 | Добавил: providenie | Рейтинг: 1.0/1
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Календарь

    Фонд Возрождение Тобольска

    Календарь Святая Русь

    Архив записей

    Тобольскъ

    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 146

    Наш баннер

    Друзья сайта - ссылки
                 


    Все права защищены. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник providenie.narod.ru
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году