Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат
    фото

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ЖИТИЯ СВЯТЫХ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • Память 1 сентября
  •   Слово в первый день индикта, или нового года
  •   Житие преподобного и богоносного отца нашего Симеона Столпника
  •   Память праведного Иисуса Навина
  •   Воспоминание собора Пресвятой Богородицы, что в Миасинской обители
  •   Память святых 40 дев постниц и Аммуна, учителя их
  •   Память святых мучеников Каллисты и родных ее братьев Евода и Ермогена
  • Память 2 сентября
  •   Житие и страдание святого мученика Маманта
  •   Житие святого Иоанна Постника, патриарха Константинопольского
  •   В тот же день память 3618 мучеников, в Никомидии пострадавших
  • Память 3 сентября
  •   Житие и страдание святого священномученика Анфима, епископа Никомидийского, и с ним многих
  •   В тот же день страдание святой мученицы Василисы
  •   В тот же день память святого священномученика Аристиона
  • Память 4 сентября
  •   Страдание святого священномученика Вавилы, и с ним трех отроков
  •   Житие святого пророка Моисея Боговидца
  •   Память святых мучеников Феодора, Мианы, Иулиана, и Киона
  •   Память святого Вавилы Никомидийского и с ним 84 детей
  •   Память святой мученицы Ермионии
  • Память 5 сентября
  •   Житие святого пророка Захарии
  •   Память святых мучеников Урвана, Феодора и Медимна, и многих с ними
  •   Память святого мученика Авдия
  •   Память святых мучеников Фифаила и Фивеи
  •   Убиение святого князя Глеба
  •   Празднование святому Апостолу Петру, в Афире
  •   Память святых мучеников Иувентина и Максима
  • Память 6 сентября
  •   Воспоминание чуда святого Архистратига Михаила в Хонех
  •   Страдание святого мученика Ромила
  •   Страдание святого мученика Евдоксия
  •   Память священномученика Кирилла, епископа Гортинского
  •   Житие преподобного Давида
  •   Память святых мучеников Кириака, Фавста и Авива
  • Память 7 сентября
  •   Страдание святого мученика Созонта
  •   Память святых Апостолов Евода и Онисифора
  •   Память святого мученика Евпсихия
  •   Житие святого отца нашего Иоанна, архиепископа Новгородского
  • Память 8 сентября
  •   Слово на Рождество Богородицы
  • Память 9 сентября
  •   Житие святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны
  •   Страдание святого мученика Севириана
  •   Память блаженного Никиты, тайного угодника Божия, которого видел диакон Созонт
  •   Воспоминание святого Третьего вселенского собора в Ефесе
  •   Память преподобного Иосифа Волоколамского
  •   Память преподобного Феофана, постника и исповедника
  • Память 10 сентября
  •   Житие и страдание святых мучениц Минодоры, Митродоры и Нимфодоры
  •   Житие святой царицы Пульхерии
  •   Память святых Трех жен, обретенных в пустынной горе1]
  •   Память святого мученика Варипсава
  •   Память святых Апостолов Апеллия, Луки и Климента
  • Память 11 сентября
  •   Житие и подвиги преподобной матери нашей Феодоры, подвизавшейся в мужском образе
  •   Память преподобного Евфросина
  •   Память святой мученицы Ии
  •   Память святых мучеников Диодора и Дидима
  • Память 12 сентября
  •   Житие и страдание святого священномученика Автонома
  •   Память священномученика Корнута, епископа Никомидийского
  •   Память святого мученика Иулиана
  • Память 13 сентября
  •   Слово на обновление иерусалимского храма Воскресения Христова1]
  •   Житие священномученика Корнилия Сотника
  •   Память святых мучеников Гордиана, Макровия, Илии, Зотика, Лукиана и Валериана
  •   Память преподобного Петра в Атрое
  •   Память святых мучеников Селевка, Стратоника, Кронида, Леонтия и Серапиона
  • Память 14 сентября
  •   Сказание о воздвижении честного и животворящего Креста Господня
  •   Память святого мученика Папия
  • Память 15 сентября
  •   Страдание святого мученика Никиты
  •   Память святого Филофея, пресвитера и чудотворца
  •   Память святого мученика Порфирия
  •   Память святых мучеников Максима, Асклиады и Феодота
  • Память 16 сентября
  •   Страдание святой всехвальной великомученицы Евфимии
  •   Память святой мученицы Севастианы
  •   Память святой мученицы Мелитины
  •   Память святой мученицы Людмилы
  •   Память святителя Киприана, митрополита Киевского
  •   Память преподобного Дорофея пустынника
  • Память 17 сентября
  •   Страдание святых мучениц Веры, Надежды и Любви, и матери их Софии
  •   Память святой мученицы Агафоклии
  •   Память святой мученицы Феодотии
  • Память 18 сентября
  •   Преподобный отец наш Евмений, епископ Гортинский
  •   Память святой мученицы Ариадны
  • Память 19 сентября
  •   Страдание святых мучеников Трофима, Савватия и Доримедонта
  •   Страдание святого мученика Зосимы пустынника
  •   Память святого благоверного князя Феодора, смоленского и ярославского чудотворца, и чад его Давида и Константина
  • Память 20 сентября
  •   Житие и страдание святого великомученика Евстафия Плакиды, его супруги и чад
  •   Страдание святых мучеников Михаила, князя Черниговского и боярина его Феодора, от нечестивого Батыя пострадавших
  • Память 21 сентября
  •   Святой Апостол Кодрат
  •   Память святых священномучеников Ипатия и Андрея
  •   Память святых мучеников Евсевия и Приска
  •   Память святых епископов Исакия и Мелетия
  •   Житие святителя Димитрия, митрополита Ростовского, чудотворца
  • Память 22 сентября
  •   Страдание святого священномученика Фоки, епископа Синопского
  •   Житие и страдание святого мученика Фоки, именуемого вертоградарем1]
  •   Житие святого пророка Ионы
  •   Память преподобного Ионы пресвитера
  •   Житие святого Петра, прежде бывшего мытарем1]
  • Память 23 сентября
  •   Слово на зачатие честного и славного пророка, предтечи и крестителя Господня Иоанна
  •   Память святых мучеников Андрея, Иоанна, Петра и Антонина
  •   Память святой мученицы Ираиды
  •   Житие преподобной Поликсении
  • Память 24 сентября
  •   Житие и страдание святой первомученицы, равноапостольной Феклы
  •   Память преподобного Коприя
  •   Житие преподобного отца нашего Никандра Псковского
  • Память 25 сентября
  •   Житие преподобной матери нашей Евфросинии
  •   Житие и чудеса преподобного и богоносного отца нашего Сергия, Радонежского чудотворца1]
  •   Житие преподобной Евфросинии Суздальской
  •   Память преподобномученика Пафнутия
  • Память 26 сентября
  •   Житие святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова
  • Память 27 сентября
  •   Житие и страдание святого мученика Каллистрата
  •   Житие преподобного отца нашего Савватия Соловецкого, чудотворца
  •   Память святых Апостолов Марка, Аристарха и Зины
  •   Память святой мученицы Епихарии
  •   Память преподобного Игнатия
  • Память 28 сентября
  •   Житие преподобного отца нашего Харитона Исповедника
  •   Память святого пророка Варуха
  •   Память святых мучеников Александра, Алфея, Зосимы, Марка, Никона, Неона и Илиодора
  •   Житие святого Вячеслава, князя Чешского
  • Память 29 сентября
  •   Житие преподобного отца нашего Кириака
  •   Память святых мучеников Дады, Гаведдая и Каздои
  •   Память преподобного Феофана
  • Память 30 сентября
  •   Житие и страдание святого священномученика Григория, епископа великой Армении, и с ним тридцати семи дев
  •   Житие преподобного отца нашего Григория, игумена обители на Пельшме реке, Вологодского чудотворца
  •   Память святого Михаила, митрополита Киевского и всея России чудотворца
  • Примечания

    Память 1 сентября

    Слово в первый день индикта, или нового года

    Царь веков, Господь Бог наш, «положил времена или лета в своей власти» (Деян. 1:7) [1], Сам установил в эти времена различные праздники для Своего прославления и для отдохновения людей от мирских дел их. Еще в Ветхом Завете Он повелел каждый год особенно праздновать наступление седьмого месяца, чтобы люди, освободившись от житейской суеты, служили в этот день Единому Богу. Ибо так написано в книгах Моисеевых: «Сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: в седьмой месяц, в первый день месяца, да будет у вас покой: никакого дела не сотворите в день этот во всех жилищах ваших, и приносите жертву Господу» (Лев. 23:24-31).2] Как некогда Сам Творец, в шесть дней создавший мир Словом Своим, благословил и освятил седьмой день, почив от дел творения (Быт. 2:2-3; Исх. 20:11; Евр. 4:4); и как впоследствии дал и человеку заповедь: «Шесть дней работай, в день седьмой — суббота Господу Богу твоему не делай никакого дела ты» (Исх. 20:9-10) [3], так Он же благословил и освятил седьмой месяц и повелел людям в это время отдыхать отдел мирских. Об этом Господь вторично заповедал Моисею, «говоря, месяца седьмого, когда вы собираете произведения земли, празднуйте праздник Господень» (Лев. 23:39) [4].

    По какой же причине установлено это празднование?

    В этом именно месяце, когда начали сбывать воды потопа, Ноев ковчег остановился на горах Араратских [5].

    В этом месяце святой пророк Моисей сошел о горы, с лицом, осиянным славою Божественной, и принес новые скрижали, на которых был начертан закон, данный Самим Господом [6] (Исх. 34:29).

    В этом месяце начато было сооружение Скинии Господней среди стана израильтян (Исх. 35) [7].

    В этом же месяце первосвященник, единственный раз в течение всего года, входил в Святое Святых «Не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа» [8].

    В этом месяце народ Божий, смиряя постом души свои и принося Господу жертву всесожжения, принимал очищение от грехов своих, содеянных за год9].

    В этом месяце совершилось торжественное освящение великолепного храма Господня, созданного царем Соломоном, и внесен был в этот храм Ковчег Завета (3 Цар. 8).

    В этом месяце все колена народа израильского отовсюду стекались в Иерусалим на праздник, исполняя заповедь Господню: «Это для вас суббота покоя, и смиряйте души ваши» (Лев. 23:32).10]

    С этого месяца начинали счет годам, особый для каждых пятидесяти лет. В то время как народ израильский вступал в обетованную землю, Господь повелел, чтобы люди особенно праздновали каждый пятидесятый год; и не только сами участвовали в этом праздновании, но и слуги и скот; даже самую землю, где поселились израильтяне, заповедано было оставлять в покое, не распахивать, не засевать, не собирать ни колосьев, ни виноградных, ни садовых плодов: все это предоставлялось в пищу бедным людям, а также зверям и птицам. Об этом так написано в книгах Моисеевых: «Вострубите трубою по всей земле вашей и освятите пятидесятый год, и объявите свободу на земле всем жителям ее; не сейте и не жните, что само вырастет на ней, и не сжинайте ягод с необрезанных лоз ее, чтобы питались убогие из твоего народа, а остатками после них питались звери полевые, так же поступай с виноградником твоим и маслиною твоей» (Лев. 25:9-11; Исх. 23:11). В этот пятидесятый год прощались должникам их долги, отпускались рабы на свободу, и каждый человек особенно следил за собой, как бы не прогневать Господа каким-либо грехом, как бы не опечалить своего ближнего. То был год всепрощения и очищения от грехов. Этот пятидесятилетний круг, по повелению же Господню, разделялся на семь годовых седмин, (т.е. семь раз по семи лет) и каждый седьмой год назывался субботою или покоем. Об этом Господь через Моисея дал такое повеление: «шесть лет засевай поле твое и шесть лет обрезывай виноградник свой, и собирай произведения их; в седьмой год да будет суббота покоя земли, суббота Господня; поля твоего не засевай, и виноградника твоего не обрезывай. Если скажете: «что же нам есть в седьмой год, когда мы не будем сеять, ни собирать произведений наших», Я пошлю благословение Мое на вас в шестой год, и он принесет произведений на три года» (Лев. 25:3-4, 20-21). Все эти годы, в которые Господь установил праздничный покой и для людей и для земли, начинались, также по повелению Господню, с сентября месяца. «И воструби», — сказал Господь, — «год покоя в седьмой месяц» (Лев. 25:9), т.е. в сентябре11], так как сентябрь от марта, первого месяца от сотворения мира, есть седьмой месяц.

    Но год начинался с первого сентября не только по ветхозаветным законам, но и по языческому индиктиону. Об этом индиктионе повествуют следующее.

    Когда Август [12], кесарь римский, одержал победу над Антонием и Клеопатрой13], обладавшими Египетской страной, и стал единым властителем для всей вселенной, то, для более удобного собирания податей со всех стран он установил индиктион на пятнадцать лет14]. Этот индиктион Август разделил на три срока, по пять лет в каждом, с тем чтобы в продолжение всего индиктиона три раза, в каждый пятый год, были собираемы подати. Такой закон был издан, главным образом, для отдаленных окраин государства, с которых трудно было собирать подати каждый год, так как собранные подати и через пять лет едва успевали достигать столицы — Рима. Каждое пятилетие называлось люструм, т.е. светлое, потому что, воздавая кесарю кесарево (Лк. 20:25), люди в это время предавались веселью и жгли свечи. Народ не тяготился данью, потому что подати были небольшие и легкие, и платились добровольно. Продолжался же индиктион пятнадцать лет по следующей причине. В первое пятилетие платили дань железом и медью, которые употреблялись на изготовление мечей, копий, шлемов, щитов, панцирей и всякого военного оружия; во второе пятилетие собиралась подать серебром на жалованье войскам; в третье же пятилетие приносили в Рим дань золотом на украшение идолов. Окончив пятнадцатилетний круг индиктиона, начинали его снова, и первый год индиктиона называли новым годом. Такой обычай установлен был с первого сентября, потому что именно в этот день была одержана победа над Антонием и провозглашено единодержавие Августа. Приняла и святая Церковь обычай праздновать первого сентября начало индиктиона. Это было установлено по той причине, что в то время, когда праздновалось новолетие в Иудее и по всей вселенной, Господь наш Иисус Христос пришел в Назарет [15], где был воспитан. Это было в субботу, а в этот день иудеи имели обыкновение собираться в синагоге и проводить время в чтении книг пророческих. Господь «по обыкновению Своему», также вошел в синагогу16] и встал среди учителей. Ему подали книгу пророка Исаии [17]; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам — открытие темницы, проповедовать лето Господне благоприятное (Ис. 61:1-2) [18]. И, закрыв книгу и отдав служителю, Он начал говорить, что прочитанное пророчество исполнилось на Нем, что Он есть истинный Мессия19], посланный от Бога Отца для спасения людей и обновления их жизни. «И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его» (Лк. 4:16-22).

    Праздник новолетия был установлен святыми отцами на I Вселенском Соборе, в Никее [20]. Это было в то самое время, когда царь Константин Великий, победив Максенция21], просветил вселенную светом благочестия, искоренил идольские празднества, освободил веру Христову от тяжких гонений и установил свои индиктионы. Тогда святые отцы установили праздновать новолетие, как начало христианской свободы, в воспоминание посещения Христом в этот день иудейской синагоги и проповеди Его о приятном лете Господнем. С того времени и мы празднуем первый день сентября месяца. Но это уже праздник не Ветхого Завета, а новой благодати [22]. Ибо в этот день Сам Законодатель, снисшедший с небес и носящий в себе Духа Отца, явил Себя миру и начертал закон Божий не перстом, но Своим Божественным языком и пресладкими устами, и не на каменных скрижалях, а «на плотяных скрижалях» (2 Кор. 3:3) [23]. Созидая Свою Церковь, которую только прообразовала ветхозаветная скиния24], Он принес Богу Отцу за наши грехи жертву не без крови, Самого именно Себя. Сам Великий Первосвященник, прошедший небеса (Евр. 4:14), очистив нас от грехов Своей кровью, пролитой за нас, сделал нас святыми храмами, по словам апостола: «храм Божий свят, а этот храм — вы» (1 Кор. 3:17) [25].

    Принося за все эти благодарение Господу, мы празднуем лето Господне приятно: мы приняли от Него много неизреченных благ, поспешим же и сами быть Ему приятными. Мы ведь празднуем индиктион, не римскими царями установленный, а узаконенный Небесным Царем славы — Христом. Христов же индиктион — это Его святые заповеди, которые мы должны соблюдать и исполнять. Царь наш Христос не требует от нас ни меди, ни железа, ни серебра, ни золота, как объяснил Давид, сказавший некогда: «Ты Господь мой; блага мои Тебе не нужны» (Пс 15:2) [26]. Но вместо железа и меди Господь требует от нас добродетели твердой и крепкой, православной веры в Бога. Ибо вера наша основана на крови истерзанных железным и медным оружием святых мучеников, из которых о каждом можно сказать, что «в железо вошла душа Его» (Пс 105:18). Небесный Царь и Бог наш повелел нам, чтобы мы веровали в Него правым сердцем и благочестиво: «потому что сердцем веруют к праведности» (Рим 10:10) [27]. Будем же и мы побеждать врага этой верой, как оружием железным и медным щитом. Последуем нашим святым праотцам, которые «верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих» (Евр. 11:33-34) [28].

    Вместо серебра Царь наш Христос требует от нас второй добродетели, несомненной надежды на Бога. Эта добродетель, больше чем серебро, обеспечивает человеку благополучную жизнь. Если тот, кто разбогател многим серебром, уверен, что получит все мирские блага, и, уповая на богатство, весело проводит дни свои; то тем более богатый несомненной надеждой на Бога и на Него одного возложивши все свое упование получит все, чего желает, и будет жить в радости, пренебрегая всеми бедствиями и скорбями, происходящими от мира, плоти и диавола, и с наслаждением претерпевая все это ради воздаяния в будущей жизни. Часто серебро обманывает своего господина и, случайно исчезая, оставляет его в нищете; и тот, кто надеялся до конца жизни видеть во всем изобилие, вдруг лишается насущного хлеба. — Надеющийся же на Господа, «как гора Сион не подвигнется вовек» (Пс. 124:1) [29] «не постыжает, потому что любовь Божия излилась» (Рим. 5:5). Этого именно невещественного серебра и желает от нас Господь и повелевает, чтобы мы не на скоропреходящее богатство возлагали свои надежды, «но на Бога живого» (1 Тим. 6:17), «слова Господни — слова чистые, серебро переплавленное» (Пс. 11:7) [30]. Он неложно обещал нам несказанные вечные блага в Своем Царствии, чтобы мы премногую к нам Его благость, которой уверовали сердцем, исповедовали и устами, «а устами исповедуют ко спасению» (Рим 10:10) [31]. Будем же, как добрые воины Христовы32], надеждой мздовоздаяния поощрять себя к большим подвигам. Ведь надежда на награду возбуждает воина к борьбе, как говорит святой Иоанн Дамаскин о страстотерпцах: мученики Твои, Господи, утвердившись в вере и укрепивши себя надеждой, победили мучительство врагов и получили венцы [33].

    Вместо золота Христос Царь наш требует от нас самой драгоценной добродетели, нелицемерной любви к Богу и ближним. По своему высокому значению любовь всегда представляется Учителями Церкви под образом золота; ибо как золото драгоценнее серебра, меди и железа, так и любовь выше надежды и веры. «Ныне», сказано в Писании, «пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13:13) [34]. Такого именно золота и желает от нас Господь и заповедует, чтобы мы молили Его нелицемерно, не только веруя сердцем и исповедуя устами, но на деле проявляя сию любовь. Мы должны быть готовыми положить за Него свои души и принять смерть ради Его Божественной любви к нам. Притом мы должны любить и ближних своих, как учит возлюбленный Христов ученик Иоанн Богослов. «Дети Мои», — говорил он, — «станем любить не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3:18) [35]. Такая любовь принимается для украшения Самим прекраснейшим, более чем сыны человеческие, Христом Богом нашим, как говорит Сама Божья Премудрость: украсилась и стала прекрасною пред Господом и людьми; это — единомыслие между братьями и любовь между ближними (Сир. 25:1-2) [36].

    Вот какой христианский индиктион празднует ныне, вместо древнего языческого, Православная Церковь, «совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется по образу Создавшего его» (Кол. 3:9-10). Будем же праздновать новолетие так, как советует нам апостол: в обновлении жизни ходим, чтобы, нам служить в «обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:6) [37]. Будем праздновать индиктион, повинуясь повелениям Господа Бога нашего, данным через Моисея, в книгах которого ныне читается: «Если вы будете поступать по уставам Моим, и заповеди Мои будете хранить и исполнять их: то Я дам вам дожди в свое время, и земля даст произрастения свои, и пошлю мир на землю вашу и будете прогонять врагов ваших, и призрю на вас, и благословлю вас, и не возгнушается душа Моя вами, и буду ходить среди вас, и буду вашим Богом, а вы будете Моим народом» (Лев 26:3-4, 6-7, 11, 12) [38].


    Тропарь индикта, глас 2:

    Всея твари Содетелю, времена и лета во своей власти положивый, благослови венец лета благости Твоея Господи, сохраняя в мире императора, и град Твой, молитвами Богородицы, и спаси ны.


    Кондак, глас 2:

    В вышних живый Христе Царю, всех видимых и невидимых Творче и Зиждителю, иже дни и нощи, времена и лета сотворивый, благослови ныне венец лета, соблюди и сохрани в мире православнаго императора, и град и люди Твоя, многомилостиве.

    (обратно)

    Житие преподобного и богоносного отца нашего Симеона Столпника

    В стране Каппадокийской1], в селении Сисан, жили христиане Сусотион и Марфа. Бог благословил их супружество рождением сына, которого они нарекли Симеоном и, по обычаю христианскому, омыли банею крещения2]. Не в книжном научении, а в простоте и незлобии воспитывался этот отрок; но премудрость Божья часто вселяется и в простых людей и их избирает своим орудием, дабы посрамить мудрование века этого (1 Кор. 15:21). Будущий пастырь словесных овец3] Симеон, когда ему исполнилось тринадцать лет от роду, стал пасти стада овец своего отца. Подобно Иакову, Моисею и Давиду, которые также пасли овец и удостоились Божественных откровений, был призван Богом и Симеон. Однажды, во время зимы, овцы несколько дней не выгонялись на пастбище, потому что выпало очень много снега4]. Будучи свободен от дела, блаженный отрок в воскресный день пошел с отцом и матерью в церковь. Внимательно слушал Симеон, что в церкви пели и читали, и услыхал святое Евангелие, в котором назывались блаженными нищие, плачущие, кроткие и чистые сердцем5]. Он спросил стоявшего рядом с ним, честного старца, что означают эти слова. Наставленный Духом Божиим, старец стал объяснять Симеону и долго поучал его, указывая ему путь к нищете духовной, чистоте, любви Божьей и к добродетельной жизни. Добрые семена поучений старца пали на добрую почву: ибо тотчас же в душе Симеона зародилось усердное стремление к Богу и возросло твердое желание идти тесным путем, ведущим к Нему (Лк. 13:24; Мф. 7:14). Он положил в уме своем — немедленно бросить все и стремиться только к тому, чего восхотел. Поклонившись честному старцу и благодарствуя за полезное научение, Симеон сказал ему:

    — Ты для меня стал теперь отцом и матерью, учителем на благие дела и вождем к моему спасению.

    Тотчас после этого Симеон вышел из церкви и, не заходя домой, уединился в месте, удобном для молитвы. Здесь он распростерся на земле крестообразно6] и с плачем молил Господа указать ему путь ко спасению. Долго лежал он так и молился: наконец уснул и во сне узрел такое видение. Снилось ему, что копает он ров для какого-то здания. И вот слышит он голос, говорящий: «копай глубже!» Стал он копать глубже; потом, думая, что уже довольно7], остановился, но опять услышал голос, повелевающий копать еще глубже. Снова стал он копать, и когда опять приостановился, в третий раз тот же голос побуждал его к тому же труду. Наконец он услыхал:

    — Перестань. Теперь, если хочешь строить здание, созидай, но трудись усердно, ибо без труда ни в чем не успеешь.

    Это чудное видение сбылось над самим Симеоном. В своем глубоком смирении он положил такое основание к совершенствованию себя и других, что его добродетели и подвиги, казалось, были выше человеческого естества8].

    После этого видения Симеон встал и пошел в один из монастырей, находившихся в родной его стране. Игуменом9] этого монастыря был блаженный Тимофей. Симеон пал на землю пред монастырскими воротами и лежал семь дней, терпя голод и жажду. На восьмой день вышел из монастыря игумен и стал расспрашивать Симеона, откуда он, куда идет, как его зовут, не сделал ли он какого-либо зла и не убежал ли он от своих господ. Симеон же, упав в ноги игумену, с плачем говорил ему:

    — Нет, отче, я не из таких; не сделал никому зла, а желаю послужить Богу со всем усердием. Смилуйся надо мною, грешным: повели мне войти в монастырь и быть всем слугой.

    Провидев в нем Божье призвание, игумен взял его за руку и ввел в монастырь, говоря братии:

    — Научите его житию иноческому и монастырским правилам и уставам.

    Поселившись в монастыре, Симеон беспрекословно всем повиновался и служил. В короткое время он выучил наизусть всю Псалтирь. Будучи еще только восемнадцати лет от рождения, он был уже пострижен в иночество и вскоре строгостью своего жития превзошел всех иноков того монастыря. Так одни из братии вкушали пищу только раз в день, вечером, иные — на третий день, он же не вкушал пищи целую неделю.

    Родители Симеона искали его два года и не могли найти, так как Бог скрывал его. Много плакали они о своем сыне и так сильно скорбели, что отец его от печали умер. Симеон же, обретши себе отца в Боге, Ему предал всего себя от юности.

    Пребывая в лавре10], блаженный Симеон пошел однажды к колодезю, чтобы почерпнуть воды. Взяв веревку от черпала11], очень жесткую, сплетенную из пальмовых ветвей12], он обвил ею себя по голому телу, начиная от бедер до шеи, так крепко, что веревка врезалась в тело. Прошло десять дней, и тело его загноилось от ран, а в ранах этих кишело множество червей. Братия стали жаловаться игумену:

    — Откуда привел ты к нам человека этого? Невозможно его терпеть: смрад от него исходит. Никто не может стоять рядом с ним. Когда он ходит, черви падают с него: постель его также полна червями.

    Удивился игумен, услыхав об этом; но, убедившись, что все ему сказанное справедливо, спросил Симеона:

    — Скажи мне, чадо, почему от тебя исходит такой смрад?

    Но Симеон, потупив свои взоры, стоял пред игуменом молча. Игумен разгневался и повелел силой стащить с Симеона верхнюю одежду. Тогда увидели, что бывшая на нем власяница13] вся в крови, а в тело врезалась глубоко до самых костей веревка. И игумен и все с ним бывшие пришли в ужас. С великим трудом едва могли снять с Симеона эту веревку, так как вместе с нею отрывалось и изгнившее тело. Симеон же, терпеливо перенося эти страдания, говорил:

    — Отпустите меня, как пса смердящего: я заслужил эти страдания за грехи мои.

    — Тебе только еще восемнадцать лет, — сказал ему игумен, — какие же твои грехи?

    — Отче! — отвечал Симеон, — пророком сказано: Я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя (Пс. 50:7).

    Услышав такой ответ, игумен изумился рассудительности Симеона и удивлялся, что такой простой юноша мог так глубоко проникнуться страхом Божиим. Он стал, однако, убеждать его, чтобы он не делал себе таких мучений.

    — Нет никакой пользы, — говорил он, — начинать то, что выше сил: довольно для ученика, если он будет таким, каков его учитель (ср. Мф. 10:24).

    Много времени прошло, пока зажили раны Симеона. Но когда Симеон выздоровел, игумен и братия снова заметили, что он, подобно прежнему, изнуряет свое тело. Тогда, боясь, как бы другие более немощные не стали подражать ему и не сделались сами виновниками своей смерти, игумен велел Симеону уйти из монастыря. Оставив монастырь, Симеон долго странствовал по пустыне и по горам, пока, наконец, не обрел безводный колодезь, в котором обитали гады. Спустившись в этот колодезь, Симеон стал там молиться Богу.

    Спустя некоторое время после этого игумен увидел ночью видение, будто множество народа с оружием и свечами в руках окружили монастырь и восклицали:

    — Где Симеон, раб Божий? Покажите нам того, кто так благоприятен Богу и ангелам. Если же не покажешь нам его, то сожжем вас и весь ваш монастырь. Симеон выше вас всех и много чудес через него Бог сотворит на земле.

    Воспрянув ото сна, игумен возвестил о своем страшном видении братии и поведал им, какой ужас претерпел он из-за Симеона. Повсюду разослал он искать Симеона и даже сам отправился на поиски. Взяв с собою некоторых из братии, игумен ходил по пустыне и по пещерам, разыскивая подвижника. Вскоре он встретил пастухов, пасущих стада овец, и, опросив их, узнал, что Симеон находится в пустом колодце. Поспешив к этому колодцу, игумен стал звать Симеона:

    — Здесь ли ты, раб Божий?

    — Оставьте меня, святые отцы, — отвечал Симеон, — только на малое время, пока не предам я дух свой: изнемогла душа моя, ибо прогневал я Господа.

    Но иноки насильно извлекли его из колодца и привели в монастырь. Прожив здесь немного времени, блаженный Симеон тайно ушел из монастыря и стал опять скитаться в горах и пустыне. Водимый Духом Божьим, он пришел на гору, находившуюся близ селения Таланиссы, и, найдя здесь высеченную в скале небольшую келию14], затворился в ней. В этой келии пробыл он три года. Здесь он привел себе на память, как Моисей и Илия постились сорок дней (Исх. 24:18; 3 Цар. 19:8), и пожелал испытать и себя таким же постом. В это время пришел в Таланиссу епископ той страны, по имени Васс, обходивший церкви по городам и селениям. Услыхав о блаженном Симеоне, епископ пришел и к нему. Симеон стал умолять его, чтобы тот запер двери его келии на сорок дней, не давая ему никакой пищи. Но епископ не соглашался.

    — Не подобает, — говорил он, — человеку убивать себя безмерным постом: ибо это скорее грех, чем добродетель.

    — Тогда поставь мне, отче, — ответил ему преподобный, — только хлеб и воду, чтобы, если окажется необходимым, я мог немного подкрепить свое тело пищей.

    Васс так и поступил: поставив в келии хлеб и воду, он загородил двери камнями и отправился в путь свой. Как только прошло сорок дней, он пришел опять к преподобному и, раскидав камни, отворил двери и вошел в келию. Здесь он увидел, что преподобный, как мертвый, лежит на земле, а хлеб и вода нетронутыми стоят там же, где были поставлены: великий постник даже и не прикоснулся к ним.

    Взяв губку, Васс омыл и прохладил уста преподобного, и как только тот немного пришел в себя, причастил его Божественных Таин. После этого Симеон подкрепил себя, приняв легкую пищу. О таком великом воздержании Симеона епископ поведал на пользу многим братиям. Преподобный же с этого времени стал также поститься каждый год в св. четыредесятницу, ничего не пил и не вкушал и проводил время в непрестанной молитве, двадцать дней стоя на ногах, а двадцать сидя от великого утомления.

    Пробыв три года в своей тесной каменной келии, Симеон взошел на самую вершину горы. И чтобы не сходить отсюда, он взял железную цепь, длиной в двадцать локтей15], и одним концом ее оковал себе ноги, а другой конец приковал к горе. В таком положении преподобный все время обращал свои взоры на небо, умом своим возносясь к Тому, Кто превыше небес.

    Услышал о подвижнике и сам архипастырь Антиохийской церкви, блаженный Мелетий, и пришел посетить его. Увидев же, что Симеон прикован к горе, сказал:

    — Человек может и без оков владеть собой; можно и не железом, а только разумом и волей привязать себя к одному месту.

    Преподобный, услыхав это, поспешил воспользоваться преподанным наставлением и, желая быть добровольным узником Христовым, снял с себя оковы и одной волей связал себя, «помышление низлагая и всякое превозношение, восстающее против познания Божьего и пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10:5).16]

    Слава о святом подвижнике распространилась повсюду. И стали приходить к нему все — не только жившие окрест, но и из дальних стран, такие, которым для этого приходилось совершать продолжительный путь. Одни из них приводили к нему своих больных, другие просили исцеления больным, лежащим дома; иные сами были одержимы бедами и скорбями, иные терпели мучения от бесов. И никто из приходящих к преподобному не возвращался без утешения, но каждый получал просимое: кто — исцеление, кто — утешение, иной — полезное наставление, другой — иную какую-либо помощь. Все возвращались в дома свои с радостью, славя Бога. Преподобный же, если кто получал по его молитвам исцеление, всегда говорил:

    — Прославляй Господа, даровавшего тебе исцеление, и отнюдь не дерзай говорить, что тебя исцелил Симеон — чтобы не случилось с тобой большее бедствие.

    Как реки, стекались к Симеону различные народы и племена: приходили к нему из Аравии и Персии, из Армении и Иверии17], из Италии, Испании и Британии. Так прославил Бог прославлявшего Его. Когда же собралось к Симеону такое множество народа и все старались прикоснуться к нему, принимая от него благословение, блаженный стал тяготиться таким почитанием и беспокойством. И изобрел он небывалый способ избавиться от суеты людской: для того, чтобы приходящие не могли касаться его, умыслил он построить столп и стоять на нем. Поставив такой столп, он устроил на нем тесное жилье в два локтя, и стал здесь проводить жизнь свою в посте и молитвах. И был он первый столпник. Столп имел в высоту шесть локтей, и святой Симеон простоял на нем несколько лет. После высота столпа доведена была до двадцати локтей, а затем — и до тридцати шести. Так преподобный, столпами различной высоты, как лестницами, восходил к небесной стране, претерпевая страдания, летом мочимый дождем и палимый зноем, а зимой терпя стужу; пищей его было моченое сочиво18], а питьем — вода. Вокруг столпа его вскоре были устроены две каменные ограды19].

    О такой жизни Симеона услыхали святые отцы, жившие в пустынях, и удивлялись его необычайным подвигам: ибо никто еще не изобретал себе такого жития, чтобы стоять на столпе. Желая же испытать его, послали сказать ему:

    — Отчего не идешь ты путем отцов наших, но изобрел другой — новый? Сойди со столпа и последуй житию древних пустынников.

    При этом научили посланных, чтобы они, если Симеон не послушается, силой заставили его сойти со столпа; если же послушает и пожелает сойти, то оставить его так стоять, как начал: ибо тогда, сказали они, ясно будет, что новый образ жития его — от Бога. Когда посланные пришли к Симеону и возвестили решение собора святых отцов-пустынников, то он тотчас ступил ногою на лестницу, желая сойти вниз.

    Видя это, посланные закричали:

    — Нет, не сходи, святой отче, но пребывай на столпе: теперь мы знаем, что начатое тобой дело — от Бога. Да будет же Он тебе помощником да конца.

    Пришел к Симеону и Домн20], патриарх Антиохийский, преемник святого Мелетия и, видев его житие, дивился и долго беседовал с ним о том, что полезно для души. Затем патриарх совершил богослужение, и оба они причастились Божественных Таин.

    После этого патриарх возвратился в Антиохию; преподобный же предался еще большим подвигам, вооружаясь на невидимого супостата. Тогда диавол, ненавистник всякого добра, принял вид светлого ангела и показался святому вблизи столпа на огненной колеснице с огненными конями, как бы сходящим с неба и говорил:

    — Слушай, Симеон! Бог неба и земли послал меня к тебе, как видишь, с колесницей и конями, чтобы взял я тебя, подобно Илие, на небо (4 Цар. 2:11); ибо ты достоин такой чести за святость жития твоего, и пришел уже тебе час вкусить плоды трудов своих и принять венец похвалы от руки Господней. Поспеши же, раб Господень, узреть Творца своего и поклониться Тому, Кто создал тебя по образу Своему; желают и тебя увидеть ангелы и архангелы с пророками, апостолами и мучениками.

    Святой не распознал вражеского прельщения и сказал:

    — Господи! Меня ли, грешника, хочешь взять на небо?

    И поднял Симеон правую ногу, чтобы ступить на огненную колесницу, но вместе с тем осенил себя крестным знамением. Тогда диавол с колесницей исчез, как пыль, сметенная ветром. А Симеон познал бесовское прельщение, раскаялся и ногу свою, которой хотел ступить на бесовскую колесницу, казнил тем, что стоял на одной той ноге целый год. Диавол, не терпя такого подвига, поразил ногу преподобного лютой язвой, и загнило на ноге тело, появилось множество червей, и по столпу на землю сочился из раны гной с червями. Один юноша по имени Антоний21], собирал червей, падающих на землю, и, по повелению святого страдальца, опять носил их к нему на столп. Святой же, перенося болезнь с великим терпением, как второй Иов, прикладывал червей к ране, говоря: «ешьте, что вам Бог послал».

    В то время князь сарацинский22] Василик, много наслышавшись о святом Симеоне, пришел к нему и, побеседовав с ним, получил великую пользу и уверовал во Христа. Увидев же червя, упавшего на землю из раны святого, князь взял его в руку и отошел. Преподобный воротил его и сказал:

    — Зачем взял ты в честные руки твои червя смрадного, упавшего с моего сгнившего тела?

    Василик же, разогнув руку, нашел в ней драгоценную жемчужину и сказал:

    — Это не червь, а жемчуг.

    — По вере твоей было тебе это, — сказал преподобный.

    И сарацин, приняв от него благословение, отошел восвояси.

    Прошло много лет, и мать преподобного, Марфа, узнав о сыне, пришла повидаться с ним и, остановившись у входа в ограду, сильно плакала. Но Симеон не пожелал видеться с ней и послал к ней сказать:

    — Не тревожь теперь меня, мать моя, — если заслужим, на том свете увидимся.

    Она же еще сильнее возжелала видеть его; и снова послал к ней блаженный, умоляя ее немного подождать в молчании.

    Она легла перед дверью ограды и здесь предала дух свой Господу. Св. Симеон узнал тотчас же о ее кончине и велел принести тело ее к столпу. Увидев мать, он со слезами стал молиться о ней. Во время его молитвы в теле святой Марфы заметны были движения, а на лице появилась улыбка. Все видевшие это удивлялись, славя Бога. Ее похоронили у столпа, и святой поминал свою мать на молитве всякий день дважды. Вскоре затем опять переменили святому столп и устроили ему новый в сорок локтей. На этом столпе преподобный стоял до самой своей блаженной кончины.

    По близости от места, на котором проводил дивное житие свое преподобный, не было воды — ее приносили издалека, от чего сильно страдали приходящие к преподобному и их животные. Преподобный, видя эти страдания от недостатка воды, помолился прилежно Богу, чтобы Он послал воду, как некогда жаждущему Израилю в пустыне (Чис. 20:2-10). И вот около десятого часа дня внезапно потряслась земля и расселась по восточную сторону ограды, где открылась как бы пещера, в которой сверх всякого ожидания оказалось много воды. Святой повелел еще раскопать то место на семь локтей кругом, и вода потекла оттуда в изобилии.

    Одна женщина, почувствовав ночью жажду, проглотила вместе с водою маленькую змейку. Змейка эта стала расти в чреве женщины и сделалась большою. Женщина с виду стала зеленая, как трава, и многие врачи лечили ее, но не могли исцелить. Привели ее к святому Симеону. Блаженный сказал: «напоите ее здешнею водою». И когда женщина стала пить, из нее вышла большая змея; приползши же к столпу, змея распалась тотчас на части.

    Некоторые люди, издалека шедшие к преподобному, спасаясь от зноя, остановились под деревом, чтобы немного отдохнуть. Сидя там в тени, увидели они шедшую мимо беременную оленицу и закричали ей:

    — Молитвами святого Симеона заклинаем тебя, постой немного!

    И совершилось дивное чудо: оленица остановилась. Так даже звери именем святого становились кроткими и послушными! Схватив оленицу, путники убили ее, сняли с нее кожу и приготовили себе кушанье из ее мяса. Но только лишь стали есть, внезапно пораженные гневом Божьим, потеряли голос человеческий и начали кричать, как олени. Бегом прибежали они к святому Симеону, неся с собой кожу оленицы, как обличение греха своего. Пробыли они у столпа два года и едва могли исцелиться и заговорить по-человечески; а кожу оленицы повесили на столпе во свидетельство о случившемся.

    На той самой горе, где подвизался святой Симеон, невдалеке от столпа поселился страшный змей, из-за которого даже трава не росла на месте том. Однажды в правый глаз змея вонзился сук, величиною около локтя, и причинял змею сильную боль. Тогда змей приполз к столпу преподобного и, лежа пред дверьми ограды, весь перегибался, как бы выказывая смирение и прося милости у святого Симеона. И когда святой воззрел на него, тотчас сук выпал из глаза, и пробыл змей там три дня, лежа пред дверьми, как овца. Все безбоязненно приходили и уходили без всякого вреда от него. Когда же глаз совершенно исцелился, змей ушел в свое логовище. И все смотрели и удивлялись чуду тому предивному.

    В стране той жил пард23], зверь большой и весьма страшный, пожирающий и людей и скот. Никто не осмеливался проходить мимо того места, где поселился зверь — и много бед творил он по окрестностям. О нем возвестили преподобному. Он повелел взять земли от ограды своей и воды оттуда же и, обошедши вокруг того места, где был зверь, издалека посыпать и покропить. И сделали так, как повелел святой. Спустя немного времени, видя, что зверь нигде не появляется, пошли поискать и нашли его мертвым, лежащим на той самой земле, которая была взята от ограды преподобного. И все прославили Бога.

    Вскоре и другой зверь, лютее первого, явился в той стране, зверь словесный. Это был разбойник из Антиохии24], именем Ионафан. Много народу он убивал на дорогах и в домах, воровски и неожиданно нападая на селения и пригороды. Никто не мог его изловить, хотя и многие подстерегали его на дороге; он был весьма силен и храбр, так что никому не под силу было устоять против него. Когда же заволновалась Антиохия и посланы были воины взять его, разбойник, не имея возможности скрыться от многочисленной погони, прибежал в ограду преподобного Симеона. Ухватившись за столп, как блудница за Христовы ноги (Лк. 7:37-38), он горько плакал.

    И воззвал к нему с высоты столпа святой:

    — Кто ты, откуда и зачем пришел сюда?

    Тот отвечал:

    — Я — Ионафан разбойник, сотворивший много всякого зла, и пришел сюда каяться во грехах моих.

    Когда он говорил это, прибежали воины из Антиохии и стали кричать преподобному:

    — Дай нам, отче, врага нашего, разбойника, ибо уже и звери приготовлены в городе, чтобы растерзать его!25]

    Но блаженный Симеон сказал им:

    — Детки мои! Не я его сюда привел, а Бог, желающий его покаяния, направил его ко мне; если можете войти внутрь, берите его, я же не могу его к вам вывести, ибо боюсь Того, Кто послал его ко мне.

    Услышав это и не смея не только войти в ограду, но даже хоть слово вымолвить против святого, воины со страхом возвратились и рассказали обо всем в Антиохии. Разбойник же пробыл семь дней при столпе и плакал плачем великим, припадая с молитвою к Богу и исповедуя грехи свои. Все бывшие там, видя его покаяние и плач, сами умилились. По прошествии же семи дней разбойник воззвал к святому:

    — Отче! Не повелишь ли мне отойти?

    — Не опять ли на злые твои дела возвращаешься? — сказал ему святой отец.

    — Нет, отче, — отвечал тот, — время мое приспело.

    И так беседуя с ним, предал дух свой Богу. Когда же ученики святого Симеона хотели тело разбойника предать погребению при ограде, пришли из Антиохии воинские начальники и начали кричать:

    — Дай нам, отче, врага нашего, из-за которого весь город пришел в смятение.

    Но преподобный отвечал:

    — Тот, Кто его ко мне привел, со множеством воинов небесных пришел и взял его, очищенного покаянием, к Себе; итак, не докучайте мне.

    Увидев преставившегося разбойника, начальники пришли в ужас и восхвалили Бога, не хотящего смерти грешника. Возвратившись в город, они возвестили о том, что слышали от преподобного и что видели.

    Стоя на столпе, как свеча на свещнике, преподобный отец наш Симеон явился светом для мира, просвещая народы, пребывавшие во тьме идолослужения, и наставляя их к свету познания истинного Бога. Слава дивной благодати Божьей, действовавшей в нем! Стоя на одном месте, подвижник привел к вере столь многих, как если бы проходил всю вселенную, уча и проповедуя. Ибо, как солнце, испускал он лучи добродетельного жития своего и сладкоглаголивого учения и просвещал окрестные страны. При его столпе можно было видеть персов и армян, принимавших святое крещение; измаильтяне же26] приходили толпами — по двести, по триста, а иногда и по тысяче человек; с криком отвергались они от заблуждений отцов своих и принося к столпу идолов, которых они с древних лет почитали и которым поклонялись, сокрушали их при столпе и попирали ногами; и приняв закон истинной веры от медоточивого языка преподобного и сподобившись причащения Божественных Таин, возвращались с радостью великой, просвещенные светом святого Евангелия.

    Один сарацинский военачальник, которого сродник был расслаблен, молил святого подать этому больному исцеление. Святой повелел принести его к столпу и спросил:

    — Отрицаешься ли злочестия отцов твоих?

    Он сказал:

    — Отрицаюсь.

    И опять спросил святой:

    — Веруешь ли во Отца и Сына и Святого Духа?

    Расслабленный исповедал, что верует без всяких сомнений.

    Тогда святой сказал: «восстань», — и тотчас юноша встал здоровый, как будто не имел никакой болезни. А чтобы яснее показать его выздоровление, блаженный повелел юноше тому взять на плечи к себе самого военачальника, тучного телом, и нести в его лагерь, что тот и сделал, вскинув его на плечи, как сноп. Видя сие, все воздали хвалу Богу, творящему дивные чудеса через святого Своего.

    Имел преподобный и дар пророчества, ибо предсказал за два года засуху и голод, и моровое поветрие, а также сказал, что через тридцать дней налетит саранча, и все это сбылось. Однажды в видении видел он два жезла, спускающиеся с неба, причем один из них упал на восток, другой же — на запад. Об этом видении рассказал преподобный находившимся при нем и пророчествовал, что персы и скифы27] восстанут на греческую и римскую область. И многими слезами и непрестанной молитвой преподобный умилостивлял Бога, чтобы отвратил Он Свой гнев праведный и не попустил казни той на христиан. И умолил Бога о сем: ибо все персидское войско, уже готовое на брань, по Божью изволению замедлило выступить в поход, и так как у персов начались междоусобные распри, то они отказались от своего намерения.

    Однажды преподобному сделалось известно, что император Феодосий Младший28] возвратил иудеям молитвенный дом, который был отдан христианам. Тотчас послал он письмо к царю и, не стесняясь лицом царским, грозил ему гневом Божьим. Прочитав письмо, царь убоялся, — опять повелел христианам принять молитвенный дом, градоначальника, советовавшего возвратить церковь иудеям, низложил с градоначальства и послал от себя моление к преподобному, прося, Богу. Супругу того же царя, царицу Евдокию, по смерти мужа своего впадшую в евтихианскую ересь29], преподобный увещал своими письмами и в течение четырех месяцев снова обратил ее к благочестию. По обращении своем, проживши еще четыре года в покаянии, она сподобилась блаженной кончины в Иерусалиме и была погребена в церкви св. первомученика Стефана, ею же созданной. Принявший после Феодосия Младшего царство Маркиан30] часто посещал тайно преподобного и получал от него многую пользу.

    Царица персидская, наслышавшись о чудесах и святости преподобного Симеона, послала к нему просить благословения и получила от него благословенный елей, который почитала за великий дар и хранила с честью.

    Царица измаильтян, будучи неплодною, послала к преподобному, прося помолиться за нее и надеясь, что по его святым молитвам она станет матерью. Так и случилось: ибо вскоре разрешилось бесплодие ее, и она родила сына. Взявши младенца, царица отправилась в путь к преподобному. Но услышав, что женщинам нельзя видеть преподобного, ибо он даже и мать свою не допустил прийти к нему, послала сына на руках рабов своих, приказав сказать:

    — Вот, отче, плод святых твоих молитв, благослови же этого младенца.

    Что сказать о непостижимых подвигах преподобного? Выразить их невозможно, ибо они превосходят силы человеческие.

    — Я, — говорит блаженный Феодорит, — прежде всего удивляюсь его терпению: ночью и днем стоит он так, что всем его видно. Случилось раз, что дверцы и немалая часть верхней стены развалились от ветхости, и доколе стена и дверцы не были сделаны вновь, святой был зрим всеми немалое время. Тогда увидели новое и удивительное зрелище: иногда он стоял подолгу неподвижный, иногда же приносил молитвы Богу, творя частые поклоны. Некто из стоявших при столпе рассказывал, что он хотел сосчитать поклоны, которые полагал подвижник не переставая, и, насчитав тысячу двести сорок четыре, выбился из сил и, будучи не в состоянии смотреть на высоту столпную, перестал считать. Святой, однако, не изнемог от поклонов, но принимая однажды в неделю пищу, и то весьма малую и легкую, сделался легким и способным к частым поклонам. От долгого же стояния открылась у него и на другой ноге язва не заживавшая, и много крови истекло из нее. Но и это страдание не могло отвлечь его от богомыслия.

    Все доблестно претерпел добровольный мученик, но принужден был показать свою язву. Один священник из Аравии, человек добрый и богодухновенный, пришел к нему и стал говорить:

    — Спрашиваю тебя во имя Самой Истины, привлекшей к Себе род человеческий, скажи мне: человек ты или существо бестелесное?

    — Зачем ты об этом спрашиваешь меня? — сказал ему преподобный.

    — Слышал я о тебе, — отвечал священник, — что ты не ешь, не пьешь, не спишь: но это несвойственно человеку, и не может жить человек без пищи, питья и сна.

    И повелел преподобный священнику взойти к себе на столп и допустил видеть и осязать язву, покрытую гноем и червями. Священник, увидев язву и услыхав о преподобном, что он вкушает пищу только однажды в неделю, удивился терпению и подвигу святого.

    При таких подвигах, творя столько чудес и проводя столь добродетельное житие, преподобный был кроток и смиренен, как будто был ниже и непотребнее всех людей. Для всех лицо его было одинаково светло и слово любовно, — как для вельможи, так и для раба, как для богатого, так и для убогого и для самого последнего изверга: ибо не было у него лицеприятия. И все не могли насытиться — и созерцанием святолепного лица его, и сладкоглаголивой беседой его, ибо уста его были исполнены благодати Святого Духа. Имея дар премудрости, всякий день наполнял он сердца слушавших рекой учения, и многие, наставляемые его учением, оставляли все земное и, как птицы, возносились горе, — одни уходя в монастыри, другие — в пустыни, а иные — оставаясь жить при нем.

    Повседневный устав жития преподобного был таков. Всю ночь и день до девятого часа стоял он на молитве, после же девятого часа говорил поучение собравшимся у столпа; затем выслушивал нужды и прошения всякого пришедшего к нему и исцелял болящих. Потом укрощал свары и споры людские и восстановлял мир; наконец, по заходе солнца, опять обращался к молитве. Неся такие труды, не переставал он заботиться о мире церковном, разоряя языческое безбожие, опровергая иудейские хулы, искореняя еретические учения; царей же и князей и всякие власти своими мудрыми и полезными письмами направлял к страху божьему, к милосердию и любви и возбуждал к охранению церкви Божией и много поучал всех душеполезному. Так проводя дивное житие, которое казалось невыносимым для естества человеческого, приблизился он уже к кончине своей, имея от роду более ста лет. На столпе стоял он, как пишут люди, вполне достойные веры, восемьдесят лет. Он вполне усовершенствовался в добродетелях — это был земной ангел и небесный человек.

    О блаженной кончине преподобного так повествует ученик его Антоний.

    «В один день, — говорит он, — именно в пятницу, после девятого часа, когда мы ожидали от него обычного поучения и благословения, не призрел он на нас со столпа; также и в субботу, и в день воскресный не преподал нам по обычаю свое отеческое слово. И устрашился я, и взошел на столп, и вижу, — стоит преподобный с главою, поникшею долу, как на молитве, а руки — сложены на груди. Думая, что он творит молитву, стоял я молча, а затем, ставши пред ним, сказал:

    — Отче! Благослови нас, ибо народ, вот уже три дня и три ночи окружает столп, ожидая от тебя благословения. Он же не ответил мне. И опять говорил я ему:

    — Зачем, отче, не отвечаешь сыну твоему, сущему в печали? Ужели чем-нибудь оскорбил я тебя? Простри же мне руку твою, чтобы мог я облобызать ее.

    Но ответа не было. Простоявши пред ним с полчаса, усомнился я и подумал: не отошел ли он уже к Господу? Приклонил я ухо к нему, и не слышно было дыхания, только сильное благоухание, как бы от различных благовонных ароматов, исходило от тела его. Тогда, уразумев, что почил он о Господе, — я восскорбел и плакал горько. И приступив к нему, я положил и спрятал мощи его, и целовал очи его, браду, уста и руки, говоря:

    — На кого оставляешь меня, отче? Где услышу сладкие поучения твои? Где насыщусь ангельской беседой твоей? Или какой дам ответ о тебе народу, ожидающему твоего благословения? Что скажу больным, которые придут сюда, прося исцеления? И кто, увидев столп твой не занятым, не имеющим на себе тебя светильником, не всплачется? И когда многие издалека придут сюда, ища тебя, и не найдут, — не возрыдают ли они? Горе мне! Ныне тебя вижу, а завтра — пойду ли направо, или налево, — не обрящу тебя!

    Плача так над ним, в горести душевной я задремал, и вот явился преподобный, как солнце, говоря:

    — Не оставлю я столпа, ни места, ни горы этой благословенной. Сойди и подай благословение народу, ибо я уже почил. Так восхотел Господь; и не рассказывай им, чтобы не было молвы, но пошли скорее весть обо мне в Антиохию. Тебе же подобает послужить на этом месте, и воздаст тебе Господь по труду твоему.

    И пробудился я от сна, и в трепете сказал: «не забывай меня, отче, во святом твоем покое», — и пал на ноги его, и лобызал святые стопы его, и, взяв его руку, положил на очи свои, говоря: «благослови меня, отче», — и опять горько плакал. Затем восстав, отер я слезы, чтобы не узнал кто-нибудь о случившемся, сошел и тайно послал верного брата в Антиохию к патриарху Мартирию31] с вестью о преставлении преподобного. И скоро прибыл патриарх с тремя епископами, а также и градоначальник со своими войсками, и множество народа не только из Антиохии, но и из всех окрестных городов и селений, и из монастырей иноки со свечами и кадилами, и многое множество сарацин вскоре стеклись, как реки, ибо весть о смерти преподобного прошла повсюду, как ветром несомая. И взошел патриарх с епископами на столп, и, взявши честные мощи, снесли вниз и положили при столпе. И плакал весь народ; даже птицы во множестве, на виду у всех, с криком летали вокруг столпа, как бы плача о кончине такого светильника миру. Всенародный плач слышен был на семь стадий32] и окрестные горы, поля и деревья, казалось, будто сетовали и плакали вместе с людьми, ибо всюду воздух был мрачен и носились темные облака. Я же видел явившегося при святых мощах ангела, и было лицо его, как молния, а одежды — как снег, и с ним — семь старцев беседующих; слышал и голос их, но что говорилось — не уразумел, ибо страх и ужас объял меня».

    В тот день, когда преставился преподобный Симеон, ученик его и подражатель святого его жития, преподобный Даниил33], — незадолго до того времени, когда он при устье Черного моря, близ Царьграда намеревался также взойти на столп, — видел с той стороны, где был столп преподобного Симеона, множество воинств небесных, восходящих от земли на небо и посреди них возносящуюся радостную душу святого Симеона. И не только преподобный Даниил, но и блаженный Авксентий34], из пустыни вызванный на Халкидонский собор35], видел то же, находясь тогда в Вифании36].

    Когда же возложены были честные мощи святого Симеона на приготовленные носилки, патриарх простер руку, желая взять на благословенную память немного волос от брады святого, и тотчас высохла рука его. И только после усердной молитвы всех о нем Богу и угоднику Божьему рука патриарха сделалась здоровой. Взяв честные мощи святого Симеона, с пением псалмов понесли их в Антиохию, и вышел весь город навстречу. Был же там человек немой и глухой около сорока лет. Как только он увидал святое тело преподобного, тотчас же разрешились узы слуха и языка его, и он, пав пред святыми мощами, воскликнул: «На благо пришел ты, раб Божий, ибо вот пришествие твое исцелило меня».

    Жители Антиохии, приняв тело святого, дражайшее золота и серебра, понесли его в великую патриаршую церковь37], и много чудес и исцелений было при гробе его. Через несколько лет была создана церковь во имя преподобного Симеона Столпника и туда перенесли святые мощи его.

    Преставился преподобный в царствование Льва Великого38], в 4-й год этого царствования. Это был 460-й год по Р. Х. Царь Лев послал к антиохийцам, прося, чтобы они отдали мощи преподобного для перенесения в Царьград; но они, не желая лишиться такого заступника, сказали посланникам царевым:

    — Так как град наш стен каменных не имеет, ибо они пали, частью разоренные царским гневом, частью же сокрушенные великим землетрясением39], то для того-то и внесли мы святое тело Симеоново, чтобы было оно нам стеной и защитой40].

    На месте же том, где был столп преподобного Симеона, создана была во имя его прекрасная крестообразная церковь и устроен большой монастырь41]. И исполнил преподобный обещание свое, которое изрек Антонию ученику в видении, именно — что он не оставит своего места: ибо чудеса и исцеления больных там не оскудевали. А в день памяти его всякий год являлась великая звезда над столпом и озаряла всю страну. О явлении звезды той свидетельствуют многие писатели исторические, особенно же Евагрий Схоластик42], видевший ее своими очами. Тот же Евагрий пишет, что это святое место было недоступно для женщин, и всячески оберегали, чтобы не дерзала нога женская коснуться порога, войти за который даже матери преподобного не было дозволено. Рассказывают, что одна женщина оделась по-мужски, чтобы не узнанною войти в церковь святого Симеона, и когда коснулась порога церковного, тотчас упала навзничь мертвая. Если же туда и приходили женщины, как пишет Никифор43], то они все-таки не осмеливались приближаться к ограде, а стояли поодаль и творили молитвы свои, взирая на столп.

    И все приходившие с верою не лишались благодати преподобного, но получали помощь и различные исцеления и возвращались с радостью, благодаря Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Ему же честь и слава и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


    Слово из Луга44] о Мине диаконе, который ушел в мир, сложив с себя иноческий образ, и снова через святого Симеона облекся в него и спасся

    Поведал нам Георгий Раифский45] об одном брате, бывшем там диаконом, по имени Мина:

    «Он вышел из монастыря, и — что с ним приключилось, не знаю, — но только он оставил чин монашеский и стал простецом (мирянином). По прошествии же многих дней шел он во град Божий Антиохию и, когда миновал Селевкию46], увидал издалека монастырь преподобного Симеона Столпника и сказал про себя: «пойду, посмотрю великого Симеона, ибо никогда я его не видал». Когда он подходил к столпу и приблизился настолько, что увидал его святой, Симеон узнал от Бога, что Мина был монахом и проходил диаконскую службу, и, позвав служащего ему, сказал:

    — Принеси мне ножницы сюда.

    Служащий принес. Симеон сказал ему:

    — Благословен Господь, постриги этого, — и указал на Мину своим перстом, а около столпа стояли многие.

    Мина, изумленный словами святого и страхом великим объятый, нисколько не прекословил, уразумев, что Бог открыл старцу о нем. По пострижении же его сказал ему великий Симеон: «сотвори молитву, диаконе», и когда он сотворил молитву, сказал ему святой: «иди в Раифу, откуда ты вышел».

    Когда же тот стал говорить: «не могу я стерпеть срама от отцов», — сказал ему Симеон:

    — Имей мне веру, чадо, — в том, что было сейчас, нет тебе никакого срама, и отцы с миром примут тебя, и радость будет у них и веселье от твоего возвращения. И знай, что Бог покажет на тебе знамение, по которому узнаешь, что простил Он тебе грех твой, ибо неизреченна Его благодать.

    Когда пришел он в Раифу, отцы приняли его с распростертыми объятиями и оставили его в чине диаконском. В один же день воскресный, когда нес он животворящую кровь Великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, — внезапно вытек у него глаз. И из этого знамения уразумели отцы, что простил ему Господь грех, по слову святого Симеона»47].


    Чудо, совершенное святым Симеоном над пресвитером

    Некий пресвитер сидел как-то в притворе церковном и читал святое Евангелие. И вот злой дух пришел к нему в образе облака темного и мрачного и, как клобук, обвил его голову; и погас для него свет, и разум у него отнялся, и расслабли все кости его и не мог он говорить. Вошедшие нашли его лежащим замертво; и пробыл он в той болезни девять лет, и не мог повернуться на другой бок, если кто-нибудь не помогал ему. Домашние его, слышав о святом Симеоне, пошли к святому, неся болящего на постели, и, не дошедши трех поприщ до монастыря, остановились там на отдых. И святому Симеону, стоявшему на молитве, открыто было о пресвитере. В полночь призвал святой одного из учеников своих и сказал ему:

    — Возьми отсюда воды и ступай скорей; ты найдешь одного пресвитера, носимого на постели, покропи его водою этой и скажи ему: «Говорит тебе грешный Симеон: во имя Господа нашего Иисуса Христа встань и оставь постель твою и приходи ко мне на своих ногах».

    Ученик пошел и сделал по слову святого. И встал пресвитер совсем здоровый и, пришедши, повергся пред святым.

    Святой сказал ему:

    — Встань, не бойся! Хотя и причинял тебе печаль диавол девять лет, но человеколюбие Божие не оставило тебя до конца погибнуть. За то, что ты без страха Божия и даже оскорбительно для святыни вел себя во святом алтаре и ранее открытия истины слушал клеветников, осуждающих тайно ближних своих, и без вины оскорблял тех, на кого клеветали, отлучая их от причастия Св. Таин, и, творя это, немало огорчал Человеколюбца Бога, а диавола очень радовал, — за то над тобою и получил силу диавол. Но человеколюбие и милости Божии умножились над тобой. Тех, кого ты опечалил отлучением, найдешь ты сильно больными: они молятся за тебя, для того чтобы ты, выздоровев, простил их; и как сотворил Бог милость тебе, так и ты сотвори милость им, и, взявши земли отсюда, посыпь на них.

    И пошел пресвитер с радостью, благодаря Бога, и сделал, как повелел ему святой. И тотчас исцелились и те, славя Бога48].


    Тропарь, глас 1:

    Терпения столп был еси, ревновавый праотцем преподобне, Иову во страстех, Иосифу во искушениих, и безплотных жительству, сый в телеси, Симеоне отче наш: моли Христа Бога спастися душам нашым.


    Кондак, глас 2:

    Вышних ищяй, вышним совокупляйся, и колесницу огненную столп соделавый: тем собеседник ангелом был еси преподобне, с ними Христу Богу моляся непрестанно о всех нас.

    (обратно)

    Память праведного Иисуса Навина

    Иисус Навин был после Моисея вождем народа еврейского. Он со всем народом перешел по суху реку Иордан, подобно тому, как Моисей Чермное море (Нав. 3:14-17; Исх. 14). Он видел лицом к лицу воеводу небесных сил Архистратига Михаила (Нав. 5:13-16), и звуком труб разрушил стены города Иерихона (Нав. 6) [1]. Во время одного сражения с неприятелем он остановил солнце до тех пор, пока совершенно не разбил врагов своих (Нав. 10:12-14) [2]. Введя народ в землю обетованную, Иисус Навин разделил ее между евреями по жребиям и мирно скончался 110 лет от роду3].

    (обратно)

    Воспоминание собора Пресвятой Богородицы, что в Миасинской обители

    В то время, как ересь иконоборцев1], при содействии царя Льва Исавра2], который был сам первым иконоборцем, весьма усилилась на востоке, чудотворная икона Пресвятой Девы Богородицы, находившаяся в Миасинской обители, была брошена в Азурово озеро. Где именно находилась Миасинская обитель, об этом сообщается в житии святого Акакия, епископа Мелитинского. В этом житии мы читаем следующее. «В расстоянии 18 поприщ3] от армянского города Мелитины4] было одно местечко греческое по имени Миасины. Это была весьма красивая, ровная и широкая долина между двумя холмами, тянущимися по обеим сторонам на далекое пространство. Среди этой долины протекала по направлению к востоку быстрая и чистая река Азур, наполнявшая всю долину вокруг себя озерами. Здесь, на особенно красивом месте, стояло идольское капище и сад из деревьев с прекрасными плодами. В этом саду приносились скверные идольские жертвы. Святой епископ Акакий очистил это место от идольских скверн и соорудил здесь церковь во имя Пречистой Девы Богородицы. Освятив новопостроенную церковь, святой Акакий сделал то место, где прежде обитали бесы, жилищем святых ангелов. Там, где прежде приносились кровавые жертвы в честь диавола, стала приноситься чистая бескровная жертва истинному Богу и совершались чудеса от иконы Пречистой Богоматери». Ясно, таким образом, что обитель, по месту названная Миасинской, была устроена при упомянутой церкви Пресвятой Богородицы. Прошло много лет с тех пор как образ Божьей Матери был брошен иконоборцами в озеро. В царствование благоверного царя Михаила и матери его Феодоры5] икона поднялась на верх озера и была обретена верующими в 1-й день месяца сентября, нисколько не поврежденная от столь долгого пребывания в воде. Ради такого чудесного события в той обители совершалось ежегодное празднование в честь и прославление Пренепорочной Владычицы нашей Пречистой Девы Богородицы6].


    Тропарь, глас 1:

    Радуйся обрадованная Богородице Дево, пристанище и предстательство рода человеческаго, из Тебе бо воплотися избавитель мира: едина бо еси Мати и Дева, присноблагословенная и препрославленная. Моли Христа Бога, мир даровати всей вселенней.

    (обратно)

    Память святых 40 дев постниц и Аммуна, учителя их

    Эти святые девы1] происходили из Адрианополя Македонского2] и, просвещенные диаконом Аммуном, уверовали во Христа. Вавд, правитель того города, потребовал их к себе на суд и предал их многим мучениям, чтобы принудить их поклониться идолам. Они помолились Богу, и вдруг идольский жрец невидимой силой поднят был на воздух и, пробыв долгое время, упал на землю и умер. После этого мучитель велел повесить святого Аммуна и строгать его по ребрам; затем на голову его надели раскаленный шлем, но святой мученик был чудесно избавлен от него. Тогда послали святого Аммуна со святыми девами в Ираклию3], к другому мучителю. По его приказанию десять из них были брошены в огонь, восемь были, вместе со своим учителем, усечены мечом; некоторые скончались, пораженные мечом в уста и в сердце; шесть из них были заколоты ножом; а прочие шесть отошли к Господу, после того как им вложили в уста раскаленное железо.

    (обратно)

    Память святых мучеников Каллисты и родных ее братьев Евода и Ермогена

    Эти святые мученики1], получивши духовное возрождение в таинстве св. крещения, обвинены были перед языческим правителем в том, что они христиане. Видя, что они непоколебимы в исповедании Христа, правитель этот осудил их на усечение мечом, и они, совершив свой мученический подвиг, отошли к Господу.

    (обратно) (обратно)

    Память 2 сентября

    Житие и страдание святого мученика Маманта

    Святой мученик Христов Мамант родился в Пафлагонии1]. Родители его — Феодот и Руффина — были люди знатные: оба они происходили из рода патрициев2], были в чести, богаты и сияли благочестием. Они не могли долго скрывать в себе своей веры во Христа и горячей любви к Нему, открыто пред всеми исповедали свое благочестие и многих обратили ко Христу. Посему на них донесли Александру, наместнику города Гангры3]. Наместнику же сему дано было от царя повеление — всевозможными мерами распространять и утверждать почитание языческих богов, христиан же и всех, кто не повинуется сему царскому повелению, мучить и убивать.

    Призвав Феодота к себе на суд, Александр стал принуждать его принести жертву идолам. Но Феодот даже и слышать не хотел того, что говорил ему наместник. Александр, хотя и готов был тотчас же предать на мучение ослушника, однако удержался от сего, вследствие знатного происхождения Феодота; ибо не имел он права бесчестить и мучить потомков патрициев, без особого на то царского дозволения. Посему Александр отослал Феодота в Кесарию Каппадокийскую4], к правителю Фавсту. Сей же правитель насколько был усерден в своем безбожном нечестии, настолько был жесток в отношении к христианам. Увидев Феодота, Фавст тотчас же заключил его в темницу. Последовала за мужем своим и жена Феодота, блаженная Руффина, хотя и была в это время беременна: она вместе с ним пошла в темницу и здесь претерпевала страдания за Христа. Феодот знал немощь тела своего и видел лютую жестокость мучителя, но желал лучше умереть, нежели погрешить в чем-либо против благочестия. Боясь же, что не хватит у него сил перенести предстоящие тяжкие мучения, он обратился с усердною молитвою к Господу.

    — Господи, Боже сил, — молился Феодот, — Отче возлюбленного Сына Твоего! Благословляю и прославляю Тебя за то, что сподобил меня быть вверженным в темницу сию за имя Твое. Но молю Тебя, Господи: Ты ведаешь немощь мою, приими же дух мой в этой темнице, да не похвалится о мне враг мой.

    Бог, Который «создал сердца всех… и вникает во все дела» (Пс.32:15), услышал верного раба Своего и вскоре послал ему блаженную кончину; изведя душу его из темницы тела, Он вселил ее в светлые обители небесные. Жена же Феодота, блаженная Руффина, претерпевая в темнице нужду и страдания и объятая великою скорбию по своем муже, преждевременно родила сына. Взирая на новорожденного и на бездыханное тело своего мужа, она с сокрушением и слезами молилась Богу:

    — Боже, создавый человека и из ребра его сотворивый жену, повели, да и я пойду тем же путем, коим пошел муж мой, и, разрешив меня от сего кратковременного жития, приими в вечные Твои обители! Рожденного же младенца Ты Сам воспитай, как ведаешь! Будь для него отцом и матерью и хранителем жизни его!

    Взывая так в свое печали к Богу, сия честная и святая жена была Им услышана и разрешена от уз тела, и отошла на вечную свободу, предав душу свою в руки господа. Младенец же остался живым посреди мертвых своих родителей.

    Тогда «храняй младенцы Господь» (Пс.114:5) благоизволил открыть о случившемся одной знатной и благочестивой женщине, по имени Аммии, жившей в Кесарии. В сонном видении Он чрез Своего Ангела повелел ей испросить у правителя тела святых, преставившихся в темнице и с честию их похоронить; младенца же взять к себе и воспитать его вместо сына. Проснувшись, Аммия поспешила исполнить, что повелел ей Господь, и стала просить у правителя позволения взять из темницы тела умерших узников. Бог преклонил на милость жестокое сердце правителя и тот не воспрепятствовал желанию почтенной женщины. И вот Аммия, войдя в темницу, обрела тела обоих узников, лежащих рядом, а посреди них — красивого и радостного младенца. Взявши тела святых, она с честию похоронила их в своем саду, а младенца взяла к себе. Она была бездетная вдова и целомудренно проводила жизнь свою. Полюбив младенца, как своего сына, она воспитывала его по-христиански.

    Младенец возрастал, но до пяти лет ничего не говорил. Первое же слово, какое он сказал Аммии, ставшей для него как бы второй матерью, было «мамма» (греч. сосцы или мать.), и от этого слова был назван Мамантом. Аммия отдала его учиться грамоте, и он вскоре настолько превзошел своих сверстников, что все дивились его разуму.

    Тогда в Риме царствовал нечестивый Аврелиан5]. Он принуждал всех поклоняться идолам, и не только взрослых мужей и жен, но и малых отроков, причем на детей обращал даже особенное свое внимание, надеясь, что они, как малолетние и неразумные, легко могут быть прельщены и направлены на всякое злое дело. К тому же нечестивый царь думал, что дети, с юных лет привыкнув вкушать жертвенное мясо, под старость сделаются более усердными идолопоклонниками. Посему различными ласками он приводил их к своему нечестию. Многие из отроков и даже юношей действительно поддавались прельщению и повиновались воле царской. Но те, кто были товарищами Маманта по школе, следуя его наставлениям, не исполняли царских повелений. Ибо Мамант, в юных летах имея «мудрость», которая «есть седина для людей, и беспорочную жизнь — возраст старости» (Прем.Сол.4:9), доказывал товарищам своим ничтожество языческих богов, бездушных и бессильных, и поучал их познавать Единого истинного Бога — Коего почитал Сам — и приносить Ему духовную жертву — дух сокрушенный и смиренное сердце (Пс.50:19).

    В то время был прислан от царя в Кесарию на место Фавста другой правитель, по имени Демокрит. Он был великим ревнителем своей нечестивой и безбожной веры и как бы дышал гонением и убийством на христиан. Ему донесли о Маманте, что тот не только сам не кланяется богам, но и других отроков, с ним учащихся, развращает и научает христианской вере. Маманту в то время шел пятнадцатый год от рождения. Он был уже снова сиротой, так как вторая мать его — Аммия, оставив приемному сыну своему — св. Маманту, как единственному наследнику, большое имущество, отошла к небесному богатству, уготованному любящим Бога.

    Демокрит, услыхав о Маманте, послал за ним и, когда его привели, прежде всего спросил, христианин ли он, и правда ли, что он не только сам не поклоняется богам, но и развращает своих товарищей, научая их не повиноваться царскому повелению?

    Юный Мамант, как совершенный и зрелый муж, безбоязненно отвечал:

    — Я тот самый, кто за ничто считает вашу мудрость. Вы совратились с правого пути и блуждаете в такой тьме, что даже смотреть не можете на свет истины; оставив истинного и живого Бога, вы приступили к бесам и кланяетесь бездушным и глухим идолам. Я же от Христа моего никогда не отступлю и стараюсь всех, кого только могу, обращать к Нему.

    Изумленный таким дерзновенным ответом Маманта, Демокрит разгневался и приказал немедленно вести его в храм скверного их бога Сераписа6] и там силою заставить принести жертву идолу. Мамант же, нисколько не боясь гнева правителя, спокойно возразил ему:

    — Не должно тебе оскорблять меня: я — сын родителей, происходивших из знатного сенаторского рода.

    Тогда Демокрит спросил предстоящих о происхождении Маманта и, узнав, что он родом от древних римских сановников, и что Аммия, знатная и богатая женщина, воспитала его и сделала наследником своего богатого имущества, не решился предавать его мукам, ибо и в самом деле не имел на то права. Посему, возложив на него железные оковы, отослал его к царю Аврелиану, бывшему тогда в городе Эгах7] и в письме объяснил ему всё, что касается Маманта. Царь, получив письмо Демокрита и прочитав его, тотчас приказал привести к себе юного Маманта. Когда мученик предстал пред ним, царь всячески стал склонять его к своему нечестию, то угрозами, то ласками, обещая дары и почести, и говорил:

    — Прекрасный юноша, если ты приступишь к великому Серапису и принесешь ему жертву, то будешь жить с нами во дворце, по-царски будешь воспитан, и все тебя будут почитать и восхвалять, и воистину счастлив будешь; если же не послушаешь меня, то жестоко погибнешь.

    Но юный Мамант мужественно отвечал ему:

    — О, царь! Да не будет того, чтобы я поклонился бездушным идолам, коих вы почитаете как богов. Сколь безумны вы, кланяясь дереву и бесчувственному камню, а не Богу Живому! Перестань обольщать меня льстивыми словами, ибо когда ты думаешь, что оказываешь мне благодеяния, на самом деле мучаешь, а когда мучаешь, то оказываешь тем благодеяние. Знай же, что все обещанные тобою мне благодеяния, дары и почести сделались бы для меня тяжкими муками, если бы я возлюбил их вместо Христа, а тяжкие муки, которым ты обещаешь предать меня ради имени Христа, будут для мне великим благодеянием, ибо смерть за Христа моего для меня дороже всяких почестей и стяжаний.

    Так бесстрашно говорил пред царем св. Мамант, в юношеском теле имея разум и сердце возрастного мужа: ибо сила Божия и малого отрока может явить непреодолимым Голиафом8], «из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу» (Пс.8:3) и малолетнее дитя умудрит настолько, что оно будет понимать лучше старцев. Всё сие и исполнилось на юном Маманте: не убедили его слова царя беззаконного, не прельстили дары, не устрашили мучения, кои он принял с большею радостью, чем великие почести.

    Разгневанный мучитель тотчас же приказал быть его без пощады. Но св. Мамант переносил мучения с таким терпением, как будто бы не чувствовал никакой боли.

    Царь говорил ему:

    — Обещай только, что принесешь жертву богам, — и тотчас будешь освобожден от мучения.

    Мученик же отвечал:

    — Ни сердцем, ни устами не отрекусь я от Бога и Царя моего — Иисуса Христа, хотя бы и в десять тысяч раз больше нанесли мне ран; раны эти соединяют меня с возлюбленным Господом моим, и я желаю, чтобы не уставали руки моих мучителей, ибо чем больше они бьют меня, тем больше доставляют мне благ у подвигоположника Христа.

    Аврелиан, видя, что Мамант нимало не страшится страданий, приказал опалить тело его свечами. Но огонь, как бы устыдясь тела мученика, не прикоснулся к нему, а обратился на лица мучителей. И возгорел царь гневом и воспламенел яростью сильнее, чем мученик Христов огнем вещественным: ибо насколько тот не обращал внимания на огонь, настолько сердце мучителя воспламенялось. И приказал царь побить св. Маманта камнями. Но сие страдание для мученика, объятого любовью ко Христу, было так приятно, как будто бы кто осыпал его благовонными цветами. Тогда царь, видя, что ничем не может добиться успеха, осудил мученика на смерть и повелел бросить его в море. Привязав на шею его тяжелый свинец, слуги царские повели его к морю. Но и здесь не оставил Господь раба Своего, «ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя» (Пс.90:11). На пути к морю явился Ангел Господень, блестящий как молния. Увидев его, слуги оставили св. Маманта и со страхом бежали назад. Ангел же, взяв мученика, отвязал свинец и, приведя на высокую гору в пустыне, близ Кесарии, повелел ему жить там.

    Житие в пустыне св. Мамант начал постом. На горе той он постился сорок дней и сорок ночей и явился как бы второй Моисей (Исх.24:18), коему в руки дан был новый закон: ибо сошел к нему с неба голос и жезл. Приняв сей жезл, Мамант, по повелению свыше, ударил им в землю, и тотчас из глубины земли явилось Евангелие. После сего построил он небольшую церковь и молился в ней, читая святое Евангелие. По повелению Божию, к св. Маманту собирались из той пустыни звери, как овцы к пастырю, и как будто существа разумные слушали его и повиновались ему. Пищею ему служило молоко диких зверей, из коего он изготовлял сыр, — и не только для себя, но и для бедных: ибо, наготовив много сыру, он носил его в город Кесарию и раздавал бедным.

    Вскоре по всей Кесарии распространился слух о Маманте. Тогда Александр, — не тот, о коем было упомянуто выше, но другой, — поставленный в то время наместником в Каппадокии, человек жестокий и очень злой, узнав всё о Маманте, счел его за чародея и послал воинов на конях в пустыню разыскать его и привести к себе. Сойдя с горы, св. Мамант сам встретил всадников и спросил, кого они ищут. Те, думая, что это пастух, пасущий на горе своих овец, отвечали:

    — Мы ищем Маманта, который живет где-то в этой пустыне; не знаешь ли ты его, где он?

    — Зачем вы ищете его? — спросил их Мамант.

    Воины отвечали:

    — На него донесли наместнику, что он чародей, и вот наместник послал нас взять его для мучения.

    Тогда Мамант сказал им:

    — Я расскажу вам, друзья мои, о нем, но прежде войдите в хижину мою и, отдохнув немного от труда, подкрепитесь пищею.

    Воины пошли с ним в его жилище, и он предложил им сыру. Когда они стали есть, пришли лани и дикие козы, кои привыкли, чтобы их доил святой подвижник. Мамант надоил молока и предложил воинам пить, а сам стал на молитву. И стало собираться еще больше зверей. Увидав их, воины испугались и, бросив пищу, пришли к Маманту. Он успокоил их, а затем объявил, что он есть тот самый Мамант, коего они ищут. Тогда они сказали ему:

    — Если сам ты желаешь идти к наместнику, то иди с нами; если же не хочешь, то отпусти нас одних, ибо мы не смеем вести тебя. Но просим тебя, чтобы звери не трогали нас.

    Успокоив воинов, Мамант велел идти им вперед.

    — Идите, — сказал он, — сначала вы, а я пойду вслед за вами один.

    Удалившись оттуда, воины ожидали пришествия Маманта у городских ворот, ибо вполне верили словам такого дивного мужа и даже подумать не могли о нем что-нибудь дурное. Мамант же, взяв с собою льва, пошел вслед за воинами. Когда он вошел в городские ворота, лев остался за городом; воины же, взявши Маманта, представили его к наместнику Александру.

    Наместник, увидев святого, тотчас начал допрашивать его:

    — Ты ли тот самый чародей, о котором я слышал? — сказал он.

    Святой же отвечал:

    — Я раб Иисуса Христа, посылающего спасение всем верующим в Него и исполняющим волю Его, волхвов же и чародеев предающего вечному огню. Скажи мне: зачем ты призвал меня к себе?

    — Затем, — отвечал наместник, — что не ведаю, какими волхвованиями и чарами ты настолько укротил диких и лютых зверей, что живешь посреди них и, как я слышал, повелеваешь ими, как будто существами разумными.

    Св. Мамант и на это сказал:

    — Кто служит Богу Единому, Живому и Истинному, тот никак не согласится жить с идолопоклонниками и злодеями. Посему и я пожелал лучше жить со зверями в пустыне, нежели с вами в селениях грешников. Ибо звери укрощаются и повинуются мне вовсе не волхвованием, как ты думаешь, — я даже и не знаю, в чем состоит волхвование, — но хотя они и неразумные существа, однако умеют бояться Бога и почитают рабов Его. Вы же гораздо неразумнее зверей, ибо не почитаете истинного Бога и бесчестите рабов Его, без милосердия их муча и убивая.

    Наместник пришел в ярость, услышав такие слова, и тотчас приказал повесить св. мученика, бить и строгать железными когтями тело его. Но мученик, хотя и сильно был уязвляем, переносил сие с таким мужеством, как будто бы не чувствовал никакого страдания: он ни вскрикнул, ни застонал, и только с умилением возводя очи свои на небо, оттуда ожидал помощи, каковую действительно и получил: ибо внезапно был к нему с неба голос, глаголющий:

    — Крепись и мужайся, Мамант!

    Голос это слышали многие из предстоящих здесь верующих и еще более утвердились в своей вере. Святой же Мамант, совершенно укрепленный тем голосом, нисколько не думал о муках. Долго мучили святого, строгая его тело; наконец бросили его в темницу на время, пока приготовят печь, в коей задумал сжечь его наместник. В темнице сидело до сорока других узников. Когда они изнемогли от голода и жажды, св. Мамант помолился — и вот, чрез оконце влетел в темницу голубь, держа во рту пищу, светлую, как бисер, и слаще меду; положив ее пред св. Мамантом, голубь вылетел вон. Пища та для всех узников умножилась, как некогда умножились в пустыне малые хлебы для множества народа (Мф.14:19-20). Вкусив этой чудесной пищи, узники подкрепились. И снова, по молитве святого Маманта, в полночь открылись двери темницы, и все узники вышли; остался только один св. Мамант. Когда же сильно разгорелась печь, мученик был выведен из темницы и ввержен в эту огненную печь. Но Бог, некогда оросивший пещь Вавилонскую для трех отроков (Дан.3:8), и для Маманта оросил огонь и посреди горящего пламени соделал рабу Своему прохладу. Мученик, воспевая и славя в той печи Бога, пробыл в ней три дня, пока печь совершенно не остыла и уголья не обратились в пепел. Чрез три дня наместник, увидев, что Мамант еще жив, изумился и сказал:

    — Ужели так велика сила чародея сего, что даже огонь не может его касаться?

    Многие же из народа, увидав, что огонь нимало не коснулся святого и не сделал ему вреда, познали истинного Бога и, приписывая Ему Единому чудо сие, прославляли силу Его.

    Безумный же наместник не восхотел, однако, познать всемогущего Бога, но, изведя мученика из печи и видя, что огонь не повредил ему, приписал это чародейству и многие хулы говорил на истину. Наконец он осудил мученика на съедение зверям. Привели святого в цирк9] и выпустили на него голодную медведицу; но она, приблизившись, поклонилась святому и лежала у ног его, обнимая стопы его. Потом выпустили леопарда, но и тот с кротостью обнял шею его, целовал лицо и облизывал пот с чела его. В это время прибежал лев — тот самый, который пришел со святым из пустыни, и, вскочив в цирк, проговорил к святому человеческим голосом (ибо Бог, в явление всемогущей Своей силы, открыл уста зверю, как некогда ослице Валаамовой, следующие слова:

    — Ты — пастырь мой, который пас меня на горе!

    И, проговорив сие, тотчас бросился на народ, которого там было бесчисленное множество, и еллинов и иудеев, и взрослых и детей. По воле Божией, двери цирка заперлись сами собой, и растерзал там зверь множество народа, так что едва спасся сам наместник: весьма немногие из бывших в цирке избежали ярости льва, который хватал и терзал всех с лютостью. Но святой укротил льва и отослал его в пустыню. Наместник же, снова схватив святого, продержал его некоторое время в темнице и, выведя вторично в цирк, выпустил на него самого свирепого льва. Но и сей лев, мгновенно став кротким, лежал у ног святого. Видя сие, народ от гнева скрежетал зубами на святого и кричал наместнику:

    — Уведи льва, а мы этого чародея побьем камнями!

    И стали бросать камни в мученика. Один же из языческих жрецов, по повелению мучителя, сильно ударил святого трезубцем в чрево и рассек его, так что из чрева выпали все внутренности. Подобрав их и держа собственными руками, св. Мамант пошел вон из города. Кровь его, истекающую как воду, одна из верующих женщин собирала в сосуд. Пройдя около 200 саженей, св. Мамант обрел в каменной скале пещеру и уснул в ней. Здесь он услышал голос с неба, призывающий его в горние селения, и с радостью предал дух свой в руки Господа, за Коего усердно пострадал10].

    Так св. Мамант приял венец мученический. Святые мощи его были погребены верующими на месте кончины, и там совершались многие исцеления и чудеса, как это ясно видно из слов св. Василия Великого, который в своей проповеди к народу, на память св. мученика Маманта, говорит:

    — Поминайте святого мученика — те, кто видел его в видении, кто из живущих на сем месте имеет его помощником, кому из призывающих имя его он помог самым делом, кого из заблудших в жизни наставил, кого от недугов исцелил, чьих детей, уже умерших, снова возвратил к жизни, чью жизнь продолжил, — все, собравшись воедино, принесите хвалу мученику.

    Когда Юлиан Отступник11], еще будучи в молодых летах и желая оставить по себе памятник благочестия (хотя уже и в то время был волком в овечьей шкуре), начал строить в честь св. мученика Маманта над его гробницею великолепную церковь (делал же это не по благочестию, а из тщеславия и лицемерия), тогда воистину можно было видеть преславное чудо. Ибо что днем созидалось, то в ночь разрушалось: поставленные столбы обращались в груду; одни из камней не могли как следует держаться в стене, другие делались твердыми, так что нельзя было тесать их; иные — в прах рассыпались; цемент же и кирпичи каждое утро находили как бы рассыпанными от ветра и развеянными с своего места. И это было обличением зловерия Юлиана и знамением его будущего гонения на церковь Божию. Таковое чудо совершалось при гробе святого: ибо не желал святой, чтобы в честь его была построена церковь для тех, коим в скором времени предстояло гонение за истинную веру.

    Молитвами, Господи, мученика Твоего Маманта сотвори с нами знамение во благо и избави нас от гонящих нас, да славим Тя со Отцом и Святым Духом во веки, аминь.


    Кондак, глас 3:

    Жезлом святе, от Бога тебе данным, люди твоя упаси на пажитех живоносных: звери же невидимыя и неукротимыя сокруши под ноги тя поющих: яко вси, иже в бедах, предстателя тя тепла Маманте, имут.

    (обратно)

    Житие святого Иоанна Постника, патриарха Константинопольского

    Святитель Иоанн родился в Константинополе1]; подвизался он при царях: Юстине2], Тиверии3] и Маврикии4]. Первоначально он был золотых дел мастером; по своей добродетельной жизни был муж благочестивый, нищелюбивый, страннолюбивый и богобоязненный.

    Поселив у себя в доме палестинского монаха, именем Евсевия, Иоанн жил вместе с ним. Однажды, когда они шли вместе, инок сей находился по правую сторону Иоанна. Вдруг слышит он, что кто-то незнакомый ему говорит: «не следует тебе, отче, идти по правую сторону великого». Это было предзнаменованием Божиим об Иоанне, что ему будет вверено великое архиерейское служение. Услышав сие, монах рассказал о том блаженному Евтихию, патриарху Константинопольскому5], который стал увещевать Иоанна принять пострижение, так как считал его достойным быть в церковном причте.

    И вот, в церкви святого Лаврентия, во время стояния на молитве, св. Иоанну последовало следующее откровение: в алтаре он увидел множество святых, и все они надевали на себя белые и блестящие одежды и пели прекрасные песнопения. Потом из алтаря вышел какой-то человек с сосудом, из которого щедро подавал милостыню многим собравшимся нищим; однако сосуд не пустел. Когда один из нищих воскликнул от тесноты: «Господи помилуй, доколе не опустеет сосуд сей!» — сосуд тотчас же сделался пуст. Сие откровение заставило преподобного задуматься и он дивился видению, которое предзнаменовало, как его будущий сан, так и его великую щедрость к нищим.

    По прошествии некоторого времени, умер Константинопольский патриарх Евтихий и, Божиим изволением, Иоанн, как достойный, был избран и назначен для рукоположения, но не соглашался, пока не увидел следующего грозного видения: с одной стороны было видно море, поднимающееся до небес, и страшная огненная печь; с другой же стороны — множество ангелов, говорящих ему: «ты не принимаешь престола? — Пусть будет другой, но ты от всех нас будешь наказан». После того как ангелы с угрозой сказали сие Иоанну, он, хотя и против желания, повиновался и был поставлен патриархом Константинопольским. В сем сане проводил он постническую и добродетельную жизнь до самой смерти своей, как о том свидетельствуют чудеса его. Великое волнение морское он утишил молитвою и крестным знамением. Одного слепца, именем Иоанна, из Газы6], соделал зрячим, положив на глаза его часть Тела Христова с словами: «Исцеливший слепого от рождения, Тот да исцелит тебя», — и слепой тотчас прозрел.

    Однажды, по Божию попущению, был большой мор в Константинополе. Преподобный молился, чтобы Бог отвратил праведный гнев Свой. Одному из верных своих слуг он приказал взять два сосуда, — один полный мелких камней, а другой пустой, стать на весь день к месту, где приносили умерших, и считать их, перелагая камни из полного сосуда в пустой. Сосчитав, слуга нашел в первый день пронесенных мертвецов триста двадцать три и возвестил о том святому. Святой же Иоанн предсказал, что мор прекратится; это и стало сбываться с каждым днем, потому что на второй день стоящий и считающий слуга нашел пронесенных мертвецов менее, в третий день — еще менее, в воскресенье же, по предсказанию святого и по молитвам его, мор окончательно прекратился.

    Воздержание святого Иоанна было таково, что шесть дней он не вкушал никакой пищи, в седьмой же — вкушал немного огородных плодов: или дыни, или винограда, или смоквы. Так питался он во всё время своего святительства. Спал он весьма мало, да и то сидя; при этом он привязывал небольшую веревку к свече, и ставил кадку с водою, чтобы, когда свеча догорит и веревка упадет в кадку, происходил шум и, таким образом, пробуждал бы его. В молитвах святой пребывал постоянно, и в подвигах многих боролся со страстями. Многократно он обращал вспять нашествие иноплеменников и избавлял от погибели город своими молитвами и постом; паству свою соблюл от врагов видимых и невидимых; был весьма милостив, отец сиротам, нищим кормилец, обидимым защитник, ревнитель по Боге, искоренитель всякой злобы. Однажды в пятницу святому было возвещено, что на другой день будет конское состязание: была же тогда суббота Пятидесятницы. И отвечал святой: «конское состязание в святую Пятидесятницу да не будет», и, пав на колена, молился Богу, чтобы, ради страха и для разрушения такого дела, явилось какое-нибудь знамение. И вот, — когда все собрались на место, где обычно происходили состязания, и когда состязания начались, — внезапно сделалась сильная буря, гром и молния, пошел дождь и большой град, так что все от страха разбежались с зрелища.

    Преподобный имел власть изгонять и нечистых духов. Так, одна жена, имевшая бесноватого мужа, повела его к одному пустыннику, но он сказал ей: «Иди к святейшему Иоанну, патриарху Константинопольскому, — тот исцелит твоего мужа». Исполнив сие, жена получила просимое, и вместе с мужем, исцеленным молитвами преподобного, пошла с радостью домой. И вообще многие больные получали исцеления от святого. У многих женщин по его молитвам, разрешалось неплодие.

    Так мудро упасши словесное стадо, преподобный в маститой старости достиг блаженной кончины и перешел от земли в небесные селения7]. Когда тело святого лежало уже мертвым, к нему пришел для прощания известный начальник области Нил и, преклонившись, поцеловал его. Святой же, будучи мертвым, на виду и к удивлению всех, прошептал начальнику области Нилу несколько слов на ухо, которых тот никому не сказал. Похоронили св. Иоанна внутри алтаря св. Апостолов, как достойного такой чести, прославляя и благословляя дивного во святых Бога — Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

    (обратно)

    В тот же день память 3618 мучеников, в Никомидии пострадавших

    В царствование римских императоров Диоклитиана и Максимиана1] пострадало за Христа в Никомидии2] 3618 мучеников, пришедших из Александрии. По убиении святого Петра, архиепископа Александрийского, убийцы его уверовали в Господа со всеми своими домашними и со многими другими, желавшими умереть за Христа. Взяв с собою жен и детей и всех ближних, они добровольно пошли в Никомидию на мучение за Христа и явились к царю, восклицая: «Мы — христиане!» Услыхав это, Диоклитиан пришел в смущение и сначала посредством ласкательств увещевал их отречься Распятого, но когда они не повиновались, повелел воинам усечь их пред собою мечами и тела их бросить в горные пропасти. Спустя много лет, честные мощи их были обретены по причине последовавших чудес святых мучеников.

    (обратно) (обратно)

    Память 3 сентября

    Житие и страдание святого священномученика Анфима, епископа Никомидийского, и с ним многих

    Святой Анфим родился в городе Никомидии1]. Еще в юных летах он проявлял в себе навыки уже совершенного мужа и отличался незлобием. Возрастая телом, возрастал он и духом. Достигнув совершеннолетия, он изо всех стал выделяться добродетельною жизнью; и в те годы человеческой жизни, когда страсти обыкновенно произрастают в человеке, как бы плевелы в пшенице, Анфим был уже образцом бесстрастия. Плоть его была умерщвлена в своих греховных вожделениях, дух его исполнен был смирения. Всякого рода зависть, гневливость и леность он совсем искоренил в своей душе, не давая и телу пресыщаться объедением и пьянством. Своим примером он, напротив, показывал: воздержание во всём, любовь и мир со всеми, благоразумие и усердное попечение о славе Божией. За такую благочестивую и добродетельную жизнь, он был в непродолжительном времени удостоен священнического сана. В этом сане Анфим всем сердцем прилежал богомысленной молитве и душеполезным трудам, словом и делом наставляя всех спасительному пути добродетели. Когда скончался архипастырь Никомидийской церкви святой Кирилл, на его место был возведен Анфим. Избрание его во епископа, как мужа того достойного, было засвидетельствовано свыше: во время его посвящения небесный свет облистал церковь и был слышен свыше некий Божественный глас. Приняв на себя управление Никомидийскою церковью, святой Анфим, как искусный кормчий во время бури, соблюл ее, как бы невредимый от потопления корабль. Ибо если многие христиане и бывали потопляемы в море за Христа, но за то они не погрязли в злочестии: ни потопила их в себе буря идолопоклонения, ни пожрала их глубина преисподнего ада, но наставлением и управлением святого архипастыря своего Анфима они достигли тихого и не бурного пристанища небесного. Этот добрый пастырь Христов привел к Богу в венцах мученических почти всё свое словесное стадо. Когда идолопоклонники открыли великое гонение по всему востоку на христиан, а в особенности в Никомидии, — где тогда жили злочестивые цари Диоклитиан и Максимиан2], — святой Анфим наставлял и укреплял всех верующих к мученическому подвигу.

    — Ныне, — говорил он, — подобает нам показать себя истинными христианами, ныне — время подвига, ныне тот, кто действительно воин Иисуса Христа, да выступит мужественно для борьбы. Здесь нам предстоит пострадать лишь немного за много пострадавшего ради нас Христа; исповедуем Его здесь пред людьми, дабы там Он исповедал нас пред Отцом Своим Небесным. Здесь пред людьми Его прославим, дабы там Он прославил нас пред Ангелами Своими. Итак прославим Бога в телах наших, предав себя на мучения; умрем временною смертью, чтобы быть живыми вечно, не убоимся мучителей убивающих. Ибо если они и убьют нас, то будут виновниками нашего будущего блаженства: усеченную главу десница Подвигоположника нашего увенчает венцом нетленным; раздробленные члены просветятся, как солнце, в царствии Его; нанесенные раны умножат нам вечное воздаяние; кровавые мучения введут нас в чертог Жениха Небесного. Будем же готовы пролить даже кровь свою, будем зрелищем поношения и уничижения пред взорами ангелов и человеков.

    Укрепляемые таковыми и подобными словами святого, весьма многие верующие мужественно предавали сами себя на тяжкие муки за Сладчайшего Иисуса, Господа Своего. Один христианин из особенно пламенеющих верою, ревнуя по Боге, решился на такой смелый поступок. Когда был прочитан в Никомидии написанный на хартии царский указ об умерщвлении христиан и потом прибить на видном месте к стене, — он, выступив пред всеми, исповедал Христа и, сорвав со стены этот указ, разорвал его, громко обличая языческое злочестие, — и, таким образом, явился первым мучеником в Никомидии.

    После этого, весьма многие из вельмож и из придворных начальствующих лиц начали явно исповедовать Христа, провозглашая себя христианами: таковыми были Дорофей, Мардоний, Мигдоний, Петр, Индис, Горгоний3] с прочею многочисленною дружиною; все они добровольно предавали себя на мучения за Христа, и многие из них были погублены мучителями посредством различных казней.

    В то же самое время к тягостнейшей скорби христиан присоединилось еще следующее обстоятельство. Неизвестно отчего зажглись царские палаты, и большая часть их сгорела. Злочестивые язычники оклеветали христиан, говоря, будто они по ненависти подожгли царский дворец. Тогда ярость царя достигла до крайней степени и, став лютее дикого зверя, он истреблял христиан в великом множестве, осуждая их то на усечение мечом, то на сожжение огнем. Несмотря на всё это, верующие, видя мученическую смерть единоверных своих братий и зная, что и им предлежит такая же, разжегшись Божественною любовью, предавали себя мучителям на сожжение огнем, как будто в какое-либо приятное и прохладное место. А остальные многочисленные христиане были связаны мучителями, посажены на лодки и потоплены в морской глубине. По неукротимой своей ярости царь повелел потоплять не только живых, но выкапывать из земли и бросать в море ранее того погребенные тела святых мучеников, чтобы не почитали их оставшиеся в живых христиане. Столь жестоко было гонение, во время коего святой Анфим был разыскиваем, «как агнец на заклание» (Ис.53:7). Прежде, чем растерзать пастыря, волки устремились на его стадо; но Божий Промысл и Покров хранили его в одном селении, называемом Семана, для того, чтобы он прежде привел к Богу своих словесных овец, а потом и сам отошел к Нему, запечатлев излиянием своей крови веру церкви Никомидийской. Тогда же в церкви, в день Рождества Христова, сожжено было до двадцати тысяч святых мучеников4], а остальные из паствы святого Анфима были заключены в темницы. Святой же своими частыми письменными посланиями, которые тайно отправлял к христианам, учил их и утверждал в вере; так что хотя и не был с ними телом, по воле Божией, быв удален от них на время, но духом своим соприсутствовал с ними в темницах, своими посланиями доставляя им пищу духовную. Овцы явно, а пастырь их тайно боролись с волками, и святой скрывался, не мучений боясь, но для того, чтобы учением и молитвою утвердить слабейших в вере, укрепить немощнейших, боязливых сделать мужественными, доколе всех представить Христу, а потом уже и самого себя предать на те же мучения.

    Один из верующих, укрепленный святым Анфимом, по имени Зинон, воин по должности, изобличил пред всеми царя Максимиана в злочестии следующим образом. В Никомидии, близ цирка, находился храм языческой богини Цереры5]. Однажды Максимиан с своими воинами и всем народом приносил идолу этой богини обильную жертву. Зинон же, во время этого нечестивого праздника, став на возвышенном месте, громко воскликнул:

    — Обольщаешься ты, царь, поклоняясь бездушному камню и немому дереву, ибо это обман бесов, приводящий к погибели их поклонников. Познай, Максимиан, истину, и свои телесные очи, вместе с духовными, обрати к небу: воззри, и из рассмотрения сего пресветлого творения уразумей о его Создателе, каков Он — Творец. Познай сие из наблюдения над тварями; научись чтить Сего Бога, Который благоволит не к крови закалаемых и сжигаемых в удушливом дыме бессловесных животных, но к чистым душам и чистому сердцу разумного создания.

    Услышав это, Максимиан повелел схватить Зинона и за таковые дерзновенные слова к царю бить камнями в лицо и уста. Мучители выбили ему зубы, растерзали лицо его, стерли его язык, исповедующий Христа, и, наконец, едва живого извели из города, и отсекли, по повелению царскому, святую его главу.

    В это время святой Анфим из своего местожительства, где он скрывался, послал диакона с своими письмами к находившемуся в темнице Дорофею и к другим, заключенным с ним за Христа, увещевая их к терпению, дабы они с радостью готовы были умереть за Жизнодавца — Господа. Нечестивые схватили сего диакона и представили его с письмами святого Анфима царю Максимиану. Царь прочел эти письма, и нашел написанное в них неприятным для себя: в письмах заключалось сердечное приветствие святого мученикам, усердное сострадание о них, отеческое наставление к ним, пастырское учение, святительское благословение на подвиг мученический и укрепление к ниспровержению идолов. Сильно разгневавшись на всё сие, царь повелел вывести всех мучеников из темницы и представить к нему на суд. Бросив на них надменный и зверский взор, он долго укорял их. Потом велел прочитать послания святого Анфима, в укор и обличение их.

    — Вы веруете обманчивым басням этого злого человека, — говорил он, — и слушаете его развращенное учение, а не царское повеление!

    Верующие, слыша читаемое послание, глубоко радовались и, проливая слезы от радости, приветствовали стоявшего в отдалении диакона Анфимова светлым взором, радостным лицом и преклоненною головою; слова же святого Анфима, которые были читаны для укорения их, они слагали в сердце своем.

    Тогда царь сказал диакону:

    — Скажи нам, откуда ты пришел? кто дал тебе эти, развращающие народ, послания? и где скрывается тот, кто послал тебя?

    Диакон, раскрыв уста, исполненные благодати, начал говорить следующее:

    — Тот, кто посылает сии послания, есть пастырь. Но так как он находится далеко от своего стада, то письмами наставляет его и возбуждает к благочестию; особенно же, когда он услышит про нашествие многих волков на стадо словесное, тогда громко извещает овец, что они должны делать. Возвещает же он им от Пастыреначальника следующие слова: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28). Я принес это послание сему Христову стаду, чтобы сообщить им его содержание; но где ныне находится пославший его, — о том не скажу, ибо было бы великим безумием, если бы я стал предателем пастыря моего, от которого всем приносится великая польза, который и без моего извещения о нем, скоро будет явлен, ибо «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14).

    Разгневанный этими мужественными словами, мучитель осудил святого диакона, имя которому было Феофан, на смерть. Прежде всего у него отрезали язык, столь благодатно вещавший, а потом убили его, побивая камнями и пронзая стрелами. После сего царь приказал, посредством разнообразных мучительных казней, умертвить и представленных на суд мучеников: святому Дорофею усекнуть голову, Мардония сжечь на костре, Мигдония живым бросить в яму и засыпать землею, Горгония, Индиса и Петра утопить в море, повесив на шею их жерновный камень, и всех прочих погубить посредством многих других казней. Таким образом, все они различными путями смерти преставились ко Господу. Тела мучеников, которые были брошены в море, рыбаки потом изловили сетями, и одна девица, по имени Домна, погребла их. Узнав об этом, язычники усекли ее мечом, в то время когда она молилась над мощами святых мучеников. В то же время и Евфимий, который своею проповедью обратил многих к исповеданию Христа и мученическому подвигу, там же в Никомидии, после различных мучений, принял кончину мученическую, будучи усечен мечом. После всего этого, приспело время пострадать за исповедание Иисуса Христа и святому Анфиму.

    Когда он скрывался в вышеупомянутом селении Семане и тайно сеял слово Божие и умножал веру во Христа, Максимиан проведал о нем и немедленно послал двадцать воинов, чтобы схватить его. Достигнув этого селения, они встретили здесь святого Анфима и его же самого спрашивали:

    — Где находится Анфим, учитель христианский?

    Встретив воинов, Анфим повел их в свою хижину и сказал:

    — Я сообщу вам об Анфиме и предам его в ваши руки, но только отдохните немного от пути.

    Затем он предложил им вкусить пищи и устроил им посильную трапезу, радушно угощая их. После сего святой открылся пред ними, что он — Анфим.

    — Я, — сказал он, — тот, которого вы ищете; возьмите же меня и ведите к пославшему вас.

    Услыхав это, воины изумились и стыдились поднять взоры на почтенные седины Анфима, потому что видели его сердечный прием и приветливое угощение. И вот они стали рассуждать между собою о том, что они должны повести сего невинного и доброго человека не для благополучия его в сей жизни, а к мучителю, на крайнюю скорбь и имеющую последовать после лютых мучений очевидную смерть. Им стало жаль Анфима, и стыдно пред ним, и сказали они святому:

    — Не возьмем мы тебя с собою, но советуем тебе скрыться; а мы скажем пред Максимианом, что везде, в окрестностях Никомидии, мы искали Анфима и нигде его не нашли.

    Но Анфим ревностно сохранял заповеди Господни и посему убеждал их говорить правду, так как не желал, чтобы ради его говорили ложь, и притом стремился пострадать и умереть за Христа; посему он пошел вместе с ними. По пути он проповедовал им слово Божие, уча их вере в Господа нашего Иисуса Христа. Не без следа падало это сеянное Анфимом себя слова Божия, но попало на добрую землю: оно вкоренилось в сердца воинов, процвело там и возросло к усовершению их в вере. Когда они достигли реки, Анфим сотворил о них молитву и крестил их во имя Отца и Сына и Святого Духа. Потом они опять отправились в путь, ведя душеполезную беседу, пока не достигли Никомидии. Когда Анфим вошел в город, о нем было возвещено Максимиану, — и тот повелел связанным представить его к себе.

    И вот святой представ пред мучителем со связанными позади руками: ибо, во свидетельство истины, так именно должно было ему явиться пред судилищем нечестивых язычников связанным, как бы злодею; но он был свободен душою и обратил ее к небу, откуда ждал помощи. Мучитель приказал принести все орудия, употреблявшиеся при мучениях, чтобы, прежде всего, устрашить Анфима одним видом их, рассчитывая, что святой, убоявшись их, согласится исполнить волю царскую Потом начали спрашивать его:

    — Ты ли тот Анфим, который, заблуждаясь относительно одного простого человека, по имени Христа, приводишь в то же заблуждение и простой народ, обманывая его и возбуждая противиться нашему царскому повелению, а наших богов бесчисленными ругательствами хуля и укоряя?

    Анфим же, посмеявшись над принесенными орудиями мучений и над словами царскими, сказал:

    — Знай, царь, что я совсем бы не отвечал на это твой вопрос, если бы не советовал мне того Божественный Апостол, наставляющий нас быть готовыми «всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ» (1Пет.3:15), ибо обещал Бог дать «уста и премудрость, которой не возмогут противоречить ни противостоять все, противящиеся» нам (Лк.21:15). И я первый насмеялся над вашими идолами, которых вы называете богами; теперь же я смеюсь над твоим великим безумием, что ты надеялся отторгнуть меня от Создателя моего, Который и тебя, неблагодарное создание, почтил Своим образом. За что ты меня привел связанным на свой суд и положил пред моими глазами орудия мучений? Не хочешь ли ты ими устрашить меня, чтобы я, убоявшись, повиновался твоему безбожному повелению? Но этим ты не в состоянии устрашить того, кто сам желает умереть за Господа своего. Предлагай это вниманию тех, которые малодушны и трусливы, для которых сия временная жизнь представляется великим утешением, а потеря временной жизни — великою скорбью: устрашай их, а не меня. Для меня же сие бренное тело и сия временная жизнь суть как бы тяжкие узы и темница, не позволяющие моей душе перейти к вожделенному Богу; твои же угрозы, казни, мучения для меня тем приятнее всякого земного наслаждения, что за ними последует смерть, которая, освободив меня от телесных уз, переселит туда, куда устремлено всё мое желание.

    После того, как святой произнес сии слова, мучитель повелел бить его камнями по шее. Анфим же, с благодарностью принимая эти побои, как начало страданий за Христа и основание венцов мученических, желал еще больших страданий, желая наследовать высшее воздаяние и, то насмехаясь и поругаясь над мучителем, то приводя его в сильнейший гнев, чтобы повелел мучить его тягчайшими страданиями, повторял грозное пророческое слово: «Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес» (Иер.10:11).

    Сии слова пронзили сердце мучителя яростью, и он повелел раскаленными острыми железными кольями насквозь просверлить ноги священномученика. Но и сие мучение было для святого радостью, ибо он, радуясь, прославлял Бога, сподобившего его терпеть за имя Господа Иисуса Христа таковые страдания. Потом Максимиан повелел положить по земле острые черепки, возложить на них страдальца нагим и в таком состоянии бить еще сильнее палками, чтобы сердце его пронзала сугубая боль: сверху от биения палками, снизу от острых черепков. Но святой и тогда не отчаялся в своей победе над мучителем, воспевая: «Благодарю Тя, Господи, Царю веков, «ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня; Ты обратил ко мне тыл врагов моих, и я истребляю ненавидящих меня» (Пс.17:40-41).

    Тогда мучитель изобрел иную муку: раскалив медные сапоги, надели их на ноги Анфима. Но Божественная благодать свыше осенила страдальца, укрепляя его в страданиях, и он слышал голос, обещавший ему вскоре венец небесный, и сей голос исполнил сердце его блаженством. От сего Божественного утешения святой начал явно пред всеми не обращать внимания на мучения, и лицо его озарилось небесною радостью, как будто он не претерпевал никакого страдания. При виде этого, мучитель изумлялся и говорил про святого Анфима, что он — волхв и посредством какого-то волшебства превозмогает огненную силу жжения. Стали спрашивать его: почему он, находясь в таких мучениях, радуется?

    — Потому я так радуюсь, — отвечал святой, — что настоящие страдания служат мне твердым упованием обещанных благ, в скором же времени я препобежду твою надменную гордыню и докажу, что твои боги много беспомощнее сил человеческих, и ты будешь каяться о злобе своей во веки, но без пользы, — и не прежде отойдешь из сей жизни, чем будешь осужден на вечную погибель.

    Еще более раздраженный сими словами, мучитель приказал привязать святого к колесу и привести ось колеса вместе с ним во вращательное движение, причем тело его жечь огнем. Но когда слуги начали исполнять царское повеление, привязали Анфима к колесу и стали разводить под ним огонь, то они сами внезапно упали как бы мертвыми. Колесо остановилось, и огонь устремился на них и опалил их, и они после поведали мучителю следующее:

    — Когда мы начали вращать колесо и поджигать привязанного к нему, около нас появились три светоносных мужа и сказали: «Не бойся, раб Божий Анфим!» Когда же они обратили взор свой на нас, напал страх на нас, и огонь под колесом обратился на наши лица и попалил нас.

    Услыхав это, мучитель был поражен, но всё сие приписал волхвованию. После того святого Анфима сняли с колеса, и царь угрожал ему усечением меча, если он не принесет жертвы идолам. Мученик же, услыхав о том, что ему предстоит усечение мечом, возрадовался и усердно молил Бога, да даст ему скорее отойти к своему стаду, восшедшему к небу путем мученичества прежде него, дабы и он мог сказать: «Вот я и дети, которых дал мне Господь» (Ис.8:18).

    Но злочестивый царь предварительно повелел ввергнуть святого в темницу и связать железными цепями. Когда Анфима вели в темницу, то он славил и благословлял Бога за всё. — И вот внезапно озарил его с неба свет, цепи его расторглись, а слуги, ведущие его, пали на землю от страха. Но Анфим, подняв их, велел исполнить то, что им было приказано. Дошедши до темницы, святой вошел в нее и остался в ней среди заключенных там злодеев и разбойников; но он радовался, как будто был введен на пир, или брачное торжество. Предложив узникам духовную пищу слова Божия и представив им питие благочестия, он приобрел их Христу и присоединил к Его святой церкви, научив вере и добрым делам; там же в темнице он возродил их водою святого крещения. И стала та темница светлою церковью, исполненной даров Духа Святого, где верующие днем и ночью приносили Богу жертву хваления.

    Узнав об этом, Максимиан повелел привести к нему святого Анфима и старался ласкательствами склонить его к поклонению языческим богам, обещая сделать его первым из жрецов идольских. Но Анфим с обычным своим дерзновением отвечал царю:

    — Я и прежде твоих слов — высший посреди Божиих иереев священник6]; священник же я Пастыреначальника Христа, Который в плоть мою облекся, и ко мне, ради меня, снисшел с небес. Он послужил пред Богом Отцом искупительною жертвою за людей, умер на кресте, был погребен и через три дня воскрес, и вознесся со славою на небеса, возводя туда всех верующих в Него. Его я священник и потому себя самого приношу Ему в жертву живую. А ваши жречество, и жертвы, и мнимые боги суть тьма и пойдут во тьму вечную.

    Услыхав это, мучитель осудил Анфима на смерть. И пошел святой к смерти, исполненный небесной радости.

    — Ныне, — говорил он, — время моего веселия, ныне исполнение моего желания, ныне отверзается мне дверь вечной жизни, да, изшедши от тела, вниду ко Господу, и насыщуся, внегда явится предо мною слава Его.

    Достигнув места казни, где он чрез временную смерть имел перейти в нескончаемую жизнь, святитель испросил себе время для молитвы и, помолившись, склонил святую свою главу под секиру, которою и был он, согласно повелению царя, усечен, и так приял конец мученичества своего за Христа, сентября 3-го дня. Когда наступил вечер, некоторые из верующих тайно пришли на место казни, взяли с собою многострадальное тело святого Анфима и с честью погребли его, прославляя Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, Которому — слава во веки, аминь7].


    Кондак, глас 4:

    Во священницех благочестно пожив, и мучения путь скончав, идольская угасил еси служения, поборник быв твоему стаду богомудре. Темже тя и почитаем ныне, тайно вопиюще: от бед избави нас твоими молитвами, приснопамятне Анфиме.

    (обратно)

    В тот же день страдание святой мученицы Василисы

    В царствование нечестивого римского императора Диоклитиана едва ли в каком другом городе было пролито столько мученической крови, как в Никомидии: в нем такое множество верующих было убиваемо за Христа, что только за один месяц приявших мученическую кончину насчитывалось до семнадцати тысяч, кроме двадцати тысяч, сожженных в церкви в день Рождества Христова. И такое неповинное убиение верующих в это жестокое гонение продолжалось не один месяц, а долгое время. Кто же в состоянии исчислить всех погибших за сие время христиан, кроме только единого Бога, исчисляющего и множество звезд! В Никомидии же пострадала и св. мученица Василиса. Слава всесильному Богу, проявляющему свою великую силу не только в людях взрослых, но и малых детях! Святой мученице было всего девять лет, когда ее привели на суд к игемону, или правителю Никомидии, Александру, пред которым эта мученица отроковица, непорочная невеста Небесного Жениха, так смело исповедала Христа, что все были удивлены благоразумию и свободному разговору ее с мучителем, с которым она вела спор о вере Христовой, как вполне совершенный муж. Правитель надеялся склонить ее к почитанию своих богов ласками и обещаниями, но святая оставалась непреклонною; тогда правитель повелел бить ее по лицу: святая отроковица возблагодарила за сие Бога. Правитель приказал тогда снять с нее одежды и бить ее розгами: она воздала за сие еще большее благодарение Господу. Это привело правителя в ярость, и он повелел бить ее еще сильнее; когда же всё тело ее покрылось как бы сплошною язвою, она воскликнула: «Боже, благодарю Тебя за всё сие». Тогда правитель приказал, провертев ей голени, повесить ее вниз головою и на разведенный под нею огонь бросать смолу, серу, масло и олово, в уверенности, что она скоро испустит дух от тяжких страданий и смрадного дыма; но святая и при этих мучениях, как в райской прохладе, не переставала воспевать хвалу Господу. Видя, что святая относится с пренебрежением к изобретаемым им мучениям, правитель приказал бросить ее в разожженную печь. Оградивши себя знамением честного креста, св. Василиса вошла в пламень и долго оставалась в нем без всякого вреда. Все присутствующие были объяты ужасом и с недоумением смотрели на столь чудесное видение. Тогда, выведши ее из печи, выпустили на нее двух львов, чтобы растерзали ее; но святая, помолившись, осталась невредимою: молитва отроковицы, подобно тому, как некогда молитва Даниила пророка, заградила уста львов (Дан., 6 гл.). Ужас объял тогда самого правителя Александра, который, пробыв долгое время как бы в исступлении, наконец воскликнул: «Это судьбы Божии!» Засим, припав к ногам св. мученицы, он воззвал: «Помилуй меня, слуга небесного царя и Бога, и прости за все мучения; помолись Богу твоему, чтобы не погубил меня Господь за тебя, ибо отныне и я верую в Него». Тогда св. мученица, громогласно прославив милосердного Господа, просветившего слепоту правителя и открывшего ему познание истины, повелела епископу Антонину разъяснить Александру истинную веру и, научивши ей, крестить его. Все бывшие там христиане искренне радовались обращению правителя Александра, который, по крещении, принес покаяние в своем прежнем нечестии и причиненных им христианам мучениях и молил святую Василису, чтобы испросила ему прощение у Господа. По ходатайству и молитвам святой мученицы, правитель Александр, вполне уверовав, в скором времени преставился, исполненный истинного покаяния, и погребен был христианами с честью; святая же, после погребения его, удалилась из города на расстояние трех поприщ (около 4 км). Здесь, почувствовав жажду и найдя камень, святая стала на него и обратилась с молитвою к Господу, и тотчас из камня потекла вода. Утолив жажду, она отошла немного от этого места и, став с молитвою на колени, предала дух свой Богу. Узнав об этом, епископ Антонин пришел туда и похоронил святую близ того камня, из которого, по молитве ее, появилась вода. По молитвам святой мученицы, излей, Господи, и на нас Свою великую и богатую милость, аминь.

    (обратно)

    В тот же день память святого священномученика Аристиона

    Сей св. Аристион был епископом Александрии приморской, находившейся между городами Иссом и Антиохиею, в Сирии. Он ревностно проповедовал о Христе и Его спасительных страданиях, смерти и воскресении, а также поучал народ о том, что все на земле тленно и скоропреходяще, а вечны и нетленны только будущие небесные блага. За таковое учение он был приведен на суд к правителю города Александрии и, после того, как исповедал Христа истинным Богом, осужден был на сожжение, и в сем мученическом подвиге окончил свою блаженную жизнь.

    (обратно) (обратно)

    Память 4 сентября

    Страдание святого священномученика Вавилы, и с ним трех отроков

    Злочестивый царь Нумериан1] во время своего пребывания в городе Антиохии устроил большое празднество в честь идолов. В числе жертв, принесенных идолам, была пролита и невинная кровь маленького отрока, сына царского, коего Нумериан взял себе в залог твердого и ненарушимого мира с одним чужеземным царем. С этим царем некогда он вел войну, и так как они не могли одолеть друг друга, то заключили между собою мир, утвердили его взаимными клятвами и стали друзьями. В удостоверение же непреложного мира и дружбы чужеземный царь отдал Нумериану, на его попечение, маленького своего сына с тем, чтобы он заменил ему отца и воспитал его как свое родное дитя. С лестью приняв сего царского отрока, Нумериан вскоре проявил бесчеловечную жестокость: он нарушил мир с царем, пренебрег своею клятвою, презрел дружбу и собственною рукою заколол царского сына в капище мерзостных богов своих.

    В то время архипастырем Антиохийской церкви был святой и богобоязненный епископ Вавила. Избранный по указанию Божественного Промысла на престол архиерейский, святой Вавила «был образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1Тим.4:12). В то время как совершали идольский праздник и бесчеловечное убийство, епископ, собрав всех христиан, находившихся в Антиохии, в святой храм, приносил там бескровную жертву Богу истинному, молясь о своем словесном стаде, чтобы не расхитили его душепагубные волки; при этом он поучал своих словесных овец быть твердыми в вере и не отпадать от церкви во время бедствий. Возвращаясь с мерзкого и человекоубийственного жертвоприношения, нечестивый царь направился к христианскому храму, желая видеть совершение Божественных Таин и своим входом во храм грозя осквернить святыню Господню. Услыхав, что нечестивый царь со всем своим синклитом идет в церковь, ревнитель славы Божией, великий святитель Вавила, оставив Божественный алтарь и, выйдя царю навстречу, остановился в церковных дверях. При приближении царя к храму, святитель громким голосом воскликнул:

    — Не должно тебе, царю идолопоклоннику, входить в святыню Бога Живого и осквернять ее своим присутствием.

    Обличая и укоряя царя за его идолопоклонническое нечестие, святой Вавила дерзновенно препятствовал царю и не допускал его войти в церковь. И когда царь подошел еще ближе к церковным дверям, святой Вавила, приложив свою правую руку к груди царя, оттолкнул его от храма Божия, так что царь возвратился назад с великим стыдом. Так как с ним были слуги и войско, то он хотел силою войти в церковь, но Божественная сила, действовавшая чрез святого Вавилу, не попустила нечестивцу коснуться даже порога церковного: слова Вавилы были страшны для безбожника, как слова ангела. К тому же, в виду большого стечения народа и многочисленности верующих, царь опасался, как бы не произошли распри и возмущение. Посему он, молча подавив досаду, разгневанный возвратился в свои палаты. Но на другой день он повелел предать церковь огню, и, потребовав святителя к себе, стал упрекать его за дерзкий поступок.

    — О, несчастнейший из всех смертных! — говорил царь. — На кого ты надеялся, когда осмелился сопротивляться моей державной власти и воспретить мне вход в церковь? Разве ты не знаешь, какое великое зло досаждать царю и какие казни угрожают тому, кто дерзнет обесчестить личность царя?

    Святой Вавила на это безбоязненно отвечал:

    — Я не смотрю на царя земного и не стыжусь его лица, но взираю на Царя Небесного и на Него уповаю. Я страшусь Того, Кто поставил меня пастырем Своих овец и повелевает мне стеречь их от нападений волка и не допускать, чтобы зверь входил в стадо. Не царю я досадил, так как знаю, что такая дерзость равносильна сумасшествию, но удержал того, кто хотел своим входом оскорбить святыню Божию и осквернить ее. Посему по справедливости тебе следовало бы воздать мне благодарность за то, что я удержал тебя от такого злого намерения: исполнив его, ты совершенно погубил бы себя, так как бесконечно оскорбил бы своего Создателя, отпасть от Коего злее всякой смерти.

    — Приличнее было бы тебе, — говорил Нумериан, — раскаяться во вчерашней твоей дерзости против нас и просить прощения, а ты и теперь еще нам досаждаешь.

    — Не должно нам, христианам, — отвечал Вавила, — никого из людей ни укорять, никому ни досаждать. Не досаждаем мы и тебе: ибо не должно бесчестить создание Божие, сотворенное по образу Божию и по подобию. Однако, если кто восстает на Бога и наносит оскорбление Его святыне, тот не только не достоин почтения, но вполне справедливо его возненавидеть, как врага Господня, по слову Давида: «мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне» (Пс.138:21-22).

    — Оставь свое многоглаголание, — сказал ему царь, — и послушай нас: если ты хочешь избавиться от казни за свое преступление и получить прощение, то принеси жертву нашим богам и поклонись им.

    — За порученное мне стадо, — отвечал святитель, — я готов перенести всякое страдание и даже умереть.

    И немного помолчав, сказал:

    — Я не могу отречься от Бога моего и служить ложным богам, о беззакониях коих стыдно и подумать.

    — Снова говорю тебе, — сказал царь, — оставь свое многоглаголание и принеси жертву богам. Если же не исполнишь сего, то моя власть так же зло погубит тебя, как зол ты сам.

    Вавила отвечал:

    — У меня было желание избавить тебя от мрака, тебя окружающего, чтобы ты мог избежать нескончаемых мучений, а ты и себе приготовляешь еще большие муки, и других к ним призываешь. Истинно говорю тебе: не можешь ты избежать рук Бога Живого.

    Тогда мучитель притворился кротким и стал спокойно спрашивать святого Вавилу:

    — Можешь ли ты, — сказал он, — объяснить нам, что такое Бог?

    Вавила отвечал:

    — Существа Божия постигнуть невозможно, хотя бы ты употребил для сего всё старание; ибо Бог есть вечно сущий Царь и Творец всего, неизреченный, непостижимый, не подлежащий испытанию умом человеческим, начало и сила всего. Он сотворил ангелов и архангелов и все другие бесплотные существа; после них — Он создал человека и даровал ему бесчисленные блага, поставил его царем на земле, по подобию того, как Он Сам царствует на небесах, и поместил его в раю. Для того же, чтобы человек понял свое высокое назначение и имел признак того, насколько он выше животных, Бог привел их к нему и повелел дать имена им. Бог создал человеку помощницу и удостоил его наслаждаться беседою с Собою. Неблагодарный человек презрел своего Создателя и с пренебрежением отнесся к Его заповедям, а врага своего не сделавшего ему никогда никакого добра и только польстившего ему, послушал. Поверив льстивым его речам, он праведным судом Божиим был изгнан из рая. Но незлобивый и благий Бог, хотя и отогнал человека от Себя, однако непрестанно ему благодетельствует, явно показывая, что, несмотря на наши бесчисленные прегрешения, не хочет Он нашей погибели, но всячески устрояет наше спасение.

    Слушая такие речи, Нумериан не мог их понять. Да и как могла уразуметь их его душа, не знавшая благодати, не наставленная в учении веры? Однако, из стыда пред стоящими вокруг, что не заметили они его непонимание, он сделал вид, будто всё, что говорил Вавила, он вполне уразумел, и похвалил его, как человека рассуждающего вполне хорошо. Затем снова спросил его:

    — А что такое человек?

    — Человек, — отвечал Вавила, — существо земное и смертное, но выше всех смертных животных; кроткое, любезное своим ближним, хотя мы и сделались лютыми друг к другу больше, чем звери.

    Удивляясь речам Вавилы, но вместе с тем и сам продолжая притворяться мудрым, Нумериан клялся своими богами, что Вавила говорит истину и засвидетельствует свою мудрость, если только принесет жертву богам.

    — Одного только и недостает Вавиле, — говорил царь, — чтобы он воздал честь богам нашим. Невозможно, чтобы такой премудрый человек мог бесчестить богов и осмелился говорить против них.

    И ласково посмотрев на Вавилу, сказал ему:

    — О, премудрый старец! принеси жертву богам и тотчас же я буду считать тебя как бы отцом своим. Клянусь богами, что не лгу и награжу тебя многими имениями в моем царстве.

    И разными ласками, обещанием больших почестей и богатства, нечестивый царь старался прельстить сего праведного мужа. Но истинный исповедник Христов остался непоколебим в своей вере. На льстивые слова мучителя он отвечал:

    — Начало и основание всякого блага есть благочестие: без него все обещаемые мне тобою блага суть только нищета, крайнее огорчение и лишение и того, что я имею.

    Убедившись, что святого Вавилу невозможно склонить к злочестию, Нумериан снова пришел в ярость и приказал своему военачальнику Викторину надеть тяжелые цепи на шею и на ноги святителя и водить его по городу, чтобы опозорить его пред всеми. Беззаконник питал надежду, что почтенный сей муж, пользующийся славой и уважением от всех, устыдится такого бесчестия и согласится исполнить нечестивое желание царя. Когда же надели на святого цепи, царь стал насмехаться над ним:

    — Бог мне свидетель, — говорил он, — что тебе, Вавила, хорошо ходить в этих цепях: они вполне приличны твоей старости.

    — О, царь, — отвечал святитель, — ты на смех говоришь эти слова, я же тебе скажу истину: цепи сии для меня так же почетны, как для тебя твой царский венец, и страдания за Христа так же для меня приятны, как приятна тебе твоя царская власть; смерть же за бессмертного царя так же для меня желательна, как для тебя твоя жизнь.

    При святом Вавиле были три отрока, родные братья. Они были юны по летам, но зрелы умом, и духовно воспитавший их Вавила считал их как бы своими детьми. Следуя за своим учителем, они не оставили его и тогда, когда он был закован в цепи. Взглянув на них, царь сказал святому:

    — Я думаю, Вавила, что дети сии, называя тебя учителем, только увеличивают твою гордость, и из-за них ты остаешься непреклонным в своем противлении нашей воле.

    — Если ты, — отвечал ему святитель, — пожелаешь спросить сих детей, то увидишь, что они разумнее тебя самого, и узнаешь, что это — семена моего учения.

    — Чьи же эти дети? — спросил царь.

    — Это мои духовные дети, — отвечал Вавила, — я возродил их благовествованием, вскормил поучением, возрастил наставлениями, и вот в малом теле пред тобою великие мужи и совершенные христиане. Испытай и увидишь.

    Царь велел отвести Вавилу на площадь и заключить его в темницу; отроков же призвал к себе и, прежде всего, спросил их, есть ли у них мать.

    — И мать, и отец, и учитель для нас — Вавила, — отвечали дети. — Мы возлюбили его больше, чем мать: та только родила нас, а он научает нас разуму и благочестию и заботясь о наших душах, возводит нас к высоким добродетелям.

    Но царь приказал тотчас отыскать и привести к нему мать сих отроков. Когда же привели ее, царь спросил, как ее зовут, и действительно ли она мать этих детей.

    Она отвечала:

    — Имя мое — Христодула; дети сии действительно мои. Я принесла их, как начатки моих болезней, в дар Богу и надеюсь, что премудрый Вавила, попечению коего я поручила моих детей, перенесет их в небесную сокровищницу.

    Нумериан разгневался и повелел бить благочестивую мать по щекам, говоря ей:

    — Не говори так дерзко с царем.

    Дети же, видя как бьют их мать, говорили:

    — Царь обезумел: бьет мать за то, что она говорит истину.

    После сего царь стал спрашивать детей, как их зовут и сколько им лет.

    Они сказали, что первый из них двенадцати лет от роду и называется Урваном, второму — Прилидиану — девять лет, а третьему, по имени Епполонию, семь лет.

    Мучитель прельщал их ласковыми речами и дарами, убеждая поклониться идолам. Но они единогласно отвечали:

    — Мы христиане и не подобает нам кланяться идолам. Нас научили ведать Единого Бога, Того, Кто сотворил небо и землю. Ему мы и поклоняемся, а не бесам.

    После многих ласкательств увидев, что дети непреклонны, мучитель повелел бить их, нанося им раны по числу лет каждого из них. Итак, первому отроку нанесли двенадцать жестоких ран, другому — девять, а третьему — семь. Дети мужественно терпели страдания и сожалели только о том, что не имеют больше лет, чтобы больше получить ран за Христа.

    — Если вы решили даже убить нас, — говорили они, — мы не поклонимся ложным богам: Единому Богу, Господу Иисусу Христу, мы служим.

    Отпустив их мать и удалив самих детей в другое место, царь опять вызвал к себе Вавилу.

    — Вот, — сказал он — дети твои уже поклонились нашим богам, подобает и тебе немедля самому поклониться.

    — От отца лжи, диавола, научились и вы лгать, — отвечал царю Вавила, — знаю я, что невозможно ни прельщением, ни муками отторгнуть детей от Христа: ибо я хорошо научил их почитать Единого Истинного Бога и веровать в Него.

    Тогда царь велел повесить и Вавилу и детей на дереве и жечь их огнем.

    Вавила, возведя очи к небу, помолился Богу, чтобы послал Он малым сим детям крепость Свою и даровал им непреодолимое терпение в предстоящих муках. А их самих увещевал мужественно переносить страдания, обещая им великую награду от Христа. Доблестно переносили страдания незлобивые дети вместе со своим учителем, и помощь Божия укрепляла их в терпении.

    Приказав снять страдальцев с дерева и заключить Вавилу в цепях в одном доме, неподалеку от места мучений, мучитель решил еще раз прельстить детей лаской. Он называл их своими детьми, благонравными и прекрасными отроками, дарил им золото и серебро. Но они в один голос говорили ему:

    — Лукавый льстец! Для чего ты раскидываешь перед нами многосплетенную сеть твоих прельщений? Неужели ты думаешь уловить нас так же, как птиц? Будь уверен, что не будешь иметь никакого успеха, хотя бы ты приложил всё свое старание; ибо нас охраняет и покрывает сила Христа, — и Его силою твоя сеть вскоре будет уничтожена, а мы получим избавление.

    Затем отроки воскликнули:

    — О, матерь наша, благочестие, не отвергнемся мы от тебя! О, возлюбленный наш учитель, Вавила, будем верны твоему учению! Ибо не только один сей царь, но если бы здесь находились многие и лютейшие цари и мучители, и те не могли бы нас отторгнуть от Бога нашего.

    Святой Вавила, заключенный неподалеку, услыхав сии речи своих учеников, возрадовался радостью несказанною и возблагодарил Бога, из уст детей совершающего Себе хвалу.

    Вскоре царь повелел привести к себе и Вавилу и сказал ему:

    — Не твои ли это, Вавила, родные дети? Я думаю, что они родились от тебя, ибо своим злонравием они весьма на тебя похожи.

    — Воистину, — отвечал святой, — сии отроки — мои дети, но не по плоти, а по духу: ибо я до сего времени не искушен плотским похотением и супружеской жизни не испытал.

    — Непокорный Вавила! — сказал царь — для чего ты до сего времени пребываешь в своем жестокосердии, мучаешь себя и нас? Принеси скорее жертву богам, чтобы и нам более не утруждать себя, и тебе с детьми твоими избавиться от мучений и удостоиться почестей и даров от нас. Какая для тебя польза добровольно предавать себя и малых сих детей на мучение и смерть? Не подобает ли тебе, как мудрому наставнику, заботиться о детях так же, как о собственной своей жизни, чтобы они не погибали безвременно, и быстро завянув, не скончались в самом расцвете юности?

    Но богомудрый Вавила возразил:

    — Не подобает ли тебе, царь, иметь попечение о своем царстве, вооружаться против врагов и с ними воевать, а не нас неповинных мучить? Ты же, бросив все земные заботы, устремился на нас и, забыв о врагах, пленяющих страну, воюешь с нами и нас преследуешь. И всё сие ты делаешь не для какой-либо пользы твоему царству, а только для того, чтобы угодить твоей звероподобной ярости и свирепому нраву.

    Приведенный сими словами в бешенство, царь осудил и Вавилу и детей на смерть. Воины повели святых к месту усечения, а Вавила в это время воспевал слова Давида:

    — «Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя» (Пс.114:6).

    Достигнув места, где святым назначено было положить свои головы за Христа, Вавила, поставив пред собою отроков, подвел под меч сначала их. Он боялся, как бы кто-нибудь из них, оставшись после него, не убоялся смерти и не отступил от господа. Посему он вперед посылал на небо отроков и утешал их, поучая не страшиться усечения мечом, потому что они получат от Христа жизнь вечную. Когда же отроки прияли смерть от меча, Вавила с радостью воскликнул:

    — «Вот я и дети мои, которых дал мне Господь» (Ис.8:18).

    После сего он и сам подклонил шею свою под меч. При сем он завещал тем, кто будет погребать его тело, положить вместе с ним в гроб и цепи и оковы:

    — Пусть будут они, — сказал он, — украшением тела моего.

    Усеченный во главу, отошел святой Вавила в вышние селения, и предстал с детьми своими пред Отцом Небесным. Честное тело его было погребено вместе с веригами, как то сам он заповедал, умирая; с ним были погребены и святые три младенца.

    По прошествии многих лет после сего, царь Констанций2], сын Константина Великого, сделал соправителем своего царства Галлия, брата Юлиана, сына своего дяди3] (ибо своих детей он не имел). Галлий, по прибытии своем в Антиохию, перенес мощи святого Вавилы и пострадавших с ним трех отроков в предместье Антиохии, называемое Дафна. О месте том повествуют, что оно получило свое наименование от некоей девицы Дафны, которая там скрывалась от Аполлона4], как о том говорится в греческих языческих сказках. Это место весьма красиво, обсажено кипарисными деревьями и окружено рощами других высоких деревьев, занимало обширное пространство, отличалось плодородием и имело быстротечный источник воды. Посреди Дафны возвышался идольский храм, в коем находился художественно изваянный идол бога Аполлона. Идол сей давал ответы вопрошавшим его, ибо в нем скрывался бес5]. Сюда сходились язычники, приносили идолу жертвы и совершали разные нечестивые игры и беззакония. Вышеупомянутый Галлий, бывший благочестивым христианином и старавшийся отвращать язычников от их беззаконий, хотел разорить находившийся в Дафне идольский храм, но побоялся как бы из-за этого не поднялся среди греков мятеж, потому что там было еще много язычников, готовых даже умереть за скверных своих богов. Посему Галлий соорудил там небольшую церковь и, как уже сказано, перенес в нее мощи святого Вавилы и трех отроков, положив их в большом каменном ковчеге. Он надеялся, что нечестивцы, собираясь на то место, мало-помалу станут обращаться ко Христу, видя чудотворения, истекающие от мощей святых. После убиения Галлия и смерти Констанция воцарился Юлиан Отступник6]. Во время похода своего на Персов, он посетил Антиохию и зашел в храм Аполлона. Совершив пред его идолом жертвоприношение, Юлиан вопросил его относительно того, победит ли он персов. Но идол не отвечал ему, потому что с того времени, как в Дафну были перенесены мощи святого Вавилы, бес исчез и идол замолк, не отвечая ни на один вопрос. Узнав о том от жрецов Аполлоновых, Юлиан повелел «галилеянам»7] взять оттуда каменный ковчег с мощами святых. Антиохийские христиане собрались все от малого до великого и с псалмами и песнопениями перенесли мощи святого Вавилы и трех отроков в город. Окружив со всех сторон ковчег, христиане воспевали: «да постыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами» (Пс.96:7). Лишь только мощи святых были перенесены из Дафны в город, на храм Аполлонов с неба ниспал огонь и истребил его вместе с идолом. Так посрамлены были нечестивые; верующие же возрадовались и восхвалили Бога. Слава Господу во веки. Аминь.

    (обратно)

    Житие святого пророка Моисея Боговидца

    По смерти Иосифа, — потомство Иакова, отца его, в продолжение нескольких сот лет1] настолько размножилось в земле египетской, что вся она переполнилась израильтянами, и во время войны они одни могли выставить до шестисот тысяч человек войска. Тогда царь египетский стал опасаться, как бы народ израильский не соединился с неприятелями Египта и, желая свободы, не вооружился бы против него. Он приставил к израильтянам особых надзирателей, коим было вменено в обязанность изнурять их тяжкими работами. С особенною жестокостью мучили они израильтян, принуждая обрабатывать землю, делать кирпичи и строить города, как ради тщеславия, так, в особенности, для того, чтобы скорее истребить еврейский народ. Но чем более они озлоблялись против израильтян и изнуряли их, тем более те размножались: ибо они не могли сократить числа людей, коих размножить и возвеличить угодно было Самому Богу. И хотя царь дал тайное повеление повивальным бабкам, чтобы они, при самом рождении, умерщвляли еврейских младенцев мужского пола; но те, боясь Бога, щадили их. Тогда царь издал по всей египетской земле бесчеловечное повеление, по которому всякий, заметивший еврейского младенца мужского пола, должен был бросать его в реку (Исх., гл. 1).

    В то время жил там некий муж, по имени Амрам из колена Левиина, имевший жену из того же колена, по имени Иохаведу; у них до сего времени родились сын Аарон и дочь Мариам2]. В то самое лютое время, когда новорожденные младенцы еврейские были истребляемы, у них родился второй сын; дитя было так прекрасно, что мать, зная зверский закон об умерщвлении всех новорожденных еврейских младенцев, скорбела о младенце и решилась скрыть его у себя, что и делала в продолжение трех месяцев. Но потом, так как она не могла больше скрывать младенца, то взяла корзинку, осмолила ее, положила в ней дитя и поставила в тростнике у берега реки. Сестра младенца стала в отдалении наблюдать, что с ним будет (Исх.2:2). И вышла дочь фараонова3] на реку4] купаться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника, и послала рабыню свою взять ее. Открыв корзинку и видя в ней плачущего младенца, она сжалилась над ним и сказала: «Это из еврейских детей». Царевна захотела усыновить младенца и найти ему кормилицу из евреек. По сказаниям Иосифа Флавия5], приводили к найденному младенцу много кормилиц еврейских, но тот не принимал от них молока. Тогда Мариам, сестра Моисеева, осмелилась подойти к дочери фараоновой и сказала ей:

    — Не сходит ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из евреек, чтобы она вскормила тебе младенца?

    Дочь фараонова отвечала ей «Сходи», — и та привела к ней свою мать. И сказала ей дочь фараона:

    — Возьми младенца и вскорми его: я дам тебе за это плату.

    Иохаведа взяла младенца, и тот прильнул к ней, чувствуя в ней свою мать. Она кормила его в своем доме; когда же младенец вырос, она привела его к дочери фараоновой, которая усыновила его и нарекла имя ему: Моисей, «потому что, — говорила она, — я из воды взяла его» (имя это по-египетски означает воду) (Исх.2:7-10).

    В некоторых древних сказаниях6] повествуется, будто однажды дочь фараонова принесла Моисея к своему отцу, и тот, играя с ним, возложил на его голову венец царский, на котором было небольшое изваяние идола; Моисей же, сорвав венец с головы, бросил его на землю и попрал его своими ногами. Языческий жрец, который получил предсказание от волхвов7], что когда родится у израильтян вождь, то Египет претерпит много казней, советовал фараону убить младенца, чтобы он, возросши, не причинил какого-либо бедствия их стране. Но, по благоизволению и устроению Божию, другие восстали против сего, говоря, что младенец сделал это не умышленно, по неведению. Для испытания его младенческого неведения принесли горячих угольев, и он брал их и влагал в свои уста, отчего опалил свой язык и, вследствие этого, сделался косноязычным.

    Когда Моисей пришел в возраст, дочь царская приставила к нему избраннейших мудрецов египетских для обучения его всей премудрости египетской, и он был силен в словах и делах, превзошедши в непродолжительное время своих учителей и сделавшись любимцем царя и всех ближайших его сановников (Деян.7:21-22). Когда же он узнал о своем происхождении, что он — израильтянин, и познал Единого Бога, сущего на небесах Создателя вселенной, в Коего веровал его народ, то стал гнушаться египетского языческого нечестия (Евр.22:24-26).

    Некоторые историки пишут8], что когда ефиопляне воевали против Египта, то Моисей, достигший уже зрелого возраста, был избран египтянами в военачальники и, благодаря своему мужеству, поразил неприятелей. Однако, царь египетский, вместо благодарности, еще более возненавидел его, потому что некоторые из египетских жрецов в своем волхвовании пророчествовали, что Моисей в будущем наведет бедствия на Египет, и советовали царю убить его, Под влиянием их внушений, царь действительно замыслил убить Моисея, но не приступал к этому тотчас же, не желая оскорбить свою дочь, и надеясь найти за ним какую-либо вину или дождаться более удобного времени.

    Случилось, что Моисей пошел к своим соотечественникам, сынам Израилевым, и осматривая тяжкие работы их, увидел, что египтянин бьет одного еврея. Заметив, что около того места нет никого постороннего, он убил египтянина и скрыл тело его в песке. На другой день он опять вышел и увидев двух ссорящихся евреев, сказал тому, кто начал ссору:

    — Зачем ты бьешь ближнего своего?

    А тот сказал:

    — Кто поставил тебя начальником и судьею над нами? Не думаешь ли убить и меня, как убил вчера египтянина?

    Моисей, услыхав это, испугался и сказал себе:

    — Вероятно, все узнали об этом деле.

    Фараон же, услышав об этом, хотел убить Моисея; но Моисей бежал от фараона и остановился в земле Мадиамской (Исх.2:11-15).

    Утомившись от дальнего пути, Моисей сел у колодезя. И вот пришли к колодезю семь дочерей священника Мадиамского Иофора9], которые пасли стада отца своего. Они стали наполнять корыта водою, чтобы напоить овец. Но пришли пастухи других стад и отогнали их. Тогда Моисей встал и защитил девиц, начерпал им воды и напоил овец их.

    Девицы, возвратившись домой, рассказали отцу своему, что какой-то египтянин защитил их от пастухов и даже начерпал им воды и напоил овец их. Иофор поспешил пригласить к себе Моисея, принял его в дом и потом отдал в замужество ему дочь Сепфору, от которой Моисей имел двух сыновей. Первого он назвал Рисамом, «потому что, — говорил он, — я стал пришельцем в чужой земле», а второго — Элиезером, сказав: «Бог отца моего был мне помощником и избавил меня от руки фараона» (Исх.2:16-22).

    Спустя долгое время, умер царь египетский. И восстенали сыны Израилевы от работы, и вопль их о тяжком иге восшел к Богу. И услышал Бог стенание их, и вспомнил Бог завет Свой с Авраамом, Исааком и Иаковом. И призрел Бог на сынов человеческих, и восхотел освободить их (Исх.2:23-25).

    Моисей пас овец у Иофора, тестя своего. Однажды он провел стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией Хориву10]. И вот явился ему Ангел Господень в огненном пламени из среды тернового куста11], и увидел Моисей, что терновый куст горит огнем, но не сгорает.

    Моисей сказал:

    — Пойду, посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает?

    Господь же воззвал к нему из среды куста:

    — Моисей, Моисей!

    Он отвечал:

    — Вот я, Господи!

    И сказал ему Бог:

    — Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место на котором ты стоишь, есть земля святая.

    И прибавил при сем:

    — Я — Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова.

    Моисей закрыл лицо свое, потому что боялся воззреть на Бога.

    — Я, — говорил Господь Моисею, — увидел страдание народа Моего в Египте, вопль от приставников его, и знаю скорби его. И иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей и ввести его в землю плодоносную и пространную, в землю хананеев, хеттеев, амореев, гергесеев, ферезеев, евеев и иевусеев, в землю текущую млеком м медом12]. И вот, уже дошел до меня вопль сынов Израилевых, и Я вижу угнетение, каким угнетают их египтяне. Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону, и ты выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых.

    Моисей сказал Богу:

    — Кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?

    — Я буду с тобою, — отвечал ему Бог, — и вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ Мой из Египта, вы совершите служение Богу на сей горе.

    Моисей сказал Богу:

    — Вот я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?

    — Я есмь Сущий13], — отвечал Бог Моисею, — так скажи сынам Израилевым: Господь Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака, и Бог Иакова14] послал меня к вам. Вот имя Мое на веки и памятование о Мне из рода в род. Пойди, собери старейшин Израилевых, и скажи им: Господь Бог отцов ваших явился мне и сказал: Я посетил вас… И выведу вас от угнетения египетского, и они послушают тебя, и вы пойдете к царю египетскому, и скажете ему: Иегова, Бог еврейский, призвал нас. И так отпусти нас в пустыню, на три дня пути, чтобы принести жертву Господу Богу нашему. — Но Я знаю, что царь египетский не позволит вам идти. Тогда Я поражу Египет чудесами: и фараон принужден будет отпустить вас.

    — А если они не поверят мне, — возразил Моисей, — и не послушают голоса моего и скажут: Господь не являлся тебе?

    Господь сказал: «Что это у тебя в руке»?

    Он отвечал: «Посох».

    Господь сказал: «Брось его на землю».

    Моисей бросил, и посох превратился в змея. Моисей побежал от него, но Бог повелел ему взять змея за хвост, и змей стал снова жезлом в его руках.

    Господь сказал:

    — Вот тебе знамение для того, чтобы поверили тебе, что явился тебе Господь, Бог отцов их. А если не поверят и сему, то сделай еще вот что: положи себе руку за пазуху.

    Моисей положил руку за пазуху, потом вынул, и увидал, что она побелела от проказы15], как снег. Господь велел положить ему опять руку за пазуху, и она снова стала здоровою.

    — Если не поверят и сему чуду, — сказал Господь, — то возьми воды из реки и вылей на сушу, и вода сделается на суше кровью.

    Моисей опять стал просить, чтобы Бог не посылал его, ибо он не речист и косноязычен.

    Господь сказал:

    — А кто дал уста человеку? Кто делает немым или глухим, или зрячим, или слепым? Не Я ли, Господь бог? И так пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить.

    Моисей продолжал отказываться и просил послать вместо него кого-либо более способного. Тогда Господь разгневался на Моисея и сказал:

    — Разве нет у тебя Аарона брата? Я знаю, что он может говорить вместо тебя. И вот он выйдет навстречу к тебе, и свидание с тобою обрадует его. Ты будешь ему говорить и влагать слова Мои в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать. И будет говорить он вместо тебя к народу и будет твоими устами, а ты будешь ему вместо бога. И жезл сей (который был обращен в змея) возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения16].

    После сего Моисей возвратился к Иофору и сказал ему: «Я пойду в Египет к братьям своим, посмотрю, живы ли еще они».

    — Иди с миром, — отвечал Иофор.

    И пошел Моисей в Египет без страха, ибо тот царь, который хотел его убить, и все искавшие его погибели уже умерли. Навстречу Моисею, по повелению Божию, вышел Аарон, который с радостью облобызал его. Моисей передал Аарону все слова Господни. Пришедши в Египет, они собрали всех старейшин Израилевых и поведали им все слова, которые говорил Господь Моисею, а Моисей сотворил пред глазам их знамения и чудеса. Израильтяне поверили им и возрадовались, что Бог посетил сынов Израилевых и призрел на их страдание.

    После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали ему:

    — Так говорит Господь Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне праздник в пустыне.

    Но фараон сказал:

    — Кто такой Бог Израилев, чтобы я послушался голоса Его? Не знаю Господа, и израильтян я не отпущу. И вы, Моисей и Аарон, к чему отвлекаете народ от работ? Ступайте каждый на свою работу.

    И немедленно дал повеление приставникам над евреями еще более угнетать их тяжкою работою и не давать им впредь соломы для делания кирпичей, которую с той поры они должны собирать сами, но при этом урочного числа кирпичей у них не убавляли.

    — Евреи, — говорил царь, — праздны; потому и кричат: мы пойдем, принесем жертву Богу нашему.

    После сего евреев стали угнетать еще более. Отыскивая сами себе материал, они не успевали приготовить положенного для них на каждый день числа кирпичей; за это били еврейских надзирателей и не принимали от них никаких объяснений, и те возопили против Моисея и Аарона, говоря: «Суди вас Господь за то, что вы сделали нас ненавистными пред фараоном и рабами его и дали в руки им оружие, чтобы убить нас».

    Моисей обратился к Господу и сказал:

    — Господи! Для чего Ты подвергнул такому бедствию народ сей, для чего послал меня? Ибо с того времени, как я пришел к фараону и стал говорить именем Твоим, он начал хуже поступать с народом.

    Господь отвечал Моисею:

    — Теперь увидишь ты, что Я сделаю с фараоном: по действию руки крепкой, он отпустит сынов Израилевых, даже выгонит их из земли своей. Скажи им: Я, Господь, выведу вас из-под ига египтян, и спасу вас, соделаю вас Своим народом и буду вам Богом, и введу вас в ту землю, которую Я клялся дать Аврааму, Исааку и Иакову, и дам вам ее в наследие.

    Моисей пересказал слова сии сынам Израилевым, но они, по своему малодушию и тяжести работ, не поверили Моисею. Тогда Господь повелел Моисею идти к фараону и сказать, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей. Моисей отвечал, что если уже сыны Израилевы не слушают его, то как же послушает его фараон, когда и речь у него, Моисея, невнятна.

    На сие Господь отвечал ему:

    — Я поставил тебя как бы божеством фараону, а Аарон, брат твой, будет у тебя пророком. Ты будешь говорить ему всё, что Я повелю тебе, а брат твой будет говорить фараону, чтобы он отпустил израильтян. Но Я допущу, чтобы фараон выказал свое упорство во всей силе, и не слушал вас. За это Я простру руку Мою на Египет и произведу над ним грозный суд посредством чудесных казней; тогда узнают все египтяне, что Я — Бог! И выведу сынов Израилевых из среды их. А если фараон потребует от вас доказательства, то ты вели Аарону бросить жезл, — и жезл сделается змеем.

    Ободренные Самим Богом, Моисей с Аароном снова предстали пред фараоном и его слугами и сделали, как повелел им Господь. Аарон поверг пред фараоном жезл свой, и жезл сделался змеем. Фараон призвал мудрецов египетских и чародеев, и те сделали то же своими чарами; но жезл Ааронов поглотил их жезлы. И ожесточилось сердце фараона, и он не послушал их, как и предрекал Господь, и не восхотел отпустить евреев. Тогда по повелению, Божию, Моисей и Аарон начали наводить казни на землю египетскую17].

    На другой день Аарон по повелению Моисееву взяв жезл свой, ударил им по воде речной в присутствии фараона и рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь; рыба в реке вымерла, и воссмердела река, и египтяне не могли пить воды из реки. Второй казнью были жабы18]: Аарон простер руку на воды египетские, и извел из них жаб, которые проникли в дома, в спальни, на постели, в печи и квашни, и на царя, и на рабов, и на людей его, и нигде никому не давали покоя. И покрылась вся земля египетская жабами, а когда они по повелению Моисееву вымерли, египтяне собрали их в груды, и воссмердела вся земля от вымерших и сгнивших жаб. Третьею казнью были скнипы на людях и на скоте, на фараоне и доме его и на рабах его, и почва земли египетской вся стала наполненной скнипами19]. Четвертою казнью были песьи мухи20]. Пятою казнью была весьма тяжкая язва на скоте по всей земле египетской. Шестой казнью были гнойные воспалительные нарывы на людях и на скоте. Седьмою казнью был град и огонь между градом21], и град тот побил всё, что только было под открытым небом: и траву, и деревья, и скот, и людей. Восьмой казнью были саранча и гусеницы22], которые пожрали всю египетскую растительность. Девятой казнью была трехдневная тьма по всей земле египетской, настолько густая, что и при огне не было света, так что никто не мог видеть друг друга в продолжение трех дней, и никто в это время не вставал с своего одра. Десятой и последней казнью была смерть первенцев египетских.

    И все казни сии из коих ни одна нисколько не вредила израильтянам, а только египтянам, были наводимы Богом чрез Моисея и Аарона за то, что фараон не хотел отпустить людей Божиих в пустыню для служения Богу; ибо, хотя он и несколько раз обещался отпустить их из страха пред казнью, но когда казнь ослабевала, то снова ожесточался и таким образом не отпускал их до десятой казни. Перед десятою же казнью сыны Израилевы, сообразно с тем, как заповедал им Моисей, выпросили у египтян серебряные и золотые сосуды и дорогие одежды, сколько могли унести с собою.

    Потом Моисей установил сынам Израилевым, в память исхода их из Египта, праздник Пасхи, по повелению Господню. Господь сказал Моисею и Аарону:

    — Этот месяц23] пусть будет у вас первым в году. Скажите всему обществу сынов Израилевых, чтобы в девятый день этого месяца каждое семейство отделило у себя из стада по одному агнцу. Агнец должен быть без порока, мужского пола, однолетний. И пусть хранят его у вас до четырнадцатого дня сего месяца. Тогда вечером пусть заколют агнца в каждом семействе. Потом пусть кровью его помажут оба косяка и перекладину в тех домах, в которых соберутся есть агнца. Есть же мясо его надобно не сваренным в воде, а испеченным на огне, с пресным хлебом и горькими травами. До утра не оставляйте ничего от него и костей не раздробляйте, а что останется, сожгите огнем. Ешьте с поспешностью, препоясавшись и обувшись, и с посохами в руках. Это — Пасха Господня24]. Я пройду в ночь сию по земле египетской, и поражу всякого первенца у египтян, от человека до скота, а когда у вас увижу кровь на домах, — пройду мимо вас и не дам губителю войти в дома ваши для поражения. И да будет день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши, как установление вечное25].

    Согласно повелению Божию в каждом семействе Израиля был отделен и приготовлен к назначенному времени агнец. У всех сынов Израилевых двери были помазаны кровью и заперты; никто не выходил из них до утра. В полночь ангел погубляющий прошел по Египту и поразил всех первенцев египетских, от первенца фараонова до первенца узника, заключенного в темнице, и всех первородных до скота. У евреев же всё было цело.

    Ночью встал фараон, и все его рабы, и все египтяне, и раздался великий вопль по всей земле египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца. Тотчас же фараон призвал к себе Моисея и Аарона и сказал:

    — Встаньте, выйдите из среды народа моего, вы и все сыны Израилевы, и пойдите совершите служение Господу Богу вашему, как говорили вы; возьмите мелкий и крупный скот. Идите, и благословите меня.

    Египтяне стали понуждать израильтян, чтобы они скорее вышли из земли их, ибо, говорили они, мы иначе умрем все из-за них.

    И понес народ израильский тесто свое, прежде нежели оно вскисло; квашни их, завязанные в одеждах, были на плечах их, ибо они, понуждаемые египтянами, не могли успеть приготовить в путь брашна. Они вышли с серебром, золотом и драгоценностями; с ними вышло также много пришельцев, мелкого и крупного скота. Число всех пеших мужей, кроме домочадцев и других пришельцев, достигало 600 000 человек. Моисей взял с собой кости Иосифа, который умер в Египте и пред смертью, пророчественным духом провидя будущее, заклял сынов Израилевых, говоря: «Посетит вас Бог, и вы с собою вынесите кости мои отсюда» (Быт. 50:24-25).

    Господь Бог шел пред израильтянами: светя им днем в столпе облачном, а ночью в столпе огненном, дабы идти им днем и ночью. Не отлучался столп днем и столп огненный ночью от лица всего народа (Исх.13:16-32).

    Когда царю египетскому было возвещено, что народ израильский бежал, — обратилось сердце его и рабов его против народа сего, и они сказали: «Что мы сделали? зачем отпустили израильтян, чтобы они не работали нам?» Фараон запряг колесницу свою, и народ свой взял с собою, шестьсот колесниц отборных и все прочие колесницы египетские, и начальников над всеми ними. Они погнались за израильтянами и настигли их, когда они стояли станом при море26], но не могли напасть на них: Ангел Божий, шедший пред станом сынов Израилевых, пошел позади их, вошел в средину между станом египетским и между станом сынов Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не приблизились они друг к другу. Моисей простер руку свою на море, и Господь погнал море сильным восточным ветром, продолжавшимся всю ночь, и сделал море сушею, и воды расступились. Израильтяне пошли чрез море по суше; воды же были им стеною по правую и по левую сторону. Египтяне погнались за ними, и вошли в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его. После того как израильтяне были проведены чрез море, Моисей по повелению Божию простер руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место, а египтяне бежали на встречу воде. И потопил Господь египтян среди моря: возвратившаяся вода покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море, так что не осталось ни одного из них. И избавил Господь в день тот израильтян из рук египтян, коих увидели они мертвыми на берегу моря, выбросившего их тела на сушу. Тогда израильтяне увидели в происшедшем руку великую, которую явил Господь над египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Ему и рабу Его Моисею (Исх., гл. 14). Моисей и сыны Израилевы, радуясь и торжествуя, воспели благодарственную песнь Господу:

    — «Пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море…»27] (Исх.15:1-18).

    И Мариам сестра Моисея и Аарона, собравши жен израильских, водила с ними хоры, взяв в руку свою тимпан28]; все они ударяли в тимпаны и под ее руководством пели ту же песнь.

    После сего Моисей повел израильтян от Чермного моря29], и они вступили в пустыню Сур30]; и шли они три дня по пустыне и не находили воды. Когда же пришли они в Мерру и нашли там источник, то не могли пить воды из него, ибо вода была горька. И возроптал народ на Моисея, говоря: «Что нам пить?» Моисей возопил к Господу, и Господь указал ему дерево; он бросил его в воду, — и вода сделалась сладкою31]. И руководил Моисей израильтянами во время их путешествий по различным пустыням в продолжение сорока лет, испрашивая им от Бога всё благопотребное. Когда они возроптали на Моисея и Аарона из-за пищи, вспоминая мясо, которое ели в Египте, — Моисей умолил Бога, и Господь одождил их манною и послал им перепелов досыта32]. Эту манну ели израильтяне сорок лет в аравийской пустыне, пока не вошли в пределы обетованной им ханаанской земли. Когда они возроптали из-за жажды, Моисей извел им воду из камня: он ударил жезлом в камень, и истек источник воды33]. Когда на израильтян сделали нападение амаликитяне, Моисей воздвиг на молитве руки свои к Богу, и израильтяне стали одолевать и побеждать врагов, войска которых и истребили мечом совершенно34]. И сколько раз они ни прогневляли Бога в пустыне, — всякий раз Моисей умолял за них Господа, Который хотел истребить их, если бы Моисей, избранный Его, не стал пред Ним, чтобы отвратить ярость Его, да не погубит их!

    Между тем Иофор, тесть Моисеев, услышав, что сделал Бог для Моисея и народа израильского при исходе их из Египта, взял Сепфору, жену Моисееву, и обоих сыновей его и отправился с ними к горе Хориву, у которой израильтяне расположились своими шатрами. Моисей вышел к нему навстречу и после взаимного приветствия рассказал ему о всем, что сделал Господь с фараоном и со всеми египтянами за Израиля, и о всех трудностях, кои встретили их на пути. Иофор радовался, слыша о благодеяниях, которые Бог явил Израилю, прославил Бога, избавившего свой народ из-под власти египтян, исповедал пред всеми, что Господь велик, паче всех богов, и принес Ему жертвы.

    На другой день Моисей сел судить народ, народ стоял пред ним с утра до вечера.

    Видя сие, Иофор заметил Моисею, что он напрасно утруждает так себя и народ, ибо ему одному слишком тяжело это дело.

    — Послушай слов моих, — говорил Иофор, — будь для народа посредником пред Богом и представляй Богу дела его; научай сынов Израилевых уставам Божиим и законам Его, указывай им путь Его, по которому они должны идти, и дела, которые они должны делать; и выбери себе людей способных, боящихся Бога, людей правдивых, ненавидящих корысть, и поставь их над народом тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками, и десятоначальниками, и письмоводителями; пусть они судят народ во всякое время и о всяком важном деле доносят тебе, а все малые дела судят сами: и будет тебе легче, и они вместе с тобой понесут бремя.

    Моисей послушался тестя своего, после чего Иофор вскоре простился с ним и возвратился в землю свою (Исх., гл. 18).

    В самое новолуние третьего месяца по исходе израильтян из Египта пришли они в пустыню Синайскую и расположились станом против горы. Моисей взошел на Синай35], и Господь воззвал к нему с горы, повелев возвестить израильтянам от Своего имени: «Вы видели, что Я сделал с египтянами, и как Я носил вас, как бы на орлиных крыльях, и принес вас к Себе. Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим избранным народом пред всеми другими, и будете у Меня царством священным и народом святым».

    Народ изъявил готовность исполнить всё, что ни повелит Бог. Тогда Господь повелел Моисею освятить народ и двухдневным очищением приготовить его к третьему дню. На третий день, с утра послышались громы, стали сверкать молнии, и густая тьма обложила гору; раздавался трубный звук, который становился сильнее и сильнее. Весь народ трепетал. И повел его Моисей из стана в сретение Господу; все остановились у подошвы горы, Гора со всех сторон окружена была чертою, переступать которую было запрещено под страхом смерти. Народ видел, что гора Синай с самых оснований своих колеблется, и от него восходит дым, как бы от печи; потому что на него в густом облаке и в огне сошел Господь. Моисей же и Аарон по повелению Божию стали на горе в виду народа (Исх.19:3-25).

    Тогда весь народ услышал голос Иеговы:

    «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно. Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его. Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего» (Исх.20:2-17; Втор.5:5).

    После сего старейшины Израилевы выступили пред Моисеем, и сказали:

    — Вот, Бог показал нам славу Свою, мы слышали и голос его из среды огня… Мы чувствуем, что невозможно никакому смертному существу слышать Бога присноживущего, как слышим мы, и остаться в живых. Лучше приступи ты, и слушай всё, что скажет тебе Бог наш, и пересказывай нам: мы будем слушать и исполнять.

    — Не бойтесь, — сказал Моисей, — Бог испытывает вас, чтобы, наведя на вас страх Свой, удержать вас от преступления заповедей Своих.

    Потом Моисей вступил в мрак, ознаменованный ближайшим присутствием Иеговы, и там принял от Него различные законы, относившиеся к церковному и гражданскому благоустройству народа Божия и, сошедши с горы, передал всё, сказанное Господом, народу и записал всё это в книгу. На другой день утром Моисей соорудил под горою жертвенник из земли и поставил около него двенадцать камней, по числу двенадцати колен Израилевых и принес Богу всесожжения и благодарственные жертвы из закланных тельцов и козлов, от лица всего народа, который обещал при сем исполнять всё, что повелел Господь (Втор.5:23-31; Исх.20:18-21; 24:1-11). Потом Господь сказал Моисею:

    — Взойди ко Мне на гору и будь там, и дам тебе скрижали каменные36], и закон, и заповеди, которые Я написал для научения народа.

    Моисей с помощником своим в деле служения, Иисусом, сыном Навина37], взошел на Синай, и покрыло облако гору, и слава Господня осенила ее, и покрывало Синай облако в продолжение шести дней, а в седьмой Господь воззвал к Моисею, и тот взошел на самую вершину, где пребывал сорок дней и сорок ночей. В сие время он получил наставление, каким образом устроить скинию или походный храм, в котором народ должен приносить жертвы и возносить молитвы к Богу. По окончании сорока дней Господь дал ему две скрижали, на которых перстом Божиим начертаны были все те десять заповедей, которые Господь изрек вслух всего народа (Исх.24:12-18, 31; Втор.9:9-11).

    Между тем народ, видя, что Моисей долго не сходит с горы, собрался к Аарону и потребовал, чтобы он сделал им бога, который бы шел пред ними, «потому что, — говорили они, — с Моисеем что-нибудь случилось». Они принесли ему золотые серьги своих жен и дочерей, и Аарон сделал им из золота изображение тельца. Народ говорил: «Вот бог, который вывел нас из земли египетской». И на другой день на жертвеннике пред тельцом принесли жертвы, стали пить, есть и играть38]. И разгневался на них Бог, и сказал Он Моисею, что сей жестоковыйный народ, которого извел Он из Египта, совратился с пути, преступил заповеди Божии и поклоняется ложному богу. Моисей стал молиться за народ, и Бог внял его ходатайству. Спустившись к подошве горы, Моисей и Иисус Навин увидали тельца и пляски. Моисей воспламенился гневом и, бросив скрижали, разбил их под горою в виду всего народа. Потом взял тельца, которого они сделали, разбил его и стер в пыль, которую высыпал в текущий с горы поток, и, в посрамление рукотворенному божеству, заставил израильтян пить ту воду. Аарон, в ответ на упреки Моисея, извинял себя необузданностью и упорством буйного народа, и Моисей увидел, что народу нечем оправдать себя. Он стал в воротах стана и воскликнул:

    — Кто остался верным Господу, — иди ко мне!

    И собрались к нему все сыны Левиины. Моисей повелел каждому из них пройти с мечом по стану и обратно, и убивать всякого, кто встретится. И пали до трех тысяч человек из числа виновных (Исх.32:1-29; Втор.9:12-17, 21).

    На другой день Моисей опять взошел на гору, повергся пред Богом и, постясь сорок дней и ночей, умолял за грех народа, говоря:

    — Если Ты не простишь греха их, то изгладь и меня из Твоей книги, в которую вписаны у тебя предназначенные для вечного блаженства.

    Господь отвечал, что изгладит из книги Своей согрешивших пред Ним, и, повелевая Моисею вести народ в обетованную землю, дал знать, что не будет уже сопутствовать ему особенным благоволением. Народ, услышав сию угрозу, зарыдал, и все возложили на себя покаянные одежды. Моисей усугубил молитвы, и Бог возвратил израильтянам Свое благоволение.

    После сего Моисей был удостоен на Синае видеть славу Господню.

    — Лица Моего, — сказал ему Господь, — нельзя тебе видеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. Но Я проведу пред тобою всю славу Мою и возглашу имя: Иегова… Когда же будет проходит слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а Лицо Мое не будет видимо тебе.

    При сем Моисей получил повеление написать слова завета в книгу и принял опять скрижали, на которых Бог снова начертал те же десять заповедей, которые были записаны на прежних.

    Созерцание славы Божией оставило след на лице Моисея. Когда он сошел с горы, Аарон и все израильтяне боялись подойти к нему, видя, как сияет лицо его. Моисей подозвал их и сообщил им всё, что заповедал ему Бог. После сего он положил себе на лице покрывало, которое снимал только тогда, когда предстоял пред Богом (Исх.32:30-33; 33:1-6, 12-23; 34:1-8, 10-18, 22-24, 26-35; Втор.9:18-19, 10:1-4; 2Кор.3:13).

    Моисей объявил сынам Израилевым волю Божию о скинии и приступил к ее сооружению, поручив его указанным Богом художникам, по образцу, виденному им на Синае, во время сорокадневного на нем пребывания. Израильтяне же приносили щедрые пожертвования золотом, серебром, медью, шерстью, виссоном, кожами, деревьями, ароматами, драгоценными камнями и всем, кто чем мог. Когда скиния была готова и освящена со всеми принадлежностями елеем помазания, облако покрыло ее и наполнило всю скинию, так что сам Моисей не мог войти в нее. И поставил Моисей внутри скинии кивот завета, окованный золотом39], в который вложил золотую стамну с манной40], жезл Ааронов процветший41] и скрижали завета, а над кивотом поставил изображение двух золотых херувимов42] и устроил всё необходимое для жертвоприношений и всесожжений. Потом Моисей установил для израильтян праздники и новомесячия43] и поставил им священников и левитов, избрав для служения Богу, по Его повелению, всё колено Левиино и отдав его в распоряжение Аарона и сыновей его44].

    Много иных знамений и чудес сотворил раб Божий Моисей, много приложил попечений об израильтянах, много дал им законов и разумных распоряжений; обо всём этом сообщается в написанных им в священных книгах: в книге Исхода, Левит, Числ и Второзакония; в сих книгах подробно описывается его житие и труды, которые он подъял на себя во время управления сынами Израилевыми.

    Когда израильтяне пришли к горе Аморейской в Кадис-Варни45], Моисей сказал им, что земля, которую Господь отдал им в наследие, теперь перед ними; но израильтяне пожелали послать прежде соглядатаев осмотреть землю, и по повелению Божию Моисей выбрал из начальников Израилевых по одному человеку от каждого колена, в том числе и Иисуса Навина, для обозрения земли Ханаанской. Возвратившись, посланные рассказали, что земля та обильна плодами, пажитями, скотом и пчелами, но некоторые из них испугались жителей той страны, отличавшихся необыкновенным ростом и силою, и советовали израильтянам возвратиться в Египет, чтобы не погибнуть от амореев; Иисуса же Навина и других, которые убеждали идти в ту прекрасную землю, израильтяне хотели побить камнями. Но Бог, по молитве Моисея, простил израильтянам грех их, а виновные в возмущении были поражены внезапною смертью (Числ.13 и 14; Втор.1:19-46).

    В дальнейшем пути сыны Израилевы показали опять малодушие свое, и стали жаловаться и роптать на Бога. Тогда Господь послал ядовитых змей, жала коих были смертоносны, и умерло от них много сынов Израилевых. Народ смирился и каялся в том, что согрешил против Бога и возроптал на Моисея. Тогда Моисей помолился, чтобы Господь отогнал от них змей, и Господь сказал ему: «Сделай змея и повесь его на шест: тогда, кто бы ни был уязвлен, пусть только взглянет на него — и останется жив». Моисей повесил на шесте медное изображение змея, после чего все уязвленные, кто с верою взирал на сие изображение, оставались невредимыми46].

    Так руководил Моисей народом израильским по пути в землю ханаанскую, спасая его своими молитвами и чудесами от различных бедствий и наказаний Божиих.

    Моисею самому было определено умереть вне земли обетованной. Когда приблизилось время его кончины, Господь предвозвестил ему о скором его преставлении и сказал:

    — Взойди на гору Аварим47], которая находится в земле моавитской, против Иерихона, и посмотри на землю ханаанскую, которую Я даю во владение сынам Израилевым, и умри на горе той, и приложись к народу твоему, как умер Аарон, брат твой, на горе Ор48], и приложился к народу своему, за то, что вы согрешили против Меня среди сынов Израилевых при водах Меривы в Кадисе, в пустыне Син, за то, что не явили святости Моей среди сынов Израилевых; пред собою ты увидишь землю, которую Я даю сынам Израилевым, но сам не войдешь туда (Втор.31:14-30; гл. 32 и 33).

    Пред своею смертью Моисей благословил сынов Израилевых, каждое колено особо, пророчествуя о будущих судьбах их (Втор.3:23-28; Числ.27:12-23). После сего но повелению Божию он взошел на гору, и показал ему Господь всю землю Галаадскую до Дана, и всю землю Неффалимову, и всю землю Ефремову и Манассиину, и всю землю Иудину, даже до самого Западного моря и полуденной страны и равнины долины Иерихона, города пальм, до Сигора49]. И умер там Моисей, раб Господень, в земле моавитской, по слову Господню. Тело его погребли в долине земли моавитской против Веф-Фегора50], и никто никогда не узнал места погребения его. Моисею было сто двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась. Израильтяне почтили кончину Моисея тридцатидневным плачем. И не было более у израильтян пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицом к лицу, по всем знамениям и чудесам, совершенным им пред глазами всего Израиля (Втор.34:1-12).

    Молитвами святого пророка Моисея да избавит Господь и нас от всякой скорби, и да вселит нас в вечные селения, изведя из Египта — многобедственного мира сего! Аминь.


    Тропарь, глас 2:

    На высоту добродетелей возшел еси пророче Моисее, и сего ради сподобился еси видети славу Божию: скрижали благодатныя закона прият, и начертаний благодать в себе нося, и пророков был еси честная похвала, и благочестия великое таинство.


    Кондак, глас 2:

    Лик пророческий, с Моисеем и Аароном, веселием днесь веселится, яко конец пророчествия их на нас исполнися: днесь сияет крест, имже нас спасл еси. Тех молитвами Христе Боже помилуй нас.

    (обратно)

    Память святых мучеников Феодора, Мианы, Иулиана, и Киона

    Сии святые мученики жили в царствование Максимиана и были родом из селения Кандавлы1]. За исповедание Христа их схватили и предали разным мучениям. Сначала их тела так сильно строгали, что кости их обнажились. Затем их заперли в очень жарко натопленную баню, двери которой запечатали царским перстнем, чтобы святые мученики не могли из нее выйти. Но ангел Божий воззвал их, и они вышли невредимыми, при запечатанных дверях. Воины взяли их и повели вон из города. По просьбе святых, им дано было время для молитвы. Они долго молились и благодарили Бога за то, что Он сподобил их претерпеть за Христа мучения. После сего их тела рассечены были на части, колена их были раздроблены, и наконец их самих бросили в огонь, где они с радостью предали души свои Господу.

    (обратно)

    Память святого Вавилы Никомидийского и с ним 84 детей

    В то время как император Максимиан жил в Никомидии для преследования христиан, многие из них скрывались от гонителей. И вот царю было донесено, что в одном сокровенном месте находится один старец, по имени Вавила, который учит детей почитать не языческих богов, но распятого Христа. Тотчас посланы были воины и привели св. Вавилу и учеников его к царю, который спросил его: «Почему ты, старец, не только сам прельщаешься, почитая распятого от иудеев человека и не поклоняясь нашим богам, но и научаешь тому же несмысленных детей?» Св. Вавила ответил царю: «Языческие боги суть бесы, а наш Бог сотворил небо и землю. Ты, царь, и все твои приближенные слепы, потому что вы не видите истины». Максимиан приказал четырем воинам быть святого по лицу, по ребрам и по коленам. Во время своих страданий, когда всё тело его обагрилось кровью, св. Вавила возопил ко Господу: «Благодарю Тебя, Господи, что Ты соделал меня, старого и немощного, молодым и крепким, — крепче самого царя!» Максимиан велел быть его по плечам и по ногам камнями. Затем, по сокрушении всех его членов, надели ему на шею тяжелое бремя, забили ноги его в железные оковы и заключили его в темницу. После того привели к царю малолетних учеников святого, числом восемьдесят четыре, мальчиков и девочек. Царь начал ласково уговаривать их поклониться идолам. Они же ничего ему не отвечали, но часто взглядывали друг на друга. Видя, что они молчат, Максимиан отделил из них десять, которые были постарше, и сказал им: «Вот, вы умнее других; итак, послушайте меня и принесите жертву богам, и за то вы будете жить у меня во дворце и получите от меня много богатых даров». Тогда двое из них, Аммоний и Донат, ответили ему: «Мы — христиане и не приносим жертв немым и глухим бесам». Царь приказал их быть. Во время биения они непрестанно повторяли: «Мы христиане и не служим богам твоим». Царь начал затем уговаривать прочих детей, но они твердо исповедовали свою веру и отказались приносить жертву идолам. Видя, что детей нельзя уговорить, царь приказал бросить их в тюрьму, а учителя их повесить и бить железными прутьями. Когда и эти все мучения не привели их к отречению от Христа, то над святыми детьми и их учителем произнесен был смертный приговор, коим они осуждены были на усечение мечом. Шествуя с учениками своими на казнь, св. Вавила пел: «Вот я и дети, которых дал мне Бог!» По достижении ими места казни, сначала казнен был св. Вавила, а потом и все дети, ученики его. Верующие пришли ночью и, взявши их мощи на корабль, привезли их в Византию и положили в трех ковчегах, восхваляя и благодаря Бога.

    (обратно)

    Память святой мученицы Ермионии

    Св. Апостол Филипп, крестивший вельможу Эфиопской царицы Кандакии (Деян.8:26-40), имел четырех дочерей, о коих св. Евангелист Лука замечает, что они были пророчицами и девами (Деян.21:9). Из них Ермиония и Евтихия отправились в Асию1], ища св. Иоанна Богослова, но нашли его, ибо Господь «преложил»2] его, как некогда Еноха (Быт.5:24) и Илию (4Цар.2:11). И встретили они Петрония, ученика Ап. Павла, и сделались его ученицами, подражая и житию его. Святая Ермиония искусна была во врачебном художестве, и поэтому к ней стало приходить много христиан, и всех она врачевала силою Христовою. В то время император Траян3] шел войною на персов. Когда ему донесли, что Ермиония — христианка, он велел привести ее к себе и ласково начал беседовать с ней, желая прельстить ее и отвратить от Христа. Но она не склонилась на его увещания. Тогда царь велел долгое время бить ее по лицу. Святая удостоилась среди такого мучения утешительного видения: она узрела Господа, сидящего на престоле судейском, похожего лицом на Петрония, беседующего с нею и укрепляющего ее, и радостно терпела свои страдания. Убедившись в ее твердости, царь отпустил ее. Она устроила гостиницу, в которой принимала больных, врачуя их душевно и телесно, в продолжение всего царствования Траяна. Преемник его, Адриан, снова велел привести ее к себе на суд и за ее твердое исповедание Христа Спасителя приказал бить ее без пощады. Она же с молитвою на устах терпела это страдание. Когда слуги бившие святую изнемогли, царь велел другим слугам пронзить ступни ее ног длинными гвоздями. И сие мучение святая терпела, воссылая хвалу Богу. Затем бросили ее в котел с кипящею смолою, с оловом и серою. Находясь в этом котле, св. Ермиония возвела очи на небо, помолилась и тотчас огонь угас, олово разлилось, и святая осталась невредимой. Адриан приказал еще сильнее разжечь котел, чтобы погубить в нем св. мученицу. Но, к великому удивлению всех, она стояла в котле точно среди росы. Удивился царь такому чуду и, встав с престола своего, коснулся рукою котла, желая удостовериться, не остыл ли он. И вот кожа руки его и ногти сильно опалились. «Велик Бог христианский!» — воскликнула святая. Мучитель приказал тогда раскалить сковороду и положить на нее обнаженную святую мученицу. Но ангел Господень разбросал угли и опалил ими многих, стоявших вокруг сковороды. Святая же, стоя на ней, как на зеленеющей траве, воспевала и славила Господа. Устрашился царь, видя преславное сие чудо, и велел снять ее со сковороды. Тогда св. мученица сделала вид, что желает принести жертву богу Геркулесу4]. Царь с радостью повел ее в идольское капище. Она помолилась Богу истинному, и вдруг послышался сильный гром, и все идолы в капище упали и разбились. Сильно разгневался царь и велел вывести Ермионию за город и отсечь ей главу. Двое слуг, Феодул и Тимофей, взяли св. мученицу и вывели ее за город. Прежде чем казнить ее, они устремились было к ней, желая произвести над ней насилие, но внезапно высохли у них руки. Тогда они уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, припали к ногам св. мученицы и просили помолиться за них, чтобы Господь призвал их к Себе прежде нее, — что по ее молитве и совершилось После сего святая помолилась и за себя и мирно скончалась на том месте. Некоторые благоговейные христиане взяли их мощи и положили в Ефесе, в честном месте, славя Бога5].

    (обратно) (обратно)

    Память 5 сентября

    Житие святого пророка Захарии

    Святой пророк Захария, священник из потомства Ифамара, сына Ааронова, имел жену Елисавету, которая также была из рода Ааронова и доводилась сестрой Анне, матери Пресвятой Богородицы. Святое Евангелие свидетельствует о Захарии и Елисавете, что они были украшены всеми добродетелями, непорочно проходя свое жизненное поприще. Святой Апостол и Евангелист Лука говорит о них: «оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно» (Лк.1:6). Что житие их было действительно благочестиво, о сем свидетельствует также и святая их отрасль, честный и славный пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн. В Писании сказано: «по плодам их узнаете их» (Мф.7:16): плод от доброго дерева действительно не может быть дурным, ибо, как говорит то же Писание: «если корень свят, то и ветви» (Рим.11:16). Посему и святая ветвь — Иоанн могла произойти только от святого корня.

    Св. Захария, отец Предтечи, священствовал в Иерусалиме в царствование Ирода1]. Он был из дневной чреды Авиевой, то есть из рода Авии, очередь которого приходилась в восьмую седмицу.

    О сих чредах повествуется следующее.

    Царь Давид, видя, что род Аарона стал очень многочислен, так что не было никакой возможности всем вместе совершать служение в храме, разделил потомков Аарона на двадцать четыре чреды или лика, чтобы они, один за другим, справляя каждый свою седмицу, совершали службы в храме. Во всякой отдельной чреде царь избрал одного честнейшего мужа и сделал его начальником лика, так что каждая чреда имела своего главного священника, в чреде же было более пяти тысяч священников. Для того чтобы не было между главными священниками спора о том, кому из них с своим ликом служить первую седмицу, кому вторую, кому третью и т.д. до двадцать четвертой, они бросили жребий и по жребию сделали распределение, и такой раз установленной очереди они держались до наступления новой благодати, так что потомки каждого священника соблюдали свою очередь по жребию, который выпал их предку. Восьмой жребий выпал священнику Авии (1Пар.24:10), в числе потомков коего был также и святой Захария; поэтому-то он и отправлял в течение восьмой седмицы службу в храме вместе со всей своей чредой, ибо он был главным над остальными священниками своего ряда.

    Однажды Захарии, — когда он, соблюдая очередь свою, служил пред Богом, — по обычаю священников, нужно было войти в храм Господень для каждения; было же в то время на молитве множество народа. Войдя во святилище, Захария заметил ангела Господня, стоящего по правую сторону кадильного алтаря. При виде ангела Захарию объял страх; но посланник Божий успокоил его, сказав: «Не бойся, Захария». И утешил он праведного священника, возвестив, что молитва его благоприятна богу; внимая ей, Господь дарует ему милость: Он благословил жену его Елисавету, разрешая несмотря на ее престарелый возраст узы ее неплодства, и она родит сына, тезоименитого благодати Иоанна2], который своим рождением принесет радость не только родителям, но и множеству людей: «Многие, — прибавил ангел, — возрадуются рождению его». Возвестил ангел Захария также и о том, что сын его будет велик пред Господом не телом, но духом; он будет постником и будет вести такую воздержную жизнь, как никто другой; и действительно, таково же о нем было и свидетельство Самого Сына Божия: «ибо пришел Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьет» (Лк.7:33). Ангел предсказал, что еще во чреве матери Иоанн исполнится Духа Святого и многих из сыновей израильских обратит к истинному Господу Богу, что он будет Христовым Предтечей в духе и силе пророка Илии3] и приготовит народ к принятию Господа Спасителя.

    Услыша всё сие, Захария был удивлен и поражен, так что не решался верить сказанному; странным казалось ему сие потому, что Елисавета была неплодна, и оба они были уже преклонного возраста. И сказал он ангелу:

    — Как мне поверить сему: ведь я уже стар, состарилась также и жена моя, которая никогда не имела детей?

    Тогда ангел ответил ему:

    — Я — Гавриил, предстоящий пред Богом; я послан сказать и благовестить тебе сие. И за то, что не поверил ты моим словам, ты будешь нем и не скажешь ни одного слова до тех пор, пока всё сие исполнится.

    Так как Захария в беседе с ангелом замедлил в алтаре, то народ, бывший в церкви, дивился сему. Выйдя к народу, Захария принужден был знаками показывать, что он стал нем; тогда присутствовавшие поняли, что ему в алтаре было видение.

    Окончив свою очередь, Захария возвратился в дом свой, находившийся в горной стране, в Хевроне, городе Иудове. Этот город был одним из тех, которые даны были по жребию потомкам Иуды и предназначены для жительства священникам4].

    Когда исполнилось возвещенное ангелом, и бывшая дотоле неплодной Елисавета родила Иоанна, — имя сие Захария написал на поданной ему дощечке, — отверзлись уста Захарии, язык его разрешился, и он стал говорить, благословляя Бога. Исполнившись Святого Духа, он начал пророчествовать, говоря: «благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего, как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих, что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас; сотворит милость с отцами нашими и помянет святой завет Свой, клятву, которою клялся Он Аврааму, отцу нашему, дать нам, небоязненно, по избавлении от руки врагов наших, служить Ему в святости и правде пред Ним, во все дни жизни нашей. И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь пред лицем Господа приготовить пути Ему, дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их, по благоутробному милосердию Бога нашего, которым посетил нас Восток свыше, просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на путь мира» (Лк.1:68-79).

    Но вот наступило время, когда родился Господь наш Иисус Христос в Вифлееме, и волхвы, пришедшие с востока по видению чудесной звезды, возвестили Ироду о новорожденном Царе. Тогда Ирод, послав в Вифлеем воинов, чтобы они избили всех детей, приказал умертвить и сына Захарии, о коем много слышал. Ироду известно было всё случившееся во время рождения Иоанна; так как все события, коими сопровождалось рождение Иоанново, вызывали страх и изумление среди окрестных жителей. Все иудеи говорили о сих чудесных событиях; молва дошла и до Ирода. Все слушавшие слагали в сердце своем происшедшее и говорили: «что будет младенец сей?» (Лк.1:66). Ирод, вспомнив теперь об Иоанне, подумал: «Не сей ли будет царем иудейским?» Задумав умертвить его, царь отдельно послал в дом Захарии убийц, но посланные не нашли святого Иоанна. Ибо, когда началось безбожное избиение детей в Вифлееме, стоны и вопль были услышаны в Хевроне, городе Иудове, где жили священники, так как он находился на недалеком расстоянии от Вифлеема; скоро узнали в Хевроне конечно и о причине такого вопля. Тогда святая Елисавета, взяв сына своего, отрока Иоанна, коему тогда было уже полтора года — бежала с ним в горы. А святой Захария в то время находился в Иерусалиме, отправляя обычную службу по порядку чреды своей. Скрываясь в горах, Елисавета со слезами молилась Богу, чтобы Он защитил ее и ее сына. Увидав с горы воинов, кои тщательно разыскивали беглецов и уже были недалеко, она в ужасе возопила к ближайшей каменной горе: «Гора Божия, приими мать с сыном!» Гора тотчас расступилась, заключила их в себе, и таким образом они укрылись от настигавших их убийц. Не найдя тех, кого искали, посланные ни с чем возвратились к царю. Тогда Ирод послал к Захарии в храм приказание, чтобы он отдал ему сына своего Иоанна.

    — Я служу ныне Господу Богу Израилеву, — отвечал на сие святой Захария, — и не знаю, где теперь находится сын мой.

    Разгневанный Ирод вторично послал к нему и приказал убить самого Захарию, если он не отдаст своего сына. Свирепые убийцы устремились как звери, стараясь немедленно исполнить повеление царя, и с яростью закричали священнику Божию:

    — Где скрыл ты своего сына? отдай нам его, ибо так повелел царь; если же не дашь сына своего, то сам погибнешь лютою смертью.

    На сие святой Захария отвечал:

    — Тело мое вы убьете, а душу мою восприимет Господь.

    Тогда убийцы бросились на Захарию и между церковью и алтарем убили его, как повелел им царь; пролившаяся же кровь святого сгустилась на мраморе и отвердела как камень во свидетельство и вечное осуждение Ироду; а Елисавета, хранимая Богом, с своим сыном пребывала в расступившейся горе. Божиим повелением устроилась для них там пещера, открылся источник воды, а над пещерою выросла финиковая пальма, на коей явились плоды в изобилии. Когда мать с сыном хотели есть, дерево склонялось, подавая в пищу плоды свои, а затем снова выпрямлялось.

    Спустя сорок дней после убиения Захарии, святая Елисавета, мать Предтечи, преставилась в той пещере, а святой Иоанн был питаем ангелом до совершенного возраста и храним в пустынях до дня явления своего к израильтянам.


    Тропарь святому Захарии, глас 4:

    Священства одеждею обложен премудре, по закону Божию всесожжения приятна священнолепно приносил еси Захарие, и был еси светильник и зритель тайных, знамения в тебе благодати нося явственно всемудре: и мечем убиен быв в храме Божии, Христов пророче с Предтечею моли, спастися душам нашым.


    Кондак, глас 3:

    Пророк днесь и священник Вышняго, Захария предложи, Предтечев родитель, трапезу своея памяти, верныя питая, питие бо правды всем растворив: сего ради скончавается, яко божественный таинник Божия благодати.


    Кондак святей Елисавете, глас 4:

    Яко лука полна, свет правды от мысленнаго солнца Мессии прияла еси, и во всех заповедех Господних с Захарием ходила еси боговозлюбленная Елисавето: достойными убо тя песньми ублажающе, всещедраго света просвещающаго всех Господа величаем.

    (обратно)

    Память святых мучеников Урвана, Феодора и Медимна, и многих с ними

    В царствование злочестивого Валента1], ариане в Царьграде имели великую силу и распространили свою власть, так как царь, ослепленный той же ересью, помогал им. Подняв гонение на православных христиан, они изгнали епископа Евагрия и сильно притесняли верующих: одних они били, других ввергали в темницы, у третьих разграбляли имения, словом всячески угнетали их. Сильно скорбя об этом, верующие тайно собравшись решили послать к царю, который тогда находился в Никомидии, просьбу, чтобы он, если нельзя совсем избавить их от ариан, по крайней мере, велел бы ослабить притеснение их, чтобы люди не погибли до конца. Для сего дела они избрали до семидесяти достойных мужей духовного чина, крепких в вере, сильных в слове, отличающихся своим разумом, во главе с Урваном, Феодором и Медимном. Отправившись в путь, они достигли Никомидии и, став перед царем, усердно просили его, чтобы он помиловал их и защитил от рук арианских. Сильно разъярился на них царь, однако не показал вида, что он гневается, но тайно отослал их к епарху2] Модесту, приказав ему, чтобы он схватил и предал их смерти. Епарх, схватив их, боялся однако явно пред всеми казнить их и, чтобы не было в народе толков, приказал посадить их всех на корабль и распустить слух, что схваченных отправляют на заточение; а между тем он научил корабельщиков, чтобы они, когда будут посреди моря, сошли в лодку и подожгли бы корабль с семьюдесятью мужами, что те и исполнили: приплыв в Астакийскую пучину, они зажгли корабль со святыми мучениками, спустившись сами заранее в лодку, которая была для того приготовлена, и вернулись к епарху, сообщая ему о кончине тех мужей. Как свеча загорелся корабль и быстро плыл по морю, так как его гнал ветер; охваченное пламенем плывшее судно достигло до места, известного под именем Дакидис; пристав здесь, корабль сгорел до конца, испуская от сгорающих телес святых мучеников дым, подобный кадильному дыму, поднимающемуся к Богу. Так скончались святые, и сбылось на них слово Писания: «мы вошли в огонь и в воду, и Ты вывел нас на свободу» (Пс.65:12). Сожженные на воде огнем, святые муже сии вселились в небесном покоище3], где, предстоя пред престолом Владыки, молятся о нас; тех молитвами, Господи, подай и нам получить жизнь вечную. Аминь.

    (обратно)

    Память святого мученика Авдия

    Сей святой мученик жил и пострадал в Персии. За то, что он своим учением многих приводил к вере во Христа, начальник волхвов велел взять его и принудить поклониться солнцу и огню и отречься от Христа. За свое твердое исповедание истинного Бога он претерпел биение по чреслам терновыми палками, покрытыми острыми колючками. Четыре воина так долго его били, что его замертво унесли в свой дом, где он вскоре предал Богу свою святую и блаженную душу, славя и благодаря Его, и радуясь, что сподобился пострадать за имя Господа нашего Иисуса Христа1].

    (обратно)

    Память святых мучеников Фифаила и Фивеи

    Сии святые мученики с дерзновением пред всеми исповедовали Христа истинного Бога, Творца и Промыслителя всего, а идолов называли глухими истуканами. Многих обратили они к истинной вере. Язычники взяли их и много мучили. Наконец, св. Фифаил был повешен на дереве и распилен пилою, а сестру его Фивею умертвили ударом копья в шею. Они оба предали свои святые и блаженные души в руки Божии, с хвалебною молитвою на устах1].

    (обратно)

    Убиение святого князя Глеба

    Брат святого князя Глеба Святополк обманом вызвал его из Мурома, послав ему сказать: «Отец твой при смерти и зовет тебя». В то время Святополк уже умертвил брата Глебова, св. Бориса, и стал замышлять и убийство св. Глеба1]. Он имел нечестивое намерение убить всех своих братьев, чтобы взять всю власть в свои руки, но концом сего злодеяния была вечная мука, по слову пророка: «нечестивый уловлен делами рук своих» (Пс.9:17). В то время, как князь Глеб был уже на пути в Киев и находился близ Смоленска, на Смядыне2], настигли его окаянные убийцы, посланные Святополком, по злобе своей подобные свирепым зверям. Святой Глеб ждал от них приветствия, но они замышляли на его жизнь и неожиданно окружили его со всех сторон. Затем повар св. Глеба, родом торчин3], зарезал господина своего ножом, месяца сентября в пятый день4]. Его тело было брошено в пустом месте. Но Господь Бог не оставил Своего раба, но прославил его, как некогда и св. первомученика Стефана5]: иногда над местом, где лежало тело св. князя, виден был огненный столп, иногда же являлись горящие свечи, или слышалось ангельское пение. Видевшие эти знамения возвестили о них в городе, жители которого взяли тело святого и перенесли в Вышгород6].

    (обратно)

    Празднование святому Апостолу Петру, в Афире

    О сем храме св. Ап. Петра упоминается в житии св. Евтихия, патриарха Цареградского (6 апреля), где говорится, что, пред избранием сего патриарха в 552 году, царю Юстиниану1] было видение, которое он с клятвою открыл другим: во сне он увидал себя в церкви св. Ап. Петра в Афире2], ему явился сам св. Апостол и, указав на св. Евтихия, сказал: «Сей да будет поставлен вам во епископа».

    (обратно)

    Память святых мучеников Иувентина и Максима

    Святые мученики Иувентин и Максим воины пострадали при римском императоре Юлиане Отступнике, при котором они состояли в должности щитоносцев. Однажды Юлиан, придя в Антиохию, окропил идоложертвенною водою все продаваемые на рынке снеди и пития, желая таким образом сделать христиан участниками нечестивых своих жертв. В то время сии два раба Христовы, присутствуя на одном пиршестве с другими воинами, со скорбью беседовали с ними о беззаконии царя и повторяли слова святых трех отроков, некогда сказанные в Вавилоне: «И предал нас в руки врагов беззаконных, ненавистнейших отступников, и царю неправосудному и злейшему на всей земле» (Дан.3:32).

    Один из пировавших передал наутро сии слова царю.

    Тогда царь призвал святых воинов и спросил:

    — Что вы говорили вчера на пиру?

    Они отвечали истину и, повторяя те же самые слова, обличали царя и укоряли в беззаконном отступничестве.

    Царь, пришедший в ярость, сначала велел беспощадно быть их и бросить в темницу; потом в полночь послал в темницу палача, который и умертвил их среди темничного мрака.

    (обратно) (обратно)

    Память 6 сентября

    Воспоминание чуда святого Архистратига Михаила в Хонех

    Во Фригийском городе Колоссах1], близ города Иераполя2], над источником чудотворной воды стоял храм святого архистратига Михаила. От воды сего источника больные получали много исцелений, — даже больше, чем в купальне Силоамской3]. В ту купальню только однажды в год сходил Ангел Господень и возмущал воду, здесь же всегда пребывала благодать чиноначальника ангелов. Там бывал здоров только тот, кто первый входил в купальню по возмущении воды, а здесь — все приходившие с верою, первые и последние, становились здоровыми. Там были необходимы притворы для пребывания больных, подолгу ожидавших исцеления, так как иные едва только чрез 38 лет получали здравие, — здесь же, в один день, или в один час, больной становился здоровым. О происхождении сего источника повествуют так.

    Когда вся вселенная была помрачена тьмою языческого многобожия и люди покланялись твари, а не Творцу, — в то время в Иераполе язычники почитали громадную и страшную ехидну4], и вся страна, ослепленная бесовским прельщением, поклонялась ей. Нечестивые построили в честь этой ехидны храм, где и содержали ее и, принося ей многие и различные жертвы, кормили эту ядовитую и вредившую многим ехидну. Единый истинный бог, желая просветить мир светом Своего познания и наставить заблудших людей на истинный путь, послал во все земли святых Своих учеников и Апостолов проповедовать Евангелие всем людям. Двое из Апостолов — святой Иоанн Богослов и св. Филипп, — придя один в Ефес5], а другой в Иераполь, трудились там в благовествовании Христовом. В это время в Ефесе находился чудный храм и идол известной языческой богини Артемиды6]. Вооружившись духовным мечом, — словом Божиим, на служителей и поклонников сей богини, св. Иоанн Богослов победил их: силою имени Христова он разрушил храм и превратил в прах идола, и чрез сие привел весь город ко святой вере. После разрушения идола Артемиды, св. Иоанн Богослов пошел из Ефеса в Иераполь на помощь к сотруднику своему, св. Апостолу Филиппу; там же находились в то время св. Апостол Варфоломей и сестра Филиппа Мариамия. Вместе с ними св. Иоанн Богослов и послужил делу спасения людей. Сначала они вооружились против ехидны, коей безумные люди приносили жертвы, почитая сию тварь за Бога. Своими молитвами они убили эту ехидну, а поклоняющихся ей обратили к Единому Истинному Богу, сотворившему небо и землю. Ставши на некотором месте, называемом «Херотопа», они пророчествовали, что на нем воссияет благодать Божия, что сие место будет посещать Воевода небесных сил, св. архистратиг Михаил, и что здесь будут совершаться чудеса. Всё сие вскоре и сбылось. Когда св. Иоанн Богослов отправился на проповедь Евангелия в другие города, а св. Апостол Филипп пострадал от нечестивых, Варфоломей же и Мариамия также разошлись в другие страны, — тогда на том месте, по пророчеству святого Апостола, появилась чудотворная вода. Так исполнились слова Писания: «Пробьются воды в пустыне, и в степи — потоки. И превратится призрак вод в озеро, и жаждущая земля — в источники вод; в жилище шакалов, где они покоятся, будет место для тростника и камыша. И будет там большая дорога, и путь по ней назовется путем святым»7] (Ис.35:6-8.). К сему источнику стали приходить не только верующие, но и неверующие, ибо совершавшиеся там чудеса, как громогласная труба, призывали сюда всех; и все пившие и умывавшиеся из сего источника исцелялись от своих недугов и многие, получив здравие, крестились во имя Св. Троицы.

    В это время в Лаодикии8] жил один еллин, у которого единственная дочь была нема от рождения. Отец ее очень скорбел о сем и прилагал много старания к исцелению ее немоты, но, ничего не достигнув в этом, пришел в глубокое уныние. В одну ночь, уснув на своей постели, он узрел в видении ангела Божия, сияющего как солнце. Сие видение было ему не потому, что он был того достоин, но чтобы чрез то он пришел к познанию истины и привел бы с собою и других к Богу. Увидав ангела, он испугался, но в то же время услыхал от него такие слова:

    — Если хочешь, чтобы разрешился язык у твоей дочери, то приведи ее к моему источнику, находящемуся в «Херотопе», близ Иераполя, — напои ее водой из сего источника, и тогда увидишь славу Божию.

    Проснувшись, человек сей удивлялся виденному и, поверив сказанным ему словам, тотчас же взял дочь и поспешил к чудотворной воде. Там он нашел множество людей, черпающих сию воду, крещающихся в ней и получающих исцеления от своих болезней. Он спросил их:

    — Кого призываете вы, омываясь этой водой?

    Те ответили ему:

    — Мы призываем имя Отца и Сына и Св. Духа, призываем в помощь и святого архистратига Михаила.

    Тогда человек тот, возведя очи свои к небу и воздев руки, сказал:

    — Отче и Сыне и Святый Душе, — Боже христианский, — помилуй нас! Святый Михаиле, слуга Божий, помоги и исцели дочь мою!

    При сем он почерпнул воды из источника и влил ее с верою в уста дочери; тотчас же связанный немотою язык ее разрешился на славословие Божие, и она ясно проговорила:

    — Боже христианский, помилуй меня! Святый Михаиле, помоги мне!

    Все бывшие там удивлялись силе Божией, прославляя Св. Троицу, величали помощь святого архистратига Михаила. Еллин же тот, видя, что дочь его исцелилась, чрезвычайно обрадовался и немедля крестился вместе со своею дочерью и всеми домашними своими, пришедшими с ним. В знак своей благодарности он построил над чудотворным источником прекрасную церковь во имя святого архистратига Михаила, Воеводы небесных сил. С великим благолепием украсив сию церковь и не мало помолившись в ней, еллин тот возвратился к себе домой.

    В 90-й год от построения сей церкви пришел туда из Иераполя десятилетний отрок, по имени Архипп; родители его были ревностными христианами и воспитали сына в благочестии. Архипп стал жить при церкви св. архистратига Михаила, исполняя при ней пономарскую службу. Отрок сей начал руководствоваться в своей жизни таким правилом: с того времени, как он поселился при той церкви, служа Богу, он ничего не вкушал из мирских кушаний и питий: ни мяса, ни вина, даже хлеба он не ел, но питался одною пустынною зеленью, которую сам собирал и варил; пищу принимал он один раз в неделю и то без соли, питием же для него служило лишь незначительное количество воды. Чрез такое воздержание сей отрок умертвил свою плоть, и в таких добродетелях неизменно пребывал от юности до самой старости, всею душою приобщаясь Богу и уподобляясь житию бесплотных. Одежда его была очень бедна: он имел только два вретища9], из которых одно носил на теле, а другим покрывал свою постель, устланную острыми камнями. Он покрывал ее вретищем для того, чтобы входившие в его жилище не видали, что он спит на острых камнях; изголовьем же для него служил небольшой мешок, наполненный тернием. Такова была постель сего блаженного подвижника. Сон же и отдых его состоял в следующем: когда он чувствовал потребность во сне, то ложился на камнях и остром тернии, — так что это было скорее бодрствование, чем сон, и отдых его был более мучением, чем покоем. Ибо какой отдых для тела — лежать на твердых камнях, и что за сон, когда голова почивает на остром терновнике? Каждый год Архипп переменял свою одежду: тем вретищем, которое носил на теле, он покрывал свою постель, а которое было на постели, он надевал на себя; по прошествии года он опять переменял те вретища. Так, не имея покоя ни днем, ни ночью, он умерщвлял свое тело и соблюдал свою душу от сетей вражиих. Проходя столь тесный и прискорбный путь жизни, блаженный Архипп, взывая к Богу, молился:

    — Не попусти мне, Господи, порадоваться на земле суетною радостью, да не увидят глаза мои никаких благ мира сего, и пусть не будет для меня никакой отрады в сей временной жизни. Исполни, Господи, очи мои слез духовных, дай сокрушение в сердце моем, и благоустрой пути мои, дабы мне до конца дней моих умерщвлять плоть мою и поработить ее духу. Какую пользу принесет мне сия бренная плоть моя, созданная из земли? Она, как цветок, утром расцветает, вечером же засыхает! Но дай мне, Господи, усердно трудиться над тем, что полезно для души и для жизни вечной.

    Так молясь и так поучаясь, блаженный Архипп стал уподобляться ангелу Божию, проводящему небесное житие на земле. И не о своем только спасении заботился святой, но и о спасении других, ибо многих неверных обратил он ко Христу и крестил их. Нечестивые еллины, видя всё это, завидовали блаженному Архиппу и, не терпя преславных чудес, являемых от святого источника, возненавидели жившего там сего праведного мужа. Часто они нападали на св. Архиппа, терзали его за волосы и за бороду и, повалив на землю, топтали ногами и, после различных истязаний, выгоняли оттуда. Но, будучи тверд духом подобно адаманту10], блаженный Архипп всё сие мужественно претерпевал от идолопоклонников и не отступал от святого храма, служа Богу в святости и незлобии своего сердца и заботясь о спасении душ человеческих.

    Однажды нечестивые еллины, собравшись во множестве, говорили между собой:

    — Если мы не засыплем землею сей источник и не убьем того человека, одетого в рубище, то все боги наши будут совершенно унижены из-за исцеляющихся там.

    Вслед затем они пошли, чтобы засыпать землею чудотворную воду и убить неповинного человека — блаженного Архиппа. Подойдя к святому месту с двух сторон, — одни из них устремились к церкви и к источнику, а другие поспешили к жилищу блаженного Архиппа, чтобы убить его. Но Господь, пекущийся о судьбе праведных и не дающий их в руки грешников, сохранил Своего раба от тех убийц: внезапно у них омертвели руки, так что они не могли ими и дотронуться до преподобного. От воды же явилось необыкновенное чудо: как только нечестивые приблизились к источнику, тотчас вышел из воды огненный пламень и, устремившись на беззаконных, отогнал их далеко от источника; таким образом беззаконники сии бежали со стыдом от источника и от преподобного Архиппа, не причинив ему никакого зла. Однако, они не вразумились сим чудом: скрежеща зубами, они не переставали хвалиться, что погубят тот источник и церковь, и служителя церковного. На том месте была река, по имени Хрисос, протекавшая по левую сторону церкви. Беззаконники задумали пустить ее на святое место, чтобы святой источник, смешавшись с речной водой, потерял свою чудотворную силу. Но когда они начали приводить в исполнение злой умысел свой и направили течение реки к источнику, чтобы она затопила его, тогда река, по повелению Божию, дала своим струям иное течение и потекла по правую сторону церкви. И опять нечестивые со стыдом возвратились домой.

    Были там еще две другие реки, протекавшие с востока и приближавшиеся к тому святому месту на расстоянии трех стадий; имя одной реки Ликокапер, а другой — Куфос. Обе эти реки, встретившись у подошвы большой горы, соединялись вместе и, направляясь в правую сторону, протекали в Ликийскую страну11]. Вселукавый диавол внушил нечестивым людям злой умысел: он научил их пустить воды обеих тех рек на чудотворное место, вследствие чего должен был разрушиться храм святого архистратига Михаила, а вода должна была залить св. источник и потопить св. Архиппа. Местность же сия была очень удобна для направления туда воды, ибо реки выходили с вершины горы, а церковь была в самом низу. Сговорившись, нечестивые пришли в великом множестве изо всех городов в селение Лаодикию и отправились к церкви. Близ церковного алтаря находился огромный камень; от сего камня они начали копать глубокий и широкий ров вплоть до той горы, под которой реки соединялись вместе. Затем они прокопали с великим трудом ров, по которому вода могла быть пущена на церковь, и запрудили те реки, чтобы накопилось больше воды; десять дней трудились нечестивые в этом суетном деле. Видя сие дело нечестивых, преподобный Архипп пал в церкви на землю и со слезами молился Богу, призывая в помощь скорого предстателя св. архистратига Михаила, чтобы он сохранил святое место от потопления и не дал порадоваться врагам, старающимся погубить святыню Господню.

    — Не отойду от сего места, — говорил блаженный Архипп, — не уйду из церкви, но даже и умру здесь, если Господь попустит потопить сие святое место.

    По прошествии десяти дней, когда вода сильно поднялась, нечестивые раскопали то место, по которому вода должна была устремиться по приготовленному для нее пути и пустили реки на святой храм в первом часу ночи; сами же отошли оттуда и стали на высоком месте с левой стороны, желая видеть потопление святого места. Тогда вода, устремившись вниз, зашумела, как гром. Преподобный Архипп, находясь в церкви на молитве, услыхал шум от воды и еще усерднее стал молиться Богу и св. архистратигу Михаилу, чтобы не было потоплено сие святое место и не возвеселились, но посрамились нечестивые враги; имя же Господне да прославится, и да возвеличится ангельская сила и заступничество. И воспел он псалом Давидов:

    — «Возвышают реки, Господи, возвышают реки голос свой, возвышают реки волны свои. Но паче шума вод многих, сильных волн морских, силен в вышних Господь. Откровения Твои несомненно верны. Дому Твоему, Господи, принадлежит святость на долгие дни» (Пс.92:3-5).

    Когда воспевал сие блаженный Архипп, то услышал голос, повелевающий ему выйти из церкви. Выйдя из церкви, он увидел великого предстателя и хранителя рода христианского — святого архистратига Михаила, в образе прекрасного и пресветлого мужа, как некогда он явился пророку Даниилу (Дан., гл. 10). Блаженный Архипп, не будучи в состоянии смотреть на него, от страха упал на землю.

    Архангел же сказал ему:

    — Не бойся, — встань, подойди ко мне сюда и увидишь силу Божию на сих водах.

    Блаженный Архипп встал и, подойдя со страхом к воеводе сил небесных, остановился по повелению его на левой стороне; при сем он увидал огненный столп, поднимавшийся от земли до неба. Когда же вода подошла близко, Архистратиг поднял правую руку и, изобразив крестное знамение на поверхности воды, сказал:

    — Остановитесь там!

    И тотчас же воды обратились назад. Так исполнились слова пророческие: «Видели Тебя воды и убоялись» (Пс.76:17). Реки стали, как каменная стена, и поднялись в вышину, подобно высокой горе. Вслед за сим архистратиг, повернувшись к храму, ударил жезлом в огромный камень, находившийся около алтаря, и начертал на нем крестное знамение. Тотчас послышался великий гром, земля затряслась и камень разделился надвое, образовав в себе громадное ущелье. При сем архангел Михаил произнес следующие слова:

    — Да уничтожится здесь всякая сопротивная сила и да получат здесь избавление от всяких зол все приходящие сюда с верою!

    Сказав сие, он велел Архиппу перейти на правую сторону. Когда преподобный перешел туда, то святой Михаил громогласно возгласил водам:

    — Войдите в сие ущелье!

    И тотчас воды с шумом потекли в каменную расселину и с тех пор постоянно текли сим путем сквозь камень. Враги, стоявшие на левой стороне и ожидавшие увидеть потопление святого храма, от страха окаменели. Сохранивши от потопления свой храм и преподобного Архиппа, святой архистратиг Михаил взошел на небо, и блаженный Архипп возблагодарил Бога за то преславное чудо прославлял великого хранителя, архистратига Михаила, за его великое заступление. Тогда все противники устыдились, у верующих же была великая радость, и они, приходя к ангельскому храму и чудесному источнику, вместе с преподобным Архиппом воздавали хвалу Богу. С тот времени постановили праздновать тот день, в который совершилось чудо чрез явление ангела. Преподобный Архипп прожил много лет на том месте, усердно работая Богу, и скончался в мире, будучи 70-ти лет от рождения своего. Верующие погребли его на том же самом месте, которое за вышеупомянутое чудо названо «Хони», т.е. погружение12], потому что там воды погрузились в камень.

    Следует также упомянуть и о других чудесах святого архистратига Михаила, благодетеля христианскому роду.

    Между Адриатическим морем и горою, называемою Гарган13], есть город Сипонт, отстоящий от горы за 12 тысяч стоп14]. В том городе был один богатый человек, стада которого паслись под горою Гарган. Однажды у него пропал один вол, отставший от стада. Долго отыскивал он со своими рабами этого вола и наконец нашел его на вершине горы у дверей одной пещеры. Разгневанный и усталый от поисков, человек тот взял лук и стрелу и пустил ее в своего вола с тем, чтобы убить его. Внезапно стрела, обернувшись назад, поразила стрелявшего. Бывшие с ним, видя то, убоялись и, не смея приблизиться к той пещере, возвратились в город и рассказали том о случившемся. Узнав об этом, епископ того города обратился с молитвой к Богу, прося Его открыть ему тайну сию. И вот явился ему в видении архангел Михаил и возвестил, что он избрал то место себе, хранит его и желает часто посещать его и помогать людям, приходящим туда с молитвою. Епископ возвестил о сем видении людям и предписал всему городу трехдневный пост, после которого пошел вместе с клиром своим и со всем народом к той горе. Поднявшись на нее, они нашли в камне пещеру с тесным входом и не осмелились войти внутрь, но совершили моление перед дверью. С тех пор туда часто стали приходить люди и молиться там Богу и святому архистратигу Михаилу.

    Однажды неаполитане15], будучи еще неверующими, собравши свои войска, неожиданно подошли к городу Сипонту с тем, чтобы взять его и разорить. Граждане были в великом страхе. Тогда епископ заповедал жителям того города трехдневный пост и молитвы об избавлении от окружающих их врагов. Перед наступлением дня, назначенного врагами для окончательного разорения города, воевода сил небесных, св. архистратиг Михаил, явился в видении епископу и сказал:

    — Завтра в 4 часу дня вели своим гражданам вооружиться и выйти из города против врагов, а я приду на помощь вам.

    Проснувшись, епископ сказал о сем видении всем людям и весьма обрадовал их предреченной Богом победой над язычниками. Когда же наступил 4-й час дня, послышался сильный гром и, поднявши глаза, все увидали облако, сходящее на гору Гарган. В то же время появились, как некогда на Синае (Исх., гл. 19), огонь, дым, молния и гром, так что вся гора заколебалась и покрылась облаками. Враги, увидав сие, устрашились и обратились в бегство; граждане же, уразумев, что на помощь им пришел благой хранитель и скорый заступник их св. архангел Михаил со своими небесными воинами, открыли городские ворота и погнались за врагами, поражая их, как стебли; они преследовали их сзади, святой же архистратиг Михаил поражал их с высоты громом и молнией; умерших в тот день от грома и молнии было 600 человек. Граждане Сипонта преследовали врагов до Неаполя и, с помощью воеводы небесных сил победив их, с торжеством возвратились в свой город. С того времени неаполитане, познавши крепкую десницу Всесильного Бога, приняли святую веру. Сипонтийские же граждане, собравшись все с епископом и с клиром, пошли к горе, на которой было грозное явление, желая воздать там благодарение Богу и помощнику своему, святому архистратигу Михаилу в всем небесным силам. Когда они приблизились к дверям той пещеры, то нашли на мраморе след небольшой человеческой ноги, так же хорошо оттиснутый, как бы на болотистой земле. Тогда сказали они между собою:

    — Вот, по истине святой архистратиг Михаил оставил здесь знак своего посещения, ибо он сам здесь был, избавляя нас от врагов наших.

    Поклонившись, они целовали тот след и, совершивши молебное пение, радовались, что имеют такого хранителя и заступника себе, и воздавали благодарение Богу. На том месте они решили выстроить церковь во имя святого архистратига Михаила. Когда они приступили к постройке, то архистратиг Михаил опять явился епископу и сказал:

    — Не следует вам заботиться о церковном здании: я без вашего труда приготовил там себе храм, только войдите в него. Ты же на другой день соверши в нем святую литургию и причасти верующих Св. Божественных Таин.

    После сего видения епископ повелел всем людям приготовиться к причащению Св. Таин и пошел вместе с ними, совершая молебные пения. Когда они пришли на то святое место, где отобразились на мраморе святые стопы, то нашли в камне вытесанную небольшую церковь, в виде пещеры; стены у нее были не гладкие, вышина же ее была различна: в одном месте можно было достать головой, а другом невозможно было и рукой достать. — Из сего стало понятно людям, что Бог ищет в церкви не камней драгоценных, а чистого сердца. Престол в сей церкви был покрыт пурпуровым покрывалом; епископ совершил на сем престоле святую литургию и причастил верующих Пречистых Таин. В алтаре же на северной стороне сверху стала истекать вода — чистая, вкусная, очень светлая и чудотворная, вкушая которую все болящие, по причащении Святых Таин, получали исцеление, и многие иные бесчисленные чудеса совершались в той церкви по молитвам св. архистратига Михаила. Епископ выстроил при церкви келлии и поместил там священников, диаконов, певцов и чтецов, чтобы в ней ежедневно была отправляема церковная служба во славу Богу и в честь св. архистратига Михаила.

    Упомянем еще о чуде, бывшем на Афонской горе16]. Во времена благочестивых болгарских царей жил один богатый и знатный человек, по имени Дохиар. Некогда он, желая благоугодить Богу, пожелал быть иноком. Взяв много золота, пошел он на святую гору посетить тамошние монастыри и поискать себе удобного для поселения места. Обойдя многие монастыри и раздав много милостыни, он вышел из лавры блаженного Афанасия и направился от Солуни17] по берегу моря. Здесь он нашел очень красивое место с вкусной водой и богатой растительностью; жителей на этом месте еще никого не было. Место сие ему очень понравилось, и он задумал здесь поселиться и выстроить монастырь. Усердно взявшись за дело, он вскоре привел в исполнение свое желание. Сначала он выстроил прекрасную церковь во имя святителя Николая, а потом устроил монастырь и оградил его каменными стенами. Приведя всё сие в надлежащий порядок, сам он принял в том монастыре иноческий образ. Но при множестве построек, золота его оказалось недостаточно, так что он не мог украсить церковь с подобающим благолепием. Возложив надежду на помощь Божию, он говорил:

    — Если Господь Бог захочет прославить сие место, то Сам Он промыслит об украшении церкви; да будет Его воля!

    Против святой горы есть остров, называемый Луг, находящийся на расстоянии одного дня морского пути; там жили пастухи и пасли скот, ибо то место было очень удобно для пастбищ. На этом острове был поставлен в необитаемом месте высокий каменный столб; на столбе стоял каменный идол, на котором было написано по-гречески: «Всякий ударивший меня вверх найдет множество золота». Многие пытались узнавать: правда ли это, — и били по голове идола, но ничего не находили. Случилось же в то время одному юноше, близ означенного столба, пасти волов; юноша был очень разумен и грамотен. Прочитав надпись, сделанную на столбе, он ударил идола по голове, как то делали и другие, чтобы найти золото, — однако ничего не нашел. Потом он подумал, что, быть может, золото зарыто в земле и, при захождении солнца, заметил, где кончается на земле тень от этого столба и в том месте, где кончалась тень от головы идола, он начал копать землю, ища сокровища, но и здесь ничего не нашел. Когда же взошло солнце, он опять стал смотреть, где кончается тень от столба, и там стал копать. Когда он копал, то услыхал на том месте какой-то звук и, поняв, что на этом месте скрыто сокровище, стал еще усерднее копать и дорылся до жерновного камня, настолько большого, что ему невозможно было и поднять его. Протянув руку сквозь скважину камня, он нашел там много золота и в раздумье не знал, что ему с ним делать.

    — Если я кому-нибудь расскажу о золоте, — думал он, — то как бы меня не убили из-за него.

    Бог же, внимая молитвам вышеупомянутого старца, заботившегося об украшении святого храма, внушил юноше, чтобы он шел на святую гору в один из монастырей и рассказал бы игумену о найденном сокровище. Юноша так и сделал. Взяв несколько золотых монет в удостоверение своей находки, он пришел в селение, лежавшее близ моря и нанял там человека, который бы перевез его к святой горе. По усмотрению Божию, он остановился в пристани вышеупомянутого, вновь выстроенного монастыря, названного по имени его строителя Дохиар. Перевозчик возвратился в свое селение, а юноша пошел в тот монастырь. Увидав там игумена, он рассказал ему подробно о найденном им сокровище. Игумен уразумел в этом дело Божие; он позвал трех иноков и, передав им слышанное от юноши, послал их вместе с ним, чтобы они принесли найденное золото в монастырь. Иноки поспешно отправились на лодке и приплыв к острову, дошли до того столба, около которого было зарыто золото. Когда они отвалили жерновный камень, то под ним нашли котел, полный золота, и весьма обрадовались. Но исконный враг рода человеческого, ненавистник всего доброго, диавол, вложил одному из этих иноков неприязненную мысль, и тот сказал другому иноку:

    — Брат, какая нужда нам нести сие золото к игумену! Бог послал его нам: на это золото мы сами построим себе жилища и воздвигнем монастырь.

    Когда же другой возразил ему: «Как мы скроем это золото?» — то он отвечал:

    — Всё это в нашей воле: мы можем бросить сего юношу в море, и тогда против нас не будет никаких свидетелей.

    Сговорившись так, они сказали о том третьему иноку; но тот, будучи богобоязненным, сказал:

    — Нет, братия, не смейте этого делать: не губите отрока, а вместе и свои души из-за золота.

    Но они, не слушая его увещания, стали принуждать его быть единомысленным с ними, и наконец сказали:

    — Если ты не будешь с нами заодно, то мы и тебя погубим вместе с отроком.

    Брат, видя их непреодолимое злое намерение, устрашился, чтобы они и его не погубили, и сказал:

    — Если вы так решили, то делайте, как хотите; я же клянусь именем Божиим, что никому о сем не расскажу и не потребую от вас золота.

    Итак, утвердив свое слово клятвою, он молчал. Они же, взяв золото и тот камень, которым золото было прикрыто, внесли его в лодку и, сев в нее вместе с отроком, поплыли к монастырю. Когда они были на глубоком месте, то напали на отрока и начали привязывать ему на шею камень. Отрок, поняв, что они хотят с ним делать, начал с плачем и рыдание умолять их, чтобы они не губили его, но безуспешно: нечестивые те черноризцы, имея окаменелое сердце и златолюбивую душу, не убоялись Бога, не умилились слезами отрока и не послушали его смиренной мольбы; схватив отрока, они бросили его с камнем в глубину моря, и он тотчас же пошел ко дну. Была же ночь, когда происходило это злодеяние. Милосердый Бог, взиравший с высоты на горькое рыдание отрока и видевший неповинное его утопление, послал хранителя рода человеческого святого архистратига Михаила, чтобы он взял утопленного со дна моря и принес бы его живым в церковь. Так сие и совершилось. Внезапно отрок оказался близ св. трапезы с камнем, повешенным на его шее. Когда наступило время служения утрени, то екклисиарх18] вошел в церковь, чтобы зажечь свечи и начать звонить к утреннему богослужению. В сие время он услыхал в алтаре человеческий голос и стон; он очень испугался и пошел рассказать о сем игумену. Игумен назвал его трусливым и малодушным и велел ему опять идти в церковь. Придя туда вторично, он опять услыхал тот же голос и снова возвратился к игумену. Тогда игумен сам пошел с ним в церковь и, услыхав голос, вошел в алтарь; там он нашел отрока, лежавшего близ св. трапезы с привязанным к его шее камнем; с одежды же его текла морская вода. Игумен узнал отрока и спросил:

    — Что случилось с тобою, сын мой, и как ты попал сюда?

    Отрок как бы пробудился от сна и сказал:

    — Те лукавые иноки, которых ты послал со мною за найденным золотом, привязав этот камень на мою шею, выбросили меня в море. Погрузившись на дно, я увидал двух мужей, сиявших как солнце, и услыхал их беседу между собою; один говорил другому: «Архангел Михаил! принеси сего отрока в монастырь Дохиар!» Выслушав сие, я пришел в беспамятство, и не знаю, как очутился здесь.

    Услыхав рассказ отрока, игумен удивился и прославил Бога, творящего дивные и преславные чудеса. Потом он сказал отроку:

    — Останься, сын мой, на этом месте до утра, пока не будет обличена злоба.

    Затем вышел оттуда и, затворив церковь, наказал екклисиарху, чтобы он никому не рассказывал о сем, утреню же игумен велел служить в притворе. При сем он прибавил екклисиарху:

    — Если кто скажет: почему не в церкви, а в притворе поется утреня? — то отвечай, что так велел настоятель.

    С наступлением утра, убийцы те подошли к монастырю, а золото они спрятали в другом месте. Увидав их, игумен вместе с прочими братиями, вышел к ним навстречу и спросил:

    — Посему вчера вы пошли четверо, а теперь возвращаетесь трое? — где же четвертый?

    Они на это с гневом отвечали:

    — Отче, отрок обманул и тебя и нас, сказав, что нашел золото; ничего он не мог показать нам, ибо и сам ничего не знает и со стыда куда-то скрылся; мы долго искали его, но не могли найти и одни возвратились к тебе.

    Игумен, сказав на это: «Да будет воля Божия», — пошел с ними в монастырь. Приведя их в церковь, где лежал юноша, с одежды которого еще текла вода, он показал им его и спросил:

    — А сей кто такой?

    Увидав юношу, они пришли в ужас, и стояли, как окаменелые: долго они не могли ничего ответить, но наконец, хотя и против воли, признались в своем злодеянии и рассказали, где они скрыли найденное золото. Тогда игумен послал более верных братий, и они принесли найденное золото в монастырь. Слух о чудесном сем событии прошел по всей святой горе: иноки изо всех монастырей сошлись, чтобы видеть сие преславное чудо. Составив собор, они переименовали ту церковь во имя святого архистратига Михаила, а во имя святителя Николая Чудотворца выстроили другую церковь. Тех двух лукавых убийц прокляли и выгнали из обители, третьего же инока, который не соглашался на потопление отрока и отказался от злодеяния, признали невиновным. Избавленный от потопления отрок облекся в иноческий образ и стал добрым подвижником и строгим иноком. После сего игумен на принесенное ему золото благолепно украсил церковь и выстроил вновь весьма красивый притвор; камень же, с которым было известно всем явленное чудо. Когда игумен преставился, то вместо него был поставлен игуменом избавившийся от потопления инок. Прожив богоугодно, и он перешел ко Господу, носимый руками св. архистратига Михаила, как прежде перенесен был им же из моря в церковь.

    За всё сие прославим Отца, Сына и Святого Духа, и возвеличим во веки св. архистратига Михаила.


    Тропарь архистратигу, глас 4:

    Небесных воинств архистратиже, молим тя присно мы недостойнии, да твоими молитвами оградиши нас кровом крил невещественныя твоея славы, сохраняя нас припадающих прилежно, и вопиющих: от бед избави нас, яко чиноначальник вышних сил.


    Кодак, глас 2:

    Архистратиже Божий, служителю божественныя славы, ангелов начальниче, и человеков наставниче, полезное нам проси, и велию милость, яко безплотных Архистратиг.

    (обратно)

    Страдание святого мученика Ромила

    Святой Ромил жил в царствование императора Траяна1] и был первым вельможею во всем царском доме.

    Случилось, что Траян, находясь со множеством своего войска в восточных странах, для покорения себе иверов, савроматов, арабов и других народов2], вздумал пересчитать своих воинов, и нашел среди воинских полков одиннадцать тысяч человек, исповедовавших Христа и отвергавших поклонение идолам. Всех их Траян с позором отослал в Армению, надеясь, что это заставит их отречься от Христа и принести жертвы идолам, и они снова вернутся в свое воинское звание и получат прежнюю воинскую честь.

    Тогда Ромил, как военачальник, пришел к царю и укорял его в безбожии и безрассудстве, в том, что он, вышедши на войну, сам уменьшает свое войско; себя же Ромил исповедовал христианином, готовым умереть за имя Иисуса Христа, Господа своего.

    Траян сильно разгневался на святого, повелел его жестоко бить и осудил на смерть. Тогда же усечена была честная глава святого мученика3]. Посланные в заточение христиане также были умерщвлены разными способами: девять тысяч из них были распяты в пустыне около горы Арарат в Армении, остальные же умерли в других мучениях.

    (обратно)

    Страдание святого мученика Евдоксия

    Святой Евдоксий жил в царствование Диоклитиана, жестокого гонителя Церкви Божией. Сей император издал нечестивое повеление, запрещающее в его империи поклоняться Единому Истинному Богу и требующее воздавать честь, подобающую Богу, немым бездушным идолам. По обнародовании сего повеления, многие из верующих бежали в пустыни и горы, предпочитая лучше жить там со зверями, нежели в городах с беззаконными людьми. Точно так же множество из сановных и знатных людей оставили свои должности и жилища и скрывались в неизвестных местах. Одним из таких был и воинский начальник Евдоксий, верный раб Иисуса Христа; он, оставив свою должность, скрылся с женою и детьми от нечестивых, чтобы избежать царского гнева. Между тем его всюду искали воины, посланные правителем Мелитины, пред которым святой Евдоксий был оклеветан. В одном месте воины, встретив Евдоксия одетого в бедную одежду, спросили, не знает ли он, где находится начальник войска Евдоксий.

    Святой, уразумев, что его ищут для предания на мучение, сказал им:

    — Пойдемте ко мне в дом, вкусите моего хлеба и отдохните от дороги, — и тогда я покажу вам Евдоксия, ибо я знаю, где он скрывается с своими домашними.

    Воины согласились и пошли к святому мученику.

    Евдоксий, приняв их, хорошо угостил и потом объявил им, что он — тот самый, кого они ищут.

    Воины, удивленные таким поступком святого, отвечали:

    — Ради твоего благодеяния не возьмем тебя, а пославшему нас скажем, что долго искали, но не нашли тебя; ты же скройся, чтобы кто другой не узнал и не объявил о тебе.

    Воины собирались уже уйти, но святой удержал их, говоря:

    — Подождите меня, братия, и я пойду с вами; не подобает мне больше скрываться, ибо Сам Бог зовет меня на мученический подвиг, чтобы и я был исповедником и свидетельствовал о Его святом имени. А если бы хотел Бог, чтобы я не был открыт, то не только вы не встретили бы меня на пути, но даже и не были бы посланы искать меня и мне бы не пришлось встретиться с вами; всё случившееся есть знамение Божия благоволения, чтобы я пострадал за Него даже до пролития крови.

    Потом, призвав свою супругу, по имени Василису, детей, домашних и друзей, Евдоксий сказал им:

    — Было время, когда я скрывался, теперь же время открыться и добровольно отдаться в руки мучителей за Иисуса Христа, Который Сам отдал Себя на страдания за нас; и вот я иду, и как восхотел Господь мой, так и устроит со мной и поможет мне, вас же я оставляю под Его защитою.

    Затем сделав разные распоряжения по дому, святой дал наставления детям своим и рабам, как им жить без него добродетельно, в страхе и любви Божией, а супруге своей завещал не плакать и не сетовать, когда она услышит о его смерти, но проводит тот день в большой радости и веселии, благодаря Бога, что Он сподобил Своего раба мученического венца.

    Простившись с домашними и надев приличную своему сану одежду, оружие и воинский пояс, как подобало одеваться начальнику войска, святой оставил свой дом, жену и детей, рабов, друзей и всё свое имение, покидая всё ради любви к Господу своему.

    Трогательна была эта разлука, когда жена мужа, дети отца, друзья любимого друга лишались! Горько все плакали, расставаясь с ним, ибо знали, что ему уже к нм не вернуться. Одно лишь служило утешением в их печали, — это то, что Евдоксий хочет страдать за Христа, быть победоносным мучеником и в мученическом венце предстать пред Христом, Господом своим.

    Так распростившись со всеми своими, блаженный Евдоксий отправился в путь с воинами, Василиса же, супруга его, следовала за ним издалека, желая видеть его страдания. С ней шли и два любимые друга Евдоксия Зинон и Макарий, коим также уготован был от Господа мученический венец.

    Когда блаженный Евдоксий бил приведен к правителю, сей последний, благосклонно приветствовав его, сказал:

    — Мы призвали тебя, чтобы ты исполнил царское повеление и принес жертвы богам, которым подобает кланяться, более же всего отцу всех богов великому Зевсу и солнцеподобному Аполлону и возлюбленной богине Артемиде.

    Святой Евдоксий отвечал:

    — Я знаю, что надо приносить жертву Единому, в трех Лицах прославляемому, Богу, создавшему мир и дарующему жизнь и спасение. Ему я и принесу жертву хвалы, а не тем, коих ты называешь богами, тогда как они — деревья и камни и нисколько не отличаются от какой бы то ни было бездушной вещи.

    Правитель снова сказал Евдоксию:

    — Я повелеваю тебе воздать должную честь богам; ты же, как я вижу, не только богов презираешь, но самого царя считаешь ни во что. Слышал я, что ты какую-то новую веру вводишь и многих совращаешь в нее.

    Говоря так, правитель посмотрел на множество стоящих около воинов и с гневом сказал:

    — Всякий, кто не исполняет царского повеления, будет лишен воинской одежды, как недостойный носить ее; и пусть от знает, что он него будет отнята честь воинского звания.

    Так говорил беззаконный правитель, желая пристыдить святого Евдоксия, ибо он надеялся, что еще не найдется никого противящегося царскому повелению, и Евдоксий один останется непокорным, а посему из стыда послушается царского повеления, чтобы не лишиться чести своего звания. Но вместо сего мучитель сам был посрамлен. Еще во время его речи святой Евдоксий снял с себя пояс, бывший знаком начальнической власти и бросил его в лицо правителю. Видя это, многие воины, в числе тысячи ста четырех, бывшие тайными христианами, возгоревшись ревностью о Богу, сделали то же самое, что и начальник Евдоксий: снявши воинские знаки, бросили их правителю, будучи готовы лишиться и самого тела, положив души свои за имя Иисуса Христа.

    Мучитель, увидав такое множество исповедников Христовых, неожиданно открывшееся, пришел в смущение и, прекратив испытание их, тотчас послал к царю Диоклитиану известие о случившемся, прося распоряжения, как ему поступить. Царь вскоре прислал ему в ответ такой приказ: начальников подвергнуть жестоким пыткам, низших же оставить в покое.

    Получив царское повеление, правитель сел на судилище, велел привести к себе Евдоксия, как главного военачальника, и стал опять говорить ему:

    — Советую тебе, Евдоксий, оставить твое злое прекословие и безумное сопротивление и добровольно принести жертву богам; если же ты не согласишься, то должен будешь сделать сие против воли, принужденный к тому сильными муками.

    При сем правитель начал пересчитывать заточения, страшные темницы, раны, строгание тела, опаление огнем и прочие жестокие мучения, наводившие ужас при одном только упоминании.

    Мученик отвечал:

    — Ты насмехаешься, правитель, говоря мне это. Я считаю твои муки детским пугалом, ибо я надеюсь на будущее воздаяние, которое получу от щедрого подвигоположника Христа. Боюсь я не того огня, о коем ты упомянул, но того, который никогда не угасает, и скрежет зубов и прочих лютых мук, которые уготованы ослушникам Бога истинного и отвергающим Его. Твои же мучения в сравнении с ними — детские игрушки, а огонь, коим ты мне угрожаешь, холоднее воды по сравнению с огнем геенским… — Меч твой, — продолжал святой, — будет мне ключом от дверей желанного края, где вместо сего видимого, скоро заходящего, солнца я увижу свет незаходимый и немерцающий и вместо временных благ наследую блага вечные. Да будет тебе известно, что я не поклонюсь вашим богам, так как великое безумие — почитать за богов деревья, камни, золото и серебро, обделанные рукою художника.

    Слыша такой ответ святого, правитель сказал ему:

    — В безумном ответе твоем виновата моя снисходительность, с которой я позволяю тебе так дерзко бесчестить богов, царя и меня; свое бесчестие я еще могу перенести, но бесчестия богов и царя больше невозможно терпеть.

    После сего правитель велел растянуть святого за руки и за ноги и бить немилосердно твердым ремнем, потом повесить и строгать его тело острыми железными орудиями. После этих мучений святого бросили в темницу.

    По прошествии нескольких дней снова привели его на допрос, причем мучитель нашел Евдоксия столь же непоколебимым в вере, как и раньше, подобно несокрушимому столбу и неприступному городу; посему он повелел бить мученика железными прутьями по шее и вывернуть из суставов все его члены, каковое мучение было тяжелее самой смерти.

    После сего мучитель осудил Евдоксия на усечение мечом.

    В то время, когда вели святого на место казни, святой мученик так молился:

    — Боже, призревший на жертвы Авеля и Авраама, милостиво принявший долготерпение многих мучеников, призри милосердным Твоим оком и на мою жертву и не отвергни моей крови, которую я с теплотою душевною от любящего сердца приношу Тебе.

    Молясь так, Евдоксий увидал свою супругу, которая с плачем следовала за ним, и спросил ее, сделано ли всё так, как он заповедал, и велел ей только по усекновении его взять его тело и погребсти на месте называемом Амимна; потом снова дал ей наставление — не плакать о его смерти, но почтить день тот светлою одеждою и украситься разными драгоценностями.

    Увидав затем друга своего Зинона, плачущего о нем, Евдоксий и ему сказал:

    — Возлюбленный Зинон, не плачь: Бог, Коему мы служим, не разлучит нас, но как бы в одной ладье мы переплывем вместе в жизнь вечную.

    Эти слова так сильно подействовали на Зинона, что он начал громко восклицать:

    — И я — христианин, и я исповедую Христа и хочу умереть за Него.

    Тотчас он был схвачен нечестивыми слугами, и о нем было доложено правителю. Последний повелел и его вместе с Евдоксием усекнуть мечом. Когда их привели на место казни, то сначала был усечен мечом Зинон, в то время как Евдоксий молился о нем; так предпослав друга своего на небо, Евдоксий преклонил голову под меч и принял блаженную кончину.

    Вместе с ними были усечены и другие мученики, с дерзновением исповедавшие Христа, и тела их брошены были без погребения. Василиса же, супруга Евдоксия, взяв безбоязненно тело его, с честью погребла на том месте, на каком он сам указал.

    За такой поступок она была схвачена и приведена к правителю, пред которым ясно исповедовала Бога и ругала идолов и почитателей их, желая тем же путем мучения скорее последовать за мужем к Господу.

    Однако мучитель сказал ей:

    — Знаю, что ты желала бы пойти за твоим мужем, чтобы иметь похвалу от галилеян (т.е. христиан), но хотя ты и достойна смерти, я не умерщвлю тебя.

    Василиса на это сказала мучителю:

    — Господь мой Иисус Христос ведает это мое желание и примет его вместо самого дела; если я и не буду замучена тобою, всё же не лишусь блаженства с мужем моим у Господа Бога.

    После таких слов правитель прогнал ее от себя.

    Спустя семь дней явился ей во сне святой Евдоксий и сказал:

    — Скажи нашему другу и домоправителю Макарию, чтобы он шел на судилище и последовал нашему примеру; мы его ждем.

    Лишь только Василиса сказал об этом видении Макарию, он тотчас отправился к правителю и объявил себя христианином и учеником Евдоксия. Правитель, увидав его и услыхав от него столь смелое исповедание, повелел и ему отрубить голову мечом. (В 311 г.)

    Так и Макарий отошел за Евдоксием и Зиноном к доброму подвигоположнику Христу, Господу нашему. Угодила Ему и Василиса, скончавшись в истинной вере, и предстала среди сонма святых пред престолом славы Божией, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

    (обратно)

    Память священномученика Кирилла, епископа Гортинского

    Сей блаженный Кирилл жил в царствование императора Максимиана, при игемоне (правителе) Агриппине. Украшенный всеми добродетелями, прожил он всего девяносто пять лет. Однажды отправился он, в сопровождении двух своих слуг, Феофана и Феоктириста, в один монастырь. По дороге туда он увидел, как язычники приносили в жертву идолам волов и овец; вздохнул он о таком безумии и обличил идолопоклонников. За это они схватили его и посадили в темницу. Когда святой Кирилл в полночь молился здесь Богу, то услышал такой небесный голос: «Кирилл, иди в Рим!» На следующее утро двери темницы оказались открытыми, а все идолы вокруг лежали разбитыми. Св. Кирилл дошел до монастыря и здесь увидел в видении преподобного Филоксена, который сказал ему: «Ты получишь два венца, — один святительский, а другой мученический». Затем святой пошел в Рим и здесь утвердил верующих своею проповедью. Когда началось гонение, он вознамерился идти в Иерусалим. По дороге туда, на острове Малеоне, явился ему муж в белых одеждах и повелел ему не миновать острова Крита, что он и исполнил. В городе Критском Гортине его поставили епископом; ему было тогда шестьдесят лет от роду. Когда снова началось гонение на христиан, святителя повели на суд к игемону (правителю), который стал уговаривать его отречься от Христа, и так как св. исповедник не захотел склониться на его увещания, то осужден был на усечение мечом. Тогда вложили в уста его конские удила и, посадивши на повозку (так как он не мог от старости ходить), повезли его. Когда довезли его до места, называемого Ракса, с неба послышался голос: «Доселе!» Повозка остановилась, и святому усечена была глава.

    (обратно)

    Житие преподобного Давида

    Святой и преподобный Давид был прежде разбойником и, живя в пустыне Ермопольской1], причинял много зла, многих убивал и был так злобен и жесток, как никто другой. Под своим начальством он имел человек более тридцати, разбойничавших вместе с ним. Однажды, сидя с ними на горе, раздумался он о своей жизни и вспомнив, сколько зол и бедствий причинил он людям, весьма убоялся Бога. Оставив всех бывших с ним разбойников, он пошел в монастырь.

    Когда Давид постучался в ворота, вышел привратник и сказал ему:

    — Чего ты хочешь?

    Давид ответил:

    — Хочу быть черноризцем.

    Привратник пошел и поведал о нем игумену. Игумен вышел к нему, но видя, что он человек старый, сказал:

    — Не можешь ты быть здесь, потому что братия много трудятся и живут великом воздержании; ты же иного нрава и заповедей монастырских не можешь исполнить.

    Давид продолжал умолять принять его в монастырь.

    — Всё, что прикажете мне, сделаю, — говорил он, — только примите меня.

    Игумен отказывался, говоря:

    — Не можешь ты жить с нами.

    Тогда Давид сказал игумену:

    — Знай, отче, что я — Давид, начальник разбойников; пришел же к вам для того, чтобы оплакивать грехи мои. Если же ты не захочешь принять меня, то клятвенно обещаю вам, что пойду обратно, приведу с собой своих разбойников и всех вас перебью и разорю монастырь ваш.

    Услышав это, игумен принял Давида в монастырь и постриг его в иноческий чин. И начал Давид подвизаться в воздержании и обучать себя смирению. В скором времени он превзошел добродетелями прочих черноризцев в монастыре и служил всем на пользу своим житием и словом.

    Однажды, когда Давид сидел в келлии, ему явился архангел Гавриил, говоря ему:

    — Давид, Господь простил грехи твои, и будешь ты отныне творить чудеса.

    Давид отвечал ангелу:

    — Не могу поверить, что так скоро простил мне Господь грехи мои, ибо они весьма тяжки и многочисленнее песка морского.

    Архангел сказал ему:

    — Я — Гавриил архангел, который не пощадил и Захарию2], когда тот не поверил словам моим, но связал язык его в наказание, чтобы он уверовал сказанному мною. Тебя ли пощажу? Итак, отныне будешь нем!

    Давид поклонился и сказал ангелу:

    — Когда я был разбойником, творил беззаконные дела и много проливал крови, тогда ты мне не связывал языка, не возносившего славы Богу. А теперь, когда я восхотел служить Господу и приносить Ему хвалу, ты связываешь язык мой, чтобы не произносить мне слов!

    Тогда ангел сказал:

    — Говори, но только тогда, когда славишь Бога и молишься Ему во время правила, а всё остальное время да будешь безмолвен!

    Так наказав его, Ангел отошел от него. Давид воздал благодарение Богу о прощении согрешений своих. После сего он благодатью Божиею сотворил много чудес: слепым возвращал зрение, восставлял хромых, исцелял бесноватых. Воспевал он песнопения Богу в церкви на молитве, но никаких других слов произнести не мог. Прожив таким образом много лет всем в назидание, он преставился ко Господу3], и ныне, предстоя Ему, немолчно молится о нас.

    Молитвами его да получим и мы милость Господа. Аминь.

    (обратно)

    Память святых мучеников Кириака, Фавста и Авива

    Сии святые мученики пострадали при императоре Декие1], в Александрии2], в то же гонение, во время которого замучены были св. Фабиан3], папа римский, и св. Александр Александрийский4]. Их привели к правителю города Валерию, и они за свое твердое исповедание имени Христова и за смелое обличение идольской лести и суеты были усечены мечом. С ними убиты были еще тринадцать мучеников. Некоторые александрийские христиане взяли их мощи и благоговейно положили в своем городе, во славу истинного Бога нашего Христа.

    (обратно) (обратно)

    Память 7 сентября

    Страдание святого мученика Созонта

    Максимиан1], правитель Киликии, распространяя по повелению царскому, нечестивое идольское многобожие, пришел в город Помпеополь и, празднуя тамошнему золотому идолу, принес много жертв. Там находился в это время один юноша, родом из Ликаонии2], по имени Созонт, по вере христианин, добрый нравом и исполненный благих дел, ибо в законе Господнем поучался он день и ночь. Он пас стада бессловесных овец, но в то же время наставлял и словесных овец Христовых на добрую пажить. Где бы ни был он с овцами, везде собирались к нему другие пастухи, юноши и мужи; а он учил их познанию Единого Бога, и многих привел к святому крещению, ибо была на нем благодать Духа Святого. Раз, пася овец при источнике, у которого стоял большой дуб, Созонт уснул сладким сном и увидел божественное видение, призывавшее его к подвигу мученическому и возвещавшее, что место то принесет пользу многим, ибо освятится свыше сходящею благодатью, и многие найдут на нем спасение и прославят Святую Троицу. Встав от сна, этот добрый пастырь поручил овец другим и, оставив на том месте свой лук и три стрелы, для памяти себе, отправился в город Помпеополь. Там увидел он нечестие умножившимся, веру же святую попранною, и восскорбел он о том сердцем своим. Войдя в капище, где стоял золотой идол, он отломал у него руку и, раздробив ее, раздал нищим. Отнятие от идола золотой руки вызвало великое смятение в городе, и многие были допрашиваемы и мучимы. Но святой Созонт, не желая, чтобы кто-либо другой пострадал за него, сам пришел к правителю Максимиану и объявил, что он виновник того дела. «Я взял руку бога вашего, — сказал он, — раздробил ее и раздал золото нуждающимся». Когда стали его допрашивать, как осмелился он так поступить и нанести бесчестие богу их, отняв и сокрушив руку его, он отвечал:

    — Я сделал это для того, чтобы видеть бессилие вашего бога. Ибо, когда я отнимал у него руку, он не оказал мне сопротивления, ничего не сказал, не обнаружил боли, не испустил стона. В самом деле, будучи немым и безумным, мог ли он сопротивляться? Если бы он был истинным Богом и живым, то противостал бы мне и не позволил бы мне причинить себе зла. Я же, зная, что это — идол, а не бог, раздробил руку его, и даже всего его хотел раздробить, чтобы не покланялись вы изделию рук человеческих, которое, хотя имеет и очи, и уши, и уста, и руки, и ноги, однако не видит, не слышит, не говорит, не осязает, не ходит, и ни в чем не может помочь себе, когда его бьют или раздробляют на части.

    Правитель, услыхав это, повелел мучить Созонта без милости. Сначала его повесили на дерево и стали строгать по ребрам железными когтями, потом обули его в железные сапоги с острыми внутри их гвоздями и водили по городу; святой, ходя в них, славил Бога, Потом снова повесили его на дереве и сильно били железными палками, так что не только тело, но и кости его были раздроблены. В этих мучениях святой предал дух свой Богу3]. Увидав, что он уже умер, мучители, снявши тело его с дерева, развели, по повелению правителя, сильный огнь, чтобы сжечь тело, в опасении, чтобы оно не сделалось предметом почитания верующих. И когда это многострадальное тело ввергли в огонь, то внезапно заблистала молния, загремел гром и выпал обильный дождь с градом, так что огонь тотчас угас; бывшие же там люди от страха убежали, и тело святого осталось целым. По наступлении ночи, верующие хотели взять святые мощи его и не могли, так как была великая тьма, и они сильно скобели о том. Но вот в полночь свет с неба осиял мощи, и верующие, взяв их, погребли с честью. От гроба мученика истекало много чудес, и не только от гроба, но и от источника, протекавшего под дубом, где святой некогда во время сна имел видение, подавались благодатью Христовою и молитвами святого мученика различные исцеления болящим. Поэтому впоследствии там была создана церковь во имя его, для прославления в ней Истинного Бога, в Троице Единого. Слава Господу во веки, аминь.


    Кондак святого, глас 2:

    Истиннаго и богомудраго мученика, страдальца благочестия искуснаго, сошедшеся днесь, велегласно восхвалим Созонта таинника благодати, исцелений дателя богатейшаго: молит бо Христа Бога о всех нас.

    (обратно)

    Память святых Апостолов Евода и Онисифора

    Святой Евод, один из семидесяти Апостолов, был первым после святого Апостола Петра епископом в великой Антиохии и великим проповедником Слова Божия. О нем упоминает святой Игнатий Богоносец1] в своем послании к Антиохийцам в таких словах: «Поминайте блаженного отца вашего Евода, который был поставлен вам от Апостолов первым пастырем; будьте истинными его сыновьями, а не прелюбодеями, чтобы отец не стыдился вас». Сей святой Евод написал о Пресвятой Деве, что она пятнадцати лет от рождения родила Спаса мира Христа. «Трех лет, — пишет он, — она введена была в храм Господень, где и пребывала одиннадцать лет; когда же исполнилось ей двенадцать лет, она была отдана священниками Иосифу, чтобы он охранял ее. У него она пробыла четыре месяца, когда получила от ангела радостное благовестие и в конце пятнадцатилетнего возраста родила свет миру — Христа». Кроме сего святой Евод оставил много других полезных сочинений, но все они погибли в те многобедственные времена, когда Церковь Божия подвергалась гонениям, и посему до нашего времени не дошли. В настоящее время известна лишь книга под названием «Светило», о которой, впрочем, есть упоминание только у древнего историка Никифора2]. О самом святом Еводе встречается известие в римских мартирологах3], где говорится, что он пролил свою кровь за Христа и скончался мученическою смертью. Некоторые утверждают, что святой пострадал в Антиохии при императоре Веспасиане4]. В то время, говорят они, в одном городе было произведено неким иудеянином, по имени Антиохом, большое волнение; изменив своей вере, он стал приносить жертвы идолам, причем многие иудеи были убиты за непоклонение идолам. Тогда весьма многие иудеи приняли христианскую веру и епископам своим имели блаженного Евода, который, как начальник и пастырь их, был в скором времени умерщвлен5].

    Святой Онисифор принадлежал также к лику семидесяти Апостолов. О нем Апостол Павел в послании к Тимофею говорит: «Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел. Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь» (2Тим.1:16-18). Сей Онисифор был епископом в Колофоне6] и пострадал за веру, приняв мученическую смерть. Об его мученичестве свидетельствуют мученические акты, в которых повествуется, что святой Онисифор после многих мучений был растерзан дикими лошадьми и вместе с Еводом водворился в сонме исповедников Божиих в небесных селениях.

    (обратно)

    Память святого мученика Евпсихия

    Святой Евпсихий родился и получил воспитание в Кесарии Каппадокийской. В царствование императора Адриана1] на него был сделан донос, что он не чтит языческих богов, а почитает Христа. Вследствие доноса Евпсихий был взят правителем Каппадокии и подвергнут пыткам: тело его строгали железными когтями до тех пор, пока не обнажились ребра. После мучений святого Евпсихия еле живого бросили в темницу. Здесь он обратился к Господу с усердной молитвой, и во время сей молитвы явился ангел и прикосновением своим исцелил раны мученика.

    Вскоре после сего святой Евпсихий был выпущен из темницы на свободу. Освобождение сие совершилось по произволению Божию для того, чтобы богатство, коим обладал Евпсихий, не доставалось людям нечестивым, но роздано было бы бедным. И действительно св. Евпсихий всё свое имение, собранное еще его прадедами, раздал нищим и убогим, причем некоторую часть отдал врагам своим, кои оклеветали его, и таким образом виновников своих страданий почтил дарами, как бы своих благодетелей.

    Впоследствии, когда Кесарией правил князь Саприкий, святой Евпсихий снова был схвачен. Его повесили и долго строгали, после чего он принял мученическую кончину чрез усечение мечом. Рассказывают, что из язв его тела вместо крови истекли молоко и вода.

    (обратно)

    Житие святого отца нашего Иоанна, архиепископа Новгородского

    Новый чудотворец российский, святой Иоанн родился в великом Новгороде. Родители его — Николай и Христина — были люди благочестивые. Посему как он, так и брат его — Гавриил, оба они были воспитаны в страхе Божием. С малого возраста святой Иоанн посвятил себя Богу и вел добродетельную жизнь; когда же он достиг совершеннолетия, то был рукоположен в пресвитера в церкви священномученика Власия. Новопоставленный иерей с еще большим усердием стал служить Господу, неукоснительно и строго соблюдая все заповеди Божии. Между тем родители святого Иоанна умерли. И прежде он любил безмолвную тихую жизнь, даже намеревался принять иноческое пострижение; теперь же, посоветовавшись с братом своим Гавриилом, святой Иоанн решил создать новый монастырь на средства, оставленные родителями. Сначала они построили деревянную церковь во имя Пречистой Богоматери в память преславного Ее Благовещения и основали монастырь; затем замыслили они воздвигнуть и каменную церковь. С нетерпением начали братья приводить в исполнение свое благое намерение: стали со тщанием строить каменную церковь и уже довели ее до половины, но вынуждены были остановиться: средства их истощились; сильно опечалились этим блаженный Иоанн и брат его Гавриил, велико было огорчение их. И вот, находясь в таком затруднительном положении, но в то же время питая твердую веру и великое усердие к Пречистой Богородице, они обратились с молитвою к сей скорой помощнице и утешительнице всех, находящихся в скорби:

    — Владычице наша! — молились братья — Ты знаешь нашу веру и любовь к Сыну Твоему и Богу нашему; Ты видишь наше усердие, с коим мы обращаемся к Тебе, Госпоже нашей; молим Тебя, помоги нам достроить сей храм; всю надежду нашу мы возлагаем на Тебя, Богоматерь, не оставь нас рабов Твоих, Владычице, и не посрами нас: мы начали строить сей храм, но кончить его сооружение без Твоей помощи мы не можем.

    Так молились они Богородице и изливали пред Ней свое горе. Их усердная просьба была услышана. Царица Небесная явилась им в сонном видении и сказала:

    — Для чего вы, возлюбленные Мною рабы Божии, впадаете в такую печаль и предаетесь такому сетованию о том, что создание храма замедлилось; не оставлю Я моления вашего, ибо вижу вашу веру и любовь: в скором времени у вас будут средства, коих не только будет довольно для сооружения храма, но даже останется излишек; только не оставляйте благого дела и не охладевайте в вере.

    Видение сие, коего удостоились оба брата, придало им силы и бодрости; восстав от сна, они исполнились великой радости. После утрени братья рассказали друг другу о том, что видели, и надежда их окрепла еще более. По Божию смотрению, они в тот же день ранним утром вышли из монастыря, и вдруг видят пред воротами монастырскими красивого коня, на котором была надета узда, обложенная золотом; тем же металлом было оковано и седло; конь стоял тихо и неподвижно, всадника же, коему бы мог он принадлежать, не было. Братья сильно дивились красоте и богатому убранству коня; долго ожидали они, не придет ли откуда хозяин его. Однако никто не появлялся, а конь неподвижно стоял на том же самом месте. Тогда они подошли к нему ближе и увидели, что по обеим сторонам седла висят два туго набитые мешка. Уразумев, что сие ниспослано им свыше, они сняли с коня мешки, и тотчас конь стал невидим. Братья развязали мешки и нашли в одном до самого верха золото, другой же был наполнен серебром. Удивившись такому попечению о них Божию и Пресвятой Владычицы, они стали воссылать горячие благодарственные молитвы. Скоро, с Божиею помощью, окончили они церковь и благолепно ее украсили; затем купили они много сел, для содержания монастыря, и, несмотря на то, у них осталось еще немало денег, которые они и отдали игумену и братии. В сем монастыре и сами они приняли иноческое пострижение, причем Иоанн был наречен Илиею, а Гавриил — Григорием; богоугодно проходила жизнь их в посте и молитвах, исполненная различных иноческих трудов и подвигов.

    Когда скончался святой архиепископ Новгородский Аркадий, блаженный Илия был вытребован из монастыря и, против воли, возведен на архиепископский престол. Считая себя недостойным такого сана, Илия отрекался от него, но руководимые Самим Богом князь с мирскими и духовными начальниками и все граждане Новгородские единогласно избрали Илию на архипастырство: ибо он был угоден Богу и людям. Усердными мольбами и просьбами все убеждали смиренного инока вступить на престол архиепископский, все требовали сего. Наконец, против своего желания, он повиновался воле граждан и рукоположен был в архиепископа Новгородского святейшим Иоанном, Киевским и всея России митрополитом. Он верно пас стадо Христовых овец, живя в святости и праведности1]. Во время его архиепископства князь Суздальский Роман вместе со многими другими князьями земли русской, в числе семидесяти двух, восстали против великого Новгорода, задумав разорить его, а своих единокровных и единоверных братий пленить и предать смерти. С большим войском они пришли к городу и, расположившись вокруг, в течение трех дней сильно теснили его. Граждане увидев большое число осаждавших, упали духом; силы их истощались, сильно скорбели и смущались они, ни откуда не ожидали помощи, — только у Бога просили милости и надеялись на молитвы своего святого архиерея. Последний же, как истинно добрый пастырь, видя приблизившихся волков, готовых расхитить его стадо, стал на страже, неусыпающим оком взирая к Богу и святыми молитвами своими, как стенами, защищая город. Когда в третью ночь он, по своему обычаю, стоял на молитве перед иконою Господа Иисуса Христа и со слезами просил Владыку об избавлении города, то услышал голос, говорящий ему:

    — Иди в церковь Господа Иисуса Христа, что на Ильинской улице, возьми образ Пречистой Богородицы и вынеси его на городские стены против врагов; тотчас тогда увидишь спасение городу.

    Услышав сии слова, Илия исполнился неизреченной радости и провел всю ту ночь без сна; утром же он созвал всех и рассказал о случившемся. Слыша то, люди прославляли Бога и Пречистую Его Богоматерь и, как бы получив некоторую помощь, воспрянули духом; архиепископ же послал своего протодиакона с клиром, приказав им принести к себе честную ту икону, а сам с освященным собором начал совершать молебное пение в великой церкви во имя Софии — Божией Премудрости. Посланные, дойдя до церкви Спасовой, где находилась чудотворная икона Пресвятой Богородицы, сперва, по обычаю, поклонились ей, потом хотели взять образ, но не смогли даже и с места сдвинуть его; сколько раз они ни пытались поднять икону, всё-таки это им не удавалось. Тогда они возвратились к архиепископу и поведали ему о том чудном явлении. Взяв всех с собою, архиепископ отправился в Спасову церковь; придя туда, он пал на колени пред иконою Владычицы и молился так:

    — О премилостивая Госпоже, Дево Богородице, Ты — упование, надежда и заступница нашему городу, Ты — стена, покров и прибежище всех христиан, посему и мы грешные надеемся на Тебя; молись, Госпоже, Сыну Твоему и Богу нашему за город наш, не предай нас в руки врагов за грехи наши, но услыши плач и воздыхание людей Твоих, пощади нас, как некогда пощадил ниневитян Сын твой за их покаяние, яви и на нас свою милость, Владычице.

    Окончив свою молитву, святитель начал молебен, — и когда клирики воспели кондак «Предстательство христиан непостыдное», внезапно честная икона Пречистой Богородицы двинулась сама собою. Весь народ, видя такое поразительное чудо, единогласно воскликнул: «Господи, помилуй!» А святейший архиепископ, взяв в руки честную икону и, благоговейно облобызав ее, отправился с народом, совершая молебное пение, поднял икону на городскую стену и поставил ее против врагов. В то время неприятели стали всё сильнее теснить город, выпуская на него тучу стрел. И вот, Пресвятая Богородица отвратила лик свой от неприятелей и простерла взоры на город, что было явным знаком великого милосердия Владычицы, являемого людям, бедствующим в осаде. Архиепископ, взглянув на святую икону, увидел на очах Богоматери слезы; взяв свою фелонь, он стал собирать в нее каплющие с иконы слезы, возгласив:

    — О, преславное чудо — от дерева сухого истекают слезы! Сим Ты, Царице, даешь нам знамение, что со слезами молишься Сыну Твоему и Богу нашему об избавлении города.

    И весь народ, видя Пресвятую Богородицу, проливающую слезы, возопил к Богу с рыданием и сердечным умилением. Внезапно на неприятелей напал страх, тьма покрыла их, гнев Божий привел их в смятение, и они начали убивать друг друга. Заметив смятение врагов, жители Новгорода отворили городские ворота и с оружием в руках своих устремились на противников; одних из них они посекли мечами, других живыми взяли в плен, и так, с помощью Пресвятой Богородицы, победили все полки вражеские. С этого времени святитель Божий Илия установил в великом Новгороде торжественный праздник предивного Знамения Пресвятой Богородицы и назвал день тот днем избавления и днем наказания, ибо, по молитвам Пресвятой Богородицы, Бог послал избавление гражданам и наказание тем, которые дерзновенно восстали на своих единоплеменных и единоверных братьев и произвели междоусобную брань. С того времени великий Новгород, управляемый своим добрым пастырем, пользовался полным миром и глубокой тишиной. Занимая в течение нескольких лет архиепископский престол, блаженный Илия, в ревностной заботе о большем прославлении святого имени Божия, построил прекрасные церкви; число всех воздвигнутых им храмов простиралось до семи.

    Первая церковь, которую он создал еще до своего пострижения в иноки, была в честь Благовещения Пресвятой Богородицы; вторая, в память Богоявления Господня, была построена уже во время его святительства; третья — во имя святого пророка Илии, четвертая — преподобного Феодора, игумена Студийского; пятая — святых трех отроков: Анании, Азарии, Мисаила и святого пророка Даниила; шестая — святого праведного Лазаря четверодневного; седьмая была посвящена святому чудотворцу Николаю.

    Воздвигая церкви, Илия прославился и своей благочестивою жизнью: он был весьма милостив ко всем, отличался необычайной кротостью и нелицемерной любовью; был он как бы солнцем в Церкви Христовой, разливая свет добрыми своими делами, прогоняя мрак злодеяния и сокрушая главу князя тьмы — диавола, который всегда питает вражду и завидует спасению человеков; имел также святой Илия такую власть над нечистыми духами, что своим словом мог связывать их, о чем свидетельствует следующая дивная повесть.

    Однажды святитель, по своему обыкновению, в полночь стоял в своей келлии на молитве. Бес, желая устрашить святого, вошел в рукомойник, который висел в его келлии и, возмущая воду, стал производить шум. Святитель, поняв, что сие — дело диавола, подошел к сосуду и осенил его крестным знамением, и так запрещением своим связал беса в умывальнике, что тот томился там долгое время, не будучи в состоянии выйти оттуда; наконец, не вынося более муки, так как сила крестного знамения палила его, бес начал вопить человеческим голосом.

    — О горе мне! сила креста жжет меня, не могу более терпеть я такого страдания, отпусти меня скорее, святой угодник Божий.

    Илия же спросил:

    — Кто ты и как вошел сюда?

    Диавол отвечал:

    — Я лукавый бес и пришел смутить тебя, ибо я думал, что ты, как человек, устрашишься и перестанешь молиться; но ты заключил меня в этом сосуде, и теперь я сильно мучаюсь. Горе мне, что я прельстился и вошел сюда. Пусти меня, раб Божий; отныне никогда не буду я приходить сюда.

    Так бес вопил долгое время.

    Наконец святитель сказал:

    — За твою бесстыдную дерзость повелеваю тебе сею ночью отнести меня в Иерусалим и поставить у храма, где находится Гроб Господень; из Иерусалима тотчас же ты должен обратно перенести меня сюда в мою келлию в ту же самую ночь, и тогда я отпущу тебя. Бес всячески обещался исполнить волю святого, лишь бы только блаженный выпустил его из сосуда. Святитель выпустил его со словами:

    — Превратись в оседланного коня и стань перед келлиею моею.

    Подобно тьме вышел бес из сосуда и обратился, по повелению святителя, в коня. Блаженный Илия, выйдя из келлии, сел на беса, и в ту же ночь очутился в святом городе Иерусалиме, близ храма святого Воскресения, где находился Гроб Господень Здесь угодник Божий запретил бесу отходить от того места; и бес стоял, словно прикованный, не имея силы сдвинуться с места, до тех пор, пока Илия не совершил поклонения Гробу Господню и честному древу святого Креста. Подойдя к храму, святитель преклонил колена пред дверями и стал молиться; вдруг запертые двери отверзлись сами собою, а у Гроба Господня зажглись свечи и лампады. Архиепископ, вознося Богу благодарственные молитвы и проливая слезы, поклонился Гробу Господню и благоговейно облобызал его; также поклонился он и животворящему древу, всем святым иконам и местам. Исполнив свое желание, он вышел из храма и снова двери церковные затворились сами собой; бес же стоял на том месте, где ему было повелено, в виде оседланной лошади; сев на него, Иоанн опять в ту же ночь прибыл в великий Новгород и очутился в своей келлии. Уходя от святителя, бес умолял его не говорить никому, как он служил ему, как был связан клятвой, как повиновался он, словно пленник.

    — Если же ты расскажешь кому-либо, — прибавил нечистый дух, — как ты ездил на мне, то не перестану я строить против тебя козни и наведу на тебя сильное искушение.

    Так грозил бес, а святитель осенил себя крестным знамением, и тотчас исчез от него бес, словно дым.

    В одно время святой Иоанн вел духовную беседу с честными мужами: с игуменами, священниками и благочестивыми гражданами; он рассказывал жития святых, говорил много о душеполезных подвигах и, между прочим, сообщил и то, что с ним было, — а именно о своей поездке в Иерусалим; рассказывая же, он не называл самого себя, а как будто говорил о ком-либо другом.

    — Я, — сказал он, — знаю такого человека, который в одну ночь из Новгорода достиг до Иерусалима; поклонившись Гробу Господню и животворящему древу Креста Господня, он снова в ту же самую ночь вернулся в великий Новгород; во время своего путешествия он ездил на бесе, которого связал своим запрещением, сделав его как бы пленником своим.

    Слушатели сильно удивлялись сему рассказу святого, а диавол скрежетал зубами своими на архиепископа, говоря:

    — Так как ты рассказал тайну, то наведу на тебя такое искушение, что будешь ты осужден всеми своими гражданами, как блудник.

    И с того времени бес, Божиим попущением, начал действительно строить свои коварные козни святителю, стараясь лишить его доброго имени. Он показывал людям, которые во множестве приходили к Иоанну просить благословения, в келлии святого разные видения: то женскую обувь, то ожерелья, то какие-либо женские одежды. Приходящие к архиепископу люди, видя сие, соблазнялись, и стали думать о святом, не держит ли он блудницу в своей келлии; сильно смущались они тем и, толкуя между собою о виденном, говорили друг с другом:

    — Человеку-блуднику недостойно занимать апостольский престол.

    Когда однажды народ собрался и пошел к келлии святого, бес превратился в девицу, которая побежала перед народом, как бы удаляясь из келлии блаженного. Видевшие сие закричали и погнались было за девицей, чтобы схватить ее, но бес убежал за келлию святого и стал невидим. Услышав народный крик и шум, святитель вышел из келлии и спросил собравшихся:

    — Что такое случилось, дети мои? о чем вы шумите?

    Они закричали на него, стали бранить и укорять его, как блудника, схватили его, стали насмехаться над ним и, не зная, как далее поступить с ним, они стали толковать между собой:

    — Отвезем его на реку и посадим на плот, чтобы он выплыл из города по реке.

    Посоветовавшись, они повели святого и целомудренного архиерея Божия к большому мосту на реке Волхове и посадили святителя на плот. Так сбылось слово лукавого диавола, который, хвалясь, говорил:

    — Наведу на тебя такое искушение, что осужден будешь всеми, как блудник.

    Теперь, видя такое поругание святого, сильно радовался лукавый враг рода человеческого, но, по Божиему промышлению, невинность праведного победила и посрамила коварного врага; ибо когда святого посадили на плот, последний поплыл не вниз по течению, но вверх, против течения, несмотря на то, что у большого моста течение воды было очень сильное, и никто не влек плоть, но сам он плыл по воле Божией и направлялся к монастырю святого Георгия, который находился на расстоянии трех поприщ от города. Видя такое чудо, люди ужаснулись; позабыв о злобе, они разрывали свои одежды и с плачем говорили:

    — Согрешили мы и неправедное дело сотворили, ибо мы, овцы, осудили невинно тебя, нашего пастыря.

    Идя по берегу, они молили святителя, чтобы он простил их прегрешения и возвратился на свой престол.

    — Прости нам, отец, — кричали они, — в неведении мы согрешили против тебя, не помяни злобы нашей и не оставляй чад своих.

    Также и весь клир, забегая вперед и земно кланяясь блаженному, с рыданием умолял его возвратиться на свой престол. Архиепископ же, как первомученик Стефан, молился за обидевших его, говоря:

    — Господи, не вмени им сего во грех!

    Пристав к берегу за пол поприща2] от вышеупомянутого монастыря, он спустился с плота и вышел на берег. Народ же, припадая к нему с плачем, просил прощения, и было великое ликование, когда святитель даровал им прощение; еще сильнее радовались они тому, что Господь открыл неповинное и чистое его житие. Незлобивый пастырь, всем даровав прощение, рассказал, как он побывал в Иерусалиме, как ездил на бесе, и как диавол старался устрашить его. Все, слыша сие, прославляли Бога.

    Итак святитель возвратился на престол свой с великою честью и славою и стал поучать людей:

    — Чада, с осмотрительностью делайте всякое дело, чтобы диавол не прельстил вас, чтобы добродетель ваше не была омрачена злым делом и не прогневать бы вам Владыку Господа.

    После всего описанного, святитель жил недолгое время. Узнав о приближении своей кончины, он отложил свой архиерейский омофор и принял схиму, причем дано было ему имя Иоанна, которое он носил до своего пострижения в иноки. В сем ангельском образе он с миром преставился ко Господу3]. Тело его было погребено в храме Софии — Премудрости Божией4]. После него на престол архипастырский был возведен родной его брат Григорий, который также верно пас словесное стадо.

    Богу нашему слава ныне и присно и во веки веков! Аминь.


    Тропарь, глас 8:

    Днесь светло красуется славнейший великий Новград, имея мощы твоя в себе, святителю Иоанне, яко солнечныя лучы испущающия и подающыя исцеления притекающым с верою к раце мощей твоих. Молися Христу Богу избавити град сей невредимь от варварского пленения, и междоусобныя брани, и огненнаго запаления, святителю богомудре и чудоносче, небесный человече и земный ангеле: да сошедшеся любовию в память твою, светло празднуем в песнех и пениих радующеся, и Христа славяще, тебе таковую благодать даровавшаго исцелений, и великому Новуграду заступление и утверждение.


    Кондак, глас 4:

    Возвеселися явленно честная церковь Христова, в память днесь принословущаго святителя Иоанна, от великаго Новаграда возсиявшаго, и всю страну удивившаго преславными чудодеянии, и всеми добродетельми украсившагося: и по преставлении бо честное тело его обретеся нетленно, источающее велия чудеса. Темже зовем ему: о всеблаженне, моли Христа Бога непрестанно о всех нас.

    (обратно) (обратно)

    Память 8 сентября

    Слово на Рождество Богородицы

    Господь, на небесах живущий, восхотев явиться на земле и пожить с человеками, прежде уготовал на ней место селения славы Своей — Пречистую Свою Матерь: ибо в обычае у царей, когда они хотят придти в какой-либо город, предуготовлять себе в нем для пребывания палату. И как палаты земных царей созидаются искуснейшими мастерами из драгоценнейших предметов, на возвышеннейшем месте, прекраснее и обширнее всех иных жилищ человеческих, так имела создаться и палата славы Царя Небесного. В Ветхом Завете, когда Бог восхотел жить в Иерусалиме, Соломон1] создал Ему храм (3Цар., гл. 5-7; 2Пар., гл. 2-4) чрез искуснейшего строителя Хирама2], который был исполнен художества, разума и знания на всякое дело. Создал же Соломон храм из драгоценнейших веществ, из превосходного камня (3Цар.5:17-18), из благовонных деревьев: кедра и кипариса (2Цар.6:9-10), привозимых с Ливана3], и из чистого золота, на возвышеннейшем месте, на горе Мориа4]. Храм был тем прекраснее, что на стенах его были еще изваяны изображения херувимов, различных деревьев и плодов (3Цар.6:18-35; 7:18-22, 29-42). Пространством храм был столь велик, что в нем могло вместиться без тесноты всё множество людей израильских, и снизошла на него слава Господня во огне и облаке (3Цар.8:10-11). Однако храм сей был недостаточен для вмещения в себе Невместимого Бога. Соломон создал Ему храм, но Вышний не в рукотворенных храмах живет. «Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего?» (Деян.7:49). И вот Бог благоизволил, чтобы в начале новозаветной благодати был создан нерукотворенный храм — Пречистая, Преблагословенная Дева Мария. Каким же строителем создан был храм тот? Воистину — премудрейшим, самою Премудростью Божиею, как говорит Писание: «Премудрость построила себе дом» (Притч.9:1), а всё сотворенное Премудростью Божиею прекрасно и совершенно. А поелику Премудрость Божия создала одушевленную палату Слова, — посему создался совершенный храм для совершенного Бога, пресветлая палата для пресветлого Царя, пречистый и неоскверненный чертог для пречистого и нескверного Жениха, непорочное селение для непорочного Агнца. Сему — верный свидетель на небе, говорящий к Ней: «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!» (Песн.Песн.4:7). И святой Дамаскин пишет: «Вся — чертог Духа, вся — град Божий, море благодатей, вся — добра, вся — ближняя Богу» (Слово 1 на Рождество Пресвятой Богородицы).

    Из каких же веществ создалась сия палата? Воистину — из драгоценнейших: ибо произошла, как от драгоценного камня, из царского рода, от Давида, который вложенным в пращу камнем, прообразовавшим камень — Христа, поразил Голиафа5] (1Цар.17:39-51); и, как из благовонных деревьев кедра и кипариса, Дева Богородица родилась из рода архиерейского, приносящего благовонные жертвы Богу. Отец ее святой праведный Иоаким был сыном Варлафира, ведущего свое происхождение от сына Давидова Нафана, а мать ее, святая праведная Анна, была дочерью священника Матфана из племени Ааронова; таким образом, Пречистая Дева по отцу была рода царского, а по матери — архиерейского. О, из сколь драгоценнейших веществ, — разумею пречестнейшее происхождение, — создалась Царю славы одушевленная палата! И как в Соломоновом храме каменные и деревянные здания приобретали особенную ценность от чистого золота, которым были позолочены; так в рождестве Пресвятой Богородицы благородства царского и архиерейского происхождения еще более заслужило почтения от целомудрия святых Ее родителей, которое дороже, «нежели от золота: она дороже драгоценных камней; и ничто из желаемого тобою не сравнится с нею» (Притч.3:15). Ибо Пресвятая Дева родилась от целомудренных родителей, что выше всякого благородства. О сем святой Дамаскин, обращаясь к святым праведным Богоотцам говорит так:

    «О блаженные супруги, Иоаким и Анна! Воистину по плоду чрева вашего вы явились непорочными, по слову Господню: «По плодам их узнаете их» (Мф.7:16, 20). Вы устроили свою жизнь, как благоугодно Богу и как достойно сие Рожденной от вас. Ибо, живя целомудренно и праведно, вы произрастили сокровище девства, — разумею Деву: прежде рождества Деву, в рождестве Деву, по рождестве Деву, и всегда Деву, единую приснодевствующую и умом, и душою, и телом. Подобало же, чтобы девство, от целомудрия рожденное, было принесено плотию Самому Единородному Свету. О, двоица чистейших словесных горлиц, Иоаким и Анна! вы, соблюв целомудренно закон природы, божественно сподобились сверхъестественных дарований, и родили миру Деву Божию Матерь. Вы, благочестиво и праведно пожив в человеческом естестве, произвели Дщерь высшую ангелов и ныне владычествующую над ангелами. О, прекраснейшая и сладчайшая Дщерь! О, крин, выросший посреди терния от благороднейшего царского корня! Тобою обогатилось царство священства»6]. Сими словами святой Дамаскин ясно показывает, от каковых родителей рождена Божия Матерь, из сколь драгоценнейших веществ устроена палата Царя Небесного.

    На каком же месте была устроена сия одушевленная палата? Воистину — на высочайшем, ибо Церковь дает о ней следующее свидетельство: «истинно вышши всех еси Дево чистая»7]; но выше — не местом, а добродетелями и высотою Божиих дарований. Местом же, где родилась преблагословенная Дева, был небольшой город в земле Галилейской, называемый Назаретом, зависевший от большого города Капернаума8], и жители его были презираемы, почему и о Христе было сказано: «из Назарета может ли быть что доброе?» (Иоан.1:46). Но Господь, «Который, обитая на высоте, приклоняется, чтобы призирать на небо и на землю» (Пс.112:5-6), благоизволил, чтобы Его Пречистая Матерь была рождена не в Капернауме, в своей гордыне до неба вознесшемся, а в смиренном Назарете, «ибо что высоко у людей, то мерзость пред Богом» (Лк.16:15), а презираемое и уничижаемое ими высоко и драгоценно у Него. Самое имя Назарета при сем изображает высоту добродетелей Пречистой Девы. Ибо как в Своем рождестве Господь чрез Вифлеем, что значит: «дом хлеба»9], тайно прообразовал то, что Он есть хлеб, сшедший с неба10] для оживотворения и укрепления людей: так и в рождестве Пречистой Своей Матери Он чрез Назарет изображает возвышенные предметы; ибо наименование «Назарет» означает цветущее, огражденное, увенчанное и сокровенное место11]: и всё сие ясно предъизображает Пресвятую Деву. Она есть цвет, прозябший от неплодной и застарелой утробы сухого дерева, цвет неувядаемый, присноцветущий девством, цвет благоухающий, родящий благоухание Единого Царя, — цвет, приносящий плод — Христа Бога Господа, единственное яблоко благовонное. Она освящена благодатью нашедшего на Нее и осенившего Ее Святого Духа и есть святейшая всех святых, как родившая «всех святых святейшее слово»12]. Она исключена из числа грешных земнородных, как чистая и непорочная, и не только Сама чужда греха, но и грешников отводит от беззаконий, как и взывает к ней Церковь: «радуйся, скверных изымающая дел»13]. Она увенчана славою и честью: увенчана славою, ибо произросла из царского корня; увенчана честью, потому что произошла из племени архиерейского. Увенчана славою, потому что произошла от целомудренных родителей; увенчана честью, потому что почтена благовещением и служением архангела. Увенчана славою, как Матерь Божия; ибо что может быть славнее того, как родит Бога? Увенчана честью, как Приснодева; ибо что может быть почетнее, как пребыть и по рождестве девою? Увенчана славою, «славнейшая серафим», как серафимски возлюбившая Бога. Увенчана честью, «честнейшая херувим»14], как превзошедшая херувимов мудростью и познанием Божества: «слава и честь и мир всякому, делающему доброе» (Рим.2:10), говорит Апостол. Но найдется ли кто из земнородных более добродетельный, чем Пречистая Дева? Она сохранила все заповеди Господни, исполняла всю волю Господа, все наставления Его соблюла, все слова Его сокрыла в сердце Своем, оказала ближним все дела милосердия. Посему достойно Она увенчана, как творящая всеблагое. Она же есть и некое хранилище; ибо сохраняла сокровище своего девического целомудрия столь тщательно, что даже ангелу не хотела вверить оное, потому что, увидев ангела, Она смутилась от слов его и размышляла, что бы значило сие приветствие (Лк.1:29). Всё сие Назарет прообразовал в Пречистой Деве своим наименованием. И кто не скажет, как высоко воздвиглась та палата Христова по добродетелям и дарованиям Божиим? Она высока, ибо дарована с неба, хотя родилась на земле от земнородных; — с неба, ибо, как говорят некоторые из богопросвещенных мужей, архангел Гавриил, благовестивший Захарии о рождении Иоанновом, благовестил Иоакиму и Анне о зачатии Пресвятой Богородицы и принес с неба Ей преблагословенное имя, говоря неплодной матери: «Анна, Анна! родишь ты Дочь преблагословенную, и наречется имя Ей: Мария». Итак Она, без сомнения, может быть названа градом святым, Иерусалимом новым, сходящим с неба от Бога (Откр.21:2), скиниею Божиею. Высока сия Божия скиния, ибо, родив Царя Христа, она возвысилась паче серафимов. О, высота, неудобовосходимая для человеческих помыслов!

    А какова красота той мысленной Христовой палаты, — о сем послушай того же сладкоглаголивого Иоанна Дамаскина, вещающего о Ней следующее: «Она принесена Богу, Царю всех, одеянная благолепием добродетелей, как бы золотою ризою, украшенная благодатью Духа Святого, и слава Ее внутри Нее: ибо как для всякой жены слава ее — муж, приходящий отвне, так слава Богородицы внутри Ее, т.е. плод чрева Ее»15]. И еще Дамаскин говорит, обращаясь к Ней: «О, Дево Богоблагодатная, святая Церковь Божия, которую духовно создал оный сотворивший мир Соломон (Премудрый Творец мира) и вселился в Нее! Не золотом, не бездушными камнями украшена Она, но, вместо золота, сияет Духом, вместо дорогих камней имеет многоценный бисер — Христа16]. Таково украшение той палаты, гораздо прекраснее бывшего в храме Соломоновом, в котором были изображены подобия херувимов, деревьев и цветов. Но и в сей одушевленной Церкви, в Пречистой Деве, ясно виден образ херувимский; ибо своим херувимским житием Она не только сравнялась с херувимами, но и превзошла их. Если Церковь обыкла иных святых называть херувимами, воспевая: «что вас наречем святии; херувимы, яко на вас почил есть Христос»17], то тем паче Дева Богородица есть херувим, ибо в Ней Христос почил телом Своим, и на пречистых руках Ее Бог воссел, как на престоле: Дева стала престолом херувимским. Она имеет в Себе подобия и деревьев благоплодовитых, духовно соделавшись маслиною плодовитою в дому Божием и цветущим фиником (Пс.55:10), почему ныне и именуется садом живоносным, когда Церковь воспевает: «от неплоднаго корене сад живоносен израсти нам, Матерь Свою, иже чудес Бог»18]. Всё сие говорится о красоте Ее духовной. Но Она не была лишена и красоты телесной, как о том свидетельствуют многие учители церковные, что во всей подсолнечной не было и не будет такой прекрасной девы, какова была Дева Богородица, узрев Которую, святой Дионисий Ареопагит19] хотел бы наречь Богом, если бы не знал Бога, от Нее рожденного. Ибо Божественная благодать, коей Она была исполнена внутри, просиявала и на Ее пресветлом лице. Таковую предуготовал себе палату на земле Царь Небесный, — палату прекрасную душою и телом, «приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего» (Откр.21:2), — притом палату пространную: «чрево Ее пространнее небес содела»20], и вместился в Ней «невместимый Христос Бог».

    Палаты царские обыкновенно строятся обширными, так чтобы они могли вместить не только царя, но и множество предстоящих слуг и приходящих к нему отовсюду людей. Обширное селение Слова, Пречистая Дева, пространно не только для Бога Слова, как Царя, но и для нас, притекающих рабов Божиих в Нее вселяющемуся: Бога вмещает во утробе, нас же в Своем благоутробии. Избранный сосуд Божий, святой Апостол Павел, движимый любовью, говорил к своим возлюбленным чадам: «сердце наше расширено. Вам не тесно в нас» (2Кор.6:11-12). Но у кого из святых может найтись столь пространное благоутробие, как Мариино и Богу благоутробие? Здесь вмещается и целомудренный, и грешному здесь не тесно. Кающийся имеет в Ней свое место, и для отчаявшихся и некающихся Она есть невозбранное пристанище, подобно тому, как Ноев ковчег служил пристанищем не только чистым, но и нечистым животным. В благоутробии Ее без тесноты вмещаются все скорбящие, обидимые, алчущие, странствующие, обуреваемые, больные: ибо не может не быть милосердной та утроба, которая родила нам благого Бога. Палаты царей земных охраняет много вооруженной стражи, которая не всякого, желающего войти в них, впускает, но удерживает, внимательно расследуя, откуда и зачем идет. А одушевленная палата Христова, хотя и окружена херувимами и серафимами и бесчисленными ликами ангелов и всех святых, но, тем не менее, в двери Ее благоутробного милосердия никто не препятствует войти, если бы кто сего пожелал: ни стражи не отталкивают, ни воины не отгоняют и не расследуют, зачем кто идет, но всякий входит в них беспрепятственно с молением и приемлет дар по благопотребному прошению.

    Итак, будем прибегать к милосердию Рожденной от неплодной утробы с таковым приветствием:

    Радуйся, всенепорочная палата Царя всех! Радуйся, селение Бога и Слова, Коему со Отцом и Святым Духом, и Тебе, Дочери Отца, Матери Сына, Невесте Святого Духа, да будет от нас смертных честь и слава во веки. Аминь.


    Тропарь, глас 4:

    Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней: из Тебе бо возсия Солнце Правды Христос Бог наш, и разрушив клятву, даде благословение, и упразднив смерть, дарова нам живот вечный.


    Кондак, глас 4:

    Иоаким и Анна поношения безчадства и Адам и Ева от тли смертныя свободистася, Пречистая, во святем рождестве Твоем. То празднуют и людие Твои, вины прегрешений избавльшеся, внегда звати ти: неплоды раждает Богородицу, и питательницу жизни нашея.

    (обратно) (обратно)

    Память 9 сентября

    Житие святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны

    Святой праведный Иоаким происходил из колена Иудина, из дома царя Давида. Родословие его таково: у сына Давида Нафана родился сын Левий, Левий родил Мелхию и Панфира, Панфир родил Варпафира, Варпафир же родил Иоакима, отца Божией Матери.

    Святой Иоаким жил в городе Назарете Галилейском и имел жену по имени Анну из колена Левиина, из рода Ааронова, дочь священника Матфана, жившего пред царствованием Ирода, сына Антипатра. Сей священник Матфан имел женою Марию, из колена Иудина, из города Вифлеема и трех дочерей: Марию, Совию и Анну. Из них первою вышла замуж Мария в Вифлеем и родила Саломию; потом вышла замуж Совия, также в Вифлеем и родила Елисавету, мать Иоанна Предтечи; третья же, как мы уже сказали, мать Пресвятой Богородицы, отдана была замуж за Иоакима в страну Галилейскую, в город Назарет. Супруги сии, Иоаким и Анна, происходя из знатного рода, поучались в законе Господнем и были праведны пред Богом. Имея богатства вещественное, они не были лишены и богатства духовного. Украшенные всеми добродетелями, они беспорочно соблюдали все заповеди закона Божия. На каждый праздник благочестивые супруги отделяли от своего имущества две части, — одну отдавали на церковные потребности, а другую раздавали нищим.

    Своею праведною жизнью Иоаким и Анна так угодили Богу, что Он сподобил их быть родителями Пресвятой Девы, предизбранной Матери Господа. Из этого одного уже видно, что их жизнь была свята, богоугодна и чиста, так как у них родилась Дщерь, Святейшая все святых, угодившая Богу больше всех, и херувимов Честнейшая. В то время на земле не было более угодных Богу людей, нежели Иоаким и Анна, по непорочной их жизни. Хотя в то время можно было найти и многих живущих праведно и угождающих Богу, но эти двое превзошли всех своими добродетелями и явились пред Богом самыми достойными того, чтобы от них родилась Божия Матерь. Такая милость им не была бы дарована Богом, если бы они действительно не превосходили всех праведностью и святостью. Но как Сам Господь имел воплотиться от Пресвятой и Пречистой Матери, так подобало и Матери Божией произойти от святых и чистых родителей. Подобно тому как земные цари имеют свои порфиры, сделанные не из простой материи, а из златотканной, так и Небесный Царь восхотел иметь Пречистою Своею Матерью, в плоть Которой как в царскую порфиру, Ему должно было облечься, рожденную не от обыкновенных невоздержных родителей, как бы из простой материи, но от целомудренных и святых, как бы из материи златотканной, прообразом чего служила ветхозаветная скиния, которую Бог велел Моисею сделать из багряной и червленой материи и из виссона (Исх.27:16). Скиния эта прообразовала Деву Марию, вселившийся в Которую Бог имел «с человеки пожити» как написано: «се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними» (Откр.21:3). Багряная и червленая материя и виссон, из которых была сделана скиния, прообразовали родителей Божией Матери, Которая произошла и родилась от целомудрия и воздержания, как бы от багряной и червленой одежды, и совершенства их в исполнении всех заповедей Господних, как бы от виссона.

    Но сии святые супруги, по Божию изволению, долгое время были бездетны, — дабы в самом зачатии и рождении такой дочери была явлена и сила Божией благодати, и честь Рожденной и достоинство родителей; ибо неплодной и состарившейся женщине родить иначе невозможно, как по силе благодати Божией: здесь действует уже не природа, но Бог, побеждающий законы природы и уничтожающий узы неплодия. Родиться от неплодных и престарелых родителей — большая честь и для самой рожденной, потому что она рождается того не от невоздержных родителей, но от воздержных и престарелых, каковыми были Иоаким и Анна, которые пятьдесят лет жили в супружестве и не имели детей. Наконец чрез таковое рождение открывается достоинство и самих родителей, так как они после долгого неплодства родили радость всему миру, чем уподобились святому патриарху Аврааму и благочестивой супруге его Сарре, родившим, по обетованию Божию, Исаака в старости (Быт.21:2). Однако, без сомнения, можно сказать, что рождество Богородицы выше рождения Авраамом и Саррою Исаака. Насколько сама рожденная Дева Мария выше и более достойна почести, нежели Исаак, настолько больше и выше достоинство Иоакима и Анны, нежели Авраама и Сарры. Этого достоинства они не сразу достигли, но только усердным постом и молитвами, в душевной горести и в сердечной скорби умолили о сем Бога: и скорбь их обратилась в радость, а бесчестие их явилось предвестником великой чести, и усердное прошение руководителем к получению благ, и молитва — лучшей ходатаицей.

    Иоаким и Анна долгое время скорбели и плакали, что у них нет детей. Однажды Иоаким в большой праздник приносил в Иерусалимском храме дары Господу Богу; вместе с Иоакимом и все израильтяне приносили свои дары в жертву Богу. Бывший в то время первосвященник Иссахар не захотел принять даров Иоакима, потому что он был бездетным.

    «Не должно, — говорил он, — принимать от тебя дары, потому что ты не имеешь детей, а следовательно и благословения Божия: наверное, у тебя есть какие-нибудь тайные грехи».

    Также и один еврей из колена Рувимова, вместе с прочими приносивший свои дары, укорял Иоакима, говоря:

    — Зачем ты хочешь прежде меня принести жертвы Богу? разве ты не знаешь, что ты недостоин приносить дары вместе с нами, ибо ты не оставишь в Израиле потомства1]?

    Укоры сии очень опечалили Иоакима, и он в сильно скорби ушел из храма Божия посрамленным и униженным, и праздник для него обратился в печаль, а праздничная радость сменилась скорбью. Глубоко скорбя, он не возвратился домой, но ушел в пустыню к пастухам, пасшим его стада, и там плакал о неплодстве своем и о поношении и укорах, сделанных ему. Вспомнив про Авраама, праотца своего, которому уже в преклонном возрасте Бог даровал сына, Иоаким стал усердно молить Господа, чтобы Он и его сподобил такого же благоволения, услыхал бы его молитву, помиловал бы и отнял от него поношение со стороны людей, даровав в старости плод его супружеству, как некогда Аврааму.

    — Да буду я, — молился он, — иметь возможность именоваться отцом ребенка, а не бездетным и отверженным от Бога терпеть укоры от людей!

    К сей молитве Иоаким присоединил пост и сорок дней не вкушал хлеба.

    — Не буду есть, — говорил он, — и в дом свое не возвращусь; пусть слезы мои будут мне пищею, а пустыня сия домом, до тех пор пока не услышит и не отнимет от меня поношение Господь Бог Израилев.

    Точно также и жена его, будучи дома и услыхав, что первосвященник не хотел принять их дары, укоряя в неплодстве, и что муж ее от великой скорби удалился в пустыню, плакала неутешными слезами.

    — Теперь, — говорила она, — я несчастнее всех: Богом отвержена, у людей в поношении и мужем оставлена! о чем плакать теперь: о вдовстве ли своем, или о бесчадии, о сиротстве своем или о том, что не удостоилась называться матерью?!

    Так горько плакала она все те дни.

    Рабыня Анны, по имени Юдифь, старалась ее утешить, но не могла: ибо кто может утешить ту, печаль которой глубока, как море?

    Однажды Анна печальная пошла в свой сад, села под лавровым деревом, вздохнула из глубины сердца и, возведя свои глаза, полные слез к небу, увидала на дереве птичье гнездо с маленькими птенцами. Зрелище сие причинило ей еще большую скорбь, и она с плачем начала взывать:

    — Горе мне бездетной! Должно быть, я самая грешная среди всех дщерей Израилевых, что одна пред всеми женами так унижена. Все носят плод своего чрева на своих руках, — все утешаются своими детьми: я же одна чужда сей радости. Горе мне! Дары всех принимаются в храме Божием, и за чадородие им оказывают уважение: я же одна отвержена от храма Господа моего. Горе мне! Кому я уподоблюсь? ни птицам небесным, ни зверям земным: ибо и те приносят Тебе, Господи Боже, плод свой, я же одна неплодна. Даже с землею я не могу сравнить себя: ибо она прозябает и выращивает семена и, принося плоды, благословляет Тебя, Небесного Отца: я же одна бесплодна на земле. Увы мне, Господи, Господи! Я одна, грешная, лишена потомства. Ты, Который даровал некогда Сарре в глубокой старости сына Исаака (Быт.21:1-8), Ты, Который отверз утробу Анны, матери Твоего пророка Самуила (1Цар.1:20), призри ныне на меня и услыши молитвы мои. Господи Саваоф! Ты знаешь поношение бездетства: прекрати печаль сердца моего и отверзи мою утробу и меня неплодную соделай плодоносною, дабы рожденное мною мы принесли Тебе в дар, благословляя, воспевая и согласно прославляя Твое милосердие.

    Когда Анна с плачем и рыданием так восклицала, явился ей ангел Господень и сказал:

    — Анна, Анна! услышана твоя молитва, воздыхания твои прошли сквозь облака, слезы твои явились пред Богом, и ты зачнешь и родишь Дщерь преблагословенную; чрез Нее получат благословение все племена земные и будет даровано всему миру спасение; имя ей будет Мария.

    Услышав ангельские слова, Анна поклонилась Богу и сказала:

    — Жив Господь Бог, если родится у меня дитя — я отдам его на служение Богу. Пусть он служит Ему и прославляет святое имя Божие день и ночь во всё время своей жизни.

    После сего, исполнившись неизреченной радости, святая Анна быстро пошла в Иерусалим, чтобы там с молитвою воздать благодарение Богу за Его милостивое посещение.

    В то же самое время Ангел явился и Иоакиму в пустыне и сказал:

    — Иоаким, Иоаким! Услышал Бог молитву твою и благоволит даровать тебе благодать Свою: жена твоя Анна зачнет и родит тебе дщерь, рождение которой будет радостью для всего мира. И вот тебе знамение, что я благовествую тебе истину: иди в Иерусалим к храму Божию и там, у золотых ворот, найдешь свою супругу Анну, которой я возвестил то же самое.

    Иоаким, удивленный таким ангельским благовестием, славословя Бога и благодаря Его сердцем и устами за великое милосердие, с радостью и веселием поспешно отправился в Иерусалимский храм. Там, как и возвестил ему ангел, он нашел у золотых ворот Анну, молящуюся Богу, и рассказал ей об ангельском благовестии. Также и она поведала ему о том, что видела и слышала ангела, возвестившего о рождении у нее дочери. Тогда Иоаким и Анна прославили Бога, сотворившего им такую великую милость и, поклонившись Ему в святом храме, возвратились в свой дом.

    И зачала святая Анна в девятый день декабря месяца, а восьмого сентября у ней родилась дочь, пречистая и Преблагословенная Дева Мария, начало и ходатаица нашего спасения, о рождестве Коей возрадовались и небо и земля. Иоаким по случаю Ее рождения принес Богу великие дары, жертвы и всесожжения, и получил благословение первосвященника, священников, левитов и всех людей за то, что сподобился благословения Божия. Потом он устроил в доме своем обильную трапезу, и все с веселием прославляли Бога.

    Подрастающую Деву Марию родителя Ее берегли, как зеницу ока, ведая, по особенному откровению Божию, что Она будет светом всему миру и обновлением естества человеческого. Посему они воспитывали Ее с такою тщательною осмотрительностью, какая подобала Той, Которая имела быть Матерью Спасителя нашего. Они любили Ее не только как дочь, столь долгое время ожидаемую, но и почитали, как госпожу свою, помня ангельские слова, сказанные о Ней, и провидя духом, что должно над Ней совершиться. Она же, исполненная Божественной благодати, таинственно обогащала тою же благодатью и своих родителей. Подобно тому как солнце своими лучами освещает звезды небесные, уделяя им частицы своего света, так и богоизбранная Мария, как солнце, озаряла лучами данной ей благодати Иоакима и Анну, так что и они были исполнены Духа Божия, и твердо веровали в исполнение ангельских слов.

    Когда отроковице Марии исполнилось три года, родители ввели Ее со славою в храм Господень, сопровождая с возженными светильниками, и посвятили Ее на служение Богу, как то обещали. По прошествии нескольких лет после введения Марии во храм, святой Иоаким умер, восьмидесяти лет от рождения. Святая Анна, оставшись вдовою, покинула Назарет и пришла в Иерусалим, где пребывала около своей Пресвятой Дочери, молясь беспрестанно в храме Божием. Прожив в Иерусалиме два года, она почила о Господе, имея 79 лет от рождения2].

    О, сколь благословенны вы, святые родители, Иоаким и Анна, ради Преблагословенной вашей Дочери!

    Сугубо благословенны вы ради Сына Ее, Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого получили благословение все народы и племена земные! Справедливо вас святая Церковь наименовала Богоотцами3], ибо мы знаем, что от Пресвятой вашей Дочери родился Бог. Ныне предстоя Ему близко на небе, молитесь, да уделится и нам хотя некая часть вашей радости нескончаемой. Аминь.


    Тропарь, глас 1:

    Иже в законней благодати праведни бывше, младенца богоданнаго породиша нам, Иоаким и Анна: темже днесь светло тожествует, весело празднующи, божественная церковь честную вашу память, славящи Бога, воздвигшаго рог спасения нам в дому Давидове.


    Кондак, глас 2:

    Радуется ныне Анна, неплодства разрешившися соуз, и питает Пречистую, созывающи вся воспети, даровавшаго от чрева ея человеком едину Матерь и неискусомужную.

    (обратно)

    Страдание святого мученика Севириана

    В царствование злочестивого царя Ликиния, в то время, как Агриколаем, правителем Севастии1], были взяты и посажены в темницу сорок святых мучеников, — в области той жил некий муж, по имени Севириан, знатного рода по происхождению.

    Севириан был христианином. Часто посещая в темнице сорок мучеников, он укреплял их к страдальческому подвигу за имя Христово; и они так возгорелись любовью к своему Господу, что даже холодное Севастийское озеро не могло угасить в них сей божественной любви; вставши по повелению беззаконного правителя в воды озера, они единодушно исповедовали пред своим мучителем имя Иисуса Христа и здесь скончались мученическою смертью2].

    После страдания Севастийских мучеников, — когда на место Агриколая, тем же нечестивым царем Ликинием, назначен был Лисий, человек лютый и жестокий, как дикий зверь истреблявший верующих и проливавший христианскую кровь, — настало время и святому Севириану выступить на тот же подвиг и на ту же борьбу, к каким он и других возбуждал своим словом.

    К правителю области явились клеветники и стали говорить ему:

    — Честь великих богов наших умаляется в сем городе чрез Севириана: он не только сам не чтит и не поклоняется им, но и многим другим советует бесчестить и уничижать их. Веруя сам в Распятого, он и других учит той же вере, и уже не мало людей отторглось вслед его, так что если ты не погубишь его, — то скоро весь город последует его вере: и разгневаются боги на наш город и оставят его своею милостью, да и царь, когда услышит об этом, не пощадит нас.

    Выслушав сие, правитель Лисий послал своих слуг схватить Севириана и привести его к себе. Воин же Христов, не дожидаясь посланных, пока они придут и возьмут его, предварив их приход, пошел сам и, представ пред Лисием, мужественно и дерзновенно говорил ему:

    — Или недостаточно тебе, правитель, одной только твоей погибели, что ты хочешь и наши души погубить и, как некое приобретение, предать их во власть бесов? Но знай, что ты попал здесь на людей мужественных, а не на малодушных и боязливых, ибо мне, как говорит мой божественный учитель Павел, «жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Фил.1:21).

    Правитель Лисий, выслушав эти слова, немного помолчал; а потом, взглянув на стоявших пред ним слуг и указав рукою на Севириана, сказал им с яростью:

    — Возьмите и бейте его суровыми жилами, — пусть он научится, с каким смирением нужно говорить с правителем.

    Когда святого стали мучить, он радовался, что сподобился пострадать за Христа, и воспевал псаломские слова, которые были ему как бы отрадою в его страданиях: «На хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои»3] (Пс.128:3).

    Мучитель, видя, что слуги его уже утомились, а на лице мученика — та же просветленность и мужество, велел перестать его быть, а затем, обратившись к нему, сказал:

    — Вот, теперь ты по ранам своим можешь познать, что Христос твой не приносит тебе ни радости, ни благополучия в жизни.

    Мученик отвечал:

    — Если бы твои душевные очи не были помрачены тьмою безбожия, тогда бы я мог открыть тебе, сколь много благ мои страдания исходатайствуют мне у Христа. Но теперь, при твоем нечестии, чего я могу достигнуть, как бы зажигая свечу пред слепым и воспевая песнь пред глухим? О, судья! если бы ты не был так слеп и глух, ты бы познал благодать Христову и ту силу, которая укрепляет меня.

    Сии и многие другие слова святого мученика привели правителя еще в больший гнев. Повесив мученика на дереве, он велел строгать тело его железными когтями. Святой же Севириан, среди своих лютых страданий, так молился Богу:

    — Иисусе Христе! Ты, некогда повешенный на кресте, низложивший гордыню вражию и даже до ныне прославляемый за все Свои дивные дела, прииди и помоги мне и сокруши силу всезлобного мучителя, растерзанные члены мои исцели и дай мне доблестно совершить подвиг мученический!

    И переменялись слуги, мучившие святого; наконец, долго промучив его, повели по приказанию правителя в темницу. Идя к темнице, святой мученик показал себя красноречивым оратором и, как бы не чувствуя своих страданий, хвалился подъятыми за Христа ранами. Когда шел он среди города, то, указывая на свои язвы, со светлым лицом, сладостными устами так говорил, обращаясь ко множеству смотревшего на него народа:

    — О, люди, посмотрите на меня и уразумейте, в каком блаженстве я сегодня нахожусь! Вы, я думаю, считаете меня теперь самым несчастным и беднейшим человеком, так как я лишился не только временной своей чести и богатства, но даже и самого здоровья. А между тем я ныне счастливее всех вас. Ибо раны мои, приятые за имя Христа, дороже для меня всякой земной радости; кровь, пролитая мною, и обагрение ею драгоценнее царской багряницы; самое же страдание за моего Господа несравненно приятнее для меня всех ваших земных утех, которые вы так любите. А высокий сан мой и богатство — что они были, как не суета и прах и прелесть мира сего, которые я оттрясаю как грязь от ног своих, восходя в высшее мученическое достоинство и приемля богатство неоскудеваемое? Для меня именоваться мучеником — славнее всякого царского сана, лишение же богатства ради Христа драгоценнее сокровищ всех земных царей. Да и самое здоровье, крепость и красота, которыми я прежде обладал, что есть иное, как не болезнь, слабость и безобразие? Если бы члены моего тела не были ныне уязвляемы за Христа, и не обагрялись кровью, то они не были бы моими членами, но были бы только узами и темницею для моей души; а теперь, когда они терзаются за Христа, они поистине суть мои уды. Ныне, когда плоть моя умерщвляется, она здорова и крепка; со мною красота моя, даже и теперь, — когда я не имею человеческого вида и представляю как бы единую язву, ибо и Христос был уязвляем с главы до ног. «Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его» (Кол.1:24) [4]. Вы же, взирая на мои раны, помышляйте о воздаянии за них: ни умом постигнуть, ни словом высказать нельзя тех благ, кои Царь бессмертный и ныне дает страждущим за Него, и на небе уготовляет им для вечного блаженства. Уже одно то, чтобы страдать за Христа, есть наслаждение, а умереть за Него еще вожделеннее. О, други! Если здесь есть кто из наших, если кто из верных рабов Христовых находится среди сего народа неверного, то, взирая на меня, как я страдаю, укрепляйте свое сердце, мужайтесь и будьте неустрашимы. Да не отторгнет вас от пресладкого имени Иисуса Христа ни единая мука: да не устрашит вас ни сечение мечей, ни разжжение печей, ни ярость зверей! Да не прельстит вас ни ласкание мучителя, ни обещание им даров и санов. Всё это поперите ногами, как сор, чтобы воцариться со Христом.

    В то время, как Севириан говорил так, за ним следовало много народа. Слушая его, народ проводил святого мученика до самой темницы. Вверженный в нее, воин Христов ликовал, как светлом чертоге, и лобызал то место, где заключены были сорок святых мучеников, к которым он прежде часто приходил беседовать. В темнице он пробыл пять дней, а потом снова был приведен на суд.

    Лисий на суде, подобно волку в овечьей шкуре, стал как бы соболезновать святому и так начал ему лукаво говорить:

    — Видят все боги, Севириан, как я сожалею тебя, и весьма удивляюсь, как ты, человек такой видный, благообразный и почтенный, самовольно лишаешься сего радостного мира. Я похвалил бы твою крепость и мужество, но только если бы ты направил их против врагов; бороться же с железом и огнем, со зверями и камнями и так губить себя есть поистине дело безумное. И вот, сила твоя уже сокрушена и тело растерзано.

    Говоря так, беззаконный мучитель хотел лукавством прельстить истинного раба Христова, но тот мужественно отвечал:

    — Не щади тела моего, покрытого ранами, но увеличь еще более мои страдания. Не только бей меня и строгай мое тело, но и метай на меня камни, жги огнем и делай всё, что только хочешь и можешь. Ты никогда не отвратишь меня от моего Господа. Скорее ты утомишься, терзая меня, нежели я страдая за имя Христово.

    Тогда мучитель, оставив лукавство, предался обычной своей ярости и повелел бить святого Севириана в уста камнями, приговаривая при этом:

    — Не носи имени Христа на языке твоем и не докучай ушам правителей воспоминанием сего имени.

    Святой мученик устами, — уже разбитыми от ударов, — отвечал мучителю:

    — Несчастный, если ты устроил в душе твой жилище для бесов, то, конечно, и слух твой уже не может сносить имени Христа!

    Лисий повелел снова повесить мученика на дереве и строгать его железными когтями. Севириан, жестоко мучимый, произнес:

    — Одну только язву я считаю жестокою — ту, которая отлучает от Христа: все же сии раны скорее для меня наслаждение, чем страдание, так как, отрешая меня от всего земного, они соединяют меня со Христом.

    И сказал ему снова правитель:

    — Севириан, принеси жертву богам, и ты освободишься от муки.

    На это воин Христов ничего не отвечал ему; он только тихо сказал:

    — «Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим.8:18).

    Лисий, считая оскорблением для себя то, что мученик ничего не ответил на его слова, изобрел для него новое мучение: снявши святого с дерева, повели его к городской стене и, привязав тяжелые камни — один на шею, а другой на ноги, а тело опоясав веревкою, свесили его высоко со стены.

    Так вися, святой предал свою праведную душу в руки Подвигоположника — Христа Господа своего5]; некоторые из христиан, снявши ночью со стены его честное тело, понесли к месту прежнего жительства мученика. Когда они, неся его благоговейно с пением псалмов, приближались к тому селению, где был дом Севириана, все почти жители вышли к сретению святых мощей: старые и юные — все одинаково спешили, перегоняя друг друга и этим самым стараясь как бы предвосхитить благословение от многострадального угодника Божия. Только жена одного из рабов Севириана осталась дома, плача над телом своего мужа: он только что умер и лежал еще дома не погребенным. И рыдала она над ним, говоря ему как живому:

    — Вот, господин наш приближается к дому, и все вышли встречать его, один только ты не вышел, да я из-за тебя. Итак, встань навстречу господину своему.

    Только что она проговорила это, мертвый тотчас встал как бы от сна, пошел навстречу к несущим святые мощи и, припавши к ним, с радостью лобызал тело господина своего. Люди же все, видя, что умерший, с принесением святого тела в их селение, воскрес, пораженные сим чудом, прославили Господа и стали еще с большим усердием лобызать честные мощи.

    Относительно погребения тела святого мученика у жителей того селения возникло несогласие: одни хотели похоронить его на одном месте, другие на ином. На мощах Севириана лежал венок, сплетенный из красивых цветов; вдруг, неизвестно откуда появился орел и схватил этот венок; отлетев немного, орел снова опустился на землю. Все, видевшие это, пошли по полету орла и когда подошли к нему, он медленно полетел далее с венком; народ тоже пошел за ним. И таким образом орел довел благочестивых жителей до ближайшей пустыни, и здесь, сев на одну высокую, красивую гору и положив на ней венок, скрылся с глаз. Народ, найдя венок мученика на горе, решил, что Господь благоволил на ней упокоить святое тело Севириана, и, взявши мощи, с подобающею честью погребли на той горе; и совершались при гробе мученика Христова многие исцеления6].

    Вышеупомянутый же раб, воскресший при перенесении святых мощей Севириана, прожил еще пятнадцать лет, постоянно находясь при гробнице своего господина.

    За всё сие да будет слава Богу, в Троице Единому: Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков! Аминь.

    (обратно)

    Память блаженного Никиты, тайного угодника Божия, которого видел диакон Созонт

    Тайный угодник Божий, блаженный Никита, называемый хартуларий1], был рожден и воспитан благородными родителями в Царьграде; живя в мире и тайно служа Богу, он настолько угодил Ему, что и церковные двери сами отверзались, когда он в полночь приходил на молитву, и светильник, зажженный не человеческими руками, освещал его, и был он в состоянии показать диакону Созонту умершего священника как живого, о чем существует такое сказание.

    Один благочестивый священник и благоговейный диакон возымели к Богу любовь друг к другу, но спустя некоторое время оба под вилянием бесовского навета изменили любовь на вражду. Имя диакону было Созонт, а имя священника осталось неизвестно. Много времени находились они во вражде, и в этих чувствах священнику пришлось умереть. Тогда диакон начал смущаться мыслию и терзаться совестью, что он не прекратил вражды со священником и не уничтожил гневливости прощением. Посему он отправился искать мудрого духовного отца, которому можно было бы открыть свою совесть, и ходил он по пустынным местам, отыскивая врача для болезни своего сердца; наконец, найдя одного великого в добродетелях святого старца, признался ему в своем грехе гнева и вражды, какую имел со священником, и просил прощения.

    Старец сказал ему: «Всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф.7:7; Лк.11:10-11). Хорошо делаешь, брат, заботясь о скором разрешении сего великого греха; да поможет тебе Господь, так как не мое это дело помирить тебя, чадо, с умершим. Однако, возвращайся в Царьград, откуда и пришел; придя ночью к великой церкви Святой Софии2], стань у великих прекрасных дверей, и кого ты прежде увидишь подходящим к дверям, тому поклонись, сообщи о нас и дай это запечатанное письмо; от него и будет тебе исправление в твоем грехе.

    Диакон, исполняя повеление своего духовного отца, пошел в город, достиг ночью церковных дверей святой Софии и стал в ожидании прихода неизвестного лица. И вот, увидел он некоего приближающегося к дверям мужа, — то и был блаженный Никита, о котором идет повествование. Диакон поклонился ему, поцеловал его, подал письмо старца и высказал ему свою печаль. Муж тот, слушая признание диакона, обсудив и прочитав полученное письмо старца, облился слезами и сказал:

    — Как я могу решиться на дело, превышающее мои силы? Однако, надеясь на молитвы пославшего тебя, и насколько поможет Бог мне, приступлю к тому, что мне повелено. Сказав сие, он стал пред дверями и, подняв руки к небу, начал шепотом молиться. Потом, преклонив колена и приложив голову к земле, стал тихо творить молитву и, по прошествии некоего времени вставши, сказал:

    — Господи, отверзи нам врата Твоей милости!

    Тотчас преддверие храма само собой открылось, и блаженный Никита, взявши диакона, вошел на паперть и, подошедши к самым церковным дверям, сказал ему: «Стой здесь неподвижно», сам же сделал поклон на пороге церкви; двери открылись, и он вошел внутрь. Когда молясь стал он посреди церкви, зажженный светильник с потолка церкви спустился над головой того мужа и осветил всю церковь; потом он пошел к жертвеннику, и там двери сами открылись; преклонив голову и молча помолившись, он вышел к диакону, и снова все двери сами собой закрылись. Видя сие, диакон ужаснулся и не смел приблизиться к тому мужу, ибо великий страх объял его; кроме того, и лицо его казалось диакону как бы лицом ангела, прославленным молитвой. И подумалось диакону: не ангел ли это? Но не скрылось сие от мужа того, и он сказал диакону:

    — Зачем ты смущаешься мыслями о мне? Веруй, что и я — человек из крови и плоти, родившийся в честном доме и воспитанный в этом городе. Благодать Божия, если восхощет, действенна и в немощах. Пойдем же в путь, нам предстоящий!

    После сего он направился к торговому месту, а диакон последовал за ним. Когда они достигли здесь церкви Пресвятой Богородицы, двери церковные по молитве опять открылись; пробывши в церкви помолившись, угодник Божий вышел, и двери сами затворились. Диакон, смотря на это, только с ужасом говорил про себя: «Господи, помилуй!» Так пошли они ко Влахернской церкви. Впоследствии уже диакон сообразил, что замеченное им шествие по церквам совершалось столь быстро, как будто бы было подобно летанию птиц. Когда они подошли к дверям Влахернской церкви3], и муж тот со слезами совершил молитву, тотчас, как и в других церквах, двери сами открылись; поставив диакона в дверях и приказав внимательно смотреть внутрь, сам он вошел в церковь, преклонил колена и начал усердно молиться. Диакон же, стоя в дверях, увидел внутри церкви свет, освещающий всё вокруг, и некоего световидного диакона, вышедшего из алтаря и кадящего по всей церкви. Спустя немного времени он увидел лик священников, одетых в белые одежды и вышедших из алтаря на средину церкви; он увидел и другой лик священников, одетых в красные ризы; все вместе собрались они посредине церкви и пели прекрасные и какие-то особенные церковные песни, из коих диакон не мог запомнить ни одной, кроме «аллилуиа».

    Муж же тот, встав после своей молитвы, сказал диакону:

    — Брат, войди внутрь церкви без страха и посмотри на левый лик стоящих священников: не узнаешь ли ты того священника, с которым имел вражду?

    Диакон, с трепетом вошедши и приблизившись к Божьему человеку, посмотрел на левый лик и не нашел искомого священника. Ангеловидный муж повелел диакону рассмотреть также и правый лик священников. Диакон, посмотрев, увидел того священника, с которым имел вражду, и указал на него Божьему человеку. Он же сказал диакону:

    — Иди, скажи священнику, которого узнал: Никита хартуларий стоит снаружи храма и зовет тебя, чтобы ты пришел к нему!

    Диакон пошел по приказанию, взял священника за правую руку и привел к Божьему человеку, который в то время уже вышел из церкви. Кротко он посмотрел на священника и тихим голосом сказал:

    — Отче пресвитер, побеседуй с братом твоим прекратите вражду, какую имеете между собою.

    Тотчас священник и диакон стали друг против друга на колени и после продолжительных приветствий прекратили вражду. Священник после прощения вошел в церковь и стал на свое место, а Никита, человек Божий, на пороге церковном сделал поклон, и тотчас двери церковные затворились. Затем, вместе с диаконом пошел он в обратный путь. Прошедши некоторую часть пути, блаженный Никита сказал диакону:

    — Брат Созонт, спаси душу свою для себя и для моей пользы; отцу же, пославшему тебя, скажи, что чистота его святых молитв и упование на Бога могут и мертвых воздвигнуть!

    Сказав сие, блаженный исчез из глаз диакона. Сей же, поклонившись на том месте, где стояли ноги сего дивного мужа, пошел к старцу — духовному отцу своему — со страхом и радостью, славя и благодаря Бога за то, что Он сподобил его дивным и чудесным образом примириться с умершим священником, по молитвам тайного раба Божия Никиты хартулария, столь угодившего Богу среди народа и мирских смятений.

    (обратно)

    Воспоминание святого Третьего вселенского собора в Ефесе

    В Двадцать первый год царствования императора Феодосия Младшего, сына Аркадиева, созван был в Ефесе святой третий Вселенский собор1] по следующему поводу. Несторий, который недостойно занимал место патриарха Константинопольского2], стал проповедовать лжеучение, сродное с учениями прежнего еретика Павла Самосатского, а также и Диодора Тарсийского3]. Он не убоялся утверждать, что Единородный Сын Божий Христос, Который нас ради и нашего ради спасения воплотился и вочеловечился, Который предвечно рождается от Бога Отца без матери, а на земле родился, как человек, без отца, — имеет не одно Лицо или одну Ипостась, но два разных лица: одно — Божеское, а другое человеческое. И о Пречистой Матери Господа нашего Иисуса Христа он нечестиво учил, что Ее не следует называть Богородицею, но Христородицею, не желая признавать, что Она поистине родила плотию Бога Слово. Св. Кирилл, архиепископ Александрийский4], много писал ему, увещевая его отстать от такого заблуждения, но видя, что он не только не внимает его увещаниям, а еще сильнее укрепляется в своей ереси, — написал Целестину, папе римскому5], и другим патриархам, прося их убедить Нестория оставить свое лжеучение. Когда и они не могли отвратить нечестивого Нестория от его лжеучения, тогда православные архиереи обратились с просьбою к императору Феодосию, чтобы он созвал Вселенский Собор. Феодосий повелел созвать такой Собор в Ефесе. На сем соборе присутствовало двести святых отцов, из коих знаменитейшими были: св. Кирилл Александрийский, св. Ювеналий Иерусалимский6], Мемнон Ефесский и многие другие (св. Целестин, папа римский, не мог по болезни приехать на Собор). Прибыл в Ефес и Несторий. Хотя отцы Ефесского собора и посылали троекратно к нему приглашение явиться на собор, но он всякий раз упорно отказывался. Тогда святые отцы решили начать соборные заседания без него. Осудив Нестория и его нечестивое учение, они торжественно подтвердили православное учение о том, что подобает исповедовать в Господе нашем Иисусе Христе единое Лицо и два естества, и Пречистую Его Матерь восхвалять, как единую Приснодеву и истинную Богородицу. Для того, чтобы еще больше обличить злочестие Нестория, святые отцы сего собора одобрили и предали св. Церкви в руководство сочинение св. Кирилла Александрийского, называемое «Двенадцать анафематизмов против Нестория».

    (обратно)

    Память преподобного Иосифа Волоколамского

    Святой Иосиф был родом из окрестностей города Волока Ламского1]. Прадед его был литовского происхождения, а родителей его звали Иоанном и Мариною2]. Семи лет отдан он был в учение3] и весьма скоро изучил Божественное Писание. Любил он часто ходить в храм Божий и, удаляясь от сверстников, всю мысль свою устремлял на угождение Богу. Презрев мирскую суету, удалился он в Боровск4], в монастырь преподобного Пафнутия5], который постриг его в иноческий чин6]. Всегда пребывал он в посте и молитве и был искусным подвижником, повинуясь во всем своему духовному наставнику. По прошествии некоторого времени, взял он к себе в ту же обитель своего родного отца, принявшего также иночество, и служил ему и покоил его да самой его смерти. Восемнадцать лет пробыл он в повиновении у святого Пафнутия. По смерти своего учителя и наставника он был сделан игуменом его обители, которою и управлял около двух лет. Затем удалился он с некоторыми из братии в лес, окружающий город Волок Ламский, и построил там монастырь, в котором воздвиг каменную церковь в честь Успения Божией Матери7]. Много собрал он братии и устроил самое строгое общежитие. Сам он одевался как нищий, так что никто не мог отличить в нем настоятеля. Ревностно подвизался он против ереси «жидовствующих»8] и написал в обличение ее книгу. Кроме того, написал он и устав для своей обители. Во время голода его монастырь доставил пропитание многим бедным. Преподобный преставился 9 сентября, в лето от сотворения мира 7094-е9], в княжение великого князя Василия Иоанновича, прожив всего семьдесят пять лет, Святое тело его положили близ алтаря соборного храма его обители10].

    (обратно)

    Память преподобного Феофана, постника и исповедника

    Родители Феофана были язычники, он же обратился ко Христу еще в детстве. Будучи еще младенцем, он увидал ребенка, умиравшего от холода; сжалился над ним, снял с себя одежду и надел на него. Когда, после того, пришел он домой, родители спросили его: «Чадо, где твоя одежда?»

    Он отвечал:

    — Я одел ею Христа.

    Отец спросил его:

    — Кто это Христос? Мы почитаем Меркурия и Аполлона.

    После сего отрок ушел от своих родителей. Ангел Господень взял его и возвел на гору Диавис, где поручил его одному постнику, который семьдесят пять лет проводил монашескую жизнь. Старец принял отрока и стал учить его иноческой жизни и священным книгам. Их обоих питал ангел. Чрез пять лет после того старец преставился. По его кончине, отрок жил в пещере, проводя постническую жизнь пятьдесят восемь лет. Затем, получив повеление от ангела Божия, он вышел из пещеры и, сев на льва, проехал шестьдесят поприщ, проповедуя веру Христову. Цари Кар, Карин и Нумериан1] велели схватить его и бить: преподобному нанесено было сто ударов по шее, после чего он претерпел еще многие мучения. Когда мучители увидали, как много он творит чудес, и какое великое число людей приходит к нему и получает святое крещение, они устыдились своего бессилия и мирно отпустили его. Он возвратился в свою пещеру и, прожив в ней еще семнадцать лет в строгом посте, преставился ко Господу2].

    (обратно) (обратно)

    Память 10 сентября

    Житие и страдание святых мучениц Минодоры, Митродоры и Нимфодоры

    Три девы — Минодора, Митродора и Нимфодора — принесли себя в дар Пресвятой Троице. Иные приносят дары Богу от своего имения, — подобно тому как некогда три восточных царя принесли Ему золото, ладан и смирну1] (см. Мф.2:11); девы же святые принесли Богу дары от внутренних своих сокровищ. Они принесли Ему вместо золота свои души, искупленные не тленным золотом, а честною кровию непорочного Агнца2] (см. 1Пет.1:19); вместо ладана принесли чистую совесть, говоря вместе с Апостолом: «Ибо мы Христово благоухание»3] (2Кор.2:15); вместо смирны принесли в дар Господу самое тело, отдавши его еще в непорочном девстве на раны за Христа. Святые девы твердо были убеждены в том, что Господь требует не временного богатства нашего, но нас самих, как некогда сказал Давид: «Ты — Господь мой; блага мои Тебе не нужны» (Пс.15:2). Поэтому они и принесли в жертву Богу самих себя, как это ясно видно из святой их жизни и мужественных страданий.

    Святые девы родились в Вифинии4]. Сестры по плоти, они остались сестрами и по духу: ибо единодушно предпочли лучше служить Богу, нежели быть рабынями мира и всей его суеты. Желая же вместе с душою и тело сохранить не оскверненным и в совершенной чистоте соединиться с чистым Женихом своим, Христом Господом, святые девы последовали Его призыву: «И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас» (2Кор.6:17). Всего более возлюбив девическую чистоту и зная, как трудно сохранить эту чистоту среди народа, склонного к любодеянию и непрестанному греху, святые девы оставили людское общество и, отстранив себя от всего мира, поселились в уединенном месте. Подобно тому как воды речные, впадающие в море, лишь только сольются с морскими водами, тотчас теряют свою сладость и становятся солеными, — и чистота душевная, пребывая среди мира, не может не заразиться его сластолюбием. Так дочь Иакова, Дина, сохраняла свою девическую чистоту, пока не отдала себя в языческий город Сихем; но как только познакомилась с жившими в том городе дочерьми и вступила с ними в общение, тотчас погубила свое девство5]. Мир сей с своими тремя дочерьми — похотью плоти, похотью очей и гордостью житейскою6] (см. 1Иоан.2:16) — тот же Сихем и ни о чем другом не заботится, как только причинять вред тем, кто питает к нему любовь, как смола чернит прикасающихся к ней, так и мир делает почитателей своих скверными и нечистыми. Блажен посему тот, кто избегает мира, чтобы не запятнать себя его нечистотою; блаженны и сии три девы, бежавшие от мира и от злых его дочерей. Не очернили святых дев мирские скверны, и они остались чистыми, как белые голубки, летая на крыльях добродетели и Боговидения по горам и пустыням и желая найти приют, как в гнезде, в любви Божественной. Так у пустынников, живущих вне суетного мира, бывает одно только непрестанное стремление к Богу.

    Для своего местопребывания святые девы избрали один высокий и пустынный холм, находившийся в двух поприщах7] от теплых источников в Пифиях8]. Поселившись здесь, они обрели тихое пристанище и надежный покой и проводили свою жизнь в посте и непрестанных молитвах. Святые девы скрыли свою девическую чистоту от взоров людских в пустыне и вознесли чистоту сию на высокий холм, чтобы ее видели ангелы; они взошли на самую вершину горы, чтобы, отряхнувши прах земной, удобнее приблизиться к небу. О том, как добродетельна была их жизнь, можно судить по самому месту их пребывания. Ибо что означает пустыня, как не отвержение всего и уединение? о чем свидетельствует высокий холм, как не о Богомыслии? что знаменуют теплые воды, при коих поселились святые девы, как не сердечную их теплоту к Богу? Как израильтяне, избавившись от рабства египетского, должны были пройти пустыню9]; так святые девы, вышедши из мира, возлюбили пустынную жизнь. Как Моисей, взойдя на гору, узрел Бога (см.Исх.34:4, 6); так и они, обитая на высоком холме и возводя очи свои к Господу, ясно созерцали Его своим умственным взором. Как в пустыне из камня, от удара в него жезлом, истекали воды (Числ.20:2-11); так от смиряющих ударов в грудь лились из очей святых дев потоки слез. И эти горячие слезы такую имели силу, какой не было какой не было у источников теплых вод: воды могли омыть только телесную нечистоту, а слезы очищали душевные пороки и делали душу белее снега. Но что было и очищать слезами у тех, которые, очистив себя от всякой скверны, и телесной и душевной (1 Кор. 7:1), жили на земле, как ангелы? Если в чьем-либо сердце и могут зародиться слезы от воспоминания о множестве грехов, то в этих чистых девах плач происходил только от любви к Богу. Ибо где любовь к Богу горит пламенным огнем, там не могут не быть потоки слез. Такова сила этого огня, что когда он возгорится, как в печи, в чьем-либо сердце, то насколько будет разрастаться пламя, настолько увеличится и роса: ибо сколь велика любовь, столь велико и умиление. Слезы рождаются от любви: потому и о Христе, когда Он прослезился над Лазарем умершим, говорили: «смотри, как он любил его» (Ин. 11:36). Святые девы плакали, совершая свои молитвы и размышляя о Боге: ибо они любили своего Господа и желали насытиться Его лицезрением; со слезами они ожидали того времени, когда увидят возлюбленного Жениха Небесного. Каждая из них повторяла слова Давида: «Когда прийду и явлюсь пред лице Божие; были слезы Мои Мне хлебом день и ночь» (Пс. 41:3-4) [10]. И день и ночь мы плачем о том, говорили святые девы, что так долго не настает то время, когда мы явимся пред лицом Сладчайшего Жениха нашего Иисуса Христа, насытиться видением Которого мы так же сильно желаем, как олень жаждет источников воды (Пс. 41:1).

    Но «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5:14) [11]; так и святые девы, хотя своею особенною жизнью совершенно отстранили себя от мира, были явлены людям Самим Богом. Чудесные исцеления больных, совершавшиеся по молитвам святых дев, как громогласные трубы, пронесли о них весть по всей стране. Тогда царствовал злочестивый Максимиан, а страной Вифинийской управлял князь Фронтон. Услышав о святых девах, князь повелел схватить их и привести к нему. Христовы агницы, которым и звери пустынные не причинили никакого вреда, были взяты людьми зверообразными и зверонравными и приведены к мучителю. Как три ангела, стали три девицы на суде нечестивцев. Им должно было бы предстоять Самому в Троице славимому Богу, а не грешным людям, не достойным даже взирать на лица святых дев, сиявшие ангельской красотой и благодатью Святого Духа. Сам мучитель удивлялся, как такая красота, какой он никогда не видел и в царских дворцах, могла сохраниться в пустыне. Ибо, хотя тело святых дев было совершенно изнурено от поста и многих подвигов, но лица их не только не утратили своей девственной красоты, но еще более просияли ею. Где сердце было полно духовной радостью и весельем, там не могла увянуть красота лица: веселое сердце, говорится в Св. Писании, делает лице веселое (Притч. 15:13). Есть и в воздержании нечто такое, что, вместо изнурения, придает лицам человеческим красоту; так некогда Даниил и с ним три отрока, хотя жили в посте и в воздержании, но красотой своей выделялись из всех отроков царских (Дан. 1:5-16). То же было и со святыми девами, и красота этих цветов пустыни, дочерей Божиих, превосходившая всякую красоту дочерей мирских, была непостижима для ума человеческого.

    Князь прежде всего спросил святых дев, как их зовут и откуда они родом.

    Они отвечали, что по имени Христа они называются христианками, а при святом крещении даны им имена — Минодора, Митродора и Нимфодора, что они родные сестры и родились в этой же стране Вифинийской.

    Князь продолжал речь свою и, надеясь ласками привести святых дев к своему злочестию, сказал им:

    — Прекрасные девы! Великие боги наши возлюбили вас и почтили такою красотою; они готовы еще почтить вас и большим богатством, только вы воздайте им честь и вместе с нами поклонитесь им и принесите им жертву; я же воздам вам хвалу перед царем. И когда увидит вас царь, возлюбит вас и почтит многими дарами, выдаст вас замуж за великих сановников, и вы, больше чем другие жены, будете наслаждаться честью, славой и богатством.

    Тогда старшая сестра, Минодора, сказала:

    — Бог сотворил нас по Своему образу и подобию; Ему мы поклоняемся, а о иных богах мы не хотим и слышать; дары же ваши и почести так же нужны нам, как нужен кому-либо сор, ногами попираемый. Ты обещаешь нам от твоего царя благородных мужей, но кто же может быть лучше Господа нашего Иисуса Христа, Которому мы с верой уневестили себя? С Ним мы вступили в чистое супружество, к Нему прилепились душой, с Ним соединились в любви; Он — наша честь, слава, Богатство, и никто, не только ты и твой царь, весь мир этот не в силах разлучить нас.

    Митродора, вторая сестра, сказала:

    — «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26). Что такое для нас мир этот против возлюбленного Жениха и Господа нашего? То же, что грязь против золота, тьма против солнца, желчь против меда. Ужели же мы ради суетного мира изменим Господу в любви и погубим свои души? Никогда!

    — Много вы говорите, — сказал мучитель, — потому что не видели мучений, не приняли ран; иначе вы будете говорить, когда узнаете их.

    — Ужели ты думаешь, — смело отвечала младшая сестра, Нимфодора, — устрашить нас мучениями и жестокими ранами? Собери сюда со всей вселенной орудия мучений, мечи, колья, когти железные, призови со всего света всех мучителей, соедини вместе всевозможные мучения и предай им наше слабое тело; увидишь ты, что скорее сокрушатся все те орудия, у всех мучителей устанут руки и все виды мучений твоих истощатся, нежели мы отвергнемся от Христа нашего: горькие муки за Него для нас будут сладким раем, а смерть временная — вечной жизнью.

    Но князь продолжал их убеждать.

    — Советую я вам, — говорил он, — как отец: послушайте меня, дети, и принесите жертву нашим богам. Вы — родные сестры: не захотите же вы видеть друг друга в стыде, бесчестии и муках, не захотите видеть вашу красоту увядающей. Не правду ли говорю я? Разве не на пользу вам мои слова? Поистине даю я вам отеческий совет, потому что не желаю видеть вас обнаженными, битыми, терзаемыми и раздробляемыми на части. Исполните же мою волю, чтобы не только у меня, но и у царя могли вы приобрести благоволение и, получив все блага, прожить всю жизнь в благополучии. Если же вы не послушаете меня теперь, то тотчас же будете преданы горьким мучениям и тяжким болезням, и красота ваша погибнет.

    — Судья! — сказала Минодора, — нам неприятны твои ласкательства, и угрозы твои нам не страшны: мы знаем, что наслаждаться вместе с вами богатством, славою и всеми временными удовольствиями — это то же, что приготовлять себе вечную горесть в аду, терпеть же за Христа временные мучения — значит заслужить вечную радость на небесах. То благополучие, какое ты нам обещаешь, непостоянно; мучения, какими ты грозишь нам, временные; мучения же, уготованные нашим Владыкой тем, кто ненавидит Его, вечны, и множество милости, хранимой Им для любящих Его, бесконечно. Мы не желаем ваших скоропреходящих благ и временных мучений ваших не боимся; страшимся же мук адских и стремимся к благам небесным, потому что они вечны. Но самое главное — так как мы любим Христа, Жениха нашего, то единодушно желаем за Него умереть, и умереть вместе, чтобы видно было, что мы сестры еще более по духу, нежели по телу. Как одна утроба произвела нас в мир, так пусть и одна смерть изведет нас из мира этого, пусть один чертог Спасов примет нас и там пребудем во веки.

    После этих слов она возвела очи свои на небо и сказала:

    — Иисусе Христе, Боже наш! Мы не отвергаемся от Тебя перед людьми, не отвергнись и Ты от нас пред Отцом Твоим Небесным.

    И снова, обратясь к мучителю, стала говорить:

    — Мучай же нас, судья! Уязвляй ранами то тело, которое кажется тебе прекрасным; для тела нашего не может быть лучшего украшения — ни золота, ни жемчуга, ни многоценных одежд, чем раны за Христа нашего, каковые мы давно желаем принять.

    — Ты — старшая по возрасту и по разуму, — сказал ей князь, — и должна бы других учить повиноваться велениям царским и нашим; а ты и сама не слушаешь и их развращаешь. Умоляю тебя: послушай же меня, исполни, что я тебе повелеваю, поклонись богам, чтобы и сестры твои, следуя твоему примеру, сделали то же.

    — Напрасно ты трудишься, князь, — отвечала святая, — напрасно стараешься отлучить нас от Христа и склонить нас к поклонению идолам, которых вы называете богами. Ни я, ни сестры мои, не сделаем сего: ибо у нас одна душа, одна мысль, одно сердце, любящее Христа. Поэтому советую тебе не тратить более слов, а испытать нас самым делом: бей нас, секи, жги, раздробляй на части; тогда увидишь, послушаем ли мы твоего безбожного повеления. Христовы — мы, и умереть за Христа готовы.

    Выслушав такую речь, князь Фронтон пришел в ярость и весь свой гнев излил на Минодору. Удалив двух младших сестер, он приказал раздеть Минодору донага и бить ее. Четыре палача стали бить святую, а глашатай в это время восклицал: «воздай честь богам и хвалу царю и не оскорбляй наших законов».

    Два часа били святую Минодору. Наконец, мучитель сказал ей:

    — Принеси же богам жертву.

    — Ничего другого я и не делаю, — отвечала мученица, — как только приношу жертву. Разве ты не видишь, что я всю себя принесла в жертву Богу моему?

    Тогда мучитель приказал слугам бить святую Минодору еще сильнее. И били ее по всему телу немилосердно, сокрушая суставы, ломая кости и раздробляя тело. Но святая дева, объятая пламенной любовью и стремлением к бессмертному своему Жениху, доблестно терпела муки, как бы не чувствуя боли.

    Наконец, она воскликнула из глубины сердца:

    — Господи Иисусе Христе, веселье мое и любовь моего сердца, к Тебе прибегаю; надежда моя, молю Тебя: прими с миром душу мою.

    С этою молитвой святая испустила дух и отошла к своему возлюбленному Жениху, вместо многоценных украшений вся покрытая ранами.

    Спустя четыре дня мучитель призвал на суд Митродору и Нимфодору и приказал принести и положить у ног их мертвое тело старшей их сестры. Честное тело святой Минодоры лежало нагое, без всякого покрова; оно с ног до головы было покрыто ранами, все суставы были сокрушены. Такое зрелище у всех вызвало глубокое сострадание. Мучитель как бы хотел сказать юным девам: «видите, что стало с вашей сестрой, то же будет и с вами»; он надеялся, что, при виде тела своей сестры, с такой жестокостью замученной, девы устрашатся и исполнят его волю. Все предстоящие, смотря на истерзанное мертвое тело, не могли заглушить в себе естественной жалости и не скрывали слез своих: один только мучитель был тверд, как камень, и только еще более ожесточался. Хотя сама природа и любовь к своей сестре побуждали и святых дев, Митродору и Нимфодору, к слезам, но еще большая любовь к Христу удерживала их от плача. У них была твердая надежда, что их сестра уже наслаждается весельем в чертоге своего Жениха и ждет, что и они, украшенные такими же ранами, поспешат предстать перед лицом всевожделенного Господа. Посему, взирая на лежащее пред ними святое тело, они говорили:

    — Благословенна ты, сестра и матерь наша: ты удостоилась мученического венца и вошла в чертог Жениха твоего. Помолись же преблагому Господу, Коего ты ныне видишь, чтобы Он теперь же повелел и нам прийти к Нему твоим путем, удостоил нас поклониться Ему, Великому Богу, насладиться любовью Его и вечным с Ним весельем. А вы, мучители, для чего медлите и не убиваете нас? Зачем лишаете участи нашей возлюбленной сестры? Почему тотчас не подносите нам смертную чашу, коей мы жаждем, как сладчайшего питья? Вот, кости наши готовы на раздробление, ребра готовы на жжение, тело наше — на растерзание, глава — на отсечение, сердце — на мужественное терпение. Начинайте же свое дело, не ждите от нас более ничего: мы не преклоним колен пред ложными богами. Вы видите, как мы усердно желаем смерти. Чего же вы еще хотите? Умереть вместе с сестрой нашей за Христа Господа, Жениха нашего прелюбезного — вот наше единственное желание.

    Судья видел, как они бесстрашны, и верил, что их желание смерти за Христа непреклонно, однако все еще старался ласками привести их к единомыслию с ним и с лукавством продолжал уговаривать их.

    Но сестры отвечали:

    — Когда же ты перестанешь, окаянный мучитель, противиться нашему твердому решению? ты знаешь, что мы от одного корня ветви, что мы родные сестры: будь же уверен, что мы и мысль одну имеем. Ты мог уразуметь это от той же замученной тобою сестры нашей. Если она, не имея пред глазами своими ни одного примера мужества в страдании, проявила такое непобедимое терпение; то что же должны сделать мы, при виде нашей сестры, подавшей нам собою пример? Разве ты не видишь, как она, хотя и лежит с сомкнутыми устами, своими открытыми ранами поучает нас и увещевает к страдальческому подвигу? Нет, мы не разлучимся с нею, не разорвем родственного нашего союза, но умрем за Христа так же, как и она умерла. Отрекаемся от богатств, вами обещанных; отрекаемся от славы и от всего, что из земли и в землю снова возвратится; отрекаемся от смертных женихов, так как имеем Нетленного: Его только Одного мы любим, и Ему, вместо приданого, приносим нашу смерть, чтобы сподобиться бессмертия в вечном, чистом и святом Его чертоге.

    Потеряв тогда всякую надежду, мучитель пришел в страшную ярость и, удалив младшую сестру, велел повесить Митродору и опалять ее тело свечами. Так мучили Митродору в продолжение двух часов. Претерпевая мучение, святая возводила свои очи к Единому возлюбленному Жениху своему, за Которого она страдала, прося у Него помощи. Ее сняли с дерева опаленную, как уголь, но мучитель велел сильно бить ее железными жезлами, сокрушая все ее члены. В таких мучениях святая Митродора, призывая Господа, предала в Его руки чистую свою душу.

    Когда она скончалась, привели и третью агницу Христову, Нимфодору, чтобы она увидела мертвые тела своих двух сестер и, устрашившись их жестокой смерти, отреклась от Христа.

    Князь стал с лукавством говорить ей:

    — Прекрасная дева! Твоей красоте я изумляюсь больше, чем красоте других, и сожалею о твоей молодости. Клянусь богами, что я полюбил тебя, как родную дочь. Поклонись только богам, и тотчас же заслужишь у царя великое благоволение: он наградит тебя имением и осыплет почестями. Если же не сделаешь этого, так же погибнешь, как и твои сестры, которых тела перед тобой.

    Слова эти, как ветер, пронеслись мимо ушей святой девы: она не только не внимала им, но с пренебрежением отзывалась об идолах и идолопоклонниках и, как Давид, говорила: «Идолы — серебро и золото, дело рук человеческих: подобны им да будут двигающие их и все, надеющиеся на них» (Пс. 113:12, 16) [12].

    Беззаконник, видя, что словами он не добьется успеха, велел повесить ее нагую и строгать ее тело железными когтями. Она же в таких муках не проявила ни малейшего нетерпения, не испустила ни крика, ни стона, и только, возведя свои очи на небо, безмолвно двигала своими устами, что было знакомее усердной молитвы. И когда глашатай восклицал: «принеси жертву богам, и будешь освобождена от мучений», святая говорила:

    — Я принесла себя в жертву Богу моему; страдание за Него мне сладость, а смерть — приобретение.

    Наконец, мучитель велел бить ее железными жезлами до смерти, и святая Нимфодора была убита за исповедание Иисуса Христа.

    Так троица дев прославила своей страдальческой кончиной Пресвятую Троицу.

    Мучитель, однако, не удовольствовался страданиями девиц, но и на мертвых даже излил свою неукротимую ярость. Он повелел развести большой костер и ввергнуть в него тела святых мучениц. Как только это было исполнено, вдруг с великим громом ниспал с неба огонь и мгновенно попалил князя Фронтона и всех его слуг, мучивших святых дев. На разведенный же костер пролился великий дождь и угасил огонь. Взяв тела святых, неповрежденные пламенем, верующие с честью предали их погребению, положив их близ теплых вод в одном гробе. Так тех, кого родила одна утроба, принял один гроб, чтобы неразлучные при жизни были бы вместе и по смерти. Сестры на земле, они остались сестрами и на небе, сестры — во гробе, сестры — и в чертоге Жениха своего. Над их телами соорудили во имя их храм13], и исцеления от их мощей истекали, как реки, в славу Пресвятой Троицы и в память святых трех дев, по молитвам которых и мы да сподобимся узреть Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога. Слава Ему во веки. Аминь.


    Кондак, глас 4:

    За Троицу терпеливно страдальчествовавшыя, многокозненнаго врага победисте, братски облекшееся Духом: темже водвористеся с пятьми девами14] в небеснем страстотерпцы чертозе, и со ангелы Всецарю в веселии непрестанно предстоите.

    (обратно)

    Житие святой царицы Пульхерии

    Греческий император Аркадий1], умирая, оставил после себя восьмилетнего сына Феодосия и трех дочерей — Пульхерию, Аркадию и Марину. Пульхерия, бывшая по годам старше брата, отличалась разумом и скромностью. То был великий дар Божественного Промысла греческому царству — в помощь юному Феодосию и в защиту православия от нападений еретиков2]. Мудрая не по годам, она принята была братом в соцарствование и получила титул Августы3]. Ей было 16 лет, когда, достигши власти, она начала управлять греческой империей не с разумением жены, а с мудростью мужа, вызывая удивление всего тогдашнего мира: так дано было ей от Бога за чистоту ее жизни. Ибо по любви своей к Богу, а также заботясь о мире и спокойствии своих подданных, она отказалась от замужества, чтобы не было каких-либо раздоров между ее мужем и братом, и, обручив себя Богу, до смерти пребывала в девстве: а в знак поручения своего девства Богу устроила в соборной4] церкви св. престол из золота и драгоценных камней, дивной работы и многоценный. Сестер своих она также убеждала хранить девство, и они дали Богу обет хранить девическую чистоту до самой кончины своей и жили вместе с ней в посте и молитвах, повинуясь ей не только как старшей сестре, но и как матери и царице.

    Пульхерия была вместо матери и брату своему, императору Феодосию, и всячески заботилась о нем, научая его страху Божьему. Хорошо зная греческий и латинский языки, она сама была его учительницей и учила его не только книгам, но и благонравию; она давала ему наставления в том, каков он должен быть в беседе, как должен вообще держать себя, как наказывать и миловать виновных, словом — учила его всему тому, что необходимо для доброго правителя. И доброе семя пало не на худую землю, ибо он во всем слушался ее; и полученное им доброе воспитание привело к тому, что, достигши зрелого возраста, он более других царей быль добр, кроток, терпелив, незлобив, мудр, рассудителен и милосерд; но, кроме воспитания, и молитвы святой Пульхерии помогали ему в жизни. Она устроила благолепный храм во имя Пречистой Богородицы во Влахернах5] и многие другие церкви и монастыри, и раздавала обильную милостыню нищим. Ее заботами греческое царство пребывало, кроме внутренних еретических волнений, в мире и тишине.

    Когда Феодосию пошел двадцатый год и настало время ему вступить в супружество, блаженная Пульхерия озабочена была приисканием ему достойной жены. В это время из Афин6] прибыла в Царьград одна девица, по имени Афинаида, языческой веры, прекрасная собой, скромная и разумная, дочь славного философа7] Афинского Леонтия, наученная отцом астрономии, геометрии и всякой еллинской8] мудрости и превосходившая разумом многих мудрецов. В Царьград явилась она по следующему поводу. Отец, умирая, разделил все свое достояние между двумя сыновьями своими Валерием и Аэцием, а ей не оставил ничего, кроме нескольких золотых монет; когда же родственники и соседи спрашивали его, что он оставляет своей дочери, Леонтий отвечал: «Довольно с нее ее красоты и мудрости».

    По смерти отца два брата разделили между собою все отцовское имущество, а сестре не дали ничего: с жалобой на братьев она и явилась в Константинополь. Увидев ее, святая Пульхерия обратила внимание на ее красоту, благонравие и ум и решила женить на ней брата. Но сначала она привела ее к вере Христовой и приблизила ее к себе, как родную дочь, и только тогда уже как достойную брака с царем выдала за Феодосия. В св. крещении ей было дано имя Евдокии. От брака ее с Феодосием родилась дочь Евдокия, бывшая впоследствии замужем за Римским императором Валентинианом III9].

    В царствование императоров Феодосия и Валентиниана10] стараниями блаженной Пульхерии был собран III Вселенский Собор в Ефесе против нечестивого Нестория11]. Пульхерия имела великую ревность по благочестию и своими увещаниями обратила брата, который начал было увлекаться ересью и отдаляться от истинного учения, и утвердила его в православии, за что и почтена была многими похвалами от святых отцов. Но прошло несколько лет, и враг рода человеческого, не желая более терпеть ударов, наносимых ереси святой Пульхерией, вооружился против нее и замыслил удалить ее от царского престола и от власти, что и удалось ему на некоторое время, так как Бог попускает иногда, чтобы святые угодники подвергались искушениям. Искушение святой Пульхерии началось следующим образом. У императора Феодосия был один евнух12] по имени Хрисафий, любимец и советник императора, человек лукавый, злобный и сребролюбивый. Он враждебно относился к патриарху Флавиану13], преемнику святого Прокла. Флавиан был вполне достоин патриаршества за свое благочестие и безукоризненную жизнь, а Хрисафий был еретик14] и потому не сочувствовал поставлению Флавиана в патриархи. Желая возвести на Флавиана какое-нибудь обвинение, Хрисафий потребовал от него, чтобы он поднес императору какой-либо дар «на благословение», как новопоставленный святитель. Флавиан, приказав изготовить несколько хлебов из чистой муки, отправил их во дворец; но Хрисафий не принял их, говоря, что «на благословение» патриарх должен прислать не хлебы, а золото. Патриарх через посланных ответил: «Хрисафий хорошо знает, что церковное золото и серебро — Божие, и никому не может быть отдано, кроме разве нищих».

    Этим он еще более вооружил против себя Хрисафия, который стал изыскивать способ погубить патриарха, но, видя, что блаженная Пульхерия по благочестию своему сильно держит сторону патриарха, которому поэтому трудно было причинить какое-либо зло, он стал строить новые козни и против нее: он начал сеять раздор между ней и царицею Евдокией, всякими способами стараясь нарушить их взаимную любовь.

    Между тем произошло следующее событие. У императора Феодосия был обычай подписывать бумаги, не читая, что в них написано. Пульхерия, по своей всегдашней заботе о нем, пожелала исправить его и от этого недостатка: заготовивши грамоту от лица императора, в которой говорилось, что император, по просьбе Пульхерии, отдает ей в рабство свою жену и объявляет, что с этого времени он уже не имеет над Евдокиею никакой власти, — поднесла эту грамоту Феодосию для подписи. Тот, по своему обычаю не прочитав грамоты и не зная, что в ней написано, приложил к ней свою руку. Пульхерия, взявши грамоту, пригласила к себе во дворец императрицу Евдокию и приятной беседой и почтительным обхождением задерживала ее у себя долгое время, а когда император прислал за супругою, не пустила ее; вторичному посланному Пульхерия с улыбкой отвечала:

    — Пусть император знает, что он уже не имеет власти над своей супругой, ибо он отдал мне ее в рабство и подтвердил это своим императорским указом.

    После того она сама отправилась к брату и сказала ему:

    — Смотри, как дурно поступаешь ты, когда подписываешь бумаги, не читая их, — и показала ему тот указ.

    Такой своей находчивостью она заставила императора быть с того времени осмотрительнее — рассматривать и читать бумаги, которые ему приходилось подписывать.

    Узнав об этом, лукавый Хрисафий явился к императрице Евдокии и сказал ей:

    — Смотри, что делает с тобой Пульхерия, как она унижает тебя: хочет иметь тебя своей рабой; долго ли ты будешь терпеть от нее? Разве ты не такая же царица, как и она? Разве ты не ближе всех к царю, будучи с ним единым телом?

    Такими и подобными им речами он вызвал в Евдокии гнев на Пульхерию, и она стала настраивать мужа, чтобы тот, отняв у сестры власть, царствовал один. Научаемый женой и Хрисафием, царь, хотя и готов был сделать по их желанию, но стыдился подвергнуть бесчестию свою сестру и учительницу, старшую его годами. Поэтому Евдокия и Хрисафий стали просить патриарха, чтобы он убедил Пульхерию, когда она явится в храм, принять на себя звание диакониссы, ввиду ее чистой и святой жизни. В то время был обычай: девиц и вдов, известных чистотой жизни, понуждать, хотя бы и против их желания, к служению в диакониссах; именно через это враги святой Пульхерии надеялись удалить ее от власти15]. Патриарх тайно известил ее об их происках. Но Пульхерия, поняв умысел брата и видя вражду к себе со стороны Евдокии и Хрисафия, сама оставила царскую власть, ушла со служившими ей девицами из дворца в уединенную местность и там в молчании проводила благочестивую жизнь.

    Между тем еретик Хрисафий, выждав удобное время для осуществления своих злобных замыслов, восстановил царя против патриарха. И вот, для церкви Божией наступило время смут, ибо в отсутствие Пульхерии, защитницы благочестия, еретики стали действовать без всякой боязни, пока Бог не открыл духовные очи царя, так что он, наконец, сознал свое заблуждение, убедился в несправедливости гнева своей супруги на святую Пульхерию и понял злобу Хрисафия.

    Однажды императору Феодосию принесли яблоко, чрезвычайно красивое и необыкновенно большое. Подивившись его красоте и величине, он отослал его своей супруге, а та, подержав его у себя, не съела сама, а послала сенатору Павлину, любимцу царя, бывшему в то время больным. Павлин, ничего не зная, послал яблоко царю. Получив яблоко, царь узнал его, отправился к царице и спросил ее:

    — Где яблоко, которое я прислал тебе? Она, не зная, что то яблоко опять попало в руки мужа, отвечала:

    — Я его съела.

    Тогда царь, показав ей яблоко, спросил:

    — А это что?

    Он страшно разгневался на жену и всячески поносил ее, думая, что она прелюбодействует с Павлином. Последнего император отправил в ссылку в Каппадокию, а жене запретил показываться на глаза. Но вместе с тем он пришел в сильный гнев и на Хрисафия, так как узнал, что он был причиной многих зол. Сначала царь отнял у Хрисафия имение, а потом осудил в ссылку. Сам Бог наказал Хрисафия за безвинное оскорбление святой Пульхерии. Плывя в ссылку на корабле, Хрисафий утонул в море, а неповинный ни в чем Павлин, находясь в ссылке, был по повелению императора усечен мечом. Впоследствии сама Евдокия, умирая, с клятвой засвидетельствовала невинность Павлина и свою собственную. Однако Бог попустил приключиться с ними такому несчастию — Павлину во спасение души, а царице в наказание. Царица, услышав о смерти Павлина, чрезвычайно опечалилась тем, что из-за нее неповинно погиб столь благоразумный и целомудренный человек, и стала просить у мужа позволения поклониться св. местам. Получив позволение, она отправилась в Иерусалим и там раздала богатую милостыню, соорудила многие храмы и устроила монастыри. В Иерусалиме она оставалась долгое время, пока усиленными просьбами не смягчила гнев супруга и не примирилась со святой Пульхерией, которой, в знак мира и ненарушимой любви, она послала образ Пречистой Богородицы, писанный, по преданию, святым евангелистом Лукой.

    После того как императрица Евдокия отправилась в Иерусалим, Феодосий обратился к святой Пульхерии с просьбой возвратиться опять на царство; но она не пожелала этого, предпочитая уединенное служение Единому Богу владычествованию над многими странами. Тогда царь вторично умолял ее возвратиться во дворец и разделить с ним управление царством, и не прекращал своих просьб до тех пор, пока не достиг просимого: святая Пульхерия с великими почестями возвратилась в свой царский дворец. И опять прекратилась буря, вызванная ересью, и утихли смуты: в церкви настала тишина, и греческая империя наслаждалась миром. По прошествии довольно продолжительного времени возвратилась из Иерусалима и императрица Евдокия, принеся с собой руку святого первомученика Стефана. Когда Евдокия по пути внесла ее в Халкидон16], святой Стефан ночью явился Пульхерии и сказал:

    — Вот, ты получила желаемое, ибо я уже пришел в Халкидон.

    Встав на утро, Пульхерия вместе с Феодосием отправилась в сретение руке святого первомученика; здесь же они с любовью приняли и императрицу Евдокию.

    На 42-м году от роду император Феодосии заболел и, чувствуя приближение смерти, поведал святой Пульхерии об откровении, бывшем ему в Ефесе в церкви святого Иоанна Богослова. Когда он стоял там на молитве, ему было открыто, что после его смерти преемником его будет воин Маркиан. Поэтому Феодосий просил Пульхерию содействовать Маркиану в достижении престола.

    Маркиан был родом из Фракии17], сын воина и сам храбрый воин, человек зрелых лет, разумный и доброго нрава. Предызбранный свыше на царство от юности, он чудесно храним был от смерти. Однажды, идя в Филиппополь18], он нашел на пути труп человека, недавно убитого, и остановился над ним, растроганный жалостью к убитому. Желая сотворить дело милосердия — предать мертвого погребению, — он начал копать для этого яму; и вот, проходившие тем же путем увидели Маркиана, погребающего мертвеца; думая, что он совершил убийство, они схватили его и, приведя в город, предали суду. Так как не было никого, кто бы засвидетельствовал о его невиновности, а собственным его оправданиям не дали веры, то он, как убийца, был осужден на смерть. Когда уже готовы были приступить к его казни, в это самое время Божественным откровением указан был действительный убийца. Последний восприял по делам своим, а Маркиан был с честью отпущен. Затем он служил в греческом войске под начальством Аспара. Во время войны с вандалами19], когда последние одолели греков и многих взяли в плен, вместе с другими был взят также Маркиан и приведен к вождю вандалов Гизериху. Однажды Гизерих, желая посмотреть на пленников, взошел в полдень в сильный жар на возвышенное место и увидел издалека Маркиана, спящего на земле, а над ним орел, спустившись, устроил как бы палатку, простерши крылья и прикрывая его от солнечных лучей. Видя то, Гизерих уразумел будущее своего пленника и, призвав его к себе и расспросив его об имени и происхождении, сказал:

    — Если хочешь быть жив, цел и свободен, поклянись мне, что, когда ты взойдешь на царский престол, никогда не будешь воевать с вандалами, но будешь жить с нами в мире.

    Маркиан поклялся в том, чего желал Гизерих, и был с честью отпущен на родину.

    Возвратившись из плена, Маркиан опять занял видное место в греческом войске. Однажды, во время похода греков против персов, Маркиан на пути разболелся и остался в одном Ликийском городе — Сидине; здесь его приняли в свой дом добрые люди — два брата Татиан и Иулиан, которые, весьма полюбив его, тщательно заботились о его здоровье. Вскоре же по выздоровлении его оба брата отправились вместе с ним охотиться на птиц. Когда наступил полдень и солнечный жар усилился, они легли отдохнуть и заснули. Прежде всех проснулся Татиан и так же, как некогда Гизерих, увидел большого орла, парящего над сонным Маркианом, осеняющего его простертыми крыльями и заслоняющего от солнечного жара. Увидев это, Татиан разбудил младшего брата своего Иулиана, и оба они дивились чудесному явлению. Когда затем встал и Маркиан, орел улетел, а братья предсказывали Маркиану, что он будет царем, и спрашивали, какую окажет он им благодарность и милость, когда воцарится. Он сказал им:

    — Если предсказание ваше сбудется, то вы будете мне вместо отца.

    После того Маркиан начал приобретать все большую и большую славу, ибо Сам Бог прославлял мужа, которого избрал по сердцу своему. Между тем скончался благочестивый император Феодосий Младший, а супруга его Евдокия опять удалилась в Иерусалим и там, прожив благочестиво несколько лет, тоже скончалась и погребена была в созданной ею церкви святого первомученика Стефана. По смерти Феодосия, святая Пульхерия, согласившись с придворными и военачальниками, избрала на царство Маркиана, как мужа достойного и угодного Богу. Воцарившись, Маркиан вызвал ко двору двух вышеупомянутых братьев Татиана и Иулиана и, почтив их высокими званиями, поставил правителями — одного Фракии, другого — Ликии20]. Также исполнил он свою клятву Гизериху, сохранив с ним мир ненарушимый до конца царствования. По воцарении Маркиана святая Пульхерия пожелала было снова возвратиться в свое уединение, но новоизбранный царь и весь синклит просили ее не оставлять их, а помочь управлять царством, так как она премудра и опытна в делах правления; но это было возможно для нее не иначе, как сделавшись супругой императора. Она указывала им на обещанное ею Богу девство, которое она должна хранить до смерти. Но и Маркиан объявил, что он также дал Богу обет хранить чистоту. Тогда ради нужд святой Церкви, смущаемой размножившимися еретиками, святая Пульхерия согласилась вступить в супружество с Маркианом, с тем, однако, чтобы ей до конца жизни остаться девственною, ибо этого требовали и данное Богу обещание, и природное целомудрие обоих супругов, и далеко уже немолодые лета их: ей был тогда 51 год, да и император был уже немолод. Таким образом Пульхерия называлась женой его, а на самом деле была не женой, а сестрой, соцарствующей ему и правящей с великой пользой для всей Церкви Божьей и для всего царства; точно так же и Маркиан назывался ее мужем, а на самом деле был ей не мужем, а братом, соцарствующим ей, как царской дочери, унаследовавшей престол своего отца. Итак, в то время можно было видеть на греческом престоле как бы царствующую девственную чистоту, ибо царствовали и царь, чистый душою и телом, и царица — дева, хранящая себя непорочною.

    О, девственное супружество, мало где виденное или слышанное! Да дивится этому мир, полный нечистых похотей! Да стыдятся люди, служащие плотским страстям и наслаждениям, слыша о таком супружестве этой благочестивой царской четы, которое уподобилось ангельской чистоте!

    Заботами святой царицы, кроме вышеупомянутого собора в Ефесе, созван был собор святых отцов в Халкидоне против нечестивого Диоскора и архимандрита Евтихия21]. Она всеми силами отстаивала православие, так что некоторые писатели ей именно приписывают защиту веры на обоих этих соборах.

    Такая ревность Пульхерии по благочестии и ее великая мудрость происходили оттого, что Дух Святой обитал в ее душе и чистом сердце, как в Своем святом храме, и наполнял ее Своими великими дарами.

    Прожив 54 года и раздав все свое имение церквам, монастырям и нищим, святая Пульхерия преставилась к Господу, Которому послужила всем своим сердцем22].

    Ее молитвами, Господи, не лиши и нас Царствия Твоего небесного. Аминь.

    (обратно)

    Память святых Трех жен, обретенных в пустынной горе1]

    Епископ Монемвасийский2] Павел поведал следующее сказание.

    Когда я был мирянином, то был послан на Восток для собирания царской дани. По пути я увидал пустынный монастырь и пожелал войти в него. Навстречу мне вышел из монастыря игумен с братиею, и мы после взаимных приветствий присели на монастырском дворе, где был разбит фруктовый сад. И вот, мы видим, что к деревьям прилетают птицы, отламывают ветки с плодами и быстро улетают.

    Я спросил игумена:

    — Отчего птицы не едят здесь же, на месте, плодов, а уносят их вместе с ветками?

    Игумен отвечал:

    — Вот уже одиннадцатый год, как эти птицы делают так.

    Тогда я, как бы по откровению от Бога, высказал, что где-нибудь в близлежащих горах находятся подвижники или подвижницы Божии, и им-то, по повелению Господа, птицы носят эти плоды. В то время, как я говорил это прилетел ворон и отломил ветку с плодом. Тогда я предложил игумену пойти за птицею, и мы последовали за вороном, который летел пред нами с плодом: но вот ворон взлетел на холм и опустился, положив ветку на землю. Когда мы стали подниматься на холм, то ворон вновь взял ветку и полетел в глубокое, как пропасть, ущелье, откуда вслед затем и вылетел, но уже без ветки. Тогда и мы подошли к тому ущелью и бросили туда камень. Вдруг до нас донесся оттуда голос:

    — Если вы — христиане, не убивайте нас.

    Мы спросили:

    — Кто вы такие?

    Они отвечали:

    — Если вы желаете видеть нас, то бросьте нам три одежды, ибо мы — женщины и наги, и тогда идите возле горы и найдете там узкую тропу, которая и приведет к нам.

    Тогда три монаха из сопровождавшей нас братии сняли с себя одежду и завернув в нее камни, бросили ту одежду к ним вниз; сами же мы, спустившись с холма, нашли, как нам было сказано, тесный проход, по которому едва можно было пройти, и этим путем достигли ущелья, где находились три святые женщины. При встрече с нами, женщины поклонились до земли; мы же, сотворив молитву, сели; села также и одна из женщин, а другие две остались стоять. Тогда игумен обратился к сидевшей женщине с вопросом:

    — Откуда ты и как пришла в такое место?

    Вопрошаемая отвечала:

    — Я из Константинополя, где была замужем за царедворцем; но муж мой умер в молодых летах, а я осталась вдовою двадцати с небольшим лет, оплакивая как свое вдовство, так и бездетность. По прошествии нескольких дней, один вельможа, услыхав о мне, прислал своих рабов, желая силою взять меня к себе, и посланные требовали, чтобы я немедленно шла к их господину. Тогда я, вознеся молитву к Господу моему Иисусу Христу, дабы Он избавил меня от того человека, желавшего насилием растлить мою душу и тело, сказала рабам: «неужели вы сомневаетесь, что я с радостью пошла бы к вашему столь важному господину? Но в настоящее время я одержима женской болезнью и нечиста от постоянного кровотечения. Подождите немного, пока я оправлюсь от болезни и очищусь, и тогда я с радостью отправлюсь к вашему господину». Выслушав меня, посланные ушли, говоря: «хорошо, наш господин подождет тебя до 40 дней». По уходе их я отпустила на волю рабов и рабынь, оделив их золотом, и оставила при себе лишь двух, которых вы видите здесь, раздав все свое имущество нищим. Затем я пригласила к себе родственника своего, человека богобоязненного, и под страшной клятвой взяла с него слово, чтобы он распродал мои поместья и дома и вырученные суммы раздал нищим. Вслед затем ночью я взяла с собою этих двух служанок, ныне же сестер моих, и села с ними в корабль, на котором по указанию Божьему и прибыла на это место, и вот идет уже одиннадцатый год, как мы не видали ни одного человеческого лица, кроме вас сегодня. Одежды же наши, по прошествии года, обветшав, спали с нас.

    Игумен спросил ее:

    — Откуда вы достаете себе пропитание?

    Святая жена ответила:

    — Благой и человеколюбивый Бог наш, питавший Свой народ в пустыне в течение сорока лет, посылает и нам, недостойным рабыням Своим, пищу. Ежедневно, по Его Божественному промыслу, птицы приносят нам пищу в несравненно большем количестве, чем нам потребно. Тот же преблагой Господь покрывает нас нагих и согревает нас Своею благодатью, так как мы не Боимся ни стужи — зимой, ни зноя — летом, но живем, как в раю, постоянно прославляя Святую Троицу.

    Подивившись слышанному, игумен сказал:

    — Если позволишь, госпожа, я пошлю одного из братии в монастырь за пищею — и подкрепимся с вами.

    Но святая жена отвечала:

    — Лучше прикажи, чтобы пришел священник и, совершив здесь святую литургию, сподобил нас причащения пречистых Таин Христовых, ибо с тех пор, как вышли мы из города, мы лишены причащения.

    Игумен точась же отправил монаха в монастырь за священником и пищей. Пришедший священник совершил литургию, и затем причастилась Пречистых Таин прежде сама госпожа, а потом и рабыни ее. После того, вкусив с нами пищи, заканчивает свой рассказ епископ Павел, святая жена обратилась к игумену с просьбой пробыть у них три дня, на что игумен отвечал согласием. Тогда блаженная жена, вставши, сотворила усердную молитву и предала дух свой Богу. Мы же со слезами пропели надгробные песнопения и затем похоронили ее. На другой день вторая женщина, помолившись, мирно также преставилась, а на третий день и — третья женщина. Похоронив их, мы возвратились в монастырь, славя Христа Бога нашего, творящего во святых Своих преславные знамения и чудеса. Ему подобает честь и поклонение во веки. Аминь.

    (обратно)

    Память святого мученика Варипсава

    Сей святой получил от одного пустынника кровь, истекшую из пречистого ребра Господа нашего Иисуса Христа, и совершал ею много исцелений. Язычники ночью убили св. Варипсава1], а великое сокровище, кровь Христова, было сохранено его учениками.

    (обратно)

    Память святых Апостолов Апеллия, Луки и Климента

    Святой Апостол Апеллий был епископом в Смирне1]; о нем упоминает Апостол Павел в послании к Римлянам (16:10). Святой Лука (Лукий) — о коем свидетельствует Ап. Павел также в послании к Римлянам (15:21), был епископом в Лаодикии Сирской2]. Святой Климент, о котором Ап. Павел упоминает в послании к Филиппийцам (4:2), был епископом в Сардике3].

    (обратно) (обратно)

    Память 11 сентября

    Житие и подвиги преподобной матери нашей Феодоры, подвизавшейся в мужском образе

    «Очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца, и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные. Ему известно было все прежде, нежели сотворено было» (Сирах.23:27-29).

    Не знала сей истины Феодора, знатная женщина, жившая в Алексадрии1]. Она поверила врагу — диаволу, тайно внушавшему и убеждавшему, будто грех, сотворенный во тьме, — грех, коего не видит солнце, не будет узнан Богом. Но когда она по собственному опыту уразумела, что перед Богом ничто не может утаиться, о, сколь великое покаяние проявила тогда она!

    Честно живя в супружестве с своим мужем, Феодора впала в такое искушение. Один богатый человек, молодой и легкомысленный, побуждаемый диаволом, возымел на нее вожделение и всячески старался склонить ее к прелюбодеянию: посылал ей ценные подарки, обещал еще более дорогие, прельщал и словами. Но не будучи в состоянии сам что-либо сделать, он нанял одну искусительницу — волшебницу, чтобы она прельщала целомудренную Феодору, склоняя ее к замышленному им злому делу. И вот эта искусительница, имея пособником сатану, улучила удобное время и стала говорить Феодоре и об юноше.

    Феодора же сказала:

    — О, если бы мне избавиться от сего человека, который уже давно беспокоит меня! Если я послушаюсь его, то само солнце, светящее на нас, будет пред Богом свидетелем греха моего!

    — В таком случае, — посоветовала соблазнительница, — когда зайдет солнце и настанет темная ночь, ты в сокровенном месте исполни желание юноши, и никто не узнает дела вашего и не будет свидетеля пред Богом, ибо ночь глубока и тьма всё покроет.

    Феодора сказала:

    — О, хорошо было бы, если бы Бог не узнал греха, творимого ночью!

    — Так и будет, — отвечала искусительница, — ибо Бог видит только те грехи, которые освещает солнце, а то, что делается во тьме, как Он может видеть?

    Феодора, как женщина молодая, простодушная и неопытная, поддалась таким прельщениям искусительницы; много помогло и бесовское искушение, ибо сила его велика, природа же наша склонна к страстям и сила наша немощна. Итак, Феодора послушалась лукавого совета и совершила во тьме ночной беззаконие. Но с появлением утренней зари, в сердце ее немедленно воссиял свет милосердия Божия: ибо, сознавши грех свой, она стала сокрушаться, бить себя по лицу, рвать волосы, стала стыдиться самой себя, сама себе стала противна. Так милосердие Божие, не хотящее смерти грешника, ради прежнего ее целомудрия, подвигло ее к скорому покаянию и исправлению; ибо Бог попускает иногда человека на некоторое падение, дабы человек восставши проявил еще больший подвиг и исправление, и еще большее усердие к Богу, прощающему грехи.

    Сожалея и плача о содеянном грехе, Феодора старалась хоть немного успокоить себя, думая:

    — Не ведает Бог греха моего; впрочем, если и не ведает, то и тогда стыд мне и горе.

    Стараясь успокоить скорбь свою, Феодора пошла в один женский монастырь к игумении, с которой была знакома. Видя ее скорбное лицо, игумения спросила:

    — Что за печаль у тебя, дочь моя? Не обидел ли тебя муж?

    Феодора отвечала:

    — Нет, госпожа; но я сама не знаю, отчего у меня скорбит сердце.

    Игумения, желая ее утешить, по внушению Духа Божия начала с нею душеполезную беседу и стала читать божественные книги. Когда же она читала одно слово (поучение), то дошла до такого изречения евангельского: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях» (Лк.12:2-3; Мф.10:26).

    Слыша сии евангельские слова, Феодора ударила себя в грудь, воскликнув:

    — Горе мне, окаянной! Погибла я ныне, обманулась, думая, что Бог не узнает греха моего.

    И начала бить себя, плача и рыдая.

    Тогда игумения поняла, что с Феодорой случилось грехопадение, и стала расспрашивать ее, что именно случилось с нею?

    Феодора же, от слез едва говоря, рассказала игумении всё подробно, и упав к ногам ее, воскликнула:

    — Помилуй, госпожа, меня погибшую и научи, что мне делать? можно ли мне спастись или я уже на веки погибла? надеяться ли мне на милосердие Божие, или же отчаяться?

    Игумения начала ей говорить:

    — Нехорошо сделала ты, дочь моя, послушав врага; неправильно ты мыслила, думая утаиться перед Богом, — Который испытует сердца и утробы, Который издалека ведает помышления человеческие, и несоделанное видит оком Своим: ни ночь, никакое сокровенное и темное место не может укрыть грешника от Его всевидящего ока. Нехорошо сделала ты, дочь моя: и Бога прогневала, и верности мужу не сохранила, и тело свое осквернила, и душе своей повредила. Зачем ты не сказала мне об этом прежде, когда была прельщаема, дабы я помогла тебе и научила бы тебя, как остеречься сетей вражиих? Но так как сие с тобой уже случилось, то по крайней мере теперь исправься и припади к милосердию Божию, молясь с сокрушением, да простит Он тебе грех твой. Не отчаивайся, дочь моя: хотя ты и великий грех соделала, однако милосердие Божие — еще больше, и нет греха, побеждающего человеколюбие Божие; только ты ободрись, и спасешься.

    Говоря ей сии и подобные слова, игумения вразумила, научила ее и наставила на путь покаяния, вместе же и успокоила ее, поведая о милосердии Божием и о неизреченной Его благости, с коей готов Он принимать кающихся и прощать согрешающих. Напомнила ей и об евангельской жене грешнице, которая омыла слезами ноги Христовы и отерла их власами главы своей, и получила от Бога прощение грехов своих.

    Феодора, выслушав все слова доброй наставницы и сложивши оные в сердце своем, сказала:

    — Верую Богу моему, госпожа, и отселе не буду делать такого греха, да и о содеянном уже, насколько буду в состоянии, позабочусь.

    Получив нескорое утешение своему сердцу, возвратилась она в дом своей. Но так как совесть обличала ее, то она стыдилась смотреть прямо в лицо мужу своему и помышляла о том, как бы ей умилостивить Бога: она хотела, было, поступить в женский монастырь, но знала, что муж не позволит ей. И вот, чтобы скрыться от мужа своего и от всех знакомых, она придумала следующее.

    Когда муж ее по какому-то делу отлучился из дому, она поздно вечером, остригши свои волосы, оделась в мужскую одежду и, предавши себя в волю Божию, тайно оставила дом и пошла быстро, как птица, вылетевшая из сети. Дойдя до некоторого пустынного монастыря, называемого «Октодекат»2], отстоявшего от города в восемнадцати верстах, она постучала в ворота и, увидев привратника, сказала:

    — Окажи любовь, отче: поди, скажи игумену, чтобы он принял в монастырь меня, грешного человека, ибо я хочу каяться в злых делах своих, и посему пришел суда, да омою ваши святые ноги и буду день и ночь служить вам во всем, что мне прикажете.

    Привратник пошел и доложил игумену. Игумен же сказал:

    — Испытать надо, — Бог ли наставил его придти к нам? Итак, не давай ему ответа до утра и не пускай в монастырь; если он не уйдет, но останется терпеливо при дверях монастырских, ожидая помилования, тогда мы узнаем, что истинно и с усердием пришел он служить Богу.

    Привратник так и сделал, и не обращал на Феодору внимания, презирая, как раба непотребного. Она же сидела около врат и плакала. Наступила ночь, и стали ходить мимо звери (ибо пустыня та была полна зверей); но Феодора благодатью Божией осталась невредимою, вооружившись, как бы щитом, крестным знамением и молитвою.

    По утру привратник, посмотрев в оконце, увидал, что Феодора сидит около врат, и сказал:

    — Чего ты ждешь здесь? Не примем тебя, ибо ты нам не годишься.

    Она же отвечала:

    — Если бы мне пришлось умереть здесь при вратах, не уйду, доколе вы не смилуетесь надо мною и не примете меня в монастырь.

    Тогда привратник, видя ее терпение и смирение, отворил врата и ввел ее к игумену. Игумен спросил ее: откуда она, как ее зовут, и зачем пришла? Она же отвечала:

    — Из Александрии, отче, имя мое — Феодор, исполнен я грехов и беззакония; но, пришед в себя и познав свои прегрешения, захотел принести покаяние: и вот пришел к вашей святыне, да приимете меня в чин свой и спасете погибающего грешника. Итак, прими меня, отче, как Господь принял разбойника, мытаря и блудного сына.

    Тогда игумен стал указывать ей на монастырские труды и подвиги и сказал:

    — Не будешь ты в силах, чадо, переносить сие, ибо вижу, что ты юн и воспитан в мирских удовольствиях; монастырь же наш не имеет никакой утехи, чин наш требует трудного жития и пребывание с нами — великого воздержания и поста. Братия наши в послушании несут великие труды, не оставляя и церковного правила, как то: полунощницы и утрени, часов и вечерни и многих келейных молитв и поклонов, а также частых всенощных стояний на молитве. Ты же привык к покою плоти и нельзя тебе с нами нести тяготу иноческого подвига. Хотя и вижу я, что ты с усердием пришел, однако боюсь, чтобы ты не переменил намерения своего, ибо многие часто начинают доброе дело с усердием, но скоро, не выдержав, оставляют доброе начинание и становятся самыми ленивыми. Итак, советую тебе возвратиться в мир, и Бог да устроит спасение твое, как Ему будет угодно.

    Тогда Феодора, припадши к ногам игумена, со слезами сказала:

    — Не отринь меня, отче, от святой вашей обители, не лиши меня ангелоподобного сожительства с вами, не гони меня в мир, из которого я бегу, как иудеи из Египта, и никогда больше не возвращусь. Не смущайся моею юностью, ибо святыми вашими молитвами я привыкну ко всякому воздержанию и, при помощи Божией, буду нести все труды и всё, что прикажете мне, буду делать с усердием и старанием, — только примите меня, желающего каяться во грехах своих.

    Уступив таким ее мольбам, игумен принял ее и повелел проходить все монастырские послушания. Итак, стала жить между мужами жена во образе и под именем мужа и никто не знал тайны сей, кроме одного Бога. И кто может поведать о многотрудном житии ее? Видели братья труд ее в послушании, терпение в воздержании, смирение в повиновении, — сокровенные же и тайные подвиги ее, всенощные молитвы ее, сердечные воздыхания, слезы, коленопреклонения, воздеяния рук видел только Сам Бог: и днем и ночью прибегала она к милосердию Его, как некогда блудница, омывшая слезами ноги Господни. И было покаяние ее более, нежели содеянный грех: ибо она смирением умертвила все свои страсти и похоти, уничижила себя пред всеми, свою волю победила самоотвержением, и стала как бы ангелом во плоти. Тело ее, некогда оскверненное, теперь же очищенное подвигами покаяния и обильными слезами, стало святым храмом Божиим, обиталищем Св. Духа.

    По прошествии восьми лет, случился в монастыре недостаток в масле, и Феодора была послана с верблюдами в город Александрию купить масла. Между тем муж ее, не зная, куда удалилась жена его, и что случилось с нею, долго искал ее. Не находя ее, он день и ночь сетовал, и прилежно молился Богу, чтобы Он открыл ему, где находится его жена. И вот однажды ночью увидал он ангела, который возвестил ему:

    — Не печалься о жене своей, ибо она работает Богу посреди слуг Его. Если же хочешь увидать ее, ступай поутру и стань при церкви св. Петра, — там ты ее увидишь: ибо кто пройдет мимо церкви и будет приветствовать тебя, тот и есть твоя жена.

    Обрадовался муж Феодоры такому ангельскому видению, известившему его о жене и о том, как он ее увидит. Рано утром он поспешил к церкви св. Петра и, став там, начал глядеть направо и налево, ожидая увидать то, чего желал. В это время прошла с верблюдами блаженная Феодора, одетая в мужское монашеское одеяние; муж не узнал ее, да и нельзя было узнать ее: с одной стороны — вследствие мужской одежды, с другой — вследствие перемены в лице; некогда она была прекрасна лицом, но от поста и подвигов иноческих увяла красота ее. Феодора же, издали узнавши его, незаметно прослезилась, и сказала в себе:

    — О, горе мне, грешнице! За грех против своего мужа лишилась я милости Божией!

    Проходя же мимо него, она поклонилась ему и сказала:

    — Добрый день, господин!

    И он также поклонился ей, сказав:

    — Будь здрав, отче!

    И так они разошлись. Простояв едва не весь день, муж Феодоры возвратился домой, скорбя, что не получил того, чего желал, и видение ангельское считая за обман. Дома он снова стал молиться со слезами:

    — Господи! Ты видишь скорбь мою, услыши молитву мою и открой мне, жива ли жена моя, или нет? На добром ли пути она находится или на злом?

    И вот в другую ночь он снова видит в видении ангела говорящего:

    — О чем ты плачешь? Разве не видел ты жены своей вчера, как я сказал тебе?

    Он сказал:

    — Не видал, господин мой.

    Ангел же сказал:

    — Разве я не говорил тебе, что тот, кто, проходя мимо, поклонится тебе и будет приветствовать тебя, — тот и есть жена твоя?

    Тогда муж, поняв, что видел жену свою, но не узнал ее, благодарил Бога, что жена его жива и служит Богу; надеялся он и сам спастись молитвами ее. И блаженная Феодора благодарила Бога, что она видела мужа и что муж не узнал ее. Возвратившись же в монастырь, она прилежала спасению своему, постясь сначала один день, потом по два, далее — по три и по четыре дня; иногда же целую неделю пребывала она без пищи, прилежно молясь о прощении своего греха.

    Близ того монастыря было озеро, где жил зверь — крокодил3], который часто выходил из озера и пожирал проходящих мимо людей и скот. Епарх4] Григорий, назначенный царем Зиноном5] править городом Александрией, на проходящей мимо озера дороге поставил стражу, чтобы никто не проходил тою дорогой. Желая узнать благодать Божию, обитающую в Феодоре, игумен призвал ее и сказал:

    — Брат Феодор, нам нужна вода; возьми водонос, пойди, почерпни воды из озера и принеси мне.

    Феодора, как добрый послушник, взявши водонос, пошла. Стража, встретившая ее, сказала:

    — Не ходи сюда, отче, за водой, ибо тебя зверь растерзает.

    Она же возразила:

    — Отец мой игумен послал меня, и я должен исполнить то, что приказано.

    Когда она пришла на берег озера, вышел крокодил, и понес ее на своей спине на средину озера. Когда же она почерпнула воды, зверь снова принес ее на берег. Она закляла зверя, дабы с того времени он никому не делал вреда, — и тотчас зверь оказался мертвым. Стража, увидав такое чудо, возвестила игумену и епарху, и все прославляли Бога. Братия же удивлялись, что зверь не сделал никакого вреда блаженной и похваляли силу послушания.

    Но некоторые из братии, подстрекаемые диаволом (ибо никто не свободен от вражеских искушений), не поверили случившемуся и начали ненавидеть Феодору, говоря:

    — Вот мы столько лет прожили в монастыре и чудес не творим, а он только вчера пришел и уже чудодействует; не хочет ли быть больше нас? Не волшебством ли каким он умертвил зверя?

    В нескольких верстах от сей обители стоял, в глубокой пустыне, другой монастырь. Ненавистники, написав тайно от своего игумена на имя того монастыря грамоту и, придя поздно вечером к келлии блаженной Феодоры, сказали ей:

    — Брат Феодор, игумен приказывает тебе отнести эту грамоту скорее в тот монастырь.

    Феодора вставши, взяла грамоту и ночью пошла в монастырь. А ненавистники сделали это для того, чтобы она на дороге была растерзана зверями, ибо там было бесчисленное множество зверей6], и потому никому нельзя было ночью пройти тем путем. Ненавистники так рассуждали между собою:

    — Посмотрим, возвратится ли цел сей святоша, коему повинуются звери?

    Когда Феодора шла тем путем, встретился с ней громадный зверь и, поклонившись ей, повернул назад и пошел впереди нее, провожая до монастырских врат. Толкнул зверь во врата; отворил их привратник, и святая Феодора пошла с грамотою к игумену. Но так как привратник не затворил врат, то зверь вошел в монастырь и, схватив привратника, начал терзать его.

    Привратник возопил:

    — Горе, горе, помогите мне!

    Все пробудились от того крика. Узнав о случившемся, святая воротилась из келлии игумена и подола к терзаемому зверем брату. Схватив зверя за горло, она освободила привратника и сказала зверю:

    — Как ты дерзнул напасть на образ Божий и хотел умертвить его? Умри же сам.

    И тотчас пал зверь к ногам Феодоры и издох. Брата же, истерзанного зверем, она помазала елеем, с призыванием имени Христова, осенила раны его крестным знамением и соделала здравым и невредимым. Видя совершившееся чудо, все поклонились блаженной и прославляли Бога, покорившего диких зверей рабу своему Феодору. Будучи же отпущена из того монастыря, Феодора очень рано возвратилась в свой монастырь и, пришедши, никому не поведала, где она была и что сделала.

    На другой день пришли иноки в тот монастырь с каким-то приношением и рассказав случившееся игумену и всей братии, кланялись игумену, благодаря, что ученик его Феодор избавил привратника от зубов зверя и исцелил его от ран, и самого зверя умертвил. Слыша это, игумен и все иноки очень удивлялись. Отпустив пришедшую братию, игумен собрал всех иноков и спрашивал их:

    — Кто посылал брата Феодора в тот монастырь?

    Все отказались, говоря:

    — Не знаем.

    Спросил игумен и Феодору, говоря:

    — Кто тебя, брат, посылал ночью в монастырь тот?

    Не желая открыть своих ненавистников, посылавших ее, Феодора сказала игумену:

    — Прости меня, отче! вздремнул я в келлии и не помню, кто подошел, приказывая мне твоим именем поскорее нести грамоту к тому игумену, и я пошел, исполняя послушание.

    Тогда ненавистники, познав благодать Божию в блаженной Феодоре, стали раскаиваться в злобе своей и, припав к ней, просили прощения. Она же, будучи незлобива, нисколько за то на них не гневалась, даже никому не рассказала про них, а напротив — себя уничижала, как грешную и недостойную любви братии.

    Однажды, когда Феодора исполняла свое послушание, явился ей бес, говоря с гневом:

    — Ты, скверная прелюбодейка, бросившая своего мужа, на меня ли вооружаться пришла сюда? Всю свою силу употреблю я, чтобы заставить тебя отречься не только от иночества, но и от веры в Распятого, и бежать от места сего! И не думай, что меня нет здесь, ибо я не оставлю тебя в покое, пока не запутаю в сети ноги твои и не ввергну тебя в яму, коей ты не ожидаешь.

    Феодора же, осенив себя крестным знамением, сказала:

    — Бог да сокрушит силу твою, диавол!

    И бес стал невидим.

    Спустя некоторое время, блаженная Феодора снова была послана с верблюдами в город Александрию купить для нужд монастыря пшеницы.

    Отпуская ее в путь, игумен сказал:

    — Если, чадо, ты запоздаешь в дороге, то сверни к монастырю Енатскому, и там переночуй с верблюдами (ибо был на пути там близ города монастырь, называемый «Енат»7]).

    Отправившись, Феодора действительно запоздала в дороге и, согласно повелению игумена, зашла в Енатский монастырь и, поклонившись игумену сей обители, просила благословения дать отдохнуть верблюдам, пока не наступит день. Игумен дал ей место в гостинице, где был загон для верблюдов. В это время находилась в гостинице немолодых уже лет девица, дочь того игумена, пришедшая поклониться отцу своему и навестить его. Видя молодого инока (т.е. блаженную Феодору), девица, по наущению диавольскому, почувствовала к нему вожделение, пришла ночью к Феодоре, спавшей около верблюдов, и не зная, что это женщина, начала с бесстыдством к ней приставать и склонять ко греху. Но Феодора сказала:

    — Отойди от меня, сестра, ибо я не привык к такому делу; к тому же, я имею в себе злого духа и боюсь, как бы он не убил тебя.

    Удалившись со стыдом, девица нашла другого гостя, с коим сотворила беззаконие и зачала во чреве. Между тем Феодора, когда наступил день, отправилась в город и, исполнив послушание, возвратилась в свой монастырь и продолжала подвиги для своего спасения. Через шесть месяцев открылось, что девица беременна и домашние стали бить ее и допрашивать: кто ее сделал такою? Она же, по наущению диавола, обвинила блаженную Феодору, говоря:

    — Октодекатский монах Феодор, идя в город с верблюдами, ночевал в гостинице, ночью пришел ко мне, и я зачала от него.

    Услышав это, отец ее, игумен Енатский, послал своих иноков в монастырь Октодекат с жалобою игумену, что его инок обесчестил девицу.

    Игумен, призвав Феодору, спросил ее:

    — Слышишь, что говорят люди эти про тебя, рассказывая, будто ты обесчестил девицу и она теперь беременна?

    Феодора отвечала:

    — Прости меня, отче, но Бог свидетель, что я в сем неповинен.

    Игумен, зная чистую, ангелоподобную жизнь брата Феодора, не поверил тому, что рассказывали о нем иноки. Когда же та девица родила сына, енатские иноки пришли в монастырь Октодекатский и бросили дитя среди монастыря, укоряя живущих там братий и говоря:

    — Воспитывайте вашего младенца!

    Тогда игумен, увидав младенца, поверил, что действительно было так, как рассказывали и очень разгневался на неповинную и чистую душою и телом Феодору. Собрав братию и призвав Феодору, он спросил ее:

    — Скажи нам, окаянный, что это сделал ты? Навел ты бесчестие на монастырь наш и поругание на наш иноческий чин! Не убоялся ты Бога. Мы считали тебя как бы ангелом, а ты оказался сообщником бесов. Итак, сознайся в своем беззаконии.

    Блаженная же Феодора, дивясь случившейся напасти, со смирением сказала:

    — Простите меня, отцы святые, грешен я!

    Посоветовавшись между собою, иноки изгнали ее из монастыря с бесчестием и побоями, отдав ей младенца. Так велико было дивное терпение блаженной! Одним своим словом она могла бы доказать свою невинность, но не желая открыть тайны, что она — женщина, приняла она на себя чужой грех, как возмездие за свое прежнее преступление. Взявши младенца, она села у монастырский врат, рыдая, как Адам, изгнанный из рая. Против монастыря устроила она для младенца маленькую хижинку и, выпрашивая у пастухов молока, в продолжение целых семи лет питала им младенца; сама же она терпела и голод, и жажду, и наготу, и холод, и зной, употребляя для питья морскую воду и питаясь дикими травами.

    Не перенося такого терпения, диавол задумал прельстить Феодору иным образом: он принял вид ее мужа и войдя в хижину, где она сидела с младенцем, сказал:

    — Здесь ли ты, госпожа моя? Столько лет я тружусь, со слезами отыскивая тебя, а ты и не думаешь о мне, госпожа моя? Не знаешь ли, что ради тебя я оставил отца и матерь, а ты бросила меня? Кто склонил тебя придти на место сие? Где цвет лица твоего? Зачем ты так изнурила себя? Итак, приди, возлюбленная моя, пойдем в дом наш. Ибо если ты хочешь, то можешь соблюдать целомудрие и дома: я не буду препятствовать тебе. Вспомни любовь мою, госпожа, и иди со мною в дом наш.

    Блаженная не узнала, что это бес, но подумала, что это действительно ее муж, и сказала ему:

    — Нельзя мне возвратиться к тебе в мир, из которого я бежала греха моего ради; боюсь, да не впаду в большие грехи.

    Когда же она подняла руку свою с крестным знамением на молитву, тотчас бес стал невидим. Тогда блаженная познала, что это был диавол и сказала:

    — Едва не прельстил ты меня, диавол.

    Она раскаивалась, что вступила в беседу с диаволом, и с того времени стала тщательнее беречь себя от бесовских козней. Но диавол не переставал вооружаться против Феодоры. Вот собрал он множество бесов, кои, приняв вид разных зверей, напали на нее, крича человеческим голосом:

    — Растерзаем прелюбодейку сию!

    Феодора же, перекрестившись, сказала: «Обступили меня, окружили меня, но именем Господним я низложил их» (Пс.117:11), и бесы тотчас исчезли. Потом диавол, желая прельстить ее сребролюбием, показал ей множество золота и людей, собирающих его, — но и это всё от крестного знамения исчезло.

    Затем диавол принял вид князя; и множество всадников, впереди его, прошли мимо хижины Феодоры и кричали:

    — Князь едет, князь едет!

    Потом они сказали Феодоре:

    — Поклонись князю.

    Она же ответила:

    — Я кланяюсь Единому Богу.

    Тогда они, вытащив ее из хижины, насильно повели к начальнику тьмы (Бог попустил им прикоснуться к святой, дабы она была искушена, «как золото в горниле» (Пс.3:6) и принуждали поклониться ему. Но она не восхотела, говоря:

    — Я Господу Богу моему покланяюсь и Ему Единому служу.

    Тогда бесы стали бить ее без пощады и, оставив едва живою, ушли. Пастухи же, придя к Феодоре, нашли ее лежащею как мертвую и, думая, что она умерла, принесли ее в хижину и там положили. Возвестили о том и в монастыре, говоря:

    — Инок ваш Феодор умер; возьмите тело его и похороните.

    Игумен с братией пришел в хижину Феодоры и, заметив, что душа ее еще в ней, сказал:

    — Оставьте его, ибо он будет жив.

    И возвратились они в монастырь. Феодора же, придя в полночь в себя, стала плакать и бить себя в грудь, восклицая:

    — Горе мне грешной, горе мне беспомощной! О, как казнит меня Бог за грехи мои.

    И, подняв руки к небу, гласом великим возопила:

    — Боже милосердый, избавь меня от руки диавола и прости мне прегрешения мои!

    Ночевавшие близ того места пастухи, услыхав, что блаженная Феодора, которую они считали мертвою, молится, удивились тому, что она еще жива, и прославили Бога.

    После сего игумен приказал взять от нее младенца в монастырь, чему Феодора очень обрадовалась, ибо освободилась от труда и заботы о воспитании младенца. Сама же она продолжала скитаться по пустыне. Тело ее почернело от холода и зноя, очи ее потускнели от горьких слез, и жила она со зверями, которые, как овцы, повиновались ей и были кротки.

    Еще раз покусился на нее диавол. Увидав ее сильно алчущею, он явился ей во образе воина, принесшего хорошую пищу, и сказал:

    — Князь, который тебя бил, теперь раскаивается в этом и прислал тебе сию пищу, прося простить его и принять ее от него.

    Феодора же, познав прелесть бесовскую, осенила себя крестным знамением и сказала:

    — Бог да уничтожит и разрушит коварство твое, враг! Бог — мой помощник, и не прельстишь ты меня.

    С того времени перестал диавол искушать ее.

    По прошествии семи лет такого многотрудного жития Феодоры, сжалились иноки и пришли к игумену, говоря:

    — Помилуй, отче, брата Феодора, ибо он уже совершил покаяние за грех свой; прости его и прими в монастырь.

    Игумен же отвечал:

    — Брат Феодор, Бог простил тебе грех, который ты сотворил. Живи с нами в монастыре и подвизайся; никуда не выходи больше из монастыря, чтобы опять диавол не ввергнул тебя в искушение; воспитывай и сына твоего, дабы он был ревнителем твоих подвигов.

    И дал ей игумен келлию, освободив от всяких монастырских трудов, чтобы она спокойно молилась Богу и отдохнула бы после столь великих трудов. И жила Феодора в той келлии два года с мнимым сыном своим Феодором, уча его грамоте и страху Божию, а также — смирению, послушанию и другим иноческим добродетелям.

    В одно лето была большая засуха, так что высохли в монастыре колодцы, иссякли и озера. Тогда сказал игумен некоторым братьям:

    — Никто другой не умолит Бога, чтобы Он дал нам воды, как только отец Феодор, ибо великой благодати Божией исполнен он.

    Призвав к себе блаженную, игумен сказал:

    — Отец Феодор, возьми сосуд и почерпни нам воды из колодца.

    Колодезь же был сух и не имел ни одной капли воды.

    — Благослови, отче! — сказала Феодора, и пошла к колодцу.

    Опустив в колодезь сосуд, она наполнила его чистой водой и принесла игумену с братией: видя сие, все дивились. Тотчас пошли они к колодцу, в коем давно уже высохла вода и, заглянув, увидели, что он полон воды, и прославили Бога. Было же воды той довольно для всякой монастырской нужды, до тех пор пока не пошел дождь и не наполнил водою все высохшие водоемы.

    Блаженная Феодора, будучи смиренна духом, говорила братии:

    — Не ради меня совершилось сие, но ради пославшего меня отца нашего игумена, который имеет твердую, непоколебимую веру в Бога, — а я лишь исполнил то, что приказано мне, надеясь на молитвы отца нашего.

    И продолжала жить Феодора в келлии своей, молясь Богу и воспитывая мнимого своего сына.

    В один вечер, взяв с собою на виду у всех отрока, Феодора заперлась с ним в келлии и начала поучать его. Игумен же, по внушению Божию, послал некоторых из братий незаметно послушать у келлии, о чем беседует она с отроком своим. Феодора, прижав отрока к груди своей и обнявши, целовала его, говоря:

    — Сын мой возлюбленный! Время мое настало, конец мой пришел и я отхожу от тебя; ты же не плачь о мне и не говори себе: «Я — сирота», — ибо имеешь ты отцом Бога, покрывающего тебя благодатью Своею, Коему и я (если обрящу дерзновение пред Ним) буду молиться о тебе. Выслушай последние слова мои и запечатлей их в сердце своем: возлюби Бога больше всякой твари и больше самого себя, прилепись к Нему всем сердцем, не переставай славословить Его и молиться Ему устами и сердцем, языком и умом. Правила общего никогда не оставляй, но с прочею братией ходи в церковь: к часам — первому, третьему, шестому и девятому, к вечерне, полунощнице и утрене. Все молитвы твои да будут соединены с сокрушением сердечным, со слезами и воздыханием. Плачь пред Богом каждый день, да сподобишься вечного утешения. Слушайся игумена и братию, откажись от воли своей, храни незлобие отныне и до конца жизни своей; загради молчанием уста свои; старайся, чтобы не осудить кого-нибудь и не посмеяться чужому греху видя же согрешающего, помолись о нем Единому безгрешному Богу, да исправит его, а тебя да избавит от грехопадений и искушений вражиих. Ничего не говори ни праздного, ни скверного, ни хульного: да не изыдет из уст твоих такое слово, за которое пришлось бы тебе дать ответ в день суда; будь кроток и смирен сердцем, всех почитай за отцов и благодетелей своих, а себя считай ниже всех. Если услышишь, что кто-нибудь из братии болен, не поленись посетить его и с усердием послужи ему, и всякое возложенное на тебя послушание исполняй без ропота. Нищету и нестяжание люби так, как бы многоценное сокровище. Вспоминай жизнь мою, как я с тобою скиталась: что приобрела я в хижине моей пред оградою монастырскою? яства ли или одежды? утварь ли или какое сокровище? Ничего иного, как только Бога. Ибо что для человека важнее Бога и Божественной любви Его? Он есть сокровище наше, Он — богатство, Он — пища и питие, Он — одежда и покров, Он — здравие наше и крепость, Он — веселие и радость, Он — надежда и упование наше; Его потщись стяжать, сын мой. Если ты стяжешь Его, — довольно с тебя, и возвеселишься о Нем более, нежели в том случае, когда бы приобрел весь мир. Старайся сохранить чистоту свою: как ныне ты чист телом и душою, так пребывай и до конца жизни своей. Блюди себя, чадо мое, чтобы не оскорбить Духа Божия и не удалить его от себя сластолюбием и плотоугодием. Умертви уды свои, не давай покоя и послабления телу своему: как осла непокорного, смиряй его голодом, жаждою, работою и ранами, пока не представишь Христу душу свою, как чистую невесту. Соблюдай себя тщательно от бесовских козней, трезвись и бодрствуй: ибо диавол не дремлет, ища поглотить всякого, служащего Богу. От сего-то врага да защитит тебя помощь Божия! Также, чадо мое, твори и обо мне поминовение, да обрящу милость у праведного Судии, который будет судить не только явные грехи, но и тайные, и к Которому я ныне отхожу.

    Отрок же, будучи разумным, сказал:

    — Неужели, отче мой, ты уходишь от меня, оставляя меня сиротою? Что я буду делать без тебя? Увы мне, бедному! Горе мне, сироте, что лишаюсь я тебя, добрый отец мой!

    Феодора же, утешая его, сказала:

    — Ведь, я говорил тебе, чтобы ты не называл себя сиротою, потому что ты имеешь Бога хранителем твоим, пекущимся о тебе: Он будет для тебя отцом и матерью, учителем и наставником, покровителем и руководителем ко спасению.

    После сего Феодора встала и со слезами начала молиться, говоря:

    — Боже, ведый грехи мои и покаяние! Ты знаешь печаль сердца моего, — знаешь, как я непрестанно сокрушалась о том, что прогневала Тебя, Господи! Ты знаешь труды мои, коими я смиряла грешное тело мое, — за то, что дерзнула сделать беззаконие и огорчить благость Твою, Ты знаешь печаль души моей, знаешь, что душа моя, с того времени, как я сознала грех свой, во всё время не переставала сетовать и горько скорбеть о том, что прогневала Тебя. Итак, услыши ныне стенание мое, вонми молитве моей, виждь, как воск, тающее сердце мое, испытай его, воззри на слезы мои и помилуй окаянную душу мою! Остави беззакония мои, прости грехи мои, не помяни злых дел моих: «По милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи!» (Пс.24:7). Приими покаяние мое, приими молитву и рыдание мое, приими же и душу мою!

    Так она долго молилась, и не всё можно было расслышать из того, что она говорила, — слышны были только плач ее и биение в перси. Плакал вместе с нею и отрок, рыдая о сиротстве своем. Она снова утешала его и опять молилась. Наконец, она с радостью сказала:

    — Благодарю Тебя, премилосердного Творца моего, что Ты услышал и помиловал меня и избавил душу мою от смерти и очи мои от слез.

    Произнеся и другие благодарственные слова и возвеселившись духом, Феодора умолкла. Можно было подумать, что она предала душу свою святую в руки Господа своего, ибо уже более не слышно было ее слов, только слышно было, как плакал отрок. В тот час стали благовестить к утрене. Иноки слышавшие всё, что говорила Феодора, пошли к игумену и всё рассказали ему. Игумен же, выслушав рассказ их, начал со слезами говорить:

    — Я, чада мои, в ночь сию видел видение, будто два светоносных мужа, явившись, повели меня на высоту небесную, откуда дошел до меня голос, говорящий: «Прииди и посмотри, какие блага уготовал Я невесте моей Феодоре». И увидел я светоносный рай, красоту и великолепие коего нельзя описать. Явившиеся мужи, введя меня внутрь рая, показали мне чертоги и в нем приготовленный золотой одр, и ангел, стоя при нем, охранял его. Спросил я ведущих меня: «Для кого приготовлены чертог сей и одр?» И они сказали мне: «Погоди немного, и узришь славу Божию». Вскоре я увидел чины ангельские, мучеников и преподобных, идущих с приятным пением, сладости коего нельзя и поведать; посреди их я увидел прекрасную жену, в великой славе; приведя в чертог, ее посадили на одре, воспевая пресладкие песни; я же с благоговением поклонился честной жене той. И сказал мне ангел: «Знаешь ли, кто это?» Я отвечал: «Не знаю, господин мой». Он же сказал мне: «Это инок твой, Феодор; по природе своей он был женщиной, мужем же он был только по виду. Пожив немного в супружестве, Феодора ради Бога оставила мир и трудилась в вашем монастыре и, будучи оклеветана за родившую младенца девицу, не открыла, что она — женщина; как будто бы настоящий отец она приняла младенца и вырастила его. Будучи же изгнана из вашего монастыря, она много пострадала, питаясь травою и водой морскою, терпя холод, зной и нищету и перенося многие напасти от бесов. За всё сие так возвеличил ее милосердый Бог: ибо Он возлюбил ее, как невесту Свою и сделал ее наследницею Царствия Своего со всеми святыми». Услышав сие, я начал плакать, что не знал тайны сей и, поверив лжи, оскорбил святую, изгнав ее с бесчестием из монастыря; во время плача я проснулся. Итак, чада мои, в настоящее время сердце мое исполнено радости и печали. Радуюсь, что сподобился видеть преславное видение, коего око человеческое не видело, и слышать пресладкие звуки святых песней, коих ухо не слышало; скорблю же и плачу, что не знали мы рабы Божией и возлюбленной невесты Его, живущей между нами, и, не ведая, долгое время оскорбляли ее.

    После сего игумен, собрав братию, пошел к келлии блаженной Феодоры и, толкнув в дверь, сказал:

    — Отче Феодор, благослови!

    Но ответа не было, ибо Феодора преставилась уже ко Господу. Отрок же, плача над нею, уснул, и едва могли разбудить его. Войдя в келлию, братия увидели блаженную Феодору, лежащую на земле; руки ее были сложены на груди и очи закрыты, лицо же ее сияло красотою, как лицо ангельское. Когда стали готовить к погребению честное ее тело, открыл игумен перси ее, иссохшие от продолжительного поста; и все узнали, что то была женщина. Игумен повелел братии, чтобы они никому не открывали тайны сей, пока не будут приглашены те, кои оклеветали преподобную в бесчестии девицы, и послал братию к Енатскому игумену, говоря:

    — Молим любовь твою, отче: приди к нам с своею братиею, ибо сегодня у нас великий праздник и мы хотим, чтобы и ты праздновал с нами.

    И пришел игумен Енатский, вместе со своими иноками; и привели его к святому телу блаженной Феодоры, говоря:

    — Отче, муж дочери твоей умер.

    Показав ему тело преподобной, спросили:

    — Не это ли Феодор?

    И сказал Енатский игумен:

    — Действительно, это он.

    Спросили и пришедших с ним монахов, говоря:

    — Знаете ли вы его?

    Те сказали:

    — И хорошо знаем: это лживый брат Феодор, осквернивший девицу; да воздаст ему Бог по делам его!

    Тогда Октодекатский игумен открыл перси ее и, показав женские сосцы ее, сказал:

    — Мужское ли сие тело? Да, отцы ошиблись мы: мы думали, что это мужчина, а на самом деле то была женщина; изменивши внешний вид и приняв мужское имя, она как ангел жила среди нас грешников, не знавших тайны сей, и многие напасти претерпела от нас. Ныне же кончина ее показала, чем она была и что есть, ибо она праведна и преподобна и Христу Богу нашему угодна, так как я видел ее веселящеюся в небесном чертоге во славе и свете великом с ликами ангельскими и со всеми святыми.

    Тогда все предстоявшие ужаснулись и удивились сей великой тайне; оклеветавшие же ее в грехе, в коем она была неповинна, весьма устыдились, и все много плакали, восклицая:

    — Горе нам, что мы столь долго оскорбляли рабу Божию!

    И, припадая к святым мощам ее, со слезами говорили:

    — Прости нам, раба Божия, что мы в неведении согрешили против тебя!

    После сего явился ангел Божий Октодекатскому игумену, говоря:

    — Возьми коня и отправляйся к городу и, кого встретишь первого, того возьми и приведи сюда.

    Игумен тотчас отправился, и, увидав на дороге идущего навстречу ему человека, спросил его:

    — Куда ты идешь?

    Тот отвечал:

    — Я слышал, что в каком-то монастыре умерла жена моя, и иду, чтобы увидеть ее.

    Игумен, взяв с собою человека сего и посадив его на коня, возвратился в монастырь и привел его к святому телу преподобной. Увидав Феодору, муж ее начал горько и безутешно рыдать пред мощами ее. — Бесчисленный сонм иноков, живущих окрест Октодекатского монастыря, услышав о всем случившемся, собрался со свечами и кадилами и обрядивши святое тело преподобной Феодоры, с честью похоронили его в монастыре, в коем она добре подвизалась. И светло праздновали в течение многих дней, прославляя Христа Бога и величая возлюбленную невесту Его — преподобную Феодору. Муж же ее, после ее погребения, испросил себе келлию, в коей жила жена его, или, лучше сказать, невеста Христова, и, постригшись в иноки, подвизался в ней в посте, молитве и слезах, поминая подвиги преподобной Феодоры, и, спустя немного времени, отошел ко Господу. А отрок Феодор, коего преподобная имела вместо сына, унаследовал нрав, подвиги, и всё добродетельное житие мнимого отца своего, или — лучше сказать — матери своей, преподобной Феодоры. Он достиг такого совершенства, что по смерти игумена всеми иноками был избран на его место, был добрым отцом, наставляющим чад своих на путь спасения, и сам тем же путем пошел в след преподобной Феодоры и водворился с нею в обителях небесных.

    Молитвами святых Твоих, Господи, не лиши и нас небесного Царствия Твоего. Аминь.


    Кондак, глас 2:

    Тело твое постами изнуривши, бденными молитвами Творца умолила еси о гресе твоем, яко да приимеши совершенное прощение: и прияла еси оставление, путь покаяния показавши.

    (обратно)

    Память преподобного Евфросина

    Преподобный Евфросин1] происходил от незнатных родителей, но своими добродетелями превзошел и всех благородных по происхождению. Многие при знатности своего рода не имеют никаких добродетелей, и посему впадают в глубину ада. Напротив нередко люди простого происхождения, при своем благодетельном смирении, возносятся в рай Божий. Так и сей преподобный Евфросин был узрен в видении находящимся в раю, который он и наследовал своим святым житием.

    В монастыре Евфросин служил братии в поварне, и служил не как людям, но как бы Богу, — в великом смирении и повиновении. Трудясь день и ночь на послушании, он никогда не оставлял молитвы и поста. Терпение его было изумительно: ибо он претерпевал большие неприятности, поношения, поругания и частые досаждения. Возжигая в поварне огонь вещественный, он распалялся духовным огнем любви к Богу, и к Нему пламенело сердце его. Приготовляя пищу братии, он своим добродетельным житием уготовлял себе трапезу в Царствии Божием, дабы насытиться там небесным блаженством с теми, о которых сказано: «блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием» (Лк.14:15). Он служил Господу втайне, дабы воздано ему было явно, как это действительно и исполнилось.

    Вот каким образом показал Господь то, чего заслужил раб Его Евфросин.

    Некий иерей, живший в одном монастыре с Евфросином, всегда молил Бога показать ему в чувственном виде те будущие блага, которые уготованы любящим его. И вот в одну ночь он имел такое видение: ему представилось, что он стоит в раю, со страхом и радостью созерцая его неизреченную красоту; там он увидал повара своего монастыря Евфросина.

    Приблизившись к нему, иерей спросил:

    — Брат Евфросин, — что это? Неужели это рай?

    Евфросин отвечал:

    — Да, отче, это рай.

    Иерей опять вопросил его:

    — А ты как здесь?

    Евфросин отвечал:

    — По великой милости Божией я поселился здесь жить, ибо сия есть обитель избранных Божиих.

    Иерей спросил:

    — Имеешь ли ты какую-нибудь власть над этими красотами?

    Евфросин отвечал:

    — Сколько могу, столько и даю из того, что видишь.

    Иерей сказал:

    — Не можешь ли и мне дать что-нибудь из сих благ?

    Евфросин отвечал:

    — По благодати Бога моего, возьми, что хочешь.

    Тогда иерей, указав рукою на яблоки, попросил их. Евфросин, сорвав три яблока, положил их иерею в платок, говоря:

    — Возьми то, чего просил, и насладись.

    В это время начали ударять в церковное било к утрене. Иерей, проснувшись и придя в себя, счел виденное за сон, но, протянув руку к платку, нашел в нем те яблоки, которые получил в видении от Евфросина, и ощутил неизреченное благоухание от них и посему находился в изумлении. Встав с постели и положив на нее яблоки, он пошел в церковь и увидел там Евфросина стоящим на утренней службе. Подойдя к нему, иерей клятвенно упрашивал его открыть ему, где он был в нынешнюю ночь.

    Евфросин отвечал:

    — Прости меня, отче, в нынешнюю ночь я был там, где ты меня видел.

    Иерей сказал:

    — Потому-то я и заклял тебя объявить дела Божии, чтобы ты не утаил правды.

    Тогда смиренномудрый Евфросин сказал:

    — Ты, отче, просил у Господа показать тебе в чувственном виде воздаяния избранникам Его, и Господь благоизволил твоему преподобию показать сие чрез меня, худого и недостойного, и вот ты увидел меня в раю Бога моего.

    Иерей спросил:

    — А что ты дал мне, отче, в раю, когда я просил у тебя?

    Евфросин отвечал:

    — Я дал тебе три яблока — те самые, которые ты положил в келлии своей на одре, но прости меня, отче, ибо я червь есмь, а не человек.

    По окончании утрени, иерей собрал братию и, показав ей три райских яблока, подробно рассказал то, что видел. Тогда все ощутили от тех яблок неизреченное благоухание и радость духовную и в умилении дивились тому, о чем поведал иерей. Они пошли в поварню к Евфросину, дабы поклониться рабу Божию, но уже не нашли его, ибо он вышел из церкви и скрылся, избегая славы человеческой, и никак не могли его найти. А куда именно он скрылся, — об этом нет нужды много допытываться: ибо если для него был открыт рай, то куда же он мог скрыться? Яблоки те братия разделили между собою и раздавали многим на благословение, в особенности же — для исцеления: ибо больные, вкушавшие от них, исцелялись от своих болезней. И много пользы все получили от такого дара святого Евфросина и, сохраняя описанное дивное видение не только на хартиях, но и в сердцах своих, стремились к великим подвигам и благоугождали Богу.

    Молитвами преподобного Евфросина да сподобит Господь и нас райских обителей! Аминь.

    (обратно)

    Память святой мученицы Ии

    Святая мученица Ия была родом из города Визада1]; вместе с 9000 христиан взята была она в плен персидским царем Сапором2]. За исповедание Христа она представлена была на суд к начальнику волхвов, который стал принуждать ее отречься от Христа. Но она не склонилась на его увещания и пребыла твердою в истинной вере. За сие заключили ее в темницу и целый год морили голодом. Затем ее вывели из заключения и сильно начали бить суковатыми палками, после чего опять отвели в темницу, где она пробыла пятнадцать лет. По прошествии сего времени, ее опять вывели и так крепко связали веревками ее колена, бедра и руки, что кости ее надломились. Потом начали бить ее ремнями из суровой кожи по чреслам и по чреву и, наконец, отсекли ей главу3].

    (обратно)

    Память святых мучеников Диодора и Дидима

    Сии святые мученики были из Лаодикии Сирской. Исповедуя Христову веру, они учили о Христе язычников и многих из них обращали и крестили. За это привели их к правителю Лаодикийскому на суд, и здесь они смело исповедовали Христа. Их предали страшным мучениям, но они не отреклись от Христа, бесстрашно обличали идольскую лесть и укоряли правителя за то, что он, оставив истинного Бога, покланяется ложным богам. С молитвой на устах предали они среди мучений души свои Господу.

    (обратно) (обратно)

    Память 12 сентября

    Житие и страдание святого священномученика Автонома

    Святой Автоном был епископом в Италии в царствование Диоклитиана. Когда настало жестокое гонение на христиан, Автоном вспомнил слова Господа, сказанные в святом Евангелии: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф.10:23), и, оставив Италию, переселился в Вифинию, где по Божию произволению остановился в одном селении, называемом Сореос1]. Здесь святой Автоном принят был некоторым страннолюбцем Корнилием. У него он прожил довольно долгое время и, проповедуя Христа, обратил многих еллинов к христианской вере. И не мало приобрел он здесь душ Богу, ибо множество народу собиралось в дом Корнилия слушать учение святого Автонома. Он же подобно Апостолам проповедовал Слово Божие со дерзновением, ибо в ней действовал тот же Дух Святой, Который некогда в огненных языках сошел на святых Апостолов. Посредством проповеди Автонома Дух Святой возжигал сердца человеческие к любви Божией и благочестию, так что слушающие его учение умилялись и охотно воспринимали проповедь его, прося у него святого крещения. И в той местности он так много людей привел ко святой вере, что дом Корнилия уже не мог вмещать всего собрания верующих, тогда святой Автоном выстроил христианам церковь во имя воеводы небесных сил, святого архистратига Михаила, вручая под его защиту всех новопросвещенных им; сам же, посвятив Корнилия в диакона и поручив ему словесное стадо Христово, пошел в Ликаонию и Исаврию2], желая и там быть проповедником благочестия.

    Потрудившись в сих странах в деле проповедания Слова Божия довольно долгое время, святой Автоном снова возвратился к Корнилию: ему хотелось посетить приобретенное им стадо Христово. Он поставил Корнилия пресвитером и вместе с ним стал служить спасению рода человеческого.

    Когда нечестивый царь Диоклитиан прибыл в Никомидию, с целью погубить всех находящихся там последователей Христовых, тогда идолопоклонники стали отыскивать и святого Автонома, как самого известного из христиан. Но святитель, желая еще более народа привести от тьмы бесовской к свету познания истинного Бога, не предал себя в руки мучителей. Храня себя для блага церкви, святой Автоном отплыл в Клавдиополь, находившийся на берегу моря Евксинского3], где и сеял семена Слова Божия, кои, падая на добрую почву сердец человеческих, вскоре по благодати Божией принесли многие духовные плоды. Устроив здесь как должно всё относящееся ко благочестию и наставив верующих на путь спасения, святой Автоном опять возвратился в Сореос.

    Увидав, что число верующих здесь еще более умножилось, святой поставил Корнилия епископом, а сам отправился в Асийскую страну4], где стал искоренять терние безбожия и распространять святую веру в Единого Бога. И здесь, по благодати Божией, он многих избавил от заблуждения и вечной погибели, разрушая проповедью идольские жертвенники и созидая в сердцах человеческих духовные храмы — Духу Святому.

    Вскоре святой Автоном снова посетил Корнилия и порученную ему паству. Увидев, что все поучаются здесь закону Божию и преуспевают в добродетелях, Автоном был утешен сим и благодарил Бога, что труды его были не напрасны и что его духовные чада, — коих он породил благовествованием, — умножились.

    Близ города Сореос находилось одно селение, по имени Лимна; жители сего города были еще омрачены тьмою идолослужения. И вот, отправившись к ним, святой Автоном стал проповедовать им Христа и, обратив здесь многих в христианство, научил их тайнам святой веры, просветил крещением, и чрез то присоединил их к избранному стаду Христову.

    Однажды местные жители, оставшиеся в неверии, совершали праздник одному из своих скверных идолов и, принося жертву бесам, ликовали в своем идольском храме; тогда христиане, которых в то время было уже много, собравшись, пришли к празднующим язычникам, ниспровергли их жертвенники и разбили всех идолов, храм же их разрушили до основания. Сим они показали неверным, что боги их ничтожны, ибо они не могут сопротивляться, когда их сокрушают, и не вопиют, если их разбивают.

    Язычники, разгневавшись на христиан за такое тяжкое посрамление, решили отомстить им за сокрушение своих идолов и стали ждать удобного для сего времени.

    Узнав однажды тот день, когда служитель Господень Автоном должен был в выстроенной им церкви архистратига Михаила в городе Сореос приносить бескровную жертву Богу, они из Лимны вместе с язычниками других окрестных сел собрались в бесчисленном количестве и тайно приготовились внезапно напасть на храм Божий и убить пастыря христиан, святого Автонома, что им и удалось исполнить.

    Во время совершения Божественной литургии язычники во множестве напали на церковь: одни из них имели в руках оружие, другие палки или камни; они разогнали из церкви всех бывших там христиан и бесчеловечно убили святого Автонома: они замучили его в алтаре, так что последний весь обагрился святою его кровью. Так, принося бескровную жертву, святитель сам был принесен как кровавая жертва в пренебесный жертвенник5].

    Убив святого Автонома, язычники набросали на него множество камней, коими они его убили. Совершив торжество в честь того, что отомстили христианам за поругание своих богов, все они разошлись. И лежал святитель убитым, — и было тогда великое смущение в церкви и неутешный плач верующих по причине убиения их отца и доброго пастыря. Некая же диаконисса, по имени Мария, взяв святое тело священномученика, с благоговением предала его погребению.

    По прошествии многих лет по погребении святого Автонома, в то время, когда Константин Великий вступил на престол, некий вельможа, по имени Севириан, послан был царем в Александрию. Боясь морского волнения, он поехал не морем, но сушею по берегу моря. По смотрению Божию пришлось им идти мимо того места, где лежало тело священномученика Автонома; и вдруг лошади сразу остановились и никак не могли ехать далее. Как их ни били бичами, ни одна не могла двинуться с места; их облегчили от тяжестей, которые они везли, но и тогда они не могли продолжать путь: как будто какая невидимая рука их удерживала; и был Севириан в большом недоумении.

    Вместе с Севирианом ехал некий благочестивый муж, который был наделен даром прозревать тайны Божии. Он сказал Севириану:

    — Следует тебе на сем месте воздвигнуть церковь тому мученику, тело коего здесь погребено; и если ты дашь обет сделать сие, то увидишь, что лошади твои быстро пойдут далее.

    Севириан с радостью обещал сделать это, и лошади его действительно тотчас же тронулись и быстро побежали. Севириан же, до возвращения своего из Александрии, построил на том месте небольшой молитвенный храм в честь святого мученика; а возвратившись воздвиг над гробом его прекрасную церковь.

    По прошествии многих лет, один священник, не зная, что в сей церкви под землею лежат святые мощи святого Автонома, разобрал ее вследствие ветхости, а новую построил на другом месте, близ моря6]. То же место, где под спудом лежали мощи святого, было шестьдесят лет пусто, — до самой смерти византийского царя Зинона7], — и никто не знал о том многоценном сокровище, которое было сокрыто в недрах земли. В то время один из царских телохранителей, по имени Иоанн, исполняя некое царское повеление, находился в вышеупомянутых местностях — в г. Сореосе и Лимне; он однажды пошел на охоту и случилось, что на том самом месте, где некогда стояла церковь над мощами святого, он увидел зайца и, натянув лук и пустив стрелу, убил его; убив много и других зверей, он возвратился домой. Но вот ночью, когда он уже спал на одре своем, явился ему во сне священномученик Автоном и повелел ему создать церковь на том самом месте, где накануне он убил зайца. Иоанн проснувшись решил приложить всё свое старание, чтобы исполнить повеленное ему и в скором времени создал дивную церковь во имя священномученика Автонома; мощи же его обрел в земле целыми и совершенно нетленными, и от них стало совершаться много чудес, и многие больные получили здесь исцеление.

    О самом обретении мощей святого Автонома блаженный Симеон Метафраст8] говорит так:

    — Видя достославного подвижника, препобеждающего свойства человеческой природы, я встал на славословие Божие; и вот, приникая некогда очами в гроб святого мученика Автонома, я узрел, что его святые мощи остаются непобежденными силою смерти. Смерть, похваляющаяся в три дня разрушить весь состав живого существа, не могла, в продолжение столь многих лет, уничтожить ни одного волоса у сего славного мужа. Глава его и волосы были невредимы, лицо цело, кожа крепка, — не истлел ни один волос на ресницах его: лишь очи его сомкнулись. И когда я глядел на него, мне казалось, что смерть заставила его лишь хранить молчание, а всё его тело и все его составы сохраняет целыми: ни с головы его ничто не отпало, ни от прочих частей тела ничто не отделилось. Так прославляет Господь тех, кои прославляют Его в святых телесах своих. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение ныне, всегда, и во веки веков. Аминь.

    (обратно)

    Память священномученика Корнута, епископа Никомидийского

    Святой священномученик Корнут жил в окрестностях Никомидии, в селении Саталы (Сарсала, Сурсана). Он был ревностным исповедником имени Христова. Во время гонения на христиан послан был в ту страну Иконийский1] правитель Перенний. Когда многие христиане разбежались от его преследований в потаенные места, св. Корнут, уже достигший маститой старости, предстал пред ним сам. На вопрос правителя о том, кто он, престарелый святитель смело ответил; «я христианин» и начал открыто исповедовать, что Христос есть истинный Бог, Творец всего, и обличать идольскую лесть. Ему обвязали ноги тонкими бечевками и повлекли по городским улицам, причем из прорезанных бечевками ног ручьями текла кровь. Среди своих мучений священномученик благодарил Бога. Потом, после новых мук, он был усечен мечом2].

    (обратно)

    Память святого мученика Иулиана

    В царствование Диоклитиана и Максимиана назначен был правителем Галатийской области1] Антонин. Ему донесли, что в одной пещере в горе скрывается Иулиан с другими 40 христианами, и что они совершают там христианское богослужение. Когда, по повелению правителя, его взяли и начали уговаривать выдать прочих христиан, бывших с ним, он не согласился. Перед тем, как предстать на суд, св. Иулиан воскликнул громким голосом, обращаясь в сторону своих спостников, оставшихся в пещере:

    — Вот, меня уже взяли на суд, и я иду на мученический подвиг за Христа, не выдав вас! Но вы поревнуйте о том, чтобы последовать за мною в моем подвиге!

    Когда св. Иулиан предстал пред правителем Антонином, последний сказал ему:

    — Приступи к богам и принеси им жертву.

    Св. мученик с дерзновением отвечал ему:

    — Неугоден мне совет твой; нет для нас, христиан, лучшего жребия, как умереть за ту св. веру, в коей мы воспитаны.

    Тогда правитель велел раскалить железный одр и, обнажив мученика, положить его на нем. Св. страдалец, приведенный к тому месту, осенил себя крестным знамением и взошел на раскаленный одр. Тогда явился ангел Господень, остудил пламя и сохранил св. мученика невредимым.

    — Кто ты? — спросил Антонин мученика, — и каким образом ты так легко погасил огонь?

    — Я — Божий слуга; имя мое — Иулиан, — ответил св. страдалец. Игемон опять спросил его:

    — Кто твои родители?

    Мученик отвечал:

    — Мать моя — старица, а отец отошел ко Господу.

    Антонин приказал привести его мать и, гневно взглянув на нее, сказал ей:

    — Уговори своего злого сына принести фимиам богине; если же ты не сделаешь того, я предам твое тело на поругание.

    Доблестная мать св. мученика ответила на это игемону:

    — Если против воли моей осквернят мне тело, то это не только не сочтется мне в вину, но будет для меня залогом вечной славы и блаженного воздаяния.

    Игемон, посрамленный сими словами старицы, велел отпустить ее, а св. Иулиана осудил на усечение мечом. Достигши вместе с воинами места казни, св. мученик попросил у них времени для молитвы.

    — Благодарю тебя, Господи, — молился он, — что Ты укрепил меня и помог мне остаться твердым даже до пролития крови. Подай, Господи, тем, которые будут брать землю с места погребения моего, прощение грехов и избавление от страстей. И пусть не найдет на их поля никакое тлетворное насекомое: ни саранча, ни гусеницы, ни что другое, а равно да избавлены будут они от налета хищных птиц! И прими мой дух с миром!

    И послышался с неба голос:

    — Подвигоположник твой — Христос отверз тебе врата Царствия Своего. Вниди в них, ибо ты законно подвизался за имя Его!

    Сей голос слышали и те сорок христиан, которые были скрыты в пещере. Они пошли на место страдания св. мученика, но нашли его уже скончавшимся. Пред всеми воинами громко исповедали они Христа, истинного Бога. Тогда воины, связав их, привели к игемону, и тот велел им отсечь головы2].

    (обратно) (обратно)

    Память 13 сентября

    Слово на обновление иерусалимского храма Воскресения Христова1]

    В настоящий день мы празднуем Обновление преславного и превеликого храма в Иерусалиме, — не того, который воздвиг царь Соломон на горе Мориа, но того, который пречудно устроил благочестивый царь Константин с достохвальною матерью своею Еленою на горе Голгофе, очистив и обновив святое место, оскверненное языческим нечестием.

    После вольных страданий и смерти Господа нашего Иисуса Христа, Его воскресения и вознесения на небо, то святое место где совершилось наше спасение, было поругаемо и оскверняемо врагами Христовыми. Особенно же осквернил все святые места бесовскими идолами и жертвами нечестивый царь римский Адриан. Воздвигнув на месте Иерусалима, разоренного Титом2], город, он повелел засыпать гроб Господень землею и множеством камней, а на той горе, где Господь был распят, построил храм языческой богине распутства Венере и поставил ее идола, а над гробом Господним поставил идола бога Дия (Юпитера). Итак, где Агнец Божий принес Себя в жертву Богу Отцу за грехи наши, там приносились нечистые жертвы бесам и совершались всяческие непотребства. Равно и в Вифлееме, где Пречистый родился из утробы Пречистой Девы, нечестивый царь поставил идола Адониса3], так что и сие святое место осквернялось срамными делами, а там, где был храм Соломона, выстроил идольское капище. Самый город он назвал в честь свою Елиею, — ибо носил имя: Елий-Адриан, — и повелел, чтобы никто не смел называть его Иерусалимом. Сделал же он всё сие из желания истребить с земли самую память об имени Иисуса Христа. Он переименовал город, в котором Иисусом Христом совершено было множество чудес, и устроил бесовские жилища на местах Его рождения, распятия и погребения, именно с той целью, чтобы последующий род человеческий совершенно забыл Христа и более никогда не воспоминал тех мест, на которых жил и учил Господь. Однако же сам Адриан погиб, а святое место Царь славы вновь прославил.

    Господь, просветив светом святой веры царя Константина и матерь его Елену, вложил им в сердца желание обновить святой град Иерусалим, — на том месте, где разоренная храмина тела Христова создана была в три дня (см. Иоан.2:19, 21; Мф.26:16; 27:40; Мрк.14:58; 15:29), создать прекрасный храм Божий и все святые места очистить от скверн бесовских и освятить. Для сего благочестивый царь послал матерь свою со множеством золота в Иерусалим и написал святейшему патриарху Макарию4], чтобы тот приложил всё свое старание об устроении церкви. Святая Елена, по прибытии в Иерусалим, разорила в нем все капища, уничтожила идолов и весь город очистила от языческих скверн и освятила. Отыскала она честный крест Господень и гроб, разметавши землю и каменья, которыми он был засыпан, и соорудила в той местности церковь столь большую, что одним зданием ее ограждены были и место распятия, и место погребения Христова, ибо они находились недалеко одно от другого, как замечает евангелист Иоанн: «На том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы Иудейской, потому что гроб был близко» (Иоан.19:41-42). И так одною церковью окружила она и Голгофу, и гроб Господень. Церковь эта названа «Мартирион», т.е. свидетельство, — свидетельство именно воскресения Христова, так как на том месте Христос умер и воскрес5]. Святая Елена построила и другие церкви: в Вифлееме, на горе Елеонской6], в Гефсимании7] и на многих святых местах, и разнообразно и богато украсила их. Однако же церковь над гробом Господним была прекраснее и больше всех. Но окончания постройки ее сама царица Елена не увидала: возвратившись к сыну, она почила о Господе, когда церковь еще не была готова8], ибо невозможно было в скором времени отстроить такое большое и дивное здание, и оно едва было закончено в десять лет.

    Когда же церковь была устроена вполне, благочестивый царь повелел собраться епископам со всех стран в Иерусалим на освящение храма. И прибыло сюда великое множество архиереев: из Вифинии, Фракии, Киликии, Каппадокии, Сирии, Месопотамии, Финикии, Аравии, Палестины, Египта и других стран Африки и один епископ из Персии; собралось также бесчисленное множество народа со всей вселенной, так что не все могли поместиться в пределах Иерусалима. Храм Воскресения освящен был 13 сентября 335 года, в 30 год царствования Константина, когда обновлен был и весь Иерусалим. Собравшиеся на это торжество святые отцы, по примеру ветхозаветного постановления, определили навсегда праздновать день Обновления храма. Ибо как в Ветхом Завете Иуда Маккавей, очистивши величайшее святилище — Святое Святых от осквернения сирийским идолослужением, узаконил на все времена праздновать его обновление (1Макк.4:36-59), о чем и в Евангелии упоминается: «Настал же тогда в Иерусалиме праздник обновления» (Иоан.10:22); так и в Новом Завете равноапостольный царь Константин, построив как бы второе Святое Святых, установил со святыми отцами, чтобы по всей вселенной празднуемо было Обновление великой церкви Иерусалимской, которая есть матерь всех церквей.

    Итак, ныне будем праздновать ее Обновление, благодаря Христа Бога, Своими страданиями и воскресением обновившего всю тварь и очистившего святую Церковь Свою от скверн идольских. Будем обновляться и мы сами, как храмы Живого Бога, отлагая ветхого человека и облекаясь в нового; очистим себя от застаревших в нас зол и станем совершать добрые дела, начавши ходить в новой, благочестивой жизни. Тогда, — подобно тому, как люди празднуют Обновление храма рукотворенного, — ангелы будут праздновать обновление нашего храма духовного; ибо о каждом грешнике, обновляющемся покаянием, бывает на небесах радость у ангелов и с ними радуется о нем и Сам не хотящий смерти грешных Творец ангелов — Христос Господь наш, Коему слава во веки, аминь.


    Тропарь, глас 4:

    Якоже вышния тверди благолепие, и нижнюю споказал еси красоту святаго селения славы Твоея Господи, утверди сие во век века, и приими наша в нем непрестанно приносимая тебе моления Богородицею, всех животе и воскресение.


    Кондак, глас 4:

    Небо многосветлое церковь показася, вся просвещающая верныя, в нейже стояще зовем: сей дом утверди, Господи.

    (обратно)

    Житие священномученика Корнилия Сотника

    Вскоре после страданий Господа нашего Иисуса Христа и по воскресении и вознесении Его на небеса, в Кесарии Палестинской поселился сотник, по имени Корнилий, родом из Италии Фракийской1]. Он хотя и пребывал во тьме неверия, однако уже совершал дела света и, оставаясь еллином, был подобен христианину. Христа не знал он, но делами милосердия бессознательно почитал Его. Живя посреди развращенного мира, он был добродетелен, как свидетельствует о нем святой Лука в Деяниях: «В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским»2] (Деян.10:1). Бог не презрел таковых его добродетелей и благоволил просветить его светом веры и привести к познанию истины, дабы добрые дела его не покрывались мраком неверия.

    Однажды молясь Богу в своем доме, сей богобоязненный муж, увидел ангела Божия, который возвестил ему, что его молитвы и милостыни приняты Богом. Ангел повелел ему послать в Иоппию3] за Симоном, называемым Петром, и исполнить то, что тот ему скажет. Он тотчас послал с мольбою звать Петра. В то время, как посланные Корнилия шли в Иоппию, Петр взошел на верх дома в шестом часу дня4] помолиться. Он чувствовал в это время голод, и вот пред ним явилось видение, внушавшее ему, чтобы он не гнушался идти к необрезанному иноплеменнику, — ибо евреи не входили в общение с язычниками и гнушались ими. Видение, явившееся Петру, было такое. С неба три раза спускался сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла, и голос повелевал Петру, чтобы он заколол и ел находившихся в сосуде животных, зверей, гадов и птиц. Когда Петр отказывался и говорил, что он никогда не ел ничего нечистого, голос снова сказал ему с неба:

    — То, что Бог очистил, не признавай нечистым.

    Это видение было знамением обращения Корнилия и других язычников. Голод Петра знаменовал собою голод, описанный пророкам Амосом — «не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних»5] (Амос8:11). Такой голод был в доме Корнилия и у всех язычников: как Петр желал хлеба, необходимого для тела, так те — хлеба для души. Сосуд, привязанный за четыре конца, знаменовал Церковь Христа, утверждаемую в вере четырьмя евангелистами. Находившиеся в сосуде различные нечистые животные, звери, гады и птицы обозначали собою язычников, которые по своим низким земным стремлениям были подобны четвероногим животным, взирая своим умственным оком только в землю, не зная помышлений о небесном и не умея искать выше земного; по своей лютости они были звери, а по вредному для душ нечестию — ядовитые гады; по гордому высокомерию же они походили на высоко парящих птиц. Их было повелено заклать и есть — то есть острым мечом слова Божии умертвить древние языческие животные похоти и зверские нравы и соделать из очищенных крещением душ и тел их «жертву живую, святую, благоугодную Богу» (Рим.12:1). Троекратное схождение сосуда обозначало троекратное погружение крещения. А когда голос с неба возвещал, что они очищены Богом, то сие означало, что Христос пролил Свою кровь, омывающую греховные скверны, не только за израильтян, но и за язычников.

    Когда Петр размышлял о сем видении и пребывал в недоумении, посланные Корнилия подошли к его дому и спросили о нем. Дух Божий повелел ему идти с ними не колеблясь, дабы первого язычника присоединить к Церкви Христовой: за ним должны были идти ко Христу и другие язычники. Когда Петр вошел в дом. Корнилий, окруженный всеми своими родственниками и друзьями, принял его с почетом и, припавши к ногам Петра, поклонился ему. Тогда Петр поднял его и сказал:

    — Вы знаете, что иудеянину непристойно входить к иноплеменникам и иметь с ними общение; однако Бог открыл мне, что не следует называть скверным или нечистым ни одного человека. Итак, я пришел к вам без всякого колебания и спрашиваю теперь, зачем вы призвали меня к себе?

    Корнилий со всеми подробностями рассказал ему, как он увидел ангела и что услышал от него, и просил Петра научить его, как достигнуть спасения. Петр же, отверзши уста свои, стал проповедовать ему об Иисусе Христе, что Он был Бог во плоти, жил на земле с людьми, учил и направлял их на путь, ведущий в царство небесное и сотворил много знамений и чудес, врачуя всякую болезнь и воскрешая мертвых словом. Далее Петр поведал о том, как Христос добровольно пострадал и умер, а потом воскрес для того, чтобы освободить человека от страданий и воскресить от смерти, даровав ему жизнь вечную, — что Он будет судить живых и мертвых, что о Нем свидетельствуют все пророки, и что всякий верующий во имя Его получит прощение грехов. Когда Петр говорил сие, Святой Дух, вселяя его слова в сердца слушавших, привел их к вере, и Корнилий крестился со всем своим домом. Он первый из язычников уверовал в Господа Нашего Иисуса Христа и, по принятии крещения, оставил всё и пошел за Петром, который поставил его епископом. Проходя с Петром и другими проповедниками различные страны, он ревностно трудился, проповедуя о Христе. Когда Петр вместе с Тимофеем и Корнилием находился в городе Ефесе, им стало известно, что идолопоклонство особенно сильно в городе Скепсии6], и они рассуждали, кому из них идти туда на проповедь. Они бросили жребий, который пал на Корнилия и тот, призвав на помощь Бога, поспешно пошел в сей город. Там жил князь, по имени Димитрий, философ, изучивший еллинскую премудрость, который чрезвычайно ненавидел христианскую веру, почитал же богов языческих и больше всего Аполлона и Дия. Узнав о прибытии в город Корнилия, князь тотчас призвал его к себе и спросил, — откуда и зачем он пришел сюда.

    Корнилий отвечал:

    — Я раб Бога Живого, пришел же сюда как посланный для того, чтобы вызвать тебя из глубочайшего мрака неведения, извести к свету истины и бросить чистый луч познания в твою душу.

    Тот же, не уразумевши ничего из слов Корнилия, разгневался и с яростью сказал:

    — Я спрашиваю тебя об одном, а ты мне говоришь о другом. Клянусь богами, если ты не ответишь на каждый мой вопрос, то я не пощажу твоей старости и не постыжусь седин твоих. Итак скажи мне: кому ты служишь и зачем ты пришел сюда?

    Корнилий же сказал:

    — Если хочешь узнать о моей службе, то узнай, что я — сотник; когда я услышал о тебе, что ты и жена твоя и все жители твоей области впали в великое заблуждение, то пришел избавить вас от демонского прельщения, наставить на истинный путь и примирить с Единым Живым Богом, Который сотворил небо и землю и всё, что в них находится.

    На сие Димитрий сказал:

    — Я вижу, что ты удручен старостью, и щажу тебя в виду твоих преклонных лет; перестань говорить ложь; приступи к богам нашим и поклонись им. Если же не захочешь сего исполнить, то знай, что я предам тебя тяжким мучениям и ни один бог, кроме моих богов, не избавит тебя из рук моих.

    — Бог мой, — ответил Корнилий, — может не только сохранить меня целым и невредимым от всех зол и избавить от рук человеческих, но и уничтожить твоих богов и сокрушить в прах их истуканы, а тебя тщетно на них надеющегося привести к познанию Его! Я же бесам и бездушным их изображениям никогда не поклонюсь. Ибо написано: «боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут» (Иер.10:11). И еще: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф.4:10). Пришел же я сюда для того, чтобы обратить вас к покаянию и [чтобы] «они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю» (2Тим.2:26).

    Князь тогда сказал:

    — Я клялся богами моими, что не пощажу тебя, но предам тяжким мучениям, если ты не принесешь жертву богам.

    — Каким богам велишь ты принести жертву? — спросил Корнилий.

    И сказал князь:

    — Принеси жертву Аполлону и Дию.

    Корнилий сказал тогда:

    — Покажи мне тех богов твоих.

    Князь обрадовался, думая, что он хочет поклониться, и повел его ко храму Дия.

    За ними шел народ, желая видеть, как Корнилий будет поклоняться идолам. Дойдя до храма, все вошли туда — князь с Корнилием и прочие, между коими была и жена князя, по имени Еванфия, и сын его, названный по имени отца своего Димитрианом. Войдя в идольский храм, Корнилий обратился лицом к востоку7] и, преклонив колена свои на землю, молился так:

    — Боже, потрясающий землю и превращающий горы в бездны морские! Ты рукою Даниила сокрушил Ваала, умертвил змия и, заградивши уста львов, сохранил невредимым раба Твоего (Дан., гл. 14). И ныне ниспровергни сих идолов и дай познать людям Твою сильную мышцу!

    Помолившись так святой вышел из храма. Вместе с ним вышел князь Димитрий и весь собравшийся здесь народ. Еванфия же с Димитрианом оставалась внутри храма. И вот, внезапно сделалось землетрясение, храм с идолами упал и боги, на которых язычники надеялись, разбились в прах, жене же князя с сыном ее выход был загражден упавшими стенами. Весь народ был в ужасе, видя падение храма, князь же не знал, что жена и сын его были завалены стенами.

    Радуясь силе Бога Живого, Корнилий сказал князю:

    — Где теперь, князь, твои великие боги?

    Тот же, исполнившись ярости, сказал:

    — Скажи нам, волшебник, какими чарами ты устроил падение храма и богов наших?

    И стал он советоваться с своими приближенными, какими муками погубить Корнилия.

    День уже склонялся к вечеру, и солнце стало заходить, почему времени для мучения Корнилия не оставалось. Князь повелел связать ему руки и ноги, и в таком положении повесить его в темнице, чтобы он вися всю ночь страдал до утра; утром же князь хотел жестоко его мучить и умертвить. Когда святой был отведен в темницу и там по повелению мучителя повешен со связанными руками и ногами, к князю прибежал один из его рабов, по имени Талефон и сказал:

    — Господин! моя госпожа и единственный сын твой погибли в храме, обрушившемся от землетрясения.

    Князь Димитрий, услыхав сие, разорвал на себе одежды8] и горько зарыдал. Плакали с ним и старейшины города, иные же его утешали. Но кто мог утешить в таком горе, какое он почувствовал в своем сердце при получении вести о внезапной кончине жены и сына?

    Тогда князь сказал своим приближенным:

    — Подите, разметайте камни павшего храма, отыщите кости возлюбленной супруги моей и моего милого сына, и принесите их ко мне.

    Сказав сие, он снова горько зарыдал. В это время поспешно пришел к нему начальник жрецов Варват и сказал:

    — Я слышал голоса жены твоей и сына, которые из средины упавших стен восклицали: «Велик Бог христианский: Он сохранил нас живыми от ужасной смерти чрез раба Своего Корнилия. Просите же сего святого мужа, чтобы он вывел нас отсюда и чтобы мы здесь не погибли. Ибо мы видим дивные чудеса его Бога и слышим голоса ангелов, которые поют: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лк.2:14).

    Услышав сие от Варвата, Князь быстро побежал со всеми своими приближенными к рабу Божию в темницу и нашел его там свободно ходящим: ангел Господень разрешил его от уз. И припал князь к ногам Корнилия, говоря:

    — Велик, Корнилий, твой Бог, Который хранит мою супругу и моего сына в упавшем храме. Итак, молю тебя, раб Бога Вышнего, приди и выведи их оттуда: я со всеми моими приближенными верую во Христа Распятого, Коего ты проповедуешь.

    Святой Корнилий пошел с ними к упавшему идольскому храму и, возведя на небо очи свои, сказал:

    — Господи Боже сил, Который «призирает на землю, и она трясется» (Пс.103:32), от лица Твоего тают горы и высыхают бездны! Услыши, Господи, моления заключенных, изведи из развалин Еванфию и не отврати лица от сына ее, но внемли им ради имени Твоего.

    Когда он молился так, внезапно открылось место, где между павшими стенами была заключена Еванфия с сыном, и оба вышли оттуда невредимы, восхваляя Бога. Все же бывшие там и видевшие сие преславное чудо восклицали:

    — Велик Бог христианский!

    Димитрий крестился с женою, сыном и со всем домом своим; крестились с ним и двести семьдесят семь других граждан. Святой же Корнилий прожил в том городе довольно долго, искореняя терние неверия из сердец человеческих и рассевая семена благочестия. В скором времени он обратил ко Христу весь город и одного уважаемого мужа, по имени Евномия, поставил там пресвитером. Дожив до глубокой старости и приблизившись к смерти, о коей узнал заранее, он усердно молился, приготовляя себя в путь к Господу. Собрав к себе всех, кого он обратил из язычества в христианство, он научил их пребывать в вере и любви и упражняться во всяких добродетелях, преуспевая в исполнении заповедей Господних. Много поучив их, он услышал голос с неба:

    — Корнилий! иди ко Мне, ибо приготовлен тебе «венец правды» (2Тим.4:8).

    Услышав сие, Корнилий тотчас стал молиться и, преклонивши колена, сказал:

    — Господи Боже наш! Ты сподобил меня соблюсти веру, совершить подвиг и победить сопротивных. Благодарю Тебя за всё! Но прошу Тебя, Господи, призри с Твоей святой высоты на рабов Твоих и будь к ним милостив; утверди их в вере, укрепи в подвигах, пошли им помощь в исполнении святых Твоих заповедей, чтобы они непрестанно прославляли пресвятое имя Твое ныне и во веки веков.

    И когда все сказали: «Аминь», — он предал с радостью дух свой в руки Господа, призывавшего его на небеса.

    Князь же Димитрий с супругой своею Еванфией, сыном Димитрианом9], пресвитером Евномием и всеми верующими долго плакали над отцом и учителем своим; зажегши свечи и воспевши надгробные песни, они погребли тело его с честью близ упавшего храма Диева. И каждый день верующие, приходя на его могилу, кадили ладаном м молились, и от гроба его болящим подавалось много исцелений.

    Прошло много лет — и все современники описанных событий отошли ко Господу. Последующим поколениям осталось неизвестным то место, где были погребены мощи святого Корнилия, ибо вокруг его гробницы выросло терние и густой кустарник, и никто не знал о хранившемся там драгоценном сокровище. Однажды случилось быть на том месте епископу города Троады10], Силуану; святой Корнилий явился ему ночью во сне и сказал:

    — Долгое время я живу здесь, и никто не навестил меня.

    Епископ же, пробудившись от сна, удивлялся виденному и недоумевал, кто являлся ему. На следующую ночь святой снова явился ему и сказал:

    — Я — сотник Корнилий, мощи же мои лежат в терновнике, растущем около того места, где некогда стоял храм Дия. Ты построй мне церковь близ места, принадлежавшего Димитрию; то место зовется Пандохиум11] и на нем погребены многие тела верных и святых братий.

    На утро епископ рассказал о видении своему клиру и отправился со всеми к тому терновнику, который в видении ему показал святой. Помолившись, они начали копать землю и скоро нашли ковчег, заключавший в себе мощи святого Корнилия целые и нетленные, от которых исходило необычайное благоухание, и все были очень обрадованы обретением такого великого сокровища. Епископ же оставался в затруднении относительно церкви, которую повелел ему построить святой, ибо у него не было столько денег, сколько требовалось для построения церкви. Однако и в этом деле святой Корнилий не замедлил помочь епископу. На следующую ночь он явился одному благочестивому и очень богатому человеку, по имени Евгению, и повелел ему дать епископу Силуану столько денег, сколько будет нужно для построения церкви. Евгений же сообщил о своем видении епископу и дал ему всё нужное, после чего святой храм был построен и украшен со всяким благолепием. Когда наступило время перенесения честных мощей из терновника в новосозданную церковь, собралось множество верующих с епископом Силуаном и Евгением, имея в руках своих возженные свечи. Едва епископ с клиром начал петь «Трисвятое», как ковчег внезапно поднялся сам собою и несен был невидимыми руками к церкви; из народа же никто не смел прикоснуться к нему. Видя, что ковчег движется сам собою, все удивлялись и ужасались, и едиными устами вопияли:

    — Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф, являющий нам силы и чудеса Свои чрез раба Своего Корнилия!

    Случилось там быть в то время и многим неверующим, которые, видев сие чудо, уверовали в Господа нашего Иисуса Христа. Когда же все дошли до церкви и вошли в нее, то стали по обе стороны, желая видеть, как пойдет ковчег с мощами и где станет. Он же двигаясь прямо стал близ алтаря, по правую сторону. Епископ хотел поставить его внутри алтаря, но никто не мог подвинуть ковчег с того места, на коем он стал сам. И совершались многие чудеса в то время и впоследствии от святых и чудотворных мощей угодника Божия. По смерти епископа Силуана, его место занял Филосторгий, который убедил одного иконописца, по имени Енкратия, расписать всю церковь священными изображениями и более всего позаботиться о написании иконы самого святого Корнилия. Иконописец же, начав писать икону святого Корнилия, никак не мог изобразить лица его и несколько раз смывал всё, что писал на иконе, чувствуя, что ему не удается написать лик святого вполне благолепно. Енкратий вышел из себя, — произнесши хульные слова против святого, оставил его икону и, намереваясь написать что-нибудь другое на церковной стене, поднялся на лестницу, но поскользнувшись упал вниз и так расшибся, что лежал как мертвый. Бывшие в церкви взяли его, снесли в дом и положили на одре едва живого и неспособного вымолвить даже одно слово. Вокруг его рта видны были черви, из коих одни вползали, другие выползали из его уст. Это было наказанием ему за то, что он осмелился произнести своими устами хульные слова против святого. Однако как Сам Господь, так и святые рабы Его гневаются не до конца и не вечно негодуют. Ибо на утро тот, кто вывел живыми жену и сына Димитрия из разрушившихся стен, явился и Енкратию и, взяв его за руку поднял его с одра как бы от сна, и стал невидим. Енкратий же, почувствовав себя здоровым, поспешил в церковь святого и, припавши к честному ковчегу, в котором почивали целебные мощи Корнилия, с плачем просил прощения за свой проступок и благодарил святого за то, что тот помиловал его и исцелил от болезни, когда он уже был близок к смерти. Двойную пользу получил тот иконописец от явления святого: он исцелился от болезни и узнал, каков был лик святого. После сего он изобразил на иконе святого Корнилия так, как видел его в явлении, и прославлял Христа Бога, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.

    (обратно)

    Память святых мучеников Гордиана, Макровия, Илии, Зотика, Лукиана и Валериана

    Сии мученики пострадали при Ликиние. Гордиан был из Каппадокии, Макровий из Пафлагонии; оба они были юношами и за свою твердую веру во Христа пострадали раньше в г. Томах. Повелением князя Максима они, после многих мучений, были усечены мечом. Св. Валериан горько плакал на гробе мучеников и рыдая скончался1].

    (обратно)

    Память преподобного Петра в Атрое

    Сей преподобный от самой утробы матерней был освящен Богом. Всю свою жизнь он провел в посте и непрестанной молитве; совершил много чудес; между прочим, прошел чрез реку Галис как бы посуху. Он так удручил свое тело железными веригами, что казался скорее тенью, чем человеком. Угодив Богу, он, спустя довольное время, в мире скончался1].

    (обратно)

    Память святых мучеников Селевка, Стратоника, Кронида, Леонтия и Серапиона

    Святой Селевк был из Галатии, Стратоник из Никомидии Вифинийской; Кронид же, Леонтий и Серапион из Египта. После многих мучений мучители связали свв. Крониду, Леонтию и Серапиону руки и ноги и бросили их в море. Морские волны выбросили их святые мощи на сушу. Ангелы повелели христианам предать их погребению. Святой Селевк пострадал в Галатии. Его много мучили различными муками, и наконец, предали на съедение зверям. Святой же Стратоник пострадал так: Вифинийский правитель велел привязать его после многих мучений к двум пригнутым ветвям дерева; затем отпустил эти ветви, и св. мученик был разорван на две части и так предал Богу дух свой1].

    (обратно) (обратно)

    Память 14 сентября

    Сказание о воздвижении честного и животворящего Креста Господня

    Когда в Риме царствовал Максенций, то он причинял народу много зла, преследуя и мучая не только христиан, но убивая и язычников, разграблял их имущества и жил порочно, оскорбляя благородные семьи. Он был тягостен и гнусен всему Риму, по причине своих жестокостей и развращенной жизни. Поэтому римляне тайно послали царю Константину, находившемуся тогда с матерью своею в Британии, прошение, умоляя его придти и избавить их от сего мучителя. Константин сначала написал к Максенцию, дружески увещевая его прекратить свои мучительства. Но Максенций не только не послушал его и не исправился, но стал еще хуже, и поднял оружие против самого Константина, не желая, чтобы он был соравным ему царем. Тогда как Константина избрало на царский престол всё войско, Максенций взошел на престол самовластно. Народ не любил его, и только некоторые вельможи, коим он обещал большие дары и многие почести, изъявили желание на его избрание; Константин же был провозглашен царем по всеобщему согласию.

    Услыхав, что Максенций не исправляется, но усиливается в соей злобе, Константин собрал войско и пошел на него войною. Видя, что сила войска его не велика, принимая при сем в соображение и злые козни Максенция, он начал сомневаться в своем успехе. Он знал, что Максенций много проливал человеческой крови для совершения волхвований и заклал в жертву бесам много отроков, девиц и жен, зачавших во чреве своем, чтобы умилостивить тем ложных богов своих, на которых надеялся. Зная, что Максенцию помогает и сила бесовская, Константин начал молиться Единому владычествующему над небом и землею Богу, Коего почитает весь род христианский, и умолял даровать ему знамение победы над мучителем. И когда он таким образом усердно молился, в полдень явилось ему на небе изображение Креста Господня, в виде звезды сиявшее сильнее солнечного света; на нем была надпись: сим побеждай. Это чудесное явление видели все воины, среди коих был и полководец Артемий (который после был замучен аз Христа при Юлиане) [1], и пришли в удивление. Большинство же из них устрашились: у язычников изображение креста было знаком злополучия и смерти, так как на кресте умирали присужденные к смертной казни разбойники и злодеи; посему воины боялись, что война их будет несчастна. Сам царь Константин находился в великом смущении. Но ему ночью явился во сне Сам Христос Господь, и снова показал явившееся днем знамение честного креста, сказав ему:

    — Сделай подобие знамения сего, и повели носить пред полками, — и тогда победишь не только Максенция, но и всех врагов твоих.

    Царь поведал приближенным видение свое и, призвав искусных мастеров золотых дел, повелел им сделать честный крест Господень, по подобию явившегося знамения, из золота, бисера и драгоценных камней. При этом и всем воинам своим он повелел изображать знамение креста на всём оружии, на шлемах и щитах.

    Злочестивый Максенций, прослышав о походе Константина в Италию на Рим, смело выступил с римскими войсками против великого Константина. Константин приказал носить пред полками своих воинов честной крест. Когда они сошлись с Максенцием и вступили в битву, то Максенций силою честного креста был побежден, и множество воинов его было умерщвлено, сам же он обратился в бегство. Гонимый царем Константином, он переправлялся через реку Тибр мостом, который сам построил; но в это время мост силою Божией разрушился, и жалкий мучитель потонул в реке с своими войсками подобно древнему фараону, и наполнилась река всадниками, конями и оружием2]. Константин Великий победоносно вошел в Рим, и весь народ радостно встретил его с великими почестями. Царь же воссылал величайшую благодарность Богу, даровавшему ему победу над мучителем силою честного и животворящего креста, а в память той преславной победы поставил среди Рима на высоком каменном столбе крест, на котором написал: «Сим спасительным знамением град сей освобожден от ига мучителя».

    В другой раз Константин пошел войною на византийцев, небольшой город которых — Византию основал, назвав своим именем, некий грек Визас во времена Манассии, царя иудейского3]. Дважды побежденный ими, Константин находился в великой печали. По наступлении вечера, возведши очи свои на небо, он увидел сложенное письмо, на котором было написано: «Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня» (Пс.49:19). Устрашенный, он снова возвел очи на небо, и увидел как прежде крест на небе, изображенный звездами, и вокруг его надписание: «В сем знамении победишь». После сего, когда в битве был предносим крест, Константин сражался со скифами4] на реке Дунае, опять явилось на небе сие спасительное оружие, и снова, как и прежде, Константин одержал победу.

    Уразумев из сего силу Распятого на кресте Христа и уверовав, что Он есть Единый истинный Бог, Константин крестился во имя Его вместе с достохвальною матерью своею Еленою, которую, по ее великому благочестию, послал в Иерусалим с большим богатством для обретения честного креста Господня. Царица Елена, отправившись в Иерусалим, обошла святые места, очистила их от идольского осквернения и изнесла на свет многие мощи святых. Патриархом в Иерусалиме был тогда Макарий, который встретил царицу с подобающими почестями. Блаженная царица Елена, желая найти скрытый иудеями животворящий крест Господень, призвала всех иудеев и просила их, чтобы они показали ей место, где скрыт честный Крест Господень. Когда же они стали отрекаться, что не знают, царица Елена угрожала им мучениями и смертью. Тогда они показали ей некоего старца, по имени Иуду, говоря, что он может показать царице то, чего она ищет, потому что он — сын уважаемого пророка.

    Несмотря на продолжительные истязания, Иуда отказывался поведать о месте, где скрыт крест Господень. Тогда царица Елена приказала ввергнуть его в глубокий ров. Пробыв в нем некоторое время, Иуда, наконец, обещал сказать о том, что знает о зарытом в землю Кресте Христовом. Тогда вывели его из рва и, по его указанию, пришли на место, где был большой холм из земли и камней, на котором царь римский Адриан уже построил храм в честь языческой богини Венеры5] и поставил в нем идола. Иуда показал, что здесь именно скрыт Крест Христов.

    Царица Елена повелела разрушить идольский храм, землю же и камни рассыпать и раскопать. По совершении патриархом Макарием на месте том молитвы, разлилось в воздухе благоухание, и тотчас, по направлению к востоку, были обретены Гроб Христов и Лобное место, и близ его нашли зарытыми три креста, а потом и гвозди, коими был пригвожден ко кресту Господь. Когда же не могли определить, какой из найденных крестов — Крест Христов, случилось, что в то время вынесли некоего мертвеца для погребения. Тогда патриарх Макарий приказал носильщикам остановиться, и кресты были возлагаемы по очереди на мертвеца. Когда был возложен на него Крест Христов, мертвец тотчас воскрес и, силою божественного Креста Господня, встал живым6]. Царица, с радостью приняв честный крест, поклонилась ему и облобызала его, — также и все бывшие с нею начальники и вельможи воинские и гражданские. Некоторые в то время, по причине тесноты, не имели возможности увидеть и облобызать святой Крест, и просили, чтобы по крайней мере издали показали бы его им. Тогда Макарий, патриарх Иерусалимский, став на возвышеннейшем месте, воздвигая Крест, показывал его народу.

    А народ восклицал:

    — Господи, помилуй!

    Отсюда и получил свое начало праздник Воздвижения честного Креста Господня7].

    Царица сохранила у себя часть честного древа Креста Господня, также и гвозди, а крест, вложив в серебряный ковчег, отдала патриарху Макарию на сохранение для будущих поколений. Иуда, со множеством евреев, уверовал во Христа и крестился и был во святом крещении наречен Кириаком; впоследствии он был патриархом Иерусалимским и скончался, пострадав за Христа при Юлиане Отступнике8]. А святая царица Елена повелела сооружать в Иерусалиме по святым местам церкви и прежде всего повелела построить церковь Воскресения Господа нашего Иисуса Христа, где были обретены гроб Христов и честный Крест. Потом она приказала соорудить храм в Гефсимании, где находился гроб Пречистой Богородицы во имя честного Ее успения. После того благочестивая царица создала еще восемнадцать церквей и, украсив их различными драгоценностями и одарив всем потребным, возвратилась в Византию, взяв с собою часть животворящего древа Креста Господня и гвозди, которыми было пригвождено некогда тело Христово.

    Блаженный царь Константин положил животворящее древо в золотом ковчеге, а из гвоздей Господних один был брошен святой Еленою в Адриатическое море9], когда она возвращалась в Царьград, для утишения поднявшейся сильной бури и морского волнения, другой — царь вковал в шлем свой, третий приковал к удилам в уздечке своего коня, во исполнения прореченного пророкам Захариею: «В то время даже на конских уборах будет [начертано]: «Святыня Господу»» (Зах.14:20), а четвертый гвоздь царица Елена отдала на сохранение ближайшим царским советникам.

    По возвращении святой Елены из Иерусалима в Византию, христолюбивый царь Константин соорудил три больших креста по числу явленных ему в войнах: одного в Риме, когда потопил Максенция, другого в Византии, когда взял ее, третьего — когда победил на реке Дунае скифов. Соответственно сим трем победам, он соорудил из драгоценных веществ три честных креста, и написал на них золотыми письменами следующие слова: IS XS NIKA, т.е. Иисус Христос победил. Свидетельствуя пред всеми свою ревность по благочестии и показывая, что он победил врагов силою креста, царь поставил один крест на возвышенном месте на восточной торговой площади, другой крест на верху пурпурной колонны римской10] на главной городской площади, третий на прекрасном мраморном помосте на хлебном рынке, где совершалось ради святого Креста Христова много чудес и знамений. Многие свидетельствуют, что ангел Господень сходил с небес на то место ночью в светозарном сиянии и, обходя, кадил честной крест, воспевая сладкогласно трисвятую песнь, после чего снова восходил на небо. Это бывало трижды в год: в сентябре месяце в ночь на Воздвижение честного Креста Христова, второй раз 7 мая в ночь на воспоминание явления Креста Господня на небесах, и третий раз в великий пост святой Четыредесятницы в крестопоклонную неделю. И многие из благоговейных людей, живущих праведно и свято, видели сие схождение ангела и слышали его пение, и потом о сем поведали и другим.

    Следует теперь вспомнить и о том, как честное и животворящее древо Креста Господня некогда было похищено персами и потом снова возвращено в Иерусалим к радости верующих11].

    В царствование византийского царя Фоки, Хозрой, царь персидский, покорив Египет, Африку и Палестину, взял Иерусалим, причем убил много христиан12]. Похитив при сем и различные сокровища церковные и утварь, он в числе других взял и сие многоценное сокровище — древо животворящего Креста Господня и унес его в Персию. По прошествии некоторого времени, по смерти царя Фоки, на престол его вступил Ираклий13], который, хотя и пытался победить Хозроя, однако сам много раз был побежден им и потому просил мира, но не получал его от надменного врага. Тогда, находясь в великой печали, император стал искать помощи от Бога: он повелел всем верующим совершать молитвы, бдения, посты, дабы Господь избавил их от врага, который в своей гордости похвалялся истребить всех христиан и хулил имя Господне, и чтобы враги не могли сказать: «Рука (т.е. сила) наша крепка и боги наши сильны», — но чтобы познали язычники, что един есть истинный Бог, крепости и силе Коего никто не может противостоять. И сам царь молился со слезами и усердно постился. Потом, собрав всех воинов и вооружившись силою Креста, в надежде на помощь Божию, Ираклий пошел на персов войною и в сражении с Хозроем победил его и обратил в бегство, после чего в продолжение семи лет опустошал персидское царство, завоевывая города и селения и одерживая победы над многочисленными полками Хозроя. Наконец Хозрой, не имея более возможности сопротивляться греческим войскам, бежал из своей земли и, при переправе чрез реку Тигр14], сделал младшего своего сына Медарса своим соправителем. Возбужденный этим, старший сын его Сироес замыслил убить вместе и отца и брата, что вскоре и исполнил. После этого Сироес, оставшись наследником и владетелем Персидского царства, отправил посольство к греческому царю Ираклию, с прошениями и многочисленными дарами, изъявляя пред ним покорность и прося его прекратить свою опустошительную войну. Тогда царь Ираклий, заключив с царем персидским мир, взял с собою и животворящее древо Креста Господня, похищенное Хозроем из Иерусалима и находившееся в пленении у персов в продолжение четырнадцати лет. И возвратился царь греческий со многими приобретениями, радуясь и прославляя Бога за Его великую помощь.

    Достигнув Иерусалима, царь возложил честное древо на рамена свои, для того чтобы отнести на прежнее его место, и нес его, будучи облечен в царскую порфиру, украшенную золотом и драгоценными камнями, с царским венцом на голове. Тогда совершилось великое чудо: царь внезапно остановился во вратах, коими входили на Лобное место, и к удивлению всех не мог ступить с честным древом Креста Христова ни шагу. Захария же, патриарх Константинопольский, вместе со всеми жителями Иерусалима, вышел навстречу царю с ветвями и финиками до самой Елеонской горы, и шел вместе с царем. И вот он видит светоносного ангела Божия, стоящего в тех вратах и возбраняющего вход.

    И сказал ему ангел:

    — Не таковым образом нес сюда древо крестное Творец наш, каким вы несете его.

    Видя и слыша то, патриарх вострепетал и обратившись к царю сказал:

    — Знай, царь, что невозможно одетому в богатые одежды и украшенному царскими украшениями нести древо сие святое, которое нес обнищавший ради нас Христос в состоянии уничижения; если хочешь внести его, подражай Его нищете.

    Тогда благочестивый царь Ираклий снял с себя пурпуровую порфиру и облекся в простую и бедную одежду, и понес честное древо святого Креста уже без всякого препятствия, идя босыми ногами, — внес его в церковь на то самое место, откуда оно взято было Хозроем, царем персидским, и снова поставил там крестное древо15].

    И была великая радость и веселие у верующих по причине возвращения Креста Господня, и они ликовали (подобно тому, как некогда израильтяне радовались возвращению от филистимлян Ковчега завета) (1Цар., гл. 7), воздавая хвалу Распятому на кресте Христу, Царю славы, и поклоняясь подножию Его святого Креста. Да будет и от нас Ему честь, слава и поклонение, ныне и во веки веков, аминь.


    Тропарь, глас 1:

    Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое, победы благоверному императору нашему Николаю Александровичу, на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя крестом Твоим жительство.


    Кондак, глас 4:

    Вознесыйся на крест волею, тезоименитому твоему новому жительству16], щедроты Твоя даруй Христе боже: возвесели силою Твоею благоверного императора нашего Николая Александровича, победы дая ему на сопостаты, пособие имущу твое оружие мира, непобедимую победу.

    (обратно)

    Память святого мученика Папия

    Святой Папий пострадал в царствование Максимиана, при игемоне Магне, в стране Ликаонской. Его много и различно мучили: сокрушили ему челюсти и ланиты, повесили его и строгали когтями; затем обули его в железные сапоги с гвоздями и заставили идти в них пешком. В таких мучениях он предал дух свой Господу1].

    (обратно) (обратно)

    Память 15 сентября

    Страдание святого мученика Никиты

    Когда честный и животворящий крест Господень, сие знамение победы, был вознесен высоко над миром, то соименный победе, святой Никита, пришел под его сень. Накануне сего дня мы праздновали Воздвижение святого Креста, сию непобедимую для мира победу, а ныне ублажаем святого Никиту, имя коего означает победителя1]. Сей добрый воин Иисуса Христа стал под крестом, как бы под знаменем, чтобы вести брань против врагов святого Креста, в честь Распятого на нем. Один воинствует за царя земного, другой за свою жизнь и суетную славу, — иной за временные богатства, а святой Никита воинствовал за Единого Господа своего Иисуса Христа, Который есть Царь всякого создания и наша слава и никогда не иссякающее богатство. А где и каким образом сей воин подвизался за Христа, — об этом повествуют следующее.

    Когда в царствование святого равноапостольного царя Константина Великого святая вера начала распространяться по все вселенной, тогда и готской стране2], по ту сторону реки Истра3] (Дуная) воссияло, как свет во тьме, святое благочестие. В той стране был рожден, крещен и получил воспитание святой Никита. Готский епископ Феофил4], принимавший участи на первом Никейском соборе, исповедавший догматы православной веры и подписавший определения собора — просветил Никиту светом веры и крестил его во имя Отца и Сына и Святого Духа.

    Спустя немного времени, древний завистник — диавол, не вынося того, что святая вера Христова распространяется и число христиан всё более и более увеличивается, воздвиг в сей варварской земле, омраченной идолослужением, борьбу и сильное гонение против исповедующих имя Христа и верующих в Господа. Дух злобы внушил князю той страны, по имени Афанариху, убивать христиан и истребить с земли своей даже память о них. В то время произошло у готов разделение и междоусобная брань. Они разделились на две части: одна часть имела вождем своим некоего Фритигерна, а другою руководил жестокий мучитель Афанарих. Когда сии единоплеменники сошлись друг с другом на бой и произошло великое кровопролитие, Афанарих, имевший больше силы и храбрости, одолел и победил своего противника и обратил его войско в бегство. Побежденный Фритигерн бежал в Грецию, где искал помощи у христоненавистного царя Валента5]; император приказал всему войску, бывшему во Фракии, идти на помощь Фритигерну. После сего Фритигерн, со всеми оставшимися своими воинами и с собранным во Фракии греческим войском, выступил против своего соперника. Переходя через реку Истр (Дунай), он приказал сделать изображение святого креста и носит сие изображение пред своими полками. Так он напал на Афанариха. Произошло ужасное сражение, но христиане с помощью креста одолели Афанариха и победили всё его войско: одних убили, других взяли в плен, так что сам он с небольшой дружиной едва успел убежать. С того времени христианская православная вера всё более и более стала распространяться среди готов, ибо многие, увидев непреодолимую силу креста, проявившуюся в битве, уверовали в Распятого на кресте Господа.

    Когда умер епископ Феофил, на его кафедру вступил Урфил6], муж благоразумный и благочестивый. Он изобрел для готов письмена и перевел с греческого языка на готский много книг, так что святая вера христианская распространялась среди готов с каждым днем всё более и более. Утверждению там веры во Христа способствовал своим рвением и святой Никита, один из благороднейших и славнейших лиц той земли. Своим благочестием и боговдохновенными словами он многих привел ко Христу.

    Спустя некоторое время, нечестивый Афанарих снова возвратился к себе на родину. Достигнув власти и силы, он, научаемый бесом, воздвиг в своей области страшное гонение на христиан, старался отмстить за свое унижение, так как он был побежден и посрамлен христианами в битве.

    Тогда святой Никита, распаляемый ревностью к Богу, вышел на борьбу с обоими врагами, невидимым и видимым: борьбу против невидимого врага он вел, обращая неверных в истинную веру и предуготовляя верующих к мученическому подвигу; борьбу же с видимым врагом он вел, обличая мучителя Афанариха и укоряя его за его безбожие и бесчеловечность, за то что он предавал множество верующих различным мукам; таким образом святой Никита победил обоих: и диавола попрал, и суровость мучителя преодолел. Различные муки, коими у доброго страдальца Христова хотели вынудить отречение от Христа, были бессильны, и сам мучитель был в недоумении, почему он, при всем своем могуществе, не мог преклонить к своему злочестию одного раба Христова, твердого в своем исповедании подобно крепкому и непоколебимому столпу.

    Что же задумал тогда беззаконный? Он задумал уничтожить огнем того, кого не мог убить многими ранами, истязанием плоти и раздроблением членов. Но чего же достиг нечестивый? Он более сам себя сжег своею яростью, чем мученика — пламенем: святой Никита, хотя и находился в огне, однако тело его не сгорело от огня, душа же его возродилась для новой вечной бессмертной жизни. Между тем мучитель и без огня сгорел от своего безбожия: он омертвел своею душою и тело свое предуготовил в ад. Так святой Никита воинствовал за Христа под знамением креста и показал себя победителем; не только по имени, но и на самом деле он был таковым.

    Тело святого, неповрежденное огнем, оставалось без погребения и лежало, будучи брошено с бесчестием. В то время проживал там одни благочестивый христианин, по имени Мариан. Сей муж был родом из Киликийской страны, из города Мопсуестии7]. По некоторому делу своему он пришел в готскую землю, и здесь остановился на довольно продолжительное время. Мариан познакомился со святым Никитою и приобрел его дружбу и любовь; в особенности же он возлюбил его тогда, когда увидел, что святой подвижник стоял за святую веру Христову даже до готовности пролить за нее кровь свою. И вот, когда тело святого лежало не погребенным, Мариан задумал, как бы ему взять тело возлюбленного своего друга и мученика христова и отнести в свою родную страну. Но он боялся привести в исполнение свое намерение, из страха пред князем, приказавшим, чтобы никто не смел погребать тела мученика. Тогда Мариан задумал тайно ночью взять его.

    При наступлении ночи, Мариан готов был выйти на задуманное дело; но ночь была темной и дождливой, так что ему трудно было идти. Мариан был сильно опечален этим, ибо он не видел, куда идти и где найти отыскиваемое тело мученика. Когда он сильно скорбел о сем, Бог всяких утешений, некогда указавший волхвам звездою путь в Вифлеем (Мф.2:2), утешил и Мариана в скорби и указал ему благоприятный путь к обретению тела святого: Он послал некую небесную силу в виде звезды, которая, воссияв пред Марианом, повела его, куда было нужно. Сия звезда предшествовала пред Марианом и разгоняла ночной мрак; он же с радостью следовал за нею. Достигнув того места, где находилось тело святого, звезда остановилась над ним. Тогда Мариан, обвив тело мученика чистой плащаницей, понес его в дом, где проживал.

    Так Мариан получил искомое сокровище. Скрыв его на время у себя в жилище с большим тщанием, он вскоре после сего возвратился в отечество и принес с собою тело святого мученика8]. Пришедши в город Мопсуестию, Мариан с честью похоронил его в своем доме.

    Бог ниспослал благословение дому Мариана ради страстотерпца Своего, святого Никиты, как некогда Он благословил многими богатствами дом Пентефрия ради Иосифа (Быт.39:5) и дом Аведдаров ради Кивота Завета (2Цар.6:11). Дом Мариана стал изобиловать большим богатством: и вещественным, и духовным, ибо от гроба святого подавалось много даров всем нуждающимся и ниспосылалось болящим много исцелений. Весь город и окрестные жители собирались ко гробу святого, так что дом Мариана не мог вместить всех собиравшихся сюда верующих; посему все решили построить церковь во имя святого Никиты и положить там мощи мученика. Принявшись со рвением за сие дело, верующие в скором времени воздвигли храм. По окончании строения, когда храм был украшен с подобающим благолепием, гроб святого мученика открыли и, взяв ковчег, понесли его в новосозданную церковь и здесь погребли в земле. Только одному Мариану удалось взять, на благословение своему дому от мощей святого, один перст, который он и хранил у себя с благоговением; более никто не мог взять ни одной частицы от мощей святого Никиты.

    Однажды блаженный Авксентий, епископ Мопсуестийский, создав церковь в честь святых мучеников Тараха, Прова и Андроника9], отправил послание в город Аназарву10], где почивали мощи сих трех святых; в своем послании он просил граждан Аназарвы дать некоторую часть мощей святых мучеников для вновь выстроенного храма. Тогда граждане Аназарвы просили Авксентия, чтобы он взамен дал им некоторую часть мощей святого Никиты на благословение их городу. Желая исполнить их просьбу, епископ приказал открыть гроб святого мученика Никиты. И вот, без всякой видимой причины, мраморный камень, бывший на гробе святого, распался на две половины. Один из присутствовавших здесь дерзновенно коснулся своей рукой святых мощей, но тотчас же рука его высохла, а на него самого напал ужас. В то же время раздался с неба сильный удар грома и блеснула яркая молния; все пришли в страх. Тогда епископ понял, что Бог не благословляет раздроблять мощи святого, и раскаялся в своем намерении. Взяв за иссохшую руку человека, дерзко прикоснувшегося к мощам святого, он снова дотронулся ею до мощей и стал молиться:

    — О, святой мученик Христов Никита! Тебе более подобает исцелять, чем вредить, ибо ты благ и подражаешь Всеблагому Господу, и если ты скоро наказал сего человека, то не еще ли скорее помилуешь его.

    Лишь только епископ произнес сии слова, тотчас исцелела высохшая рука того человека, и все удивлялись чудесам святого мученика Никита и прославляли Бога. Не осмеливаясь уже более касаться мощей угодника Божия, епископ11], совершив над ними благоговейное пение, снова с честью закрыл его гробницу, славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

    (обратно)

    Память святого Филофея, пресвитера и чудотворца

    Преподобный Филофей был родом из селения, называвшегося Муравьевым (Мравино) [1]. Достигши совершенного возраста, он вступил в брак и имел детей. Затем он удостоился получить священный сан. С того времени святой непрестанно постился и молился. За свою святую жизнь он удостоился дара чудотворения и совершил именем Христовым много чудес: так, он преложил воду в вино, одним словом сдвинул с места скалу и соделал многие другие чудеса. В то же время он творил дела любви христианской: питал голодных и помогал нуждающимся. Когда прошел год после его кончины2], и верующие хотели перенести его мощи на другое место, тогда святой, как бы живой, протянул руки и, взяв за плечи двух иереев, которые несли его тело, встал и сделал три шага. Его снова положили на том же месте, где его святые мощи стали источать обильное миро.

    (обратно)

    Память святого мученика Порфирия

    Однажды праздновался день рождения императора Юлиана Отступника. Порфирий, как лицедей, должен был в театре насмеяться и надругаться над христианами. В ту минуту, как он с сею целью погрузился в воду и воскликнул: «Крещается Порфирий во имя Отца и Сына и Святого Духа», — он внезапно уверовал в истинного Бога и, выйдя из воды, начал открыто исповедовать Христа. За сие он был предан на страдания и усечен мечом1].

    (обратно)

    Память святых мучеников Максима, Асклиады и Феодота

    Святые мученики Максим и Асклиада жили в царствование нечестивого Максимиана в Мизии, в городе Маркианополе. Они были известны своим благочестием и многих научили истинной вере и приводили к святому крещению. Узнав о сем, Тирис, фракийский правитель, прибывший в то время в Маркианополь, повелел взять их на суд. После продолжительной беседы с Максимом о вере, мучитель приказал четырем человекам быть его по всему телу; потом, после исповедания веры во Христа Асклиадою, и ее велел бить подошвами. Тогда выступил благочестивый Феодот и обличил бесчеловечие мучителя; за сие он был повешен на дереве и строган по телу. Чрез 13 дней, Тирис, прибыв в Адрианополь, подверг всех троих мучеников, приведенных в тот же город, новым ранам, сожигая их раскаленными медными пластинками, так что тела их растоплялись; но голос с неба утешил и ободрил их. После нескольких дней темничного заключения, их предали в цирке зверям при многочисленном стечении народа. Но медведица, выпущенная на Максима и Феодота, ласкалась к ним, а бык, к которому привязали Асклиаду, остановился как бы связанный и не двинулся с места. Раздраженный правитель отправился со святыми мучениками в Филиппополь и, не достигши еще сего города, в селе Салтис, после новых убеждений отречься от Христа, повелел отсечь им головы. Немного спустя после сего мучитель, сидя на судилище, поражен был молниею1].

    (обратно) (обратно)

    Память 16 сентября

    Страдание святой всехвальной великомученицы Евфимии

    В царствование нечестивого Диоклитиана1], Халкидоном2] управлял поставленный им проконсул Приск3]. Намереваясь устроить праздник в честь языческого бога Арея4], коему в Халкидоне был посвящен храм и в нем поставлено его изображение, Приск послал от себя указ во все окрестные города и селения, повелевая именем царским, чтобы все собрались в Халкидон на праздник и чтобы каждый, сообразно с своим состоянием, приносил жертвы Арею. В указе своем Приск угрожал великими муками тем, кто не послушает его повеления и не явится на праздник, для которого он назначил девятый день со дня издания указа. И вот, когда наступил назначенный для бесовского праздника день, собралось в Халкидон великое множество народа вместе с животными, приведенными для принесения в жертву, и все начали праздничное ликование, принося в жертву овец и волов и поклоняясь бездушному истукану или, лучше сказать, бесу, в нем обитавшему. Тогда христиане тех мест, гнушаясь сим богомерзким праздником и боясь грозного гнева проконсула, стали скрываться и, собираясь в тайных местах, совершали служение истинному Богу, Господу нашему Иисусу Христу. Мучитель между тем повелел сделать строгий розыск, не противится ли кто его повелению, нет ли людей, не поклоняющихся идолу Арея. И найдено было, что противятся мучителю христиане, ибо они не слушали повеления проконсула и не воздавали бесу той чести, каковая подобает только одному истинному Богу. Мучитель же, разгневанный тем, что христиане не слушают его, повелел отыскивать их и предавать на мучения.

    В то время в одном тайном месте скрывалось сорок девять христиан, совершая молитвы; между ними была прекрасная девица по имени Евфимия, благородного происхождения, дочь Филофрона сенатора и супруги его Феодоросии, людей благочестивых. Мучителю донесено было о тех скрывающихся христианах, и он повелел всех их взять и представить к нему на суд. Тотчас свирепые его слуги с оружием в руках устремились, как звери на добычу, на собранное Христово словесное стадо. Дом, где верующие тайно служили Богу, окружили они со всех сторон, чтобы никто не мог убежать; выломав двери, они стали без милосердия вытаскивать христиан вон по одиночке и, взяв всех, с бесчестием и насмешками повели к проконсулу. Влекомые, как овцы на заклание, святые смиренные рабы Христовы стали пред гордым мучителем, будучи готовы страдать за своего Господа даже до пролития крови.

    Увидев их, гордый властитель сказал:

    — Вы ли противитесь велению царскому и нашему, уничижая жертвоприношение, совершаемое в честь великого бога Арея?

    Христиане ответили:

    — Повелению царскому или твоему, проконсул, — если оно не будет противно Небесному Богу, — без сомнения нужно повиноваться; если же оно противно Богу, то не только должно не повиноваться, но даже и сопротивляться. Если бы повелевали нам то, в чем мы обязаны повиноваться властям, то мы воздали бы кесарево кесарю (Мф.22:20). Но так как ваше повеление богопротивно и богомерзко, ибо вы повелеваете почитать тварь вместо Творца, и заставляете поклониться и принести жертву бесу, а не Богу Вышнему, то сего повеления вашего мы никогда не исполним, ибо мы — истинные поклонники живущего на небесах истинного Бога.

    Тогда мучитель, отверзши лживые уста свои и изострив как бритву свой льстивый язык, обратился к ним с хитросплетенною речью, стараясь обещанием даров и почестей отклонить с прямого пути к погибельному идолослужению тех, коих Господь «стяжал честною Своею кровию»5]. В то же время проконсул угрожал им страшными мучениями, если они не захотят исполнить того, что он им советует и повелевает.

    Святые же отвечали:

    — Дары и почести твои, проконсул, кои ты нам обещаешь, мы давно уже отвергли от себя, возненавидели и признали «тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса»6] (Филип.3:8), ибо имеем блага небесные, которые больше и лучше земных благ. Земные блага — временны и непостоянны, небесные же — вечны и неизменны (2Кор.4:18); страшных мучений, коими ты нам угрожаешь, мы не только не боимся, но даже весьма желаем их претерпеть, Дабы проявилась в нас сила и крепость Бога нашего, которой вы могли бы подивиться и, познав немощь ваших скверных богов, устыдиться. Но для чего еще продолжать наше препирательство на словах? Начинай то, что ты замыслил сделать, и убедишься, что в нас будет гораздо больше твердости в терпении, чем у тебя усердия к мучительству.

    Тогда мучитель начал их истязать различными пытками. и святые целых девятнадцать дней подвергались различным мучениям, всякий день получая новые раны и вынося голод и жажду. С ними была святая дева Евфимия, юная и прекрасная; ободряя ее, они говорили:

    — Подвизайся, дева, ради Жениха Небесного, подвизайся угодить Ему страданием, подвизайся встретить Его с мудрыми девами, чтобы Он возлюбил тебя, как невесту Свою, и ввел тебя в Свой чертог7].

    Затем в двадцатый день они были представлены на суд, где проконсул спросил их:

    — Может быть, наученные страданиями, вы захотите теперь оказать повиновение нашему указу?

    Тогда святые мученики, вместе со святою Евфимиею, сказали в ответ:

    — Не надейся, проконсул, совратить нас с прямого пути: скорее ты сможешь перевернуть горы на земле и подвинуть звезды на небе, чем отторгнуть наши сердца от истинного Бога.

    Раздраженный сими словами, мучитель повелел долго быть их по лицу; потом, видя, что сие не имеет успеха, решил послать их к царю, а пока повелел заключить их в темницу. Когда их повели туда, проконсул увидел святую Евфимию, девицу юную и прекрасную, сиявшую в лике святых мучеников как луна между звездами, и подобно волку похитил сию овцу из стада Христова. Она же, возведя очи и руки к небу, воскликнула:

    — Не оставь меня, вселюбезнейший мой Жених, Иисус Христос, ибо я на Тебя надеюсь; не выдай зверям душу, любящую Тебя и исповедующую Твое святое имя; не дай врагу моему порадоваться надо мною; укрепи меня, немощную рабу Твою, да не одолеет меня беззаконие.

    Желая обратить ее к своему безбожию, мучитель изобретал всякие средства, чтобы прельстить ее, ласковыми словами, подарками и различными обещаниями уловляя ее девическое сердце.

    Но она с твердостью говорила:

    — Не думай, мучитель, что ты легко можешь хитрыми уговорами склонить мою слабость к твоему нечестию и беззаконию; ибо хотя и женщина я по природе, немощна по плоти и молода летами, но сердце мое всё-таки тверже, чем твое, и сила моей веры гораздо крепче вашей храбрости; кроме того, по милости Христа моего, я имею разум больший, чем все ваши языческие витии, с которыми вы считаете себя мудрыми, будучи на самом деле безумнее всех невежд, так как не хотите познать истинного Бога, почитая беса за бога. Итак, ты не прельстишь меня хитрыми словами, как прельстил некогда змей праматерь нашу, не сделаешь мне сладким сей горький мир с его наслаждениями, которые я почитаю за горечь ради сладчайшего Иисуса моего, и не победишь «силы, совершающейся в немощи»8] (2Кор.12:9), как бы ни были сильны твои нападения. Ибо я надеюсь на Христа Моего, что Он не оставит меня и не отнимет от меня Свою крепкую руку помощи, доколе гордая глава беса не будет попрана ногами жены.

    Тогда мучитель, посрамленный таким ответом святой Евфимии, весьма разгневался и, переменив на ярость свою мерзкую любовь, которую доселе ей оказывал, велел приготовить колесо для пытки, со множеством острых ножей. Когда служители привязывали к сему колесу святую деву, она оградила себя крестным знамением. И начали вертеть колесо, причем тело мученицы стало отрезываться кусками, а суставы раздроблялись.

    Она же усердно молилась Богу.

    — Господи Иисусе Христе, — взывала святая дева, — просвещение души моей, источник жизни, подающий спасение надеющимся на Тебя! приди ныне на помощь мне, дабы все узнали, что Ты — единый Бог и твердое упование для тех, кто на Тебя надеется, — «не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему»9] (Пс.90:9-10).

    Когда она помолилась, колесо внезапно стало и служители упали обессиленные, ибо ангел Божий, явившись, сломал коловорот и, сняв с колеса святую девицу, исцелил ее раны и возвратил здравие. Она же, сойдя с колеса целой и здоровою, радостно воспела, благодаря Бога и прославляя всемогущую Его силу.

    Увидев то, мучитель и все бывшие там, пришли в недоумение и много дивились сему чуду. Впрочем, где злоба ослепила душевные очи, там не могло принести никакой пользы столь великое чудо; они не были в состоянии познать крепкую руку истинного Бога: «огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули» (Ис.6:10), и чудесное знамение сие сочли делом волшебства.

    После сего мучитель повелел в особой печи развести большой огонь и бросить туда святую. В то время, как разжигали печь и в ней уже разгоралось сильное пламя, святая мученица снова предалась молитве, которая некогда как броня защитила трех отроков в печи огненной; огню вещественному святая дева противопоставила огонь усердной любви к Богу и, возведя очи на небо, говорила:

    — Боже, живущий на высоте и призирающий на смиренного (Ис.33:5; Пс.137:6)! Ты в Вавилоне трех отроков, ради закона Твоего преданных огню, сохранил чрез ангела Твоего святого целыми и неврежденными от огня и послал им росу с неба: будь же помощником и мне, рабе Твоей, так как я подвизаюсь, Христе мой, ради Твоей славы!

    Так сказала она и, оградив себя как оружием крестным знамением, стояла, спокойно ожидая, чтобы ее бросили в огонь.

    Тогда два воина, Виктор и Сосфен, которые должны были бросить мученицу в печь, увидели дивное явление, показавшееся в огне; перед ними явились ангелы Божии, которые разметывали в печи огонь и воспрещали касаться невесты Христовой. Увидев сие чудо, они сказали мучителю:

    — Не посмеем мы, проконсул, прикоснуться к сей святой деве нашими скверными руками и бросить ее в огонь, если даже ты велишь отсечь нам головы, ибо мы зрим удивительное чудо, которого твои глаза не видят. И лучше терпеть нам твою ярость, чем гнев тех светоносных мужей, которые грозят нам из пламени огненного.

    Услышав сие, мучитель разгневался на них; подумав, что они — христиане и потому именно не хотят бросить девицу в печь, он велел заключить их в узы, а свое приказание относительно Евфимии поручил исполнить двум другим воинам, из коих один назывался Кесарь, а другой — Варий. Сии последние, схватив деву, бросили ее в печь, но тотчас из печи вырвалось сильное пламя и, устремившись на воинов, бросивших в печь девицу, сожгло их на том же месте в пепел, а прочих служителей заставило бежать. Святая же, ликуя посреди печи, как бы в светлом чертоге и прохладной росе, пела песнь трех отроков: «Благословен Ты, Господи Боже отцов наших, и хвальный и превозносимый вовеки» (Дан.3:52). И совершилось дивное чудо: огонь не прикоснулся к ней, даже не тронул одежд ее, ибо Сам Жених ее нетленный, Христос Господь, тайно сошел в печь к святой невесте Своей и оросил ее небесною прохладой. Когда печь погасла, святая вышла цела и здорова, чем всех привела в изумление.. Не зная, что предпринять, мучитель велел бросить ее в темницу, говоря себе: «Ночью придумаю, что сделать с этою волшебницей». Потом, призвав к себе Виктора и Сосфена, обрушился на них со всею яростью и обещал погубить их, если они не поклонятся идолам.

    Они же отвечали:

    — До сих пор мы заблуждались, не ведая истины; ныне мы познали Единого Бога, создавшего небо и землю: Ему мы веруем и поклоняемся, твоих же богов, которым и мы прежде поклонялись, не ведая, что нас обольщают бесы, отныне уже почитать не будем. Делай с нами, что хочешь: в твоих руках — тела наши, а души — под защитою Божией.

    И осудил их мучитель на растерзание зверям. Когда же святые шли на то место, где должны были их растерзать звери, то молились усердно Богу, чтобы Он умилосердился над ними и, простив им грехи, совершенные в то время, когда они пребывали в заблуждении и неверии, ввел их души туда, где пребывают верующие в Него. И тотчас раздался с неба Божественный голос, призывавший их к упокоению; услышав его, они с радостью предали свои души в руки Божии. Звери же не коснулись их тел, которые и были потом тайно погребены верующими.

    Когда прошла ночь и наступило утро, мучитель сел на судейское место, и святую Евфимию вывели из темницы; идя на суд, она с весельем воспевала:

    — «Боже! новую песнь воспою Тебе» (Пс.143:9). Я буду прославлять Тебя, Господь, сила моя! Воспою Тебя среди народов и прославлю имя Твое, ибо Ты един — истинный Бог и нет другого Бога, кроме Тебя.

    Так воспевая, пришла она на суд. Здесь ее долго допрашивали, истязали и принуждали к принесению жертвы. Когда она всё-таки отказалась повиноваться, то мучитель, убедившись в ее непреклонности, велел повесить и строгать ее тело острыми ножами. Однако и после сего мучения она силою Божиею оказалась невредимою. Затем, выкопав глубокий ров и наполнив его водою, поместили в нем бесчисленное множество змей, ехидн, морских ядовитых гадов и всяких гадов, земных и живущих в воде; когда ров был наполнен ими, мучитель повелел бросить туда святую Евфимию.

    Она же, осеняя себя крестным знамением, говорила:

    — Свет мой, Иисус Христос! Ты в утробе водного зверя сохранил невредимым Иону, Ты избавил Даниила от уст львов; сохрани и меня крепкою Твоею рукою, да прославится во мне святое имя Твое.

    С сими словами она бросилась в ров, змеи же гады, приблизившись к ней, не сделали ей никакого вреда, но, казалось, заботились о ней, ибо носили ее на себе, не давая потонуть во глубине рва, наполненного водою: святая дева из него вышла, по милости Божией, без всякого вреда для себя. Мучитель уже приходил в совершенное недоумение, не зная, что еще делать с нею. Желая всё-таки ее погубить и думая, что волшебство, которым, по его мнению, владела святая, преодолевает только явные опасности, а не тайные замыслы, повелел он выкопать другой ров и наполнить его острыми копьями, мечами ножами, воткнувши всё это оружие на дне рва остриями кверху, а снаружи прикрыв его немного сучьями и землею. Потом он повелел мученице перейти чрез тот ров, рассчитывая, что она, ничего не зная, упадет на воткнутое острое оружие и умрет от ран. Но святая перешла легко, как птица, перелетающая чрез сети; некоторые же язычники, не зная о том рве, упали в него и погибли. Увидя сие, мучитель был поражен стыдом, и исполнились здесь слова Писания: «рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил» (Пс.7:16).

    Святая же хвалила Бога, воспевая:

    — «Кто изречет могущество Господа, возвестит все хвалы Его?» (Пс.105:2), ибо мучимую рабу Твою ты сохранил невредимою от ран, спас от огня, защитил от зверей, воды и колеса и вывел изо рва. И ныне, Господи, избави душу мою от руки того, кто искони был врагом всех послушных Тебе; «Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай» (Пс.24:7), но каплями крови Твоей, пролитой за меня, очисти скверну плоти и духа моего, ибо Ты очищение, освящение и просвещение рабов Твоих (Евр.1:3; Лк.2:32).

    Проконсул попытался еще раз прельстить ее ласковыми словами.

    — Не бесчести — сказал он — рода твоего, не губи цвета юности твоей и не обрекай себя на смерть. Почти великого Арея, и ты будешь всеми нами почитаема, хвалима и награждена великою славою и богатством.

    Он говорил и многое другое, чтобы прельстить ее, но она смеялась над ним и называла безумным.

    Тогда он снова начал ее мучить и, жестоко избив палками, велел перепилить ее острою пилою; но пила не могла нанести никакого вреда ее святому телу. Потом он повелел жарить ее на раскаленной сковороде, но сковорода охладела, ибо ангелы пребывали с невестою Христовою, сохраняя ее во всех мучениях. Наконец, проконсул осудил Евфимию на съедение зверям.

    Когда святую вели к цирк, где ее должны были растерзать звери, она молилась, чтобы Господь послал конец ее мучению, принял душу ее в Свои руки и повелел ей из многострадального тела перейти в желанную страну.

    — Господи сил! — говорила она. — Ты явил на мне Твою непобедимую силу и неодоленную десницу, Ты показал немощь бесов и безумие мучителя, а меня поставил выше всех мучений. Как попустил Ты убиение и пролитие крови бывших до меня мучеников, так ныне приими и мою жертву, принесенную Тебе от души сокрушенной и смиренного духа, и упокой душу мою в селениях святых и в лике мучеников, «яко благословен еси во веки».

    Когда св. Евфимия окончила свою молитву, на нее были выпущены звери — львы и медведи, но они, приблизившись к ней, лизали ей ноги. Одна только медведица нанесла ей небольшую рану, из которой потекла кровь; в это время послышался голос с неба, призывавший ее в горние обители, и тотчас она предала дух свой Господу, ради Коего со всею преданностью пострадала. И потряслась земля и город заколебался, стены разрушались, храмы падали и всеми овладел великий ужас. Когда же все в страхе убежали из цирка, святое тело мученицы осталось простертым на земле.

    Родители Евфимии взяли свою святую дочь и с почестями погребли ее близ города на расстоянии одного поприща10]. Они благодарили Бога, радуясь, что сподобились быть родителями такой дочери, которая чрез пролитие крови своей сделалась невестою небесного Жениха, Христа и Царя всех, Коему честь и слава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.


    Кондак, глас 4:

    Во страдальчестве твоем добре подвизалася еси, и по смерти нас освящаеши чудес точеньми, всехвальная: темже твое успение святое поем, верою притекающе в божественный храм твой, да избавимся недугов душевных, и чудес благодать почерпем.

    (обратно)

    Память святой мученицы Севастианы

    Святая Севастиана жила в царствование Домициана1] и была ученицей Ап. Павла. Игемон Георгий велел схватить ее в городе Маркианополе2]. Ее били и бросили в раскаленную печь, но она осталась там невредимою. Потом ее повели в Ираклию3], где она повешена была на дереве, после чего ее бросили на съедение зверям. Но она снова осталась невредима. Наконец, ей отсекли голову мечом; при этом вместо крови из нее истекло молоко4].

    (обратно)

    Память святой мученицы Мелитины

    Святая Мелитина происходила из города Маркианополя Фракийского; жила в царствование Антонина1], при игемоне Антиохе. Она совершила много чудес: так, молитвою своею она низвергла идолов, сокрушила изображения Аполлона и Геркулеса и многих привела к истинной вере. Затем она обратила ко Христу жену игемона. За это ей отсекли голову. Честное тело ее сначала лежало не погребенным. Один македонянин, именем Акакий, проходя чрез то место в свое отечество, испросил позволение взять ее святые мощи, положил их в ковчежец и хотел везти их в свое отечество. Среди плавания по морю он заболел и скончался. Когда корабль достиг мыса острова Лемноса2], там положено было тело св. мученицы. Близ ее гробницы погребено было тело и Акакия.

    (обратно)

    Память святой мученицы Людмилы

    Блаженная Людмила была родом из Сербии, дочь сербского князя. Ее отдали в замужество чешскому князю Боривою. В то время чешский народ еще не был крещен; сам князь Боривой и его молодая супруга были язычниками. После своего брака они уверовали во Христа и крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа; построили церкви и поставили при них священников. У них были три сына и одна дочь. Тридцати шести лет от роду Боривой умер. Блаженная Людмила переносила свою печаль с полною преданностью воле Божией и всё свое имущество раздавала нищим. Сын ее Вратислав вступил на престол после отца своего, и правил своим народом тридцать три года, после чего также скончался. Власть взял в свои руки Вячеслав, внук Людмилы. Тогда мать Вячеслава возненавидела свекровь свою Людмилу и всячески старалась погубить ее. Узнав о сем, Людмила удалилась в город Течин. Сноха ее подговорила двух бояр и послала их в Течин, чтобы убить блаженную Людмилу. Эти два злодея, пришедши туда, собрали вокруг себя многих других подобных себе злых людей. Когда настал вечер, они окружили двор и самый дворец, де находилась блаженная Людмила, разломали двери и вошли внутрь дворца. Схватив св. княгиню, они набросили веревку на ее шею и удавили ее. Таковым образом блаженная Людмила, угодив Богу, пострадала мученически; это случилось в субботу, в первом часу ночи; ей было тогда от роду шестьдесят один год. Бог прославил многими чудесами место ее погребения (она погребена была не в церкви, а под городскою стеною): каждую ночь над тем местом являлись горящие свечи; один слепец прозрел, когда прикоснулся земли с могилы св. Людмилы. Услышав о таковых чудесных знамениях, внук ее Вячеслав совершил перенесение ее мощей в город Прагу и положил их в церкви св. Георгия, где и ныне они источают много знамений и чудес. Окаянная же мать Вячеслава погибла злою смертью1].

    (обратно)

    Память святителя Киприана, митрополита Киевского

    Святой Киприан, митрополит Киевский и всея России чудотворец, был родом из Сербии, из города Тернова, и отличался святою жизнью1], великим любомудрием и начитанностью в священных книгах2]. Он всех назидал своим богодухновенным учением и своими душеспасительными наставлениями. Ревностно подвизался он в деле непрестанного учительства3]; наставлял своих пасомых, чтобы они пребывали в страхе Божием и всячески воздерживались от смехотворства и празднословия, особенно же прилежали молитве и истинному покаянию. Любил он тихую, безмолвную жизнь и потому часто удалялся в свое митрополичье село Голенищево4]. Это особенно безмятежное место было расположено между двумя реками, Сетунью и Раменисью, и окружено обильным лесом. Здесь он построил храм во имя трех святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста.

    Живя в сем месте, святитель Киприан поставлял епископов и священников и усердно занимался перепискою и переводом многих священных книг с греческого языка на славянский5]. Написал он и житие великого чудотворца, святителя Петра, митрополита всея России6]. Упражнялся святой Киприан много и в молитве, и в чтении божественных писаний7]. Всегда имел он в мыслях память смертную, страшный суд Христов, мучение грешников и блаженство праведников. Преуспевая в таких богоугодных подвигах, митрополит Киприан достиг глубокой старости и занемог в том же своем селе Голенищеве. За четыре дня до своей кончины он написал прощальную грамоту, в коей прощал и благословлял всех верующих, и сам просил у них прощения, показав в сем истинное христианское любомудрие и смирение. Сделал он так потому, что знал, какую силу имеет смирение: оно разрешает грехи и всё направляет к добру. Пред своею кончиною святитель заповедал окружавшим его епископам и приближенным, чтобы они прочитали эту грамоту над его гробом, при его погребении8]. И в таковом смирении, с благодарною молитвою на устах почил он о Господе в лето 6914-е от сотворения мира, месяца сентября в 16 день9].

    (обратно)

    Память преподобного Дорофея пустынника

    Преподобный Дорофей происходил из Фиваиды и имел пребывание в пустыне близ Александрии, на месте, называвшемся «Келлиями отшельническими»1]. Палладий, епископ Еленопольский2], бывший в юности своей самовидцем его постнических трудов, повествует о нем следующее.

    Шестьдесят лет пребывал старец в одной пещере, проводя весьма суровое житие; он каждый день во время полуденного зноя, бродя около моря, собирал камни и созидал из них келлии, отдавая их тем, кто не мог сооружать их. Я же, говорит Палладий, однажды сказал ему:

    — Для чего ты, отче, в такой старости мучишь свое тело в лютом зное?

    А он отвечал мне:

    — Для того, чтобы не оно меня мучило, но я бы замучил его.

    Ел он каждый день в меру, лишь сухой хлеб и немного пустынной зелени, один раз в день, также в меру вкушал и воды. Бог свидетель, что никто не видел его ни ложившимся на рогоже, ни спящим; в продолжение ночи он сидя плел корзины из финиковых ветвей и, продавая их, на то покупал себе пищу. И подумал я, не при мне ли только живет он столь сурово, и, желая узнать о всей его жизни, вопрошал многих учеников его, всегда ли так строго его житие. И поведали мне, что он из детства ведет такую жизнь, и по своему обычаю никогда не спал, разве лишь, делая что-нибудь или вкушая пищу, смежал иногда очи, так что много раз и хлеб выпадал из его уст во время еды. Когда же мы однажды принуждали его хотя немного поспать на рогоже, он, как бы пожалев нас, сказал нам:

    — Если вы когда-нибудь уговорите уснуть ангела, то уговорите и меня.

    В некоторый же день он послал меня — повествует Палладий — около девятого часа к своему колодезю, чтобы я принес к его трапезе небольшой сосуд воды. И вот прилучилось, что когда я приступил к колодезю и нагнулся, то увидел в нем аспида3], — и из страха совсем не почерпнул воды, но, побежав, возвратился к нему, возвестив о виденном и говоря:

    — Погибли мы, отче, ибо я видел аспида в колодезе.

    Преподобный же, немного улыбнувшись и покачав головою, сказал мне:

    — Если бы диавол захотел во все колодези и во все источники водные ввергнуть ехидн, аспидов и других ядовитых гадов, то ты никогда бы не пил воды и умер бы от жажды.

    Сказав сие, он встал и сам пошел к колодезю и, почерпнув воды, знаменовал ее крестным знамением, и вкусил от нее, говоря:

    — Где крест, там совсем не вредит бесовская сила4].

    (обратно) (обратно)

    Память 17 сентября

    Страдание святых мучениц Веры, Надежды и Любви, и матери их Софии

    В царствование императора Адриана жила в Риме вдова, родом итальянка, по имени София, что в переводе значит премудрость. Она была христианка, и сообразно своему имени, жизнь свою вела благоразумно — по той премудрости, которую восхваляет Апостол Иаков, говоря: «мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов»1] (Иак.3:17). Сия премудрая София, живя в честном супружестве, родила трех дочерей, коим нарекла имена, соответствующие трем христианским добродетелям: первую дочь назвала она Верою, вторую — Надеждою, а третью — Любовью. Да и что иное могло произойти от премудрости христианской, как не Богу угодные добродетели? Вскоре после рождения третьей дочери София лишилась супруга. Оставшись вдовой, она продолжала жить благочестиво, угождая Богу молитвою, постом и милостынею; дочерей же своих она воспитывала так, как может сделать это премудрая мать: она старалась их приучить проявлять и в жизни те христианские добродетели, имена коих они носили.

    По мере того как дети росли, возрастали в них и добродетели. Они хорошо уже знали пророческие и апостольские книги, привыкли внимать поучениям наставников, прилежно занимались чтением, были усердны в молитве и в домашних трудах. Повинуясь святой и богомудрой матери своей, они преуспевали во всем и восходили от силы в силу. А так как они были чрезвычайно красивы и благоразумны, то на них вскоре все начали обращать внимание.

    Слух об их премудрости и красоте распространился по всему Риму. Услыхал о них и начальник области Антиох и пожелал их видеть. Как только он увидел их, тотчас же убедился, что они — христиански; ибо они не желали скрывать своей веры во Христа, не сомневались в надежде на Него и не ослабевали в своей любви к Нему, но открыто пред всеми прославляли Христа Господа, гнушаясь богомерзкими идолами языческими.

    О всём этом Антиох известил царя Адриана, и тот не замедлил сейчас же послать слуг своих с тем, чтобы они привели девиц к нему. Исполняя царское повеление, слуги отправились в дом Софии и когда пришли к ней, то увидали, что она занимается поучением дочерей своих. Слуги объявили ей, что царь зовет к себе ее вместе с дочерьми. Уразумев, с какою целью зовет их царь, они все обратились к Богу с такою молитвою:

    — Всесильный Боже, сотвори с нами по Твоей святой воле; не оставь нас, но пошли нам Твою святую помощь, чтобы сердце наше не устрашилось гордого мучителя, чтобы не убоялись мы страшных его мучений, и не пришли в ужас от смерти; пусть ничто не отторгнет нас от Тебя, Бога нашего.

    Сотворив молитву и поклонившись Господу Богу, все четверо — мать и дочери, взяв друг друга за руки подобно сплетенному венку, пошли к царю и, часто взирая на небо. с сердечным воздыханием и тайною молитвою вручали себя помощи Того, Кто повелел не бояться «убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28). Когда подошли они к царскому дворцу, то осенили себя крестным знамением, говоря:

    — Помоги нам, Боже, Спаситель наш, прославления ради Твоего святого Имени.

    Их ввели во дворец, и они предстали пред царем, который горделиво восседал на своем троне. Увидев царя, они воздали ему подобающую честь, но стояли пред ним без всякой боязни, без всякого изменения в лице, с мужеством в сердце и смотрели на всех веселым взором, как будто бы они призваны были на пир; с такою радостью явились они к царю на истязание за Господа своего.

    Видя их благородные, светлые и бесстрашные лица, царь стал спрашивать, какого они рода, как их зовут и какова их вера. Будучи премудрою, мать отвечала так благоразумно, что все присутствующие, слушая ее ответы, дивились такому ее разуму. Упомянув кратко о своем происхождении и имени, София начала говорить о Христе, Коего происхождение разъяснить никто не может2], но Имени Коего должен поклоняться всякий род3]. Она открыто исповедала свою веру в Иисуса Христа, Сына Божия и, назвавши себя Его рабою, прославляла Его Имя.

    — Я христианка, — говорила она, — вот то драгоценное имя, коим я могу похвалиться.

    При этом она сказала, что и дочерей своих обручила она Христу, дабы нетленную свою чистоту они сохранили для нетленного Жениха — Сына Божия.

    Тогда царь, увидав пред собою столь мудрую женщину, но не желая вступать с ней в продолжительную беседу и судить ее, отложил это дело до другого времени. Он послал Софию вместе с дочерьми к одной знатной женщине, по имени Палладии, поручив ей наблюдать за ними, а через три дня представить их к нему на суд.

    Живя в доме Палладии и имея в своем распоряжении не мало времени для научения своих дочерей, София утверждала их в вере день и ночь, поучая вдохновенными от бога словами.

    — Дочери мои возлюбленные, — говорила она, — ныне время вашего подвига, ныне настал день уневещения вашего бессмертному Жениху, теперь-то вы сообразно именам вашим должны показать веру твердую, надежду несомненную, любовь нелицемерную и вечную. Настал час торжества вашего, когда мученическим венцом вы будете венчаться с прелюбезным Женихом своим и с великой радостью войдете в пресветлый Его чертог. Дочери мои, ради сей чести Христовой не жалейте юной вашей плоти; не жалейте красоты вашей и молодости, ради Краснейшего добротою более сыновей человеческих, и ради жизни вечной не скорбите о том, что лишитесь сей жизни временной. Ибо ваш небесный Возлюбленный, Иисус Христос, есть вечное здравие, несказанная красота и жизнь нескончаемая. И когда тела ваши ради Него будут замучены до смерти, Он облечет их в нетление и раны ваши сделает светлыми, как звезды на небе. Когда красота ваша будет чрез муки за Него отнята от вас, Он украсит вас небесною красотою, коей глаз человеческий никогда не видел. Когда же лишитесь вы временной жизни, положив души за Господа своего, то Он наградит вас жизнью бесконечною, в коей прославит вас во веки пред Отцом Своим небесным и пред Его святыми ангелами, и все небесные силы нарекут вас невестами и исповедницами христовыми. Вас восхвалят все преподобные, о вас возвеселятся мудрые девы и примут вас в свое общение. Дочери мои дорогие! не давайте соблазнить себя прелестями вражьими: ибо, как я думаю, царь будет расточать вам ласки и сулить большие дары, предлагая вам славу, богатство и честь, всю красоту и сладость сего тленного и суетного мира; но вы не возжелайте ничего подобного, ибо всё сие, как дым исчезает, как пыль ветром разметается и как цвет и трава засыхает и обращается в землю. Не устрашайтесь, когда увидите лютые мучения, ибо, пострадав немного, вы победите врага и восторжествуете на веки. Верую в Бога моего Иисуса Христа, верую, что Он не оставит вас страждущих во имя Его, ибо Он Сам сказал: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис.49:15), неотступно Он пребудет с вами во всех ваших муках, взирая на ваши подвиги, укрепляя немощи ваши и уготовляя вам в награду венец нетленный. О, дочери мои прекрасные! вспомните мои болезни при рождении вашем, вспомните труды мои, в коих я вскормила вас, вспомните слова мои, какими я учила вас страху Божию, и утешьте мать вашу в ее старости вашим добрым и мужественным исповеданием веры во Христа. Для меня будет торжество и радость, и честь, и слава среди всех верующих, если удостоюсь я именоваться матерью мучениц, если я увижу ваше доблестное за Христа терпение, твердое исповедание Его Святого Имени и смерть за Него. Тогда душа моя возвеселится, и дух мой возрадуется, и старость моя подкрепится. Тогда и вы будете воистину моими дочерьми, если, послушав наставления своей матери, будете стоять за Господа своего до крови и умрете за Него с усердием.

    Выслушав с умилением такое наставление своей матери, девицы испытывали сладость в сердце и радовались духом, ожидая времени мучения как брачного часа. Ибо будучи святыми ветвями от святого корня, они желали всею душою того, к чему наставляла их премудрая их мать София. Они принимали к сердцу все ее слова и приготовляли себя к подвигу мученичества, как будто собирались в светлый чертог, ограждая себя верою, укрепляясь надеждою, и возжигая в себе огонь любви ко Господу. Ободряя и утверждая друг друга, они обещали матери своей все ее душеполезные советы осуществить с помощью Христа на самом деле.

    Когда настал третий день, они приведены были к беззаконному царю на суд. Думая, что они легко могут послушаться его соблазнительных слов, царь начал так говорить к ним:

    — Дети! видя вашу красоту и щадя вашу молодость, я советую вам, как отец: поклонитесь богам, властителям вселенной; и если вы послушаете меня и исполните то, что вам приказано, то я назову вас своими детьми. Я призову начальников и правителей и всех моих советников и при них объявлю вас своими дочерьми, и вы от всех будете пользоваться похвалою и почетом. А если вы не послушаете и не исполните моего повеления, то причините себе великое зло, и старость матери своей огорчите, и сами погибнете в то время, когда бы могли более всего веселиться, живя беспечно и весело. Ибо предам я вас лютой смерти и, раздробив члены тела вашего, брошу их на съедение псам и будете вы попираемы всеми. Итак для вашего же собственного блага послушайте меня: ибо я люблю вас и не только не хочу губить красоты вашей и лишить вас сей жизни, но желал бы стать для вас отцом.

    Но девы святые единогласно и единодушно отвечали ему:

    — Отец наш — Бог, на небесах живущий. Он промышляет о нас и нашей жизни и милует наши души; мы хотим быть Им любимыми и желаем называться Его истинными детьми. Поклоняясь Ему и храня Его повеления и заповеди, на твоих богов плюем, а твоей угрозы не боимся, ибо мы того только и желаем, чтобы страдать и переносить горькие мучения ради сладчайшего Иисуса Христа, Бога нашего.

    Услыхав от них такой ответ, царь спросил мать Софию, как зовут ее дочерей и сколько им лет.

    Святая София отвечала:

    — Имя первой моей дочери Вера, и ей двенадцать лет; вторая — Надежда — имеет десять лет, а третья — Любовь, коей всего девять лет.

    Царь был весьма удивлен, что при таком юном возрасте они обладают мужеством и разумом и могут так отвечать ему. Он начал снова принуждать каждую из них к нечестию своему и сначала обратился к старшей сестре Вере, говоря:

    — Принести жертву великой богине Артемиде.

    Но Вера отказалась. Тогда царь велел раздеть ее до нага и бить ее. Мучители, нанося ей удары без всякого милосердия, говорили:

    — Пожри великой богине Артемиде.

    Но она молча терпела страдания, как будто били не по ее телу, а по чужому. Не достигнув никакого успеха, мучитель повелел отрезать ее девические сосцы. Но из ран вместо крови потекло молоко. Все смотревшие на мучение Веры дивились сему чуду и терпению мученицы. И, покачивая головами, втайне укоряли царя за его безумие и жестокость, говоря:

    — Чем эта красивая девица согрешила, и за что так страдает? О, горе безумию царя и его зверской жестокости, бесчеловечно губящей не только старцев, но даже и малых детей.

    После сего была принесена железная решетка и поставлена на сильном огне. Когда она раскалилась, как горячий уголь, и от нее летели искры, то положили на нее святую девицу Веру. Два часа лежала она на сей решетке и, взывая ко господу своему, нимало не опалилась, что всех привело в изумление. Затем она была посажена в котел, стоящий на огне и наполненный кипящей смолою и маслом, но и в нем осталась невредимою, и сидя в нем, как бы в прохладной воде, воспевала Бога. Мучитель, не зная, что еще сделать с нею, чем бы он мог ее отвратить от веры Христовой, приговорил ее к усечению мечом.

    Услыхав сей приговор, святая Вера исполнилась радости и сказала матери своей:

    — Помолись за меня, мать моя, чтобы мне окончить шествие мое, дойти до желанного конца, увидеть возлюбленного Господа и Спасителя моего и насладиться лицезрением Его Божества.

    А сестрам сказала:

    — Помните, любезные мои сестры, Кому мы дали обет, Кому уневестились; вы знаете, что мы запечатлены святым крестом Господа нашего и вечно должны служить Ему; посему претерпим до конца. Одна и та же мать родила нас, одна воспитала и научила нас, посему и мы должны принять одинаковую кончину; как единоутробные сестры, мы должны иметь одну волю. Пусть буду я для вас примером, дабы и вы шли обе за мною к призывающему нас Жениху нашему.

    После сего она поцеловала свою мать, потом, обнявши сестер, также целовала их и пошла под меч. Мать же нисколько не скорбела о дочери своей, ибо любовь к Богу победила в ней сердечную печаль и материнскую жалость к детям. Она о том только сокрушалась и заботилась, как бы какая-либо из ее дочерей не устрашилась мук и не отступила бы от Господа своего.

    И сказала она Вере:

    — Я тебя родила, дочь моя, и из-за тебя претерпела болезни. Но ты воздаешь мне за сие благом, умирая за имя Христово и проливая за Него ту самую кровь, которую приняла в моей утробе. Иди к Нему, возлюбленная моя, и обагренная своею кровию, как бы облеченная в багряницу, предстань прекрасною пред очами Жениха твоего, помяни пред ним убогую мать твою и помолись Ему о своих сестрах, чтобы и тех укрепил Он в том же терпении, какое проявляешь ты.

    После сего св. Вера усечена была в честную главу и отошла к Главе своей Христу Богу. Мать же, обняв многострадальное тело ее и целуя его, радовалась и славила Христа бога, принявшего дочь ее Веру в небесный Свой чертог.

    Тогда нечестивый царь поставил пред собой другую сестру Надежду и сказал ей:

    — Любезное дитя! Прими мой совет: я говорю это, любя тебя так же, как отец, — поклонись великой Артемиде, чтобы не погибнуть и тебе, как погибла твоя старшая сестра. Ты видела ее страшные муки, видела ее тяжкую смерть, неужели и ты захочешь так же страдать. Поверь мне, дитя мое, что я жалею твою молодость; если бы ты послушала моего приказания, я объявил бы тебя своею дочерью.

    Святая Надежда отвечала:

    — Царь! Разве я не сестра той, которую ты умертвил? Разве я не от одной с нею матери родилась? Не тем же ли молоком я вскормлена и не то же ли получила я крещение, как и святая сестра моя? Я росла вместе с нею и от одних и тех же книг и от одного наставления матери научилась познавать Бога и Господа нашего Иисуса Христа, веровать в Него и Ему одному поклоняться. Не думай, царь, чтобы я поступала и думала иначе, и желала не того же, чего и сестра моя Вера; нет, я хочу идти по ее следам. Не медли и не старайся разубеждать меня многими словами, но лучше приступи к самому делу и ты увидишь мое единомыслие с сестрою.

    Услыхав такой ответ, царь предал ее на мучение.

    Раздев ее до нага, как и Веру, слуги царские долго били ее без всякой жалости, — до тех пор пока не устали. Но она молчала, как бы совсем не чувствуя никакой боли, и только смотрела на мать свою блаженную Софию, которая стояла тут, мужественно взирая на страдания своей дочери и моля Бога о том, чтобы Он даровал ей крепкое терпение.

    По повелению беззаконного царя св. Надежда брошена была в огонь и, оставшись невредимою подобно трем отрокам, прославляла Бога. После сего она было повешена и ее строгали железными когтями: тело ее падало кусками и кровь лилась потоком, но от ран исходило чудное благоухание, а на лице ее, светлом и сияющем благодатью Св. Духа, была улыбка. Св. Надежда стыдила еще мучителя в том, что он не в силах победить терпение такой малолетней отроковицы.

    — Христос моя помощь, — говорила она, — и я не только не боюсь муки, но желаю ее как сладости райской: так приятны для меня страдания за Христа. Тебя же, мучитель, ожидает мука в геенне огненной вместе с бесами, коих ты почитаешь за богов.

    Такая речь еще больше раздражила мучителя, и он приказал наполнить котел смолою и маслом, — поджечь его и бросить в него святую. Но когда хотели бросить святую в кипящий котел, он немедленно как воск растопился, а смола и масло разлились и опалили всех окружающих. Так чудодейственная сила Божия не оставляла св. Надежду.

    Гордый мучитель, видя всё сие, не хотел познать истинного Бога, ибо сердце его было омрачено прелестью бесовскою и пагубным заблуждением. Но, осмеянный малою отроковицею, он испытывал великий стыд. Не желая долее переносить такой позор, он осудил, наконец, святую на усечение мечом. Отроковица, услыхав о приближении своей кончины, с радостью подошла к матери и сказала:

    — Мать моя! да будет с тобою мир, будь здрава и поминай дочь свою.

    Мать же, обняв, целовала ее, говоря:

    — Дочь моя Надежда! Благословенна ты от Господа Бога Вышнего за то, что на Него надеешься и ради Него не жалеешь пролить свою кровь; иди к сестре твоей Вере и вместе с нею предстань к твоему Возлюбленному.

    Надежда целовалась также с сестрою своею Любовью, смотревшею на ее мучения, и сказала ей:

    — Не оставайся здесь и ты, сестра, предстанем вместе пред Святою Троицею.

    Сказав сие, она подошла к бездыханному телу сестры своей Веры и, с любовию обняв его, по свойственной природе человеческой жалости, хотела плакать, но по любви ко Христу переменила слезы на радость. После сего, преклонив свою главу, св. Надежда была усечена мечом.

    Взяв тело ее, мать прославляла Бога, радуясь мужеству дочерей своих, и побуждала к таковому же терпению своими сладкими словами и мудрыми увещаниями и младшую свою дочь.

    Мучитель же призвал третью отроковицу Любовь и старался ласками склонить ее, как и первых двух сестер к тому, чтобы она отступила от Распятого и поклонилась Артемиде. Но напрасны были старания обольстителя. Ибо кому же так твердо пострадать за Своего возлюбленного Господа, как не Любви, так как и в Писании сказано: «крепка, как смерть, любовь… Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее» (Песн.8:6-7).

    Не угасили в сей отроковице огня любви к Богу многие воды мирских соблазнов, не потопили ее реки бед и страданий; ее великая любовь особенно ясно видна была из того, что она готова была положить душу свою за своего Возлюбленного, Господа Иисуса Христа, а ведь, нет большей любви, как положить душу свою за друзей (Иоан.15:13).

    Мучитель, видя, что ничего нельзя сделать ласками, решил предать на страдания и Любовь, думая разными мучениями отвлечь ее от любви ко Христу, но она отвечала, по Апостолу:

    — Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? (Рим.8:15).

    Мучитель приказал, растянув ее по колесу, бить палкой. А растянута она была так, что члены тела ее отделялись от составов своих и она, будучи ударяема палкою, покрылась как багряницею кровию, которою напоялась и земля, как бы от дождя.

    Потом была разожжена печь. Указывая на нее, мучитель говорил святой:

    — Девица! скажи хоть только, что велика богиня Артемида, и я отпущу тебя, а если не скажешь сего, то сейчас же сгоришь в этой разожженной печи.

    Но святая отвечала:

    — Велик Бог мой Иисус Христос, Артемида же и ты с нею погибнете!

    Мучитель, разгневанный такими словами, повелел предстоящим тотчас же ввергнуть ее в печь.

    Но святая, не дожидаясь того, чтобы кто бросил ее в печь, сама поспешила войти в нее и, будучи невредимой, ходила по средине ее, как бы в прохладном месте, поя и благословляя Бога, и радовалась.

    В то же время из печи вылетело пламя на неверных, окружающих печь, и некоторых пожгло в пепел, а иных опалило и, достигнув до царя, обожгло и его, так что он далеко бежал.

    В печи той были видны и другие сияющие светом лица, которые ликовали вместе с мученицей. И превозносилось имя Христово, а нечестивые были посрамлены.

    Когда погасла печь, мученица, прекрасная невеста Христова, вышла из нее здравою и веселою, как из чертога.

    Тогда мучители, по повелению царя, провертели члены ее железными буравами, но Бог подкреплял святую Своею помощью и в этих муках, так что и от них она не умерла.

    Кто бы мог претерпеть таковые мучения и не умер бы мгновенно?!

    Однако возлюбленный Жених, Иисус Христос, подкреплял святую, чтобы как можно более посрамить нечестивых, а ей воздать большую награду, и чтобы крепкая сила Божия прославилась в немощном сосуде человеческом.

    Разболевшийся от ожога мучитель повелел, наконец, усекнуть святую мечом.

    Она же, услыхав о сем, радовалась и говорила:

    — Господи Иисусе Христе, возлюбивший рабу Твою Любовь, — пою и благословляю многопетое имя Твое за то, что вчиняешь меня вместе с сестрами, сподобив и меня претерпеть за имя Твое то же, что и они претерпели.

    Мать ее св. София, не переставая, молилась Богу о младшей дочери своей, чтобы Он даровал ей терпение до конца и говорила ей:

    — Третья моя ветвь, чадо мое возлюбленное, подвизайся до конца. Ты идешь добрым путем и для тебя сплетен уже венец и отверзся уготованный чертог, Жених уже ожидает тебя, взирая с высоты на твой подвиг, чтобы, когда ты преклонишь под меч свою голову, взять твою чистую и непорочную душу в свои объятия и упокоить тебя с сестрами твоими. Помяните и меня, мать вашу, в царстве Жениха своего, чтобы он оказал милость и мне и не лишил меня участвовать и пребывать с вами в славе Его святой.

    И тотчас св. Любовь была усечена мечом.

    Мать, приняв ее тело, положила его в дорогой гроб вместе с телами святых Веры и Надежды и, украсив тела их как должно, поставила гроб на погребальную колесницу, отвезла их из города на некоторое расстояние и с честью похоронила дочерей на высоком холме, плача от радости. Находясь на могиле их три дня, она усердно молилась Богу и сама почила о Господе. Верующие погребли ее там же вместе с дочерьми. Таким образом и она не лишилась с ними участия в царстве небесном и мученического венчания, потому что если не телом, то сердцем своим и она страдала за Христа.

    Так премудрая София и жизнь свою окончила премудро, принеся в Дар Святой Троице трех добродетельных дочерей своих Веру, Надежду и Любовь.

    О, святая и праведная София! Какая женщина спаслась чрез чадородие4] так, как ты, родившая таких детей, кои уневестились Спасителю и, пострадав за Него, ныне с Ним царствуют и прославляются? Поистине ты мать, достойная удивления и доброй памяти; так как, смотря на страшные, тяжкие муки и смерть возлюбленных своих чад, ты не только не скорбела, как свойственно матери, но, утешаемая благодатью Божиею, больше радовалась, сама научила и умоляла дочерей не жалеть временной жизни и без пощады пролить кровь свою за Христа Господа.

    Наслаждаясь ныне зрением пресветлого Его лика вместе со святыми твоими дочерьми, пошли и нам премудрость, чтобы мы, сохранив добродетели веры, надежды и любви, сподобились предстать Пресвятой, Несозданной и Животворящей Троице и славить Ее во веки веков. Аминь.


    Кондак, глас 1:

    Софии честныя священнейшыя ветви, Вера, и Надежда, и Любовь показавшеся, мудрость обуиша еллинскую5] благодатию: и пострадавше, и победоносицы явившеся, венцем нетленным от всех Владыки увязошася.

    (обратно)

    Память святой мученицы Агафоклии

    Святая Агафоклия была рабою некоего христианина Николая. Жена его Павлина, которая держалась ереси Ария1], в продолжение восьми лет много мучила Агафоклию, принуждая ее оставить православную веру и принять еретическое учение: иногда била ее по шее камнями, иногда заставляла ходить босыми ногами по острым камням, однажды сокрушила ей ребра железным молотком и, наконец, отрезала язык. Святая мученица не склонялась на увещания своей госпожи и посему была заключена в темницу и томима голодом. Но, по Божию устроению, птицы приносили ей небольшие древесные плоды. Наконец, госпожа умертвила ее железным ломом2].

    (обратно)

    Память святой мученицы Феодотии

    В то время как в Риме царствовал Александр Север1], послан был в Каппадокию игемон Симвликий. Ему донесли о некоей христианке Феодотии, которая происходила из Понтийской страны2] и была весьма богата. Долго увещевал ее игемон отречься от веры Христовой, но без успеха. Тогда ее повесили и начали строгать ее тело. Она претерпевала это мучение, славя Бога и как будто не чувствуя своих страданий. После сего наложили на нее оковы и отвели в темницу. По прошествии восьми дней, темница сама собою отверзлась. Увидев сие, сторожа испугались и побежали рассказать о сем Симвликию; но он не поверил им и повелел привести святую к себе. Когда он увидал, что она совершенно невредима от ран, хотя и с некоторыми следами бывших страданий, — спросил ее:

    — Кто ты?

    Святая отвечала ему:

    — Твой ум помрачился; а сели бы ты был трезв, то конечно узнал бы, что я — Феодотия.

    Тогда Симвликий приказал бросить святую в разожженную печь. Внезапно из сей печи вышел огонь и попалил семьдесят человек; остальные же, бывшие около печи, закрыли ее отверстие и бежали. Игемон послал двух жрецов идольских с некоторыми другими, чтобы развеять пепел от тела св. Мученицы. Когда открыли печь, из нее вышло пламя и пожгло жрецов, а остальные посланные увидали, что святая сидит среди печи между двумя юношами в белых одеждах и поет; сие видение так устрашило их, что они упали как мертвые. Святая вышла из печи, радуясь и воспевая Бога. Ее снова посадили в темницу, потому что Симвликий намеревался идти в Византию и хотел вести за собою святую мученицу в оковах. По возвращении оттуда, находясь в Анкире, игемон опять потребовал к себе святую на суд и сказал ей:

    — Если ты не послушаешь меня и не принесешь жертвы богам, я прикажу положить тебя на раскаленное железо.

    Она ответила ему:

    — Если Ливисий3] Дорофей взойдет со мною на сковороду и если огонь не коснется его, то я принесу жертву богам.

    Симвликий согласился на это, и Дорофей взошел на раскаленный железный лист, но тотчас же сгорел, а святая мученица осталась невредимою. Игемон недоумевал, что ему делать, а затем приказал связать св. мученицу и вести в Никею4]. Здесь ввел он ее в идольское капище, дабы принудить принести идолам жертву. Она помолилась, и внезапно все идолы пали на землю и разбились. Все видевшие это пришли в ужас. Сильно разгневанный таким поруганием идолов, игемон повелел четырем воинам растянуть святую и перепилить ее пилою. Но пила притупилась, и слуги изнемогли, святая же опять осталась невредимою и славила Бога. Симвликий тогда повелел отсечь ей главу мечом, и чрез такую казнь св. Феодотия удостоилась венца мученического5].

    (обратно) (обратно)

    Память 18 сентября

    Преподобный отец наш Евмений, епископ Гортинский

    Святой Евмений еще с юных лет благоугодил Богу своею добродетельною жизнью. Он шествовал тесным путем, ведущим в царство небесное, внимая словам Господа: «подвизайтесь войти сквозь тесные врата» (Лк.13:24). Кто хочет войти в эти врата, тот должен сложить в себя два Тяжких бремени: заботу об имуществе и попечение о теле. Евмений отказался от своего имущества и раздал его нищим, памятуя, как трудно богатому войти в царствие Божие. Ибо кто, обремененный пристрастием к богатству, может войти в тесные врата небесные? Добрый совет подал Господь юноше, спросившему его о том, что ему сделать, чтобы наследовать жизнь вечную: «Если хочешь быть совершенным, — сказал ему Господь, — пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах» (Мф.19:21). Служащий маммоне1] не может служить Богу, и обремененный тяжестью богатств не пройдет сквозь узкие двери небесные, подобно тому, как не может пройти верблюд сквозь игольные уши. Как тот, кто хочет пройти чрез тесное место, должен бывает снять с себя не только ношу, но и одежду; так желающий быть на небесах раздает нищим не только излишки своего имущества, как неудобопереносимое бремя, но и самое необходимое, даже одежду, прикрывающую тело, подражая этим Господу. Таков именно был и святой Евмений: он всё считал за сор, от всего отказался, всё оставил, чтобы идти за Христом, Его только обрести и приобрести. Отказавшись от имущества, сняв его с себя как бы одежду, он приодел им нищих, нагих и нуждающихся. Обнажившись от всех земных пристрастий, он вступил на тесный путь нищеты, проходя узкие врата, приводящие к богатству небесному. Отказался преподобный и от другого бремени — забот о теле; своими подвигами, трудами, воздержанием, постом, бдением он умертвил плотские похоти и утончил свое тело, удаляясь от всякого плотоугодия и сластолюбия; ибо «подвижники, — как говорит Апостол, — воздерживаются от всего» (1Кор.9:25). Он воздерживался от всего, что утучняет тело, тяготит мысль и рождает страсти. Он не давал сна очам своим, пока не очистил душу и тело от страстей и сделался обителью Святого Духа. Так, сложив с себя тяжелые бремена имущества и всяких плотских страстей, он соделал себя способным к прохождению узкого пути и тесных врат, ведущих в жизнь вечную.

    Так как добродетельная жизнь святого Евмения сияла, как бы светильник, и была для всех весьма полезна, то он был избран и возведен на престол Гортинской церкви2], и, как свеча, стоящая на подсвечнике, просветил свою паству, осиявая, как солнце, церковь Христову своими делами и поучениями: ибо свету мира подобает делами предварять слово, подобно тому как сияние предваряет для взора самый светильник. И так святой Евмений, пребывая на епископском престоле своем, учил духовных чад своих прежде всего делом, чистою и богоугодною жизнью своею являясь образцом для своего стада, а затем поучал их и словом. Сначала сам соделавшись как бы светом, потом просветил и других; сам дни и ночи поучался в законе Господне, а потом и других тому же наставил; сам, стяжав чистую совесть, очистил совесть и других. Он был весьма милостив, согласно значению своего имени3], и жизнь его была полна делами милосердия. Он был отцом для сирот, богатством нищих, подателем для просящих, утешителем скорбящих, врачом страждущих и предивным чудотворцем. Однажды святой молитвою умертвил устремившегося на него большого змея; но еще большее чудо сотворил он, поправ адского змия — диавола, победив его молитвою и отогнав от врученного ему Христова стада. И не только в Гортине, но и в Риме4] святой Евмений вооружился против бесов. Прибыв в Рим, он своими знамениями и чудесами привел многих в изумление: он изгонял из людей бесов, исцелял больных и умиротворял враждующих и гневающихся. После того, он был и в Фиваиде5], где во время бездождия низвел своею молитвою с неба дождь, — и в той стране впоследствии мирно скончался, перешедши из временной жизни в жизнь вечную и нескончаемую6]. Его святое тело было перенесено в Гортин, на место его служения, и с честью погребено там.


    Кондак, глас 2:

    Светом божественным просветився всеблаженне, просвещаешь и ны, любовию поющыя твое честное и славное и святое отче преставление, иерарше Евмение, моля непрестанно о всех нас.

    (обратно)

    Память святой мученицы Ариадны

    Святая мученица Ариадна пострадала за Христа в царствование нечестивого императора Адриана1]. Она была рабою некоего Тертила, правителя города Примнисы в Фригии2]. Когда сей Тертил, по случаю рождения своего сына, совершал торжество в идольском храме, принося там жертвы, поклоняясь бесам и ликуя со всеми домашними друзьями и соседями своими, святая Ариадна осталась дома и не хотела войти в идольское капище, чтобы праздновать вместе с господином своим. Тогда господин ее, разгневавшись на нее, стал бить без всякой жалости и, наконец, повесив, приказал строгать ее железом. После сего он заключил Ариадну и долго морил ее голодом, принуждая отказаться от Христа и поклониться бездушным идолам; но потом он выпустил ее из темницы, и она ушла из города. Тогда Тертил раскаялся, что отпустил ее, и погнался за ней с своими слугами. Ариадна, оглянувшись и видя погоню, побежала; подойдя к одной скале, она стала молить Бога, чтобы Он избавил ее из рук врагов. И тотчас, по Божественному повелению, скала расселась, святая вошла внутрь камня, и половины рассевшейся скалы снова соединились. Сие чудо соделал явившийся там ангел Господень Тогда гнавшиеся за ней смутились от страха: они стали сражаться между собою и, копьями изранив друг друга, погибли. Так Господь избавил рабу Свою от руки нечестивых, как птицу от сетей ловцов. Молитвами ее да избавит Он и нас от врагов наших и вместе со святою Ариадной сподобит нас торжествовать в радости небесной в веки. Аминь.

    (обратно) (обратно)

    Память 19 сентября

    Страдание святых мучеников Трофима, Савватия и Доримедонта

    В царствование императора римского Проба1] и во время управления Антиохией Аттика, называвшегося также Илиодором, антиохийцы совершали однажды праздник в честь Аполлона Дафнийского и, по обычаю, весь день проводили в жертвоприношениях идолам, в пьянстве и ликованиях и всякого рода непотребных делах. В то время пришли в Антиохию из другой страны два неизвестных человека: Трофим и Савватий, — люди благочестивые, почитатели истинного Бога. Видя ослепление и гибель столь многих душ, они только воздохнули и, обратясь к Богу, молились со слезами, говоря:

    — Боже, создавший мир весь из ничего одним словом Своим и человека, сотворивший по образу Своему! призри с небеси и исторгни людей сих из рук сопротивного.

    Когда они говорили сие, идолопоклонники заметили, что они не поклоняются языческим богам и, схватив их, повели к властелину и судье своему Аттику-Илиодору. Он велел их разлучить друг от друга и сначала привести к нему святого Трофима, которого и начал допрашивать о имени, жизни и вере.

    Святой отвечал:

    — Имя мое — Трофим, родился я от свободных и благородных родителей, но, подпав под власть греха, сначала жил нечестиво, пока чрез святое крещение не получил истинной свободы и благородства.

    Тогда судья спросил:

    — Какой ты веры?

    Трофим отвечал:

    — Я уже сказал тебе, но слушай, — я скажу еще яснее: я — христианин, раб Христа и желаю быть жертвою Христу.

    Судья спросил:

    — Читал ли ты императорские указы о христианах?

    — Прочел, — ответил святой, — но что они нам? Между благочестием и бесовским обольщением такая же разница, как между днем и ночью.

    Эти слова привели мучителя в гнев; он велел обнажить святого Трофима и, растянув за руки и за ноги, быть без всякого милосердия. Мученика били так долго, что земля обагрилась кровью. Потом судья велел перестать бить его и сказал:

    — Принеси богам жертву, Трофим. — иначе я пошлю тебя во Фригию2], к мучителю Дионисию.

    Сей Дионисий был повсюду известен своею лютостью и бесчеловечием.

    Святой Трофим отвечал:

    — Для меня не важно, тобою ли я буду убит, или кем другим, ты ли замучишь меня, или Дионисий: смерть, всё равно, будет только одна, потому что у вас обоих одно намерение: убивать тех, кои служат истинному Богу.

    Судья еще более разгневался и велел повесить святого на дерево и т