Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат
    фото

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    НЕОКОНЧЕННАЯ ВОЙНА: ИСТОРИЯ ВООРУЖЕННОГО КОНФЛИКТА В ЧЕЧНЕ
    Н. Г. ГРОДНЕНСКИЙ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  •     ВСТУПЛЕНИЕ
  •     ЧАСТЬ 1 КАВКАЗ ПОД НАМИ…
  •       «Злой чечен ползет на берег…»
  •       Семена интернационализма
  •       Чечевица для «Кавказских орлов» Третьего рейха
  •       Первые всходы интернационализмаф
  •       В борьбе за демократию
  •       Оппозиция
  •       Накануне
  •     ЧАСТЬ 2. ПЕРВАЯ ЧЕЧЕНСКАЯ
  •       Начало
  •       Штурм Грозного
  •       Год 1995-й
  •       В шаге от победы
  •       Рейд Басаева
  •       Почти мир
  •       Снова война
  •       Рейд Радуева
  •       Год 1996-й
  •       Черная кровь войны
  •       Большая помощь маленькому, но гордому народу
  •       Горячая весна 1996-го
  •       Конец мятежного генерала
  •       Перемирие, не допустившее мира
  •       Почти победа
  •       Капитуляция
  •   КНИГА ВТОРАЯ
  •     ЧАСТЬ 1 НЕДОЛГИЙ «МИР»
  •       Вместо вступления
  •       «Турки» против «саудовцев»
  •       Первые залпы
  •       Инфраструктура НВФ
  •       Подготовка
  •       Неудавшийся блицкриг
  •       Бои в Кадарской зоне
  •     ЧАСТЬ 2 ВТОРАЯ ЧЕЧЕНСКАЯ
  •       «Малой кровью, могучим ударом…»
  •       Второй штурм Грозного
  •       «Охота на волков»
  •       Освобождение Грозного
  •       Бои в южных районах Чечни
  •       Шестая десантная рота
  •       Большие друзья маленького, но гордого народа
  •       Бои за Комсомольское
  •       Весна 2000-го
  •     ЧАСТЬ 3 КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
  •       Партизанский газават
  •       Хроника террористической партизанщины
  •       "Норд-Ост"
  •     ЧАСТЬ 4 ВОКРУГ ВОЛЧЬЕГО ЗНАМЕНИ
  •       Чеченский Акела
  •       Стая
  •       Арабский Маугли
  •       Оборотни
  •       Федералы
  •       Волкодавы
  •   Приложения
  •     Приложение 1
  •     Приложение 2
  •     Приложение 3
  •     Приложение № 4
  •     Приложение 5
  •   Использованные материалы
  •   Заключение
  •   Коротко об авторе

    ВСТУПЛЕНИЕ


    Бывают бандитские правительства, может ли быть бандитский народ? В наши дни уже очевидно, что развязыванию войны в Чечне способствовали те же силы, что развалили СССР. Тогда гражданская война на территории непосредственно РСФСР не началась только потому, что были достаточно сильны центробежные силы, а власть «реформаторского» режима недостаточно прочна. Однако уже в то время прилагались все усилия к тому, чтобы начавшееся расчленение страны продолжалось все дальше и дальше и становилось необратимым. Сценариев для этого хватало. Война в Чечне 1994–1996 годов — гражданская война. В ней столкнулись две силы. Против голодной, преданной и проданной армии, воевавшей, по сути дела, за сохранение государства, была брошена вся накопившаяся за несколько лет мощь режима, развязавшего эту бойню, интересы которого отстаивала не только бандитская наемная армия в Чечне, но и «пятая колонна» непосредственно в России. Причем, в значительной мере, именно вклад «пятой колонны» (средств массовой информации и «демократической общественности» в лице разномастных «правозащитников») принес в результате победу «сепаратистам». Недаром еще перед началом боевых действий американские спецслужбы докладывали, что «готовится не война с Чечней, а война на территории Чечни двух полярных российских политических сил». (А. Вольский как-то назвал их «партией войны и партией дураков», разумеется, забыв упомянуть, к какой же партии он относит себя самого). Развязыванию войны всячески содействовало повсеместное насаждение в Чечне русофобских настроений. «Демократические» средства массовой информации всемерно способствовали этому, поднимая истерию вокруг мифа о «порабощении русскими чеченского народа». Кроме того, еще одним козырем для поджигателей войны стала носящая выборочный характер память о якобы имевшей место «героической борьбе», которую вели чеченцы «за свободу» в годы Кавказской войны, а также донельзя мифологизированная память о сталинской депортации и «геноциде», развязанном против чеченцев. Причем, что парадоксально, истоки единой методологии оценки «независимых» журналистов и всевозможных новоявленных «историографов» лежат в марксизме-ленинизме, столь усиленно смешиваемом ими же с грязью. Прежде чем перейти к событиям чеченской войны, оставим истмат в стороне, и в первой части книги проведем небольшой экскурс в историю, чтобы в общих чертах ознакомиться с исторической подоплекой событий, происходящих на Северном Кавказе.


    ЧАСТЬ 1 КАВКАЗ ПОД НАМИ…

    «Злой чечен ползет на берег…»


    Все, что построено в Чечне, весь ее промышленный потенциал создан потомками тех русских людей, которые появились там еще в двенадцатом веке и окончательно осели в шестнадцатом, после разгрома последнего осколка империи Чингисхана — Астраханского ханства. Сами чеченцы никогда ничего не строили. Основным средством их существования, за счет которого жили чеченские кланы-тейпы, был обычный разбой — бандитизм. (Даже в не столь отдаленное советское время чеченцы предпочитали работать в сфере торговли и обслуживания или же занимались полумафиозными промыслами.) Еще в 1718 и 1722 годах Петр I направлял в Чечню экспедиции для защиты от грабительских набегов русских границ. К концу восемнадцатого века построенная на грабежах и бандитизме набеговая систем постепенно превратилась в своеобразный экономический уклад. В результате грабительских набегов со стороны чеченских родоплеменных тейпов к тому времени оказались фактически перекрыты все торговые пути России на Кавказе. Помимо этого, прилегающие территории российского пограничья регулярно подвергались разграблению и разорению. Известно заявление горцев русскому генералу Румянцеву: «Набеги и грабежи — наши занятия, как ваши хлебопашество и торговля». Столь же широко, как набеги и грабежи, практиковались похищения людей с целью выкупа или продажи в рабство. С развитием набеговой системы горцам стали сильно мешать демократические принципы язычества и отрицание жестокости христианством. Поэтому все более широкое распространение начало получать мусульманство. Как известно, священная книга мусульман Коран позволяет объявить «газават», т. е. войну «неверным». Следовательно, благодаря исламу, с «войной за веру» горцы стали отождествлять воровство и грабежи у «неверных». Чеченцы никогда не были особо сильными приверженцами мусульманской религии. Они всегда выше «священного» суда шариата ценили свои родовые тейповые законы. В качестве примера приведем следующий: если шариатские законы запрещают воровство, то у чеченцев воровство у соседа считалось признаком особой смелости и удачи, а запрещено оно было родовыми законами только у «своих».

    Со временем набеговая экспансия и грабежи, постоянно усиливавшие власть и увеличивавшие богатство горской знати, стали оправдываться уже не «традиционностью» и экономической «необходимостью», а «утверждением исламских догматов». После принятия шариата низами горцев уже и широкие массы поняли все материальные выгоды «газавата». Ведь «священная война» в широком масштабе приносила намного больше добычи, чем обычные набеги. Следует отметить, что и в наши дни ислам в Чечне воспринимается не как глубокая духовная традиция, а как источник агрессивной идеологии, ведь наблюдавшийся в годы кавказской войны всплеск религиозного фанатизма не оставил глубоких следов в самосознании чеченцев ввиду своей непродолжительности. В начале XIX века Турция отправила в Азербайджан большую группу своих агентов, которую возглавляли Исмаил Эфенди и Мухаммед Аскери. Они занялись созданием вооруженных отрядов. Кроме того, целью их было проповедование мюридизма, которое они вели, призывая к выступлению горцев не только против России, но и христиан вообще. Не найдя в Азербайджане должного сочувствия, они перенесли свою деятельность в Дагестан и Чечню. Там семена мюридизма попали на благодатную почву в лице криминальных элементов. Программа и требования, предъявляемые мюридизму, составляют содержание тариката, смысл которого — индивидуальная обработка психики и сознания с целью намеренного притупления воли и всех чувств, кроме любви к богу и безусловного подчинения наставнику (мюриду или имаму).

    Таким образом, исламский мюридизм, основанный на тарикате, ставил цель — подготовить фанатиков, без собственной воли, беспрекословно преданных имаму и готовых выполнить любое его приказание. В результате поддерживаемые «мусульманскими братьями» из Турции грабительские набеги переросли в войну. Да и Российской империи надоело мириться с существованием у себя под боком бандитского рассадника. В 1818 году российское командование на Кавказе приступило к установлению военно-экономической блокады горских племен. Наряду с чисто военными акциями, русские власти использовали политику разделения чеченцев на «мирных» и «не мирных», наделяли часть горцев землей на равнине, укрепляли административные порядки. Русскими были построены крепости Форт Петровский, Грозный,[1] Владикавказ, Нальчик и др. Горские общества, еще не выработавшие к тому времени четкой и единой политико-идеологической установки, постоянно враждовали между собой. Мужественно отрезая головы пленным и вырезая в межусобицах соплеменников, они буквально разбегались при виде русских отрядов. Причем часто одни горцы участвовали в преследовании русскими войсками других. Все, что нужно было сделать русским властям, — это дать «свариться» внутреннему конфликту. Но они предпочли решить эту проблему силой. В результате это привело к консолидации под знаменем ислама ряда разрозненных общин. Тем не менее часть чеченских тейпов до такой степени противилась принятию шариата, что уходила к русским целыми селениями. На первом этапе (1817–1829 годы) кавказской войны генералу Ермолову удалось усмирить племена горцев. Но мир на Кавказе не соответствовал планам Великобритании и Турции. При поддержке Англии не имевшая возможности вести открытую войну с Россией Турция начала массивные поставки оружия и военных материалов к практически не охраняемому кавказскому побережью. Лишь в 1830 году к берегам Кавказа пришло более 20 турецких судов с деньгами, военными грузами и инструкторами.

    О степени вмешательства Англии говорит факт задержания 14 ноября 1836 года русским бригом «Аякс» в бухте Суджун-Кале английской шхуны «Винсен» с оружием, порохом и прочими военными припасами. Второй этап кавказской (точнее, уже чеченской) войны начался в 1834 году, когда горские племена возглавил имам Шамиль. Он был аварцем по происхождению (родом из Нагорного Дагестана). Используя идеологию «джихада» (священной войны до победного конца), армия имама почти четверть века зверствовала на Кавказе. При Шамиле мобилизация общества достигла невиданных размеров. Северо-Восточный Кавказ содержал 5-тысячную армию конников имама и 50-тысячное ополчение. Все мужчины от 16 до 60 лет несли военную повинность. Даже женщины были обязаны иметь пики с железными наконечниками. Имам Шамиль (1799–1871) Зимой 1840 года чеченские тейпы предприняли первую попытку отделиться от Шамиля. Сделали они это не потому, что не принимали ортодоксального мюридизма, а потому, что не хотели жить по суровым законам шариата, предпочтя покровительство либеральных российских вла-10 стей. Ведь все пороки вайнахов сдерживались лишь благодаря воле имама и железным рамкам шариата: за обман, измену, разбой — смерть. Сам же Шамиль не скрывал своего презрительного отношения к чеченцам, утверждая, что «суть их характера составляет пьянство, грабежи, необузданное своеволие, дикая невежественность и кровожадность». Опасаясь самим обратиться к имаму, чеченцы предложили за ходатайство его матери Баху-Меседу огромную сумму в 200 туманов (около 2000 царских рублей). Услышав, что далее его мать просит отпустить предателей, Шамиль не мог поверить своим ушам. Но быстро придя в себя, приказал дать «отступнице от Магомета» 100 ударов плетью, первые пять из которых он нанес собственноручно. В июле 1845 г. во время кавказской войны русской армией была проведена самая кровопролитная и бессмысленная операция. Ее ход и описание дал в своей работе «Его величество желает…» Александр Пронин:

    «…В конце 1844 г. император Николай I назначил наместником на Кавказе и главнокомандующим войсками Отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютанта Михаила Воронцова. Его предшественника Александра Нейдгардта отправили в отставку. Самодержец имел повод для недовольства: несмотря на то что на Кавказ был переведен 5- й пехотный корпус генерала Александра Лидерса и общая численность русских войск, включая казаков, доведена до 150 тыс. человек, перелом в борьбе в пользу России так и не наступил. Напротив, осенью 1844 г. Шамиль провел удачную военную кампанию и включил в состав имамата — созданного им феодально-теократического государства — многие районы Кайтаго-Табасаранской области. Воронцову предоставлялись чрезвычайные полномочия с тем, чтобы в течение одной кампании покончить с Шамилем раз и навсегда…»

    Замысел операции, которая должна была стать решающей, отличался николаевской прямолинейностью: лесными чащами Ичкерии пройти в глубь Андийского горного массива и овладеть «резиденцией» Шамиля — аулом Дарго в верховьях реки Аксай. Считалось, что за этим последует капитуляция Шамиля, а с ней и замирение мятежных горцев… «Взятием чеченского аула Дарго, в котором жил Шамиль, думали достигнуть покорения всего подвластного ему пространства, — иронизировал в своей работе Зиссерман — вероятно, по тому примеру, как Наполеон со взятием 1823 г. Вены и Берлина предписывал по своему усмотрению условия Австрии и Пруссии. Как не подумали, что какой-нибудь чеченский аулишка с несколькими десятками хижин даже для нищих чеченцев никакого особого значения иметь не может, что Шамилю, при его ограниченных требованиях хоть каждую неделю переменять резиденцию — особого затруднения не составит?»

    Постижение этой нехитрой истины русским солдатам пришлось оплатить большой кровью. Еще в марте 1845 г. Воронцов обратился к жителям Чечни и Дагестана с прокламацией, в которой призывал сложить оружие и не принуждать правительство употреблять против них «меры строгости, кои будут гибельны»… Специально отряженные лазутчики доставили эти листовки в горские селения.

    Действия они не возымели, зато насторожили Шамиля, почувствовавшего, что затевается новая крупная экспедиция. Для выполнения утвержденного императором плана из войск Кавказского корпуса, казаков и национальных воинских формирований иррегулярного типа было составлено 5 отрядов (Чеченский, Дагестанский, Самурский, Лезгинский, Назрановский). На первые два отряда возлагалась главная задача, остальные решали вспомогательные. Чеченский под командованием генерала от инфантерии Александра Лидерса (сначала 15, затем 12 пехотных батальонов, Грузинская пешая милиция, 13 сотен конницы, из них 7 — Осетинская, Кабардинская и Дигорская конные милиции, 3 роты саперов, 26 орудий) должен был двинуться на Андию от крепости Внезапной. Дагестанский под командованием генерал-лейтенанта Осипа Бебутова (10 пехотных батальонов, 3 сотни конницы, 18 орудий) шел ему навстречу от укрепления Евгеньевского. 31 мая Чеченский отряд выступил в поход, а 3 июня близ селения Хубары соединился с большей частью Дагестанского отряда. 14 июня были пройдены так называемые Андийские ворота.

    В течение второй половины июня это формирование, получившее название Главного действующего отряда, медленно продвигалось к намеченной цели, делая продолжительные остановки и почти ежедневно вступая в авангардные бои и перестрелки с нападавшими группами горцев. Воронцов сознательно не форсировал марш, поджидая транспорт с продовольствием и другими запасами. Сковывало действия и то, что в экспедицию напросились приехавшие из Петербурга титулованные особы (среди них брат императрицы принц Александр Гессенский), искавшие случая заслужить боевой орден, но при этом не забывшие о комфорте и загрузившие обоз дорогой и бесполезной поклажей, включавшей даже столовое серебро. 4 июля в селении Гогатль (Гоцатль) к отряду присоединился долгожданный транспорт с провиантом, и главнокомандующий приказал выступить на Дарго на рассвете 6 июля. Эта дата и считается первым днем Даргинской экспедиции…

    Воронцов и его штаб явно недооценивали воинские качества мюридов, особенно их хитрость и коварство, и пренебрегли организацией контрразведки, позволив вражеской агентуре беспрепятственно проникать в расположение войск и собирать все необходимые сведения… Сколь хорошо был осведомлен о Главном действующем отряде Шамиль, настолько же скудными сведениями о противнике располагали Воронцов и его военачальники…

    Разведка в Отдельном Кавказском корпусе была поставлена настолько плохо, что штаб Воронцова понятия не имел и о местности, по которой, похоже, без подробной карты проложили маршрут движения экспедиции на Дарго! Фактически Шамиль сумел заманить русские войска туда, где его повстанцы имели бесспорное преимущество: в труднопроходимую чащобу Ичкерийского леса, словно бы созданную природой для устройства засад и всякого рода ловушек. Через своих людей, вызвавшихся быть русскими «осведомителями» и «лазутчиками», горский вождь заранее убедил Воронцова, что по этому лесу якобы возможно движение плотных масс войск, и, соответственно, штаб Главного действующего отряда спланировал переход от Гоцатля к Дарго тремя колоннами.

    Но на самом деле на протяжении нескольких верст отряду предстояло идти в лесу по узкому гребню шириной в 2–3 сажени, где едва проезжала телега! К тропинке с обеих сторон подступали крутые обрывы. Здесь и был устроен мощный очаг сопротивления. Главный действующий отряд, выступивший в составе 7940 человек пехоты, 1218 человек конницы, 342 артиллеристов при 2 легких и 11 горных орудиях, достиг этого рокового места во второй половине дня 6 июля после 14-верстного перехода. Свыше 20 завалов, больших и поменьше, устроенных из срубленных толстых деревьев, укрепленных насыпной землей и камнями, опутанных ветвями и сучьями, представляли почти неодолимое препятствие. Каждый завал авангард под командованием генерал-майора Константина Вельского брал штурмом. Как потом стало известно, до 6 тыс. горцев и сам Шамиль собрались здесь. Одни обороняли завалы, другие, рассеявшись по лесным склонам, возвышавшимся над тропой, расстреливали из английских штуцеров скучившиеся массы русских воинов. Поразительное мужество и бесстрашие проявили егеря 1-го батальона Литовского полка. Под убийственным огнем, действуя только штыками, они одолели первые пять завалов в считанные минуты, вызвав в рядах противника замешательство. Но командовавший ими генерал-майор Фок был смертельно ранен. К вечеру страшный путь был пройден. Экспедиция достигла цели — вошла в Дарго. В полусожженном мюридами ауле оказалось пустынно… Дорога к этому пепелищу через Ичкерийский лес стоила экспедиционному отряду жизни 1 генерала, 2 обер-офицера и 1 штаб-офицер, 28 нижних чинов и 4 милиционеров. Выбыли из строя по ранению и контузии в общей сложности 173 человека, оказалось потеряно много лошадей. Но это были, как говорится, только цветочки. Наутро горцы, занявшие возвышенный левый берег реки Аксай, начали бомбардировку Дарго из нескольких орудий. Чтобы прекратить ее, Воронцов направил часть сил (6 батальонов пехоты, 4 сотни линейных казаков, Грузинскую конную милицию) на штурм вражеских позиций. Итогом дня 7 июля стал захват нескольких высот, к вечеру оставленных отошедшими горцами, и потеря почти 300 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Бессмысленность этих потерь, замечает в работе «Кавказская экспедиция в 1845 году» военный историк Б.М. Колюбакин, повлекла за собой «начало упадка между войсками той бодрости, той неустрашимости и того мужества, которыми они запечатлели славу русского оружия накануне…»

    Тем временем утром 10 июля на высотах, верстах в девяти за Ичкерийским лесом, показался обоз с провиантом для отряда. Чтобы доставить его в Дарго, Воронцов отрядил 6 пехотных батальонов и 6 сотен конницы при 4 горных орудиях — половину отряда под командованием генерал-лейтенанта Клюгенау. Пехота выступила налегке, взяв с собой порожние мешки, чтобы насыпать в них сухарей на всех. Едва колонна Клюгенау вступила в Ичкерийский лес, как тотчас ее бойцы стали мишенью для многочисленных 15 горских стрелков, снова занявших лесистые склоны. На марше уже выяснилось, что уничтоженные 6 июля завалы сооружены вновь, да еще и более прочные. Авангардом командовал генерал-майор Александр Пассек — храбрец из храбрецов. Он сам повел своих солдат на штурм завалов. Стремительной атакой егеря преодолевали одно препятствие за другим. Но темп движения бойцов Пассека был таков, что остальная часть колонны не поспевала за ними. В образовывавшиеся значительные промежутки то и дело врывался только что выбитый неприятель, снова заваливал тропу деревьями, и главной колонне приходилось повторять то, что уже было сделано авангардом, теряя людей и время. Где-то в середине пути арьергард подвергся внезапной атаке большого числа чеченцев и оказался отсеченным. Тщетно генерал-майор Викторов пытался организовать отпор наседавшим горцам — его бойцов обуял панический страх. Развернуть артиллерию не успели: вся прислуга была изрублена, орудия полетели в овраг, раненого и упавшего наземь Викторова чеченцы искромсали шашками.

    На помощь погибающему арьергарду Клюгенау бросил роту Навагинского пехотного полка, она спасла остатки людей. Но 400 бойцов Викторова вместе с начальником арьергарда было уже не вернуть. Отряд Клюгенау вышел из Ичкерийского леса, по свидетельствам участников экспедиции, в «величайшем беспорядке». Пока русские солдаты ночью набивали мешки сухарями, навьючивали лошадей провиантом и порохом, мюриды Шамиля готовились к повторной встрече с ними. Усилившись за счет подхода новых сил, ободренные видом множества трупов врагов, усеявших лес, горцы восстанавливали старые и сооружали новые завалы и засады. Обратный путь в Дарго барон Николаи и другие написавшие о «сухарной» экспедиции офицеры вспоминают как жуткий кошмар. В течение б часов 11 июля нагруженный припасами отряд с жестоким боем прорывался назад, отражая бешеный натиск вчетверо превосходившего противника. Все верхушки деревьев над тропой, по свидетельству Колюбакина, были заняты горскими стрелками, с близкого расстояния расстреливающими русских на выбор. В седловине хребта воинов-кавказцев ждало столь тяжкое испытание, что не выдержали нервы даже у закаленных ветеранов: путь им преграждала огромная баррикада из трупов. Вперемешку с убитыми лошадями лежали десятки обнаженных тел их товарищей, павших накануне и зверски изувеченных. Солдаты Люблинского полка, оказавшиеся первыми свидетелями устроенного по приказу Шамиля жестокого зрелища, потеряли голову. Охваченные ужасом, они карабкались на гору мертвецов и, не слушая приказов и команд, бежали вперед, лишь бы оказаться как можно дальше…

    Паника люблинцев привела к гибели шедших за ними саперов. Оставшись без прикрытия гренадер, они пали под шашками налетевших чеченцев. Спасая положение, начальник авангарда Пассек с ротой навагинцев бросился в атаку, чтобы штыковым ударом расчистить путь, но пал, смертельно раненный. Колонна Клюгенау прорвалась из Ичкерийского леса только благодаря брошенным Воронцовым на выручку подкреплениям, причем из нескольких батальонов соединиться с «сухарной» экспедицией сумел только один — кабардинских егерей майора Тиммермана. Около 600 убитых, включая 2 генералов, и около 800 раненых — такие потери «сходивших за сухарями» повергли в смятение Главный действующий отряд, не исключая главнокомандующего.

    Выяснилось также, что продовольствия доставлено всего на 1,5 дня. Опытный полководец, в послужном списке которого значилась и победа над Наполеоном при Краоне в 1814 г., понял, что попал в опасную западню. Теперь надо было думать о том, как выбраться из нее… В нескольких направлениях были посланы курьеры (вероятно, маскировавшиеся под горцев) с задачей известить о трудном положении Главного действующего отряда. Один из них, молодой юнкер, сумел добраться до своих. Принесенная им весть заставила генерал-майора Роберта 17 Фрейтага, командующего войсками на чеченской линии, срочно собирать с бору по сосенке и готовить в поход новый отряд для спасения наместника и принца. Тем временем 13 июля Воронцов выступил из Дарго, надеясь по левому берегу р. Аксай пробиться к укреплению Герзель-аул. В строю у него оставалось около 6 тыс. штыков и сабель, но предстояло доставить почти 1000 раненых. Чтобы хоть как-то ободрить людей, накануне выступления музыканты весь день играли бравурную музыку, была увеличена винная порция. Лишнее имущество сжигалось, все без исключения лошади изымались под перевозку тяжелораненых. Изнурительный, с ежедневными боями переход завершился 16 июля на поляне Шаугал-берды, где отряд, окруженный со всех сторон, занял круговую оборону и приступил к рытью окопов. До Герзель-аула оставалось каких-нибудь полтора десятка верст, но Воронцов чувствовал, что их уже не пройти. Боеприпасов почти не осталось, кончились пища и вода. Взявшие русский лагерь в кольцо горцы держали его под непрерывным ружейно-артиллерийским обстрелом.

    19 июля к Шаугал-берды подошел генерал-майор Фрейтаг с отрядом, составленным из первых попавшихся под руку рот Модлинского, Пражского, Навагинского и других полков, и принес участникам экспедиции избавление, которого уже и не чаяли. 20 июля Главный действующий отряд, потерявший убитыми, ранеными и пропавшими без вести до 4000 человек — почти половину списочного состава, дошел наконец до Герзель-аула. Здесь главнокомандующий издал приказ № 69. Граф благодарил всех участников похода за то, что они «твердостью, усердием и неустрашимостью исполнили трудный и славный подвиг, повеление Государя, ожидания России и собственное желание». По поводу понесенных потерь в приказе говорилось:

    «Мы потеряли несколько достойных начальников и храбрых солдат; это жребий войны: истинно русский всегда готов умереть за Государя и Отечество…»

    Сказать больше Воронцов, видимо, не считал для себя возможным. 18 Можно было ожидать, что за провал экспедиции наместник будет наказан отставкой. Ничуть не бывало! Николай I, возможно, чувствуя собственную вину, сделал вид, что поход на Дарго достиг цели. Все участники его были награждены, полки, от которых выделялись батальоны в Чеченский и Дагестанский отряды, удостоились георгиевских знамен, серебряных рожков и других знаков коллективного отличия. Воронцов удостоился княжеского титула. В именном императорском рескрипте высочайшее благоволение выражалось с блистательным великодушием:

    «Вы вполне постигли и исполнили первейшие желания Моего сердца».

    После победы под Дарго Шамиль и его наибы считали себя хозяевами положения. Захваченная в разгромленных русских обозах и снятая с убитых добыча многих обогатила. Как писал очевидец,

    «кто не имел осла — приобрел несколько лошадей, кто прежде и палку в руках не держал — добыл хорошее оружие».

    Для русских же Даргинская драма послужила наглядным уроком. Современники, не исключая высшего командования, были единодушны во мнении, что главная причина неудачи — «вмешательство Петербурга». Осознав это, император перестал издалека руководить военной кампанией на Кавказе и фактически предоставил князю Воронцову полную свободу действий. Она была оплачена жизнями павших в Ичкерийском лесу воинов. Перестав испытывать давление Зимнего дворца, Михаил Семенович более не предпринимал бесполезных и кровопролитных экспедиций в призрачной надежде застать Шамиля или его наибов врасплох и, образно говоря, от системы штыка перешел к системе топора, внедрявшейся на Кавказе еще Ермоловым. Ее суть состояла, как пишет А. Зиссерман, в том, чтобы

    «рубить в лесах неприятельской земли широкие просеки, дающие возможность свободно двигаться войскам и, по мере занятия ими позиций, в тылу заселять отнятые у горцев земли казачьими станицами».

    От Воронцова эту систему перенял и развил князь Александр Барятинский, с именем которого связывают окончание кавказской войны. Можно сказать, что путь к аулу Гуниб, где 25 августа 1859 г. Шамиль сложил оружие, начинался на пропитанной кровью тропе Ичкерийского леса. Даргинская экспедиция стала моментом истины, открывшим ошибочность проводившейся на Кавказе военной политики и заставившим ее круто изменить…

    Происшедший благодаря подобным «моментам истины» в кавказской войне переход к позиционным боям, не суливший никакой добычи, начал способствовать падению авторитета имама Шамиля. И тогда он попытался резко расширить экономическую базу, совершив широкомасштабное вторжение в Осетию и Кабарду с целью соединения с Черкесией. Горцам Шамиль заявил, что

    «когда возьмем ее (Москву. — Прим. авт.), я пойду на Стамбул: если хункар свято соблюдает постановления шариата, мы его не тронем, — в противном случае, горе ему! Он будет в цепях, и царство его сделается достоянием истинных мусульман»,

    (Впрочем, подобные заявления — нечто вроде местной традиции, ведь в 1994 году Джохар Дудаев тоже пообещал, что после взятия Москвы пойдет на Европу.) Изоляция мятежных территорий и предельная лояльность русских ко всем, отказавшимся от вооруженного противостояния, привели режим имама Шамиля к его логическому концу — к внутренним межфеодальным разборкам и обращению всех надежд на мир к России. Имам уже не мог обеспечивать увеличение благосостояния горской знати, а растущее недовольство «низов» становилось усмирять все труднее и труднее. Первые начали осознавать, что гарантировать защиту их жизни и собственности может лишь Россия, а вторые — что только она сможет вернуть им мир и спокойствие. В 1851 году к русским возвращается Хаджи-Мурат вместе с подавляющим большинством своих людей. С этого момента бегство ближайших сподвижников Шамиля к русским приобретает обвальный характер.

    В январе 1854 года, войдя в воды Черного моря, англо-французские союзники (их эскадра) демонстративно отправились к Кавказскому побережью. В апреле, после бомбардировки Одессы и попытки высадить десант, отряд контр-адмирала Лайоиса вновь был направлен к Кавказу с большим грузом оружия и боеприпасов для горцев. С падением Севастополя и гибелью российского Черноморского флота союзники в октябре 1855 года перебросили на своих кораблях на Кавказское побережье десант турок. Перспектива смыкания внешней агрессии с бандами имама Шамиля грозила Российской империи потерей всего Кавказа и Закавказья. Лишь неожиданный для ждавшей этого Европы захват русскими войсками турецкой крепости Каре в Закавказье, вызвавший панические настроения в Турции, и разгром Шамиля в Грузии спасли Российское государство от окончательной стратегической катастрофы.

    Разгрому Шамиля в значительной мере способствовало значительное ослабление поддержки со стороны соседних горских народов, вызванное постоянными набегами его «воинов аллаха», грабивших, захватывавших скот и людей с целью выкупа. Еще одним существенным обстоятельством были предпринятые Шамилем карательные походы против проявивших покорность русским племен, в результате которых вырезались целые аулы. 25 августа 1859 года русские войска взяли штурмом высокогорный аул Гуниб на территории Дагестана. Это было 21 последнее прибежище имама. После этого главнокомандующий Кавказской армией генерал-фельдмаршал А.И. Барятинский послал свою знаменитую телеграмму:

    «Гупиб взят. Шамиль в плену. Поздравляю Кавказскую армию».

    После пленения Шамиль вместе с семьей был переселен в Калугу, где ему был выделен дом и определено жалованье из российской казны. В его письмах (он вел переписку с А.И. Барятинским, с которым был в дружеских отношениях) нет вражды к русским и России, а присутствует лишь философское осмысление происшедших событий. В 1870 году Шамиль обратился к русскому правительству с просьбой выезда в Мекку к мусульманским святыням. Получив разрешение, он поселился на территории нынешней Саудовской Аравии, где и скончался в 1871 году.

    В апреле 1877 года, после отказа Турции предоставить автономию Боснии, Герцеговине и Болгарии, Россия была вынуждена объявить войну Турции. Сразу же после этого старейшая европейская демократия — английская — из Лондона направила в Мраморное море свой флот, чтобы сохранить старейшую деспотию в Стамбуле. Турецкая агентура использовала этот шанс для удара в спину русской армии во время русско-турецкой войны 1887–1888 гг. Опять деньги, оружие, агитаторы. Опять восставшие «воины аллаха» в Чечне и Дагестане жгут и режут (точнее, говоря словами «правозащитника» Ковалева, — полыхает «всенародное восстание»). Россия вновь была вынуждена усмирять бандитов. Чеченско-горский бандитизм был подавлен Российской империей. Но его корни не были устранены.


    Семена интернационализма


    Новый толчок к появлению чеченского бандитизма был дан с помощью захвативших в 1917 году власть в Российской империи разрушителей страны. На территории Закавказья и Дагестана была создана республика Союза горцев Кавказа (Терская республика). Программой ее правительства выдвигались требования: отделение горцев от России и образование «независимого государства из Дагестана, Терской области, Ставрополя и Кубани». Среди сплошь неграмотных (к 1920 г. уровень образованности чеченцев составлял-0,8 %, письменность на родном языке они обрели лишь к 1925 г. с помощью русских) чеченцев начали распространяться слухи об убийствах русскими солдатами их соплеменников. В результате начались нападения и грабежи на эшелоны Владикавказской железной дороги и на грозненские прииски, на которых работали только русские рабочие. (В то время прииски Грозного обеспечивали треть всей нефтедобычи страны.)

    Сразу же после Февральской революции 1917 года Грозный снова стал крепостью для своих жителей (тогда в подавляющем большинстве русских). В период двоевластия из Грозного были выведены все боеспособные воинские части, разрушены трубопроводы, остановлена нефтедобыча. Город был осажден чеченскими бандами, сопротивление которым оказывали только русские рабочие и казаки. Защищаясь от пытавшихся овладеть им чеченцев, они вынуждены были окопаться и обнести город проволочными ограждениями, по которым пропускали электрический ток. Тогда предводитель восставших шейх Арсанов приказал поджечь нефтяные факелы вокруг города. (Этой картине начала века суждено было повториться в его конце, когда входящие в город российские части увидели восходящие к небу столбы из пламени и копоти.) Большинство нефтепромыслов горело затем весь 1918 год и первые четыре месяца 1919 года. В октябре-ноябре 1918 года Турция ввела свои войска на территорию Советского Закавказья и Дагестана. Председатель самозваного Горского правительства сразу же объявил своим приказом о необходимости помогать «братьям мусульманам» из Турции. Попытки расчленения России предпринимал и Иран. На Парижской конференции его представители требовали у России Азербайджан, Армению, Нагорный Карабах, Южный Дагестан, Ашхабад, Красноводск, Мевр и Хиву.

    На первом этапе, после крушения империи, интересы большевистских сторонников «социальной справедливости» и кавказских сепаратистов полностью совпали. И тем и другим нужна была власть. Главный удар был нанесен ими по терскому казачеству. Станичников нельзя было «социализировать», их можно было только уничтожить или силой заставить покинуть родную землю. Что и было осуществлено. Как отмечал генерал А.И. Деникин,

    «еще в конце декабря (1917 года. — Прим. авт.) чеченцы с фанатическим воодушевлением крупными силами обрушились на соседей. Грабили, разоряли и жгли дотла богатые, цветущие селения, экономии и хутора Хасав-Юртовского округа, казачьи станицы, железнодорожные станции: жгли и грабили город Грозный и нефтяные промыслы. В союзе с чеченцами ингуши приступили к вытеснению казачьих станиц (большинство мужского населения которых находилось на фронте. — Прим. авт.) Сунженской линии, для чего еще в ноябре в первую очередь подожгли со всех сторон и разрушили станицу Фельдмаршальскую».

    Подобные действия встречали горячее одобрение большевиков. По заявлению члена Кавказского краевого комитета РКП (б) С. Кавтарадзе, «здесь (то есть на Северном Кавказе. — Прим. авт.) национальная борьба почти совпадает с классовой». Правильной политику Советской власти следует признать только в том случае,

    «если она опирается, а если и не опирается, то должна опираться на ингушей и чеченцев».

    Казаков эти национал-марксисты именовали не иначе как «народпомещик». Это определение было пущено в оборот чеченским шовинистом Асламбеком Шериповым и очень полюбилось кавказским коммунистам. («Вождем» местных большевиков являлся Самуил Буачидзе, начавший свою революционную деятельность еще в 1905 году ограблением Квирильского казначейства.) Насаждая и поддерживая материально горские национальные советы, большевики начали тщательно вытравлять остатки казачьего самоуправления: Совдепами снаряжались целые экспедиции для поголовного разрушения 24 станиц. За разоружением следовало полное истощение реквизициями и грабежом, насилиями и убийствами.

    На пути большевиков стоял терский атаман Михаил Караулов,[2] которого необходимо было убрать любой ценой, чтобы натравить горцев на казаков, а затем взять власть в свои руки. В декабре 1917 года Караулов приветствовал в Пятигорском отделе 1-й Волгский казачий полк, прибывший с фронта. Его сопровождали брат Владимир, хорунжий Белоусов и депутат Круга Султанов. 26 декабря вагон атамана задержался на станции Прохладная, ожидая поезда в сторону Владикавказа. Его окружила толпа вооруженных солдат. Подстрекаемые большевистскими агентами, они стали требовать объяснений по поводу непрекращающихся нападений ингушей и чеченцев на русские села. Вскоре угрозы переросли в открытое столкновение. Возбужденные солдаты оттащили вагон от станции на расстояние 500–600 метров и расстреляли его из винтовок. Помощь из станицы пришла слишком поздно. Атаман Караулов и его спутники погибли. Убийцы содрали с них одежду и надругались над трупами.

    В мае 1918 года Совнарком так называемой «Терской Советской республики» принял решение о выселении казаков из станиц Сунженской линии и о передаче «освободившихся» земель ингушам. А в августе большевики организовали нашествие ингушских боевиков на станицы Аки-Юртовскую, Сунженскую, Тарскую и Тарские хутора. При выселении у казаков отобрали имущества на сумму 120 миллионов Золотых рублей. Главным вдохновителем и инициатором этой акции были Серго Орджоникидзе и нарком внутренних дел красного правительства во Владикавказе Яков Фигатнер. После передачи части казачьих земель ингушам, Терский Совнарком (его возглавлял Ф.Ж. Булле) по предложению С. Орджоникидзе обратился с подстрекательским обращением к осетинам:

    «Целый ряд казачьих станиц вклинивается в Осетию. И если казаки не согласны добровольно и по постановлению Пятигорского съезда уступить вам принадлежащие по праву революции земли, то с оружием в руках, подобно братьям-ингушам, предложите станицам, осевшим на нашей родной земле, разоружиться и выселиться».

    Этим планам не суждено было свершиться в отведенные северокавказскими большевиками сроки. Вскоре после убийства атамана Караулова казаки взялись за оружие. Целый год они сражались с врагами, находясь в полном окружении. Им удалось выстоять, продержаться до прихода в начале 1919 года помощи с Кубани — корпуса генерала Ляхова. Все это время существовал Терский Войсковой Круг с председателем П.Д. Губаревым,[3] а непосредственной защитой станиц, отбивавших нападение со всех сторон и осуществлявших опустошительные рейды на территорию противника, руководил атаман Г.А. Вдовенко.[4] В начале 1919 года терские казаки включились в общеказачий фронт борьбы с большевиками и сообща прошли тяжелый путь побед и поражений. Те, кто оказался в эмиграции, устроили свою жизнь на чужбине; остальные испытали на себе все прелести жизни в Советской России. После окончания гражданской войны Терское казачье войско подверглось разгрому: казаков разоружили и частично выселили, а их земли передали чеченцам и ингушам. Несмотря на то, что ингуши выступили за большевиков, чеченцы воевали на обеих сторонах, а часть казаков была за красных. Подлинная причина заключалась во взглядах большинства тогдашних лидеров РКП (б). Для них все было однозначно: Россия — «тюрьма народов», чеченцы и ингуши — «угнетенные нации», а казаки-«слуги самодержавия». Следовательно, русские должны «искусственно себя поставить в положение более низкое по сравнению с другими; только этой ценой мы можем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций» (из выступления Бухарина на XII съезде РКП(б) весной 1923 года). В 1920 году на Тереке вновь объявился Орджоникидзе. В директивном разговоре, состоявшемся по прямому проводу с председателем Терского областного ревкома В. Квиркелия, он прямо указал:

    «Политбюро ЦК одобрило постановление Кавбюро о наделении горцев землей, не останавливаясь перед выселением станиц».

    Первыми весною 1920 года опять были насильно вывезены три многострадальные казачьи станицы: Аки-Юртовская, Тарская и Сунженская. Эти земли оккупировали ингуши. Сопротивление казаков жестоко подавлялось

    Насилие было санкционировано лично Орджоникидзе:

    «Если поднимется против Советской власти хотя бы один казак в одной станице, вся станица будет в ответе: вплоть до расстрела, до уничтожения».

    Документы подобного рода являются свидетельствами геноцида. От них не открестишься. Эти строчки на документе сочатся кровью и слезами людей:

    «Член РВС Кавфронта тов. Орджоникидзе приказал: первое — станицу Калиновскую сжечь; второе — станицы Ермоловская, Закан-Юртовская, Самашкинская, Михайловская — отдать: всегда бывшими подданными Советской власти нагорным чеченцам. Для чего все мужское население вышеозначенных станиц от 18 до 50 лет погрузить в эшелоны и под конвоем отправить на Север для тяжких принудительных работ. Стариков, женщин и детей выселить из станиц, разрешив им переселиться в хутора и станицы на Север. Командвойск Надтеречной линии продкому Скудре назначить комиссию под председательством комштаба группы войск тов. Гегечкори в составе двух членов, по своему усмотрению, которой: все население выселить».

    Непосредственно руководство этой карательной экспедицией осуществлял комиссар Кимен. По сообщению командующего Трудовой армией Иосифа Косиора, «выселению подлежало 9000 семей, значительная часть казаков была направлена на принудительные работы в шахты Донецкого бассейна». В начале 1921 года чеченские и ингушские лидеры требовали поголовного выселения русских с территории Горской республики. Как сообщал в начале ноября 1920 года председатель комиссии по выселению казаков Перельман:

    «Чеченцами аула Кеньюрт было забрано около 300 голов скота, и также бросились и грабили чеченцы других аулов. 31/Х и 1/XI я был в ауле и под страхом расстрела запретил грабить скот и вернуть взятое, но в последнем мне отказано и я распорядился расставить караулы у переправы через Терек»

    (РГВА. Ф.320. Оп.1. Д. 18. Л.40).

    28 Впрочем, никакой благодарности к своим благодетелям-большевикам обитатели Чечни не испытывали. Если прежняя власть, державшая Кавказ твердой рукой, вызывала у горцев уважение, то поступки новой воспринимались как свидетельство ее слабости, не заслуживающей ничего, кроме презрения. В самом деле, как смешно и жалко в глазах чеченцев из Кеньюрта выглядел этот Перельман, грозящий им расстрелом, но не имеющий ни желания, ни реальной силы привести свои угрозы в исполнение. Неудивительно, что еще 15 августа 1920 года военный комиссар Чечни с сожалением констатировал:

    «Проблесков классового самосознания среди чеченского народа не наблюдается»

    (РГВА. Ф.28108. Оп.1. Д.65. Л.11).

    А в относящемся к началу 1921 года донесении командира и комиссара 2-го конного полка, действовавшего в районе Шали — Шатой — Ведено, отмечалось:

    «…но надо считать противником и окружающие аулы, так как они для нас постольку нам приятели, поскольку мы имеем вооруженной силы для дачи им отпора. Доверия им быть не может…»

    (РГВА. Ф.28108. Оп.1. Д.177. Л.126–127).

    Геноцид казачества санкционировал лично глава советского правительства В.И. Ульянов-Ленин. В собственноручно написанном им проекте постановления Политбюро ЦК РКП (б), которое было принято 14 октября 1920 года, говорится:

    «По вопросу аграрному признать необходимым возвращение горцам Северного Кавказа земель, отнятых у них великорусами, за счет кулацкой части казачьего населения и поручить СНК немедленно подготовить соответствующее постановление».

    Не стоит заблуждаться по поводу «кулацкой верхушки». В переводе на нормальный язык этот пассаж означает, что репрессиям подлежат все казаки. Непонятно, правда, два момента: во-первых, почему горцам «возвращают» земли? Во-вторых, причем здесь великорусы? По ленинской логике получается, что злобные великорусы завоевали земли и, чтобы они не достались горцам, заселили их казаками. История же свидетельствует о другом. Предки казаков проживали на Северном Кавказе уже в очень отдаленные времена, и тому есть многочисленные исторические свидетельства, подтвержденные археологами. Вероятно, профессор императорской Академии Генерального штаба В.И. Баскаков имел в своем распоряжении весьма основательные данные, когда утверждал:

    «Казаки Кавказа, во всяком случае, должны считать давность поселения не позже других туземцев края, к каким они и должны быть причислены».

    «Мы определенно решили выселить 18 станиц с 60-тысячным населением по ту сторону Терека», — с радостью объявил Орджоникидзе. И подвел итог этой акции:

    «Станицы Сунженская, Тарская, Фельдмаршальская, Романовская, Ермоловская и другие были освобождены от казаков и переданы: горцам — ингушам и чеченцам».

    В журнале «Молодая гвардия» (№ 3 за 1993 г.) описан эпизод выселения этих 60 тысяч казаков, в основном женщин, стариков и детей, 17 апреля 1921 г. по решению Кавказского бюро ВКП(б) во главе с Орджоникидзе. Выселение было произведено за одни сутки! При этом 35 тысяч человек были убиты по дороге на железнодорожную станцию. Как происходило «освобождение» терских станиц от казаков, видно из свидетельства казачки, опубликованного в 1990 году в журнале «Дон».

    «Нашу станицу разделили на три категории. «Белые» — мужской пол был расстрелян, а женщины и дети рассеяны, где и как могли спасаться. Вторая категория — «красные» — были выселены, но не тронуты. И третья — «коммунисты». Включенным в первую категорию никому ничего не давали, «красным» давали на семью одну подводу, на которую можно было брать все, что желали. А «коммунисты» имели право забрать все движимое имущество. Дворы всей станицы поступили чеченцам и ингушам, которые и задрались за наше добро между собою».

    Насилие приняло столь массовые масштабы, что Сталин был вынужден признать, что политику большевиков «горцы поняли так, что теперь можно терских казаков безнаказанно обижать, можно их грабить, отнимать скот, бесчестить жен».[5] Впрочем, Сталин также несет персональную ответственность за репрессии против казачества, что видно из следующей секретной телеграммы: «РВС Терской группы. Копия РВС Кавфронта. Грозный.

    30.10.20. Предписывается Вам произвести в срочном порядке переселение казаков Асиновской станицы за Терек.

    Член РВС Республики Сталин. Член РВС Кавфронта Орджоникидзе».

    На территорию, принадлежавшую ранее казакам, переселилось двадцать тысяч чеченцев, получивших в свое распоряжение 98 тысяч десятин земли. В начале 1920-х годов большевики продолжали усиленно проводить на Северном Кавказе политику «расказачивания». Неоднократные обращения депортированных казаков с просьбой вернуться в районы своего прежнего, исконного проживания оставались без ответа. Учредительный съезд так называемой Горской Советской Республики в апреле 1921 г. принял специальное постановление «О введении шариатского судопроизводства в Горской АССР». Такая судебная система просуществовала до 1927 г. В этой связи нарком национальностей Сталин прямо заявил:

    «Давая вам автономию, Россия тем самым возвращает вам те вольности, которые украли у вас кровопийцы цари и угнетатели царские генералы. Это значит, что ваша внутренняя жизнь должна быть построена на основе вашего быта, нравов и обычаев, конечно, в рамках общей Конституции России»

    (Соч., т. 4, с. 401).

    В марте 1922 года Малый Президиум ЦИКа Горской АССР принял «историческое» постановление. Оно закрепило «зачищенные» от казаков станицы за Чеченским и Ингушским округами. Если первоначально пришедшие к власти большевики поощряли чеченцев, наделяя конфискованными казачьими землями и государственными постами за то, что те вырезали казачьи станицы, то затем, на протяжении двадцатых-тридцатых усмирять разошедшихся «повстанцев» пришлось уже большевикам. С «повстанческими движениями» Советская власть столкнулась уже в феврале-марте 1920 года. В сентябре того же года началось квазишамилевское восстание под лозунгами ликвидации дагестанской автономии и установления шариатской монархии. В числе его руководителей оказался и внук Шамиля, офицер французской службы Сеид-бек, подписывавшийся именем своего знаменитого деда. Горцы нанесли целый ряд тяжелых поражений брошенным на подавление восстания частям Терско-Дагестанской группы Красной армии, а эпицентром действий стали: в Дагестане — район Хунзах-Гуниб, в Чечне — Урус-Мартановский, Шатоевский и Веденский районы. В марте 1922 года штаб Северо-Кавказского ВО сообщал:

    «Необходимо усилить гарнизоны крепостей Шатой и Ведено до пехотного полка каждый, выставить достаточной силы заслон по границе Чечни и Дагестана. Разоружение должно начаться с плоскостной Чечни, дабы обезопасить район Грозного. Операция должна вестись самым настоящим образом вплоть до уничтожения непокорных аулов».

    В мае 1922 года операция началась: были разоружены аулы Махкеты, Гойты и Катыр-Юрт, причем последние были подвергнуты бомбардировке с воздуха. Для последующего усмирения и разоружения горцев только летом 1925 года Советской властью на Северном Кавказе было задействовано 28 дивизий! 32 Накануне новой операции по разоружению в августе-сентябре 1925 года штаб Северо-Кавказского округа констатировал:

    «Значительно ослабленная в результате войн и революции экономика края поставила маломощную Чечню в особо трудные условия, отбросив ее к первобытным условиям хозяйства. В Чечне происходила ожесточенная борьба за власть под лозунгами национального освобождения, автономии и спасения религии. Эта борьба привела Чечню в состояние полной анархии с чрезвычайно усилившимся политическим и уголовным бандитизмом…»

    Из информационного обзора штаба 9-го стрелкового корпуса о развитии бандитизма в районах дислокации частей корпуса в июле-сентябре 1924 г.: «3 октября 1924 г. Чечня является букетом бандитизма. Количество главарей и непостоянных бандитских шаек, совершающих грабежи, главным образом, на соседних с Чеченской областью территориях, не поддается учету. Из них наиболее заслуживают быть отмеченными как основные группировки:

    1) в Гудермесском районе — банда Сайд Хаджи Кагирова (из аула Гойты) и Султан Хаджи, до 32 конных, при трех пулеметах «Льюиса», совершающая грабежи в Хасав-Юртовском, Кизлярском, Моздокском и Гудермесском округах. Отмечалось несколько случаев покушения банды на жел. дор. линию с целью крушения поездов и ограбления;

    2) в Веденском округе — банда Абдул Меджи Эстемиро-ва (из аула Гордели), до 38 человек, при двух легких пулеметах, совершает грабежи в Хасав-Юртовском и Веденском округах;

    3) в Шатоевском округе — банда Иби Батагова (из аула Майстой), от 25 до 100 человек, производящая грабежи хевсур и пшовотушинских грузин (Грузинская ССР). Чопа Аджоколаев и Мисост Алло — постоянные организаторы банд в Итум-Калинском и Хельды-хораевском обществах. Возглавляющим бандитизм в этом районе считается Атаби Умаев из аула Зумской.

    Все эти группировки чаще всего действуют мелкими шайками в 7–8 сабель во главе отдельных бандитов. Причем бандгруппировки Кагирова и Эстемирова имеют между собою связь и иногда выступают совместно. В первой из них находится мюрид Али, что дает основание предполагать о связи с Горской контрреволюцией, возглавляемой Гоцинским, с которым главарь Эстемиров имеет также связь. Главарь бандитских организаций в Ингушетии, Кабардино-Балкарской и Осетинской (областях) Т.- X. Шипшев также в течение этих трех отчетных месяцев после грабежей возвращается в Чеч[енскую] область, в Урус-Мартанов-ский район. Бандиты с награбленным возвращаются в свои аулы и открыто продают награбленное на базарах. В период июня м[еся]ца особенно замечалась оживленная торговля оружием на базарах в Веденском и Урус-Мартановском округах. Причем русская кав[алерийская] винтовка расценивается в 12 рублей, пехотная-в 10 рублей, револьвер «Наган» — в 15–25 рублей, «Маузер» — в 50–70 рублей, патроны винтовочные — 35 копеек штука, револьверные — 50 копеек. По сведениям, к 20 июля в Веденском округе отмечались две бандитские группировки, имеющие политическую окраску, возглавляемые Гоцинским: первая — в ауле Бильты под руководством Кехурса Темир-Гиреева и Загалова, располагающая тремя пулеметами, вторая — в ауле Беной под руководством Чумакова и Султан Гиреева, располагающая одним пулеметом… Выводы:

    1) К концу второй половины отчетного периода бандитизм в Кабардино-Балкарской, Осетинской и, отчасти, Ингушской обл[астях] значительно понизился.

    2) Бандитизм в Чеченской области сохраняет прежний уровень, а периодами повышается, и область в отношении бандитизма нужно считать неблагонадежной.

    3) Вообще, бандитизм на территории корпуса не имеет ярко выраженной формы; по своему характеру — чисто уголовный, скрытый в массе горского населeния, живущего своеобразными бытовыми условиями и традициями, воспитанный религиозным фанатизмом и бывшим политическим режимом (колонизаторство).

    Родовая вражда, кровная месть, национальная ненависть и неуважение, стеснительные земельные условия, обилие оружия у населения, географические условия — все это, в той или иной степени, влияет на развитие бандитизма.

    За нач. опер, части Закутный Военком Зубаровский» (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.276. Л.108,108об.) Отвечая по своей должности за военную разведку Северо-Кавказского военного округа (СКВО), тот же Закутный, год спустя, говоря о причинах чеченского бандитизма, пишет уже совсем другое: «Нач. оперативного отдела штаба СКВО Краткий обзор бандитизма в Северо-Кавказском военном округе, по состоянию к 1 сентября 1925 года… Чеченская автономная область является очагом уголовного бандитизма, распространяемого на соседние с Чечней районы: Сунжинского округа, г. Грозный с нефтепромышленным районом, Терского округа, Дагестанской республики и Грузии (северн. район Тионетского уезда). Предоставленные после революции на плоскости богатые земельные угодья чеченцы полностью не используют, ведут отсталыми формами свое сельское хозяйство, не трудолюбивы. В массе своей чеченцы склонны к бандитизму, как к главному источнику легкой наживы, чему способствует большое наличие оружия. Нагорная Чечня является убежищем для наиболее закоренелых врагов Советской власти. Случаи проявления бандитизма со стороны чеченских банд не поддаются точному учету. Обычно на каждый определенный случай грабежа бандитский элемент группируется вокруг известных бандитов-профессионалов, а после грабежа с награбленным бандиты расходятся по своим аулам. 35 Власти на местах в большинстве случаев не ведут борьбы с бандитизмом, а наоборот, укрывают бандитский элемент…

    Врид. нач. развед. отдела Закутный Врид. нач. опер, отдела Сперанский 5 сентября 1925 г.» (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.287. Л.84об.-85) Для борьбы с бандитизмом в конце 1923 года была проведена локальная войсковая операция. Из оперативной сводки штаба Северо-Кавказского военного округа:

    «26 декабря 1923 г. 9-й стрелковый корпус. В результате операции по разоружению населения района Ачхой — Катыр-Юрт — Шалажи — Гехи — Валерик — Шамиюрт (св[одка] № 051/оп.) изъято: 1174 винтовки, 1790 винт[овочных] патрон, 92 револьвера, 67револьверных] патрон и арестовано 38 человек, причастных к бандитизму. По окончании указанной операции части корпуса с 16 по 19 декабря провели операцию по разоружению района: Чечень — Белгатой — Гельдыген — Цацын-Юрт — Центарой — Ишхой, причем у населения изъято: 1715 винтовок, 5719 винт[овочных] патрон, 292 револьвера, 343 рев[ольверных] патрон и арестовано 30 человек, причастных к бандитизму. И.о. нач. опер, части штаба СКВО Сперанский. Пом. нач. опер, части Кириллов»

    (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.273. Л.85)

    Однако этого было явно недостаточно и «букет» чеченского бандитизма продолжал цвести пышным цветом. Особенно обострилась ситуация к лету 1925 года. Следует подчеркнуть, что чеченский бандитизм носил чисто уголовный характер, хотя и имел идейного вдохновителя — в мае 1921 года, после поражения восстания против Советской власти в нагорном Дагестане, на территории Чечни нашел убежище Нажмудин Гоцинский (аварец по национальности), провозглашенный в августе 1917 года имамом Дагестана и Чечни. Однако его попытки придать 36 вылазкам чеченских бандитов «политическую окраску» были безуспешны. 14 апреля 1925 года в Плоскостную Чечню прибыл Атаби Шамилев, один из ближайших помощников имама Гоцинского, посланный им к полевому командиру Сайду Хасану Кагирову, чтобы побудить последнего к активным действиям против «гяуров». Решено было совершить налет на железную дорогу. С этой целью Кагиров с ядром своей банды в 17 человек отправляется в аул Ножай-Юрт, а затем, пополнив ее состав до 40–50 человек при трех пулеметах в аул Центорой, в 17 верстах южнее Гудермеса. 17 апреля к ним присоединилась банда в 16 человек из местного населения при трех ручных пулеметах. Удовлетворенный Шамилев возвращается в Горную Чечню, а Кагиров, собрав, таким образом, довольно значительные силы, 18 апреля вышел со своим отрядом к железнодорожному полотну в районе разъезда Герзель на реке Аксай (на границе с Дагестаном). Однако тут выяснилось, что железная дорога охраняется. Кстати, характерная черта — и в 1920-е годы, и позже чеченские бандиты нападали лишь при полной уверенности в беззащитности своих жертв. Столкнувшись же хотя бы с минимальным отпором, доблестные «дети гор» с позором отступали. Но не возвращаться же с пустыми руками! На следующий день, 19 апреля, «борцы за веру» напали на ночевавших у аула Герзель дагестанцев, захватив у них 23 упряжных быка. На этом поход и завершился. 21 мая Кагиров вернулся в родной аул Гойты с трофеями и воинской славой. (Незадолго перед этим, 9 мая, находясь в ауле Цацан-Юрт, «при попытке милиции арестовать Кагирова последний, угрожая пулеметным огнем, рассеял милицию».) Кто же был жертвами прикрывавшихся высокими идеями чеченских грабителей? В первую очередь население из сопредельных с Чечней районов.

    «Население Надтеречного района Терского округа подвергается систематическим грабежам со стороны чеченских банд, производящих налеты мелкими шайками и скрывающихся с награбленным на территории Чеченской области»

    (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.287. Л.84).

    Вот лишь выдержка из хроники бандитского произвола: 27 июня на дороге Ищерская-Галюгаевская банда чеченцев в 8 человек ограбила жителей станицы Ищерская. Забрав носильные вещи, конскую упряжь и деньги, бандиты скрылись в направлении аула Беноюрт Чеченской области.

    29 июня чеченской бандой в 6 человек были ограблены жители станицы Галюгаевской, банда скрылась на правом берегу Терека. 14 июля в районе станицы Наурская чеченская банда ограбила работавших в поле крестьян, захватив у них 4 рабочих быков. В ночь на 2 августа банда чеченцев в 5 человек напала на железнодорожный разъезд Галюгаевский. Отбитая ружейным огнем охраны, банда скрылась в направлении Моздока. С 4 по 15 августа в районе станицы Наурская было отмечено пять случаев ограбления населения чеченскими бандами, при этом было захвачено 15 лошадей. Также страдало и население города Грозного, тогда еще не входившего в состав Чечни. Лишь за семь дней лета 1925 года в его окрестностях было отмечено 12 случаев ограбления населения мелкими (от 3 до 8 человек) чеченскими бандами. При этом ими были захвачены 24 лошади и убито два полевых милиционера. 30 июля на дороге из станицы Червленая в Грозный бандой чеченцев были убиты член Кизлярского окружного исполкома Янхотов и везший его подводчик, бандиты забрали фургон и двух лошадей. Страдали от чеченских грабежей и дагестанцы. Однако поскольку оружие у них, в отличие от казаков, новая власть не отобрала, то они все-таки могли давать отпор бандитам. Так поступили, к примеру, жители дагестанских аулов Гоготль и Анди, когда 12 июля чеченцы попытались угнать их скот. В завязавшемся вооруженном столкновении чеченцы, несмотря на наличие у них ручного пулемета «Льюис», потеряли 2 человек убитыми и 6 ранеными, в то время как потери дагестанцев — 1 убитый и 1 раненый.

    Подвергались чеченским набегам и пограничные районы Грузии. В июле 1925 года командование СКВО и местное ОГПУ предложили провести широкомасштабную операцию по зачистке территории Чечни от бандформирований и изъятию оружия у местного населения. Заручившись их поддержкой, Микоян встретился с отдыхавшим в Сочи Сталиным, после разговора с которым отправил шифротелеграмму Молотову, руководившему работой ЦК в отсутствие генсека: «Политическое положение в Чечне обострилось… Сталин дал личное согласие на необходимость операции». В Москве с шифровкой был срочно ознакомлен председатель Реввоенсовета Фрунзе, оставивший на ней резолюцию: «Это действительно надо сделать. Безобразий очень много». Сосредоточение войск производилось под видом их участия в маневрах. Чтобы не дать бандитам уйти в соседние республики и области, были выставлены специальные заградительные отряды. Согласно плану, войска, разделенные на 5 групп, сосредоточившись на северной, восточной и западной границах, должны были одновременно двинуться в глубь Чечни. Перед ними ставились две задачи — полное изъятие оружия у населения, а также поимка бандитских главарей. Поражает, особенно по современным меркам, незначительность сил, выделенных для зачистки Чечни — 4840 штыков и 2017 сабель при 130 станковых и 102 ручных пулеметах, 14 горных и 8 полевых орудиях, а также 8 самолетов.

    Операция началась 23 августа 1925 года. Наиболее сложная задача — разоружение Шароевского района, где скрывался имам Гоцинский — была возложена на группу войск (1922 штыка и 480 сабель при 39 станковых пулеметах и б 39 оных орудиях) возглавляемую командиром 5-й кавалеийской дивизии Иосифом Родионовичем Апанасенко — тем самым, что впоследствии прославился, сумев накануне Великой Отечественной войны в кратчайшие сроки восстановить боеспособность Дальневосточного Военного округа, разваленного «гениальным полководцем» Блюхером. Уроженец села Митрофановское Донской области, ставший во время 1-й мировой войны полным георгиевским кавалером и, несмотря на всего лишь трехклассное образование, произведенный за храбрость в офицеры, Апанасенко как нельзя лучше подходил для выполнения этой задачи.

    Привыкшие к слабости советских властей, чеченцы первоначально готовились к упорному сопротивлению. Особенно жители Зумсоя — родного аула уже упоминавшегося Атаби Шамилева. Они были настроены столь решительно, что даже продавали свой скот для приобретения оружия и боеприпасов. По Чечне распространялись слухи, будто западные державы, потребовав «предоставить свободу Кавказу», объявили СССР войну, что английские войска уже взяли Москву, Тем сильнее было потрясение горцев, когда на их территорию неожиданно вступили многочисленные войсковые колонны, да к тому же вооруженные артиллерией и сопровождаемые авиацией. Эффект внезапности был достигнут за счет полного отстранения от подготовки операции руководителей Чеченской области, заранее оповещавших своих соплеменников о готовящихся против них действиях. В ряде районов Чечни местные органы власти активно поддерживали бандитов. Так, уже во время операции ушел в банду председатель Итум-Калинского райисполкома. Еще раньше перешел на сторону Гоцинского Гебертиев, сохранивший при этом свою должность местного начальника — из председателей Ножай-Юртовского окружного исполкома он стал наибом (т. е. наместником) имама. Оценив движущуюся на них силу, главари бандитов попытались было, говоря языком современных телекомменаторов, «инициировать процесс переговоров». Для этого к Апанасенко явились представители двух из 10 тейпов аула Зумсой, предложившие ему «защиту» при прохождении по своей территории. Однако, в отличие от нынешних генералов, комдив в переговоры вступать не стал, заявив, что «Красная Армия в защите не нуждается, в чем сможет лично убедиться каждый, кто посмеет на нее напасть». Вместе с тем, когда к нему явилась делегация от находившихся во враждебных отношениях с жителями Зумсоя бугуроевцев, Иосиф Родионович выказал тонкое понимание местных реалий. Благосклонно выслушав рассказ о том, как зумсоевцы хотели устроить засаду против его колонны на их территории, а они, бугуроевцы, этого не позволили, Апанасенко согласился принять их услуги в качестве проводников. Более того, бугуроевцы были демонстративно освобождены от разоружения, ожидавшего все другие чеченские тейпы.

    Подойдя к Зумсою, Апанасенко потребовал сдать оружие и выдать бандитских главарей. После того как аул подвергся артиллерийскому обстрелу, его жители начали разоружаться, а явившаяся делегация старейшин сообщила, что Атаби Шамилев вместе со своим ближайшим окружением бежал в горы. Однако комдив был неумолим. Взорвав принадлежащие членам рода Шамилева дома (подобная карательная мера широко применялась в ходе операции, всего было взорвано 119 домов бандитов), он предъявил ультиматум населению Шароевского района с требованием выдать имама Гоцинского. 40 чеченских старейшин были взяты в заложники. За два дня на район сбросили 22 пуда бомб. Результат не замедлил проявиться — 5 сентября Гоцинский был выдан, а 7 сентября сдался и Атаби Шамилев.

    По той же технологии и столь же успешно действовали и другие войсковые группы. В начале операции все зачищаемые аулы оказывали пассивно-враждебное отношение и приступали к сдаче оружия лишь после артиллерийского и пулеметного обстрела, затем участились случаи добровольной сдачи оружия. Всего из 242 разоруженных аулов 101 был подвергнут ружейно-пулеметному и артиллерийскому обстрелу, а 16 из 41 _ еще и бомбардировке с воздуха. Однако столь жесткие на первый взгляд, меры привели к весьма небольшим потерям среди населения — в результате обстрелов погибло -5 человек и 30 было ранено. Кроме того, в перестрелах было убито 12 и ранено 5 бандитов. Потери же красноармейцев составили 5 убитых и 8 раненых. В результате обе поставленные задачи оказались успешно решены. У населения Чеченской области было изъято 25 299 винтовок, 4319 револьверов и пулемет «Льюис». Были захвачены все без исключения сколько-нибудь крупные бандитские главари (разительный контраст с нынешней чеченской войной), а всего арестовано 309 бандитов, из которых 105 (в том числе имам Гоцинский) — расстреляны по приговору тройки полпредства ОГПУ Северо-Кавказского края. Не избежал возмездия и предатель Гебертиев. Следует отметить, что сегодня все эти убийцы и грабители реабилитированы — как приговоренные внесудебными органами — и считаются безвинными жертвами «сталинских репрессий».

    Произведенная зачистка оказала шокирующее воздействие на обнаглевших от безнаказанности горцев. По Чечне распространились панические слухи, особенный ужас у ее обитателей вызывало якобы предстоящее «восстановление казачества». Как сообщалось в оперативно-разведывательном отчете о состоянии и борьбе с бандитизмом в СКВО от 4 декабря 1925 г.:

    «В Чеченской автономной области после проведенной операции по изъятию оружия замечается полное затишье в отношении бандитизма и одновременно до сих пор продолжается добровольная явка бандитов и сдача оружия»

    (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.287. Л.94).

    И действительно, после окончания операции были сдано 447 винтовок, 27 револьверов, 1 орудие, 4 пулемета, добровольно явилось 565 бандитов. Русское же население окрестных районов, напротив, с энтузиазмом восприняло происходящее. Как отмечалось в сводках СКВО, многие казаки, выкопав спрятанное ору-ие, добровольно присоединялись к красноармейским кордонам, чтобы помочь блокировать Чечню и не дать бандитам уйти. 42 Однако успешные результаты операции 1925 года не были закреплены дальнейшей политикой советских властей. Проводившие зачистку военные поневоле вынуждены были отбросить тогдашние идеологические догмы. К примеру хранящийся в архиве черновик отчета об операции (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.285) носит на себе следы весьма показательной правки: несколько длинных абзацев с рассуждениями о классовой борьбе перечеркнуты, а рядом на полях написана резолюция: «никакой классовой борьбы в Чечне не было, а был бандитизм». Стоило ситуации в стране обостриться (в связи с коллективизацией), как чеченский бандитизм вновь поднял голову. В ноябре-декабре 1929 года в Чечне вспыхнуло крупное восстание, охватившее аулы Шали, Гойты, Беной, Ножай-Юрт и прилегающие к ним районы. При этом мятежниками была сделана попытка увязать в одно целое Чечню со смежными району Дагестана: Гунбетовским, Ауховским и Андийским. Планировалось захватить Гудермес и разрушить железнодорожные мосты, дабы затруднить подход частей Красной Армии.

    Как подчеркивалось в докладе командующего войсками СКВО И.П. Белова и члена РВС округа С.Н. Кожевникова, адресованном Северо-Кавказскому крайкому ВКП(б): «В Чечне, как и в Карачае, мы имели не отдельные бандитские, контрреволюционные выступления, а прямое восстание целых районов (Галанчож), в котором почти все население принимало участие в вооруженном выступлении» (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.350. Л.31). Итоги войсковой операции по подавлению этих беспорядков, согласно справке, подготовленной временно исполнявшим обязанности начальника 1-го отдела штаба СКВО А.П. Покровским, были следующими: «Таким образом, в операции в целом приняло участие всего с частями ВОГПУ 1904 бойца при 75 станковых и легких пулеметах, 11 орудий и 7 самолетов. 43 Итоги: За операцию изъято бандитов 450 чел. Убито и ранено до 60 чел. Изъято оружия:

    — современного — 290 ед.

    — шамилевского — 862 ед.

    — охотничьего — 484 ед.

    — холодного — 1674 ед.

    Наши потери всего 43 человека

    , из них убито и умерло от ран — 21 чел.

    (курсантов 10, кр[асноармей]цев 10,

    милиционеров 1)»

    (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.366. Л.283, 283об.)

    Однако в целом эта операция не достигла успеха. Вскоре выяснилось, что «уцелевшие от первой операции главари движения учли в значительной степени уроки декабрьского восстания и к концу февраля 1930 г. развили энергичную деятельность по подготовке большого восстания». Чтобы предотвратить это, в марте 1930 года была проведена повторная войсковая операция, в которой участвовало 3920 военнослужащих при 16 орудиях (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.366. Л.284, 284об.). Два года спустя, 23 марта 1932 года вспыхнуло крупное восстание в Ножай-Юртовском районе. Повстанцы блокировали гарнизоны, находившиеся в ауле Беной и на нефтяных промыслах Стеречь-Кертыч и неоднократно пытались захватить их, однако 28–29 марта были разбиты и рассеяны подошедшими частями Красной Армии. Доклад СКВО от 5 апреля 1932 года зафиксировал особенности поведения чеченцев в ходе восстания: «Отличительные черты выступления: организованность, массовое участие населения, исключительная жестокость повстанцев в боях, непрерывные контратаки, невзирая на большие потери, религиозные песни при атаках, участие женщин в боях…» Следующее обострение обстановки в Чечено-Ингушетии происходит в 1937 году. По данным справки о результатах борьбы с террористическими группами в республике в период с октября 1937 по февраль 1939 года, на ее территории действовали 80 группировок общей численностью 400 человек, более 1000 человек находились на нелегальном положении. Однако благодаря принятым мерам в 1939 году с их выступлениями в основном удалось покончить. В ходе операций были арестованы и осуждены 1032 участника бандитских групп и их пособников, 746 беглых кулаков, изъяты 5 пулеметов, 21 граната, 8175 винтовок, 3513 единиц прочего оружия (ГАРФ. Ф.Р-9478. Оп.1. Д.2. Л.35, 36). Как и в предыдущих случаях, затишье оказалось недолгим. Уже в следующем, 1940 году, бандитизм в республике вновь поднимает голову. При этом, как отмечал 20 декабря 1940 года в докладе на имя Л. Берия начальник НКВД ЧИ АССР майор Рязанов, «большинство участников групп пополнялись за счет беглого преступного элемента из мест заключений и дезертиров РККА».



    Чечевица для «Кавказских орлов» Третьего рейха


    Активнейшее участие в диверсиях и боевых действиях в тылу Красной Армии чеченцы приняли с началом Великой Отечественной войны. Ни для кого из тех, кто мало-мальски знаком с историей второй мировой войны, не является тайной, что Германия на Северном Кавказе, как и на Балканах, делала ставку на мусульман, особенно уповая на те тенденции, которые в 1920 — 1930-е годы столь бурно проявили себя в ходе антисоветских восстаний. При этом, разумеется, не остались без внимания и устойчивая русофобия, неугасшая память об обидах, нанесенных вайнахам еще во времена Ермолова.

    Не желая воевать против гитлеровских оккупантов, местное чеченское население при проведении призыва в Красную Армию в массовом порядке (63 % подлежавших призыву) уклонялось от него. Уже мобилизованные местные жители организованно, с оружием в руках, массовым порядком дезертировали из воинских частей и вливались в бандитско-террористические группировки, окопавшиеся в горных районах Чечни. В то время, когда практически все народы Кавказа (например, осетинское население было мобилизовано практически поголовно) воевали с фашизмом, эти чеченские группировки, достигавшие 40 тысяч человек (!), наносили удары в тыл Красной Армии. Кроме стрелкового оружия, чеченские части были вооружены артиллерией и минометами, полученными от немецких «друзей», а обучением их занимались заброшенные гитлеровские инструктора. Итогом работы немецкой агентуры оказалось создание фашистской организации «Кавказские орлы» (примерная численность, по рассекреченным архивным данным, 6540 человек, что весьма немало для государства, ведущего тяжелейшую войну; такая концентрация «пятой колонны» вблизи фронтов крайне опасна).

    Лидерами «орлов» были братья Хасан и Хусейн Исраиловы, в банде же находился и их племянник Магомет Хасан Исраилов (известный также под фамилией Терлоев). (В 1935 году он был осужден на 5 лет пребывания в исправительно-трудовых лагерях, но в 1937 году досрочно освобожден и вернулся на родину.) Терлоев образовал в Галанчжоуском районе боевую группу, а в Итумкалинском — бандгруппу во главе с неким Деркизановым. Были образованы также группы в Борзое, Харсиное, Даги-Борзое, Ачхене и других аулах. 46 В пещере Бачи-Чу были обнаружены личные записи, «относящиеся к его повстанческой деятельности, весом около двух кг». В этих записях сообщалось, что в Чечено-Ингушетии, кроме Грозного и Гудермеса, было организовано 5 повстанческих округов — всего 24 970 человек.

    Кроме того, «командировались уполномоченные и в другие соседние республики». Среди бумаг Терлоева, найденных в Итум-Калинской пещере, обнаружилась и карта Кавказа на немецком языке. С осени 1942 года по январь 1943 года, во время фашистской оккупации Чечни, чеченцы активно сотрудничали с гитлеровцами. Гитлеровцами из перешедших на их сторону чеченцев и местного населения были сформированы Северо-Кавказский легион, чечено-ингушский пехотный полк и карательные отряды. Учитывая массовое сотрудничество с немцами, Государственный комитет обороны СССР принял решение о выселении причастных к пособничеству врагу. 23 февраля 1944 года состоялась массовая депортация чеченцев в Казахстан и Узбекистан. (Благодаря чему им удалось не только сохранить свой этнос, но и за последующие полстолетия (с 1944 по 1994 годы) увеличить его втрое!)

    «Совершенно секретно. Телеграмма № 6051 от 23.2.44 г. Товарищу Сталину. Сегодня 23 февраля на рассвете начали операцию по выселению чеченцев и ингушей. Выселение проходит нормально. Заслуживающих внимания происшествий нет. Имело место шесть случаев попытки к сопротивлению со стороны отдельных лиц, которые пресечены арестом или применением оружия. Из намеченных к изъятию в связи с операцией лиц арестовано 842 человека. На 11 часов утра вывезено из населенных пунктов 94 тысячи 741 человек, т. е. свыше 20 процентов подлежащих выселению, погружено в железнодорожные эшелоны из этого числа 20 тысяч 23 человека».

    Сентябрь 1942 г. Каждые шесть часов Берия получал информацию от руководителей четырех оперативных секторов: Владикавказского (Пригородный, Назрановский, Сунжский, Очалупский, Пседахский, Малкабегский районы — 18 процентов выселяемых жителей), Слепцовского (Надтеречный, Галашкинский, Галанчожский, Ачхой-Мартановский районы — 13 процентов населения), Гудермесского (Гудермесский, Курчелоевский, Ножай-Юртовский, Старо-Юртов-ский, Хасавюртовский районы — 25 процентов населения). Берия читал:

    «В Курчалойском районе при оказании вооруженного сопротивления убиты легализованные бандиты Басаев Абу Бакар и Нанагаев Хамид. У убитых изъяты: винтовка, револьвер и автомат… В процессе выселения четыре автомашины со всем контингентом свалились в ущелье, в результате чего убито тридцать один человек… Во время следования переселенцев в Галанчожском районе колонна была обстреляна бандой. Перестрелка длилась тридцать минут. Убиты: лейтенант Дреев и рядовой Медведев. В колонне убита женщина и ранен ребенок… При нападении на оперативную группу в Шалинском районе убит один чеченец и тяжело ранен один. В Урус-Мартановском районе при попытке к бегству убито четыре человека. В Шатоевском районе при попытке к нападению на часовых убит один чеченец. Легко ранены два наших сотрудника (кинжалами)».

    Меньше недели понадобилось руководству НКВД, чтобы Берия доложил Сталину: «Докладываю об итогах операции по выселению чеченцев и ингушей.

    «…По 29 февраля выселено и погружено в железнодорожные эшелоны 478 479 человек, в том числе 91 250 ингушей и 387 229 чеченцев. Погружено 177 эшелонов, из которых 159 отправлено к месту нового поселения…Остались невывезенными б тысяч чеченцев в силу большого снегопада и бездорожья, вывоз и погрузка будет закончена в два дня… Случаи попытки к бегству и укрытию от выселения носили единичный характер и все без исключения были пресечены…Арестовано 2016 человек антисоветского элемента, изъято огнестрельного оружия 20 072 единицы, в том числе: винтовок 4868, пулеметов и автоматов 479».

    За что Сталин в 1944 году депортировал чеченцев и ингушей? На этот счет сегодня широко распространены два мифа. Согласно первому, хрущевскому, никаких объективных причин для выселения не было вообще, чеченцы и ингуши храбро сражались на фронте и ударно трудились в тылу, и в результате стали безвинными жертвами сталинского произвола:

    «Сталин рассчитывал одернуть малые народы, чтобы окончательно сломить их стремление к независимости и укрепить свою империю»

    (Поливанов О.А., Рожков Б.Г. Отечественная история. 1917–1945. Учебное пособие для абитуриентов и студентов гуманитарных факультетов педагогических вузов. СПб., 1997. С.128).

    Второй миф, националистический, запущен в оборот профессором Института языка и литературы Абдурахманом Авторхановым, который при приближении немцев к границам Чечни перешел на их сторону, организовал отряд для борьбы с партизанами, служил в гестапо, а после окончания войны жил в ФРГ и работал на радиостанции «Свобода». Суть его в том, что, с одной стороны, всячески раздуваются масштабы чеченского «сопротивления» Советской власти. С другой же стороны, напрочь отрицается сотрудничество чеченцев с немцами:

    «…находясь даже прямо у границ Чечено-Ингушской республики, немцы не перебросили в Чечено-Ингушетию ни одной винтовки, ни одного патрона. Перебрасывались только отдельные шпионы и большое количество листовок. Но это делалось везде, где проходил фронт. Но главное — восстание Исраилова началось еще зимой 1940 года, т. е. еще тогда, когда Сталин находился в союзе с Гитлером»

    (Авторханов А. Народоубийство в СССР. Убийство чечено-ингушского народа. М., 1991. С. 59–60).

    Итак, разберем по пунктам, за что же Сталин выселял народы: 1) Массовое дезертирство. Первое из обвинений, которые следует предъявить чеченцам и ингушам — это массовое дезертирство. Вот что сказано на этот счет в докладной записке на имя народного комиссара внутренних дел Лаврентия Берия «О положении в районах Чечено-Ингушской АССР», составленной зам. наркома госбезопасности, комиссаром госбезопасности 2-го ранга Богданом Кобуловым по результатам его поездки в Чечено-Ингушетию в октябре 1943 года и датированной 9 ноября 1943 года:

    «Населенных пунктов в республике насчитывается 2288. Население за время войны сократилось на 25 886 человек и насчитывает 705 814 человек. Чеченцы и ингуши в целом по республике составляют около 450 000 человек. В республике 38 сект, насчитывающих свыше 20 тысяч человек. Они ведут активную антисоветскую работу, укрывают бандитов, немецких парашютистов. При приближении линии фронта в августе-сентябре 1942 г. бросили работу и бежали 80 человек членов ВКП(б), в т. ч. 16 руководителей райкомов ВКП(б), 8 руководящих работников райисполкомов и 14 председателей колхозов. Антисоветские авторитеты, связавшись с немецкими парашютистами, по указаниям немецкой разведки организовали в октябре 1942 г. вооруженное выступление в Шатоевском, Чеберлоевском, Итум-Калинском, Веденском и Галанчожском р-нах. Отношение чеченцев и ингушей к Советской власти наглядно выразилось в дезертирстве и уклонении от призыва в ряды Красной Армии. При первой мобилизации в августе 1941 г. из 8000 человек, подлежащих призыву, дезертировало 719 человек. В октябре 1941 г. из 4733 человек 362 уклонилось от призыва.

    В январе 1942 г. при комплектовании национальной дивизии удалось призвать лишь 50 процентов личного состава. В марте 1942 г. из 14 576 человек дезертировало и уклонилось от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение, ушли в горы и присоединились к бандам. В 1943 году из 3000 добровольцев число дезертиров составило 1870 человек. Группа чеченцев под руководством Алаутдина Хамчие-ва и Абдурахмана Бельтоева укрыла парашютный десант офицера германской разведслужбы Ланге и переправила его через линию фронта. Преступники были награждены рыцарскими орденами и переброшены в ЧИ АССР для организации вооруженного выступления. По данным НКВД и НКГБ ЧИ АССР, на оперативном учете было 8535 человек, в том числе 27 немецких парашютистов; 457 человек, подозреваемых в связях с немецкой разведкой; 1410 членов фашистских организаций; 619 мулл и активных сектантов; 2126 дезертиров. За сентябрь-октябрь 1943 г. ликвидировано и легализовано 243 человека. На 1 ноября в республике оперируют 35 бандгрупп с общей численностью 245 человек и 43 бандита-одиночки.

    Свыше 4000 человек — участников вооруженных выступлений 1941–1942 гг. — прекратили активную деятельность, 51 но оружие — пистолеты, пулеметы, автоматические винтовки — не сдают, укрывая его для нового вооруженного выступления, которое будет приурочено ко второму наступлению немцев на Кавказ». Оценим общие масштабы уклонения чеченцев и ингушей от службы в Красной Армии. На начало войны их численность составляла приблизительно 460 тысяч человек, что после мобилизации должно было дать примерно 80 тысяч военнослужащих (известно, что за время войны через вооруженные силы прошло 34 миллиона человек при населении СССР в 1941 году около 190 млн.). Находясь в рядах РККА, погибло и пропало без вести 2,3 тысячи чеченцев и ингушей (Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М., 2001. С.238).

    Много это или мало? Вдвое меньший по численности бурятский народ, которому немецкая оккупация ну никак не грозила, потерял на фронте 13 тысяч человек, в полтора раза уступавшие чеченцам и ингушам осетины — 10,7 тысячи. После депортации было уволено из армии и направлено на спецпоселение 8894 человек (включая балкарцев, чей народ был выселен сразу же после ликвидации ЧИ АССР). Вопреки уверениям нынешних публицистов, некоторое количество чеченцев и ингушей за боевые заслуги было освобождено от отправки на поселение. В результате получаем, что в рядах РККА служило около 10 тысяч чеченцев и ингушей, т. е. меньше чем 1/8 призывного контингента. Остальные же 7/8 от мобилизации уклонились или же дезертировали.

    Что полагается в условиях военного времени за дезертирство? Расстрел или штрафная рота. Применялись ли эти меры к дезертирам других национальностей? Да, применялись. Бандитизм, организация восстаний, сотрудничество с противником во время войны также наказывались по всей строгости. Кстати, как и менее тяжкие преступления, вроде членства в антисоветской подпольной организации или хранения оружия. Далее, пособничество в совершении преступлений, укрывательство преступников, наконец, недонесение, также карались Уголовным кодексом. А уж в этом были замешаны практически все взрослые чеченцы и ингуши. Таким образом, получается, что наши обличители сталинского произвола, по сути, сожалеют о том, что несколько десятков тысяч чеченских мужчин не были на законных основаниях поставлены к стенке!

    2) Бандитизм.

    Следует учесть, что именно дезертирство служило ресурсом для вербовки членов в бандитские ячейки. Например, по данным доклада НКВД СССР от 5 сентября 1944 г., только «с июля 1941 года по апрель 1942 года из призванных в Красную Армию и трудбатальоиы дезертировало более 1500 человек. Уклонившихся от военной службы насчитывалось свыше 2200 человек. Из одной национальной кавалерийской дивизии дезертировали 850 человек…» (ГАРФ. Ф. Р-9479. Д. 768. Л. 129). Именно дезертиры составили костяк будущих бандформирований, воевавших против Красной Армии. Начиная с июля 1941 по 1944 год только на той территории ЧИ АССР, которая впоследствии была преобразована в Грозненскую область, органами госбезопасности было уничтожено 197 банд. При этом общие безвозвратные потери бандитов составили 4532 человек: 657 убито, 2762 захвачено, 1113 явились с повинной (ГАРФ. Ф.Р. 9478с. Оп.1с. Д.274.Л.1). Таким образом, в рядах бандформирований, воевавших против Красной Армии, погибло и попало в плен почти вдвое больше чеченцев и ингушей, чем на фронте. И это не считая потерь вайнахов,[6] воевавших на стороне вермахта в так называемых «восточных батальонах»!

    А поскольку без пособничества местного населения в здешних условиях бандитизм невозможен, многих «мирных чеченцев» можно также с чистой совестью отнести к предателям. К тому времени старые «кадры» абреков и местных религиозных авторитетов стараниями ОГПУ, а затем НКВД, были в основном выбиты. Однако на смену им не замедлила прийти молодая смена — воспитанные Советской властью, учившиеся в советских вузах комсомольцы и коммунисты, наглядно показавшие справедливость пословицы «Сколько волка ни корми…». Типичным представителем новой генерации чеченских бандитов был упомянутый Авторхановым крупнейший из полевых командиров времен Великой Отечественной войны Хасан Исраилов, известный также под псевдонимом «Терлоев», взятым им по названию своего тейпа. Он родился в 1910 году в селении Начхой Галанчожского района. В 1929 году вступил в ВКП(б), в том же году поступил в Комвуз в Ростове-на-Дону. В 1933 году для продолжения учебы Исраилова отправляют в Москву в Коммунистический университет трудящихся Востока им. И.В. Сталина. В 1935 году был арестован по ст. 58–10 ч.2 и 95 УК РСФСР и осужден к 5 годам исправительно-трудовых лагерей, однако уже в 1937 году вышел на свободу. Вернувшись на родину, работал адвокатом в Шатоевском районе (ГАРФ. Ф.Р.-9478. Оп.1. Д.55. Л.1–9). После начала Великой Отечественной войны Хасан Исраилов вместе со своим братом Хусейном перешел на нелегальное положение и развил бурную деятельность по подготовке всеобщего восстания. Для этого им было проведено 41 совещание в различных аулах, созданы боевые группы в Галанчожском и Итум-Калинском районах, а также в Борзое, Харсиное, Даги-Борзое, Ачхене и других населенных пунктах. Командировались уполномоченные и в соседние кавказские республики.

    Первоначально восстание было назначено на осень 1941 года и должно было быть приурочено к подходу немецких войск к границам республики (а не на зиму 1940 года, как лжет Авторханов). Однако ввиду того, что график блицкрига начал трещать по швам, его срок был перенесен на 10 января 1942 года. Но было уже поздно: из-за низкой дисциплины и отсутствия четкой связи между повстанческими ячейками отложить восстание не удалось. Ситуация вышла из-под контроля. Единое скоординированное выступление не состоялось, вылившись в разрозненные преждевременные действия отдельных групп. Так, 21 октября 1941 года жители хутора Хилохой Начхоевского сельсовета Галанчожского района разграбили колхоз и оказали вооруженное сопротивление пытавшейся восстановить порядок опергруппе. Для ареста зачинщиков в район был послан оперативный отряд в составе 40 человек. Недооценив серьезность ситуации, его командир разделил своих людей на две группы, направившиеся на хутора Хайбахай и Хилохой. Это оказалось роковой ошибкой. Первая из групп была окружена повстанцами. Потеряв в перестрелке четырех человек убитыми и шестерых ранеными, она в результате трусости начальника группы была разоружена и, за исключением четырех оперработников, расстреляна. Вторая, услышав перестрелку, стала отступать и, будучи окруженной в селе Галанчож, также была разоружена. В итоге выступление удалось подавить только после ввода крупных сил. Неделю спустя, 29 октября, работники милиции задержали в селе Борзой Шатоевского района Найзулу Джангиреева, который уклонялся от трудовой повинности и подстрекал к этому население.

    Его брат, Гучик Джангиреев, призвал односельчан на помощь. После заявления Гучика: «Советской власти нет, можно действовать» — собравшаяся толпа обезоружила работников милиции, разгромила сельсовет и разграбила колхозный скот. С присоединившимися повстанцами из окрестных сел борзоевцы оказали вооруженное сопротивление опергруппе НКВД, однако, не выдержав ответного удара, рассеялись по лесам и ущельям, как и участники состоявшегося чуть позже аналогичного выступления в Бавлоевском сельсовете Итум-Калинского района. Однако Исраилов не зря учился в Коммунистическом университете! Вспомнив высказывание Ленина «Дайте нам организацию революционеров, и мы перевернем Россию», он активно занялся партийным строительством. Свою организацию Исраилов строил по принципу вооруженных отрядов, охватывавших своей деятельностью определенный район или группу населенных пунктов. Основным звеном были аулкомы или тройки-пятерки, проводившие антисоветскую и повстанческую работу на местах. Уже 28 января 1942 года Исраилов проводит в Орджоникидзе (ныне Владикавказ) нелегальное собрание, на котором учреждается «Особая партия кавказских братьев» (ОПКБ). Как и положено уважающей себя партии, ОПКБ имела свой устав, программу, предусматривающую «создание на Кавказе свободной братской Федеративной республики государств братских народов Кавказа по мандату Германской империи», а также символику: «Герб ОПКБ означает: ОРЕЛ а) голова орла окружена изображением солнца с одиннадцатью золотыми лучами; б) на лицевом крыле его рисован пучком коса, серп, молот и ручка; в) в его когтях правой ноги в захваченном виде нарисована ядовитая змея; г) в его когтях левой ноги в захваченном виде нарисована свинья; д) на спине между крыльями нарисованы вооруженные двое людей в кавказской форме, один из них в стреляющем виде в змею, а другой шашкой режет свинью… Объяснение ГЕРБА такое:

    I. Орел в целом означает Кавказ.

    II. Солнцем обозначается Свобода.

    III. Одиннадцать солнечных лучей обозначают одиннадцать братских народов Кавказа.

    IV. Коса обозначает скотовода-крестьянина; Серп — хлебороба-крестьянина; Молот — рабочего из кавказских братьев; Ручка — наука и учеба для братьев Кавказа. V. Ядовитая змея — обозначается большевик, потерпевший поражение.

    VI. Свинья — обозначается русский варвар, потерпевший поражение.

    VII. Вооруженные люди — обозначаются братья ОПКБ, ведущие борьбу с большевистским варварством и русским деспотизмом». (ГАРФ. Ф.Р.-9478. Оп. 1. Д.55. Л. 187–188)

    Позднее, чтобы лучше угодить вкусам будущих немецких хозяев, Исраилов переименовал свою организацию в «Национал-социалистическую партию кавказских братьев» (НСПКБ). Ее численность, по данным НКВД, вскоре достигла 5000 человек. Это очень похоже на правду, если учесть, что в настоящее время в архиве хранятся списки по 20 аулам, включающие в себя 540 «кавказских братьев» (ГАРФ. Ф.Р.-9478. Оп.1. Д.55. Л.314–315), притом, что только в Чечне (без Ингушетии) тогда насчитывалось около 250 аулов, а немало «братьев» жило и в городах, и в бывших казачьих станицах. Другой крупной антисоветской группировкой на территории Чечено-Ингушетии была созданная в ноябре 1941 года так называемая «Чечено-горская национал-социалистическая подпольная организация». Как и Хасан Исраилов, ее лидер Майрбек Шерипов являлся представителем нового поколения. Сын царского офицера и младший брат знаменитого командира так называемой «Чеченской Красной Армии» Асланбека Шерипова, убитого в сентябре 1919 года в бою с деникинцами, родился в 1905 году. Так же, как и Исраилов, вступил в ВКП(б), тоже был арестован за антисоветскую пропаганду в 1938 году, а в 1939 году освобожден за недоказанностью вины. Однако в отличие от Исраилова, Шерипов имел более высокий общественный статус, являясь председателем Леспромсовета ЧИ АССР. Перейдя осенью 1941 года на нелегальное положение, Майрбек Шерипов объединил вокруг себя главарей банд, дезертиров, беглых уголовников, скрывавшихся на территории Шатоевского, Чеберлоевского и части Итум-Калинского районов, а также установил связи с религиозными и тейповыми авторитетами сел, пытаясь с их помощью склонить население на вооруженное выступление против Советской власти. Основная база Шерипова, где он скрывался и проводил вербовку единомышленников, находилась в Шатоевском районе. Там у него были широкие родственные связи. Шерипов неоднократно менял название своей организации: «Общество спасения горцев», «Союз освобожденных горцев», «Чечено-ингушский союз горских националистов» и, наконец, как закономерный итог, «Чечено-горская национал-социалистическая подпольная организация». В первом полугодии 1942 года он написал программу организации, в которой изложил ее идеологическую платформу, цели и задачи.

    После приближения фронта к границам республики, в августе 1942 года Шерипов сумел установить связь с вдохновителем ряда прошлых восстаний муллой и сподвижником имама Гоцинского Джавотханом Муртазалиевым, который с 1925 года находился со всей семьей на нелегальном положении. Воспользовавшись его авторитетом, он сумел поднять крупное восстание в Итум-Калинском и Шатоевском районах. Восстание началось в селении Дзумской Итум-Калинского района. Разгромив сельсовет и правление колхоза, Шерипов повел сплотившихся вокруг него бандитов на районный центр Шатоевского района — селение Химой. 17 августа Химой был взят, повстанцы разгромили партийные и советские учреждения, а местное население разграбило и растащило хранившееся там имущество. Захват райцентра удался благодаря предательству начальника отдела по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИ АССР ингуша Идриса Алиева, поддерживавшего связь с Шериповым. За сутки до нападения он предусмотрительно отозвал из Химоя опергруппу и войсковое подразделение, которые специально предназначались для охраны райцентра на случай налета. После этого около 150 участников мятежа во главе с Шериповым направились захватывать райцентр Итум-Кале одноименного района, по пути присоединяя к себе повстанцев и уголовников.

    Итум-Кале полторы тысячи мятежников окружили 20 августа. Однако взять село они не смогли. Находившийся там небольшой гарнизон отбил все атаки, а подошедшие две роты обратили повстанцев в бегство. Разгромленный Шерипов попытался объединиться с Исраиловым, однако органы госбезопасности смогли, наконец, организовать спецоперацию, в результате которой 7 ноября 1942 года главарь шатоевских бандитов был убит. Следующее восстание организовал в октябре того же года немецкий унтер-офицер Реккерт, заброшенный в августе в Чечню во главе диверсионной группы. Установив связь с бандой Расула Сахабова, он при содействии религиозных авторитетов завербовал до 400 человек и, снабдив их немецким оружием, сброшенным с самолетов, сумел поднять ряд аулов Веденского и Чеберлоевского районов. Однако, благодаря принятым оперативно-войсковым мерам, это вооруженное выступление было ликвидировано, Реккерт убит, а примкнувший к нему командир другой диверсионной группы Дзугаев арестован. Актив созданного Реккертом и Расулом Сахабовым повстанческого формирования в количестве 32 человек также был арестован, а сам Сахабов убит в октябре 1943 года его кровником Рамазаном Магомадовым, которому за это было обещано прощение бандитской деятельности. После приближения линии фронта к Чечено-Ингушетии немцы начали забрасывать на территорию республики возглавляемые кадровыми разведчиками диверсионные группы, которые местное население встречало чрезвычайно благожелательно.

    Перед забрасываемыми агентами были поставлены следующие задачи: создать и максимально усилить бандитско-повстанческие формирования и этим отвлечь на себя части действующей Красной Армии; провести ряд диверсий; перекрыть наиболее важные для Красной Армии дороги; совершать террористические акты и т. п. Наибольшего успеха из них добилась группа Реккерта, о чем рассказано выше. Наиболее многочисленная разведывательно-диверси-онная группа в количестве 30 парашютистов была заброшена 25 августа 1942 года на территорию Атагинского района близ села Чешки. Возглавлявший ее обер-лейтенант Ланге намеревался поднять массовое вооруженное восстание в горных районах Чечни. Для этого он установил связь с Хасаном Исраиловым, а также с предателем Эльмурзаевым, который, будучи начальником Старо-Юртовского райотдела НКВД, в августе 1942 года перешел на нелегальное положение 59 вместе с районным уполномоченным заготовительной конторы Гайтиевым и четырьмя милиционерами, забрав 8 винтовок и несколько миллионов рублей денег. Однако в этом начинании Ланге постигла неудача. Не выполнив намеченного и преследуемый чекистско-войско-выми подразделениями, обер-лейтенант с остатками своей группы (6 человек, все немцы) сумел с помощью проводников-чеченцев во главе с Хамчиевым и Бельтоевым перейти через линию фронта обратно к немцам. Не оправдал надежд и Исраилов, которого Ланге охарактеризовал как фантазера, а написанную им программу «кавказских братьев» назвал глупой.

    Тем не менее, пробираясь к линии фронта по аулам Чечни и Ингушетии, Ланге продолжал работу по созданию бандитских ячеек, которые он называл «группы абвер». Им были организованы группы: в селе Сурхахи Назрановского района в количестве 10 человек во главе с Раадом Даку-евым, в ауле Яндырка Сунженского района численностью 13 человек, в ауле Средние Ачалуки Ачалукского района в количестве 13 человек, в ауле Пседах того же района — 5 человек. В ауле Гойты ячейка из 5 человек была создана членом группы Ланге унтер-офицером Келлером. Одновременно с отрядом Ланге 25 августа 1942 года на территорию Галанчожского района была заброшена и группа Османа Губе. Ее командир Осман Сайднуров (псевдоним Губе он взял, находясь в эмиграции), аварец по национальности, родился в 1892 году в селении Эрпели ныне Буйнакского района Дагестанской АССР в семье торговца мануфактурой. В 1915 году добровольно вступил в русскую армию. Во время гражданской войны служил у Деникина в чине поручика, командовал эскадроном. В октябре 1919 года дезертировал, проживал в Грузии, а с 1921 года — в Турции, откуда в 1938 году был выслан за антисоветскую деятельность. После начала Великой Отечественной войны Осман Губе прошел курс обучения в немецкой разведывательной школе и был передан в распоряжение военно-морской разведки. На Османа Губе немцы возлагали особые надежды, планируя сделать его своим наместником на Северном Кавказе.

    Для поднятия авторитета в глазах местного населения ему даже разрешили выдавать себя за немецкого полковника. Однако планам этим не суждено было сбыться — в начале января 1943 года Осман Губе и его группа были арестованы органами НКВД. Во время допроса несостоявшийся кавказский гауляйтер сделал красноречивое признание:

    «Среди чеченцев и ингушей я без труда находил нужных людей, готовых предать, перейти на сторону немцев и служить им. Меня удивляло: чем недовольны эти люди? Чеченцы и ингуши при Советской власти жили зажиточно, в достатке, гораздо лучше, чем в дореволюционное время, в чем я лично убедился после 4 месяцев с лишним нахождения на территории Чечено-Ингушетии. Чеченцы и ингуши, повторяю, ни в чем не нуждаются, что бросалось в глаза мне, вспоминавшему тяжелые условия и постоянные лишения, в которых обретала в Турции и Германии горская эмиграция. Я не находил иного объяснения, кроме того, что этими людьми из чеченцев и ингушей, настроениями изменческими в отношении своей Родины, руководили шкурнические соображения, желание при немцах сохранить хотя бы остатки своего благополучия, оказать услуги, в возмещение которых оккупанты им оставили бы хоть часть имеющегося скота и продуктов, землю и жилища».

    (ГАРФ. Ф.Р.-9478. Оп.1. Д.228. Л.228–268)

    Вопреки уверениям Авторханова, немцы широко практиковали и заброску на парашютах оружия для чеченских бандитов. Более того, чтобы произвести впечатление на местное население, они однажды даже сбросили мелкую разменную серебряную монету царской чеканки. Возникает резонный вопрос: а куда же все это время смотрели местные органы внутренних дел? НКВД Чечено-Ингушетии возглавлял тогда капитан госбезопасности Султан Албогачиев, ингуш по национальности, до этого работавший в Москве следователем. В этом качестве он отличался особой жестокостью. Особенно это проявилось во время следствия по делу академика Николая Вавилова. 61 Усердие Албогачиева не прошло незамеченным — получив повышение, он накануне Великой Отечественной войны вернулся в родную республику. Однако вскоре выяснилось, что новоиспеченный нарком внутренних дел Чечено-Ингушетии отнюдь не горит желанием выполнять свои прямые обязанности по искоренению бандитизма. Об этом свидетельствуют многочисленные протоколы заседаний бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП(б):

    — 15 июля 1941 года: «Нарком тов. Албогачиев не укрепил организационно наркомат, не сплотил работников и не организовал активной борьбы с бандитизмом и дезертирством»;

    — начало августа 1941 года: «Албогачиев, возглавляя НКВД, всеми путями отмежевывается от участия в борьбе с террористами»;

    — 9 ноября 1941 года: «Наркомат внутренних дел (нарком т. Албогачиев) не выполнил постановления бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) от 25-го июля 1941 года, борьба с бандитизмом до последнего времени строилась на пассивных методах, в результате бандитизм не только не ликвидирован, а наоборот, активизировал свои действия». В чем же была причина такой пассивности? В ходе одной из чекистско-войсковых операций военнослужащими 263-го полка Тбилисской дивизии войск НКВД лейтенантом Анекеевым и старшиной Нециковым был обнаружен вещмешок Исраилова-Терлоева с его дневником и перепиской. В этих документах находилось и письмо от Албогачиева следующего содержания:

    «Дорогой Терлоев! Привет тебе! Я очень огорчен, что твои горцы раньше положенного времени начали восстание (имеется в виду восстание октября 1941 года. — Прим. авт.). Я боюсь, что если ты не послушаешь меня, и мы, работники республики, будем разоблачены… Смотри, ради Аллаха, держи присягу. Не назови нас никому. Ты же разоблачился сам. Ты действуй, находясь в глубоком подполье. Не дай себя арестовать. Знай, что тебя будут расстреливать. Связь держи со мной только через моих доверенных пособников. 62 Ты пиши мне письмо враждебного уклона, угрожая мне возможным, а я тоже начну преследовать тебя. Сожгу твой дом, арестую кое-кого из твоих родственников и буду выступать везде и всюду против тебя. Этим мы с тобой должны доказать, что будто мы непримиримые враги и преследуем друг друга. Ты не знаешь тех орджоникидзевских агентов ГЕСТАПО, через которых, я тебе говорил, нужно послать все сведения о нашей антисоветской работе. Пиши сведения об итогах настоящего восстания и пришли их мне, я их сразу сумею отослать по адресу в Германию. Ты порви мою записку на глазах моего посланника. Время опасное, я боюсь. 10.XI.1941 г.»

    (ГАРФ. Ф.Р.-9478. Оп.1. Д.55. Л. 1–9)

    Под стать Албогачиеву (чью просьбу о враждебном письме Исраилов добросовестно выполнил) были и его подчиненные. На районном уровне в органах внутренних дел республики также имелась целая плеяда изменников. Это начальники райотделов НКВД: Старо-Юртовского — Эльмурзаев, Шароевского — Пашаев, Итум-Калинского — Межиев, Шатоевского — Исаев, начальники райотделов милиции: Итум-Калинского — Хасаев, Чеберлоевского — Исаев, командир истребительного батальона Пригородного райотдела НКВД Орцханов и многие другие. Чего уж говорить о рядовых сотрудниках «органов»? Документы пестрят фразами типа: «Сайдулаев Ахмад, работал оперуполномоченным Шатоевского РО НКВД, в 1942 году ушел в банду», «Иналов Анзор, уроженец с. Гухой Итум-Калинского района, бывший милиционер Итум-Калинского районного отделения НКВД, освободил своих родных братьев из КПЗ, арестованных за дезертирство, и скрылся, захватив оружие» и т. п. Не отставали от чекистов и местные партийные руководители. Как было сказано на этот счет в уже цитировавшейся записке Кобулова: «При приближении линии фронта в августе-сентябре 1942 г. бросили работу и бежали 80 человек членов ВКП(б), 63 в т. ч. 16 руководителей райкомов ВКП(б), 8 руководящих работников райисполкомов и 14 председателей колхозов». Для справки: в это время ЧИ АССР включала в себя 24 района и город Грозный. Таким образом, со своих постов дезертировали ровно 2/3 1-х секретарей райкомов. Можно предположить, что оставшиеся в основном были «русскоязычными», как, например, секретарь Ножай-Юртов-ского РК ВКП(б) Куролесов. Особенно «отличилась» парторганизация Итум-Калин-ского района, где на нелегальное положение перешли 1-й секретарь райкома Тангиев, 2-й секретарь Садыков и другие партийные работники. В общем, на дверях местного партийного комитета впору было вывешивать объявление: «Райком закрыт — все ушли в банду». В Галашкинском районе после получения повесток о явке в республиканский военкомат бросили работу и скрылись 3-й секретарь райкома ВКП(б) Харсиев, инструктор райкома и депутат Верховного Совета ЧИ АССР Султанов, зам. председателя райисполкома Евлоев, секретарь райкома ВЛКСМ Цичоев и ряд других ответственных работников. Другие же работники района, такие, как заведующий организационно-инструкторским отделом райкома ВКП(б) Вишагуров, председатель райисполкома Албаков, районный прокурор Аушев, оставаясь на своих местах, вступили в преступную связь с уже упомянутым руководителем разведывательно-диверсионной группы Османом Губе и были им завербованы для подготовки вооруженного восстания в тылу Красной Армии. Столь же предательски повела себя и местная интеллигенция. Сотрудник редакции газеты «Ленинский путь» Эль-сбек Гимуркаев вместе с Авторхановым ушел к немцам, нарком просвещения Чантаева и нарком соцобеспечения Дакаева были связаны с Авторхановым и Шериповым, знали об их преступных намерениях и оказывали им помощь.

    Зачастую предатели даже не пытались прикрываться высокими словами о борьбе за свободу и откровенно выставляли напоказ свои шкурные интересы. Так, Майрбек Шерипов, переходя осенью 1941 года на нелегальное положение, цинично объяснил своим приверженцам:

    «Мой брат, Шерипов Асланбек, в 1917 году предвидел свержение царя, поэтому стал бороться на стороне большевиков, я тоже знаю, что Советской власти пришел конец, поэтому хочу идти навстречу Германии».

    Надо сказать, что и в то время у чеченцев находились «заступники». Например, будущий хрущевский генеральный прокурор и главный «реабилитатор» Р.А. Руденко, занимавший тогда скромный пост заместителя начальника Отдела по борьбе с бандитизмом НКВД СССР. Выехав 20 июня 1943 года в командировку в Чечено-Ингушетию, по возвращении он представил 15 августа 1943 г. на имя своего непосредственного начальника В.А. Дроздова доклад, где говорилось, в частности, следующее: «Рост бандитизма надо отнести за счет таких причин, как недостаточное проведение партийно-массовой и разъяснительной работы среди населения, особенно в высокогорных районах, где много аулов и селений расположены далеко от райцентров, отсутствие агентуры, отсутствие работы с легализованными бандгруппами… допускаемые перегибы в проведении чекистско-войсковых операций, выражающиеся в массовых арестах и убийствах лиц, ранее не состоявших на оперативном учете и не имеющих компрометирующего материала. Так, с января по июнь 1943 г. было убито 213 чел., из них на оперативном учете состояли только 22 человека…» (ГАРФ. Ф.Р.-9478. Оп.1. Д.41. Л.244) Таким образом, по мнению Руденко, стрелять можно только в тех бандитов, которые состоят на учете, а с прочими — вести партийно-массовую работу.

    Если же вдуматься, то из доклада Руденко следует прямо противоположный вывод — реальное количество бандитов было в десять раз больше, чем число состоявших на оперативном учете: как известно, ядро банд составляли профессиональные абреки, к которым для участия в конкретных операциях присоединялось местное население. В отличие от сетовавшего на «недостаточное проведение партийно-массовой и разъяснительной работы» Руденко, Сталин и Берия, родившиеся и выросшие на Кавказе, совершенно правильно понимали психологию горцев с ее принципами круговой поруки и коллективной ответственности всего рода за преступление, совершенное его членом. Потому и приняли решение о ликвидации Чечено-Ингушской АССР. Решение, обоснованность и справедливость которого вполне осознавались самими депортируемыми. Вот какие слухи циркулировали в то время среди местного населения:

    «Советская власть нам не простит. В армии не служим, в колхозах не работаем, фронту не помогаем, налогов не платим, бандитизм кругом. Карачаевцев за это выселили — и нас выселят»

    (Витковский А. «Чечевица» или семь дней чеченской зимы 1944 года // Служба безопасности. 1996. № 1–2. С. 16).

    Итак, решение о выселении чеченцев и ингушей было принято. Началась подготовка к операции, получившей кодовое название «Чечевица». Ответственным за ее осуществление был назначен комиссар госбезопасности 2-го ранга И.А. Серов, а его помощниками — комиссары госбезопасности 2-го ранга Б.З. Кобулов, С.Н. Круглов и генерал-полковник А.Н. Аполлонов, каждый из которых возглавил один из четырех оперативных секторов, на которые была разделена территория республики. Контролировал ход операции лично Л.П. Берия. В качестве предлога для ввода войск было объявлено о проведении учений в горных условиях. Сосредоточение войск на исходных позициях началось примерно за месяц до начала активной фазы операции. В первую очередь необходимо было произвести точный учет населения. 2 декабря 1943 года Кобулов и Серов доложили из Владикавказа, что созданные для этой цели оперативно-чекистские группы приступили к работе. При этом выяснилось, что за два предыдущих месяца в республике было легализовано около 1300 бандитов, скрывавшихся в лесных и горных массивах, в том числе 66 и «ветеран» бандитского движения Джавотхан Муртазалиев, вдохновитель ряда прошлых антисоветских выступлений, включая восстание в августе 1942 года. В процессе легализации бандиты сдавали лишь незначительную часть своего оружия, остальное же припрятывали до лучших времен. «Государственный Комитет Обороны тов. Сталину 17 февраля 1944 г. Подготовка операции но выселению чеченцев и ингушей заканчивается. После уточнения взято на учет подлежащих переселению 459 486 чел., включая проживающих в районах Дагестана, граничащих с Чечено-Ингушетией и в гор. Владикавказе. Учитывая масштабы операции и особенность горных районов, решено выселение провести (включая посадку людей в эшелоны) в течение 8 дней, в пределах которых в первые 3 дня будет закончена операция по всей низменности и предгорным районам и частично по некоторым поселениям горных районов, с охватом свыше 300 тыс. человек.

    В остальные 4 дня будут проведены выселения по всем горным районам с охватом оставшихся 150 тыс. человек. (…) Горные районы будут блокированы заблаговременно (…) В частности, к выселению будут привлечены 6–7 тыс. дагестанцев, 3 тыс. осетин из колхозного и совхозного актива районов Дагестана и Северной Осетии, прилегающих к Чечено-Ингушетии, а также сельские активисты из числа русских в тех районах, где имеется русское население…Учитывая серьезность операции, прошу разрешить мне остаться на месте до завершения операции, хотя бы в основном, т. е. до 26–27 февраля 1944 г. Л. Берия». Показательный момент: для помощи в выселении привлекаются дагестанцы и осетины. Ранее для борьбы с чеченскими бандами в сопредельных районах Грузии привлекались отряды тушинцев и хевсур. Похоже, что бандитству-67 ющие обитатели Чечено-Ингушетии сумели настолько досадить всем окрестным народностям, что те с радостью готовы были помочь спровадить своих соседей куда-нибудь подальше. Наконец, все было готово: «Государственный Комитет Обороны товарищу Сталину 22 февраля 1944 г. Для успешного проведения операции по выселению чеченцев и ингушей после Ваших указаний в дополнение к чекистско-войсковым мероприятиям проведено следующее:

    1. Было доложено председателю СНК Чечено-Ингушской АССР Моллаеву о решении правительства о выселении чеченцев и ингушей и о мотивах, которые легли в основу этого решения. Моллаев после моего сообщения прослезился, но взял себя в руки и обещал выполнить все задания, которые ему будут даны в связи с выселением. (По данным НКВД, накануне жена этого «плачущего большевика» купила золотой браслет стоимостью 30 тысяч рублей.) Затем в Грозном вместе с ним были намечены и созваны 9 руководящих работников из чеченцев и ингушей, которым и было объявлено о ходе выселения чеченцев и ингушей и причинах выселения.

    … 40 республиканских партийных и советских работников из чеченцев и ингушей нами прикреплены к 24 районам с задачей подобрать из местного актива по каждому населенному пункту 2–3 человека для агитации. Была проведена беседа с наиболее влиятельными в Чечено-Ингушетии высшими духовными лицами Б. Арсановым, А.-Е Яндаровым и А. Гайсумовым, они призывались оказать помощь через мулл и других местных авторитетов.

    … Выселение начинается с рассвета 23 февраля с.г., предполагалось оцепить районы, чтобы воспрепятствовать выходу населения за территорию населенных пунктов. Население будет приглашено на сход, часть схода будет отпущена для сбора вещей, а остальная часть будет разоружена и доставлена к местам погрузки. Считаю, что операция по выселению чеченцев и ингушей будет проведена успешно. Берия» (ГАРФ. Ф.Р.-9401. Оп.2. Д.64. Л.166) В 2 часа ночи 23 февраля были оцеплены все населенные пункты, расставлены засады и дозоры, отключены радиотрансляционные станции и телефонная связь. В 5 часов утра мужчин созвали на сходы, где им объявили решение правительства. Тут же участников сходов разоружили, а в двери чеченских и ингушских домов в это время уже стучались опергруппы. Каждая оперативная группа, состоящая из одного оперработника и двух бойцов войск НКВД, должна была произвести выселение четырех семей. Технология действий опергрупп была следующей. По прибытии в дом выселяемых производился обыск, в ходе которого изымалось огнестрельное и холодное оружие, валюта, антисоветская литература. Главе семьи предлагалось выдать участников созданных немцами отрядов и лиц, помогавших фашистам. Здесь же объявлялась причина выселения:

    «В период немецко-фашистского наступления на Северный Кавказ чеченцы и ингуши в тылу Красной Армии проявили себя антисоветски, создавали бандитские группы, убивали бойцов Красной Армии и честных советских граждан, укрывали немецких парашютистов».

    Затем имущество и люди — в первую очередь женщины с грудными детьми — грузились на транспортные средства и под охраной направлялись к месту сбора. С собой разрешалось брать продовольствие, мелкий бытовой и сельскохозяйственный инвентарь из расчета 100 кг на каждого человека, но не более полутонны на семью. Деньги (в том числе и полученные за счет спекуляции, что свидетельствует об излишней снисходительности властей) и бытовые драгоценности изъятию не подлежали. На каждую семью составлялось по два экземпляра учетных карточек, где отмечались все, в том числе и отсутствующие, домочадцы, обнаруженные и изъятые при обыске вещи. На сельскохозяйственное оборудование, фураж, крупный рогатый скот выдавалась квитанция для восстановления хозяйства по новому месту жительства. Оставшееся движимое и недвижимое имущество переписывалось представителями приемной комиссии. Все подозрительные лица подвергались аресту. В случае сопротивления или попыток к бегству виновные расстреливались на месте без каких-либо окриков и предупредительных выстрелов.

    «Государственный Комитет Обороны тов. Сталину Телеграмма № 6051 от 23.2.44 г. Сегодня, 23 февраля, на рассвете начали операцию по выселению чеченцев и ингушей. Выселение проходит нормально. Заслуживающих внимания происшествий нет. Имели место 6 случаев попытки к сопротивлению со стороны отдельных лиц, которые пресечены арестом или применением оружия. Из намеченных к изъятию в связи с операцией лиц арестовано 842 человека. На 11 час. утра вывезено из населенных пунктов 94 тыс. 741 чел., т. е. свыше 20 проц., подлежащих выселению, погружены в железнодорожные вагоны из этого числа 20 тыс. 23 человека. Берия»

    (ГАРФ. Ф.Р.-9401. Оп.2. Д.64. Л.165)

    Разумеется, подготовка к операции велась в условиях строжайшей секретности. Тем не менее полностью избежать «утечки информации» не удалось. Согласно агентурным данным, поступавшим в НКВД накануне выселения, привыкшие к вялым и нерешительным действиям властей чеченцы были настроены весьма воинственно. Так, легализованный бандит Исханов Саидахмед пообещал:

    «При попытке меня арестовать я не сдамся живым, буду держаться сколько могу. Немцы сейчас отступают с таким расчетом, чтобы Красную Армию весной уничтожить. Надо во что бы то ни стало держаться».

    Житель же аула Нижний Лод Джамолдинов Шаца заявил:

    «Нам надо готовить народ к тому, чтобы в первый же день выселения поднять восстание»

    (Витковский А. «Чечевица» или семь дней чеченской зимы 1944 года // Служба безопасности. 1996, № 1–2. С.18).

    Однако стоило властям продемонстрировать свою силу и твердость, как «воинственные горцы» послушно отправились к сборным пунктам, даже не помышляя о сопротивлении. С теми же, кто сопротивлялся, особо не церемонились:

    «В Курчалойском районе при оказании вооруженного сопротивления убиты легализованные бандиты Басаев Абу Бакар и Нанагаев Хамид. У убитых изъяты: винтовка, револьвер и автомат».

    «При нападении на оперативную группу в Шалинском районе убит один чеченец и тяжело ранен один. В Урус-Мордановском районе при попытке к бегству убито четыре человека. В Шатоевском районе при попытке к нападению на часовых убит один чеченец. Легко ранены два наших сотрудника (кинжалами)».

    «При отправлении эшелона СК-241 со ст. Яны-Кургаш Ташкентской ж.д. спецпереселенец Кадыев пытался бежать из эшелона. При задержании Кадыев пытался нанести удар камнем красноармейцу Карбенко, вследствие чего было применено оружие. Выстрелом Кадыев был ранен и в больнице умер».

    Неделю спустя операция, в основном, была завершена:

    «Государственный Комитет Обороны тов. Сталину 1 марта 1944 г. Докладываю об итогах операции но выселению чеченцев и ингушей. Выселение было начато 23 февраля в большинстве районов, за исключением высокогорных населенных пунктов. По 29 февраля выселено и погружено в железнодорожные эшелоны 478 479 человек, в том числе 91 250 ингушей и 387 229 чеченцев. Погружено 177 эшелонов, из которых 154 эшелона уже отправлены к месту нового поселения. Сегодня отправлен эшелон с бывшими руководящими работниками и религиозными авторитетами Чечено-Ингушетии, которые использовались при операции. 71 Из некоторых пунктов высокогорного Галанчожского района остались невыселенными 6000 чеченцев в силу большого снегопада и бездорожья, вывоз и погрузка которых будет закончена в 2 дня. Операция протекала организованно и без серьезных случаев сопротивления и других инцидентов.

    … Проводится проческа и лесных районов, где временно оставлены до гарнизона войск НКВД и опергруппа чекистов. За время подготовки и проведения операции арестовано 2016 человек антисоветских элементов из числа чеченцев и ингушей. Изъято огнестрельного оружия 20 072 единицы, в том числе винтовок 4868, пулеметов и автоматов — 479.

    … Руководители партийных и советских органов Северной Осетии, Дагестана и Грузии уже приступили к работе и освоению отошедших к этим республикам новых районов. Для обеспечения подготовки и успешного проведения операции по выселению балкарцев приняты все необходимые меры. Подготовительная работа будет закончена до 10 марта и с 15 марта будет проведено выселение балкарцев. Сегодня заканчиваем здесь работу и выезжаем на один день в Кабардино-Балкарию и оттуда в Москву. 29.02.1944 г. № 20. Л. Берия» (ГАРФ. Ф.Р.-9401. Оп.2. Д.64. Л.161) Львиная доля выселенных чеченцев и ингушей была направлена в Среднюю Азию — свыше 400 тыс. в Казахстан и свыше 80 тыс. — в Киргизию. Обращает на себя внимание количество изъятого оружия, которого с лихвой хватило бы на целую дивизию.

    Нетрудно догадаться, что все эти стволы предназначались отнюдь не для защиты стад от волков. Если верить обличителям «преступлений тоталитаризма», выселение чеченцев и ингушей сопровождалось их массовой гибельюво время перевозки к новому месту жительства якобы погибла чуть ли не треть, а то и половина депортируемых. Это не соответствует действительности. На самом деле, согласно документам НКВД, во время транспортировки умерло 1272 спецпереселенца (0,26 % от их общего числа), еще 50 человек были убиты при сопротивлении или попытках к бегству. Утверждения, будто эти цифры занижены, так как умерших якобы без регистрации выбрасывали из вагонов, просто несерьезны. В самом деле, поставьте себя на место начальника эшелона, который принял в исходном пункте одно количество спецпереселенцев, а доставил к месту назначения меньшее число. Ему сразу же задали бы вопрос: а где недостающие люди? Умерли, говорите? А мохет, сбежали? Или освобождены Вами за взятку? Поэтому все случаи гибели депортируемых в пути документировались. Ну а что же те немногие чеченцы и ингуши, которые действительно честно воевали в рядах Красной Армии? Вопреки общепринятому мнению, они отнюдь не подвергались поголовному выселению. Многие из них освобождались от статуса спецпоселенцев, однако лишались при этом права проживания на Кавказе. Так, например, за его боевые заслуги была снята с учета на спецпоселение семья командира минометной батареи капитана У.А… Оздоева, имевшего пять государственных наград. Ей разрешалось проживание в Ужгороде. Подобных случаев было множество. Не выселялись также чеченки и ингушки, состоящие в браке с лицами других национальностей.

    Другой миф, касающийся депортации, связан с якобы мужественным поведением чеченских бандитов и их лидеров, сумевших избежать депортации и партизанивших чуть ли не до возвращения чеченцев из ссылки. Конечно, кто-то из чеченцев или ингушей мог все эти годы скрываться в горах. Однако даже если это и так, то вреда от них не было — сразу после выселения уровень бандитизма на территории бывшей ЧИ АССР снизился до характерного для «спокойных» регионов. Большинство бандитских главарей были либо убиты, либо арестованы во время депортации. Дольше многих скрывался лидер Национал-социалистической партии кавказских братьев Хасан Исраилов. В ноябре 1944 года он отправил начальнику УНКВД Грозненской области В.А. Дроздову униженное и слезливое письмо:

    «Здравствуйте… дорогой Дроздов, я писал телеграммы в Москву. Прошу передать их по адресам и через Яндарова прислать мне расписки почтой с копией Вашей телеграммы. Дорогой Дроздов, я прошу Вас сделать все возможное и для того, чтобы добиться из Москвы прощения за мои грехи, ибо не так велики, как рисуются. Прошу прислать мне через Яндарова копировальной бумаги 10–20 штук, доклад Сталина от 7 ноября 1944 года, военно-политические журналы и брошюры не менее 10 штук, химических карандашей 10 штук. Дорогой Дроздов, прошу сообщить мне о судьбе Хусейна и Османа, где они, осуждены ли они или нет. Дорогой Дроздов, я нуждаюсь в лекарстве против туберкулезной бациллы, пришли наилучшее лекарство. С приветом — писал Хасан Исраилов (Терлоев)».

    (ГАРФ. Ф.Р-9479. Оп.1. Д.111. Л.191об.)

    Просьба осталась без ответа. 29 декабря 1944 г. Хасан Исраилов был убит в результате спецоперации. Но, может быть, обеспечив минимальные потери чеченцев и ингушей при выселении, власти специально морили их на новом месте? Действительно, смертность спецпереселенцев там оказалась весьма высокой. Хотя, конечно, погибла не половина и не треть высланных. К 1 января 1953 года на поселении находилось 316 717 чеченцев и 83 518 ингушей (В.Н. Земсков. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (Статистико-гео-графический аспект) // История СССР. 1991, № 5. С 155). Таким образом, общее количество выселенных сократилось примерно на 80 тысяч человек, из которых, впрочем, часть не умерла, а была освобождена. Так, только до 1 октября 1948 года включительно было освобождено с поселения 7 тысяч человек из числа выселенных в 1943–1944 гг. с Северного Кавказа (Там же. С. 167). Чем же была вызвана столь высокая смертность? Сознательного уничтожения чеченцев и ингушей не было. Дело в том, что сразу после войны СССР поразил жестокий голод. В этих условиях государство должно было в первую очередь заботиться о лояльных гражданах, а чеченцы и прочие поселенцы во многом оказались предоставлены сами себе. Естественно, что традиционное отсутствие трудолюбия и привычка добывать пропитание разбоем и грабежом отнюдь не способствовали их выживанию. Тем не менее постепенно переселенцы обжились на новом месте и перепись 1959 года дает уже большую цифру чеченцев и ингушей, чем было на момент выселения: 418,8 тыс. чеченцев, 106 тыс. ингушей. (В 1944 г. Сталин выселил в Казахстан 310 тысяч чеченцев.) Быстрый рост численности чеченцев лучше всего свидетельствует об особых «трудностях» жизни чеченского народа, освобожденного на долгий срок от воинской повинности, «строек века», вредных производств, интернациональной помощи и прочих «привилегий» русского народа. Неудивительно, что темпы прироста численности у чеченцев были примерно в три раза выше, чем у русских. Что же касается «геноцида чеченского народа», то вывезенному в Казахстан еще младенцем Джохару Дудаеву он не помешал окончить Высшее военное училище летчиков дальней авиации и Военно-воздушную академию им. Гагарина, а также быть награжденным орденами Красной Звезды и Красного Знамени.


    Первые всходы интернационализмаф


    В 1957 году известный «борец со сталинизмом» — Хрущев не только восстановил ликвидированную в 1944 г. ЧИ АССР, но и расширил ее за счет земель, никогда в нее не входивших, передав ей Каргалинский, Шелковской и Наурский районы Ставропольского края. 9 января 1957 г. был подписан Указ Президиума ВС СССР «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР». Вполне естественно, что чеченцы и ингуши в массовом порядке устремились на свою «историческую родину», с энтузиазмом наверстывая упущенное за время вынужденного отсутствия. Так, в первой половине 1958 года по сравнению с аналогичным периодом 1957 года количество убийств в республике возросло в 2 раза, а случаев разбоя и хулиганства, повлекших за собой тяжкие телесные повреждения — в 3 раза.

    «Дела совсем плохие, — писала одна из русских жительниц Чечни своей родственнице в Россию, — приезжают чеченцы, творят, что только вздумается, бьют русских, режут, убивают, ночью поджигают дома. Народ в панике. Многие уехали, а остальные собираются»

    (О. Матвеев. Русский бунт в Грозном // Независимая газета. 2001. 31 марта.)

    В результате чеченского террора, творимого при полном попустительстве местных властей, только в течение 1957 года из Чечено-Ингушетии выехали 113 тысяч русских, украинцев, осетин, дагестанцев, и граждан других национальностей. Чаша терпения русскоязычных жителей Грозного переполнилась, когда 23 августа 1958 года чеченцами был зверски убит только что демобилизовавшийся из армии русский рабочий Евгений Степашин. 26 августа в 14 часов свыше трех тысяч человек, подняв на руки гроб с телом погибшего, направились в центр Грозного. Протестующие хотели провести митинг на площади Ленина у здания обкома, на котором собирались потребовать публичной казни убийц, а также выселения паразитических элементов из числа чеченцев. Партийное руководство республики отгородилось от возмущенного народа кордоном милиции, которой было дано указание не допустить траурную процессию к обкому. Однако толпе вместе с гробом убитого удалось достичь своей цели. Опрокинув несколько автомашин, выставленных в качестве заграждения, демонстрация хлынула на площадь Ленина, где начался несанкционированный митинг.

    К 23 часам на площадь прибыли машины с солдатами местного гарнизона, которым вместе с милицией удалось рассеять толпу и задержать 41 участника беспорядков. На следующий день с раннего утра по городу стали распространяться листовки, призывающие к возобновлению акции протеста:

    «Товарищи! Вчера проносили мимо обкома гроб товарища, зарезанного чеченцами. Вместо того чтобы принять соответствующие меры по отношению к убийцам, милиция разогнала демонстрацию рабочих и арестовала 50 человек ни в чем не повинных людей. Так давайте же бросим работу в 11 часов и пойдем в обком партии с требованием освободить товарищей!»

    К полудню на площади Ленина скопилось около 10 тысяч человек. Пытаясь предотвратить дальнейшее развитие событий, власти пошли на уступки и освободили арестованных накануне. Однако это не помогло. В 15 часов группа демонстрантов захватила здание Грозненского горкома КПСС. Спустя два часа митингующие взяли штурмом и здание обкома. Нынешние чеченофилы любят рассуждать об «опасности русского шовинизма». Однако события августа 1958 года наглядно опровергают их домыслы. Обычно во время подобных беспорядков на национальной почве счет убитых идет на десятки. Тем не менее русские жители Грозного не унизились до чеченского погрома. В ходе событий 26–27 августа был убит только один чеченец. И вообще, несмотря на стихийность выступления, восставшие действовали на редкость организованно. В захваченном здании обкома было организовано печатание листовок. Была составлена и принята резолюция митинга:

    «Учитывая проявление со стороны чечено-ингушского населения зверского отношения к народам других национальностей, выражающегося в резне, убийствах, насилии и издевательствах, трудящиеся города Грозного от имени большинства населения республики предлагают:

    1. С 27 августа 1958 года переименовать ЧИ АССР в Грозненскую область или же в Межнациональную советскую социалистическую республику;

    2. Чечено-ингушскому населению разрешить проживать в Грозненской области не более 10 % от общего количества населения;

    3. Переселить передовую прогрессивную комсомольскую молодежь различных национальностей из других республик для освоения богатств Грозненской области и для развития сельского хозяйства…»

    Чтобы донести свой требования до руководства страны, восставшие захватили главпочтамт, а затем, невзирая на вооруженное сопротивление охраны, — и междугородную телефонную станцию, откуда им была организована связь с приемной Хрущева. В 23 часа группа демонстрантов с красным знаменем направилась на Грозненский вокзал и задержала отправление поезда Ростов — Баку. Люди ходили по вагонам и просили пассажиров рассказать жителям других городов о том, что происходит в Грозном. На вагонах появились надписи:

    «Братцы! Чеченцы и ингуши убивают русских. Местная власть поддерживает их. Солдаты стреляют по русским!»

    Около полуночи на станции появились войска, но участники акции протеста забросали их камнями. Лишь применив огнестрельное оружие, толпу удалось рассеять, а поезд отправить по назначению. Одновременно войсковым подразделениям удалось навести порядок на площади у здания обкома. Даже по официальным данным, как минимум один из восставших был убит и несколько человек ранено. На следующий день начались аресты. Всего в связи с августовскими событиями было осуждено свыше 100 человек. В дальнейшем ситуация в Чечено-Ингушетии развивалась по «косовскому сценарию». Русскоязычное население постепенно вытеснялось из республики. Закономерным же итогом стали трагические события 1990-х годов…


    В борьбе за демократию


    В 1989 году началось вытеснение с руководящих постов Чечено-ингушской республики всех «не чеченских» кадров. 1 июля того же года первым секретарем обкома КПСС республики был избран Доку Завгаев. Он стал первым с царских времен чеченцем, возглавившим республику. К этому времени население республики составляло 1 миллион 270 тысяч человек. Из них более 40 % (530 тысяч) составляли не чеченцы. Начиная с 1989 года, началось срочное насаждение ислама в Чечено-Ингушетии. Точнее его самой примитивной формы — мюридизма. В течение ближайших двух лет было построено 211 мусульманских мечетей и открыто два исламских университета. Но, как и в прошлом столетии, все, что составляло веру, уходило на второй план, а на первый выдвигался ислам, как источник агрессивной идеологии. Предполагалось, что коммунист-«консерватор» Завгаев станет всячески противиться «возрождению религиозных традиций» своего народа, что сразу же приведет к падению его авторитета среди простых чеченцев и станет своеобразной «искрой» для большого пожара гражданской войны.

    В мае 1990 года председателем Верховного Совета РСФСР стал Б. Ельцин. Человек, внесший огромный вклад в развал СССР и приведший на грань уничтожения Россию. Его победа на выборах была обеспечена голосами депутатов из Чечено-Ингушетии. Летом того же года в Грозный для свержения «коммунистического режима Завгаева-Семенова» и утверждения на Северном Кавказе «общечеловеческих ценностей» приезжает из Прибалтики, по рекомендации Хасбулатова, Старовойтовой, Гайдара и других «общечеловеков», срочно произведенный из полковников в генерал-майоры (и тут же отправленный в отставку) Джохар Дудаев. Неоспоримый факт, что Джохар Мусаевич Дудаев смог стать президентом Чечни только потому, что он — генерал советской Армии. Но весь парадокс в том, что его армейская карьера неплохо складывалась главным образом потому, что он прекрасно командовал так называемыми ковровыми бомбардировками в Афганистане. (Только вот братья во Аллахе, т. е. афганские моджахеды, воевавшие в дудаевской армии, об этом «забыли». А ведь под теми бомбардировками погибло множество сторонников Ислама…) Получивший в Москве широчайшие полномочия Дудаев становится председателем КГБ Чечено-Ингушетии, а затем, в расчете на пост министра обороны республики, входит в состав Исполкома Общенационального конгресса чеченского народа.[7] Формально «конгресс» выступал против «коммунистического режима» Завгаева. Но на деле это недовольство было вызвано засильем Завгаевских «земляков» во властных структурах. «Конгресс чеченского народа» был представлен рядом основных политических течений, среди которых главными были «традиционалисты» и «националисты». Во главе первых стоял лидер движения «Даймах». За ним стоял один из крупнейших тейпов республики. К «традиционалистам» примыкал также С. Хаджиев. В свою очередь, настроенные экстремистски «националисты» были представлены Вайнахской партией 3. Яндарбиева, движением «Гулам», партией «Исламский путь» Б. Гантемирова. Во главе их движения стояли Д. Дудаев, Б. Гантемиров и Я. Мамадаев — будущий хозяин чеченской нефти. Они требовали категорического передела власти в республике. В мае-июне 1991 года второй «Конгресс чеченского народа» избрал Д. Дудаева председателем Исполкома ОКЧН и объявил о выходе Чечни из состава СССР и РСФСР. 12 июня того же года Ельцин был избран президентом Российской Федерации. Одним из первых, кто его поздравил, был Дудаев. Поддержка Чечено-Ингушетии обеспечила Ельцину 80 % голосов. После провала так называемого «августовского путча» в Москве, вооруженные «гвардейцы» Дудаева (т. е. совместные силы наемных боевиков и выпущенных из тюрем уголовников) по приказу из Москвы захватили здание Совмина, радио и телецентр, а 6 сентября — здание Верховного Совета Чечено-Ингушской республики. В результате штурма более сорока депутатов получили ранения или были убиты. А председатель горсовета Грозного был выброшен из окна шестого этажа и погиб.

    На следующий день председатель российского парламента Р. Хасбулатов прислал в Грозный поздравительную телеграмму о «свержении коммунистического режима», а несколько позже признал сформированный к тому времени незаконный «Временный высший совет Чечни». Грозный навестила делегация российских демократов во главе с Бурбулисом. Она вынудила Верховный Совет Чечено-Ингушетии принять решение о самороспуске. Все полномочия его перешли к самозваному «Временному высшему совету Чечни», который утвердил «Съезд чеченского народа» в качестве «высшего органа власти». Также им было утверждено разделение Чечено-Ингушетии на «суверенную» Чечню и Ингушскую Республику в составе РСФСР. 27 сентября 1991 года под контролем дудаевских бандитов состоялось проведение «выборов президента и парламента Чеченской республики Ичкерия». Урна для голосования стояла на площади Грозного, где проходил митинг «Союза чеченского народа». Реально голосование проходило на 70 участках из 360. Русские участия в выборах не принимали. Все средства массовой информации контролировались дудаевцами. Все его противники были объявлены «врагами народа». Из избирательного процесса были выведены шесть районов, не согласных с предложенной программой проведения. В целом в выборах участвовало около 10 % избирателей, фальсификаций даже не скрывали. 5 октября, сразу же после отъезда Бурбулиса, дудаевцы предприняли попытку штурма здания МВД. Она не удалась. Зато удалось захватить штурмом здание КГБ. 8 октября 1991 года на заседании Президиума Верховного Совета РСФСР, проходившего под председательством Р. Хасбулатова, было принято постановление «О политической ситуации в Чечено-Ингушской Республике». Оно узаконило насильственный разгон ВС ЧИР, лишив его во главе с председателем конституционных прав и возможностей осуществлять свою деятельность. Причем сделано это было в нарушение действовавшей тогда Конституции РСФСР и с превышением своих полномочий.

    1 ноября Дудаев объявил о «государственном суверенитете Чечни». Но внутри республики уже начало расти недовольство дудаевским режимом. Чтобы удержаться у власти, уже через неделю после объявления «суверенитета» Дудаев ввел в Чечне военное положение. Спас еще не успевший окрепнуть дудаевский режим Указ Президента РФ «О введении чрезвычайного положения в Чечено-Ингушетии». Именно угроза «внешнего вмешательства» Дала возможность Дудаеву консолидировать свои силы и, под предлогом устранения «пятой колоны», подавить на время оппозицию внутри Чечни. О том, что ельцинский указ был направлен именно на оказание помощи бандитам, власть которых оказалась под огромной угрозой из-за внутренних противоречий, свидетельствует и тот факт, что объявленное им «чрезвычайное положение» так и не было никогда введено благодаря личному вмешательству Горбачева, тогда все еще формального Президента СССР. Введение ЧП могло предотвратить разграбление военных складов, вооружение Дудаева и развязывание войны. Однако вмешательство Горбачева привело к тому, что в Грозный отправили самолеты с десантниками (около 300 человек) без личного оружия, которое другим самолетом прибыло в Моздок. К

    такому своеобразному проведению операции непосредственно были причастны министр обороны Е. Шапошников и министр МВД СССР В. Баранников, получившие соответствующие указания от Горбачева. Не будь этого вероломства, события в Чечне могли бы пойти совсем иначе. Прибытие в Грозный 7 ноября 1991 года десантников первоначально вызвало панику, заставив Дудаева и его сторонников покинуть занятое ими здание обкома партии. Улицы опустели. Все указывало на то, что республику можно легко взять под контроль без малейшего кровопролития. Однако, поскольку безоружный десант, сидя в аэропорту, по понятным причинам бездействовал, инициатива перешла в руки дудаевцев. Все окончилось позорным (по приказу из Москвы) отлетом тогда еще советских солдат восвояси.

    Вооружение дудаевских бандитов, по мнению военного прокурора Д. Бибикова, началось после того, как маршал Шапошников «по согласованию с Дудаевым приказал призвать в части Грозненского гарнизона свыше тысячи чеченцев, что напрямую способствовало захвату военных городков, вооружения и техники». В ноябре 1991 года в Чечню под видом гуманитарной помощи прибыла первая большая партия оружия из Турции. В то же время, в 1991–1992 гг., из Чечни в рамках приграничной торговли через ВО «Росвнешнеторг» МВЭС России было вывезено в Турцию 251,9 тыс. тонн нефтепродуктов. Экспортная выручка составила 17,8 млн. долларов, которые в бюджет России не поступили. В соответствии с указом Дудаева № 2 от 8 ноября 1991 г., было учреждено военное министерство, и все военные формирования «независимо от порядка подчиненности» переходили в полное распоряжение министерства. На основании закона ЧР «О президентской деятельности» и указа № 16 от 9 декабря 1991 г. президенту подчинялись «все вооруженные формирования на территории Чеченской республики». Основой командного состава чеченской армии стали бывшие офицеры СА, у многих из которых был опыт боевых действий в Афганистане и других горячих точках. Начальником штаба ВС стал Аслан Масхадов, бывший командир артполка СА. Закон об обороне ЧР от 24 декабря 1991 г. ввел обязательную воинскую службу для всех граждан Чечни мужского пола. При этом на действительную службу призывались юноши 19–26 лет. Основой ВС являлась Национальная гвардия.

    На основании указа Дудаева № 29 от 17 февраля 1992 г. военнослужащие — граждане Чечни, самовольно оставившие воинские части на территории СССР и изъявившие желание служить в чеченских ВС, реабилитировались, а возбужденные против них уголовные дела прекращались. С целью комплектования армии объявлялся призыв офицеров и сержантов запаса. За период 1991–1994 гг. было проведено шесть мобилизаций в ряды ВС ЧР. В составе ВС Республики предполагалось иметь сухопутные войска, ВВС, войска ПВО и ПВ. Предусматривалось создание небольшой, мобильной, высокопрофессиональной армии. В составе сухопутных войск планировалось иметь четыре корпуса трехбригадного состава. Штатная численность корпуса — около шести тыс. военнослужащих. Корпуса формировались по территориальному признаку и размещались по зонам. Западная зона включала Ачхой-Мартановский, Урус-Мартановский и Грозненский районы; Северная — Надтеречный, Наурский и Шелко-вский; Центральная — Ленинский, Старопромысловский, Заводской, Октябрьский, Шалинский и Гудермесский. В 84 центральной зоне планировалось дислоцировать два корпуса. Был открыт военный колледж по подготовке офицеров пяти специальностей: мотострелков, артиллеристов, десантников, пограничников и связистов. В общей сложности в колледже прошло обучение не менее 700 человек. Одновременно шла вербовка наемников из всех стран. Подбирались люди с опытом диверсионно-партизанской войны в горах и городских условиях. К концу 1991 года, еще до проведенного Дудаевым через Верховный Совет решения о службе чеченцев «в пределах своей родины», численность уже мобилизованных и поставленных «под ружье» дудаевских «гвардейцев» достигла 62 тысяч.

    По данным М. Бурлакова, начиная с 80-х годов в республиках Северного Кавказа стали набирать силу антирусские настроения. При активном содействии местных советско-партийных кланов (и негласной поддержке центральной власти) под видом национально-культурных обществ создавалось ядро будущих сепаратистских организаций. Одновременно происходила «национализация» административного аппарата, правоохранительных органов и управленческих структур. На бытовом уровне стала набирать силу травля русского и казачьего населения. Все чаще звучали лозунги: «Русские, убирайтесь вон», «Долой русских оккупантов». Любые преступления против русских практически не расследовались, порождая безнаказанность со стороны националистических сил. Все это вынуждало русских покидать места своего исконного проживания, уезжать в Центральную Россию. К концу 80-х годов этот процесс приобрел обвальный характер. Например, в 1988 году город Грозный покинуло около 8 тысяч русских, в 1989 году — 19 тысяч, в 1990 году уже выехало более 60 тысяч. Существенно изменился этнический состав казачьих станиц Наурского, Шелковского, Грозненского и Сунженкого районов республики. В эти станицы в 1980-х годах началось активное переселение чеченцев из горных районов Чечни. К началу 1990-х годов в Чечне были созданы все условия для начала открытого террора против русского населения.

    Во-первых, в Грозном большинство руководящих постов, особенно в силовых структурах, занимали чеченцы.

    Во-вторых, этнический состав городов (Грозный, Гудермес, Аргун) изменился в сторону преобладания «коренных жителей». В станицах, исконно принадлежавших русским казакам, появился значительный процент (от 20 до 50) переселенцев из горных районов.

    В-третьих, были созданы массовые политические и общественные организации антирусской направленности («Народный фронт», «Вайнахская демократическая партия» во главе с Зелимханом Яндарбиевым, партия «Исламский путь» во главе с Бисланом Гантамировым, «Зеленое движение» — экологи во главе с Р. Гантамировым и ряд других), пользовавшиеся расположением и поддержкой местного руководства. Эти организации располагали пока немногочисленными группами боевиков. А их смычка с «национализированными» органами МВД открывала доступ к огнестрельному оружию. Первым, как бы пробным, актом было нападение на станицу Троицкая 28 апреля 1991 года. Вот как описывает это событие очевидец:

    «…подбежав к окну, которое выходит на улицу, я увидела, что вся наша улица заполнена машинами; множество мужчин, в руках которых ружья, пистолеты, ножи. Они стреляют, кричат, свистят, как дикая орда. Мимо проезжал русский мужчина на «Жигулях», его остановили, вытащили, стали бить, автомобиль перевернули. Весь этот кошмар длился 7-10 минут, затем все сели в машины и поехали в сторону ст. Орджоникидзевской. Только они уехали, подъехала милиция, все люди повыходили, стали кричать, женщины плакать. А эта толпа уже виднелась возле центральной остановки. Затем вся эта колонна автомашин стала возвращаться и, не доезжая до нас, свернула на улицу Широкую, ведущую в станицу. Я сказала милиционеру: «Смотрите, вон они поехали в станицу, это они!» Милиция как будто не слышит, ходят, рассматривают перевернутый автомобиль, слушают истерики перепуганных женщин. И тут я поняла, что мы бессильны, что нас раздавят, перестреляют, перережут всех, и никто нас не защитит. Минут через десять милиция уехала, все люди стали расходиться, а еще минут через десять произошел второй налет… Добив все, то осталось еще целым, они поехали в сторону Карабулака, и мы услышали там, на автобусной остановке выстрелы, которые звучали все чаще, крики избиваемых и бегущих людей. Закрыв ворота на замки, мы убежали из дома и до темноты вместе с соседями провели в садах и зарослях кустарников. А но станице то в одной, то в другой стороне слышались выстрелы…»

    Стоит обратить внимание на дату налета: 28 апреля 1991 года. Еще существует Чечено-Ингушская АССР во главе с первым секретарем местного комитета партии Доку Завгаевым. За три дня до налета в станице работала объединенная группа МВД и КГБ республики, которая изъяла у казаков все оружие (охотничьи ружья). И еще одна деталь: станица Троицкая к этому времени оставалась единственной станицей, где проживали только казаки, казачьи традиции были здесь особенно сильны, и станичники отказывались продавать дома чеченским переселенцам. Понятно, что это обстоятельство сыграло решающую роль в выборе мишени для полномасштабного погрома. После захвата Исполкомом ОКЧН власти в Грозном, для русских жителей республики начался настоящий ад. Вот только несколько показаний из десятков тысяч свидетельств террора в отношении русского населения.

    «1 января 1993 года в 3 часа ночи ворвались в масках со стрельбой к гр-ну Шеховцову П.И., избили его, забили живьем в ящик, мать-старуху загнали в кухню и забили двери, а со двора угнали машину…

    12 марта 1994 года ночью был обстрелян из автоматов дом Мишустина С.Т. и угнана автомашина.

    16 марта 1994 года ночью ворвались в дом Вострикова А. Вооруженные люди избили его, говоря при этом: «Дядя, мы работаем по графику, каждая семья русских у нас в списке». А со двора угнали машину… А также угнаны автомашины у граждан: Мосиенко М.А., Попова И.Е., Лабынцева В., Федосеева А.И. и многих других. Ограблены и избиты старухи: Федорова А, Трикозова М.Л., КазарцеваА., ПирожниковаВ., ВанынинаМ., Буханцова М., Матюхина В., Малышева А.К., Тиликова, Мишустина Х.В. и много-много других.

    22 февраля 1994 года — в 8 часов вечера из дома с постели в ночной сорочке была похищена гр-ка Ковалева Л. и вывезена за пределы станицы в строну Ачхой-Мартана. Была изнасилована, зверски избита группой из шести человек и брошена в ночной сорочке, босиком.

    24 марта 1994 года из дома была похищена ученица 8 класса Назарова Лена, была зверски изнасилована группой из шести человек.

    13 мая 1994 года. В доме Калиниченко ночью было зверское нападение: выбиты двери, окна, избиты мать и бабушка, а девочка Оксана 13 лет была в своем же доме изнасилована и увезена в 3 часа ночи в дом, расположенный за овощехранилищем Ассинского консервного завода, где зверское изнасилование продолжалось тремя лицами.

    Грабят и насилуют 70-летних старух, при этом говоря: «Вы, русские, живете на чеченской земле, и нам нет наказания в наших поступках». Люди от страха вынуждены за бесценок отдавать свои дома, нажитые своим потом и кровью, переезжая неизвестно куда, не приобретая себе за эти гроши жилья, некоторые, не выдержав всего этого, лишаются рассудка, умирают, не доезжая до места… Да когда же правительство обратит внимание на русских…» (из письма жителей ст. Ассиновская Сунженского района президенту России).

    «Зимой 1992 года у меня и моих соседей чеченцы отобрали ордера на квартиры и, угрожая автоматами, прика-88 зали выселяться. Я оставила в Грозном квартиру, гараж и дачу…» А. Лотникова.

    «Из Грозного уехала в марте 1993 года. Моего сына 5 раз грабили, снимали с него всю верхнюю одежду. По дороге в институт моего сына чеченцы сильно избили, проломили ему голову, угрожали ножом. Меня лично избивали лишь потому, что я русская». И. Чекулина.

    «Моя дочь вечером возвращалась домой. Чеченцы ее затащили в машину, избили, порезали. Мы вынуждены были уехать из Грозного». Т. Александрова.

    «Я выехала из г. Грозного в феврале 1993 года из-за постоянных угроз со стороны вооруженных автоматами чеченцев. Бросила квартиру, гараж, автомашину и выехала с мужем. В феврале 1993 года чеченцы убили на улице мою соседку. Ей пробили голову, переломали ребра, изнасиловали. Из квартиры рядом также была убита ветеран войны Елена Иванова. В 1993 году жить стало там невозможно. Убивали кругом. С работы русских стали увольнять без всяких причин. В квартире рядом убили мужчину 1905 года рождения. Девять ножевых ран нанесли ему. Дочь его изнасиловали и убили тут на кухне». А Кочедыкова.

    «Дудаевцы ворвались в квартиру моего соседа, его убили, жену замучили, двум детям открутили головы». И. Шесерова.

    «2 декабря 1993 года на автобусной остановке «36 участок» Старопромысловского района г. Грозного 5 чеченцев взяли меня за руки, отвели за гараж, избили, изнасиловали, а потом возили по квартирам, где насиловали». Н. Колесникова.

    «…Выполняя заказы, мне приходилось посещать дома чеченцев, практически в каждом доме был русский рабочий-невольник, который выполнял всю самую грязную работу по хозяйству. Документы у них были отняты и выехать из Чечни у этих лиц возможностей не было. В случае попытки побега, пойманного либо жестоко избивали, либо убивали». Н. Белов.

    Таких свидетельств десятки тысяч. В результате развернутого против русского населения геноцида, в конце 1991 — начале 1992 года из Чечни готовились выслать 37 % русских. (На 1989 год общее их количество в республике составляло 400 тысяч человек). В то время даже уже из воевавшего Таджикистана число беженцев было во много раз меньше. В результате развязанного террора люди бежали, бросая все нажитое годами имущество, многие не имея даже элементарных средств для существования.

    10 января 1992 года была устроена перерегистрация «иноязычного населения» Чечни. Те, кто не успевал ее пройти вовремя, объявлялись террористами. В начале 1992 г. в Чечне побывали все три крылатых «героя» августа 1991-го: Шапошников, Кобец и Грачев. Все они не только остались довольны тем, что на официальном языке называется «строительством вооруженных сил молодой независимой республики», но и подписали ряд соглашений и протоколов о «намерениях относительно дальнейшего прогресса в этой области». С 6 по 9 февраля того же года дудаевскими бандитами был разгромлен 566-й полк внутренних войск России. Были захвачены расположения четырех воинских частей, начались нападения на военные городки Особого учебного центра. Было похищено 4 тысячи единиц огнестрельного оружия, около 3 млн. боеприпасов, 186 единиц боевой техники. Убито 10, ранено 14 человек.

    1 марта была предпринята первая вооруженная попытка смещения Дудаева: захват антидудаевской оппозицией телевидения и радио в г. Грозном с применением огнестрельного оружия и требованием отставки Д. Дудаева, роспуска парламента, организации новых всеобщих выборов. Дудаев назвал эту акцию «попыткой государственного переворота» и потребовал привлечения виновных к ответственности. Национальная гвардия отбила все силовые попытки оппозиционеров. 12 марта последовало принятие так называемой Конституции Чеченской Республики, в соответствии с которои Чечня является «самостоятельным суверенным государством» и «равноправным субъектом в системе мирового содружества наций». Начиная с марта 1992 года функции легальных властей Чечни фактически стало выполнять МВД Чечни, превратившееся в основную опору дудаевского режима. 26 мая по инициативе чеченской стороны были проведены консультации российских и дудаевских рабочих групп экспертов по выработке взаимоприемлемых подходов к проведению полномасштабных переговоров по урегулированию отношений Чечни с Центром, определению статуса республики и разработке основ двусторонних отношений. В мае дудаевцами было захвачено здание республиканского КГБ вместе со всеми имевшимися там документами и оружием. Кроме того, необходимо особо отметить личный «вклад» маршала Шапошникова, возглавлявшего Объединенные Вооруженные силы СНГ и отдавшего распоряжение о передаче Дудаеву 50 % вооружений российской армии. Соответствующий приказ был подписан Ельциным, возложившим (16.03.92 г.) на себя обязанности министра обороны, и Грачевым, которого он назначил своим замом. Директивой Павла Грачева № 31б/1/0308ш от 28 мая 1992 г. было передано Дудаеву 50 процентов оружия и вооружения, находившегося на территории республики, однако реально было передано и захвачено более 80 процентов военной техники и около 75 процентов стрелкового оружия.

    На территории Чечни находились следующие объекты вооруженных сил Российской федерации:

    — 173-й гв. окружной учебный центр Северо-Кавказского ВО (бывшая 42-я гв. мед).

    — 903-й зенитный ракетный полк.

    — 382-й учебный авиаполк.

    — Запасной узел связи Каспийской флотилии.

    — Управление 93-го радиотехнического полка 12-го корпуса ПВО.

    — Военно-технические склады Армавирского военно-авиационного училища.

    — 566-й конвойный полк ВВ МВД России. В период с 1991 по 1994 г. оружие и вооружение поступало в республику из следующих источников: закупки в 91 СНГ и за рубежом; получение от Министерства обороны рф; захват и хищение со складов МО РФ; собственное изготовление.

    В соответствии с разделением чеченских ВС на регулярные войска и ополчение штатное армейское оружие шло армии, а все остальное — ополченцам. Кроме того, в 1992 г. режим Дудаева организовал на площадях Грозненского машиностроительного завода «Красный Молот» малосерийное производство 9-мм малого пистолета-пулемета К6-92 БОРЗ (волк) своей собственной конструкции, рассчитанного под 9-мм патрон пистолета Макарова (ПМ). Ударно-спусковой механизм допускает ведение как одиночного, так и автоматического огня. По словам С. Монетчикова, изготовление этого пистолета-пулемета классической компоновки (с расположением магазина перед пистолетной рукояткой), состоящего практически полностью из штампованных деталей, не составляло особых проблем даже для слаборазвитой промышленности Чечни, имеющей только стандартное промышленное оборудование. Но маломощность производственной базы повлияла не только на простоту его конструкции и на объемы производства (чеченцам удалось изготовить за два года только очень небольшое количество БОРЗов, не превышающее нескольких тысяч единиц), но и на достаточно низкую технологию его производства. Стволам этого оружия свойственна низкая живучесть из-за использования инструментальных, а не специальных марок стали. Ошибки, допущенные при конструировании БОРЗа, повлияли на неполное сгорание порохового заряда при стрельбе и обильное выделение пороховых газов, что небезопасно для самого стрелка, особенно если огонь ведется из закрытых помещений. В то же время этот пистолет-пулемет целиком оправдывал свое назначение как оружие для полувоенных формирований партизанского типа. Поэтому БОРЗ — компактное, трансформируемое оружие позже использовалось из-за своих малых массогабаритных характеристик наряду с однотипным оружием западного производства — пистолетами-пулеметами УЗИ; Мини-УЗИ; МР-5 (полученных дудаевцами в небольшом количестве из сопредельных государств), в основном, разведывательно-диверсионными группами противника.

    В 1992 году состоялась поездка в США Джохара Дудаева и его встреча с Д. Бушем. После возвращения из Соединенных Штатов Дудаев выступил по местному телевидению. Суть его выступления свелась к тому, что «из России исходит угроза нападения». Дудаев также заявил, что

    «в случае агрессии со стороны России мы пойдем на крайние меры — газават до последнего чеченца», а «в час опасности у Чечни найдется достаточно сил, чтобы спалить Россию в ядерном пожаре».

    Что касается вопроса о наличии у бандитов ядерного оружия, то побывавший в Грозном в августе и ноябре 1992 года полковник в отставке, доктор технических наук З.А. Зайнулин рассказывал: «Две атомные бомбы лежат нетронутые. Стучу по корпусу. «Диагноз» такой — обе в состоянии СТ-1 (степень готовности № 1). То есть все на месте, взрыватели установлены. Остается только запустить! Это были атомные бомбы. Поскольку я специалист по стратегическому, а не тактическому оружию, то могу ошибаться в деталях, но не в сути дела. Мощность 0,15 мегатонны, диаметр до 1, длина до 8–9 метров». Также полковник сообщил об атомной базе под Грозным (Грозный-20, воинская часть 12 ГУМО):

    «Если учесть, что на базе — 4 отдела, то количество атомных бомб может достичь 600 единиц».

    Он считает, что атомную бомбу взорвать не так уж сложно. Достаточно сбросить ее с самолета, и она сработает на 20–30 % своей мощности. Даже аварийный подрыв ракетой даст 12 % радиации, светового излучения и ударной волны (19). Зная все это, 1 июня 1992 года правительство Гайдара-Черномырдина передает независимым вооруженным формированиям более 40 тысяч единиц стрелкового оружия, около 15 тысяч гранат и более 150 учебных самолетов. Также был передан ряд ракетных установок «Луна-8» и системы залпового огня «Град». Спустя неделю, 8 июня, весь состав ВВС России был выведен с территории Чечни. 93 В июне 1992 года количество полностью укомплектованной и до зубов вооруженной «регулярной дудаевской армии» достигло 15 000 человек, не считая намного превышающей ее по численности и готовой к мобилизации «национальной гвардии». В августе того же года новоявленным чеченским «парламентом» было принято решение о выселении из ряда районов Чечни лиц «некоренной национальности». 10 октября дудаевский режим отказался от подписания федеративного договора с Россией. Спустя месяц, 10 ноября, последовало введение Дудаевым чрезвычайного положения в Чечне в связи с обострением ингушско-осетинского конфликта. Джохар Дудаев использовал введение частей российской армии на территорию Ингушетии для разжигания антирусских страстей. Помимо введения в Чечне чрезвычайного положения, он издал приказ о создании единой мобилизационной системы и системы самообороны, куда было включено все мужское население в возрасте от 15 до 55 лет.

    19 ноября последовало распоряжение С. Шахрая, объявившее повышенную боеготовность в районе чечено-ингушского конфликта во время обострения ингушско-осе-инского конфликта. Российские войска вышли на рубежи Чечни (Сунженский и Малгобекский районы). Это вызвало новую волну проклятий в сторону «русских оккупантов». На волне антирусской истерии Дудаеву удалось практически подавить все конкурирующие с ним силы. А часть оппозиционеров даже перешла на его сторону и влилась в создаваемую армию. Еще один говорящий сам за себя факт, касающийся «национального возрождения Ичкерии». До установления в Чечне дудаевского режима, так же как и в каждой северокавказской республике, издавались несколько десятков книг на родном языке в год. В 1992–1993 гг., невзирая на «реформы», в большинстве национальных республик Северного Кавказа издание книг на родном языке осталось или на прежнем уровне, или даже возросло. Однако в Чечне в 1992 году не вышло ни одной книги на родном языке, а в 1993 — только лишь 2. Еще «лучше» дело обстояло в издании газет, которые вроде бы были нужны режиму для пропаганды, «идеи национального возрождения». Если в 1980-е годы на чеченском языке издавались 9 газет, то в 1992 — 7, а в 1993 — только 4! Кроме того, резко упала периодичность выхода газет на «ичкерском» языке (т. е. количество выходящих в год номеров) — почти в 10 раз, а общий годовой тираж газет — аж в 15 раз! А вот число издаваемых в Чечне газет на русском языке (языке «угнетателей» и «колонизаторов») возросло с 15 в 1980-е годы до 22-в 1992 году. В марте 1993 года Дудаеву пришла помощь из Эстонии. В Грозный самолетом были переброшены выведенные из обращения российские рубли. Только первым рейсом (20.03.93 г.) было доставлено 18,2 тонны денег. Второй рейс состоялся на следующий день. «Дипломатический багаж» перегружали в самолеты из машин инкассационной службы банка Эстонии. Руководил операциями лично премьер-министр Эстонии М. Лаар. Финансовая акция со стороны Эстонии была «не замечена» российскими властями. (Эстония должна была вернуть России все имевшие хождение на ее территории рубли еще в июне 1992 года, согласно подписанным документам.)

    Сюда же нужно отнести «вклад» ряда российских чиновников. В результате их попустительства сумма хищений денег со счетов Российских банков по фальшивым чекам и авизо составила порядка четырех триллионов рублей! Поскольку режим Дудаева укрывал уголовников, находившихся в общероссийском розыске, чеченские криминальные структуры стали постепенно настоящими хозяевами Северного Кавказа, составляя до 20 % формирований боевиков. Они не контролировались ни Масхадовым, ни Басаевым, ни другими лидерами создаваемой дудаевской армии. Летая на своем самолете по всей территории бывшего СССР в поисках политических единомышленников, изучая каналы выгодной реализации чеченской нефти, в середине 1993 года Дудаев неожиданно появляется в Бишкеке. Он не присутствовал ни на одном официальном приеме, и этот загадочный визит был оценен местными журналистами как «разведка, глубокий зондаж накануне каких-то серьезных событий». Настоящей целью визита Дудаева в Киргизию были переговоры по налаживанию крупного канала транспортировки наркотиков. Был налажен наркомаршрут Бишкек-Гудермес, из Киргизии в Чечню, протянувшийся на тысячу километров через территорию Казахстана и России. Наркооборудование для переработки морфина в героин было завезено в Чечню из Англии. Только за один 1994 г. чеченцы произведут около 30 тонн героина. Переброска наркотиков в Европу и США шла в основном через Прибалтику. В 1995 г. с чеченских аэродромов самолетами, а затем через аэродромы в районе Вильнюса и Шауляя было пропущено около 15 тонн наркотиков.


    Оппозиция


    Человек, которого трудно заподозрить в античеченских настроениях, в свое время — первый заместитель председателя КК ОКЧН и военный министр ЧР, то есть один из ближайших соратников Дудаева, председатель парламента Конфедерации народов Кавказа и т. д. и т. п., погибший в июле 2000 года в результате покушения, Юсуп Сосланбеков писал в своей книге «Чечня (Нохчичьо) — взгляд изнутри»:

    «События с 1991 года по 1995 год показали одну немаловажную особенность в характере чеченцев, в основной своей массе они не готовы служить общенациональному интересу и в решении жизненно важных вопросов руководствуются тейповыми, групповыми или личными интересами…

    Очень быстро дудаевский тейп (мялхистинцы) занялся сосредоточением власти, а также и богатств республики в своих руках. Штаб-квартирой, где формировалось правительство, в основном из представителей этого тейпа, стал дом брата Дудаева, Бекмирзы, что очень болезненно начало восприниматься остальными чеченцами».

    Учитывая вышесказанное, говорить о том, что антидудаевская оппозрщия была марионеткой, созданной исключительно российскими спецслужбами и ни в коей мере не выражавшей интересы хотя бы части чеченского народа, нет оснований. Еще меньше их было для того, чтобы называть Дудаева общенациональным лидером Чечни. Сам же Дудаев отлично понимал необоснованность таких притязаний, и об этом тоже пишет Сосланбеков: «…Не в меру амбициозные политические лидеры использовали, каждый по-своему, и географическое расположение исторического проживания чеченцев — горной части, живущих вдоль Терека и плоскостных районов центральной части Чечни. Дудаев и его правительство использовали этот фактор для дестабилизации обстановки в республике, чтобы поддерживать своих сторонников в состоянии мобильности и укреплять свои позиции, поддерживая при этом ту или другую сторону. В свою очередь, лидеры оппозиции пытались использовать их промахи в межтейповых отношениях против них же, рассчитывая на поддержку и признание со стороны населения. Эти и другие противоречия между властными структурами и оппозиционными движениями, направляемые извне, стали содрогать общество… Уже весной 1992 года, когда президент сдал собственную команду в органах исполнительной власти, полностью отстранив парламент, ОКЧН и другие политические силы, власть перешла в руки узкого круга. Взяв штурвал управления, именно они организовали радикальный передел собственности в республике, причем основной приоритетной сферой деятельности стали оптово-посреднические операции. В результате в экономике произошла резкая концентрация финансовых средств в непроизводственной сфере».

    Неумение Дудаева соблюсти баланс между тейпами привело к значительному падению его авторитета и к сосредоточению в органах представительной власти Чечни сконсолидировавшихся противников его режима. Это привело в апреле 1993 года к дудаевскому «Указу о роспуске парламента» и последующем его расстреле в июне того же года. 4 июня 1993 года, после того как начавшийся 15 апреля в Грозном самый массовый за всю историю Чечни митинг на Театральной площади простоял 51 день, отражая многочисленные, в том числе и вооруженные провокации, танки и самоходные орудия из числа оставленных Дудаеву по приказу Ельцина расстреляли здание городского собрания, где обосновался парламент. Инициаторами проведения митинга на Театральной площади выступили еще 15 февраля 1993 года профсоюзы, выдвинувшие социально-экономические требования. Однако вскоре они сменились политическими. Массовость митинга превзошла все ожидания, подтянулись и отряды самообороны из Надтеречного района. В качестве лидеров выдвинулись Умар Автурхапов и Бислан Гантамиров, в начале мая того же года перешедший на сторону оппозиции.

    Напряжение возрастало, Дудаев выступал с открытыми обещаниями устроить «Варфоломеевскую ночь» участникам митинга на Театральной площади, а в это время из Москвы поступали для него огромные денежные суммы — притом через Центробанк под руководством В. Геращенко. У событий того лета есть и еще более зловещий аспект. Из разрозненных свидетельств следует, что по каким-то каналам, связанным уже с российскими спецслужбами, Москва пообещала участникам оппозиционного митинга снабдить их в экстремальной ситуации оружием. По некоторым данным, оно было сосредоточено в районе бывших обкомовских дач, однако, когда в роковой день 4 июня за ним направилась группа чеченских оппозиционеров и вовлеченных в процесс российских офицеров, оружие оказалось вывезенным буквально за считанное время до их прибытия, что заставило оппозиционеров с ожесточением говорить о чьем-то предательстве.

    В подавлении митинга решающую роль сыграл Абхазский батальон во главе с Басаевым, Гелаевым и Ханкаровым, руководил операцией Арсанукаев. Дело в том, что митинг на Театральной площади главным своим требованием выставил проведение референдума о взаимоотношениях с Россией. Допустить проведение референдума по этому вопросу означало для Дудаева признание того, что отделение от России необходимо лишь небольшой группке мятежных бандитов, но никак не всему народу. Поэтому, одновременно со штурмом парламента и расстрелом митинга, боевики, ворвавшиеся в Центризбирком, не только уничтожили бюллетени так и не состоявшегося референдума, но и учинили кровавый погром среди депутатов: было убито (расстреляно танками) более полусотни человек. Тем не менее в Притеречье референдум все же состоялся: 78 % избирателей заявили о своем нежелании лишаться гражданства России. С молчаливого согласия исполнительной власти России (в первую очередь благодаря «нейтральной» позиции Хасбулатова, Бурбулиса, Шахрая и др.) Дудаев расстрелял уже и тот самопровозглашенный парламент, выборы в который прошли под контролем его боевиков. Теперь, став диктатором, он нарушил даже свою собственную «Конституцию». Ведь даже согласно ей его режим стал нелегитимен! Расстрел парламента и последовавшие за ним репрессии Дудаева вызвали вооруженный отпор. В ходе эскалации конфликта Дудаев получил серьезного противника в лице бывшего подельника по «демократизации» — председателя разогнанного городского собрания города Грозного Б. Гантемирова, поддержанного крупными военными формированиями оппозиции. Кроме того, резко обострились межтейповые разногласия. Представители четырех крупнейших тейпов вызвали Дудаева на суд шариата. После его отказа контролируемый Д. Завгаевым Надтеречный район Чечни объявил об отказе в подчинении властям Грозного и создании Терской Чеченской Республики. 3 августа 1993 года Дудаев сделал попытку совершить победоносный поход в Притеречье, публично пообещав «стереть с лица земли» несколько тамошних станиц. У станицы Первомайской ополченцы, среди которых были и жители Горной и Внутренней Чечни, прибывшие на помощь терцам, вооруженные лишь легким стрелковым оружием, нанесли такой удар, что Дудаев срочно запросил перемирия, опять же публично заявив, что «всегда с уважением относился к терцам», и что его выступление было «неправильно истолковано».


    Накануне


    В октябре 1993 года Дудаев поздравил своего покровителя и одновременно «прилежного ученика» Ельцина с «победой» над российской Конституцией и расстрелом парламента, которые как две капли воды были схожи с событиями в Чечне. В конце ноября того же года Дудаев совершил ряд визитов по странам исламского мира. По итогам поездок он сделал заявление, что этими странами выработана общая позиция, согласно которой Россия была объявлена врагом № 1. К тому времени поставки оружия в Чечню из исламских стран, оплаченные деньгами, вырученными за нефть и наркотики, текли широким потоком. Не только такие страны, как Саудовская Аравия, Иордания, Иран, Пакистан и Афганистан, вооружали дудаевский режим. Оружие для бандитов шло из Восточной Европы, Прибалтики, Украины, Турции, Абхазии, Грузии, Азербайджана, Узбекистана и Казахстана. Есть информация о поставках оружия даже из Монголии.

    В декабре 1993 года свой «посильный» вклад в вооружение бандитской армии внесло российское правительство. «Победитель» собственной Конституции — режим Ельцина передал в распоряжение «братскому» режиму Дудаева учебный центр Северокавказского военного округа со всей имевшейся там специальной техникой и оборудованием, а боевики и наемники стали проходить на нем всестороннюю профессиональную подготовку. На декабрь 1993 года, по данным российских источников, в Чечне находилось и было фактически экспроприировано режимом Дудаева:

    Вооружение и боеприпасы:

    Кол-во (ед.)

    Бронетехника 108. В том числе танки Т-62М и Т-72

    Противотанковые системы 590 В том числе: ручные гранатометы

    Артиллерия, минометы, ракетные системы 158 В том числе: БМ~12(«Град») 18 82 БМ-37 (последняя модернизация «Катюши»)

    Стрелковое оружие 41229 В том числе: АТС (автоматический гранатомет) 138 ПКТ (танковый пулемет)

    Авиация 259 В том числе МиГ-15 и МиГ-17

    Силы ПВО 40 В том числе: ЗСУ-23-4 4 боезапас 3528 С-60 б боезапас 2120

    Боеприпасы артиллерийские 158180 В том числе: противотанковые управляемые ракеты 740 снаряды калибра 122 мм 25000

    Патроны 4680000

    Гранаты 12700

    В соответствии с разделением чеченских вооруженных сил на регулярные войска и ополчение, система вооружения делилась на две неравные части: штатное армейское оружие — для армии и все остальное — для ополченцев, причем приоритетное оснащение современным оружием по вполне понятным причинам получила армия. По словам С. Монетчикова, приток вооружения и боеприпасов продолжался в этот регион и впоследствии, причем количество поступающего оружия в Чечню имело в 1992–1994 гг. постоянный устойчивый рост, не контролируемый со стороны федеральных властей. А с начала 1994 г. большое количество оружия, в том числе и самого новейшего, стало поступать для вооружения силам антидудаевской оппозиции, постепенно затем перетекая в руки дудаевцев. Поставка оружия в Чечню шла несколькими путями: наряду с прямыми закупками стрелкового оружия штатных образцов режимом Дудаева в странах СНГ и прибалтийских республиках, достаточно большое количество оружия самых разнообразных образцов попало в этот регион как путем контрабандного ввоза по воздуху из Афганистана и Турции, так и путем ввоза оружия чеченскими батальонами, воевавшими в Абхазии. Из Афганистана поступило некоторое количество 7,62-мм автоматов АК-47 китайского производства, АКМ производства СССР, ГДР, Польши, Египта, китайских пулеметов Дегтярева РПД, пулеметов Калашникова ПК/ ПКМ, а также совершенно нетипичные для России английские 7,71-мм снайперские винтовки Ли-Энфильд № 4 Мк.1 (Т), широко использовавшиеся душманами в Афганистане.

    Если в отношении оружия советских образцов все более-менее ясно, то с английскими снайперскими винтовками дело обстоит гораздо сложнее. Отсутствие на территории бывшего Советского Союза боеприпасов к подобному оружию наводит на мысль о том, что у Дудаева они появились не в качестве одного из многочисленных образцов стрелкового оружия, закупавшихся его режимом для вооруженных сил, а ими были вооружены специальные 102 снайперские группы моджахедов, сформированные в Афганистане и прибывшие со своим оружием и боеприпасами для продолжения ведения войны с шурави. Большой процент военнослужащих федеральных войск, погибших в зимних боях 1995 г. от снайперского огня дудаевцев, подтверждает наличие подобных формирований у противника. Абхазия добавила значительный процент в разнообразие стрелкового оружия, находящегося на вооружении незаконных вооруженных формирований (НВФ), в том числе и 7,62-мм автоматы Калашникова производства ГДР, доставшиеся чеченцам в качестве трофеев. Из того же источника попали к чеченцам и 5,45-мм автоматы АК-74 и 7,62-мм автоматы АКМ румынского производства, а также наряду с 7,62-мм пулеметами ПК/ПКМ и их танковые варианты ПКТ, но переделанные грузинами в ручные.

    В 1994 году началось уже активное вытеснение России на широком фронте из так называемых стран ближнего зарубежья. Начиная с январской сессии Атлантического блока ведущую роль взяло на себя НАТО. (В военно-стратегическом отношении выход НАТО непосредственно к границам России на широком фронте от Балтики до Черного моря будет служить своего рода гарантом начавшегося тогда пересмотра как сухопутных, так и морских границ республик СНГ в пользу западных стран.) Параллельно с этим началось инициирование центробежных тенденций в самой России, особенно в ее пограничных районах, то есть в то время, когда с запада началась широкая и ничем не прикрытая экспансия, все силы России стали концентрироваться на «решении внутренних проблем», а по существу, заниматься саморазрушением. Ключевой точкой этого процесса был выбран Кавказ, а началом его стала попытка разрешения военно-силовыми методами чеченской проблемы. В начале июня 1994 года в Канаде состоялся съезд криминальных авторитетов «славянской ориентации». Его «председателем» был избран вор в законе № 1 на постсоветском пространстве Вячеслав Иваньков (Япончик). Согласно В.В. Жириновскому: «На съезде было принято «патриотическое решение», что де, мол, в России хозяйничаем мы, остальных, в том числе иностранный капитал, необходимо вытеснять». (Тех, у кого может возникнуть сомнение в компетентности Владимира Вольфовича по поводу подобных вопросов, отсылаем к книге «Коррумпированный Петербург», а чтобы не тратить время на ее прочтение, достаточно лишь просмотреть находящиеся в ней фотографии.)

    8 июня 1994 года Япончик был арестован ФБР, а по окончании длившегося почти два года против него процесса американский суд присудил его к десяти годам лишения свободы. 4 июля 1994 года в Москве было открыто официальное представительство Федерального бюро расследований (ФБР), т. е. контрразведки США. Самое «забавное» в этой цепочке «курьезов» было то обстоятельство, что Япончик возглавлял «славянскую» сторону в бандитской войне против чеченских «беспределыциков», сумевших поставить под свой контроль чуть ли не половину криминального мира бывшего СССР. В ходе этой войны были убиты десятки воров в законе, и уже казалось, что чеченцы вместе с американским «правосудием» могут праздновать победу. Однако бандитская война странно кончилась в конце декабря 1994 года, когда был убит один из самых крупных чеченских уголовных авторитетов — Хоза Сулейменов. Его смерть не менее странным образом совпала с началом войны в Чечне.

    31 августа 1994 года в Берлине пьяный «верховный главнокомандующий» Ельцин изобразил «Калинку» перед оркестром, игравшим в честь вывода из Германии последнего контингента российской армии. За период 1991–1994 гг. на этом выводе войск сумела неплохо погреть руки вся армейская верхушка, в первую очередь главком Западной группы войск Бурлаков и министр обороны Грачев. Последний после этого обзаведется кличкой «Паша-мерседес» — за особое пристрастие к одноименным германским автомобилям. Ведший журналистское расследование в связи с разграблением верхушкой армейских складов и продажей военной техники на черном рынке (свыше 1000 БТРов было продано только в Сербию и Хорватию) Д. Холодов был взорван в октябре 1994 г. прямо у себя на работе. По словам тогда еще «обиженного за державу» А. Лебедя: «Для этих, с позволения сказать, генералов возникла необходимость, чтобы где-то образовалась большая война, где бы сгорело большое количество бронетехники, чтобы можно было списать на эту войну».

    Кроме того, нельзя не прислушаться к мнению авторов книги «Российские Вооруженные Силы…», которые еще в 1995 году высказали предположение, что одним из основных факторов, повлиявших на принятие решения о начале войны в Чечне, были: «необходимость установления в нестабильной внутриполитической обстановке жесткого контроля за армией путем ее дискредитации и сокрытие преступных экономических действий высших должностных лиц посредством использования «независимой» Чечни». (На эту гипотезу работает и то, что первыми же бомбардировками в Грозном были уничтожены Центральный банк Чечни и Министерство финансов: не исключено, что там хранились нежелательные следы знаменитых авизо.) Одновременно с оказанием помощи Дудаеву Кремль игнорировал просьбы о помощи чеченской оппозиции, которая в то время была еще достаточно сильна. Например, к Ельцину неоднократно обращались представители оппозиции, удерживающие три района Чечни и требовавшие восстановить законные органы власти. Но ввиду отсутствия какой-либо помощи, все попытки отстранить Дудаева от власти или хотя бы ограничить его полномочия были потоплены в крови зимой 1993–1994 гг. В начале лета в Знаменском, Толстой-Юрте и Урус-Мар-ане началось формирование вооруженных отрядов оппозиции.

    В самом Грозном столкновения между сторонниками и противниками Д. Дудаева происходили фактически ежедневно.

    2 июня отряд Руслана Лабазанова совершил вооруженный налет на Дом радио.

    12 июня состоялся митинг вооруженных сторонников оппозиции, предъявивших политические требования к правительству Д. Дудаева.

    13 июня вооруженные формирования дудаевцев штурмом взяли базу Р. Лабазанова. Погибло несколько десятков человек. Дудаев назвал одного из лидеров оппозиции У. Автурханова «предателем Родины», a 2 августа ввел в Чечне военное положение и объявил мобилизацию. Результатом этого стал перехват политической инициативы Дудаевым, благодаря чему прокуратура режима возбудила 22 уголовных дела против ведущих деятелей оппозиции. Столкновения верных Д. Дудаеву сил с оппозиционерами в течение месяца шли с переменным успехом.

    17–20 августа силы Временного совета безуспешно пытались овладеть Грозным.

    24 августа отряд Бислана Гантамирова на БТРах пробовал войти в Грозный, но был остановлен Шалинским танковым полком в районе Черноречья. В результате репрессий, начавшихся против объявленных «врагами парода» оппозиционеров, только в августе 1994 года дудаевцами в районе Урус-Мартана было убито более 200 оппозиционно настроенных чеченцев. И тем не менее оппозиция все еще держалась против режима, что привело, наконец, к тому, что в Кремле заметили существование «промосковской» и «пророссийской», как ее окрестили в демпрессе, оппозиции. С этого времени руководство антидудаевской оппозицией переходит в руки московских паркетных «полководцев». Летом 1994 года собранием мусульманского духовенства было принято постановление об объявлении Чечни исламской республикой. Преподавание во всех учебных заведениях Чечни перешло исключительно на язык «Ичкерии». Параллельно с этим началась широкая агитационная кампания об опасности «русского вторжения».

    Уже осенью дудаевцы оснастили стокилограммовыми фугасными бомбами и ракетами 11 самолетов Л-39 (любезно оставленных им ельцинским режимом) для нанесения «превентивного» удара по южным городам России. (Так называемый приказ Дудаева «О порядке выполнения плана «Лассо».) В то же время по указке «сверху» были демонтированы средства противовоздушной обороны не только на Северном Кавказе, но также и зенитно-ракетные комплексы, прикрывавшие с воздуха АЭС (атомные электростанции) в Европейском регионе России. Чем все это могло бы закончиться, если бы накануне введения в Чечню войск «неизвестная» авиация не уничтожила 30.11.94 г. на аэродромах уже готовые к бомбардировке дудаевские самолеты?

    1 сентября уже вооруженные формирования дудаевцев атаковали окраину Урус-Мартана.

    5 сентября отряд Р. Лабазанова был разгромлен дудаевцами в г. Аргун. В тот же день федеральный СКВО через МВД предоставил оппозиции 10 бронетранспортеров и 6 боевых вертолетов с экипажами.

    12 сентября силы оппозиции легко взяли милицейскую школу, военный учебный центр дудаевцев и овладели стратегически важным перекрестком в районе консервного завода (там, где спустя несколько месяцев ожесточенные бои будет вести армия), а затем получили приказ отступить. За этим походом последовали карательная операция Грозного, спланированная начальником штаба НВФ Асланом Масхадовым, и жестокие столкновения в районе Урус-Мартана.

    17 сентября отряды сторонников Дудаева окружили один из оплотов оппозиции — село Толстой-Юрт.

    20 сентября У. Автурханов заявил, что мирные пути решения чеченской проблемы практически исчерпаны и что Временный совет имеет полное право «нанести по режиму Дудаева такой удар, чтобы он пал».

    27 сентября дудаевские войска неудачно атаковали оппозицию в Надтеречном районе и одновременно отряды оппозиции со стороны Урус-Мартана совершили налет на пригород Грозного Черноречье.

    28 сентября дудаевцы отошли от с. Толстой-Юрт.

    30 сентября «неопознанные» вертолеты, якобы принадлежащие оппозиции, обстреляли аэропорт «Северный» и учебный авиационный центр в станице Калиновская. (До 24 ноября было совершено четыре налета, в которых участвовали до девяти боевых машин.)

    13 октября дудаевцы атаковали базу отрядов оппозиции в районе села Гехи. В октябре 1994 г. под Урус-Мартаном произошло самое крупное сражение между ополченцами оппозиции и дудаевцами. С обеих сторон погибло около двухсот человек. Дудаев опять проиграл.

    14 октября отряды оппозиции атаковали Грозный: Бислан Гантемиров — с юга, У. Автурханов и Р. Лабазанов — с севера. В результате штурма город был взят. Потери при этом составили — четверо убитых и семь человек ранеными! Фактически это была победа. Чтобы закрепить ее, требовалось лишь поставить у власти в Чечне любого из оппозиционно настроенных Дудаеву чеченских политиков, пользовавшихся популярностью у народа. Вместо этого по прямому приказу из Москвы (до сих пор не известно, кто его отдал) отряды оппозиции Автурханова и Гантемирова срочно покинули столицу Чечни.

    16 октября отряды оппозиции отступили на исходные рубежи — в села Знаменское и Гехи. Грозный был снова занят воспрянувшими духом дудаевцами. Зато в октябре министр обороны РФ П.С. Грачев распорядился об образовании в Главном оперативном управлении Генерального штаба оперативной группы по Чечне, которая должна разработать сценарий развития событий при силовом давлении на Чечню. Группу возглавили заместитель начальника Главного оперативного управления генерал-лейтенант А.В. Квашнин и генерал-лейтенант Л.В. Шевцов. Директивой Генштаба было предписано доукомплектовать части СКВО, которые планировалось задействовать в операции. Тогда же, в течение октября, отряд чеченской оппозиции из 120 человек прошел четырехнедельный курс подготовки на полигоне «Прудбой» 8-го Волгоградского армейского корпуса Российской Армии под руководством офицеров 33-го мотострелкового полка. 1 ноября 1994 г., согласно директиве Генерального штаба ДГШ № 312/1/0130ш, Северо-Кавказский военный округ РФ предоставил чеченской оппозиции 40 танков.

    3–9 ноября офицеры Управления ФСК по Чеченской Республике, действовавшего при Временном совете Чечни, отобрали в частях Московского округа танкистов для участия в боях против дудаевцев. Отправкой военнослужащих на Кавказ руководил заместитель министра по делам национальностей А.А. Котенков.

    К 16 ноября наемники прибыли в Моздок и приступили к подготовке броска 40 танков на Грозный. 17 ноября Временный совет Чечни начал подготовку наступления на Грозный. Из Москвы в Моздок прилетела большая группа офицеров во главе с М.П. Колесниковым, непосредственное руководство боевыми действиями было возложено на заместителя командира 8-го Волгоградского армейского корпуса Г.Н. Жукова. План мероприятий по свержению Дудаева разрабатывали Степашин (формально) и почему-то глава столичного УФСК экс-диссидент Е. Савостьянов (непосредственно). (Когда последнего спрашивали, каким боком главный московский чекист относится к Чечне, тот отвечал, что курирует кавказское направление как заместитель директора Федеральной службы контрразведки.) 26 ноября 1994 года в Грозный, в сопровождении ополченцев, вошла колонна из полученных ею за неделю до этого 35 танков Т-72. Едва только общая колонна, выйдя из Толстой-Юрта, подошла к селу Петропавловское, как попала в засаду: обстрел по ней вели две гаубицы, зенитная пушка и АГС неприятеля, а также тщательно замаскировавшиеся автоматчики.

    Все указывало на тщательную и заблаговременную подготовку засады, а стало быть, и на соответствующую информированность дудаевской стороны. «На пути в город, — рассказывает участник событий, — встретились и другие засады, но оттуда били преимущественно пулеметы и гранатометы».

    Отряды оппозиции заняли здания департамента ГБ и МВД республики. Президентский дворец был захвачен отрядом Р. Лабазанова. К 16.30 бои в Грозном практически прекратились. В телеобращении к гражданам республики У. Автурханов заявил, что «власть в Чечне перешла в руки Верховного Совета», Тем не менее силам оппозиции, шедшим со стороны Толстой-Юрта, удалось добраться до Театральной площади (где она и зарождалась), однако, не доходя до площади Шейха Мансура, они попали в окружение; гантамировцы, вошедшие в Грозный со стороны Черноречья, в Заводском районе натолкнулись на отборных бойцов Абхазского батальона.

    Оставшиеся без прикрытия пехоты, танки без особых проблем дошли до центра города, где вскоре были расстреляны из гранатометов. Ловушкой стали узкие улицы, где танк не мог даже повернуться. С верхних этажей дудаевские гранатометчики подбили ведущий, затем замыкающий танки, после чего вся колонна была с легкостью уничтожена. Оказалось, что дудаевские группы гранатометчиков и артиллерии устроили засады как раз в тех местах, где должны были пройти танки и формирования оппозиции. Некоторые средства борьбы против танков, например НУРСы, боевики намертво крепили по стенам домов именно на тех улицах, по которым было предписано двигаться танкам. Вспоминает очевидец:

    «Потом пошли танки. Далее человеку, далекому как от тактики, так и стратегии, понятно, что на узкие улочки города танки загонять нельзя. А то, что они шли позади поддерживающей их пехоты, иначе как идиотизмом и не назовешь.

    Танки лязгали гусеницами, вращали по сторонам стволами и иногда палили, по всей видимости, в никуда: разрывов от снарядов в наше маленькое окно видно не было. Танки шли колонной из пяти машин. Вдруг раздался взрыв, полетели искры, как от бенгальского огня, и повалил вязкий, черный дым — граната от РПГ-7, выпущенная кем-то из чеченских ополченцев, попала передней машине аккурат туда, где башня соединяется с корпусом. В подбитом танке открылся люк, и оттуда буквально выкатился дымящийся боец в черном комбинезоне. Вдруг от стены дома отделилась темная фигура, подбежала к танкисту и, схватив его за шиворот, отволокла в ближайшую подворотню.

    И очень вовремя: в горящем танке взорвался боекомплект, его башню сорвало и, крутанув пару раз в воздухе, бросило на ближайший киоск. Остальные танки попали в затруднительное положение: постояв подобно стаду мастодонтов, в недоумении созерцающих гибель своего товарища, они в истерике двинулись обратно — задним ходом, разумеется, сметая по пути припаркованные у обочин легковушки и телефонные будки, так как всеобщая картина боя была следующей: танки ворвались в город, отстав от пехоты, которая, вообще-то, должна бежать сзади, прикрываясь броней и уничтожая гранатометчиков врага. Обороняющиеся тут же воспользовались этой оплошностью, ведь расстрелять из окон домов легковушки с людьми на узких улочках несложно. Затем началось «избиение» бронированной техники. В городе без поддержки пехоты танки беспомощны почти так же, как попавший в капкан лев. Некоторые танкисты, не дожидаясь страшной развязки, попросту покидали свои совершенно неповрежденные машины и пытались скрыться. Их ловили. Тех, кто сопротивлялся, — расстреливали на месте, остальных уводили в подвалы». Многие танкисты погибли, десятки попали в плен. Потери в первый день составили 18 танков, 40 убитых и 168 раненых. На следующий день отряд был окружен около президентского дворца и, после потери 5 танков, сдался. В плен было взято около 50 человек, в основном российских военнослужащих. Непонятно, как оказались там представители СМИ, которые с удовольствием обсосали все подробности расстрела колонны. Мощному пушечному обстрелу подвергся и отряд Лабазанова, задачей которого было войти в город через площадь Минутка и по проспекту Ленина подойти к президентскому дворцу; однако лишь два танка из лабазановского отряда смогли выполнить эту задачу, но и те были подбиты на подступах к дворцу. Оппозиция, хотя и сумевшая захватить телевидение, отступила, унося с собой более сотни убитых.


    ЧАСТЬ 2. ПЕРВАЯ ЧЕЧЕНСКАЯ

    Начало

    Благодаря событиям 26 ноября, российское общество аккуратно подвели к убеждению, что чеченскую проблему без ввода федеральных сил, т. е. фактического начала гражданской войны, решить нельзя. Одновременно эта, не потребовавшая больших сил, победа в один момент усилила позиции Дудаева, к которому стали переходить даже люди из оппозиции, усилившие его и без того мощную армию. Разрабатывавший и проводивший спецмероприятие 26.10.1994 г. в Чечне, начальник Управления ФСК по Москве и Московской области экс-диссидент Е. Савостьянов, был снят с должности 2.12.1994 г. за попытку вмешаться на стороне Гусинского в проведенную Службой безопасности президента РФ операцию «мордой в снег» (Коржаков «подписался» за Тарпищева) у штаб-квартиры группы «МОСТ» на Новом Арбате.

    28 ноября 1994 года было принято «Обращение к Президенту Российской Федерации» (инициатором и сборником подписей под которым был премьер-министр Черномырдин), которое содержало просьбу к «…Президенту РФ, гаранту Конституции РФ, прав и свобод человека и гражданина… немедленно… принять все меры для наведения конституционного порядка» в Чеченской Республике. Под давлением «красноречивого» премьера письмо подписали руководители соседних с Чечней субъектов федерации — Адыгеи, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Ставрополья, Краснодарского края, Карачаево-Черкесии, Ростовской области. Отказались подписывать Аушев (Ингушетия) и Магомедов Магомед Али (Дагестан). В ночь на 29 ноября было распространено «Обращение президента РФ к участникам вооруженного конфликта в Чеченской Республике». Участникам конфликта был предъявлен ультиматум: в течение 48 часов «прекратить огонь, сложить оружие, распустить все вооруженные формирования, освободить всех захваченных и насильственно удерживаемых граждан».

    29 ноября Совет безопасности РФ принял решение о военной операции против Чечни. Ельцин выдвинул ультиматум — «либо в Чечне прекращается кровопролитие, либо Россия будет вынуждена пойти на крайние меры». В тот же день, 29 ноября 1994 года, начались бомбежки Грозного. «Точечное бомбометание» означало бомбардировки домов тех, кто ждал прихода российской армии, видя в ней освобождение от бандитского беспредела. В то же время ни одна бомба, ни один снаряд не поразили дворец Дудаева в течение всего времени, пока он там находился.

    В этот же день глава ельцинской администрации С. Филатов явился к шефу с проектом указа о введении в Чечне чрезвычайного положения. По его словам, «требовалось ввести туда внутренние войска, чтобы помочь Верховному Совету сохранить власть в Грозном. Но этот прогресс притормозил, по-моему, тогдашний министр внутренних дел В.Ф. Ерин…» То же самое сделал и помощник Ельцина по национальной безопасности Ю. Батурин. 30 ноября Ельцин подписал Указ № 2137с

    «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», предусматривавший «разоружение и ликвидацию вооруженных формирований на территории Чеченской Республики».

    30 ноября в соответствии с указаниями ГШ ВС РФ войска СКВО и ВВ МВД приступили к подготовке и планированию операции. 1 декабря 1994 года «неопознанные» самолеты и вертолеты начали бомбить Грозный. К 5 декабря создание группировок федеральных войск на Моздокском, Кизлярском и Владикавказском направлениях было в основном завершено. 6 декабря прошла встреча министра обороны П.С. Грачева, министра внутренних дел В.Ф. Ерина и президента 114 Чечни Д. Дудаева в станице Орджоникидзевская (Слепцовская) в Ингушетии. 6 декабря 1994 года телевизионная программа «Вести» передала интервью П. Грачева, в котором были следующие слова:

    «Я здесь впервые говорю. Мы с ним (с Дудаевым. — Прим, авт.) уединились в соседней комнате один на один. Я ему прямо сказал: «Джохар, это твой последний шанс, и давай поймем как военный военного. Давай решим таким образом, чтобы по опыту Афганистана не было крови в Чечне. Джохар, неужели ты думаешь, что будешь воевать против нас? В любом случае я тебя разобью». Он спросил: «Неужели вы действительно пойдете?» — «Да. Действительно принято решение — готовься к самой настоящей войне, но пока не поздно, нужно признать незаконность всех решений и отказаться от ведения силовых действий». И тогда он мне заявил, что не может отказаться. Я задал вопрос: «Почему ты не сможешь отказаться?» И вот здесь у этого человека вырвалось: «Я не принадлежу сам себе. Если я приму такое решение, меня не будет, но будут другие. Меня они просто не выпустят. Будут другие, и они все равно будут выполнять то решение, которое нами уже утверждено». Тогда я ему сказал: «Тогда война». Он сказал: «Да, война!»…» 9 декабря Ельцин издал Указ № 2166

    «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории ЧР и в зоне осетино-ингушского конфликта».

    Согласно его положениям, правительству РФ поручалось «использовать все имеющиеся у государства средства для обеспечения государственной безопасности, законности, прав и свобод граждан, охраны общественного порядка, борьбы с преступностью, разоружения всех незаконных вооруженных формирований». В тот же день правительство РФ приняло постановление № 1360

    «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности РФ, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории ЧР и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа»,

    которым на ряд министерств и ведомств возлагались обязанности по введению и поддержанию на территории Чечни особого режима, подобного чрезвычайному, без формального объявления там чрезвычайного или военного положения. 115 К моменту введения в Чечню федеральных войск режимом Дудаева было убито 45 тысяч человек и изгнано из республики около 350 тысяч людей, в основном русских. А с началом военных действий территорию Чечни покинуло дополнительно еще 140 тысяч человек. Ко времени начала вооруженных действий оснащение российских войск по данным Совета безопасности Российской Федерации составляло:

    60 % от нормативной у войск Министерства обороны,

    70 % — у внутренних войск,

    45 % — у милиции и ОМОНа.

    При этом вооружение и техника выработали на 80 % свой ресурс, а еще 10 % требовали ремонта. Войска, проводившие в Чечне боевые операции, были укомплектованы от 30 до 80 % штатной численности. Военные эксперты считают, что для того, чтобы Вооруженные силы были в состоянии выполнять стратегические задачи, их укомплектованность личным составом не должна опускаться ниже 70 %. А по соотношению на 1.09.1995 г. российские вооруженные силы в среднем были укомплектованы на 64 %!. Процент прибывавшей в Чечню неисправной техники, согласно официальной информации, составлял 20 %. Однако, например, из Приволжского военного округа прибыло 36 % неисправных БТРов, из 18 единиц 122-миллиметровых гаубиц неисправными прибыли. Из арсенала Уральского округа было прислано 18 самоходных орудий, из которых лишь 4 можно было использовать. 39 % БТРов, прибывших с Урала, также оказались неисправными. В общей сложности войска в Чечне получили около 600 единиц неисправной боевой техники и вооружений. Армия задолжала за поставки хлеба огромные деньги, и ей часто отказывали в поставках хлеба. В Чечне усиленный фронтовой паек составлял 65 % от положенной нормы. Одну из главных ролей в развале армии и доведении ее до такого состояния сыграли В. Черномырдин (возглавлявший к тому времени уже два года так называемую «комиссию по реформированию армии»), под руководством которого формировалась военная политика России в те годы, а также А. Чубайс, назначенные руководить реформой в армии. Необходимо также упомянуть фамилии главкомов ВДВ — Е. Подколзина, ВВС — П. Дейнекина, сухопутных войск — В. Семенова, главного военного инспектора — К. Кобеца и начальника Генштаба — М. Колесникова. А теперь посмотрим, какие силы противостояли дезорганизованным «реформами» и прямым предательством российским войскам. Против них, в большинстве своем состоявших из едва научившихся держать оружие в руках 18-20-летних вчерашних новобранцев, стояла настоящая бандитская армия. По данным Р. Хасбулатова, только к осени 1994 года в Грозном находилось около 3,5–4 тысяч боевиков, прекрасно знавших город, отлично вооруженных и экипированных; более 150 снайперов, более 200 иностранных наемников, много гранатометов, отлично работающая связь. Регулярная армия Дудаева на конец 1994 года выглядела следующим образом:[8]

    ПРЕЗИДЕНТСКАЯ ГВАРДИЯ:

    Десантно-штурмовой батальон (три дшр).

    Мотострелковый батальон (три мер, рота охраны президента).

    Рота почетного караула.

    Конная рота. Всего — около 2000 чел.

    Президентская гвардия осуществляла охрану президента Чечни и важных правительственных объектов.


    ВООРУЖЕННЫЕ силы:

    «Абхазский» десантно-штурмовой батальон, Ш. Басаев. «Мусульманский» батальон КГНК.

    Галанчешский полк Специального назначения, Р. Гелаев.

    Шалинский танковый полк, С. Исаев (три танковых батальона, дивизион самоходных орудий).

    Полк РСЗО (три дивизиона РСЗО).

    Зенитно-артиллерийский полк (три дивизиона ЗРК).

    Противотанковый полк (три дивизиона ПТУР, артиллерийский дивизион).

    1-й мотострелковый полк (1-й, 2-й, 3-й мотострелковые батальоны, 1-й артиллерийский дивизион, 1-й противотанковый дивизион, 1-й зенитно-артиллерийс-кий дивизион).

    2-й мотострелковый полк (5-й, 6-й, 7-й мотострелковые батальоны, 2-й артиллерийский дивизион, 2-й противотанковый дивизион, 2-й зенитно-артиллерийс-кий дивизион).

    3-й пехотный полк (три кадрированных пехотных батальона, 3-й артиллерийский дивизион, 3-й противотанковый дивизион, 3-й зенитно-артиллерийский дивизион).

    Горно-стрелковый полк, И. Арсанукаев.

    Два инженерных батальона.

    Два батальона связи.

    Военный колледж и курсы.

    Разведывательно-штурмовой авиаполк (две эскадрильи).

    Вертолетная эскадрилья.

    Две учебные эскадрильи.

    ВСЕГО 13 500 — 15 000 ЧЕЛ.


    Несмотря на наличие большого авиапарка, количество подготовленных летчиков было недостаточным (всего 41 пилот), поэтому шла ускоренная подготовка летного состава (около 100 курсантов) на базе «Калиновская» бывшего Армавирского ВАУ. Около 40 курсантов было отправлено на обучение в Турцию. Младшие специалисты ВВС готовились в школе сержантов в г. Грозном.


    ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ МВД:

    Два батальона полиции, из них один — кадрированный.

    Батальон специального назначения.

    Шесть рот ОМОНа.

    ВСЕГО — 3500 ЧЕЛ.

    Подразделения МВД в контакте с Департаментом государственной безопасности решали вопросы внутренней стабильности Республики. По заявлению руководителя командования группировкой федеральных войск в Чечне (с 01.02.1995) заместителя министра внутренних дел РФ, командующего внутренними войсками МВД РФ А. Куликова, после захвата федеральными войсками 25 января личного архива Д. Дудаева он получил документы, из которых следует, что армия Чечни по состоянию на 1 января 1994 года представляла собой наиболее крупное вооруженное формирование в северокавказском регионе. В документе были указаны все фамилии: начальник Генерального штаба, представитель президента в Генштабе, командующий национальной гвардией, командующий ВВС и т. д., а также даны характеристики каждого рода войск, состав, численность. Согласно этим документам, Д. Дудаев мог при объявлении мобилизации поставить под ружье 300 тыс. человек. (На заседании старейшин республики Дудаев поставил задачу выделить по 50 мужчин от каждого тейпа в состав своих войск.) В составе регулярной армии Дудаева были в основном взрослые мужчины (средний возраст около 35 лет), прошедшие службу в советских, а затем российских Вооруженных силах. В среднем под командованием полевых командиров регулярных частей было от 100 до 200 бойцов. В условиях сложной оперативной обстановки проводились регулярные совещания полевых командиров и обеспечивалась надежная связь между подразделениями.

    Эти части наряду с наемниками были ядром всей системы обороны чеченских формирований. Следует отметить тот факт, что на стороне Д. Дудаева воевали (по данным ФСК и ГРУ ГШ на конец февраля 1995 г.) более 5000 наемников мусульман и немусульмап из 14 государств ближнего и дальнего зарубежья (в том числе Турции, Афганистана, Ирана, Саудовской Аравии, Пакистана, Иордании, Азербайджана, Украины, стран Балтии и русские наемники). По тем же данным, почти половина наемников — выходцы из Грузии, Абхазии и Дагестана, 700 человек из Афганистана, около 200 из стран Балтии, 150 из Украины. В Грозном сражались два «абхазских» чеченских батальона — самые боеспособные части вооруженных сил Чечни. Абхазов в этих батальонах не было, поскольку в их составе находились прошедшие Нагорный Карабах и Абхазию чеченские фанаты — опытные и очень опасные противники, практически смертники. В 1994 году это формирование составило основу военной группировки, использованной Дудаевым сначала для борьбы с внутренней оппозицией, а затем и с федеральными войсками России. Из наемников составлялись мобильные профессиональные группы, придерживавшиеся тактики действия диверсионно-разведывательных групп спецназа: удар — отход. (Заработная плата наемников в зависимости от квалификации составляла от 200 до 800 долларов в день, а по данным ГРУ — около 1000 долларов в день с дополнительной выплатой за каждую подбитую единицу бронетехники.)

    Ведение боевых действий дудаевцами обеспечивалось не только деньгами, но и шантажом. Известны случаи, когда у русских женщин чеченцы отбирали детей в качестве заложников с требованием узнать определенную информацию в расположении российских частей. Это, кстати, являлось одной из причин высокоэффективного минометного обстрела позиций федеральных войск чеченскими формированиями. Среди наемников было большое количество высококлассных снайперов, имевших боевой опыт. По утверждениям военных, только в 8-м армейском корпусе по состоянию на начало января 1995 г. на уровне взвода и роты офицеры были практически выбиты снайперским огнем. В частности, в 81-м полку из Чернореченска Приволжского военного округа в одном из батальонов после боев впервых числах января остались всего один офицер и 10 солдат. Именно профессионалы-наемники вели и эффективную эфирную войну. Они отлично знали частоты, используемые федеральными войсками, прослушивали многие радиопереговоры и часто вступали в них.

    Кроме обычных угроз, организовывалась и передача ложных радиораспоряжений с целью дезинформации. Так, согласно приказу, в одну из частей были поданы машины с боеприпасами без соответствующего распоряжения командира данной части. Сразу же после прибытия машин зона дислокации данной войсковой части была подвергнута точному минометному обстрелу. Взорвались новые и старые боеприпасы, о которых отлично знали дудаевцы. Проблему борьбы с радиошпионажем прекрасно могли бы решить части радиоэлектронной борьбы. Однако полк РЭБ почему-то дислоцировался в Моздоке. Кроме радиопереговоров, для связи между отдельными подразделениями чеченские формирования использовали разные типы игральных карт. Карты служили паролем и одновременно для передачи приказаний в письменной форме. Для связи между подразделениями большей частью использовались дети, что обеспечило чеченцам практически быструю и полную передачу информации в условиях разобщенности подразделений дудаевцев при ведении уличных боев.

    К собственно регулярным незаконным вооруженным формированиям (НВФ) дудаевцев непосредственно примыкали ополчение и отряды самообороны. Ополчение должно было созываться с началом военных действий для поддержки регулярной армии. В нем насчитывалось несколько десятков тысяч (в конце 1994 г. — до 40 тыс.) человек. Что же касается самообороны, то каждый ее отряд комплектовался выходцами из одного населенного пункта, негодными к военной службе по состоянию здоровья или возрасту, и предназначался для его непосредственной обороны.

    121 В Грозном также была четко налажена своя система самообороны. Это были жители Грозного и ближайших пригородов. Каждый квартал имел специальные группы жителей, которые несли круглосуточное дежурство в районе своей прописки. В этих группах были свои снайперы, автоматчики и гранатометчики. Основная их функция — защита своего квартала, улицы, дома, однако и они участвовали в боях на передовой, до которой от их постоянного места дислокации было максимум несколько кварталов. Только в случае вытеснения из своего квартала эти формирования, которые в наименьшей степени подчинялись централизованному командованию, пополняли ополчение. Необходимо также отметить, что подавляющее большинство личного состава регулярной армии Чечни и вооруженного ополчения прошли службу в рядах Советской Армии, многие участвовали в афганской войне и в боевых действиях в Абхазии. Каждый отряд ополчения в Грозном был мобилен, имел от одной до нескольких машин. Отряды держали четкую связь с регулярными формированиями и друг с другом. Для этого в распоряжении отрядов были полевые стационарные и индивидуальные портативные рации.

    Подвалы для постоянного местопребывания боевиков выбирались просторные и удобные. Все эти помещения были тщательно оборудованы. Туда подводились и газ (по возможности), и электричество от движков. В обязательном порядке устанавливали печи и плиты. Спальни оборудовались раскладушками и нарами. В этих же подвалах размещались столовые, где еда готовилась на всех. Отдельные кабинеты для начальства и для медсанчасти. В таких медсанчастях оказывали не только первую помощь, но и делали операции. Боевые действия велись вахтовым методом. О каждом выходе на боевую операцию подробно докладывалось: что, где, какое количество бронетехники и т. д. Перед выходом того или иного отряда на конкретную операцию тщательно проводился ее разбор, вплоть до распределения, кто какую единицу бронетехники противостоящих федеральных войск будет уничтожать во избежание путаницы в бою.

    Следует отметить четкое распределение функций в отряде в соответствии с профессиональной пригодностью. Например, шоферу в каждом отряде запрещалось принимать участие в боевых действиях при любых обстоятельствах, отсюда и мобильность отрядов, и их «неуловимость», и эффект постоянного присутствия на относительно небольшой по протяженности линии соприкосновения, и относительно малая эффективность бомбежек и артиллерийских обстрелов, проводимых федеральными войсками с опозданием. Почти в каждом отряде было несколько русских. Необходимо подчеркнуть, что было организовано централизованное снабжение боеприпасами и вооружением. Населению Грозного выдавалась и сырая нефть для изготовления бутылок с зажигательной смесью. Но этого было недостаточно. Значительное количество оружия добывалось в ходе боя с федеральными войсками, в том числе бронетехника, танки и боеприпасы. Все это тщательно складировалось. Тяжелая техника передавалась в распоряжение регулярных частей дудаевской армии. Бронетехника, танки и артиллерия использовались исключительно профессионалами, которые имели тесный контакт с ополчением.

    Характерный портрет чеченского ополченца из местных формирований (части самообороны) выглядел следующим образом. Одежда, соответствующая погодным условиям, обязательный автомат Калашникова и другое легкое оружие. Многие ополченцы имели также холодное оружие (ножи, кинжалы). Кроме того, в рядах чеченских ополченцев имелось большое количество РПГ. В положенное время ополченец наведывался домой, питался домашней пищей, после чего часто на автомашинах доставлялся на передовую. По большей части ополченцы имели специальную подготовку. Воевали небольшими группами от 2 до 20 бойцов. Управление группой было внутреннее: по условному сигналу сосредоточивались на опасном участке.

    Ополченцы действовали в основном партизанскими методами, как правило, небольшими мобильными группами. Интересная деталь: ополченцы приклады своих автоматов и ручных пулеметов обматывали резиновым жгутом, чтобы в случае чего использовать его для остановки кровотечения. Среди ополченцев, по свидетельству очевидцев, не было пьяных или обкуренных. По мнению начальника штаба ВС Чечни А. Масхадова, основным недостатком в действиях ополченцев являлось то, что на ночь они покидали позиции и уходили домой, а утром возвращались. С этим командование боевиков боролось, но по большей части безуспешно. По данным секретаря Совета безопасности РФ О. Лобова, город Грозный зимой 1994 года обороняли до 15 тыс. бойцов регулярной армии. По тем же данным, под ружьем у Д. Дудаева находилось к началу штурма города 2,5 тыс. иностранных наемников. Количество же ополченцев и ополченцев самообороны неизвестно, т. к. практически не поддавалось учету. Сами чеченцы утверждали, что во время новогоднего штурма, о котором руководству «независимой» Чечни было известно заранее ввиду «утечки информации из штаба федеральных войск», в город по призыву Д. Дудаева пришло на подмогу столько селян, что многих пришлось отсылать назад как лишних.

    Кроме боевиков на передовой, в тылу российской армии, не покладая рук, трудилась «пятая колонна», фактически стрелявшая в спину войскам. Для подавляющего большинства журналистов армия России — чужая армия. Они представляли чеченскую войну так, как будто против России воюет весь чеченский народ, и признают на этом основании правоту дудаевцев. (Почему бы на таком основании не признать правоту гитлеровцев в войне 1941–1945 гг.) Заодно уравнивая Чечню с Россией, они предавали тех, для кого Россия все еще остается Родиной. Чего достоин телеоператор, снимавший солдата через прицел снайперской винтовки боевика, или тот, кто выпустил этот материал в эфир?

    7 января 1995 года «начальником Департамента госбезопасности Чечни» С.С. Гелисхановым был подписан и направлен лично Дудаеву документ, гласивший: «Докладываю, что согласно Вашего разрешения ДГБ ЧРИ в декабре 1994 года на оплату журналистов было израсходовано 1,5 (полтора) миллиона долларов…» 10 декабря Д. Дудаев заявил, что «готов пойти на свободные выборы в течение месяца без выставления своей кандидатуры, если Россия и мировое сообщество признают независимость Чечни». Вечером того же дня, в 22.00, командующий войсками СКВО доложил о готовности группировок федеральных сил (ФС) к проведению операции. Аркадий Вольский в интервью газете «Сегодня» вспоминал:

    «13 декабря 1994 года в Ингушетии проходили переговоры между делегациями России и Чечни. По словам Дудаева, они уже были близки к решению вопроса. Речь шла о Татарском варианте. Вдруг команда из Москвы: прекратить переговоры, Борис Николаевич ожидает Дудаева в Сочи. «Вы, Аркадий Иванович, можете не поверить, — сказал мне Дудаев, — но это был для меня праздник. Я за три дня пошил новую форму. Если бы эта встреча состоялась, поверьте мне, ничего бы не было. Но я шью форму — и вдруг вводятся войска. Так же нельзя! Поймите: я же не сам по себе. Нравится вам или не нравится — я президент».

    Перед началом ввода войск Ельцин, под давлением рвущихся в бой и конкурирующих между собой силовиков, созвал Совет безопасности. На нем Грачев, стоя с указкой у карты, словно отличник на экзамене, рассказал собравтимся о плане «блицкрига». За наведение порядка в Чечне с помощью армии члены Совбеза голосуют единогласно. Среди них был и министр юстиции Юрий Калмыков. Он сидел напротив карты и скрупулезно копировал ее в свой блокнот. В этот же день Калмыков вылетел на Северный Кавказ и детально ознакомил руководство Чечни с планами Кремля. Генералы назвали этот поступок предательством.

    Таким образом, эффекта внезапности добиться не удалось. Но военачальники настолько были уверены в своих силах, что отложили операцию всего на неделю и даже не стали вносить изменения в план. 11 декабря Ельцин подписал Указ № 2169

    «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики»,

    отменяющий Указ № 2137с от 30 ноября 1994 г. В то же день в 8.00 части войск МО и ВВ МВД РФ вошли на территорию Чечни. Федеральные войска тремя колоннами с трех направлений: Моздокского (с севера через районы Чечни, контролируемые антидудаевской оппозицией), Владикавказского (с запада из Северной Осетии через Ингушетию) и Кизлярского (с востока, с территории Дагестана) вошли на территорию Чечни в 7.00 — с опозданием на 2 часа, которое сразу же спутало карты. Предполагалось, что сопредельные с Чечней районы Ингушетии и Дагестана войска пройдут ранним утром, около 5 часов, когда дороги еще безлюдны. Однако необъяснимая задержка с началом движения сразу же привела к столкновению колонн с массами местного населения.

    К тому же, по всем признакам, в толпу традиционно идущую и едущую на рынки и по иным своим делам, были заблаговременно внедрены боевики, а это значит, что чеченская сторона была хорошо информирована о времени и маршруте движения военных колонн. В первый же день на подходах к Чечне со стороны Ингушетии и Дагестана были взяты в плен десятки солдат федеральных войск — взяты способом, с которым ФС будут сталкиваться и далее. Происходило это так: женщины и дети из местных селений обступали и останавливали боевые машины, следующие в походных колоннах, а затем рассредоточенные в толпе боевики разоружали солдат. Последние же не имели четкого приказа на применение оружия и открытие огня на поражение, что уже само по себе по меньшей мере странно для армии, начинающей военную кампанию.

    В тот же день, 11 декабря, колонна, двигавшаяся из Дагестана, была остановлена жителями еще в Хасавюртовском районе Дагестана, где проживают чеченцы-аккинцы. При этом несколько военнослужащих были захвачены в плен и затем переправлены в Грозный. Колонна российских войск, двигавшаяся с запада через Ингушетию, была блокирована толпами местных жителей и обстреляна у села Барсуки (Ингушетия). Повреждены три БТРа и четыре автомашины. Жертв среди военнослужащих не было. Применив силу, российские войска прошли через территорию Ингушетии. Всего в эти дни на территории Ингушетии были уничтожены или повреждены 28 единиц армейской техники. Помимо прелестей общения с местным населением, солдатам постоянно приходилось действовать с оглядкой на работников военной прокуратуры, на которых помимо прочих задач был возложен контроль за правильностью применения оружия российскими военными, что не давало последним возможности, особенно вначале, адекватно реагировать на действия боевиков. Перед тем как произвести выстрел, солдат думал о том, не займется ли им впоследствии военная прокуратура. Право «первого выстрела» принадлежало боевикам, чем они и не преминули воспользоваться.

    12 декабря эта колонна федеральных войск была обстреляна со стороны станицы Ассиновская (Чечня). Среди российских военнослужащих были убитые и раненые. Ассиновская была окружена. У села Новый Шарой толпа жителей близлежащих сел блокировала дорогу. В селах оказывали сопротивление отряды местного ополчения. Регулярные вооруженные формирования дудаевцев, имевшие тяжелое вооружение, базировались к югу от села Бамут. Уже на первом этапе движения, еще до подхода к Грозному, машины, перевозившие солдат, колесная бронетехпика приводились в негодное состояние. Разворачивались и настоящие боевые действия. 12 декабря в 14.00 российские войска (106 вдд) у поселка Долинский были обстреляны из установки «Град» отрядом полевого командира Вахи Арсанова. В результате были убиты 6 и ранены 13 российских военнослужащих. Незадолго до этого одна из групп спецназа обнаружила чеченские «Грады» с РСЗО, приведенными в состояние боевой готовности и направленными в сторону движения российских войск. Об этом было сообщено командованию.

    «Наверху усомнились и выслали еще группу на вертолетах, «доразведать», — рассказывает участник Александр Скобенников. — Первое сообщение подтвердилось. Запросили «добро» на ликвидацию «Градов». Командование отвечает: «Подождите, вопрос решается». Прилетевшие вертолеты покружили и, не получив команды на открытие огня, развернулись и ушли. Потом в одном из них насчитали двенадцать пробоин. Ну, а «духи» дали залп по колонне наших десантников. Были большие потери, в том числе погибли офицеры штаба ВДВ. Только после этого дали приказ уничтожить «Грады». Однако чеченцы не стали дожидаться, когда их размажут. Отстрелялись и тут же ушли».

    Паша Грачев пообещал покончить с режимом Дудаева в три недели «силами одного парашютно-десантного батальона». Между тем за несколько дней до ввода войск в Чечню он же подписал секретную директиву Д-0010 «Об итогах подготовки Вооруженных сил РФ в 1994 году и уточнении задач на 1995 год», где говорилось: «Уровень мобилизационной готовности не отвечает предъявляемым требованиям… Много недостатков отмечается в вопросах планирования операции и боевых действий. Некоторые командующие, командиры и штабы не умеют аргументированно обосновать целесообразность принятых решений».

    По состоянию на 11 декабря 1994 г. федеральные силы выглядели следующим образом: 128 Группировка № 1 на Моздокском направлении Под командованием первого заместителя командующего войсками СКВО генерал-лейтенанта Чилиндина В.М. От Северо-Кавказского военного округа: сводный отряд 131-й омсбр (мсб — 2, тб, адн, птадн, зенадн, личного состава-около 700 чел., танков — 20 ед. БМП — 50 ед., орудий и минометов — 16 ед., ПТУР «Конкурс» — 4 ед. и ЗПРК «Тунгуска» — 6 ед.); 481-й зрп 19-й мед в составе КП полка и двух зрбатр «Оса»; исб 170 исбр (инженерно-саперная и инженерно-дорожная роты); помб 173-й помбр (понр — 2); сводный отряд 22-й обр СпН. От воздушно-десантных войск: сводный пдп 106-й вдд (пдб -2, садн, личного состава — 850 чел., БМД-43 ед., орудий — 12 ед., средств ПВО-39ед.); сводный пдб 56-й овдбр (парашютно-десантных рот — 3, артиллерийская и противотанковая батареи, личного состава 416 чел., орудий и минометов — 8 ед., средств ПВО — 6 ед.). От внутренних войск МВД: 59-й пон (батальонов — 2, бронегруппа, аздн, рота СпН, личного состава — 600 чел., БТР-70 — 15 ед., БМП-2 — 18 ед., средств ПВО — 6 ед.); 81-й пон (батальонов-3, бронегруппа; рота СН, аздн, личного состава — 446 чел., БТР-80 — 21 ед., средств ПВО — 6 ед., ПТ-76 — 9 ед., БМД — 12 ед.); 193-й обон (личного состава-219 чел., БМП-18 ед.); 6-й отряд СН (личного состава-140 чел., БТР-80 — 8 ед.); 451-й пон (батальонов — 2, аздн — 1, личного состава — 600 чел., БТР-80-28 ед.). 129 ftcero группировка войск на моздокском направлении насчитывала: 15 батальонов (2 мсб, 1 тб, 3 пдб, 9 батальонных тактических групп ВВ); 2 роты СН ВВ; 2 садн; 3 аздн; 1 зенадн; 1 габатр; 1 птабатр. Всего: 6567 чел., 41 танк, 99 БТР, 132 БМП, 54 орудия/ миномета. Группировка № 2 Под командованием заместителя командующего воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта Чиндарова А.А. На владикавказском направлении От Северо-Кавказского военного округа: сводный отрад 19 мед (мсб, тб, адн, зенадн, личного состава — 723 чел., танков — 28 ед., БМП — 34 ед., орудий — 10 ед., ЗСУ «Шилка» — 6 ед., ЗРК «С-10» — 4 ед.); 3/481 зрп 19 мед (личногосостава -42 чел., БМ «Оса» -4 ед.); 1/933 озрп 42-й АК (личного состава-36 чел., ПУ «КУБ»-4ед.). От воздушно-десантных войск: сводный пдп 76-й вдд (пдб — 3, садн, личного состава — 1125 чел., БМД-41 ед., орудий-12 ед., средств ПВО — 30 ед.); сводный пдб 21-й овдбр (парашютно-десантных рот — 3, габатр, птбатр, личного состава — 350 чел., орудий и минометов — 10 ед., средств ПВО — 6 ед.). От внутренних войск МВД: 46-й пон (батальонов — 2, аздн, рота СН, личного состава — 639 чел., БТР — 29 ед., БМП — 18 ед.); 7-й отряд СН (личного состава — 168 чел., БТР — 6 ед.); 47-й пон (батальонов — 2, оздн, личного состава — 650 чел., БТР-80 — 30 ед., БМП — 21 ед.). 5 Н. Н. Гродненский 130 Всего в состав группировки на этом направлении входило:

    11 батальонов (1 мсб, 1 тб,4 пдб, 5 батальонов ВВ); 1 садн; 2 адн; 2 оздн. Всего: 3915 чел., 34 танка, 67 БТР, 98 БМП, 62 орудия/ миномета, 14 вертолетов. Группировка № 3 Под командованием командира 8-й гв. АК генерал-лейтенанта Рохлина Л.Я. На кизлярском направлении От Северо-Кавказского военного округа: сводный отряд 20 мед (мсб — 2, орб, реабатр, габатр — 2, зенадн, ребатр, здн, личного состава — 1712 чел., БТР — 83 ед., орудий и минометов — 29 ед., средств ПВО-15ед.). От внутренних войск МВД: 57, 63, 49-й пон (батальонов — 6, рот СН — 3, здн — 2). Всего на данном направлении: 8 батальонов (2 мсб, б батальонов ВВ МВД); 1 здн; 1 зенадн; 2 оздн; 2 габатр; 1 реабатр. Всего: 4053 чел., 7 танков, 162 БТР, 28 орудий/минометов, 16 вертолетов. Итого к началу операции группировки войск в своем составе насчитывали: 34 батальона (5 мсб, 2 тб, 7 пдб, 20 батальонов ВВ МВД); 4 адн; 2 садн; 3 зрдн (здн); 131 2 птабатр; 4 габатр; 1 реабатр. Всего: 23,8 тыс. чел.(в том числе ВС-19 тыс. чел., ВВ МВД-4,7 тыс. чел.), 80танков. 208БТР/БМП, 182 орудия/миномета, 90 вертолетов (втом числе 47 боевых). Авиация Военно-воздушных сил: Для выполнения задач в операции была создана группировка ВВС, основу которой составила фронтовая авиация из состава 4-й ВА с привлечением части сил 16-й ВА, а также подразделений 4-го центра боевой подготовки и переподготовки летного состава, 929-го главного летного испытательного центра и 802-го учебного авиационного полка. В состав группировки фронтовой авиации входили: 3 авиадивизии (10 бад, 16 иад, 1 шад); 2 отдельных полка (11 орап, 535 осап); одна овэ РЭБ; часть сил 47 орап; 899 ошап; 968 исап; 5 одраэ. Всего привлекалось 515 самолетов. 274 самолета фронтовой авиации: 72 Су-24 (21 — аэр. Морозовск, 22 — аэр. Ейск, 12 — аэр. Краснодар, 18 — аэр. Мариновка); 85Су-25 (26 — аэр. Бутурлиновка, 8 — аэр. Моздок, 37аэр. Буденновск, 6 — аэр. Краснодар, 4 — аэр. Ахтубинск, 4 — аэр. Липецк); 49 МиГ-29 (27- аэр. Зерноград, 21 — аэр. Приморско-Ахтарск); 33 Су-24мр (12 Су-24мр-аэр. Мариновка, 12 Су-24мр аэр. Шаталово, 7 Су-24мр — аэр. Буденновск, 2 Су-24мр — аэр. Моздок); 35 МиГ-25рб — аэр. Шаталово. От дальней авиации участвовали три авиаполка, вооруженные самолетами Ту-22 мЗ: 132 m 840-й тбап (аэр. Сольцы); 52-й тбап (аэр. Шайковка) 326 тбад; 1225-й тбап 31-й тбад (аэр. Белая).

    14 декабря последовало обращение Правительства РФ к участника внутричеченского конфликта с призывом сложить оружие. В то же время приказ открыть огонь федеральным войскам поступил лишь 18 декабря. К этому времени против них уже целую неделю бандитская армия применяла не только огнестрельное оружие, но и танки и артиллерию. 15 декабря руководство операцией в Чечне возложено на командующего СКВО генерал-полковника А.Н. Митюхина. От командования операцией он был отстранен уже через четыре дня. Возглавить группировку войск теперь было предложено генерал-полковнику Э.А. Воробьеву, но тот отказался, за что был отправлен в отставку.

    16 декабря федеральные войска вступили непосредственно на территорию Чечни. 19 декабря части Псковской вдд под командованием генерал-майора И. Бабичева обошли Самашки с севера и вместе с другими частями федеральных сил прошли по ненаселенному и безлесному гребню Сунженского хребта до западных окраин Грозного, где вступили в бои с чеченскими вооруженными формированиями. По Сунженскому хребту была проведена дорога для подвоза военных грузов и выдвижения частей к Грозному. На южных склонах хребта, обращенных в сторону Самашек, Нового Шароя и других сел, были оборудованы огневые позиции федеральных сил. Войска, двигавшиеся с севера, к 20 декабря прошли по территории Чечни до населенных пунктов, расположенных примерно в 10 км к северу от Грозного, и заняли Керла-Юрт. Войска остановились и окопались на линии Долинский — Первомайская — Петропавловская. На западе Чечни федеральные силы закрепились вдоль линии условной границы Чеченской Республики перед селами Самашки — Давыденко — Новый Шарой — Ачхой-Мартан — Бамут.


    Штурм Грозного


    Что такое Грозный? Это камни,
    Плачущие камни под ногами.
    Грозный, ты напомнил душе о самом главном —
    Что свобода все же будет с нами.
    Город Грозный вечно во мгле,
    Триста лет ты был в кабале,
    Знаю точно — солнце взойдет,
    Свобода в Чечню к нам придет.
    Мы свою свободу не отдали,
    Как могли, мы город защищали.
    Грозный, мы оставили тебя, но ненадолго
    — Небольшой лишь нужен волку отдых.
    Волчья стая просто не сдается,
    Пока в теле волка сердце бьется,
    Даже после смерти его страшнее нету,
    Ведь недаром им пугают деток.
    Город Грозный вечно во мгле,
    Триста лет ты был в кабале,
    Знаю точно — солнце взойдет,
    Свобода к волкам все же придет.[9]


    ПОМЯНЕМ ТЕХ, КТО БЫЛИ С НАМИ


    Над Грозным городом раскаты,
    Гуляет буря между скал.
    Мы заряжаем автоматы
    И переходим перевал.
    В страну, где зверствуют бандиты,
    Горит свободная земля,
    Приходят мстители-джигиты
    Тропой Мансура Шамиля,
    Помянем тех, кто были с нами,
    Кого судьба не сберегла,
    Их души тают над горами,
    Как свет орлиного крыла.
    Врага отвага поражала
    В лихих отчаянных делах,
    В бою на лезвии кинжала
    Напишем кровью «Мой Аллах».
    Над Грозным городом раскаты,
    Гуляет буря между скал.
    Мы заряжаем автоматы
    И переходим перевал.

    21 декабря 1994 г. новым командующим Объединенной группировкой федеральных сил в Чеченской Республике был назначен генерал-лейтенант А.В. Квашнин. Штаб операции возглавил генерал-лейтенант Л.В. Шевцов. Уже через сутки, в ночь на 23 декабря, федеральные войска предприняли попытку отрезать столицу республики от Аргуна и закрепились в районе аэропорта в Ханкале, к юго-востоку от Грозного. В Грозном, по данным разведки, к 20-м числам декабря 1994 года находилось порядка 15 тысяч боевиков, около 50 танков, 60 орудий и минометов, до 30 пусковых установок «Град», примерно 100 БМП и БТРов, около 130 зенитных установок и огромное количество ручных гранатометов. В целом оружие и вооружение дудаевцев (переданное и захваченное) было следующим: Две пусковые установки ОТР в небоеготовом состоянии.

    111 УТСЛ-39 и 149 УТС Л-28с, самолеты переделаны в легкие штурмовики; три истребителя МиГ-17 и два истребителя МиГ-15; шесть самолетов Ан-2 и два вертолета Ми-135 8;; 117 шт. авиационных ракет Р-23 и Р-24, 126 шт. Р-60; око-до 7 тыс. авиаснарядов ГШ-23. 42 танка Т-62 и Т-72; 34 БМП-1 и -2; 30 БТР-70 и БРДМ; 44 МТ-ЛБ, 942 автомобиля. 18 РСЗО «Град» и более 1000 снарядов к ним. 139 артсистем, в том числе 30 122-мм гаубиц ДЗО и 24 тыс. снарядов к ним; а также САУ 2С1 и 2СЗ; противотанковые пушки МТ-12. Пять ЗРК, 25 ЗУ различных типов, 88 ПЗРК; 105 шт. ЗУР С-75. 590 единиц противотанковых средств, в том числе два ПТРК «Конкурс», 24 комплекса ПТУР «Фагот», 51 комплекс ПТУР «Метис», 113 комплексов РПГ-7. Около 50 тыс. единиц стрелкового оружия, более 150 тыс. гранат. 27 вагонов боеприпасов; 1620 т ГСМ; около 10 тыс. комплектов вещевого имущества, 72 т продовольствия; 90 т медицинского имущества. На вооружении чеченцев имелись также переносные зенитные ракетные комплексы типа «Стрела-2» и «Стингер», которые, очевидно, были куплены после вывода российских войск из Чечни. По некоторым сведениям, «стингеры» находились в руках у арабских и афганских наемников, воевавших на стороне Д. Дудаева. Наряду со штатными образцами стрелкового вооружения, встречались устаревшие и экзотические образцы: ППШ-41, карабин Мосина, ручные пулеметы ПД и МГ-42, крупнокалиберный пулемет ДШК, охотничьи ружья (от допотопных курковых до современных помповых). Кроме того, в ходе боевых действий у подразделений СН ВС РФ чеченской стороной были захвачены новейшие образцы бесшумного стрелкового оружия: СВУ-АС и ВСК-94. По словам Г. Трошева: «Несмотря на неоднократные обращения федерального командования с предложением прекратить сопротивление, дудаевцы продолжали укреплять оборонительные рубежи. Их было создано три:

    — внутренний — радиусом от 1 до 1,5 км — вокруг президентского дворца;

    — средний — на удалении до 1 км от первого в северо-западной части города и до 5 км в его юго-западной и юго-восточной частях;

    — внешний рубеж проходил в основном по окраинам города. На внутреннем рубеже обороны основу составляли созданные сплошные узлы сопротивления вокруг президентского дворца с использованием капитальных каменных строений. Нижние и верхние этажи зданий были приспособлены для ведения огня. Вдоль проспектов Орджоникидзе, Победы, улицы Первомайской были подготовлены позиции, откуда можно было бить прямой наводкой по танкам. Средний рубеж обороны — это опорные пункты в начале Старопромысловского шоссе, узлы сопротивления у мостов через реку Сунжу, в микрорайоне Минутка, на улице Сайханова. В дополнение к этому готовые в любой момент взлететь на воздух или загореться нефтеперерабатывающие заводы им. Ленина и им. Шарипова и химический завод. Внешний рубеж составляли опорные пункты на магистралях Грозный — Моздок, Долинский — Катаяма — Ташкала, у Нефтянки, Ханкалы и Старой Сунжи — на востоке и Черноречья — на юге города. Даже беглая характеристика всех этих оборонительных сооружений не оставляла никаких надежд, что боевики так легко сдадутся. Поэтому оставался один-единственный вариант — штурмом брать Грозный и разоружать дудаевцев. Руководство операцией осуществлялось оперативной группой во главе с П. Грачевым…

    По словам самого П. Грачева, места дислокации бойцов Дудаева, численность которых, по предварительным данным МО, составляла 10–12 тысяч, были к тому времени хорошо известны разведке. Согласно документам, которыми располагало ГРУ ГШ, мобилизация мужчин в армию началась уже летом 1994 года. (Это полностью опровергает растиражированную СМИ во время первой чеченской кампании версию спонтанного «народного ответа» на действия российской армии.) Также не было секретом то, что в Грозном шла активная подготовка к обороне: сооружались завалы и баррикады, дооборудовались и создавались долговременные огневые точки, минировались подходы к особо важным объектам. Вывозились из города в сельские районы чеченские семьи — женщины и дети, а это явно указывало на то, что город готовится к боевым действиям. При этом выезду русского населения чинились препятствия: его готовились использовать как живой щит. Одновременно формировались отряды ополчения, в места их дислокации направлялись вооружение и боеприпасы. Дудаевым был издан указ «О придании судам ЧР статуса военно-полевых». Известно также, что еще до начала операции российских войск правительство Дудаева выступило с экстренным обращением к мировому сообществу, заявив о начале «новой русско-кавказской войны» и заранее возложив всю ответственность за это на Россию. По данным Интерфакса, было также принято решение обратиться со специальным посланием к Клинтону и призвать его приложить все усилия, дабы приостановить развязывание «крупномасштабной кавказской войны», которая, как подчеркивалось, затронет интересы многих государств, в том числе и стран НАТО..

    Учитывая реальность активного сопротивления дудаевцев в условиях города, командование приняло решение о создании штурмовых отрядов в составе ударных группировок войск. Основная задача командующим войсками группировок была поставлена еще 25 декабря. На этом этапе операции предусматривалось, что штурмовые отряды (наступая с северного, западного и восточного направлений) войдут в город и во взаимодействии со спецподразделениями МВД и ФСК захватят президентский дворец, здание правительства, телерадиоцентр, железнодорожный вокзал, некоторые другие важные объекты и блокируют центральную часть Грозного и район Катаяма. Расчет строился на внезапности действий федеральных войск, которые

    «при самом худшем варианте развития событий должны овладеть городом в течение нескольких суток».

    Тем не менее блокирование Грозного так и не было доведено до конца. Осталась открытой южная окраина города якобы для выхода из города мирных жителей. На самом деле туда поступали подкрепления бандитам и туда же они ушли, спасаясь от полного разгрома и уничтожения. Общий штурм Грозного был намечен на 31 декабря. Против мощной 15-тысячной группировки дудаевцев было брошено всего 5 тысяч российских солдат (по состоянию на 3 января 1995 года). «Укомплектованность» федеральных войск оказалась такова, что пришлось создавать сводные полки, которые оказались не готовы к взаимодействию в бою. В «помощь» им была дана самая устаревшая техника. У российских войск не было новых карт города. Им даже не было известно расположение оборонительных объектов, возведенных еще в 1991 году. А министр обороны Грачев издал приказ о выделении внутренним войскам МВД снарядов лишь после оплаты!

    Практически все наблюдатели отмечали, что между штурмовавшими Грозный подразделениями практически не было взаимодействия, а радиосвязь из-за царившего в эфире хаоса была фактически парализована, тогда как у противника она работала очень хорошо. Кроме того, на улицах вскоре образовались завалы, так как растянувшиеся длинной вереницей бронетанковые колонны, не имея свободы маневра, расстреливались из окон, ставших бойницами, в упор. Продвижение войск затруднялось также большим количеством установленных «ежей»; кроме того, боевики 139 эффективно использовали сеть подземных коммуникаций и «наследие гражданской обороны» — бомбоубежища и бункеры, что позволяло им внезапно появляться в тылу продвигающихся колонн, отсекая пехоту от огневого прикрытия. Все это привело к тому, что даже и там, где войскам удалось успешно осуществить первую часть операции и закрепиться на городских объектах, дальнейшие их действия оказались парализованы. Так и произошло с корпусом Льва Рохлина, авангард которого после закрепления на консервном заводе пробился к больничному городку, расположенному неподалеку от президентского дворца. Однако на этом этапе продвижение корпуса было приостановлено, так как и консервный завод, и больничный городок оказались блокированными боевиками, которые взяли под свой контроль также и коммуникации, связывавшие корпус с Толстой-Юртом. В целом развертывание группировок войск и занятие ими исходного положения к началу операции по овладению г. Грозный на 30.12.1994 года выглядело следующим образом.

    Состав группировок войск: «Север»

    (генерал-майор Пуликовский К.Б.):

    сводный отряд 131-го омсбр 67-й АК СКВО (1469 чел., 20 танков, 42 БМП, 16 орудий/минометов); 81-й мсп 90-й тд ПриВО (1331 чел., 31 танк, 96 БМП, 24 орудия/ миномета); 276-й мсп 34-й мед УрВО (1297 чел., 31 танк, 73 БМП, 24 орудия). Расположение 131-я омсбр (без мсб) — на южных скатах Терского хребта в районе 3 км сев. Первомайского, Садового, 6 км сев. Алхан-Чуртского; 81-й мсп (без мсб) и 276-й мсп — на северных скатах Терского хребта в районах с центрами 6 км сев. Садового и 2 км северо-западнее горы Ястребиная, соответственно; 2-я мсб 131-й омсбр и 1-я мсб 81-го мсп сосредоточились в районе МТФ в 5 км сев. Алхан-Чуртскго.

    «Северо-Восток»

    (генерал-лейтенант Рохлин Л.Я.):

    сводный 255-й мсп 20-й мед 8-й АК (1766 чел., 7 танков, 106 БТР, 25 орудий/ минометов); сводный 33-й мсп 20-й мед 8-й АК (289 чел., 21 БМП, 2 орудия); 68-я орб 20-й мед (173 чел., 21 БМП). Расположение сводный отряд 20-й мед — в районе Толстой-Юрта, Горячеисточнинского, Петропавловской, Виноградного.

    Кроме этого, на северном направлении находился резерв командующего Объединенной группировкой войск в Чеченской Республике: 74-я омсбр (2026 чел., 31 танк, 115 БМП, 4 БТР, 23 орудия) (3.01.1995 обе группировки объединены в одну — «Север». Ком. — генерал-лейтенант Рохлин Л.Я.). Всего группировка войск от Вооруженных сил РФ на северном направлении насчитывала: 17 батальонов (12 мсб, 4 тб, 1 орб), 7 адн.

    «Восток», с конца января 1995 года — «Юго-Восток»

    (генерал-майор Стаськов Н.В., с конца января 1995-го — генерал-лейтенант Попов В.И.):

    129-й мсп 45-й мед ЛенВО (1619 чел., 40 танков, 6 БМП, 70 БТР, 11 БРДМ, 15 орудий/минометов); сводный пдп 104-й вдд (900 чел., 3 танка, 50 БМД, 17 БТРД, 12 орудий); пдб 98-й вдд (406 чел., 18 БМД, 6 орудий). Расположение 129-й мсп — в районе аэропорта Ханкала; сводный отряд 104-й вдд с пдб 98-й вдд заняли оборону по западному берегу р. Аргун в 2 км сев. Комсомольского.

    Всего группировка войск от ВС РФ на восточном направлении насчитывала 6 батальонов (2 мсб, 1 тб, 3 пдб), 1 адн.

    «Запад»

    (генерал-майор Петрук В.К., с 1.01.1995 г. — генерал-лейтенант Тодоров С.А., с 3.01.95 г. — генерал-майор Бабичев И.И.):

    141 сводный 693-й мсп 19-й мед СКВО (1737 чел., 19 танков, 35 БМП, 32 БТР, 32 орудия/миномета); сводный 503-й мсп 19-й мед СКВО (2387 чел., 27 танков, 127 БМП, 18 орудий) — к 30.12 находился во Владикавказе, прибыл к 15.00 1.01.94 г..; сводный пдп 76-й вдд (1120 чел., 6 танков, 46 БМД, 9 БТРД, 16 орудий); сводный пдп 106-й вдд (988 чел., 7 танков, 46 БМД, 16 БТРД, 12 орудий); пдб 21-й овдбр (350 чел., 10 орудий/минометов); пдб 56-й овдбр (434 чел., 14 орудий/минометов).

    Расположение сводный отряд 106-й вдд-на южных окраинах Катаямы, в 1 км юго-западнее Ташкалы и 1 км южн. Старого Поселка; сводный отряд 19-й мед-в районе 3 км вост. отм. 247 вдоль дороги Октябрьское, Старый Поселок; сводный отряд 76-й вдд с пдб 21-й и 56-й овдбр в районе Октябрьского (2 км зап. г. Грозный).

    А вот дудаевская армия подготовилась к штурму основательно. Оборона была продумана в деталях. Боевики прослушивали все переговоры федеральных войск и, имея аналогичные рации, вмешивались в них. Сами же они использовали для своих потребностей японские средства связи с кодированными сигналами. Кроме того, бандитам были известны поименно все противостоящие им на их участках обороны военнослужащие. Через боевые громкоговорители дудаевцы сообщали солдатам их имена и фамилии, имена родных и адреса, грозя вырезать всех оставшихся в тылу родных и близких.

    31 декабря начался штурм Грозного частями российской армии. Наступавшие с северо-западного направления 131-я омсбр и 81-й мсп были окружены в районе железнодорожного вокзала и понесли большие потери. Командир 131-й бригады полковник Савин погиб, командир 81-го полка полковник Ярославцев и начальник штаба подполковник Бурлаков были тяжело ранены. Более 100 военнослужащих попали в плен. 693-й мсп остановлен и окружен в районе парка им. Ленина. Части 76-й вдд и 21-й овдбр остановлены в районе Андреевской долины.

    С началом штурма был достаточно быстро занят вокзал и блокирован дворец Дудаева. Однако часть подразделений не сумела выполнить свои задачи, и поэтому бандитам удалось сконцентрировать напротив прорвавшихся российских частей наиболее боеспособные части. Они состояли из наемников и смертников из «мусульманского батальона», которые, используя подземные коммуникации и прекрасно подготовленные позиции, сумели захватить вокзал. 1 января, уже во второй раз, федеральные войска вынуждены были оставить вокзал. Еще один участник и очевидец тех событий генерал Геннадий Трошев описывает их следующим образом: «По мнению некоторых генералов, инициатива «праздничного» новогоднего штурма принадлежала людям из ближайшего окружения министра обороны, якобы возжелавшим приурочить взятие города ко дню рождения Павла Сергеевича Грачева (1 января).[10] Не знаю, насколько велика здесь доля истины, но то, что операция действительно готовилась наспех, без реальной оценки сил и средств противника, — это факт. Даже название операции не успели придумать.

    Исходя из оперативных данных о группировке, оборонявшей город, для штурма необходимо было иметь как минимум 50–60 тысяч человек. У таких расчетов своя логика, проверенная историческим опытом. Вот только один пример из Великой Отечественной войны. С 17 ноября по 16 декабря 1941 года наши войска освобождали город Калинин от фашистов, имея четырехкратное превосходство в живой силе. Это нормальное соотношение атакующих к обороняющимся. У нас же по состоянию на 3 января непосредственно в Грозном было не более пяти тысяч человек, а боевиков, напомню, насчитывалось в два раза больше! Радиосвязь в подразделениях, штурмующих Грозный, была почти парализована из-за царившей в эфире неразберихи. Между подразделениями практически не было взаимодействия, сказывалась неопытность большинства механиков-водителей танков и БМП. После проведенной огневой подготовки на ряде направлений выдвижения войск образовались труднопроходимые завалы. Смешанные колонны (автомобили и бронетанковая техника) растягивались вдоль узких улиц, не имея пространства для маневра. В результате из зданий пехоту и технику расстреливали в упор. Командиры, начиная от комбата и ниже, фактически не имели карты Грозного, отсюда и частые «сбои» с маршрута, утрата ориентировки. А если у кого и были карты, то в лучшем случае образца 1980 года, сильно устаревшие, на которых отсутствовали целые микрорайоны. По сути, боевики только и ждали появления бронетехники в городе, действуя по ставшей классической схеме, которую применяли душманы в Афганистане: огонь наносился по головной и замыкающей машинам в колонне, после этого следовал шквальный огонь из окружающих домов по остальной, «запертой» бронетехнике. По основным городским магистралям танки и БМП прорвались в центр города, но, оставшись без поддержки мотострелков, в большинстве своем были подбиты из противотанковых гранатометов. Фактически эффект внезапности был нами утерян, сложилась катастрофическая обстановка. В город смогли прорваться лишь группировки «Север» и «Северо-восток», но они вели бои в окружении превосходящих сил противника. Дважды командование Объединенной группировки войск (ОГВ) пыталось заставить командира 19-й мотострелковой дивизии полковника Кандалина наступать, но не действовали ни просьбы, ни приказы. Мотострелки продолжали стоять, а в это время у железнодорожного вокзала в полном окружении, захлебываясь в крови, вели смертельные бои подразделения 131-й бригады и 81-го мотострелкового полка. Отсутствие тесного взаимодействия с мотострелками и нерешительность генерал-майора Петрука словно парализовали активность десантников.

    Утром 1 января поступил приказ Грачева командующим группировками войск Западного и Восточного направлений прорваться к блокированным подразделениям в районах железнодорожного вокзала и президентского дворца и попытаться спасти наших ребят. И эти задачи также не были выполнены. Особо хочется сказать о сводном отряде 131-й майкопской бригады под командованием полковника И. Савина. До сих пор многие россияне (и не только они) уверены, что в тот первый день 1995-го на грозненском железнодорожном вокзале погиб почти весь личный состав бригады. А это далеко не так. Сводный отряд, насчитывающий чуть больше трехсот(!) солдат и офицеров, должен был отсечь подход подкрепления боевиков в центр города из района Катаямы, но, не встретив сопротивления, проскочил нужный перекресток, потерял ориентировку, вышел к железнодорожному вокзалу, где уже сосредоточился батальон 81-го полка. И тут роковым образом ошибся полковник Савин, посчитав, что в районе вокзала уже нет противника. Батальоны, встав колоннами вдоль улиц, не позаботились об организации обороны, не выставили блокпосты по маршруту движения (хотя эта задача ставилась подразделениям ВВ МВД РФ), не провели надлежащую разведку.

    Дудаевцы сразу же этим воспользовались. Сюда скрытно были переброшены отборные силы боевиков — «абхазский» и «мусульманский» батальоны, численностью свыше тысячи (!) человек. Обстрел вокзала начался еще вечером 31 декабря. Боевики атаковали с трех сторон, близко не подходили, а вели огонь из гранатометов, минометов и орудий. Более суток мотострелки отражали яростные атаки дудаевцев. Утром 2 января полковник Савин решился на прорыв. Мотострелкам при поддержке двух танков с трудом удалось вырваться из окружения, потери составили больше семидесяти солдат и офицеров. Погиб и сам комбриг Иван Савин. Но и боевики понесли ощутимые потери: свыше трехсот убитых. Об этом бое рассказывают много небылиц. К созданию мифов причастны и некоторые отечественные СМИ, озвучивавшие информацию чеченской стороны. Я же здесь привожу реальные факты»

    В новогоднюю ночь с 1994 на 1995 год упомянутая Трошевым майкопская 131-я мотострелковая бригада захватила грозненский железнодорожный вокзал, а потом в течение суток была буквально растерзана и расстреляна дудаевскими ополченцами. Вот рассказ о тех событиях одного из оставшихся в живых офицеров этой бригады — командира взвода зенитного дивизиона лейтенанта Александра Лабзенко: «В Грозном мы оказались 30-го вечером. Нам сказали, что наша зенитная батарея будет придана 81-му самарскому мотострелковому полку, который 31-го должен войти а столицу Чечни. Две «Тунгуски» передали 1-му батальону, две другие — второму. Еще одну машину — управлению бригады, шестую — третьему батальону. На каждую из ЗСУ посадили командиром по офицеру. Наши зенитные установки не приспособлены для ведения боевых действий в городе и в принципе не годятся для этого, но так наши начальники решили с их помощью усилить огневую мощь наступающих. Пушки-то у нас действительно хорошие. Утром 31-го командир роты объявил позывные, частоты для переговоров по радиостанциям. Но уже в пригороде, сразу за мостом через Сунжу, колонну начали обстреливать из минометов и гранатометов. Рота остановилась. Оказалось, что она пришла к месту выдвижения раньше батальона, которому была придана. Батальон шел другим маршрутом. Основной задачей его было овладение площадью перед железнодорожным вокзалом, но он тоже встретил на пути выдвижения сопротивление дудаевских отрядов и слегка отстал. Наконец, обе колонны встречались вместе, чтобы вскоре опять разойтись по городским улицам. Боевые машины пехоты двигались колонной по три. Справа и слева их прикрывали «Тунгуски». Каждая держала под прицелом противоположную сторону улицы. Но вдруг командир решил забрать на усиление первого батальона вторую зенитную установку, и рота осталась только с ЗСУ лейтенанта Лабзенко. Недалеко от Госпитальной улицы в нее и в БМП, в поддерживающие мотострелков танки начали лупить со всех сторон гранатометы ополченцев. Били они профессионально — очень точно. Сразу сожгли два передних танка, три других начали расползаться по сторонам. БМП увеличили скорость, но тут же столкнулись с выдвигающейся к дворцовой площади колонной боевых машин десантников.

    — Дорога забита, — доложил я командиру роты. — Что будем делать? — Идти по карте, — приказал ротный. — Впереди должен быть свободным левый поворот. Вечерело. Из машины было плохо видно дорогу, но они пошли влево, ко второму мосту через Сунжу. За ним, как только машины втянулись в узкую улочку, опять появились гранатометчики и вновь сожгли два танка — передний и задний. БМП и «Тунгуска» оказались в ловушке. Гибель бронетехники стала неминуемой. На наше счастье, рядом, в сотне-другой метров от городской больницы, оказался двор автосервиса. Вся рота ринулась туда, под защиту стен. А нашей «Тунгуске» уже перед этим отстрелили антенну СОЦ (станции обнаружения целей. — Прим. авт.), осколком мины разорвало блок, который связан с гидроприводами башни и пушек, — они тоже отказали, и орудия пришлось крутить вручную. И, кроме того, пробило передний бак с соляркой, она начала вытекать. Дергаться взад-вперед можно, двигаться вперед уже нет. Я доложил об этом ротному.

    — Будем отстреливаться на месте, — принял решение он. В это же время основная часть 131-й мотострелковой бригады — ее штаб и управление, первый и второй батальоны со средствами усиления, с остатками сожженного на пути приданного им танкового батальона — заняла железнодорожный вокзал. И тоже оказалась в окружении сотен дудаевских ополченцев. Они сидели на каждом этаже прилегающих к площади вокзала зданий, в их подвалах, на крышах, у каждого окна. Гранатометы, снайперы били не переставая, поджигая одну за другой боевые машины, выбивая из строя каждого высунувшегося из-за стен, из-за горящей брони. Десантников, солдат и офицеров внутренних войск, которые по плану операции должны были идти во втором эшелоне наступавших, зачищать от боевиков окружающую железнодорожную площадь территорию, не давать им стрелять по ограниченной в маневре и огне, ослепленной бронетехнике, не было. Новогодняя ночь становилась для мотострелков варфоломеевской. После того как наша машина потеряла подвижность и заклинило орудия, я с наводчиком вылез из «Тунгуски» и перетащил все оружие в соседний дом. Оттуда мы отстреливались от ополченцев. Зажгли дом, откуда они лупили по нам. И бой на пару часов утих. Но ненадолго. Утром, когда едва рассвело и еще лежал туман, один из саперов, приданных мотострелковой роте, пошел к реке Сунже набрать воды. Вернулся он через несколько секунд. Оказалось, с тыла к мотострелкам по берегу реки пробирается группа в семь человек, вооруженная гранатометами.

    Солдаты забросали их гранатами. Но ополченцы уже были везде, даже на этажах выгоревшего за ночь дома. Сверху, из окрестных первых этажей на солдат опять обрушился огонь. Он поддерживался беспрерывными снайперскими очередями и разрывами мин, которые тысячами осколков сыпались прямо во двор автосервиса, били по броне БМП, по стенам домов, за которыми укрылись мотострелки. Ранило в ногу и наводчика «Тунгуски» рядового Юрия Юдина. Я перетащил его под защиту стен, сержант-санитар разрезал сапог и начал обрабатывать рану. Остальные продолжали отстреливаться. Но ополченцы били по ним очень точно. Вскоре загорелись другие БМП, в них начал рваться боеприпас, осколки летели во все стороны.

    — Проси подмогу, — крикнул я ротному в микрофон радиостанции. — Иначе нас всех здесь замочат поодиночке.

    — Подмоги не будет, — ответил через некоторое время ротный, — Я ее уже просил. Приказали держаться. Я понял, что нас бросили на растерзание.

    — Вижу, один из ополченцев целит гранатометом из кустов в нашу «Тунгуску». А ротный мне командует: оттяни ее, подтащим на это место БМП, будем грузить на нее раненых и прорываться. За забором автосервиса, оказывается, горбольница, там воюет наш волгоградский полк. Постараемся пробиться к ним. Но оттянуть ЗСУ не удалось. Гранатометчик все же поджег и ее. Но механик-водитель «Тунгуски» не пострадал. Ему удалось выскочить из горящей машины и перебежать под защиту стен автосервиса. А к его дверям уже подъезжала одна из двух оставшихся невредимыми боевых машин пехоты роты, недавно их было десять. Другая, растолкав сгоревшие, пошла ломать бетонный забор автосервиса. Мотострелки под огнем забирали из подбитой бронетехники боеприпасы, автоматы, пулеметы, переносили в БМП раненых. Одного из взводных — погибшего старшего лейтенанта, прижатого к командирскому месту оторванной башней, вытащить они не сумели. Его тело так и осталось в ту новогоднюю ночь на броне. Там же осталось и разорванное на куски тело одного из приданных роте саперов, который погиб от взрыва боезапаса на БМП. А мы, стреляя на ходу из всех видов оружия, побежали впереди двух БМП под защиту больничных корпусов, где уже сидел в осаде волгоградский полк. В его рядах эти тридцать человек — саперы, зенитчики, мотострелки из сотни воинов 3-й мотострелковой роты 1- го батальона 131-й майкопской бригады, кто вошел 31-го в Грозный, воевали еще целую неделю, пока главные силы армейского корпуса не пробили к больнице небольшой коридор и им не пришел приказ выходить в тыл, к аэропорту «Северная» Лейтенант Александр Лабзенко только там узнал, что окруженные со всех сторон на железнодорожном вокзале, расстреливаемые в упор из гранатометов и снайперских винтовок, минометов ополченцев батальоны и штаб его 131-й бригады тоже, как и они, так и не получили никакого подкрепления и поддержки ни артиллерией, ни войсками, ни боеприпасами. Комбриг полковник Савин постоянно просил об этом вышестоящий штаб, сообщая ему о безвыходном положении своих подчиненных. К нему пытался пробиться один из танковых батальонов, но дошел только до товарного дворика станции. Там его тоже сожгли. Больше помощи не было. А медики бригады уже не успевали обрабатывать раненых, убирать в сторону убитых. Полковник понял, что поддержки не дождется, и тоже решился на отчаянный шаг.

    К концу дня 1 января сделал попытку вырваться из окружения. Бригада собрала последние боеприпасы — их оставалось только на час сражения — и рванулась через стену огня на привокзальную площадь, пошла с боями, где клином, где в рассыпную, в сторону Терского хребта, к поселку Садовый. При этом отчаянном прорыве погиб не только командир бригады, но и почти весь штаб. Контуженный в бою на вокзале заместитель командира по воспитательной работе подполковник Валерий Конопацкий вышел из окружения самостоятельно через неделю. Еще 175 человек, потеряв только 10 солдат и офицеров убитыми, привел в расположение своих войск начальник штаба одного из батальонов капитан Н. Итог — в бригаде погибли почти все офицеры управления, в том числе и ее командир — полковник Иван Савин. Из 26 танков, вошедших в Грозный, сожжено — 20! Из 120 боевых машин пехоты из города эвакуировано только 18. Полностью уничтожены все шесть зенитных пушечно-ракетных комплексов «Тунгуска». 74 человека вместе с начальником оперативного отдела корпуса оказались в плену у Дудаева — их и десятки неприбранных трупов их полусожженных товарищей на площади перед президентским дворцом, на улицах города показывали перед Рождеством по всем телевизионным программам, рассказывая о колоссальном боевом успехе ополченцев и провале очередной российской военной операции по разоружению мятежного города. А фамилии пленных зачитали еще и по зарубежным радиоголосам.

    Один из экипажей БМП, зажатый на мосту через Сунжу с двух сторон ополченцами, бросил свою машину, ломая перила, с трехметровой высоты в воду. Бронемашина, как ни странно, не утонула. Она выплыла на окраине города, и экипаж тоже добрался к своим. Но от бригады собрали всего только роту… Вспоминает участник — старший прапорщик Шибков: «На вокзале нас зажали капитально. Тактика у боевиков была выверенной. Хорошо вооруженные, они действовали группами по 10–15 человек — и стреляли, стреляли, стреляли, часто сменяя друг друга, а мы отбивались в одном и том же составе. Кроме того, бронетехника в бригаде была старая, выслужившая все сроки: там башня не вращалась, там пушку заклинивало, а танки и вовсе были без активной защиты брони, да и личный состав, что скрывать, не был готов к ведению боя в городе. Может быть, в поле под прикрытием авиации, артиллерии и брони мы — сила, а здесь, в этих каменных джунглях незнакомого и враждебного города, когда с каждого этажа, из каждого окна дома, прилегающего к привокзальной площади, в тебя летит град свинца, — ты просто мишень. И тогда, к концу дня 1 января, комбриг Иван Алексеевич Савин принял решение идти на прорыв. Пробиваясь сквозь плотную стену огня, мы стали отходить по знакомой дороге — в сторону поселка Садовый. В районе вокзала Иван Алексеевич получил два сквозных пулевых ранения, но продолжал командовать остатками бригады. В моем сердце он навсегда остался командиром с большой буквы. Мы отходили дальше и по пути встречали наши сгоревшие машины, из которых боевики уже утащили боеприпасы и продовольствие, тут же лежали трупы наших бойцов. Наконец показался Дом печати.

    Смотрим, откуда ни возьмись к нам подъезжают две бээмпэшки 81-го мотострелкового полка. В них сели комбриг, начальник артиллерии бригады, офицеры группы боевого управления авиации «Акула-1». И тотчас обе БМП взяли с места в карьер, но, не проехав и ста метров, вдруг остановились. А секунды спустя — вспыхнули. «Духи» расстреляли их из гранатометов и автоматов в упор. Комбрига ранило в третий раз. В нашу же сторону в это время был открыт шквальный огонь. Не знаю, что бы случилось с нами, если бы не расположенная рядом автобаза. Она и стала спасительным островком в этом море огня. Заскочив на захламленный двор автобазы, мы забросали на всякий случай окна помещений гранатами. Залегли. Затем подтянулась основная группа с комбригЬм. Впрочем, от группы осталось одно название: пока перебегали по открытой местности, почти все полегли под пулеметным огнем боевиков. Подхожу к израненному полковнику Савину, говорю:

    — Командир, что будем делать? Думая о чем-то своем, он смотрел в сторону, затем, будто очнувшись, сказал:

    — Нужно оценить обстановку. К тому времени над городом опустились сумерки. Мы заползли с ним за угол здания и видим, как пять или шесть боевиков-ополченцев скрытно подбираются к нам. Говорю Ивану Алексеевичу:

    — Командир, гранату. Он с трудом достал из подсумка гранату РГД-5.

    — Подсвечивайте, — говорю, — я их уложу «эфкой». Так и сделали. Находившиеся во дворе автобазы бойцы, человек десять-пятнадцать, поползли за нами. Никогда не забуду их глаз. У одного, такого маленького и тщедушного паренька, ужас смешался с безысходностью. У другого, высокого и стройного, в душе тоже присутствовал страх за собственную жизнь. В общем, как говорится, полная морально-психологическая неподготовленность людей к боевым действиям. Да и откуда ей было взяться, если нас не готовили к такой войне, толком не объяснили, что и зачем. Тогда, во время коротких передышек между обстрелами, первое, что приходило в голову: опять нас подставили. Настолько все это было обидно и неприятно. В общем, кинули мы гранаты. Но пройти дальше не удалось. Боевики-ополченцы, засевшие на пожарных боксах, дружно открыли огонь. Меня зацепило в плечо. Одному из рядовых пуля попала в голову, и он навсегда остался лежать там. Пришлось опять отползти за угол. Ну, думаю, все — не выбраться отсюда.

    Сел на фундамент здания, прислонился к выщербленной от пуль стене. Комбриг расположился рядом, положив голову на мое плечо. Он был очень слаб. Выругавшись, сказал: «Если выживу, я этим сволочам скажу все, что о них думаю…» Это были его последние слова. Из-за угла донеслось: «С Новым годом! Получите подарочек…» — и… прилетела граната. Крутясь и шурша по щебню, вплотную подкатилась к нам. Взрыв! Я почти ничего не почувствовал — только шею обожгло. А комбриг уронил голову. Через некоторое время к нам пробились остатки одного из взводов третьей роты во главе с начальником артиллерии бригады полковником Савченко. Они пригнали с собой «Волгу», в багажник которой и погрузили тело мертвого комбрига. Я же с группой бойцов остался прикрывать их отход. В салоне «Волги» пассажиров было, как сельдей в бочке. Медленно двинулась она в сторону Дома печати. Метров через сто остановилась — лопнула шина. И тут уж боевики никому живым из машины не дали выйти… К Дому печати, где держал оборону второй батальон 81-го полка, я пробился с несколькими бойцами глубокой ночью. И, оказавшись среди своих, почувствовал такую дикую усталость, что, найдя укромное местечко, тотчас заснул…» С 1 января 1994 г. бои шли в различных районах Грозного.

    Постепенно федеральные войска были втянуты в центр Грозного. Там им была устроена настоящая бойня. Со всех сторон, занявшие прекрасно оборудованные позиции, бандиты в упор расстреливали из орудий и гранатометов бронетехнику, вновь оказавшуюся в ловушке в узких улицах города. 5 января в Грозном продолжались бои в районе Бароновского моста, ипподрома и железнодорожного вокзала. Несмотря на тяжелейшие потери при новогоднем штурме, российская армия вовсе не была «разгромлена», как об этом непрерывно вещали СМИ. Проявив традиционные для нее упорство и быструю обучаемость в самых тяжелых боевых условиях, отсеченные в Грозном части уже к концу первой недели сумели перейти к круговой обороне и возродить классическую «сталинградскую» тактику уличных боев с созданием опорных пунктов в многоэтажных зданиях, использованием небольших мобильных штурмовьгх групп и снайперов. Эффективно и умело стала применяться тяжелая артиллерия, огонь которой — и это очень важно — корректировался непосредственно частями, ведущими уличный бой. Уже 6 января штурмовые отряды мотострелков и десантников генерала И. Бабичева начали постепенно продвигаться к центру города (основные бои шли в центре Грозного, в районе «президентского дворца», железнодорожного вокзала, 1-й городской больницы), а 8 января центр был практически локализован, так как российские снайперы и артиллерия практически почти полностью перекрыли движение по мостам через Сунжу. С 7 по 9 января была предпринята новая попытка штурма Грозного с севера и запада по направлению к центру города. Были заняты аэропорт и здание нефтяного института.

    На этом этапе опять заметно отличился корпус генерала Рохлина, который, после трагедии Майкопской бригады, на какое-то время оставался один на один с основными силами дудаевской армии. Тем не менее ему удалось удержаться, а затем начать продвижение к дворцу. Подвергаясь постоянным контратакам со стороны основных сил Дудаева, 8-й корпус Рохлина, которому были переподчинены также остатки разбитых в новогоднюю ночь частей ударной группировки, по словам самого генерала, «не сдал ни одной занятой позиции, не потерял ни одного пленного, не оставил врагу ни одного трупа». 7 января федеральные войска в Грозном провели перегруппировку и были переподчинены генералам Л.Я. Рохлину (группировка «Север») и И.И. Бабичеву (группировка «Запад»). По данным зарубежных источников, на 10 января потери федеральных войск составляли около 1100 человек и более половины из введенных в Грозный 250 единиц бронетехники.

    18 января группировки ФС «Север» и «Запад» соединились в центре Грозного. Штурм центра города продолжался до 19 января. Группы генералов Рохлина и Бабичева двигались навстречу друг другу, методично перемалывая дудаевскую армию и овладевая центральным районом Грозного. В ночь с 18 на 19 января чеченские отряды покинули президентский дворец. Утром 19 января разведбатальон 20-й гвардейской Волгоградской дивизии (авангардной и, по оценке экспертов, лучшей части корпуса Рохлина) проник в президентский Тактика действий незаконных вооруженных формирований в Грозном была элементарно проста, но эффективна.[11] Основным преимуществом чеченцев являлось отличное знание города, относительно легкое вооружение (автомат, гранатомет с запасом гранат, противотанковые гранаты). Это позволяло им легко и оперативно маневрировать.

    Среди чеченских боевиков были, несомненно, хорошо подготовленные снайперы-гранатометчики, которые для остановки движения колонны и блокирования бронетехники федеральных войск на узких улицах поджигали головную и замыкающую машины кумулятивными гранатами. Лишившись маневра, другие машины становились хорошими целями для боевиков. Снайперы-гранатометчики тем временем перемещались на другие позиции, а танки, БТРы и БМП расстреливались интенсивным многоуровневым (поэтажным) гранатометным огнем из близлежащих домов. Боевики прекрасно знали, что дополнительные топливные баки у БМП расположены в дверях десантного отделения, а броня БМП не выдерживала удара кумулятивной гранаты. Уцелевший десант либо покидал горящую машину, попадая под прицельный огонь стрелкового оружия, либо оставался внутри нее. При недостаточном количестве боевиков на некоторых участках использовались так называемые ловушки. Специально оборудованная огневая точка в здании внезапно открывала огонь по головной машине колонны. Танк или БМП останавливался (экипажи не были подготовлены к ведению стрельбы с ходу), чтобы навести пушку и уничтожить ее. В это время рассредоточенные в домах боевики начинали обстрел из РПГ всей остановившейся колонны бронетехники. Артиллеристам очень трудно было засечь чеченские огневые позиции, Минометные расчеты не оставались на огневых позициях и действовали как «кочующие» подразделения.

    Установленные на «Нивах», КамАЗах, трамвайных и железнодорожных платформах минометы занимали заранее выбранные позиции с привязкой на местности и, произведя 3–4 выстрела, уходили в укрытие. Аналогичным образом действовали и мобильные группы гранатометчиков, располагавшиеся на специально оборудованных легковых автомашинах со снятыми крышами и задними сиденьями. Наличие подобных мобильных групп давало возможность оперативно организовывать противотанковые заслоны на наиболее угрожаемых направлениях и обеспечивало маневр снайперам-гранатометчикам. Минометные обстрелы, как и точный снайперский огонь, явились основной причиной больших потерь федеральных войск.

    Действиями артиллеристов и минометчиков чеченских формирований лично руководил начальник штаба ВС Чечни А. Масхадов. В свое время он служил в Южной группе войск, неоднократно побеждал на артиллерийских состязаниях. Используя имеющиеся танки, чеченцы старались вести скоротечную стрельбу из них в центре города, находясь под прикрытием многоэтажных домов. После нескольких выстрелов танк быстро менял огневую позицию, а ответный огонь федеральных войск наносился, как правило, по жилому дому, был неэффективным и приводил к потерям среди мирного населения. Чеченцы научились ловко дезориентировать корректировщиков огня, нередко создавая ситуации, когда «наши бьют по нашим». Так, в ночь накануне взятия президентского дворца российская установка «Град» накрыла свою же разведроту в районе аэропорта. Чеченские снайперы при ведении огня старались попасть в ноги выбранной цели. Когда к раненому подбегали другие российские солдаты, чтобы забрать его, то и тем тоже старались попасть в ноги. Так «отстреливали» человека три, а потом методично добивали. Только после больших потерь был получен приказ о выносе раненых российских военнослужащих в темное время суток. По заявлению самих боевиков, недостатка в вооружении и боеприпасах в течение декабря — января они не испытывали.

    Вооружение и боеприпасы поступали к ним с юго-запада в размерах не меньших, чем получала федеральная армия. По некоторым источникам, снабжение шло через Ингушетию из самой России. В жилых домах боевики в дверных проемах устанавливали на растяжке гранаты, прикрепляя к ним тротиловые шашки. Заметить тонкую нить при штурме здания было непросто, а в ночное время практически невозможно. Применялось минирование и тел погибших российских солдат. Минировались также и наиболее опасные участки возможного прорыва федеральных войск. Главным недостатком в действиях чеченских формирований (по мнению начальника штаба вооруженных сил Чечни А. Масхадова) являлось то, что они не умели окапываться. Только после больших понесенных потерь полевым командирам удалось заставить окапываться чеченских бойцов, хотя делали они это крайне неохотно. Согласно свидетельству командовавшего 8-й армией Льва Рохлина, дудаевские «воины аллаха» зверски убивали, насиловали, пытали пленных и раненых солдат. Зверье глумилось и над сочувствовавшими федеральным войскам мирными жителями и просто попавшими под руку с не меньшим удовольствием, чем над трупами убитых.

    Дудаевцы пошли на самый коварный и подлый шаг, — вспоминал Рохлин. — Накануне штурма они вывесили в окнах Совмина трупы наших солдат. На это было трудно смотреть. Но к тому времени мы уже не первый раз сталкивались с жестокостью боевиков. Еще в первые дни штурма мы обнаружили захоронение десантников, трупы которых были обезглавлены. Потом находили трупы наших солдат со вспоротыми животами, набитыми соломой, с отрезанными конечностями и следами иных издевательств. Врачи, обследуя трупы, утверждали, что издевались над еще живыми людьми. А вот «демократическая» пресса признавалась бандитами за «своих». Во время наибольшего накала боевых действий «министр пропаганды Ичкерии» Удугов по радио передал, чтобы «независимые журналисты» вывесили на дверях тех помещений, где они находятся, таблички со словами «Пресса», а боевики тогда будут убивать только солдат. При штурме Грозного основные бои разворачивались в центре города, который представлял собой застройку из многоэтажных домов и в которых большую часть населения составляли русские. В то же время одноэтажные строения пригорода, где в основном проживало чеченское население и откуда постоянно шла подпитка передовой, практически не обстреливались, т. е. «материальная» база среднего чеченского ополченца сил самообороны не была затронута при практически полном уничтожении многоэтажных домов в центре города и нанесении существенных потерь русскоязычному мирному населению.

    Находясь в своем городе, ополченцы вели бои с российскими войсками как бы «на чужой» территории. 16 января в 5.20, когда Совмин был почти полностью занят подразделениями группировки генерала Рохлина, один из бандитских командиров (позывной Ангел-1) передал Масхадову (позывной Циклон):

    «Появились трусы. Они не пошли в Дом парламента. Их надо расстрелять». В 5.45 Циклон передал: «ЭТО НАШ ПЕРВЫЙ ПРОИГРАННЫЙ БОЙ».

    В тот же день в 14.30 в «Журнале боевых действий» была сделана следующая запись:

    «Из источника, бывшего в президентском дворце e: в нем находится 100–120 боевиков, которыми руководит Басаев — командир абхазского батальона. Чтобы избежать исчезновения Дудаева, Басаев заменил его охрану на своих людей…»

    Если бы в тот момент удалось перекрыть отход бандитов из дворца, война в Чечне была бы окончена, так как ни один из главных дудаевских командиров не ушел бы. Однако эта война была кому-то очень нужна. В частности, вызывают вопросы не только подобные «исчезновения», но и те случаи, когда армия действовала с наибольшим успехом и минимальными жертвами, а на нее оказывалось давление с целью принудить изменить этот оправдывавший себя тип действий. По словам К. Мяло, так было и тогда, когда генерал Лев Рохлин, задачей которого было войти в Грозный с севера по Петропавловскому шоссе, изменил первоначальный план, ибо проведенная им разведка показала, что здесь его части поджидают засады боевиков. (Это говорит и о том, что для дудаевцев не были тайной ни сроки начала операции, ни маршруты движения войск.) Рохлин сымитировал движение по шоссе силами одного батальона, основные же силы корпуса провел «огородами». Именно благодаря этой военной хитрости ему удалось застать врасплох и уничтожить значительную чеченскую группировку, почти без потерь войти в город через аэропорт «Северный» и закрепиться на консервном заводе. Однако ему пришлось выдержать большое давление «сверху» и даже угрозы «снять погоны», если он не вернется на Петропавловское шоссе, к поджидающим корпус засадам.

    К началу февраля тактика ведения боевых действий в городе несколько изменилась: чеченские формирования пытались разбивать подразделения федеральных войск на небольшие группы и уничтожать их поодиночке. Центральные улицы Грозного удалось очистить от бандитов лишь к 6 февраля, когда организованное сопротивление дудаевских боевиков в центральных регионах Грозного было сломлено. 9 февраля отступившие из Грозного на юг чеченские отряды остановили продвижение федеральных войск в пригородах Грозного на рубеже шоссе Ростов-Баку. Отряды НВФ под командованием Шамиля Басаева остались в южном районе Грозного — Черноречье.

    С 16 по 19 февраля по приказу из Москвы была достигнута «договоренность о прекращении огня для обмена ранеными и военнопленными». Она дала боевикам небольшую передышку и позволила покинуть город основной части НВФ. 19 февраля передышка закончилась — Д. Дудаев заявил «о переносе войны в российские города». Тем не менее правительство России заявило о «готовности к политическому урегулированию», одновременно предупредив об «адекватных мерах против вооруженных провокаций» только 20 февраля. К 21 февраля Грозный был окончательно блокирован со всех направлений. В то же время ОМОН и ВВ МВД РФ прочесывали контролируемые федеральными силами районы Грозного. К 22 февраля 1995 года столица Чечни была в основном очищена от немногочисленных дудаевцев, остатки которых ушли через предусмотрительно оставленную кем-то «форточку» на южной окраине города. Основные боевые действия из Грозного стали перемещаться в южные районы Чечни (Гудермес, Самашки, Бамут).


    Год 1995-й


    Хотя основные боевые действия января-февраля 1995 г. велись в Грозном, боестолкновения имели место и вне чеченской столицы. 4 января ОМОН и внутренние войска МВД России провели операции по изъятию оружия и проверке паспортного режима в н/п Гвардейское и Беной-Юрт в Надтеречном районе, а также в Шелковском районе. 5–6 января бои шли в районе станицы Ассиновская. Были также проведены операции ОМОНа и внутренних войск МВД России в населенных пунктах Червленная, Ассиновская, Ищерская, Николаевская, Новый Шарой. 8 января в 30 км южнее Грозного в плен были захвачены 47 военнослужащих 22-й обр-сн. 26 января в районе Хасавюрта (Дагестан) прошел обмен 41 военнослужащего 22-й обр-сн на задержанных чеченцев. Это был первый случай обмена пленными. 31 января федеральные войска провели первую операцию по очистке от чеченских подразделений села Самашки. 1 февраля граница Чечни и Ингушетии была перекрыта блок-постами. Состав федеральных войск в начале февраля 1995 г. выглядел следующим образом: «Юго-Восток»: 245-й мсп; 324-й мсп; 506-й мсп; пдп 104-й вдд. «Север»: 255-й мсп (20-й мед); 33-й мсп (20-й мед); 68-я орб (20-й мед); 74-я омсбр; 276-й мсп; 129-й мсп; пдб 7-й вдд; 876-й одшб СФ; 166-я омсбр; пдб 56-й овдбр. «Запад»: 693-й мсп (19-й мед); 503-й мсп (19-й мед); пдп 76-й вдд; пдп 106-й вдд; пдб 21-й овдбр; 879-й одшб БФ; 165-й пмп. ТОФ.

    13 февраля в станице Слепцовской на переговорах командующего ОГ генерал-полковника А.С. Куликова и начальника ГШ ВС ЧРИ А. Масхадова удалось достичь соглашения о перемирии. В Грозном произошел обмен списками военнопленных; обеим сторонам была предоставлена возможность найти и вывезти из города тела погибших. Перемирие должно было продолжаться до 18 часов 19 февраля.

    18 февраля обеими сторонами были предприняты действия, нарушающие его. С первой половины дня федеральные войска возобновили обстрел чеченских позиций по линии Шали-Аргун-Гудермес. Группа чеченских боевиков количеством до 80 человек, используя гранатометы и минометы, напала на позицию федеральных войск в южной части Грозного. В результате многочасового боя отряд чеченцев был блокирован и уничтожен. В ночь на 21 февраля федеральные силы атаковали чеченские позиции южнее Грозного. С конца февраля-начала марта 1995 г. группировка внутренних войск МВД РФ (развернутая на базе 100-й дивизии оперативного назначения) перешла к активным действиям на западе Чечни.

    6 марта внутренние войска МВД РФ заняли Черноречье (южный район Грозного) — последний удерживавшийся чеченскими отрядами район Грозного. То, что плохо обученные и экипированные войска, которым к началу штурма противостояли троекратно превосходящие силы, сумели-таки добиться выполнения поставленной задачи по взятию чеченской столицы, можно объяснить лишь нечеловеческой стойкостью и выносливостью русского солдата. Здесь так и напрашивается параллель с Финской войной 1939–1940 гг. Тогда русские солдаты также штурмом в лоб взяли линию Маннергейма, которую, по оценкам европейских специалистов по фортификационным сооружениям, взять было практически не возможно. 16 марта 100-я дивизия внутренних войск атаковала западную группу чеченских боевиков, занимавших район Самашки-Бамут-Ассиновская (граница Чечни и Ингушетии). (Штурм непосредственно Бамута начался за неделю до этого — 10 марта.) С 15 по 23 марта была проведена операция по взятию г. Аргун. В результате ее контроль федеральных войск над Аргуном был установлен без штурма 24 марта.

    28 марта А. Масхадов попытался вступить в переговоры о перемирии с командованием федеральных сил. В ответ командующий Объединенной группировкой федеральных войск в Чечне генерал-полковник А. Куликов заявил, что не намерен вести переговоры о перемирии с Дудаевекими боевиками, а предметом встречи с руководством боевиков может быть «только полная сдача оружия и роспуск незаконных вооруженных формирований». 30 марта при огневой поддержке армии части внутренних войск вошли в Гудермес, где бои продолжались в течение всего дня. По словам К. Мяло, по сути дела, именно в Гудермесе впервые была применена тактика боевиков, ставшая затем основной. Причем это была именно продуманная тактика, а не хаотические действия разрозненных и разбитых группировок. Есть также данные, говорящие о том, что Дудаев сознательно готовился к этому типу войны и что у него были опытные советники. При практическом отсутствии четкой линии фронта, которая превратилась, по оценке экспертов, в «совокупность несоприкасающихся друг с другом дуг, охватывающих населенные пункты», боевики, при угрозе замыкания этих дуг в кольцо, выходили из окружения и рассредоточивались в ближайших окрестностях. После входа федеральных войск в населенные пункты боевики отсекали части войск друг от друга, старались окружить их и вели огонь на поражение, артиллерия федеральных войск в таких условиях действовать не могла, и потому эта тактика боевиков оказалась весьма успешной

    В результате ряд городов и поселков (в том числе тот же Гудермес) федеральным войскам пришлось окружать и брать под контроль неоднократно. Начальник разведгруппы «Эдельвейс» Александр Березовский вспоминает: «Одна из особенностей этой странной войны, которая доводила нас буквально до бешенства, это то, что одни и те же села мы проходили и зачищали по нескольку раз. В конце концов, я настолько изучил местность, что мог воевать там с завязанными глазами». Легкость, с какой боевикам удавалось выходить из окружения, из якобы абсолютно глухих блокад, не получила внятного объяснения поныне. По мере того как с падением Аргуна, Гудермеса и Шали военные действия перемещались теперь в горную часть Чечни, то есть собственно Ичкерию, и война утрачивала даже подобие классических черт (четкая линия фронта, определенные контуры противостоящих друг другу группировок и т. д.), значение этой тактики возрастало, и армия теряла возможность использовать опыт, накопленный при взятии Грозного, Аргуна и Гудермеса. Из-под Грозного, Мескер-Юрта, Чечен-Аула, Комсомольска и Атагов около двух тысяч бандитов пришли в самое крупное чеченское село Шали. На тот момент его собственное население составляло около 40 тысяч человек, к которым добавилось порядка 60 тысяч беженцев. Пока российские войска воевали на окраинах Грозного, дудаевцы расправлялись с мирным населением Шали, ставшим практически сплошь русским. Свидетели рассказывают, что специальные подразделения боевиков громили жилые здания русских кварталов. В результате отданного кем-то приказа по этому населенному пункту 22-го марта был нанесен мощный артиллерийский и авиационный удар. Практически весь центр был снесен с лица земли. Кроме бандитов погибло значительное количество мирных жителей, в большинстве русских. Гражданская война на юге России разгоралась все сильнее и сильнее. Шали был взят 31 марта. В тылу воюющей армии находились «гуманисты» и «пацифисты».

    Согласно данным проходившей в марте 1995 года в Главном управлении кадров Министерства обороны РФ пресс-конференции, только в первые три месяца войны в Чечню отказались ехать 554 военнослужащих, как правило, офицеров и прапорщиков. Почти все они были уволены из армии. За антивоенную позицию также были уволены первый зам. Главкома Сухопутных войск генерал-полковник Э. Воробьев, командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковник А. Митюхин, командир дивизии полковник Г Кандалин и др. Даже ближайшее окружение министра обороны начало выражать недовольство «странной» войной в Чечне и еще более «странными» действиями ее «дирижеров». Паше Грачеву пришлось срочно «убрать» троих своих наконец-то «прозревших» заместителей Громова, Миронова и Кондратьева. Все они «внезапно» получили назначения на новые должности. К началу апреля, по официальным данным, потери российской армии составили около 2 тысяч убитыми и 6 тысяч ранеными. По прошествии первых четырех месяцев боев в Чечне, согласно данным, полученным от пресс-бюро внутренних войск МВД, бандитская армия потеряла: 74 танка, 111 БТРов и БМП, 146 орудий, 19 установок «Град», 15 зенитных установок, 226 самолетов, 5 вертолетов, 8 противотанковых ракетных установок, 47 противотанковых гранатометов, 18 складов боеприпасов, 7 складов стрелкового оружия, 15 опорных пунктов, 2 командных пункта, 462 автомобиля, 60 дотов. Ко всему этому у боевиков было захвачено 18 танков, 71 БМП и БТР, 10 зенитных установок, 5 противотанковых ракетных установок, 629 противотанковых гранатометов, 3 артсистемы «Пламя-17», 86 огнеметов, 1587 единиц стрелкового орулсия, 2 склада вооружений, 13 складов боеприпасов, 2050 ручных гранат, 3560 мин, 3,6 млн. патронов, 1003 кг взрывчатых веществ, станция космической связи, 1 радиостанция, 55 автомобилей, полевой госпиталь, склад стрелкового оружия (32). А сколько еще осталось…

    По словам С. Монетчикова, после лобового поражения чеченской армии зимой-весной 1995 г. и трансформации ее в самостоятельные партизанские отряды и группы, война уже к лету перешла в конфликт низкой интенсивности, который характеризуется со стороны дудаевцев малой насыщенностью поля боя огневыми средствами, что существенно повысило роль стрелкового оружия. Несмотря на всю разнотипность стрелкового оружия их подразделения обладали наиболее современными образцами оружия отечественного производства. Как правило, они были вооружены 7,62-мм автоматами АК-47/ АКМ или 5,45-мм автоматами АК/АКС-74,7,62-мм снайперскими винтовками СВД, пулеметами Калашникова РПК-63; РПК-74, 7,62-мм ПКМ или же демонтированными с подбитой бронетехники танковыми пулеметами ПКТ. Основным отличием НВФ от федеральных войск была их более высокая насыщенность таким эффективным средством вооруженной борьбы, как ручные противотанковые гранатометы разных моделей и 40-мм подствольные гранатометы ГП-25.

    Новые формы вооруженной борьбы заставили чеченцев выработать и новую тактику боя. Отсутствие, как правило, тяжелого вооружения в частях НВФ ограничивало в течение долгого времени действия боевиков засадами, короткими огневыми налетами с последующим их быстрым отходом, диверсионными актами и практически полным отказом от штурмовых боев. Поэтому переход огневого контакта с федеральными войсками с расстояний выстрела в упор, характерных для боев начального периода чеченской войны, на дистанцию 300–500 м стал для боевиков основным. Именно с этого расстояния возможно огневое поражение противника, безопасное для самих чеченцев. В связи с этим основной приоритет получили 7,62-мм автоматы АК-47/АКМ, обладающие более высоким поражающим действием пули по сравнению с 5,45-мм автоматами АК-74.

    Одновременно для боевиков существенно возросло значение дальнобойного оружия, рассчитанного под 7,62-мм винтовочный патрон, позволяющего вести сосредоточенный огонь по точечным целям на дистанции 400–600 (снайперские винтовки Драгунова СВД) и дистанции 600–800 м (пулеметы Калашникова ПК/ПКМ). Помимо активного применения штатного оружия в ходе боевых действий, неоднократно отмечались и факты использования разведывательно-диверсионными группами противника специальных образцов оружия, имеющегося только в спецподразделениях федеральных войск: 7,62-мм автоматов Калашникова АКМ с приборами бесшумно-беспламенной стрельбы (глушителями) ПБС-1, пистолетов ПБ и АПБ, доставшихся дудаевцам при разгроме КГБ Чечено-Ингушской АССР. Однако наибольшей популярностью пользовались последние образцы отечественного бесшумного оружия: 9-мм снайперская винтовка ВСС и 9-мм снайперский автомат АС. Поскольку это оружие используется в федеральных войсках только частями специального назначения (ротах глубинной разведки спецназа ГРУ ГШ; спецназе внутренних войск и т. д.), то можно предположить, что какое-то их количество попало к боевикам в качестве трофеев в ходе боевых действий или же, что по всей вероятности более похоже на правду, было похищено со складов, тем более что их использование предполагает наличие достаточного количества очень дорогостоящих специальных боеприпасов, постоянное пополнение которых возможно только в одном случае — при периодических хищениях со складов. Причем не из стационарных, на территории России, где ужесточен учет и контроль за хранением подобного оружия и боеприпасов, а из полевых пунктов обеспечения, находящихся в непосредственной близости от боевых порядков войск, где сами условия затрудняют полный контроль за обращением боеприпасов и дают множество возможностей для незаконного обогащения нечистых на руку военнослужащих. Это оружие положительно зарекомендовало себя, принимая участие в боевых действиях с обеих противоположных сторон. Так, во время рейда одного из подразделений спецназа федеральных войск 2.01.1995 г. в район базы чеченских диверсантов в окрестностях Сержень-Юрта российские спецназовцы, используя комплексы ВСС/АС, уничтожили в общей сложности более 60 боевиков.

    Наряду с этим и дудаевцы получили в свои руки самое современное отечественное бесшумное оружие, позволяющее эффективно проводить специальные операции, скрытно поражая любую заранее выбранную жертву. Использование снайперских винтовок СВД и ВСС мобильными профессиональными группами чеченских боевиков, придерживающихся тактики действий диверсионно-разведывательных действий спецназа: удар-отход, очень дорого стоило солдатам. В ходе боев за Грозный чеченскими снайперами была выработана специфическая тактика. Сначала снайперы стремились попасть в ноги выбранной цели. Когда к раненому добирались другие солдаты, чтобы эвакуировать его с поля боя, то и им также стремились попасть в ноги. Таким образом отстреливали трех-четырех человек, а потом снайпер или гранатометчик методично их добивал. Если в прежних войнах соотношение убитых и раненых колебалось от 1:3 до 1:4, то применение новейшего российского оружия чеченскими снайперами резко сдвинуло это соотношение в сторону убитых. Так, более 26 % ранений военнослужащих федеральных войск в боевых действиях в Чечне составляли пулевые ранения. Большинство смертных случаев в госпиталях — это результаты проникающих ранений черепа (от снайперского огня) и грудной клетки от осколков. По утверждению военных, в боях за Грозный только в 8-м армейском корпусе по состоянию на начало января 1995 г. в звене взвод — рота практически все офицеры были выбиты снайперским огнем. В частности, в 81-м мотострелковом полку после боев в первых числах января остались в строю всего 1 офицер и 10 солдат. Эти показатели в достаточной степени характеризуют эффективность не только снайперских винтовок СВД, но и комплексов Винторез/Вал, поскольку большая часть личного состава российской армии, принимающая участие в боевых действиях, экипирована в бронежилеты. Созданный в ЦНИИТочМаше (г. Климовск Московской области) в середине 1980-х гг. по заказу КГБ и войск специального назначения ГРУ ГШ Советской Армии специальный комплекс бесшумного оружия, более известный под условным наименованием Винторез, предназначался для ведения бесшумно-беспламенной стрельбы по защищенной живой силе противника, а также по небронированной технике. Этот комплекс помимо 9-мм специальной снайперской винтовки (ВСС) конструкции П. Сердюкова включал в себя и специальный патрон СП-5 с тяжелой пулей, созданный Н. Забелиным и Л. Дворяниновой на основе гильзы автоматного патрона обр. 1943 г., а также оптический и ночной прицелы. Его ударно-спусковой механизм обеспечивает высокую точность стрельбы как при одиночной стрельбе, так и при автоматической. Для уменьшения звука выстрела (до 130 Дб на расстоянии 3 метров от дульного среза), одновременно со специальным надульным глушителем интегрированного типа с сепаратором потока пороховых газов и абсорбирующей сеткой-наполнителем, был применен новый патрон СП-5 с оптимальными баллистическими характеристиками.

    Самые лестные отзывы у специалистов получил патрон СП-5 с пулей со стальным сердечником массой 16 г, обеспечивающий на дозвуковых скоростях 100 % пробитие 2- мм стального листа на дистанции до 500 м при сохранении достаточного убойного действия и после пробития. Использование нового патрона в винтовке ВСС сделало возможным поражение живой силы противника, в том числе на 100 м — в бронежилетах IV–V классов защиты, что поставило ее в один ряд с самыми грозными видами пехотного стрелкового оружия. Помимо этого, возможности ВСС существенно расширила целая гамма прицелов, как оптических (ПСО-1; ПО 4x34), так и ночных бесподсветочных (1ПН51; НСПУ-3), позволяющих вести прицельную стрельбу на 400 и 300 м соответственно. Для обеспечения скрытой переноски винтовка может разбираться на три узла (ствол с глушителем, ствольная коробка с ударно-спусковым механизмом и приклад) и вместе с прицелом и магазинами упакована в чемоданчик типа «дипломат» размерами 450x370x140 мм, причем время, необходимое для перевода оружия из транспортного положения в боевое, составляет не более 1 минуты. Несмотря на блестящую репутацию этого оружия, все-таки и у винтовки ВСС нашлись определенные недостатки. Так, судя по отзывам снайперов, использовавших это оружие в боевых условиях в Чечне, интенсивный автоматический огонь из ВСС быстро приводил к резкому снижению глушения звука выстрела и винтовка теряла свои бесшумные качества. Несмотря на это, винтовка оказалась настолько удачным оружием, что на ёе основе был создан еще один комплеке бесшумного оружия — Вал, включающий в себя: автомат АС, являющийся модернизированным вариантом Винтореза, однако отличающийся от него складывающимся металлическим прикладом и более мощным, 9-мм патроном СП-6 с бронебойной пулей конструкции Ю. Фролова. Разработчики этого оружия писали: 9-мм патрон, обладающий уникальным пробивным и поражающим действием, достигнет вашего врага везде, где достанет его ваше зрение, попутно пробивая любой бронежилет из тех, которые реальный человек может носить без посторонней помощи. А не слишком длинная очередь может нанести достаточно повреждений, чтобы вывести из строя грузовик, пусковую установку или радиолокатор. Новый патрон рассчитан на поражение живой силы, защищенной бронежилетами IV–V классов защиты или 5- мм стальными пластинами, а также небронированной техники на расстоянии до 400 м, что равноценно пробивному действию американской 5,56-мм автоматической винтовки М16А1, 7,62-мм автомата АКМ и 5,45-мм АК-74. Конструкция автомата АС на 70 % унифицирована с винтовкой ВСС, в том числе и по используемым типам прицелов. Их боеприпасы также взаимозаменяемы. Однако автомат АС более приспособлен для ведения автоматического огня, чем винтовка. По надежности работы автоматики, в том числе и в самых затрудненных условиях, он не уступает легендарному автомату Калашникова, а весит на целый килограмм меньше, что является крайне немаловажным в бою.

    В боях 1995–1996 гг. отмечались неоднократные факты использования чеченскими НВФ одного из новейших отечественных образцов пехотного оружия — 93-мм реактивных пехотных огнеметов РПО-А однократного применения, чей термобарический выстрел (объемного взрыва) по эффективности фугасного действия сравним со 122-мм гаубичным снарядом. В руки боевиков попало исключительно мощное и эффективное пехотное оружие, созданное в середине 1980-х гг. тульскими конструкторами для поражения живой силы противника, расположенной в укрытиях, огневых точках, строениях, легкобронированной и автотранспортной техники, а также для создания очагов пожара на этих объектах и на местности. Высокие боевые характеристики этого мощнейшего оружия вкупе с массовым использованием ручных противотанковых гранатометов как одноразовых гранат (РПГ-18, РПГ-22, РПГ-26, РПГ-27), так и многоразового действия (РПГ-7) способствовали уничтожению или выводу из строя значительного количества бронетехники федеральных войск и более тяжелым поражениям личного состава. Большие потери несли танкисты и мотострелки от новейших отечественных гранатометов: 72,5-мм РПГ-26 (бро-непробиваемость до 500 мм), 105-мм РПГ-27 (бронепроби-ваемость до 750 мм), а также от появившихся летом этого года в руках боевиков выстрелов к РПГ-7: 93/40-мм гранаты ПГ-7ВЛ (бронепробивемость до 600 мм), и 105/40-мм гранаты ПГ-7ВР с тандемной боевой частью (бронепроби-ваемость до 750 мм), поскольку из этого оружия возможно поражение всех без исключения танков, состоящих на вооружении российской армии, в том числе и усиленных динамической защитой. Так, применение в Грозном всех средств противотанковой обороны, включая РПГ, ПТУРы и огнеметы РПО-А, позволило дудаевцам всего за полтора месяца боев (конец декабря 1994- февраль 1995 г.) уничтожить 225 единиц бронетехники, в том числе 62 танка, причем эта цифра только безвозвратных потерь, а общее количество подбитой бронетехники было существенно выше: одних только БТРов и БМП было более 450 единиц. Характер их поражения говорит о том, что в большинстве случаев огонь по федеральной бронетехнике из РПГ и РПО велся практически в упор с наиболее выгодных ракурсов с применением НВФ многоярусной (поэтажной) системы огня. В корпусах почти каждого пораженного танка или БМП имелись многочисленные пробоины (от 3 до 6), что говорит о высокой плотности ведения огня на поражение в уличных боях. Снайперы-гранатометчики расстреливали головные и замыкающие машины, чем блокировалось продвижение колонн бронетехники на узких улицах. Лишившись маневра, другие машины становились хорошей мишенью для боевиков, которые вели одновременный огонь по танкам из 6–7 гранатометов из полуподвальных помещений цокольных этажей (поражая нижнюю полусферу), с уровня земли (поражая механика-водителя и кормовую проекцию) и с верхних этажей зданий (поражая верхнюю полусферу). При стрельбе по БМП и БТРам гранатометчики били преимущественно в корпуса машин, места расположения стационарных топливных баков поражались из ПТУРов, гранатометов и огнеметов, а навесные топливные баки поражались автоматным огнем. К исходу марта 1995 года в Самашках, одном из наиболее мощных опорных пунктов Дудаева, была блокирована крупная группировка бандитов. Российская авиация и артиллерия непрерывно наносили удары по этому населенному пункту. Часть «мирных жителей», поддерживающих боевиков, ни за что не хотела покидать Самашки и гибла там от разрывов бомб и снарядов. Утром 7 апреля 1995 года началась операция федеральных сил и МВД, которой командовал генерал А. Романов, по очистке города от бандформирований; прологом ее стали подрывы на подходах к Самашкам 7 танков и БТРов на минных полях. Во время начавшихся в девять часов утра переговоров представителей федеральных войск со старейшинами мирному населению города было предложено покинуть его территорию до 18.00. Вышедшая около 16.00 мирная колонна была обстреляна бандитами. Лишь часть ее добралась до КПП федеральных войск, которые в тот момент не открывали ответного огня. В тот момент в Самашках находилась группировка дудаевцев численностью около 250–300 человек. Бандиты были вооружены гранатометами, крупнокалиберным пулеметом, автоматами и снайперскими винтовками. Вошедший в город около 18.00 отряд федеральных войск, приблизительно равный по количеству боевикам, попал в засаду. Попавшие в капкан российские солдаты в начале боя были расчленены на несколько групп, а затем всю ночь были вынуждены отбиваться от имевших более выгодное стратегическое положение бандитов. Утром 8 апреля, вынося убитых и раненых, войска вышли под непрерывным обстрелом из Самашек. С их стороны потери составляли 16 человек убитыми, 52 ранеными, были подбиты два российских БТРа и один танк, сгоревший вместе с экипажем. Весь бой, продолжавшийся сутки, стоил федеральным силам 26 погибших и 90 раненых военнослужащих. В плен было взято около 120 боевиков, около сотни было уничтожено.

    Тем не менее в тылу «очевидцы», журналисты и «просто гуманисты», задыхаясь от ненависти, кричали о «500 погибших мирных жителях Самашек», которых солдаты «пытали, жгли из огнеметов, насиловали, травили собаками, отрезали головы». Одна из «очевидцев» даже заявила, что видела, «как у молодого жителя села вырвали сердце»?! Но, видимо, и этого им оказалось мало, для вящего «правдоподобия» пошли гулять по всему миру «подробные» описания уничтожения то ли 200, то ли 400 домов, рассказец о «повешенных на краю села детях от 10 до 15 лет» и «описания» разграбления домов (к сожалению, не уточнялось-оно «произошло» до или после «уничтожения») и последующего «вывоза на БТРах награбленного имущества». В качестве апофеоза «правдолюбцы» сообщили, что «над Самашками на куполе мусульманской мечети был водружен красный флаг СССР» Веселые истории об «отрезанных головах» и «повешенных детях» с некрофильским восторгом подхватили «независимые» журналисты. Начавшие выплывать из-под их пера все более и более леденящие душу подробности заставили, наконец, официальные власти провести расследование.

    Оказалось, что все «очевидцы» зверств российских войск «не могли вспомнить», были ли они в Самашках в момент событий! В «мирных Самашках», бывших укрепленной базой боевиков, в условиях боя было разрушено лишь от 30 до 40 домов. Ложь о «солдатах, сжигавших все огнеметами», раскрыли очень просто. Все дело в том, что струйные огнеметы сняты с вооружения армии еще в 1960-х годах, а современные огнеметы обладают не зажигательным, а взрывным действием (а вот у бандитов были и струйные огнеметы). Что же касается погибших мирных жителей, то по спискам, поданным «Меморандумом» в комиссию Говорухина, их численность равна 96. В этом списке нет ни одного ребенка! (Да еще следует проверить принадлежность части этих фамилий к жителям Самашек.) Еще один факт, на который комиссия Говорухина обратила внимание. Обычно в таких случаях раненых намного больше, чем убитых. Но списков раненых не было! Объясняется это очень просто — ранеными «мирные жители» не были — они ушли с бандитами. И напоследок: в условиях боя имущество на БТР не погрузишь, а «свидетельства» о пытках были без труда опровергнуты данными медицинской комиссии.

    Параллельно с взятием Самашек, 7–8 апреля ОМОН и ВВ МВД РФ штурмом взяли села Давыденко и Новый Шарой. Вечером 10 апреля с минимальными потерями были взяты села Ачхой-Мартан и Закан-Юрт. Правозащитники отнесли это на счет «устрашающего эффекта» Самашек, категорически отказываясь признать боевые качества российского солдата, настойчиво изображаемого завшивленным, запуганным и голодным мальчиком. Боевые качества «мальчиков», однако, как это ни парадоксально, получили весьма высокую оценку из уст жестокого противника — одного из лидеров унсовцев (воевавшего на стороне НВФ) Богдана Коваленко, который подчеркнул, что Ачхой-Мартан брали «шестимесячники» и что, на его взгляд, воевали они лучше боевиков. Последние, однако, все активнее переходили к диверсионно-террористическим действиям мелкими группами, которые в ночное время поджигали здания, обстреливали позиции и посты федеральных войск, в том числе в Гудермесе и Грозном, где были обнаружены многочисленные тайники с оружием и боеприпасами. Одновременно, 14–18 апреля, развернулись тяжелейшие бои в районе Бамута, комендант которого, по словам того же унсовца, «располагал для оплаты наемников суммой миллиарда два российских рублей». Расположенный в узкой лощине среди лесистых сопок Бамут требовал специально подготовленных горных частей, каковых в российской армии вообще не было. Между тем к этому времени боевики уже очень хорошо освоили тактику арабских моджахедов, которую морские пехотинцы описывают так:

    «На штурм горы арабы идут, как правило, группой из 20 человек. С собой — три миномета. Обстрел вершины начинают со всех сторон. Под прикрытием минометов поднимаются по склону. Причем с какой-нибудь соседней высоты их может поддерживать еще и снайпер. К моменту завершения минометного обстрела арабы, кстати, достаточно тренированные бегать по горам, «выныривают» уже перед самым носом у обороняющихся бойцов. И начинается сплошной автоматный огонь. Да такой, что головы не поднять… Если вовремя не «просчитать» их действия, то 15–20 подготовленных наемников могут взять взводный опорный пункт на горе буквально за 30–40 минут, так что с нами воюют не дилетанты». В районе Бамута боевики действовали мелкими группами по 5-10 человек, при входе федеральных войск в поселок тут же поднимавшихся на окрестные, поросшие густым лесом сопки и ведших оттуда прицельный огонь. 18 апреля федеральные войска предприняли очередную попытку штурма Бамута, но не смогли в нем закрепиться и снова были вынуждены отойти на исходные позиции. По словам К. Мяло, как бы ни был тяжел опыт Бамута (по оценке А. Куликова, потери внутренних войск в боях за Самашки и Бамут составили половину их общих потерь), он был усвоен, и в дальнейшем, действуя в горной Чечне, войска не шли сразу на лобовой штурм, но старались прежде всего взять под свой контроль все господствующие высоты, обеспечив полную их блокаду. (Этой новой тактике предстояло быть примененной в Веденском, Ножай-Юртовском и Шатойском районах, где, по оперативным данным, на 18 апреля в распоряжении Дудаева имелось около 7 тысяч боевиков. Тем не менее к концу апреля федеральные войска, практически уже полностью контролировавшие равнинную часть Чечни, сумели также глубоко вклиниться в горные регионы, оттесняя боевиков в изолированные и невыгодные в военном отношении анклавы

    . У дудаевцев, по оперативным данным, к середине апреля 1995 года стала ощущаться нехватка боеприпасов и даже продовольствия, и стратегическая инициатива полностью перешла к армии. Как раз в это время ей и был нанесен жестокий предательский удар в спину. 27 апреля Б.Н. Ельцин указом «О дополнительных мерах по нормализации обстановки в ЧР» объявил мораторий на ведение боевых действий в Чечне с 00 часов 28 апреля до 00 часов 12 мая — на время празднования 50-летия Победы во второй мировой войне. Одновременно была объявлена (без необходимого утверждения парламентом) своего рода амнистия для всех лиц, не причастных к тяжким «преступлениям против жизни и здоровья граждан и добровольно сложивших оружие до 12 мая 1995 года». А в селе Новые Атаги прошли переговоры по блоку военных аспектов перемирия между генералами Г. Трошевым и А. Масхадовым.

    Однако перестрелки между воюющими сторонами велись и в период «прекращения огня». 4 мая боевики напали на тыловую колонну топливозаправщиков, но были отбиты охранением. 5 мая у Сержень-Юрта сбит самолет Су-25, летчик погиб. 9 мая Б. Ельцин заявил на встрече с Г. Колем что «классическая военная доктрина в Чечне завершена» и теперь «восстановлением конституционного порядка там будут заниматься подразделения МВД». В ответ в тот же день Шамиль Басаев заявил о том, что делает упор на диверсионно-подрывную деятельность, так как только такая тактика вынудит российское руководство сесть за стол переговоров. 10 мая состоялось заседание Главного штаба вооруженных сил дудаевцев, после которого Д. Дудаев выразил «готовность рассмотреть реальные предложения российского правительства и выдвинуть собственные инициативы по прекращению вооруженного конфликта». 18 мая перемирие окончилось. За время перемирия федеральные силы потеряли 38 человек убитыми и 233 ранеными. 18–20 мая федеральные войска начали наступление, чтобы овладеть предгорными селами Бамут, Орехово на западе Чечни, а также Сержень-Юрт и Чири-Юрт на юге, чтобы затем выйти в Веденский и Шатойский горные районы. Началось наступление на Шатойском направлении, федеральные войска заняли позиции на цементном заводе в селе Чири-Юрт. Обстрелы и позиционные бои шли в районах сел Агишты и Сержень-Юрт — на востоке и Бамута — на западе Чечни. 24 мая федеральные войска начали наступление на Ве-денском и Шатойском направлениях.

    25 мая в Грозном начались переговоры российской и чеченской делегаций и была достигнута договоренность о прекращении огня. 27 мая боевые действия возобновились. Командующий юго-западным фронтом дудаевцев Руслан Гелаев заявил, что, если к исходу дня авиация федеральных сил не прекратит бомбардировки сел, будут казнены пять пленных российских солдат. В тот же день в контролируемом отрядами Гелаева селе Харсеной были расстреляны пленные офицеры — подполковник Владимир Иванович Зрядний и старший лейтенант Юрий Анатольевич Галкин. 28 мая федеральные войска продолжали атаковать позиции вооруженных формирований боевиков в Шатойском ущелье и в районе сел Бачи-Юрт, Агишты, Сержень-Юрт, Махкеты, Орехово и Бамут. 29 мая массированной бомбардировке подверглись Шатой и Ведено. Федеральные войска продвинулись в горы на 12–15 км на Агиштинском и Шатойском направлениях, где заняли села Дуба-Юрт, Чишки, Большие и Малые Варанды. 30 мая Совет полевых командиров потребовал от Д. Дудаева принять решение о переносе военных действий на территорию России; в вооруженных формированиях Чечни были сформированы подразделения для проведения диверсионно-террористических операций. 31 мая федеральные войска вели наступление в районе сел Агишты, Улус-Керт и Сержень-Юрт, а также в ущелье реки Аргун.


    В шаге от победы


    К началу июня большая часть территории Чечни была очищена российской армией от формирований Дудаева. 3 июня федеральные войска овладели стратегически важным пунктом Ведено, где на протяжении нескольких последних месяцев располагались различные структуры военного командования чеченских НВФ: комендатуры, особый отдел, главный штаб, а также находился дом командующего Южным фронтом боевиков Шамиля Басаева. Боевые действия велись также у сел Аллерой, Махкеты, Агишты. После падения Ведено чеченская группировка оказалась разрезанной на две — Шатойскую и Ножай-Юртовс-кую. На этих направления и развернулись последние ожесточенные бои первой чеченской войны. 4 июня Б.Н. Ельцин подписал указ о формировании постоянно дислоцирующейся на территории Чечни 58-й общевойсковой армии (формирование которой завершилось 1 июня). 5 июня ожесточенные бои велись в окрестностях районных центров Шатой и Ножай-Юрт, а также села Бамут. Вечером 11 июня командование федеральными войсками высадило северо-восточнее Шатоя тактический воздушный десант, перекрывший возможные пути подхода боевиков. К вечеру 13 июня Шатой был полностью блокирован выдвинувшимися к нему подразделениями 324-го и 245-го мотострелковых полков. 13 июня федеральные войска заняли райцентры Шатой и Ножай-Юрт. Боевики, как пишут эксперты, «оставили населенный пункт». Это «оставление» представляется довольно загадочным (ведь подходы к Шатою, а стало быть, и выходы из него были блокированы). Шатой пал 14 июня, и с поднятием над ним российского флага, как сообщали официальные инстанции, «завершилась последняя фаза горной войны в Чечне». По словам А Квашнина, «в горах остались разрозненные группы наемников». Утром 14 июня 1995 года война в Чечне казалась оконченной.


    Рейд Басаева


    И город был оставлен,
    И многие села.
    И многим показалось,
    Проиграна война.
    Но весть тут поступила:
    «Буденновск кем-то взят,
    Войну начать в России
    Шамиль повел отряд».
    Ему Аллах поможет,
    Он сдержит натиск тот,
    Кто никогда бы в жизни,
    Сдержать его не смог.
    Пройдя сквозь всю Россию,
    Вернется он назад.
    Аллах велик, Шамиль
    Домой ведет отряд.
    Вот передали, «Альфа» здесь,
    Но в них уж нет былой отваги.
    Шамиль смог быстро сбить с них спесь,
    Буденновск долго вспоминали.
    И техника в село войдет,
    Но точно бьет гранатомет.
    И русским вновь дадут понять,
    Что не умеют воевать!
    (Из песни НВФ)

    В тот же день, 14 июня 1995 года, когда над Шатоем был поднят российский флаг, а война казалась оконченной, в городке Буденновск, находящемся в 220 километрах юго-восточнее Ставрополя, сотрудники Буденновской ГАИ препроводили к зданию местной милиции два подозрительных КамАЗа. Вместо заявленного «груза-200» в кузовах оказались около 50 чеченских боевиков из «абхазского батальона» во главе с Шамилем Басаевым, оружие и ящики боеприпасов. В городе их уже ждали «неизвестно как попавшие туда» свои люди. В совокупности под началом у Басаева оказалось более 150 боевиков.

    В прачечной городской больницы их ждал склад боеприпасов и вооружения. До сих пор неизвестно, почему все сведения российской разведки сообщали, что именно в тот момент Шамиль Басаев и его люди «были блокированы в непроходимом ущелье Дарко на юге Чечни» и только мечтали о том, как спасти свою шкуру, смывшись в Азербайджан через территорию Дагестана. Тем более неизвестно, как вооруженным до зубов бандитам в камуфляже удалось проехать 150 километров по Ставропольскому краю, пройдя 70 российских блокпостов?! Выскочившие из машин бандиты начали стрельбу по безоружным людям. Операция была тщательно спланирована и осуществлена.

    От расстреливавших безоружных сотрудников милиции (у которых был обеденный перерыв, поэтому, не говоря об автоматах, под рукой не было даже табельного оружия) боевиков отделилась группа, которая, расстреливая автоматическими очередями мирных жителей, отправилась к зданию местной администрации. Над его крышей бандиты подняли зеленый флаг «республики Ичкерия». Среди трупов, отмечавших путь следования убийц, были женщины и дети. Группа российских вертолетчиков из находящегося рядом авиагородка, бросившаяся в Буденновск, была уничтожена из гранатомета, оставшихся в живых добили из автоматов. После этого обе части басаевцев соединились.

    Они вели с собой захваченных на улицах города людей, которыми прикрывались как живыми щитами. За полтора часа до этого в Буденновск зашел с юга зеленокумский оперативный полк, а с северо-запада высадился спецназ. Но приказа действовать они так и не получили. Наконец, не дожидаясь приказа, они сами начали зачистку города. Но было уже поздно. Организованно отступив, бандиты уже сосредоточились в городской больнице, которая сразу же превратилась в опорный пункт, а все больные и приведенные из города люди — в заложников. Вместе с врачами и больными под дулами автоматов оказались около 3000 человек. Над зданием больницы тоже взвился зеленый флаг «Ичкерии».

    Укрепившись в больнице, бандиты выдвинули свои требования, состоявшие в немедленном прекращении огня, выводе российских войск из Чечни и начале переговоров. Для большей «вескости» своих требований они расстреляли пятерых заложников и сожгли живьем из огнемета заложницу Галину Гаранжу. Вечером того же дня направленные в Буденновск российские воинские части взяли территорию больницы в кольцо. Наутро, 15 июня 1995 года, в Буденновск прибыли сотрудники спецгрупп «Альфа» и «Вега». Оказалось, что Басаев уже знал об их прибытии! Он заявил, что в случае штурма за каждого своего раненого он будет расстреливать по пять заложников, а за убитого — по десять, и добавил, что конечным пунктом его рейда была Москва. По словам Басаева, в результате бомбежек федеральной авиации он потерял в горах Чечни близких родственников и теперь хотел захватить в российской столице несколько жилых многоэтажек, предоставив возможность авиации побомбить москвичей. Осуществить замысел, с точки зрения Басаева, помешала жадность милиционеров, требовавших с его людей на постах крупные взятки.

    Свои требования к федеральным властям Басаев свел к одному пункту: прекращение военных действий в Чечне. В это время готовившиеся к штурму «альфовцы» насчитали пять точек крупнокалиберных пулеметов ДШК и более десяти снайперских постов. Все они замаскированы по всем правилам военного искусства. В здании больницы была профессионально организована круговая оборона. Кроме того, разведка установила, что у басаевцев имелось несколько тяжелых станковых пулеметов и даже станковые гранатометы, способные уничтожить крейсер; они пользовались биноклями и прицелами ночного видения и японскими средствами связи с шифраторами. У «Альфы» подобного оснащения не было и близко.

    На наиболее вероятные участки атаки Басаев установил взрывчатку — тротил и кислородные баллоны из больничных запасов, а также мины направленного действия МОН-50, которые даже еще не поступили на вооружение российской армии! Кроме того, разведка показала, что бандитов больше, чем бойцов «Альфы» и «Беги» вместе взятых (одних только «альфовцев» было 130 человек).

    Пока лично возглавлявшие «операцию по освобождению заложников» Егоров, Степашин и Ерии уверяли, что «никакого штурма больницы не будет», в Буденновск прибыл родной брат Шамиля Басаева Шеврани и был беспрепятственно пропущен в больницу. К этому времени в заложниках у бандитов находилось около полутора тысяч человек, в основном женщины и дети. Весь день 16 июня боевики оборудовали огневые точки на крыше больничного здания, готовясь к штурму.

    На утро следующего дня, 17 июня, начался штурм здания городской больницы Буденновска спецподразделениями МВД и ФСБ. (В этот же день, 17 июня, было синхронно совершено нападение на Грозный чеченскими формированиями в количестве до 800 (!) боевиков с западного и юго-западного направлений.[12]) В 4.50 на больницу обрушился шквал огня. Бандиты выставили в проемах окон заложников и, прикрываясь ими, открыли ответный огонь. После пяти часов осады командование боевиков предложило прекратить атаку, чтобы эвакуировать всех женщин. Руководители операции согласились, но террористы позволили покинуть больницу лишь немногим. Через два часа штурм возобновился.

    Нищая, уступавшая боевикам в вооружении и оснащении «Альфа» все же сумела и в этот раз доказать свой высокий профессиональный уровень подготовки. Только двое или трое бойцов получили легкие ранения к тому времени, когда «альфовцы», уничтожив часть бандитов, захватили почти весь первый этаж. Именно в этот момент из Москвы (!) раздался звонок «неизвестного», приказавшего остановить штурм и отвести «Альфу» на исходные позиции. (Позднее В.Черномыр-дин утверждал, что «ничего не знает» по этому поводу.) Отходить «альфовцам» пришлось через триста метров пустынной площади под шквальным огнем. Именно тогда группа и понесла свои потери. Причем один из бойцов был убит выстрелами собственной группы прикрытия: в результате устроенной «непонятно кем» неразберихи со связью.

    Идея штурма больницы была предельно глупа. Отдавший решение о штурме так и остался «неизвестным». Дело в том, что еще с самого начала басаевцы требовали автобусы, чтобы выехать из города вместе с заложниками. Специалисты-аналитики из «Альфы» и «Беги» заранее говорили, что штурмовать колонну намного легче, чем больницу с сотнями и даже тысячами заложников. Но опять кто-то» их «не услышал».

    18 июня в результате переговоров между председателем правительства РФ B.C. Черномырдиным и Ш. Басаевым удалось добиться освобождения большей части заложников. Была достигнута договоренность о прекращении боевых действий в Чечне и начале полномасштабных мирных переговоров. Федеральным войскам отдан приказ о прекращении с 20.00 всех боевых операций. Повторный штурм здания не состоялся, так как «Альфа» отказалась принять в нем участие. Ввиду отказа «альфовцев» Басаеву наконец-то предоставили автобусы. Бандиты взяли с собой 140 человек заложников. Первоначально поступили распоряжения по подготовке ее штурма. Но когда все было подготовлено, «некто» вновь отменил предыдущие распоряжения. Тем не менее даже тогда еще не все было потеряно. В Веденском районе силами спецназа была подготовлена засада. К тому времени заложники были уже отпущены и боевики следовали в «одиночестве». Но приказ на уничтожение так и не поступил…

    19 июня отряд Ш. Басаева выехал в Чечню на предоставленных федеральной стороной автобусах, используя часть заложников в качестве «живого щита». Черномырдин и Басаев, при посредничестве С. Ковалева, в результате совместно проведенной операции дали возможность дудаевцам избежать полного поражения, перегруппироваться и пополнить свои отряды. Учитывая вышесказанное, возникают вопросы: случайность ли, что именно 14 июня 1995 года в Сочи состоялась встреча В. Черномырдина с руководителями Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Дагестана, Ингушетии, Карачаево-Черкессии, ЧР, Адыгеи и Калмыкии, на которой, в ряду прочих, обсуждалась и проблема восстановления народного хозяйства Чечни? И что именно российским премьером в период, когда шла аннигиляция всех результатов работы российской армии, был подписан ряд важных соглашений по сырью и продаже вооружений?

    Являются ли случайностью два следующих факта, имевших место спустя полгода-в октябре 1995-го, когда на блок-посту № 72 под Аргуном рязанским ОМОНом были задержаны две автомашины «УАЗ-528». Выскочившие из машин боевики начали угрожать омоновцам оружием. Среди них был Шамиль Басаев. Сообщили об этом в центральную военную комендатуру. Вскоре из Грозного пришла команда: «Отпустить». Боевиков пропустили. Затем последовал запрос: «Где колонна, которую вы задержали?» Ответ с блок-поста: «Мы ее отпустили по вашей команде». Ответ из Грозного: «Мы такой команды не давали».

    И в ноябре 1995-го, когда ставропольским СОБРом был задержан Умар, один из сподвижников Басаева, участвовавший в буденновской акции (по роковой случайности, он предъявил фальшивое удостоверение ставропольского СОБРа). Умар был на джипе, при себе имел оружие. Арестованного доставили в Аргунскую комендатуру, где он так разошелся, что всех «приговорил к смерти», пока его не «успокоили» пинками. По словам одного из очевидцев: «Ночи в подвале комендатуры холодные, и к утру Умар слегка офигел. Юра принес ему кружку кипятка. За это тот пообещал сохранить ему жизнь». Утром арестованный был доставлен в Грозный, в ГУОШ. После обеда Умар вместе с представителем комендатуры прибыл за своим авто и был таков. К вечеру пришла кодограмма из Грозного:

    «Умар бежал, при задержании — расстрелять на месте».

    И наконец, является ли случайностью то, что террористическая акция Басаева 14 июня 1995 года совпала с совещанием «семерки» в Галифаксе (Канада), на которое и отбыл Ельцин, не посчитавший для себя зазорным оставить страну в то время, когда целый районный город, отстоящий на. 150 км от границы Чечни со Ставропольским краем, оказался заложником в руках террористов Операцию в Буденновске можно назвать миниатюрной моделью всей гражданской войны на территории Чечни. Бывший «защитник молодой российской демократии» (приволокший в августе 1991-го в «Белый дом» целую сумку с гранатами) Ш. Басаев, взявший в заложники несколько тысяч людей, сыграл в ней роль Дудаева, взявшего в заложники все население. Например, наряду с утверждениями о «независимом народе Ичкерии», все погибшие мирные жители автоматически становились гражданами России, а вина за их гибель возлагалась на федеральные войска.[13]

    В настоящее время, по уточненным данным, известно, что боевиков было 97 человек, в том числе 4 женщины. Число жертв составило 193, а не 144 человека, как до сих пор значится во всех официальных документах. Ранены были 393 человека. По тем же уточненным данным, из общего числа погибших от рук российских военнослужащих при попытке штурма больницы погибли 33 человека, остальные были убиты террористами. Мало известен факт, что когда Басаеву задали вопрос, почему среди заложников в больнице находится много чеченцев, он ответил, что это не чеченцы, а граждане России. Дудаев подобных фраз не говорил, но на деле доказал, что они соответствуют истине. Кроме того, стоит упомянуть внезапно начинавшиеся «неизвестными» переговоры в тот момент, когда успех российской армии уже был практически достигнут и как апофеоз — триумфальное возвращение Басаева из Буденновска и состоявшееся через год подписание капитуляции в войне. Шамиль Басаев стал «национальным героем» не только для кое-кого в Чечне. Сразу же после успешного завершения его акции по российскому телевидению выступил «правозащитник» Ковалев, ласково пролаявший в адрес Басаева целую хвалебную оду, апогеем которой стало заявление о том, что «Басаев — это новый Робин Гуд». Думается, что за время своей отсидки на зоне, еще в советское время, Ковалев встречался со многими подобными «робингудами». Правда, все они были невысокого полета — обычные воры, насильники и убийцы. При этом они еще «обижали» беднягу правозащитника. А вот Шамиль Басаев — это совсем другое дело — настоящий мужчина и воин. Он даже (по крайней мере, на людях) уважает обиженного Сережу Ковалева. А ведь уважение такого великого человека о чем-то свидетельствует?! Показав на всю страну правозащитника, телевидение не дало высказаться по поводу «нового Робин Гуда» ни одному нормальному человеку. Например, чеченцу, жителю Хасавюрта Магомеду Хакишеву, сказавшему, что: «Я бы Басаева и Радуева расстрелял самолично при всем народе». И напоследок еще один малоизвестный и нигде не освещаемый факт: именно Шамиль Басаев и его люди — тот же самый «абхазский батальон», которые захватили заложников в Буденновске, двумя годами раньше (в 1993 году) получили это название, послужив той силой, благодаря которой Абхазия вышла победителем из грузино-абхазского конфликта. Именно боевики Басаева взяли тогда Сухуми, над которым рядом со знаменем «Абхазской Республики» подняли еще никому тогда не известный флаг зеленого цвета с изображением волка. А ведь Абхазия стремилась тогда войти в состав России.


    Почти мир


    Благодаря Буденновской операции, появился повод для введения весьма странного «перемирия». В ходе его, 19 июня в Грозном под эгидой ОБСЕ начался первый раунд переговоров между делегациями РФ (А.И. Вольский, А.С. Куликов, Н.И. Семенов) и НВФ (Ширвани Басаев, Султан Гелисханов, Усман Имаев, Аслан Масхадов), продолжавшийся до 22 июня. Стороны договорились о продлении на неопределенное время моратория на боевые действия. Второй раунд переговоров прошел с 27 по 30 июня в Грозном под эгидой ОБСЕ. Была достигнута принципиальная договоренность об обмене пленными по схеме «всех на всех», разоружении отрядов боевиков, выводе федеральных войск и проведении свободных выборов. Последовавший за этим «мир» был еще более странным. 30 июня указом Б.Н. Ельцина в отставку были отправлены руководитель Министерства по делам национальностей и региональной политике РФ Н.Д. Егоров, министр внутренних дел РФ В.Ф. Ерин, директор ФСК РФ СВ. Степашин и глава администрации Ставропольского края Е.С. Кузнецов. Федеральные войска получили приказ оставить практически все занятые ими к тому времени стратегические пункты. Армия получила приказ не предпринимать никаких наступательных действий и отстреливаться лишь в самых крайних случаях. 1 июля на переговорах в Грозном была определена дата выборов в Чечне: 5 ноября 1995 г. 3 июля Ельцин подписал указ № 663 о постоянной дислокации федеральных войск в Чечне. В этот же день на встрече с А. Вольским Д. Дудаев отверг «нулевой» вариант, в соответствии с которым нынешнее и прежнее руководства Чечни уходят в отставку до назначенных на 5 ноября выборов, а в качестве временного органа управления формируется коалиционное правительство. 5 июля указом Ельцина А.С. Куликов назначен министром внутренних дел, а В.А. Михайлов — министром по делам национальностей и региональной политике. 24 июля в Грозном начался третий раунд переговоров под эгидой ОБСЕ. В ночь с 29 на 30 июля было подписано Соглашение по блоку военных вопросов, предусматривающее:

    — немедленное прекращение военных действий;

    — создание Специальной наблюдательной комиссии, сопредседателями которой стали вновь назначенный командующим Объединенной группировкой федеральных войск заместитель командующего ВВ МВД РФ генерал-лейтенант А.А. Романов и начальник Главного штаба ВС ЧРИ А. Масхадов;

    — обмен военнопленными и другими насильственно удерживаемыми лицами по принципу «всех на всех»;

    — разоружение «незаконных вооруженных формирований» и поэтапный вывод федеральных войск;

    — пресечение террористических актов и диверсий.

    1 августа А. Масхадов издал приказ «О выполнении задач по добровольной сдаче оружия, боевой техники и вооружения вооруженными формированиями ВС ЧРИ и поэтапному выводу федеральных войск с территории ЧРИ», которым предписано «прекратить огонь и ведение боевых действий с 00 ч 2 августа». За август 1995 года, в котором сложившуюся в Чечне ситуацию «независимые» средства массовой информации окрестили как «неустойчивую», дудаевцы убивали в среднем по 2 военнослужащих российской армии в день (не считая ранений и увечий). 18–19 августа федеральные силы блокировали село Ачхой-Мартан; однако ситуация была «урегулирована» на переговорах в Грозном. 21 августа чеченский отряд под командованием Алауди Хамзатова вошел в город Аргун (в 12 км от Грозного) и захватил здание районного отдела милиции. В течение следующего дня федеральные силы подвергли Аргун обстрелу. Чеченский отряд покинул город, а в Аргун вошла федеральная бронетехника. Когда, наконец, в Кремле убедились, что дудаевская армия перегруппировалась, пополнила свои ряды и укрепилась в оставленных федеральными войсками пунктах, 24 августа 1995 года последовало заявление о том, что российские войска из Чечни выведены не будут до «полного разоружения бандформирований». Боевики заявили, что это «новое объявление войны», и начавшаяся когда-то с уголовного мятежа на юге России гражданская война, после короткой передышки, вспыхнула с новой силой.

    20 сентября было совершено покушение на представителя Президента РФ в Чечне Олега Лобова по дороге из Грозного в аэропорт «Северный». В конце сентября Ачхой-Мартан и Серноводск были блокированы федеральными подразделениями. Причина — наличие в этих селах чеченских боевиков. Чеченская сторона утверждала, что в селах располагаются отряды самообороны, которые, согласно соглашению, заключенному в августе, могут там находиться. Российская сторона настаивала на том, что в этих селах должны находиться отряды чеченской милиции. 6 октября 1995 года в районе площади Минутка было осуществлено покушение на командующего федеральной группировкой войск в Чечне генерал-лейтенанта А.А. Романова. Все находившиеся в подорвавшейся на радиоуправляемой мине автомашине погибли. Сам Романов был доставлен в госпиталь им. Бурденко с тяжелейшими травмами головного мозга и грудной клетки

    В ответ на это в Грозном было введено чрезвычайное положение. Новым командующим Объединенной группировкой стал заместитель командующего ВВ МВД РФ генерал-лейтенант А.А. Шкирко. 8 октября российские самолеты подвергли бомбардировке село Рошни-Чу, где часто бывал Д. Дудаев. Погибли несколько бойцов и один из командиров. 9 октября российская сторона приостановила свое участие в переговорах, войскам был отдан приказ о возобновлении операций по разоружению чеченских боевиков. 11 октября чеченская сторона приостановила выполнение соглашений с Россией по блоку военных вопросов. 14–15 октября федеральная авиация нанесла удары по селам Дарго и Белгатой, Харсеной.

    В середине октября федеральное командование потребовало от находившегося в блокированном Ачхой-Мартане чеченского отряда сдачи 150 единиц стрелкового оружия. 24 октября оперативная группа комендантского подразделения СКВО совершила налет на территории Ингушетии на аэропорт в Слепцовской, который якобы захватили чеченские боевики. 25 октября в районе села Ца-Ведено боевики из отряда Шамиля Басаева атаковали колонну 506-го мсп. 18 (17 из 506-го и 1 омоновец) военнослужащих погибли, 7 ранены, 1 пропал без вести. 27 октября подразделения 506-го мотострелкового полка в Веденском районе были отведены с гор к предгорьям. Таким образом, в октябре, после покушения на командующего группировкой ФС генерала Романова, мирный диалог был сорван. У Ельцина началась страшная депрессия. По словам Коржакова, он плакал и пил два дня, говорил, что генералы его обманули, что война с Чечней его самая ужасная ошибка в жизни. Переживания сказались на здоровье Бориса Николаевича. 26 октября он слег в больницу, а приступил «к работе с документами» и восстановил «крепкое рукопожатие» лишь к концу декабря.


    Снова война


    11 декабря 1995 года герой буденновского родильного дома Шамиль Басаев официально разорвал достигнутое в июле того же года «соглашение о мире», хотя боевые действия со стороны бандитской армии не прекращались ни на один день и после его подписания. К этому времени за один год боевых действий, с декабря 1994 по декабрь 1995 года, потери федеральных сил в Чечне составили 9171 человек: 2022 убитыми и 7149 ранеными. Внутренние войска потеряли 1764 бойца, правоохранительные органы — 666 милиционеров. Все полномочия Джохара Дудаева как президента Чечни полностью истекли еще в октябре 1995 года. (На проведенных в декабре того же года президентских выборах победил Доку Завгаев, ставший 24 декабря главой Совета национального возрождения Чечни.)

    14 декабря вооруженные формирования дудаевцев вошли, с целью помешать проведению выборов, в ряд крупных населенных пунктов Чечни — Шатой, Новогрозненский, Ачхой-Мартан, Урус-Мартан, Гудермес. Отряд Р. Гелаева без столкновений занял Урус-Мартан. Вооруженные столкновения произошли в районе населенных пунктов Шатой, Новогрозненский, Ачхой-Мартан.

    За 1995 год прокуратурой Российской Федерации было возбуждено 72 уголовных дела по фактам продажи боевикам военной техники и обмундирования. В частности, фигурировали такие дела, как беспрепятственная продажа бандитам стрелкового оружия (автоматов) 1995 года выпуска, спутниковых средств связи, аппаратуры радиоэлектронной разведки, которых еще не было на вооружении у российской армии. ФСБ выявила за этот год 15 преступных группировок в Туле, которые специализировались на хищении и продаже оружия. Такие же группы действовали и на оборонных заводах Ижевска и других центрах производства вооружения. В результате военной операции федеральных войск около чеченского села Гойское у боевиков были захвачены новейшие образцы бронетранспортеров отечественной разработки, еще не поступившие на вооружение армии и не имевшие аналогов в мире! Эти БТРы были выпущены на военном заводе в Арзамасе и были укомплектованы спецприборами из одного военного НИИ. Согласно документам, бронемашины этой серии ушли с завода на «испытания в боевых условиях». В боевых действиях у войск объединенной российской группировки их никогда не было.

    17 декабря боевики напали в районе Кагарлицкой на подразделения 205-й омсбр. После 2-часового боя боевики были отбиты. 20 декабря в Урус-Мартане была проведена первая совместная операция чеченской милиции и российских частей. После боев за Самашки и двухмесячного штурма Бамута и расположенной рядом с ним бывшей подземной стратегической ракетной базы первой крупной успешной опе рацией федеральных сил стала операция в Гудермесе — втором по величине городе Чечни.

    15 декабря отряды Салмана Радуева, Хункерпаши Исрапилова, Султана Гелисханова заняли Гудермес: захватили здание милиции, вокзал, здание комендатуры и больницу. В течение последующих дней попытки российской стороны выбить их из города не увенчались успехом. В городе завязались тяжелые бои. 19–20 декабря после массированных обстрелов, бомбардировок и тяжелых боев федеральные войска заняли город, который был окончательно взят под контроль лишь 25 декабря. Сначала занявшими город отрядами бандитской армии в зданиях городской комендатуры и железнодорожного вокзала были блокированы около двухсот бойцов ОМОНа и ВВ. Плохо организованная помощь, лишенная артиллерийской и авиационной поддержки, попала в засаду. Потери российских войск составили приблизительно сто убитых, тяжелораненых и пропавших без вести (35). Тем не менее окруженные части, не глядя на отсутствие продовольствия и нехватку боеприпасов, продержались до подхода помощи. Лишь после подхода тяжелых вооружений и полного задействования всех возможностей авиации бандитов удалось вытеснить из города.

    29 декабря указом Б.Н. Ельцина № 1430 «общее руководство по обеспечению безопасности, законности прав и свобод граждан, охране общественного порядка, борьбе с преступностью, разоружению всех незаконных вооруженных формирований на территории ЧР» было возложено на министра внутренних дел генерала армии А.С. Куликова. Указ назначал командующего войсками СКВО генерал-полковника А.В. Квашнина ответственным за координацию деятельности Вооруженных сил РФ и временных объединенных сил на территории ЧР, а заместителя командующего СКВО генерал-лейтенанта В.В.Тихомирова — командующим временными объединенными силами (вступил в должность 5 января 1996 г.).


    Рейд Радуева


    Одновременно с взятием Гудермеса относительный успех федеральных войск был достигнут и в Новогрозненском, где, по ряду данных, находился главный штаб дудаевцев. Именно оттуда чеченские отряды под командованием С. Радуева и позже присоединившихся к нему Х.П. Исрапилова и Т.-А. Атгериева (всего — около 400 чел.) совершили налет на город Кизляр, атаковали военный аэродром и, захватив в городе более 1500 заложников, закрепились в городской больнице. Как оказалось позднее, спецслужбам было известно о готовящемся нападении Радуева на Кизляр еще 23 декабря 1995 года. Эта информация неоднократно передавалась официальным лицам Дагестана, непосредственно главе администрации города и начальнику городского отделения милиции.

    Банда Радуева численностью более 200 боевиков приехала в Кизляр на колонне автомашин, полностью загруженных оружием и боеприпасами 9 января 1996 года. Прослушивание эфира показывало, что посты российских войск знали, куда и для чего движется колонна, знали даже фамилии главарей и численность бандитов. Но серьезных препятствий на своем пути радуевцы не встретили. Выскочив из машин на окраине города, бандиты напали на расположенную там вертолетную площадку, но, оставив несколько убитых, отступили к центру города, где атаковали городскую больницу, в которой в тот момент находились 390 человек — пациентов и врачей, и роддом. Действовавшей на свой страх и риск городской милиции удалось уничтожить несколько не сумевших пробиться туда бандитов. Одновременно две другие группы боевиков врывались в квартиры и частные дома, захватывая новых заложников. Люди Радуева, выставив перед собой живой щит из женщин и детей, сгоняли мирных жителей в импровизированный концлагерь. В результате в здании больничного комплекса оказались более 1800 человек. Удерживая больницу, бандиты заминировали здание, на ближайших домах расположили снайперов. Во время этой акции было убито 20 и ранено 48 мирных жителей. Погибли 7 сотрудников МВД Дагестана и 2 служащих внутренних войск. Радуев потерял в Кизляре 29 боевиков. Рядовые военнослужащие и милиционеры были готовы голыми руками уничтожить боевиков, и поэтому ситуация в городе складывалась к тому, чтобы ни одного бандита не выпустить живым. Возможно, именно поэтому боевики как-то уж слишком быстро, не выдвигая никаких требований, кроме права беспрепятственно попасть на территорию Чечни, согласились выехать из Кизляра с заложниками, часть которых им пришлось отпустить.

    Параллели между событиями в Буденновске и в Кизляре напрашиваются сами собой, в первую очередь это касается развития событий в обоих случаях. Тем не менее разница, и довольно существенная, все же была. Цель радуевского рейда в Кизляр осталась неясной и по сей день. Сам Радуев что-то лепетал о «неудавшемся разгроме вертолетной части». Но тогда непонятно, зачем же его «диверсионной группе» понадобились КамАЗы с тяжелым вооружением и взрывчаткой, причем в таком количестве, что их хватило на массовое минирование в Кизляре и продолжительный бой в Первомайском. Если его слова — правда, тогда откуда это оружие взялось?

    По одной из имеющихся версий, на вертолетной площадке на окраине Кизляра должна была состояться крупная купля-продажа большой партии оружия, которая по неизвестным причинам сорвалась. Помимо этого, полупустая и слабо оснащенная вертолетная часть, дислоцирующаяся в Кизляре, никак не подходит на роль «стратегически важной точки», что, безусловно, говорит против радуевской версии о «неудавшемся нападении», поддержанной рядом «независимых» СМИ.

    Радуев договорился с властями, что остальных заложников он отпустит в Первомайском. Заминировав на прощание больницу, бандиты Радуева, общим количеством около 300 человек, и оставшиеся у них в руках 162 заложника сели в предоставленные им автобусы и три КамАЗа. По имеющимся данным, все эти автобусы были предварительно заминированы гранатами с нервно-паралитическим газом, а на выезде из города колонну ждали части спецназа, готовые провести молниеносную операцию по освобождению заложников. Но оказалось, что спецназовцы ждали автобусы не в том месте, где они прошли… И вновь «некто» приказал оцепившему село новосибирскому ОМОНу пропустить колонну, которую сразу же у омоновских блокпостов в районе села Первомайское обстреляли ракетами с вертолетов. Радуев и его люди сразу же вернулись назад в село. С собой они захватили и 36 несмелых омоновцев, которых добавили к остальным заложникам.

    На разоруженном блокпосте бандиты взяли около 40 тысяч единиц боеприпасов, 36 автоматов, 2 БТРа, 4 ручных гранатомета и ручной пулемет. До сих пор не понятно, как накануне въезда в Первомайское восемь добровольных заложников-депутатов сумели покинуть автобусы бандитов. И что имел в виду Радуев, когда немного позднее, уже после событий в самом селе, кричал:

    «Верните депутатов, я хочу посмотреть им в глаза!»

    Власти рассчитывали уничтожить Радуева и его людей сразу же после пересечения чеченской границы. Все необходимое для этого было подготовлено заранее. Этот план провалился, потому что Радуев уже знал обо всех приготовлениях и не собирался отпускать заложников. 10 января 1996 года боевики были полностью блокированы федеральными силами (общей численностью 2500 198 человек, 32 орудия и миномета, S РСЗО, 54 БМП, 22 БТРа, 4 БРДМ и несколько танков) в селе Первомайском. Далее, по чьей-то злой воле, в течение последующих пяти дней начались «переговоры». За этот отрезок времени люди Радуева, вскрывая в домах полы, прорывая изнутри окопы и ходы сообщения, деятельно превращали село в укрепрайон. Дополнительным усилением их обороны стал блокпост новосибирского ОМОНа (39). Сам же Радуев при помощи услужливых «независимо-демократичных» СМИ вел широкую пропагандистскую кампанию. Весь мир узнал, как «хорошо» он обращается со своими заложниками и что они чувствуют себя «весьма комфортно». Наводящей на размышления стала и демонстрация главарем головорезов спутникового телефона. А напоследок для вящей эффектности Радуев потребовал, чтобы в поселок в качестве заложников прибыли Лебедь, Громов, Гайдар и Явлинский. Спецподразделения прибыли к Первомайскому в 12 часов того же 10 января. К этому времени радуевцы осваивались в Первомайском. По некоторым данным, Радуев оставил часть своей банды в Первомайском еще по дороге в Кизляр — для подготовки села к обороне. Если это так, то становится ясно, каким образом в Первомайском отряд боевиков неожиданно усилился до 350 человек — вовсе не за счет добровольцев из окрестных чеченских деревень. Для бойцов началось нудное ожидание. Вот как описывал это один из бойцов СОБРа:

    «Прибыли в Кизляр. Успели только перекусить, и поступила команда: лететь для обеспечения переговоров.

    — Что брать?

    — Ничего не надо брать. Патроны, автомат. Но, наученные опытом, обычно берем не только это.

    — Что там?

    — Село. Ну, село — и село. Первомайское или что там, мы не знали. Прибыли на вертушках, высадились. Приблизительно в 250 метрах от дороги толпа, все в «гражданке». Солнце припекает, снег подтаял — в поле «каша». Но работа есть работа. Сидим. Начало темнеть. Вертушки улетели. По команде выдвинулись вперед, перешли арык. Ждем. Команда: «Отойти!» Отошли. До 24.00 сидим, мерзнем: команда была костры не разжигать. Хорошо, после полуночи прибыли «Икарусы». Поделились и ночь коротали в них, дежурив по два часа. Так «кантовались» до 13 января… 13 января получили приказ выдвигаться рано утром следующего дня. Хорошо, что на вторые сутки нашего сидения прибыла наша группа резерва: хоть вода появилась. Мы же прибыли налегке: сказали же ничего не брать! Перед штурмом выдвинулись за канаву на разведку местности, вышли в расположение мотострелкового взвода. Осмотрелись, что к чему, но, правда, особо много не узнали и не увидели — впереди камыш. Стали спрашивать командира взвода. Он говорит, что впереди два арыка — один большой, а один малый. Когда пошли на штурм, оказалось, что их точно в два раза больше — два больших и два малых. Штурм отложили до 15-го…» В

    операции принимали участие, помимо мотострелков и ВДВ, спецподразделения «Альфа», «Вега», ОСН «Витязь», СОБРы Краснодара, Москвы и Московской области и ГУОП МВД РФ, подразделение СБ президента. Подразделениям внутренних войск, мотострелков и десантников была дана команда блокировать поселок и обеспечить огнем спецподразделения, которые должны были осуществлять штурм Первомайского. Это именно они были пресловутым «сплошным тройным кольцом». Что же представляло из себя это кольцо, понятно по рассказам другого очевидца. Всего «кольца» он не видел, но свой кусок описал красноречиво. По его словам, три БМП-1 расставили на 5 метров друг от друга, а впереди, на удалении 30 метров, занял позицию расчет ПКМ. Справа, на удалении порядка 200 метров, находилась минометная батарея. В другом месте около 50 солдат и офицеров 22-й бригады спецназа удерживали фронт длиной в километр. Операцию по уничтожению Радуева и освобождению заложников решено было начать 15 января в 10.00. Именно в это время началась огневая подготовка атаки, которую осуществляли три противотанковые пушки МТ-12 и пара Ми-24, постоянно «болтающихся» в воздухе. Если учесть, что огонь наносился по позициям мотострелкового батальона (а по численности боевиков примерно так и есть), окопавшегося в населенном пункте, то станет ясно, что этих огневых средств явно не хватало. После огневой подготовки атаки должен был наступать первый эшелон атакующих, в который входили СОБРы и «Витязь». Второй эшелон атакующих включал спецподразделения «Альфа», СБП и «Вега». На отряд 22-й обрсн была возложена задача совершать отвлекающий маневр, имитируя атаку с западной окраины села, в то время как главные силы наступающих должны были ударить с северо-востока.

    Огневая поддержка атаки длилась с 13.00 до 14.00. В ходе отвлекающего маневра, совершаемого отрядом 22-й ОБрСпН на его направлении, была сожжена одна БМП-1 и две боевые машины потеряли подразделения СОБРа. К 16.00 решено было ввести в бой второй эшелон атакующих, который, преодолев арык, к 18.00 выдвинулся на южную окраину села и занял позиции приблизительно в 70 метрах от построек. Всю ночь вели разведку целей, подавляли выявленные огневые точки и вели беспокоящий огонь. Вот как это описывает участник штурма: «Началась огневая подготовка атаки. Вышли на исходный рубеж. Лежим за бруствером маленького арычка. Наблюдаем, как со школы работает ДШК и еще с одного дома один ДШК и один ПК. Вдруг замечаем — кто-то сзади нас, такой полугражданский-полувоенный: штаны гражданские, бушлат армейский, зеленый, и у него за спиной радиостанция типа «Северка». Спрашиваем — кто такой? А я, говорит, авианаводчик. А ну иди сюда! Можешь, говорим, вертушки навести? — Могу! И началась потеха… У одного был позывной «Крокодил», а у другого «Зеленый». Он вызывает: «Я такой-то. Видишь синюю крышу?» — Вижу.

    — Вправо от нее 200 метров огневая точка. Видишь?

    — Вижу.

    — Бей!

    — Бью! Ба-бах «Крокодил» по этой синей крыше. «Зеленый» заходит.

    — Видишь синюю крышу?

    — Вижу. — Двести метров вправо. Давай!

    — Даю! Ба-бах! Опять по этой синей крыше. В конечном итоге огневую точку так и не подавили, но синюю крышу всю разворотили. Авианаводчик лежит, наводит. Вертушки работают, запрашивают его: «Нормально?» Он кричит: «Нормально! Нормально!» А чего там нормального? Впереди стоял взвод мотострелков. Слышим, их БМП-1 работает по селу только из пулемета. Подходим. Спрашиваем: «Ребята, а почему из пушки не стреляете?» Отвечают: «А она у нас не работает».

    — А что же вы сюда приехали?

    — Приказали — и приехали… — Вообще, пехота у нас… Бойцы грязные, засаленные, необученные. Таскает такой от машины боекомплекты в ОЗК — я думал, его и на вооружении-то уже нет. Пули свистят, рядом в землю падают, кричим ему: «Пригнись!» А он стоит и глупо улыбается. Или он до такой степени «отмороженный», или не понимает, или от усталости ему уже плевать: убьют или нет…..Ну, пошли на штурм. Через эти четыре арыка с помощью лестниц перебрались. Справа шел «Витязь», слева еще СОБР. Когда прошли эти арыки, увидели еще один — офигенный, а за ним высокую насыпь. Прямо на ней «духи» отрыли окопы полного профиля. От этих окопов вели ходы сообщения в подвалы окраинных домов на случай артналета. К окончанию огневой поддержки, то есть приблизительно за час, мы «духов» из окопов вышибли огнем стрелкового оружия, подствольниками и «Шмелями». Вообще, тащили мы на себе немало. Лишний раз тогда убедился, что патронов много не бывает. Я, в частности, выбросил противогаз и набил сумку патронами…..Заняли траншею. Время 15.00, может, начало шестнадцатого. Начал падать снежок. В траншее убитые чеченцы. Один у пулемета лежал, недалеко еще трое. Патроны россыпью, гильзы. Для тепла из рядом стоящих домов вытащил! одеяла. Наломали досок от забора для костра. Достали водку. Не для пьянки, конечно, так, для «сугреву». Каждому досталось грамм по пятьдесят. Подошли ребята из безопасности президента и «альфисты». Что мне у президентской охраны понравилось — это что у всех были летные куртки на меху и кевларовые шлемы типа нашей «Маски-1», но легче. Когда носишь нашу «Маску-1», то к концу дня чувствуешь, что голова побаливает, все-таки шлем тяжелый. Как они там дальше воевали — не знаю. Бросалось в глаза, что они какие-то домашние…» Наутро около 7.30 «Витязь» и СОБР пошли во вторую атаку. К 11.00–12.00 овладели примерно половиной села. Спустя некоторое время боевики поняли, что атакующих никто не поддерживает и их самих меньше обороняющихся (примерно 250–300 человек против 300–350 радуевцев), и к 16.00 выбили атакующих из села. Правда, по другим данным, атакующие просто получили команду отойти. Слово участнику: «На второй день штурма нам сказали, что сейчас начнется огневая подготовка. Все было как в прошлый день: вылетела пара Ми-24 и стала бить по центру села, а может, еще куда. На мой взгляд, без толку. Единственное яркое воспоминание — это когда нам от них чуть не досталось. Они обычно выпускали ко два НУРСа. Первый «двадцать четвертый» отстрелялся и ушел, за ним второй сделал пуск. Первая ракета пошла нормально, а вторая, смотрю, все ниже и ниже. Как шарахнет сзади нас метрах в 150! Неприятно!

    Вся огневая подготовка длилась не дольше 20 минут. Команда «Вперед!». Разбились на пятерки и пошли. Метров 400 шли относительно спокойно, противодействия почти не было. «Чехи» основные силы бросили против «Витязя». На сильное сопротивление натолкнулись у дороги в центре села. До мечети, где держали заложников, оставалось совсем немного… У дороги «духи» применили неплохой прием: на ГАЗ-53 установили крупнокалиберный пулемет, то ли ДШК, то ли «Утес». В одном месте отработал, начинаем туда «мочить», а он уже с другого направления барабанит. У дороги нас сильно прижали огнем. Мы в это время находились в одном из дворов. У меня был нож, вполне обычный на вид, но я им рубил сетку-рабицу, а недавно прочитал у вас в «Солдате удачи», что это, оказывается, нож морского пехотинца США. Справа от нас был еще какой-то СОБР. Они у меня спрашивают: «Что? Куда наступать?» Я говорю: «Вон, впереди наши ребята». Впереди была какая-то постройка. Они стали перебегать туда, я их прикрыл. Кричу им: «Меня прикройте!» В это время как раз вертушки начали работать. Только стали заходить над селом — «духи» их так начали давить из ДШК, что практически им не дали работать. И опять свою роль сыграла эта машина с ДШК. Довольно эффективная штука… Начал я перебегать, и в это время кто-то из «Шмеля» долбанул. Сначала вроде бы так ничего, все нормально, но чувствую, что-то в голове не так. До ребят добежал, чувствую, плохо. Ребята говорят: «Может, водки?» — но кто-то сказал, что нельзя. Выпил чаю, сначала полегчало, а потом хуже стало. Стал заикаться, пытаюсь что-то сказать и не могу. Тут ребята вытащили двух заложников, которые, по их словам убежали, от «духов». По документам — дагестанцы. Ну, мне говорят: «Сможешь дотащить?» Дотащил, а там уже все, отруб». Следует указать, что первый штурм Первомайского планировался 14 января 1996 года. Но «точно рассчитавшие» (непонятно как) время, радуевцы выставили перед собой живой щит из заложников. Наутро следующего дня начальник ФСБ, генерал армии Барсуков через мегафон обратился к бандитам с предложением сдаться и освободить заложников. Ответа не последовало.

    15 января 1996 г. начался штурм села федеральными войсками силами частей СН (осн «Витязь», СОБРы, части 22-й обрсн и др.) Над селом появились десять вертолетов, которые нанесли по захваченному бандитами блокпосту ракетный удар. Одновременно последовал артиллерийский залп из 85-мм орудий (которые в подобной обстановке были признаны неэффективными). В результате несколько снарядов, перелетев село, попали в расположение собственных войск. Ко второй половине дня большая часть Первомайского была занята федеральными силами. Но большие потери — 13 раненых и 7 убитых — заставили их вновь вернуться на исходные позиции. Солдаты ночевали на броне, промерзшие и голодные

    16 января штурм был вновь повторен. Управление войсками было частично потеряно, но бандиты были вынуждены выйти под пули. Это произошло в результате непрекращавшегося массированного обстрела и в не меньшей степени благодаря распространенной информации, что «заложники уже мертвы». В результате повторного штурма потери составили 15 человек убитыми и ранеными. Разделившиеся на три группы, радуевцы попытались прорваться. г Одна из групп наткнулась на минное поле, где потеряла 43 человека. 30 боевиков отступили назад и на следующий день сдались властям. Еще 9 человек были арестованы в небольшом лесочке перед Тереком (двое из них скончались от ран).

    Артиллерия — батарея реактивных пусковых установок БМ-21 «Град» и батарея 122-мм гаубиц Д-30 прибыла к атакующим лишь к исходу дня 16 января. Ночь с 16-го на 17-е прошла, как и предыдущая: небо над Первомайским подсвечивали САБами, которые сбрасывали самолеты с большой высоты. Утром 17 января в 8.00 поступила команда оставить позиции и отойти на 500 метров, дабы не пострадать от огня артиллерии. Авиация вновь нанесла ракетный удар по Первомайскому. После чего началась «зачистка» села «Альфой». В ходе ее двое «альфовцев» погибли от случайной очереди своего же товарища. В этот же день группа боевиков в районе села Советское атаковала внешнее кольцо окружения под Первомайским. Около полуночи боевики общей численностью до 250 человек прорвались на участке, который удерживал отряд спецназа 22-й обрСпН численностью 45–50 человек. Боевики ударили точно в стык между спецназом и дагестанским ОМОНом. Разведчики дрались отчаянно, сдерживая пятикратно превосходящего противника, которому к тому же нечего было терять. Их героические усилия никто не поддержал ни огнем ни маневром. Да и кому было поддерживать, если боевой порядок операции не предполагал ни создания бронегруппы, ни резерва, а для того, чтобы осуществить быструю перегруппировку, надо хотя бы находиться в трезвом рассудке. При прорыве бандитов войска Министерства обороны потеряли убитыми 5 человек. В целом же, по официальным сводкам, в Кизляре и Первомайском их потери составил 29 человек. А потери органов внутренних войск — 27 человек. Когда заместителю Куликова генерал-лейтенанту Голубцу доложили о прорыве, он, по отзывам очевидцев, был до такой степени пьян, что единственное распоряжение, которое смог отдать, звучало примерно так: «Доставить их (боевиков) мне сюда!» Лишь около 11.00 18 января после удара «Града» и гаубиц спецподразделения ФС пошли в новую атаку и к 15.00 овладели населенным пунктом. К этому времени основные силы чеченцев давно прорвались из Первомайского

    Большинство найденных трупов чеченцев было обнаружено с оружием в руках, т. е. все говорило, что это именно бандиты, а не заложники. Во время осмотра села было установлено, что для обороны радуевцы использовали мины и снаряды российского производства, датированные 1995 годом. Согласно одной из версий, их им продавали командиры блокпостов. На месте ночного боя сотрудниками прокуратуры была найдена втоптанная в грязь карта-километровка с нанесенным на нее точным указанием расположения федеральных сил вокруг села

    В общей сложности в Кизляре и Первомайском погибло свыше 65 милиционеров и жителей. В Кизляре бандиты расстреляли около 34 человек, а остальные (включая омоновцев) 31 погибли в Первомайском. О потерях банды Радуева сообщил начальник штаба дудаевцев Аслан Масхадов. Согласно его данным, они составили 53 погибших боевика. А вот как выглядели события в Первомайском со слов еще одного очевидца и непосредственного участника: «Когда поступило сообщение о захвате заложников в Кизляре, на Ханкале была создана войсковая группа, в которую вошли мой отряд и отряд из 7-й воздушно-десантной дивизии. По первоначальному плану в момент пересечения границы Чечни автобусов с террористами по ним должен быть нанесен удар вертолетами. Колонна остановится, мы высадимся, обезвредим бандитов и освободим заложников. На все не более 40 минут.

    Такая задача ставилась в ночь на 10 января. В 7 часов утра 10-го мы были уже готовы, но вылетели только около 13.00. К этому времени обстановка и, само собой, задачи изменились. Теперь нам предстояло блокировать с северо-запада населенный пункт Первомайское. Высадились спокойно, выдвинулись и заняли позиции в 600–700 метрах от села. Старший нашей войсковой группы начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина отдал приказ личному составу оборудовать позиции и вести наблюдение за противником. С 10-го на 11-е реально блокировали радуевцев только мы и десантники. Лишь 11-го подошли 136-я бригада, СОБРы и остальные. 15 января был первый штурм. Наша основная задача — отвлекающие действия. Имитируя атаку, предстояло убедить противника, что штурмовать будут именно с нашей стороны. В 9.00 двумя группами решили выйти к развалинам и к арыку, если удастся, перейти через него и приблизиться к блокпосту, захваченному радуевцами. Вышли к развалинам, закрепились. Группа прапорщика Черножукова приблизилась к селу метров на 50–70, по дороге уничтожив расчет ПТУР под мостом. Боевики не ожидали, что мы так близко сможем подойти незамеченными. В ходе выдвижения мы почти не стреляли, лишь закрепившись, начали долбить выявленные огневые точки, используя в основном ручные гранатометы, огнеметы «Шмель» и АГС-17, расчет которого шел вместе с нами.

    Радуевцы поверили, что штурмуют именно с нашей стороны, и начали стягивать туда силы. Огонь стал очень плотным, о чем я доложил руководству. В сущности, свою задачу мы на этом этапе операции выполнили. У десантников на нашем правом фланге сожгли две машины. У чеченцев был хороший оператор ПТУР. Он примерно с полутора километров влупил по стоящей машине — экипаж чудом успел выскочить. Вторую сожгли от великого ума того начальника, который распорядился поставить ее на место подбитой. Мудрено ли попасть с теми же исходными данными? Отходить мы должны были, когда начнется штурм села основными силами. Те, кто планировал операцию, рассчитывали, что духи бросят позиции перед нами и отойдут. Но этого не случилось, и мы откатывались под огнем. Чтобы занять развалины, нам потребовалось около 20 минут, а отступали часа полтора. Вертолетчики, отработавшие впопыхах вначале по нам, исправились и неплохо нас прикрывали, но и духи пристрелялись. Особенно хорошо у них долбил гранатометчик. Мы отходили по арыку, а он стрелял в дальнюю от него стенку, стараясь накрыть нас осколками.

    Основные потери мы понесли как раз при отходе, когда четверых ранило. Вертолет сел, чтобы забрать их, и в этот момент духи его обстреляли НУРСами. Видимо, они их захватили в Кизляре на аэродроме. Для пусков приспособили обычную трубу как направляющую. Запуск производили от автомобильного аккумулятора. После штурма мы нашли четыре такие установки, на которые была установлена оптика, остальные имели механические прицелы. И хотя стрельба НУРСами велась достаточно примитивно, один Ми-8 на взлете чуть не завалили. Ракета прошла буквально в полутора метрах от хвостового винта. Вертолет спасло лишь то, что он на некоторое время завис.

    После боя к нам пришло распоряжение завтра штурм повторить, но без имитации. Приказ дали по открытому каналу связи. Удивительно, что «наверху» никто не додумался о необходимости засекретить переговоры в эфире. На своем участке мы с десантниками, которые были справа от меня, и с пехотной ротой (это громкое название носили 17 мотострелков) слева собрались и продумали элементарную программу связи: с какого по какое время на каких частотах работаем, сигналы перехода на запасную частоту и т. д. Приставка засекреченной связи «Историк», стоящая на Р-159, нас очень выручала. Мы указывали на открытость связи Стыцине, а он, в свою очередь, докладывал руководству о необходимости скрытого управления, особенно на этапе подготовки операции. Но за все время операции руководство частоту ни разу так и не сменило. Все уточнение задач на следующий день — когда, куда и как будет наноситься удар артиллерией, кто будет, а кто не будет штурмовать и где — делалось по открытым каналам связи. После этого стоит ли удивляться по поводу всего остального.

    Вначале у меня в отряде было 39 человек, но, потеряв на штурме четверых, я стал подумывать о пополнении, особенно видя, что задачи, которые ставятся войскам, одна бредовее другой. В это время из Ханкалы прилетела еще одна наша группа, 24 человека. Им поставили задачу, абсурднее которой слышать мне не приходилось: физическая охрана бойцов «Альфы» во время штурма. Кажется, каждому «альфисту» должно было придаваться по четверо наших. Узнав про это, я связался с руководством и попросил отдать мне вновь прибывших для восполнения потерь, которые я нарочно преувеличил. Сработало! Нас свели в один отряд. 17-го были пробные заходы Су-25 на село и пробные пуски «Града» — психологическое воздействие на боевиков. Вот что из этого вышло.

    По все тем же открытым каналам связи мне поставили задачу на корректировку огня реактивной артиллерии. Войскам приказали отойти на километр-полтора от села, дабы их не зацепили огнем. Я сразу сообразил, что если мы сейчас отойдем, то духи, которые эту команду наверняка слышали, сделают рывок и окажутся в наших окопах, а мы — в чистом поле. Уговорил соседей справа и слева не отходить, тем более, мы прикинули, что от своего огня вряд ли пострадаем. «Град» делает первый залп. Два снаряда ложатся в село, четыре в поле и четыре по пехоте. Досталось 136-й бригаде. Докладываю результаты стрельбы и даю корректировку. С огневых сообщают: «Все поняли, вводим поправки. Наблюдай повтор!» Наблюдаю. Та же картина: два снаряда-в село, четыре — в поле и четыре — по нашим. Снова доложил на огневые. Оттуда доложили, что поняли, на чем все заглохло. Эти артиллерийские упражнения выполнялись примерно во время обеда, а затем до глубокого вечера по открытым каналам шло согласование и уточнение задач завтрашнего штурма. Без всяких проблем можно было узнать, кто, куда и какими силами будет наступать, с кем взаимодействовать, позывные и время начала штурма. Прекрасно сознавая, что не только у нас есть радиостанции, я решил в эту ночь уделить безопасности отряда больше внимания. Обычно я выставлял вперед секреты. А в эту ночь прикинул, что наиболее удобное место, по которому можно незаметно подойти к нашим позициям, канал. Вот на нем-то и выставил засаду, которая находилась там до двух часов ночи. В два они вернулись. Уходя, поставили мины ОЗМ-72, которые впоследствии все сработали. На позициях находилась треть личного состава, которая вела наблюдение, остальные отдыхали. Примерно в 15.00 от наблюдателей начали поступать доклады: «Вижу 10 человек», «Вижу 20 человек», «Вижу 30 человек». А потом: «Еть! Да сколько же их тут?!» Я тут же отдал команду: «К бою!» Заработал АГС на правом фланге, буквально с 80 метров. Радуевцы в ответ нанесли огневой удар по нашим позициям из всего, что у них имелось. Работали и крупнокалиберные пулеметы, и гранатометы. Весь огонь был сосредоточен на насыпи, где находились наши позиции.

    Как же смогли радуевцы подойти так близко? Ночь и моросящий дождь сводили возможность наблюдения даже в ночной бинокль БН-2 к видимости 40–50 метров. Перед нами располагалась такая же насыпь, за которой под покровом ночи противник и сосредоточился. Прорыв был организован достаточно грамотно. Вначале подгруппа огневого обеспечения нанесла удар. Наши позиции подсветили. Нашей же подсветки не было с 23.00, хотя каждую предыдущую ночь в воздухе висели и осветительные мины, и снаряды, и ФАБы. Сколько мы ни просили артиллерию возобновить подсветку, дальше обещаний дело не пошло. Потом штурмовая подгруппа осуществила атаку. За ней шла третья подгруппа — ядро, в которое входил и сам Радуев со своими приближенными, раненые и заложники. Штурмовая группа практически вся была в состоянии наркотического опьянения. В атаку эти люди не бежали, а шли, как зомби, а в сумках у трупов потом оказалось очень много наркотических веществ. Несмотря на то что атакующих расстреливали практически в упор, они не пытались залегать, перебегать или переползать, как это делает нормальный солдат под огнем. Они просто шли на пули, заменяя павших в первых рядах. Именно эта группа натолкнулась на плотный огонь бойцов В. Скороходова.

    Не сумев преодолеть огонь, боевики стали смещаться в сторону своего левого фланга. Интересно, что команды им отдавали по-русски, так же по-русски они их передавали дальше: «Уходим влево! Уходим влево!» Направление прорыва сместилось в сторону центра, где находилась группа А. Зарипова. Огонь чеченской подгруппы огневого обеспечения был такой силы, что на момент изменения направления атаки в живых в этой группе осталось лишь три человека. Зарипов получил тяжелое ранение. В результате в нашей обороне образовалась брешь метров 30, в которую и устремились радуевцы. Кто действительно бежал, так это третья подгруппа, то есть ядро. Еще когда мы строили оборону, то разыгрывали варианты прорыва и отражения нападения. Это вполне объяснимо: мы были на направлении, по которому можно было кратчайшим путем достигнуть Чечни. Поэтому, когда радуевцы пробились через порядки Зарипова, я дал команду на отход, и мой правый и левый фланги раскрылись, как створки ворот, отойдя к пехоте и десантникам, одновременно обрушивая огонь на фланги прорывающихся. Но даже в этой ситуации, когда мы били из РПГ, из АТС-17 и огнеметов «Шмель», штурмовая группа ни разу не ускорила шаг и не залегла. Весь прорыв длился не более получаса. В самом начале боя взрывом разнесло мою радиостанцию, и все управление я осуществлял голосом. Но в той ситуации это было, на мой взгляд, более оперативно и доходчиво, так как не терялся контакт командира с подчиненными

    Поведение командира в этой ситуации сильно влияет на подразделение, и если бойцы видят, что управление не потеряно, они способны держаться, даже перейдя предел человеческих возможностей. Положили мы духов немало, однако Радуеву удалось уйти. Безусловно, описанную выше ситуацию можно было предотвратить, создав оперативный резерв, который смог бы своевременно подскочить к нам, тем более что участок вероятного прорыва вычислять долго не требовалось. Прямо за нашими позициями находился дюкер метра полтора в диаметре — трубопровод, снабженный трапом с перилами и соединявший правый и левый берег Терека. Кратчайшая и удобнейшая дорога в Чечню и в небольшой лес, в котором легко раствориться. Я вынужден был оттягивать до трети сил для прикрытия своего тыла, опасаясь подхода из Чечни Басаева или Масхадова. С нашей стороны я заминировал и подходы к дюкеру, и сам дюкео но это не остановило фанатиков. Сыграла свою роль и нерасторопность соседей, которых я просил вывести их технику в мои боевые порядки для работы во фланг прорывающихся, что было сделано лишь часам к 7 утра.

    Конечно, Радуев действовал грамотно, осуществив прорыв. Но, в сущности, ему ничего другого и не оставалось. Поняв, что 18-го начнется штурм села всеми имеющимися силами и средствами, что в этот раз будет работать и штурмовая авиация — а это не шутки, — ему некуда было деваться, как попробовать прорваться. В противном случае его ждали или смерть, или позорное пленение. Ему это было ясно как божий день, жаль, что этого не смогли просчитать на нашем командном пункте люди, руководившие операцие. Как уже говорилось ранее, о сходстве между акцией в Буденновске Басаева и Радуева в Кизляре-Первомайском можно поспорить.[14] Но бесспорным остается то, что обе эти операции проведены именно в те моменты, когда дела бандитской армии в Чечне были особенно, можно сказать, катастрофическими. И там и тут четко прослеживается явное вмешательство неких сил, результатом которого становилась возможность передышки и пополнения своих рядов дудаевской армией. Любопытны и фигуры главных исполнителей этих акций. Как уже говорилось выше, именно Шамиль Басаев изо всех сил помогал «воссоединению» Абхазии с Россией. А вот Салман Радуев, бывший секретарь Грозненского горкома ВЛКСМ, был если не большим другом, то, по крайней мере, очень близким знакомым Доку Завгаева. Кстати, на вопрос, повторит ли он операцию вроде кизлярской, Радуев ответил: «С удовольствием». А по поводу обещания Масхадова отдать его под суд, сообщил: «Это он (Масхадов) просто так, для политики».


    Год 1996-й


    К январю 1996 г. группировка боевиков (до 4700 человек личного состава, в том числе около 280 наемников; 10–11 танков, 12–14 БМП (БТР), 15–16 орудий/минометов, 6–8 РСЗО, 11–13 ЗУ (ЗСУ), 19–22 ПЗРК) была сосредоточена в основном в четырех районах Чечни — восточном, южном, западном и центральном:

    Западная группировка (Джаниев) — до 700 человек, в том числе до 100 наемников; 3 танка, 1 БМП (БТР), 4 орудия/миномета, 2 РСЗО, 3 ЗУ (ЗСУ), 2 ЛЗРК. Южная группировка (Р. Гелаев) — до 1000 человек, в том числе до 30 наемников; 2 танка, 2 БМП (БТР), 3 орудия/ миномета, 2 РСЗО, 2 ЗУ (ЗСУ), 4 ПЗРК. Центральная группировка-до 1200 человек, 3 БМП (БТР), 1 ЗУ 7 ПЗРК.

    Восточная группировка (X. Исрапилов, основными отрядами командовали С. Гелисханов, Ш. Басаев, А. Хамзатов) — до 1600 человек, в том числе до 150 наемников; 5–6 танков, 7–8 БМП (БТР), 6 орудий/минометов, 4 РСЗО, 7 ЗУ (ЗСУ), 7–8 ПЗРК.[15]

    15 февраля по приказу Д. Завгаева взрывами был уничтожен остов Президентского дворца — символ сопротивления дудаевских НВФ в Грозном. В начале февраля 1996 года федеральными силами был блокирован Новогрозненский, превращенный дудаевцами в опорный пункт, где находился главный штаб НВФ и ставка Масхадова. 16 февраля позиции российских войск были подвергнуты сильному минометному и артиллерийскому обстрелу, в результате которого погибло 10 военнослужащих. 8 было ранено. Спустя три дня, крупная бандитская группировка численностью до трехсот боевиков попыталась прорвать кольцо блокады (. 20 февраля началась операция по уничтожению боевиков. Хотя Паша Грачев и объявил о «большом успехе», на самом деле бандитов, потерявших при штурме около 20 ополченцев, просто выбили из Новогрозненского. (Новогрозненский полностью взят под контроль федеральных сил лишь к 1 марта.)

    В то же самое время аналогичная ситуация сложилась в селении Серноводск, где, так же как и в Новогрозненском, группировке дудаевцев (численностью более шестисот человек) удалось, практически без потерь, выйти из окружения. 22–23 февраля колонна федеральных войск подверглась нападению на территории Ингушетии. Мотострелковый батальон 693-го мсп во время совершения марша через Ассиновское ущелье в сторону села Бамут подвергся нападению чеченцев у села Галашки, бой шел 2,5 часа. 23 февраля батальон снова был остановлен и вынужден вести бой в 3–4 км от села Аршты. Понеся значительные потери, батальон прекратил выдвижение. 26 февраля после энергичных протестов президента Республики Ингушетия Руслана Аушева начался отвод войск из Ассиновского ущелья. В конце февраля боевые действия велись также в Ве-денском районе. С 1 марта 1996 года российская армия начала бои за Бамут силами 19-й мед. К 3 марта были захвачены господствующие высоты под Бамутом, однако Бамутом овладеть не удалось. 3–4 марта отряд Ахмеда Закаева напал на федеральные части ВВ в Серноводске для отвлечения сил от Бамута. К 4 марта чеченцы были выбиты из села. После неудачного обходного маневра попытки штурма Бамута продолжались всю весну и сопровождались обстрелами и бомбардировками с воздуха. В это время основные силы дудаевских боевиков готовились к штурму Грозного.

    Дудаев прекрасно понимал, что никак не сможет удержать город, и поэтому эта акция должна была носить чисто пропагандистский характер. Готовившиеся к наступлению на Грозный бандитские командиры передавали приказы по радио открытым текстом. Хотя о готовящемся нападении знали все, тем не менее со стороны руководства федеральных сил никаких действий предпринято не было. Столица Чечни, не глядя на достаточно условный контроль российских войск, всегда оставалась одной из основных опорных баз дудаевцев. По различным данным, в Грозном постоянно находились от 700 до 1500 боевиков структурно организованных в боевые подразделения. 6–8 марта 1996 года чеченские отряды под командованием Р. Гелаева и Ш. Басаева захватили часть Грозного. Непосредственное руководство операцией осуществлял Аслан Масхадов. В целом бои за город, начавшиеся 6 марта, длились 5 дней. Но значительная часть боевиков покинула город уже к 9-му числу. Командование федеральных войск проигнорировало этот факт, что привело к неоправданным жертвам в войсках, принимавших своих за врагов. По неофициальным данным, потери российских войск составили более 170 убитыми и 100 ранеными. Самые большие потери понесли внутренние войска. На блокпостах и КПП их потери превысили 60 % личного состава. За проявленное во время боев мужество пятеро военнослужащих внутренних войск были представлены к званию Герой России (47). Было уничтожено около 190 дудаевцев (хотя, по некоторым данным, их число превышало 300 убитых).


    Черная кровь войны


    В этой главе сделано небольшое отступление от хронологического изложения событий и уделено внимание одному из важнейших факторов войны в Чечне, ее «черной крови» — нефти. Первую нефть в Чечне добыли еще в 1893 году. К началу второй мировой войны регион давал стране 4 миллиона тонн нефти. Наряду с бакинскими промыслами это был один из самых главных источников стратегического топлива СССР. Нефтедобыча в Чечне достигла пика в середине 1970-х, когда здесь выкачивалось больше 20 миллионов тонн нефти в год. Но с начала 1980-х объемы стали падать. К 1990- м республика подошла со стабильной добычей на уровне 4–5 миллионов. Чечено-Ингушская республика в составе СССР давала 6 % совокупного ВНП страны. После развала Советского Союза, в то время когда общий потенциал России уменьшился в 2–3 раза, удельный вес Чечни в ВНП Российской Федерации вырос до 10–12 %.

    Качество грозненской нефти очень высоко ценилось на мировом рынке. Между тем говорить о стратегическом значении нефтяных месторождений этого региона не приходится: они составляют всего лишь около 0,5 % общероссийских запасов (при этом 50 % приходится на Ингушетию). Более важное значение имел большой Грозненский нефтеперерабатывающий комплекс (здесь, например, производилось около 96 % авиационных масел, причем характеристики некоторых марок были таковы, что их вполне могли закупать ведущие авиакомпании мира, включая военные), однако с разрушением города и фактическим исчезновением социального слоя профессионалов он также потерял свое значение. Те, кто грел на нем руки за счет перекачки сюда тюменской нефти, сделали это в 1992–1994 годы — еще до войны. Кроме того, по территории Чечни проходят важные нефтепроводы к портам Черного моря. Среди них и крупнейший в СНГ, являющийся веткой от Тенгизского нефтяного месторождения.

    Три нитки можно назвать настоящими венами российской экономики. Это линия Грозный-Темрюк, откуда она переходит в главный нефтепровод страны «Дружба», линии Грозный-Махачкала-Баку и Грозный-Атырау-Тенгиз. Чечня, с ее запасами пусть и очень высококачественной нефти, тут важна не сама по себе, а как ключ одновременно и к Каспию (через Дагестан), и к Северному Кавказу, и к Закавказью (Грузия). В целом по территории Чечни проходит порядка 2000 километров магистральных трубопроводов. В 1990 году по ним было перекачано на экспорт более 58 миллионов тонн нефти.

    В 1991 году «независимая Ичкерия» начиналась под аккомпанемент обещаний Джохара Дудаева, сулившего республике колоссальные богатства, которые даст ей нефть. Но буквально через два-три года чеченцы на митингах уже стали напоминать президенту о планах превращения Чечни в нефтяной Кувейт и «золотых водопроводных вранах» в каждом доме. Во времена Дудаева Чечня продавала только нефтепродукты, причем лицензии выписывал лично Джохар Дудаев. Схема получения доходов была проста: они складываются из разницы цен на бензин, мазут, дизельное топливо на внутреннем и внешнем рынках. К примеру, стоимость одной тонны бензина в Чечне составляла один доллар (5–6 рублей), а в Литве его покупали за 150 долларов. До середины 1992 года между республиками СНГ не было таможен и таможенных пошлин, и это обстоятельство превращало экспорт нефтепродуктов поистине в золотой бизнес. Большие надежды чеченцев на нефтяные богатства сменились общим разочарованием: уровень жизни в объявившей себя независимой республике продолжал снижаться, Москва перестала выплачивать зарплату бюджетникам, пенсии и пособия. Все шло к тому, что власть в Грозном должна была пасть — если бы не война.

    По данным депутата Госдумы РФ от Чечни генерала Сулейменова, в течение 4 лет правления в Чечне Дудаева из республики ежегодно вывозилось 22 млн тонн нефти. По данным МВД РФ, 90 процентов нефтепродуктов незаконно продавалось в страны ближнего и дальнего зарубежья. По подсчетам экономистов, их реализация приносила ежегодно порядка 800–900 млн долларов. Средства шли на личные счета Дудаева. Сам Дудаев и его ближайшие помощники уже в тот период (т. е. до начала первой чеченской кампании) имели многомиллионные валютные счета в Швейцарии и Швеции. Один из них приобрел за 100 млн долларов отель на Кипре, другой — дачу в Швейцарии и ресторан «Розек» в Москве, многие имели коммерческие фирмы. В Лондоне в начале 1993 года были убиты браться Руслан и Назарбек Уциевы, через месяц — в марте — в центре Грозного застрелен помощник вице-премьера Геннадий Санько. Эти убийства связывают с нефтью. Парламентская комиссия представляет депутатам закрытый доклад, из которого следует, что первый вице-премьер дудаевского правительства Яраги Мамодаев (шеф убитого Санько) и ряд других лиц получали баснословные доходы от продажи нефтепродуктов и утаивали их. Сам Мамодаев после скандала, связанного с исчезновением 300 миллионов долларов, в начале 1993 года был снят с должности и, уехав в Москву, стал яростным оппонентом Дудаева. (Так же как и экс-мэр Грозного Бислан Гантамиров. У Гантамирова были свои счеты: в 1992 году он получил 5-процентную лицензию на продажу нефтепродуктов на «нужды города» и реализовал 200 тысяч тонн горючего, однако в следующем году его лишили лицензии.) 3 мая 1993 года на встрече с прибывшими из Москвы представителями чеченской диаспоры Дудаеву было предложено отчитаться перед народом о местонахождении денег, полученных от продажи нефтепродуктов. Он признал, что на счетах заграничных банков находится свыше 70 млн долларов, но отказался назвать эти банки и расчетные счета, сославшись на государственную тайну.

    В целом зарплата работникам нефтехимической промышленности, так же как и энергоснабжение, шли из России, а доходы от него — на те же личные счета. Минтопэнерго России качало нефть Дудаеву на нефтеперерабатывающие заводы Грозного из Западной Сибири до мая 1993 года. Ставропольская нефть шла до ноября 1993 года, а дагестанская — до начала боевых действий. В то же время правительством РФ не предпринималось никаких мер по регулированию реализации нефти и нефтепродуктов, произведенных в Чечне. В одном только 1992 году (как раз тогда, когда шло массовое разграбление военных складов) в Чечню для переработки поступило по нефтепроводам более 7 млн тонн сырой нефти. При этом и речи не было о возвращении нефтепродуктов обратно в Россию. Они шли либо в коммерческие структуры, либо на экспорт, причем экспортером выступала не Россия, а Чечня, которую, таким образом, откровенно подпитывали за счет российской нефти (о том, как делилась прибыль, остается догадываться). По данным Ю. Сосланбекова, ссылающегося на различные и хорошо осведомленные источники, только в течение 1992 года за пределы республики было вывезено 4031,1 тысячи тонн дизельного топлива, 1631,5 тысячи тонн бензина, 125,5 тысячи тонн осветительного керосина и 36,6 тысячи тонн дизельного масла. Основными «адресатами» экспорта были страны Прибалтики, Турция, ряд других стран, однако ни сельхозтехника, ни продукты питания, ни новейшая технология в Чечню не поступали. Деньги оседали в другом месте. «При этом на встрече двух министров топлива и энергетики — B.C. Черномыр-дина и 3. Дурдиева, состоявшейся 6 июля 1992 года, с российской стороны не только не было предъявлено каких-либо претензий, но активно рассматривались вопросы дальнейшего «сотрудничества» и заключения международных договоров» (из материалов комиссии С. Говорухина). Одним из сторонников и идеологов такой «нефтяной» политики был Е. Гайдар. Сам же Гайдар (на заседании «комиссии Говорухина») «объяснил» необходимость поставок нефти бандитам очень «просто» — надо было обеспечить нефтепродуктами посевную кампанию на Северном Кавказе!

    Общий доход от незаконных нефтяных операций составил примерно 25 млрд долларов. Деньги, полученные Дудаевым от продажи нефти, шли частично для оплаты поставок оружия, а частично для оплаты наемников. Прямых свидетельств, указывающих на то, что причиной ввода федеральных войск в Чечню могла стать чеченская нефть, нет. А вот сама Чечня могла иметь отношение к развернувшейся схватке между Россией и США за контроль над будущими маршрутами каспийской нефти. В 1992 году было заявлено сразу о двух суперпроектах века. Международный нефтяной консорциум AMOK собрался строить трубопровод Баку-Джейхан через территорию Турции к средиземноморскому порту Джейхан для транспортировки каспийской нефти (68 миллионов тонн в год) на внешние рынки. Окончание строительства планировалось на 2000 год. Между тем так называемая «ранняя нефть» должна была появиться уже в 1998-м. Прокачивать ее предполагалось по единственной экспортной трубе Азербайджана: Баку-Махачкала-Грозный.

    С этого момента начинается большая игра за каспийскую нефть, поскольку у России свои виды — переориентировать имеющийся трубопровод с тем, чтобы пустить по нему каспийскую нефть с азербайджанских месторождений на Новороссийск. Второй проект поэтому был не менее амбициозен: Каспийский трубопроводный консорциум собирался перекачивать ежегодно 62 миллиона тонн казахстанской нефти в Новороссийск. И вновь Грозный оказался в центре событий: нитка Грозный-Темрюк была ключевой во всем проекте, только ее использование могло обеспечить необходимые объемы транспортировки. В понимании Дудаева, Чечня на тот момент была тем самым маленьким краником, играя с которым можно было шантажировать соседа-гиганта. Одного генерал не учел: таких краников в стране было множество. И Россия понимала, что если позволит одному играть с ним, то найдутся и другие, желающие заработать. И тогда система разрушится. В глобальном плане это, означало, что западный потребитель окажется на долгие годы отрезанным от наиболее перспективного источника нефти. Поэтому западные правительства, которые в других условиях просто кичатся своей «принципиальностью» по вопросам соблюдения «прав человека», закрыли глаза на отдельные события (бомбардировки «неопознанными» самолетами мирных сел, вынуждавшие браться за оружие даже мирных чеченцев, и т. п.), прямо скажем, попахивающие геноцидом по стилю проведения «антитеррористических операций». Западу легче договариваться с одной Россией, чем с дюжиной азиатских и кавказских князьков. К концу 1994 года ряд западных компаний согласились инвестировать деньги в российскую нефтяную промышленность с одним условием: Россия должна обеспечить бесперебойный транзит каспийской нефти из республик СНГ на Запад.

    Единственный трубопровод Кизляр-Грозный-Новороссийск, соединяющий Каспийское море с Россией, пролегал по территории Чечни. В то же время бурную активность в переговорах о перекачке черного золота в обход России, через Турцию и дальше к Средиземному морю развили Турция и Азербайджан. Американцы, так же как и турки, заинтересованы в срыве работы Новороссийского нефтепровода, транспортирующего в том числе казахскую и азербайджанскую нефть. На другом конце его линии Вашингтон стремится блокировать транспортировку нефти из России в Европу через Югославию — посредством «миротворческих» операций. США навязывают всем строительство «альтернативного» нефтепровода через Турцию (Баку-Тбилиси-Джейхан). В случае выбора турецкого маршрута Россия не только потеряет огромные доходы, но и начнет стремительно терять влияние на Азербайджан, Казахстан и Грузию. Дудаев поклялся «бородой пророка» не дать России протянуть через чеченскую территорию нефтепровод из Азербайджана, чтобы тот шел только через Турцию. Это не давало Москве возможности войти в сколачиваемый Алиевым «Международный нефтяной консорциум». Терять многомиллиардные суммы из-за «какого-то» Дудаева российское правительство посчитало неприемлемым. Следует указать, что именно «абхазский батальон» (в формировании которого и заброске для «зачистки» Абхазии от грузин принял деятельное участие главарь одного из тейпов северной Чечни Сосланбеков, курировавший военную помощь дудаевцев абхазцам) Ш. Басаева помог Алиеву захватить власть в Азербайджане, свергнув президента Эльчибея. Чечня надежно прикрыла от российских войск нового гаранта азербайджанской демократии. В свою очередь, Азербайджан стал территорией, через которую режим Дудаева оказался связанным с внешним миром по суше и воде. (Кроме того, Дудаев пользовался портами «суверенной» Абхазии, ставшей таковой благодаря все тому же батальону Басаева.) Алиев и Дудаев даже поклялись на Коране не вредить один другому, а все силы обратить против «неверных» (русских). Дудаев развернул на территории Азербайджана несколько тайных авиабаз, попутно используя ее (наряду с аналогичной в Эстонии) для транзита наркотиков. Борьба за нефть и ее транзит стала одним из важнейших стимуляторов (и серьезным внешнеэкономическим и внешнеполитическим козырем) усиления военного противостояния. Тем более что в нее все активнее и активнее вмешивались внешние силы, которым Чечня, помимо транзитной территории, казалась серьезной «нефтяной страной» (хотя собственно вся нефтедобыча в ней была сведена к минимуму).


    Большая помощь маленькому, но гордому народу


    В марте 1996 года Группой оперативного управления ФСБ РФ, на основе нескольких тысяч донесений, был подготовлен секретный документ, проливающий свет на то, кто же финансировал войну в Чечне. Согласно ему, материальные, финансовые и людские ресурсы поступали к Дудаеву из трех источников: внутреннего, внутрироссийского и зарубежного. В качестве внутрироссийских источников следует упомянуть «Кубанский банк», офис которого, правда, располагался на Кипре. Им заправляла состоявшая в браке с «лицом чеченской национальности» дочь ельцинского министра по делам национальной и религиозной политики Н. Егорова. Этот банк отмывал деньги за проходящие через дудаевскую Чечню нефть и алюминий, выступая в качестве посредника при закупке на ижевских заводах оружия и боеприпасов для бандитов. В марте 1995 г. на заседании Госдумы РФ депутат С. Говорухин заявил, что в «МОСТ-банке», принадлежащем Гусинскому, хранились деньги Дудаева и его незаконных вооруженных формирований. В конце мая 1995 г. при разгроме одного из отрядов дудаевцев были захвачены миномет и партия 5,45-мм автоматов Калашникова АК-74, изготовленных Ижевским машиностроительным заводом в январе 1995 г. Причем к тому времени это оружие еще даже не поступало на вооружение российской армии. Несмотря на начало чеченской войны и якобы полностью перекрытые каналы транспортировки оружия боевикам, по многочисленным данным, поставки боевикам вооружения и боеприпасов из-за границы (Турции, Пакистана, Афганистана, Ирана, Судана) и ряда бывших советских республик (Азербайджан, Украина) через Абхазию, Ингушетию и Дагестан продолжались.

    Только в 1995 г. за рубежом было собрано 12 миллионов долларов для ведения дудаевцами боевых действий против федеральных войск и организации террористических акций на территории России. Причем помощь дудаевцам выражалась не только в финансировании, но и в прямой поддержке как наемниками, так и оружием и боеприпасами. С весны 1995 года был организован мост из Северного Кипра и Турции в Чечню, а также переправа боевиков, оружия и боеприпасов в районы Чечни и Дагестана, граничащие с Грузией и Азербайджаном. В северных районах Кипра (оккупированных турецкими войсками еще в 1974 году) были организованы тренировочные лагеря для дудаевских боевиков и наемников. Еще в декабре 1994 года совет национальной безопасности Турции под председательством президента республики Султана Демиреля обсуждал вопрос об оказании помощи Дудаеву. Чеченская диаспора в Турции смогла переправить в Чечню 14 миллионов долларов. Курьеры с фальшивыми документами под видом журналистов переправляли крупные партии валюты через российско-азербайджанскую границу. Не случайно наиболее приемлемого для него посредника в переговорах Дудаев назвал именно президента Турции. Разместившийся в Турции соратник Дудаева «министр» Шамсетддин Юсеф имел связи и поддержку в турецком правительстве. Его усилиями добывались не только деньги и оружие, но и вербовались наемники. Предупреждения российской Службы внешней разведки на этот счет были проигнорированы турецкими властями.

    Пользуясь услугами Комитета солидарности с Чечней и Комитета солидарности с народами Кавказа, в апреле 1995 года Турция переправила в Чечню 700 тысяч долларов. Мусульманские фанатики из исламо-арабской народной конференции, принимающие активное участие в боевых действиях во всех горячих точках, где затрагиваются интересы исламского мира, способствовали тому, что весной 1995 года суданский военно-транспортный самолет трижды вылетал в район Киева, доставив туда свыше 80 тонн оружия и боеприпасов. Затем этот смертоносный груз при помощи боевиков УНА-УНСО был переправлен в Чечню. Что касается внутренних ресурсов, то из них Дудаев мог получить только людские ресурсы, причем умевшие воевать лишь относительно простыми образцами вооружений. Поэтому для использования более сложной техники привлекались специалисты из других регионов России и зарубежья, которые или воевали сами, или играли роль инструкторов.

    Помощь в организации вербовки наемников активистам чеченской диаспоры оказывалась со стороны руководства Христианско-демократического народного фронта Молдовы (ХДНФ). В Афганистане, в зоне Герата, работа по вербовке и отправке добровольцев-моджахедов в Чечню велась шейхом Мухаммедом Али Ахундом. Имеются данные о функционировании лагерей по подготовке боевиков на территории Ирана. Со стороны ваххабитов в течение длительного времени отмечались факты вербовки безработной молодежи Узбекистана, прошедшей службу в армии. Есть данные о случаях вербовки русскоязычных граждан Украины, имевших дефицитные военные специальности. На участие украинцев (в основном боевиков так называемых «Организаций украинских националистов» — ОУН и «Украинской повстанческой армии» — УПА) в боевых действиях против России официальные власти Украины не только смотрели сквозь пальцы, но и оказывали «посильную» помощь. Одна из улиц Львова получила название ул. Дудаева.

    В нескольких санаториях Минобороны Украины проходили излечение раненые дудаевские бандиты. Лишь одна из прибывших «на отдых» в Крым партий боевиков насчитывала 200 человек. Кстати, уже в первой половине 1994 года (т. е. до введения федеральных войск) на стороне Дудаева воевало 12 наемников из Украины, 7 из которых погибли. На стороне боевиков воевал женский батальон снайперов — «белых колготок». Создавал снайперское движение Шамиль Басаев, а командовала женщинами его родственница — Мадина Басаева. В большинстве батальон был укомплектован прибалтийскими биатлонистками и жительницами Украины. Воевали «подружки», как их называли боевики, на контрактной основе — убийство солдата оценивалось в 200–500 долларов, офицера в зависимости от звания — от 1000 до 1500. Часто «белые колготки» не убивали военнослужащих с одного выстрела — сначала стреляли ниже пояса, а потом уже добивали в голову. В Крыму дудаевские инструкторы начали вести подготовку крымской татарской молодежи с целью создания отрядов «аскеров». Там же началось проведение провокационных митингов крымских татар под чеченскими флагами с провозглашавшимися шовинистскими лозунгами и угрозами русским. Боевики также отдыхали и лечились на территории Азербайджана. В их распоряжении были центральные городские гостиницы «Баку» и «Апшеры». Здесь же они получали заграничные азербайджанские паспорта, по которым могли выехать практически в любую страну. В одном из районов Азербайджана был сформирован отряд боевиков-азербайджанцев численностью 150 человек.

    Со второй половины 1996 года в азербайджанском районе Агдама велась работа по подготовке двух батальонов регулярной армии, предназначенных для заброски в Чечню, в которые принимались только добровольцы. Их отправка в Россию была одобрена лидерами религиозных организаций Азербайджана. В Закаталих был организован лагерь, где бандиты размещались перед отправкой в Чечню. На одном из аэродромов на северо-западе Азербайджана базировались несколько экипажей из вновь создаваемых «ВВС армии Дудаева». Там же они отрабатывали приемы воздушного боя. Кроме того, Азербайджан стал перевалочной базой турецкого оружия, поступающего бандитам. Организацией переброски наемников и оружия в Чечню занимался один из руководителей «Дуняви бен гурд» — Джамиль Мусаев, гражданин Азербайджана. Лишь за 1995 год российским пограничникам удалось задержать на азербайджанской границе 53 машины и трактор, нагруженные оружием. Было изъято 240 реактивных снарядов и выстрелов к гранатометам, 110 тысяч боеприпасов к стрелковому оружию, пистолеты, автоматы, обмундирование, медикаменты общим весом около 7 тысяч тонн. Война в Чечне чрезвычайно выгодна Азербайджану, как способ пресечь помощь Армении со стороны России и заодно усилить свой контроль над каспийской нефтью. Поэтому с территории Азербайджана стартовали бомбардировщики без опознавательных знаков, летевшие бомбить селения пророссийски настроенных чеченцев. Военно-транспортные самолеты доставляли в Баку оружие, медикаменты и консервы из Пакистана и Турции. Все это по трассе Баку-Ростов доставлялось на грузовиках с азербайджанскими номерами в приграничные районы. Оттуда груз через дагестанское высокогорье попадал на базы боевиков. Наемников переправляли водным путем по Каспию. Часть поставок шла через Кизляр.

    На территории Афганистана были расположены учебные базы по подготовке боевиков, созданные саудовскими, пакистанскими и суданскими спецслужбами и действующие при финансовой поддержке этих стран. Например, Басаев и его люди проходили подготовку и на территории Афганистана. Действовавшие под видом «служителей ислама», инструктора из Афганистана и США были выявлены в рядах бандитской «армии Дудаева». Одним из наиболее рьяных «служителей ислама», действующих в Чечне, является полевой командир, эмиссар «террориста № 1» — бен Ладена и кадровый сотрудник ЦРУ Иорданец Хаттаб (гражданин Канады, так как гражданства Иордании лишен за связи с американскими спецслужбами). Лидером наемников-ваххабитов из батальона «Фатх» Абу-Бакаром (Араб) из Саудовской Аравии, в районе населенных пунктов Яндырка и Орехово были организованы тренировочные лагеря. Занятия в них проводили 20 инструкторов из Афганистана, Палестины и Азербайджана. Само формирование («Фатх») в основном состоит из турецких, иорданских и ливанских наемников. Численность его около 300 боевиков. Одной из наиболее опасных среди бандитских формирований считается группировка «Джамат», насчитывающая около 300 человек. В основном она состоит из чеченцев, являющихся гражданами Иордании, Ливана, Турции и других государств Ближнего Востока. Кроме того, в дудаевской «армии» есть отряд боевиков из стран дальнего зарубежья, численностью около 80 человек. Помимо входящих в него азербайджанцев, украинцев, прибалтов и русских, его костяк составляют шотландцы, турки, афганцы и граждане Саудовской Аравии. Все они свободно владеют русским языком, поэтому не исключена возможность прохождения ими подготовки в учебных центрах западных спецслужб. В Стамбуле было подписано соглашение между афганскими и другими террористами о направлении приблизительно 2000 боевиков в Чечню. Представители чеченских диаспор Северной Америки и Иордании неоднократно поговаривали в своих многочисленных интервью, что без содействия Турции сопротивление дудаевцев было бы давно сломлено.

    На территории Турции находятся две базы, занимающиеся подготовкой боевиков. Одна из них близ города Тарбзон. Во второй половине 1995 года в Чечню было отправлено около 600 боевиков, половину из которых составляли граждане Афганистана. Все они прошли подготовку на базах «Хезболлах» и «Братьев мусульман» в Судане. В Пакистане легально действовала фундаменталистская партия «Джамиати-ислами», вербовавшая наемников для Дудаева. Помощь в этом ей оказывала разведка Пакистана. Спецслужбы Пакистана способствовали контактам дудаевцев с представителями наркосиндикатов. За транспортировку героина и опиума бандиты получали деньги на закупку оружия для продолжения войны. Еще 26 августа 1994 года (то есть еще до начала Москвой военных действий) чеченская газета «Свобода» сообщила о прибытии в Ичкерию первой партии пакистанских добровольцев-смертников. «Аналогичные боевые группы, — доверительно писала газета, — уже задействованы в сражениях на таджикско-афганской границе». В составе формирований Дудаева воевали пакистанские спецназовцына-емники «Черные аисты». Типичный борец за свободу Через территории под-Ичкерии держивающих Дудаева стран в Чечню нелегально переправлялись для участия в боевых действиях «исламские моджахеды» из Боснии. Поскольку ни одна страна не помогала Дудаеву официально, помощь шла нелегально через чеченские диаспоры, западные и другие спецслужбы, различные организации. Из наиболее активных в оказании помощи следует выделить: «Всемирное исламское возрождение» (Саудовская Аравия, Азербайджан), «Народный фронт Азербайджана», «Серые волки» (Азербайджан, Турция), «Дуняви бен гурд» (Азербайджан), «Исламский мир», «Северо-Кавказский Центр», «Партия благоденствия» (Турция), «Кавказское представительство в Турции», «Братья мусульмане» (Египет, Иордания), «Иорданский комитет помощи народу» (Иордания), «Организация гуманитарной помощи» (ФРГ), «Международная исламская организация спасения», «Гуманитарная инициатива» (Польша), из немусульманских организаций ближнего зарубежья — «РУХ», «УНА-УНСО» (Украина), «Христианско-демократический фронт Молдовы», националистические организации Белоруссии и Прибалтики.

    Для «отмывания» крупных сумм Дудаевым использовались фирмы «Addinol» (Германия) и «Наша Banka» (Эстония).

    Значительную часть помощи бандитам оказывали под видом гуманитарной помощи по линии международных организаций: ОБСЕ, МКК, «Врачи без границ» и т. д. Как правило, помощь отправлялась караванами, часть груза которых предназначалась для бандитов, а остальное распространялось среди беженцев и нуждающихся. Часто конечным пунктом «гуманитарного» каравана становились области, контролируемые бандитской «армией», где не было беженцев, например Серноводск. Кроме всего вышеперечисленного, важную роль в финансировании дудаевского режима играли и играют чеченские диаспоры в России. Разрушенная экономика и переизбыток трудовых ресурсов в Чечне породили непрерывный поток эмиграции из Чечни в другие регионы России. Основой существования подобных диаспор стал криминальный бизнес, мошенничество в финансовой сфере, производство фальсифицированных вино-водочных изделий, наркобизнес, незаконные операции с оружием (49).


    Горячая весна 1996-го


    14 марта федеральные войска блокировали село Самашки, где находился крупный вооруженный отряд НВФ под командованием Хизира Хачукаева. 15 марта федеральная сторона начала штурм села. В 20-х числах марта боевики покинули Самашки. 17 марта федеральные силы взяли под контроль Старый Ачхой и Орехово. 18 марта, по одним сведениям, Салман Радуев попал в засаду, организованную силами федерального спецназа и, получив тяжелое ранение, долгое время не мог принимать участие в боевых действиях. По другим сведениям, Салман Радуев был тяжело ранен в начале марта во время междоусобной бандитской разборки и умер от ран в больнице Урус-Мартана. На том, что это соответствует истине, уверенно настаивал Д. Завгаев, но «официальные» дудаевские власти и командование боевиков отвергли слух о смерти, заявив только о «легком ранении». 19 марта подразделение 19-й мед попало в засаду на улицах Старого Ачхоя, в результате потеряно 15 единиц бронетехники, 27 человек убитыми и 76 ранеными. В Самашках в засаду также попала колонна ВВ, потери составили 28 убитых и 116 раненых. 31 марта 1996 года Ельциным был предложен (подписанный на следующий день) указ, называвшийся «Программой по урегулированию кризиса в Чеченской Республике». Сутью его стал «пересмотр статуса субъекта Федерации».

    В соответствии с распоряжением президента, с ноля часов 1 апреля все войсковые операции федеральных войск на территории Чечни были прекращены. Учитывая открывшиеся перед ними в результате ельцинского «миротворчества» возможности, бандиты сумели, вновь получив отдых и перегруппировавшись, перейти от фронтовых операций к диверсионно-террористическому способу ведения войны. Ельцин решил выступить миротворцем как раз накануне выборов и встречи «большой семерки» в Москве. Ключевая идея его «мирного плана» состояла в том, что «в Чеченской войне не может быть победителя». На самом же деле военные действия были в очередной раз остановлены в одностороннем порядке для того, чтобы Дудаев смог собраться с силами, а ельцинский режим, получив иностранные кредиты и инвестиции, сумел удержаться у власти. «Самым главным вопросом» проблемы Ельцин назвал определение статуса Чеченской Республики в составе РФ. Он даже согласился на переговоры с Дудаевым через посредников, хотя, как уже говорилось ранее, срок президентских полномочий того истек еще в октябре 1995 года. В конце марта — начале апреля ожесточенные бои шли селе Гойское, которое обороняли отряды НВФ под командованием Ахмеда Закаева. 4 апреля, после шестидневной бомбардировки, федеральные войска вошли в село. Вспоминает очевидец и участник: «4 апреля около 15.00 наводчик БМП растолкал нас: «Вставайте, скоро пойдем!» И действительно, через 15 минут двинулись вперед… 600 метров до дороги преодолевали полтора часа. Духи находились выше и расстреливали нас, как в тире. К дороге из нашей роты вышли 2-й и 3-й взводы, а 1-й и управление роты остались на позиции в двухстах метрах сзади, 2-я и б-я роты обошли Гойское слева. Решили наши за дорогу двинуться, попросили прикрыть, а у меня СВД не стреляет: в затвор попал осколок гранаты. Разобрал я винтовку. В ствольной коробке оказались еще какие-то железки, видно, тоже осколки. Проверил все, винтовку попробовал — ничего, работает. Наша группа пошла за дорогу, забросав духов гранатами. Сначала на месте закрепилась пара пулеметчик-автоматчик. А уже под прикрытием вышли и остальные. Выбили мы духов с позиции. Судя по всему, их было человек двадцать. Отходя, они оставили пятерых для прикрытия. Этих несчастных гранатами разнесло в клочья. Не помогли им и вырытые под дорогой норы. Мы закрепились. В это время 6-я и 2-я роты вели ожесточенный бой в «зеленке». Одиннадцать человек вместе со взводным, исполнявшим обязанность комроты, легли там. Через две недели духи попросили забрать трупы, так как они уже сильно разложились. Но это позже, а пока мы блокировали правый фланг 2-й и б-й рот. В одной из нор обнаружили живого «чеха», который успел завалить пацана, нашедшего его. Как мы ни пытались «чеха» выкурить — все впустую. Мы и керосин в дырку лили, и поджигали, и гранаты кидали. Видимо, ход в укрытие был коленчатый, поэтому его не доставали… Пока суд да дело, смотрим, основные силы роты подошли. Оказывается, они, потеряв четверых, не смогли преодолеть поле. Наш взводный сцепился с ротным по поводу их позднего подхода. Ротный кричит: «От комбата ясных указаний не было!» Взводный: «Комбат в хлам пьяный. Надо было самому решение принимать!» Пока они разбирались, мы осмотрели чеченские окопы и блиндажи, добили раненых. Через некоторое время команда: «Отойти!» То, что это бред, понятно каждому.

    Один из срочников-дембелей пытался по радиостанции объяснить, мол, закрепляться надо, потому что если не мы, то сюда духи придут и нам опять придется с потерями захватывать позицию. Кричал он до хрипоты, с матюгами, но, ясное дело, убедить никого не смог. Обеспечив выход б-й роты, стали сами отходить. САУ из 324 мсп начали долбить Гойское, а мы разделились на две группы. Первая отходит со всем скарбом, вторая прикрывает. Отошли в целом нормально, но не обошлось без приколов. Последним отошел танк бортовой номер 420. Он прикрывал всех, «до кучи». Во время штурма духи сожгли две БМП: одну нашу, одну из б-й роты. Для верности танк врезал по подбитым БМП. И тут какой-то наводчик-оператор из «двойки» по нему как шарахнет! Танкисты потом говорили: «Нам это, конечно, по фигу, но когда при отходе тебя свои же долбят в задницу…» Кто стрелял, так и не выяснили»

    В первой декаде апреля в Веденском и Ножай-Юртовс-ком районах (Дарго — Ведено — Беной-Ведено) успешно вела боевые действия 1-я маневренная группировка генерала В. Шаманова. Позиционные бои шли также в Западной Чечне (Старый Ачхой — Орехово — Бамут). 16 апреля 1996 года в 14.30 группа арабских наемников во главе с полевым командиром Эмиром аль Хаттабом на горной дороге между селами Ярышмарды и Дачу-Борзой расстреляла тыловую колонну 245-го мотострелкового полка, которая перевозила продукты и горючее. Федеральная сторона потеряла 53 человек убитыми и 52 ранеными. Из засады ушли всего 13 военнослужащих. Это произошло в районе небольшого высокогорного села Ярыш-Марды, расположенного в Аргунском ущелье. Хаттаб применил единственную ему известную тактику боя — засаду (на повороте горной дороги) и удар из гранатометов по передовой и замыкающей машинам. Преступная халатность, допущенная при проводе колонны, и трагическая случайность — первым же выстрелом был подбит командный БТР с единственной рацией, превратили эту рядовую засаду, каких в Чечне были десятки, в трагедию. Когда машины были заблокированы, боевики нанесли удар по колонне. Солдаты оказались в западне. С одной стороны путь к отступлению преграждала река Аргун, с другой — отвесные скальные породы. Вести бой в таких условиях, когда ты находишься как на ладони, будучи живой мишенью, было практически невозможно. Некоторые прыгали вниз, ломая руки и ноги в обжигающей ледяным холодом воде. Тех, кто пытался отстреливаться на месте, бандиты добивали в упор. За два часа колонна перестала существовать. Когда появились вертолеты, а затем подошла помощь, все было кончено. Боевики спокойно ушли в горы, предоставив федералам собирать убитых и тех, кому посчастливилось остаться в живых.

    Вспоминает участник: «В Нижние Атаги, где мы дожидались колонну, она пришла в полвторого. В ее составе должны были следовать в полк дембеля-срочники из рейдовой группы, а также те, кто ехал оформляться в отпуск по семейным обстоятельствам. (Естественно, они, как и я, нигде не были учтены, и поэтому потом, когда бой уже был позади, точное количество потерь в нашей злосчастной колонне подсчитать было достаточно сложно. В частности, «Урал» с дембелями, которых было человек 20, сгорел после одного попадания «Шмеля». Там везли продовольствие, а пацаны сидели на мешках сверху — так все и сгорели…) Прошелся я по колонне узнать про почту — писем не оказалось. Иду назад, смотрю — четыре наливника подряд, а у одного из них мой хороший друг и земляк Аркаша. Оказалось, он замкомвзвода наливников. Ну повезло! «Аркаша, свободное место в кабине есть? Не пристало снайперу — белому человеку — на броне по пыли трястись». Он говорит: «Зайди, взгляни сам!» Зашел, подвинул пакет с водкой, которую он кому-то на день рождения вез. Ничего, помещусь. Федералы где-то в горах свободной Ичкерии, или стреляющей Чечни Примерно в 14.00 тронулись. В 14.10 прошли Чишки и перед входом в ущелье дернули затворами. Аркаша говорит: «Смотри, одни женщины и дети». А мне буквально вчера ребята из 324-го полка примету рассказали: «Если на дороге мужики, бабы и дети — все нормально. Если же одни бабы — кранты, скоро засада». Колонна растянулась на «тещином языке» (это серпантин такой). На нем наливники еле разворачивались, а уж МАЗы, которые неисправную технику тянули, вообще не знаю, как проходили. Все тихо, спокойно. Едем, анекдоты травим. Проехали Ярышмарды, голова колонны уже за поворот ушла, наливники мост через сухое русло прошли. И тут — взрыв впереди, смотрим — из-за пригорка башню танка подбросило, второй взрыв — тоже где-то в голове колонны, а третий как раз бахнул между впереди идущим и нашим наливником. Взрывом оторвало капот, повыбивало стекла. Меня тогда первый раз контузило. Аркаша уже из машины выбрался, а я в двух ручках двери запутался — ну, ошалел просто. В конце концов выпал из кабины.

    Огонь очень плотный, но я уже начал соображать и от наливника метров на 15 отбежал, несмотря на огонь духов. Нашел какое-то углубление в обочине, затолкал туда свой зад. Рядом боец-срочник залег. Первый шок прошел — наблюдаю, как дела обстоят. А дела неважные. Наливники встали на дороге. Ребята из взвода наливников отстреливаются во все стороны как могут, где духи конкретно, пока неясно. Аркаша из-под колеса своего наливника мочит в белый свет. Тут мимо меня граната как шарахнет в наливник, что сзади нас шел. Наливник горит. Я прикидываю, что если он сейчас взорвется, то нам всем будет очень жарко. Пытаюсь понять, откуда же эта штука прилетела. Смотрю, вроде кто-то копошится метрах в 170 от нас. Глянул в прицел, а «душара» уже новую гранату готовит… Свалил я его с первого выстрела, аж самому понравилось. Начинаю искать в прицеле цели. Еще один «душок» в окопе сидит, из автомата поливает. Я выстрелил, но не могу с уверенностью сказать, убил или нет, потому что пуля ударила по верхнему обрезу бруствера на уровне груди, за которым он сидел. Дух скрылся. То ли я его все же достал, то ли он решил больше не искушать судьбу. Снова прицелом повел, смотрю, на перекате дух «на четырех костях» в гору отползает. Первым выстрелом я его только напугал. Зашевелил он конечностями активнее, но удрать не успел. Вторым выстрелом, как хорошим пинком в зад, его аж через голову перекинуло.

    Пока я по духам палил, Аркаша горящий наливник отогнал и с дороги сбросил. Прислушался, вроде пулемет работает. Сзади что-то подожгли, и черный дым пошел в нашу сторону по ущелью, из-за него в прицел ни фига не видно. Прикинули мы с Дмитрием — так срочника звали, — что пора нам отсюда отваливать. Собрались и рванули через дорогу, упали за бетонные блоки перед мостом. Голову не поднять, а пулеметчик тем временем долбит по наливникам, и небезуспешно. Поджег он их. Лежим мы с Димой, а мимо нас в сторону моста течет речка горящего керосина шириной метра полтора. От пламени жарко нестерпимо, но, как выяснилось, это не самое страшное. Когда огненная река достигла «Урала» с зарядами для САУ, все это добро начало взрываться. Смотрю, вылетают из машины какие-то штуки с тряпками. Дима пояснил, что это осветительные снаряды. Лежим, считаем: Дима сказал, что их в машине было около 50 штук. Тем временем загорелся второй «Урал» с фугасными снарядами. Хорошо, что он целиком не сдетонировал, снаряды взрывами разбрасывало в стороны.

    Лежу я и думаю: «Блин, что же это нами никто не командует?» Как оказалось потом, Хаттаб так все грамотно спланировал, что буквально в самом начале боя все управление, которое ехало на двух командно-штабных машинах, было выкошено огнем стрелкового оружия, а сами КШМ так и простояли нетронутыми в ходе всего боя. Вдруг во втором «Урале» с фугасными боеприпасами что-то так взорвалось, что задний мост с одним колесом свечой метров на 80 ушел вверх и, по нашим соображениям, плюхнуться он должен был прямо на нас. Ну, думаем, приплыли. Однако повезло: упал он метрах в десяти. Все в дыму, все взрывается. В прицел из-за дыма ничего не видно. Стрельба беспорядочная, но пулеметчик духов выделялся на общем фоне. Решили мы из этого ада кромешного выбираться, перебежали в «зеленку». Распределили с Димой секторы обстрела. Я огонь по фронту веду, а он мой тыл прикрывает и смотрит, чтобы духи сверху не пошли. Выползли на опушку, а по танку, который в хвосте колонны стоял, духи из РПГ лупят. Раз восемь попали, но безрезультатно. Потом все же пробили башню со стороны командирского люка. Из нее дым повалил. Видимо, экипаж ранило, и механик начал сдавать задом. Так задом наперед он прошел всю колонну и, говорят, добрался до полка. Прошел час с начала боя. Стрельба стала затихать. Я говорю: «Ну все, Дима, дергаем в конец колонны!» Пробежали под мостом, смотрю, сидят какие-то в «афганках», человек семь, рядом два трупа. Подбегаем. Один из сидящих поворачивается. О боже! У него черная борода, нос с горбинкой и бешеные глаза. Вскидываю винтовку, жму на спуск… Поворачиваются остальные — наши. Хорошо, я не дожал. Контрактник бородатый оказался. Он и без меня ошалевший сидит, заикается, сказать ничего не может. Кричу: «Дядя, я же тебя чуть не завалил!» А он не врубается. В нашу сторону БМП «хромая» ползет, раненых собирает. Ей попали в торсион, и она так и ковыляет. Закинули раненых внутрь, вырулили на дорогу — вокруг машины догорают, что-то в них рвется. Перестрелка почти затихла. Едем. Где-то ближе к Аргуну на дороге мужики кричат: «Ребята! У нас тут раненые. Помогите!» Спрыгнул я к ним, а машина дальше пошла. Подхожу к ребятам. Они говорят: «У нас майор ранен». Сидит майор в камуфляже, со знаком морской пехоты на рукаве. Сквозное ранение в руку и в грудь. Весь бледный от потери крови. Единственное, что у меня было, — это жгут. Перетянул я ему руку. Разговорились, выяснилось, что он был замполитом батальона на Тихоокеанском флоте. В это время кто-то из ребят вспомнил, что в машине везли пиво, сигареты, сок и т. д. Я ребят прикрыл, а они сбегали притащили всего этого добра.

    Лежим, пиво попиваем, покуриваем. Темнеть начало. Думаю: «Сейчас стемнеет, духи спустятся, помощи нет, и нам — кранты!» Решили позицию получше выбрать. Облюбовали пригорочек, заняли его, лежим, ждем. Ребята из РМО мне обстановку показывают. Машины с боеприпасами духи пожгли из РПГ, а те, что с продовольствием, просто посекли из стрелкового оружия. Заработала артиллерия, очень аккуратно, только по склонам и не задевая ни населенный пункт, ни нас. Потом пришли четыре Ми-24, отработали по горам. Стемнело. Слышим, со стороны 324-го полка — жуткий грохот. Оказывается, подмога катит. Впереди Т-72, за ним БМП, затем снова танк. Не доезжая метров 50, он останавливается и наводит на нас орудие. Думаю: «Все! Духи не грохнули — свои добьют с перепугу!» Вскакиваем, руками машем — мол, свои. Танк покачал стволом, развернулся и как шарахнет в «зеленку» в 20 метрах от себя. С этой «подмоги» народу повыскакивало — по траве ползают, вокруг себя из автоматов поливают. Мы им орем: «Мужики, вы что ползаете? Тут же никого уже нет». Оказывается, это была разведка 324-го полка. Подошел я к офицерам, говорю: «Что вы здесь-то воюете? В голову колонны идти надо!» А они мне: раз ты здесь был да еще и соображаешь, бери десять человек и двигай с ними, куда сам сказал. Походил я, нашел разведчиков, и двинулись мы вперед. Я насчитал более сорока сгоревших трупов. Судя по тому, какие машины остались целы, у духов была четкая информация, что где находится. Например, медицинский МТЛБ вообще остался нетронутым, только механика из стрелкового оружия завалили, а ЗУшка за ним буквально в сито превращена. Потом мы интересовались, почему помощь пришла так поздно: если бы они пришли на час-полтора пораньше, то в голове колонны кто-нибудь да уцелел бы, а так там до последнего один БРДМ сопротивлялся, в котором почти всех поубивали. Как рассказали потом парни из 324-го полка, когда они доложили, что в ущелье мочат нашу колонну и неплохо бы рвануть на помощь, им ответили, чтобы не дергались и стояли, где стоят. Помощь пришла к нам спустя два с половиной часа, когда уже все было кончено»

    В честь этой «победы» Хаттаб устроит на следующий год в Грозном настоящий парад. 15 апреля на площади шейха Мансура (бывшая Ленина) он организовал митинг, по его окончании 150 боевиков, часть из которых была в масках, прошли торжественной колонной мимо эмиссара бен Ладена. 17 апреля отряд из 350 человек, непосредственно подчинявшихся Аслану Масхадову и Абу Мовсаеву, вошел в Шали и провозгласил его новой столицей Чечни. 19 апреля Бамутский отряд Руслана Хайхороева атаковал позиции внутренних войск в районе Ачхой-Мартан-Ассиновская. 19 апреля Шали было блокировано федеральными войсками. 2 мая срок ультиматума жителям Шали был продлен до 5 мая. 5 мая федеральное командование продлило ультиматум жителям Шали до 9 мая. 6 мая ситуация вокруг Шали была урегулирована мирным путем. Федеральные силы, не встретив сопротивления, вошли в село и начали проверку паспортного режима.


    Конец мятежного генерала


    В начале марта 1996 года, сильно обеспокоенный нелюбовью «россиян» к его персоне, Ельцин стал склоняться к отмене выборов. Сценарий отмены, написанный Сосковцом, Коржаковым и их командой, уже был готов. В качестве предлога предполагалось использовать воссоединение с Белоруссией (союзный договор подписали уже второго апреля), терроризм в Москве или войну в Чечне: где «вдруг» погиб Дудаев (в прессу как раз в это время просочилась информация о контактах Дудаева с главным соперником Ельцина на предстоящих выборах — Г. Зюгановым) и якобы наметился некий «перелом». 22 апреля, во время обстрела села Гехи, согласно официальной версии, Джохар Дудаев, разговаривавший за минуту до смерти по радиотелефону с К. Боровым, был уничтожен. Армейское командование подтвердило факт ракетного обстрела той местности. Согласно дудаевской Конституции, преемником Дудаева на посту президента должен был стать вице-президент Зелимхан Яндарбиев. На следующий день бывший глава дудаевской делегации на переговорах с Москвой Яриханов заявил: «Дудаев убит, в этом нет сомнения. Вместе с Дудаевым погибли несколько человек из числа его ближайшего окружения, в том числе его помощник Дуквах Ибрагимов, а также военный прокурор Магомед Жаниев». Охота за мятежным чеченским президентом велась всю первую чеченскую войну. Известно как минимум о трех попытках покушения на Дудаева. Одно из них стало аргументом в войне информационной. Был заминирован джип Хамада Курбанова, одного из близких соратников Дудаева. Но охране чеченского президента удалось раскрыть заговор.

    Январь 1996-го. Пять месяцев до президентских выборов. Унизительное поражение федеральных войск в дагестанском селе Первомайское — боевики Салмана Радуева смогли прорваться через кольцо российского спецназа. Рейтинг доверия к президенту Ельцину — семь процентов.

    Март 1996-го. В окружение мятежного генерала были внедрены два агента-чеченца. Но они не смогли подобраться близко к осторожному Дудаеву, были разоблачены и убиты. Через некоторое время была предпринята еще одна попытка. Одному из агентов российских спецслужб удалось устроиться помощником личного повара Джохара Дудаева. Но и он был раскрыт. В конце концов, спецслужбы применили самый древний и надежный способ для устранения неугодных — деньги. Журналист газеты «Комсомольская правда» Виктор Баранец встречался с одним из участников республики Ичкерия операции по ликвидации Дудаева. Источник Баранца утверждал, что в ликвидации Дудаева принимали участие чеченцы. По словам журналиста, чеченская сторона предложила два миллиона долларов за устранение Дудаева: «Долго торговались, сошлись на одном миллионе».

    Существует две версии гибели Дудаева. По одной, он выполнил свою «историческую миссию» и стал все больше мешать реальным хозяевам Чечни. К тому же генерал-президент подумывал о серьезных переговорах с Москвой. Это категорически не устраивало шакалов войны (хотя они и называют себя волками, но таковыми в большинстве своем не являются). Многие соратники Дудаева, приведшие его к власти, считали себя обделенными и больше всего опасались окончания конфликта. Война — это ведь основные источники дохода: наркотики, нефть и оружие. Однако смертный приговор Дудаеву подписал, сам того не подозревая, Борис Ельцин. В одном из публичных выступлений он сказал, что «этого Дудаева нужно убить». Пресса эту цитату подхватила, сделав достоянием широкой общественности. Так что недругам Дудаева оставалось только использовать ситуацию в своих целях.

    Согласно этой версии, идеологом убийства выступил вице-президент Зелимхан Яндарбиев, исполнителями — Шамиль Басаев и полевой командир Руслан Гелаев. В тот день, когда Дудаев отправился на свой последний сеанс связи, в его машине находился и представитель Чечни в Москве Курбанов. Водитель президента, которому за помощь в деле пообещали крупную сумму, поставил машину точно на фугас. Когда Дудаев заговорил по телефону спутниковой связи с депутатом Государственной думы Константином Боровым, водитель стал быстро отходить от автомобиля. В этот момент фугас сработал от радиосигнала — раздался взрыв, отправивший «первого президента ЧРИ» прямой дорогой на тот свет.

    По другой версии, смерть Дудаева на счету российской стороны, использовавшей данные перехвата. Как известно, задачи космической разведки выполняют спутники серии «Космос» и «Целина-2», находящиеся на геостационарной орбите. Стоило только Дудаеву подключиться к терминалу спутниковой связи — и его местонахождение было сразу же точно определено. По наводке космического разведчика генерала-президента поразила авиационная ракета.

    22 апреля Ельцин находился с визитом в Хабаровске. После официальной части кремлевская делегация направилась в один из местных ресторанов на обед. В разгар застолья к президенту подошел офицер, отвечающий за правительственную связь, и сказал, что на проводе директор ФСК со срочным сообщением. Ельцин уединился в отдельном зале. Собравшиеся слышали, как оттуда доносились отдельные фразы: «Это железно?.. Это правда?.. Ну спасибо. С меня героя!» Вернулся президент к столу совершенно преображенным и даже приплясывал. Он сразу взял слово и произнес тост, начинавшийся словами: «Сегодня у нас праздник!..»

    А 23 апреля новость о гибели чеченского президента облетела весь мир. Об участниках операции по ликвидации Дудаева Ельцин, обещавший их наградить, забыл довольно быстро. Но, благодаря генералам из ближайшего окружения президента, ближе к лету 1996 года о них вспомнили. На 30 человек было выделено 100 тысяч долларов премии, которую без шума и вручили. А Барсуков героя так и не получил. Обстоятельства смерти Дудаева до сих пор вызывают ряд вопросов. Во-первых обстоятельства гибели описаны очень туманно, еще более странными кажутся «срочные» похороны, причем на территории села Шалажи, бывшего одной из опорных точек дудаевской оппозиции. Далее, почему Яриханов заявил о случившемся лишь спустя сутки? Наводит на размышления поведение жены Дудаева, призвавшей голосовать за Ельцина на выборах и внезапно «исчезнувшей».

    И наконец, самым сенсационно-странным событием июля 1996 года является то, что внезапно восставший из мертвых, объявивший себя Салманом Радуевым, чудом выжившим и вылечившимся в больнице Германии, поклялся на Коране, что «Джохар Дудаев жив». Так что депутаты Евросовета, почтившие память Дудаева «минутой молчания», возможно, несколько поторопились. После объявления о смерти «президента Ичкерии» временно «исполняющим его обязанности» стал Зелимхан Яндарбиев — один из идеологов бойни.


    Перемирие, не допустившее мира


    В связи с намечавшимся инспекционным визитом в Москву Б. Клинтона, с 28 апреля 1996 года был установлен «мораторий на ведение военных действий». В очередной раз боевые действия прекращались в одностороннем порядке. 27 апреля в Аргуне отряд НВФ без боя занял отдел МВД, разоружил его и успешно ретировался. К этому времени две из трех крупнейших дудаевских группировок в Шали и Гудермесе были разгромлены. Мораторий спас последнюю крупную бандитскую группировку в Бамуте. Все новые и новые жертвы приносились ежедневными обстрелами блокпостов российских войск, которым было приказано «не предпринимать никаких действий, перемещений и перегруппировок войск». 29 апреля 1996 года, Ельцин, начавший беспрецедентную подготовку к перевыборам самого себя на пост президента, подписал «мирное соглашение» с делегацией «и.о. президента Ичкерии» 3. Яндарбиевым. Причем, боявшимся лишиться власти режимом в ходе предвыборной кампании выделывались кульбиты и похлеще. В федеральных войсках был зачитан приказ: «По каждому выстрелу с российской стороны военной прокуратуре проводить расследование».

    Взаимосвязь между боевыми действиями в Чечне и опереткой под названием «выборы» настолько очевидна, что отрицать ее может лишь полный идиот. Именно в ходе предвыборной кампании наиболее явственно проступила связь между преступниками, скопившимися в Москве, и бандитской армией в Чечне. Боевики восприняли соглашение о перемирии в одностороннем порядке (только со стороны федеральных войск) и использовали для перегруппировки своих отрядов, изрядно потрепанных под Бамутом. Наученные горьким опытом в Бамуте и Шали, НВФ стали избегать открытого столкновения с ФС, предпочитая действовать малыми диверсионными группами из засад, в результате чего значительно увеличились кровавые потери в «мирных» федеральных войсках. Только в Грозном, где местные структуры правоохранительных органов состояли в основном из вчерашних боевиков, серия террористических актов унесла за короткий срок (с 1 по 10 мая) несколько десятков жизней военнослужащих. Само «перемирие» уже на следующее утро обернулось кровавой трагедией. В 10 часов утра на Старопромысловском шоссе боевиками был произведен подрыв установленного на обочине шоссе управляемого фугаса. Осколками 152-миллиметрового гаубичного снаряда (танковые и гаубичные снаряды используются боевиками в качестве основной закладки фугаса) пробило броню «Бэтээра», мгновенно убив механика-водителя.

    Неуправляемая махина, на полной скорости срезав бетонный столб освещения, остановилась, залитая кровью и забрызганная мозгами находившихся на броне солдат 101-й бригады (четверо погибли на месте в считанные секунды, пятый с оторванными взрывом ногами — но дороге в госпиталь, шестой умер на операционном столе). Проходившая рядом пожилая русская женщина закрыла лицо полами плаща, не в силах скрыть слезы. Скрывать слезы ей приходится от толпы чеченской молодежи, собравшейся на перекрестке и весело обсуждающей случившееся.

    В тот же день в ГУОШ были доставлены захваченные на одном из блокпостов пятеро боевиков. Одетые в черную одежду, похожую больше на униформу, они имели при себе оружие с приспособлениями для бесшумной стрельбы и пытались проникнуть в Грозный. Старший группы, как выяснилось в ходе следствия, нанялся одновременно командиром разведгруппы из отряда Шамиля Басаева. Захваченные дали показания, что прибыли в Грозный для проведения терактов. Об этом свидетельствовал и найденный у них список членов правительства Чечни с указанием особых примет внешности и расположения рабочих кабинетов. Еще у них был приказ: до 12 мая вывезти из Грозного семьи и родственников воюющих в горах.

    В мае 1996 года под Ножай-Юртом из гранатомета был уничтожен Ми-8, два человека погибли. Вертолет был уничтожен боевиками как раз на том посту, где несколько дней спустя попадут в плен 20 бойцов 2-го полка ОМОНа, несмотря на то что местное население заблаговременно предупредило командование федеральных войск о скоплении банды Гелаева на этом участке. 7 мая федеральные войска под командованием генерала В. Шаманова взяли штурмом село Гойское. 7,10 и в ночь с 11 на 12 мая вертолеты федеральных сил обстреливали окраины Урус-Мартана. 10 мая в районе села Мескер-Юрт чеченский отряд атаковал колонну федеральных войск. Штурмовое «миротворчество», поведение бандитов и, наконец, результаты выборов смотрелись как отлично срежиссированный и воплощенный в жизнь сценарий.

    К 12 мая, дню, когда мораторий истек, за время «перемирия» российские войска потеряли только убитыми более 150 человек. Сразу же после окончания странного перемирия армии было приказано к первому туру президентских выборов обеспечить успех, дабы дать возможность режршу в очередной раз заняться «миротворчеством», а Ельцину набрать побольше очков к выборам как у тех, кто считал, что война в Чечне должна быть завершена лишь уничтожением дудаевских бандитов и наведением в республике порядка, так и у тех, кто, поверив «гуманистам» и «правозащитникам», требовал прекращения «вторжения», думая, что «весь чеченский народ поднялся на священную войну против оккупантов».


    Почти победа


    Начавшиеся широкомасштабные военные действия велись под Самашками, Бамутом, селом Гойское, где весной 1996 года бандиты распяли пленных русских солдат, Ведено, Старыми Атагами и др. 13 мая в селе Комсомольское в ходе специальной операции были захвачены документы «штаба командующего юго-западного направления вооруженных сил ЧРИ Р. Гелаева». 14–17 мая бои велись в районе Старого Ачхоя (занят 17 мая). 24 чеченских боевика были убиты, захвачены БМП и миномет. Именно на этот период боевых действий (19–24 мая) пришелся самый удачный штурм Бамута, окончившийся очередной «миссией мира». Один из лучших боевых российских генералов (сумевший вызвать у дудаевских бандитов такую ненависть, которая пропорционально равна разве что их любви к «правозащитнику» Ковалеву) — генерал Шаманов сумел малой кровью уничтожить практически всю бамутскую группировку противника. Гарнизон Бамута под командованием Руслана Хайхороева составлял 800 человек. Для взятия Бамута были сосредоточены 2610 человек, 45 танков, 115 БМП, 17 БТР, 12 БРДМ, 75 орудий и минометов, 9 зенитных установок (166- я и 136-я омсбр, мсб 324-го мсп, 94-я оброн ВВ). За трое суток, с 21 по 23 мая, бандиты потеряли около 350 боевиков, один танк, БМП и три автомобиля. Со стороны федеральных сил потери составили 21 убитыми и 54 человека ранеными. Оборонявший Бамут отряд Р. Хайхороева вышел из окружения, воспользовавшись сумерками и сгустившимся туманом. Генерал Трошев вспоминает:

    «В мае 1996 центр боевых действий переместился к Бамуту. С самого начала чеченской кампании здесь базировалась мощная бандгруппировка — более тысячи боевиков, в том числе около двухсот наемников, — имевшая на вооружении, кроме стрелкового оружия, танки, бронетранспортеры, орудия и минометы, реактивные и зенитные установки. Ядро ее составляли так называемый галанчешский полк под командованием X. Хачукаева, батальон Р. Хайхароева, отряд «Асса» А. Амриева и десятки афганских моджахедов. Командующим всей группировкой являлся житель ингушского селения Аршты Ширвани Албаков, который впоследствии был убит. Финансировал боевиков родственник Албакова — Адам, в недалеком прошлом директор грозненского завода по производству и реализации нефтепродуктов.

    Оборонительные сооружения в Бамуте готовились боевиками фактически с начала боевых действий, т. е. еще с осени 1994 года. Были созданы рубежи, подготовленные к ведению длительной обороны, способные выдерживать мощное воздействие авиации и артиллерии. Наиболее укрепленным районом являлась высота 444,4 (северо-восточные склоны), где располагались четыре опорных пункта — тщательно замаскированные, с перекрытыми блиндажами в шесть накатов (!) бревен диаметром до 0,6 метра. Часть огневых точек укрыто железобетонными колпаками. Подходы к опорным пунктам заминированы, а вся местность перед ними пристреляна с использованием ориентиров, закрепленных на деревьях и других объектах. Кроме того, в районе Бамута в советские времена дислоцировалась ракетная часть, и после нее остались заброшенные шахты и заранее подготовленные доты. В результате успешно проведенных федеральными войсками операций в Урус-Мартановском и Шатойском районах часть бандгрупп перебазировалась в Бамут. Мало того, для пополнения отрядов НВФ были организованы вербовочные мероприятия на территории Ингушетии. К примеру, в станице Орджоникидзевская набор добровольцев проводил Руслан Хайхароев. В довершение всего в мае в Бамут прибыла еще и группа наемников из Грузии.

    По замыслу руководителя операции генерал-майора В. Шаманова (на тот момент он был командующим группировкой Минобороны в составе ОГВ), захват базового центра боевиков в Бамуте был спланирован и проводился в три этапа. В соответствии с решением командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковника А. Квашнина была сформирована войсковая маневренная группа (ВМГ) в составе 131-й бригады, усиленных батальонов 136-й и 166-й бригад, подразделений внутренних войск. Для огневого поражения опорных пунктов боевиков были созданы две артиллерийские группы. Для нанесения бомбоштурмовых ударов с воздуха использовались 18 самолетов Су-24 и Су-25. Огневую поддержку осуществляли также вертолеты и огнеметы. На первом этапе разведгруппы провели детальную доразведку намеченных маршрутов выдвижения наших войск и опорных пунктов боевиков, а затем были произведены огневые авиационно-артиллерийские точечные удары по выявленным позициям бандитов. К исходу дня 19 мая основные силы ВМГ совершили перегруппировку и сосредоточились в исходных районах в двух километрах севернее Бамута. На следующий день авиация и артиллерия накрыли огнем вновь выявленные огневые средства и опорные пункты НВФ. Преодолевая жесточайшее сопротивление, наши подразделения ВМГ блокировали Бамут по господствующим высотам и тактически выгодным рубежам, что позволяло перекрыть пути переброски резервов и отрезать отход боевиков на территорию Ингушетии и в горные районы.

    Во второй половине дня 23 мая, ближе к вечеру, спецназовцы после интенсивной огневой подготовки ворвались на северную окраину селения, продвинулись к центру почти на два километра и за полночь закрепились на достигнутых рубежах. Боевики сопротивлялись с какой-то особой яростью. В их тактике появились новые элементы. Так, для обнаружения еще на подступах наших разведгрупп стали использовать специально обученных собак, привязывая их вблизи позиций. Не раз бандиты предпринимали психологические контратаки: шли в бой в полный рост под плотным прикрытием огня. Они были в новом камуфляже, как выяснилось, иностранного производства, многие находились под наркотическим воздействием. По всему чувствовалось, что их действиями руководил опытный военный, который громко подавал команды на чистом русском языке. Весь этот антураж должен был морально надломить наших ребят. И еще один тактический прием противника. При нанесении нашей артиллерией ударов бандиты тут же стремительно сближались с наступающими подразделениями до 100–150 метров, что, естественно, резко снижало эффективность артогня. И тем не менее боевое мастерство и мужество спецназовцев сделали свое дело. 24 мая стал днем окончательного разгрома бандформирований в Бамуте. Тщательно спланированная, а главное, четко проведенная операция развеяла миф о неприступности «крепости» (ведь федеральные войска ранее уже дважды безуспешно штурмовали ее). Противник понес ощутимые потери: только убитых около трехсот пятидесяти, уничтожено несколько танков, БМП, минометов, захвачено много оружия и боеприпасов. К сожалению, были потери и в наших войсках: 52 человека, в том числе 21 погибший».

    В конце мая в Гехи-Чу была уничтожена база чеченских боевиков, захвачен большой автопарк, предположительно принадлежавший Дудаеву, Масхадову и Басаеву. Достигнутые успехи федеральных сил были вновь перечеркнуты «миротворческим» актом слетавшего в Чечню Ельцина, который там стразу же «установил мир». 27 мая делегация сепаратистов во главе с 3. Яндарбие-вым прибыла в Москву. На переговорах с Ельциным была подписана договоренность «О прекращении огня, боевых действий и мерах по урегулированию вооруженного конфликта на территории Чеченской Республики». 28 мая было достигнуто соглашение о прекращении боевых действий с 1 июня и об обмене пленными в двухнедельный срок. 29 мая А. Масхадов передал приказ вооруженным формированиям воздержаться в ближайшее время от ведения активных боевых действий. С этого момента и до объявления результатов второго круга выборов боевые действия со стороны бандитов значительно поутихли, что добавило Ельцину еще ряд голосов избирателей. Главари бандитов прекрасно понимали, что ждет их «армию» после падения Ельцина. 4–6 июня в Назрани в развитие московского соглашения прошли переговоры между федеральной и чеченской делегациями. Достигнутые соглашения предусматривали разблокирование населенных пунктов и дорог, вывод федеральных войск, обмен пленными и насильственно удерживаемыми лицами, закрытие фильтрационных пунктов, разоружение чеченских отрядов и лишь после этого — проведение выборов. 9-11 июня на переговорах в Назрани были конкретизированы соглашения по военным вопросам: все посты федеральных сил на дорогах должны быть ликвидированы с 11 июня по 7 июля, разоружение боевиков должно пройти с 7 июля по 7 августа, полный вывод федеральных войск предполагалось закончить к 30 августа. Любопытен следующий факт. Согласно официальным данным грозненских властей, в первом туре выборов президента РФ в Чечне Ельцин получил 39,16 %, Зюганов — 13,55 %, Явлинский — 3,33 % голосов избирателей. Как говорится, комментарии излишни. Не зря даже Алла Монина, вдова(?) Дудаева, призывала голосовать именно за Ельцина. После того как итоги выборов стали известны, очередное «перемирие», за время которого погибло более 70 российских военнослужащих (но зато как эффектно звучало перед выборами ельцинское обещание «расследовать каждый выстрел»), было моментально сорвано. Впрочем, о том, что особого внимания бандиты на него не обращали, свидетельствует операция Хаттаба, которую Черный араб провел 31 мая 1996 года неподалеку от поселка Шуани, на безымянной сопке, напав на блокпост № 2 Тактической группировки внутренних войск.

    Перед тем как начать операцию, Хаттаб приказал вести наблюдения, фиксируя на видеокамеру все, что происходит на месте будущего боя. Длительное время боевики внимательно отслеживали места установки «растяжек», время смены постов и количество бойцов в карауле. При подходе к блокпосту чеченцы и наемники одни «растяжки» спокойно сняли, а другие обошли стороной. Готовясь к бою, Хаттаб также заранее отправил небольшие группы по 5–6 человек, поставив им задачу — сымитировать нападение на другие блокпосты, находящиеся неподалеку, и не дать возможности выслать помощь с места дислокации Оперативного полка ВВ. Двадцать семь бойцов рассредоточились по всему периметру поста и заняли круговую оборону. Радист только и успел передать краткое сообщение в полк: «На пост напали боевики. Ведем бой», — как выстрел из гранатомета прожег броню БТРа. Взрывной волной его выбросило через открытый люк. Солдаты стреляли одиночными патронами. Запас боеприпасов блокпоста № 2 не пополняли в течение двух недель. И это при том, что каждую ночь милиционеры простреливали «зеленку», опасаясь возможного нападения. Последние выстрелы были сделаны около полуночи. После этого кончились патроны. Обещанная помощь так и не подошла. Поняв, что дальше им не продержаться, солдаты по приказу своего старшего лейтенанта стали разбирать личное оружие, выбрасывать затворы и корежить стволы автоматов, а затем сдались. (Спустя некоторое время их обменяли на бандитов в пропорции один к двум.)

    В отместку за операцию Хаттаба, с 31 мая по 1 июня 1996 года под руководством генерала Шаманова федеральными силами была проведена зачистка Шали, в результате которой 14 боевиков было задержано и 1 убит. Захвачен мобильный телевизионный центр с передатчиком. В ночь на 1 июня Аслан Масхадов спешно покинул Шали. Вспоминает участник: «Обо всех операциях, проводимых на территории Чечни, боевики узнают дня за два, прячут оружие или уходят вместе с ним в другое место, чтобы потом снова вернуться. Таким образом, зачистки заканчиваются, как правило, нулевым результатом. Операция проходила при непосредственном участии 166-й мотострелковой бригады, той самой бригады, батальоны которой сражались в Бамуте. Бойцы под прикрытием БТРов и БМП подошли к Шали. Еще четыре часа участвующие в операции федеральные части ждали приезда чеченской милиции, так как без участия местных силовых структур зачистку проводить запрещено. Наконец они появились…

    Уже на окраине села вспыхнула ожесточенная перестрелка. Восемь сотрудников шалинского РОВД, имевших разрешение от российских властей на ношение оружия и регулярно получающих зарплату из российского бюджета, спровоцировали стрельбу по российским солдатам. В итоге — по два убитых с каждой стороны, шестеро чеченских милиционеров, участвовавших в перестрелке, были задержаны.

    Военный комендант Шали подполковник Аркадьевич по этому случаю сказал: «Чеченские милиционеры наведением порядка в селе не занимаются. Во время заварухи от них всегда можно ожидать выстрела в спину». Я сам был свидетелем того, как начальники чеченского РОВД искали различные поводы, чтобы сорвать совместное патрулирование улиц Шали. Не прошло и десяти дней, как за арестованными «милиционерами» приехал их начальник и увез из фильтрационного пункта Грозного. По этому случаю в здании шалинского РОВД был праздник, на который съехалось много местных боевиков». Однако полностью зачистить Шали так и не удалось из-за предвыборного «перемирия». Генерал Шаманов, руководивший операцией в Бамуте и Шали и обещавший «пустить под русский паровой каток» все села, где будут «непримиримые», был резко кем-то отозван в Москву, а отряд боевиков совершил нападение на блокпост в районе села Шуани и взял в плен 27 военнослужащих ВВ МВД РФ. 19 июня произошло столкновение федеральных сил с отрядом НВФ в районе поселка Алхан-Юрт. 20 июня А. Масхадов отдал приказ не предпринимать никаких вооруженных действий до окончания второго тура выборов президента России. 22 июня совместным приказом министра обороны, министра внутренних дел, директора Федеральной службы безопасности и директора Федеральной пограничной службы на период отпуска В.В. Тихомирова командующим временными объединенными силами был назначен генерал-лейтенант К.Б. Пуликовский.

    25 июня Ельцин подписал указ о поэтапном выводе с территории Чечни к 1 сентября соединений и частей, входящих в состав Ленинградского, Московского, Приволжского и Уральского военных округов. 28 июня начался выход из Чечни 245-го мотострелкового полка — первой воинской части, выводимой из зоны конфликта в рамках «мирного плана». 1 июля командование чеченской стороны заявило, что намерено после 7 июля осуществлять «меры оборонительного характера», поскольку разблокирование населенных пунктов так и не началось: федеральная сторона не ликвидировала ни одного блокпоста. 3 июля в селе Новые Атаги состоялась последняя встреча рабочей группы по решению блока военных вопросов. Федеральная сторона заявила, что блокпосты ликвидируются и идет плановый вывод воинских подразделений из Чечни. 6 июля представитель А. Масхадова заявил, что если к концу следующего дня в Чечне не будут ликвидированы все блокпосты федеральных сил, как это предусмотрено протоколом, подписанным в Назрани, чеченская сторона будет считать себя свободной от всех принятых на себя обязательств.

    7 июля федеральная сторона ответила, что полного снятия блокпостов не будет: командование федеральных войск увязывает этот вопрос «с общей нормализацией обстановки».

    8 июля В.В. Тихомиров предъявил ультиматум: если 3. Яндарбиев не даст «пояснения по всем фактам» и «завтра к 18.00 не будут возвращены все пленные, находящиеся в руках у боевиков», он примет «адекватные меры». В тот же день в Чечню прибыл исполняющий обязанности командующего Объединенной группировкой генерал К.Б. Пуликовский. Федеральное командование объявило, что вводит в Чечне с 10 июля комендантский час — с 21.00 до 05.00. 9 июля 1996 года полномасштабные боевые действия были возобновлены. По «подпольному» телеканалу, который «почему-то», в случае надобности, глушил все остальные, выступил «и.о. Дудаева» — Зелимхан Яндарбиев. Он сообщил об «отказе вести переговоры» бандитской стороной и призвал чеченцев «уничтожать членов правительства Чеченской республики, сторонников этого правительства и всех русских, проживающих в республике», после чего заявил о необходимости «вести войну до победного конца» (52). С 9 по 12 июля федеральными силами была проведена операция в селе Гехи против отряда Д. Махаева, заместителя командующего войсками юго-западного направления НВФ. 11 июля Д. Махаев погиб в ходе боев. 11 июля на мине в районе села Гехи погиб заместитель командующего Северо-Кавказским округом ВВ МВД генерал-майор Н.В. Скрыпник. С 10 по 16 июля федеральные войска провели операцию в селе Махкеты, где располагался штаб 3. Яндарбие-ва. В селе была захвачена база подготовки НВФ. 13–16 июля федеральные войска проводили операцию в селах Аллерой, Центорой, Бачи-Юрт. 14 июля федеральные войска блокировали села Веденского района.

    17–18 июля прошло заседание Совета обороны НВФ, после которого было заявлено, что принято постановление, которое «носит закрытый характер». 18 июля в 22.00 в Грозном на 1-м канале ТВ начал работу телепередатчик чеченских сепаратистов. 20 июля федеральные войска начали операцию в горах юго-западнее Шатоя, которая продолжалась до первой декады августа. 24 июля исполняющий обязанности командующего Объединенной группировкой К.Б. Пуликовский заявил, что переговоры с чеченской стороной «могут вестись только о прекращении сопротивления и сдаче оружия». В ночь на 26 июля произошло столкновение между федеральным и чеченским отрядами в селе Бамут. 31 июля 1996 года в ставке Масхадова в селении Старые Атаги Урус-Мартановского района состоялось совещание руководства бандформирований, на котором обсуждались тактический план нападения на Грозный, задачи отдельных отрядов в ходе операции. В разработке операции были использованы полученные ранее разведданные по обстановке в городе и размещению позиций российских войск. На совещании присутствовали: Яндарбиев, Басаев, Гелаев, ряд командиров крупных группировок.

    Были намечены объекты первоочередного нападения, коридоры входа-выхода по линиям Алхан-Юрт — Грозный и Алхан-Кала — Грозный. В лесу у селения Алхан-Юрт был сформирован резервный отряд до 300 человек под руководством Джабы. В селениях Ермоловский, Гехи, Алхан-Кала позднее собрались около 200 боевиков из Сунженского и Наурского районов и Ингушетии. К началу августа 1996 года из проживавших в Чечне до воцарения там Дудаева 400 тысяч русских осталось не более 50 тысяч. Причем половина из них в Грозном, а остальные в Наурском и Шелковском (наиболее оппозиционных Дудаеву) районах. К началу августа произошли и некоторые кадровые изменения в руководстве федеральных сил.

    Генерал-майор В. Шаманов уехал учиться в Москву — в Академию Генштаба, его место занял генерал-лейтенант К. Пуликовский (командир 67-го корпуса СКВО), а командующим Объединенной группировкой войск стал генерал В. Тихомиров (по штату — один из замов командующего войсками СКВО), который в конце июля уехал в отпуск, и руководство всей ОГВ фактически легло на плечи генерала К. Пуликовского. Ровно через 5 месяцев после первого штурма начался второй штурм Грозного, ставший копией предыдущего. Вновь о его подготовке все было известно заранее. Еще 1 августа 1996 года газета «Грозненский рабочий» напрямую сообщила, что боевики готовят штурм города. По словам Г. Трошева, «накапливание боевиков в пригородах Грозного началось задолго до августа, часть из них проникала в город под видом мирных жителей и беженцев. Таким образом, к началу операции они успешно выполнили первую задачу — блокировали части внутренних войск и подразделения милиции в местах дислокации, умело использовав недостатки в обороне города. Так, например, большинство блокпостов оказались зажатыми в узком пространстве между близлежащими домами, поэтому отряды боевиков могли свободно перемещаться по маршрутам, которые фактически не прикрывались блокпостами. Это позволило неприятелю сосредоточить внимание на захвате важнейших объектов города»

    5 августа в селе Ханкала состоялось совещание командиров бандитских отрядов, на котором было сообщено, что федералы не будут мешать боевикам проникать в город. О цене «невмешательства» (в 2 млрд рублей) бандиты сообщили уже после захвата Грозного (53). О готовящемся наступлении сообщали все разведслужбы Минобороны, ФСК, МВД, но опять же их «не услышали». Наоборот, командование федеральных войск заранее вывело из столицы Чечни все боеспособные части, МВД Чечни (включающее чеченский ОМОН) и даже наметило на б августа командно-штабные учения. На пути следования бандитских отрядов были сняты три блокпоста, что значительно облегчило их задачу. Накануне были сняты с блокпостов и выведены из Грозного для проведения операций в селе Алхан-Юрт более 1500 военнослужащих ВВ и сотрудников МВД, в том числе подчинявшийся завгаевскому правительству полк чеченской милиции. Их выдвижение в город началось лишь в 6.30, когда НВФ уже входили в город.

    Посты внутренних войск, ОМОН и СОБР МВД РФ оказались блокированными на блок-постах, в комендатурах и в комплексе административных зданий в центре города. 5 августа в Грозный с южного направления и со стороны ранее снятых блокпостов вошли отряды боевиков Гелаева и Басаева из Шатойского и Курчалойского районов. Подтянулся отряд Исрапилова из селения Аллерой. В район стадиона «Динамо» выдвинулась группа наемников, возглавляемая Хаттабом. Общая численность боевиков Достигла 4000 человек. 6 августа в 5.00 боевики вошли в город с нескольких направлений — со стороны Черноречья, Алды и Старопромысловского района. В этот же день начались активные ооевые действия в городе.

    5-50. Группа боевиков (около 200 человек) захватила товарный двор железнодорожного вокзала. Часть боевиков начала движение по улице Павла Мусорова к центру города. 7.00. В ходе телефонного разговора Мовлади Удугов подтвердил руководителю миссии ОБСЕ Тиму Гульдиману, что действия боевиков в городе «санкционированы 3. Яндарбиевым» и что «данная акция преследует государственные цели».

    12.30. Открыт и ведется огонь по зданию УБОП, Дому правительства. Интенсивная стрельба идет практически по всему городу. Боевики окружали и обстреливали блокпосты, КПП, комендатуры, устраивали засады на маршрутах выдвижения наших частей. Тяжелая обстановка сложилась вокруг зданий Дома правительства и территориального управления (где находились представители различных силовых структур: МВД, ФСБ…), здесь оборону держала рота ВДВ под командованием старшего лейтенанта Киличева. В течение дня вооруженные столкновения отмечались в районе площади Минутка, товарной станции, в Старопромысловском районе и у Дома правительства. Боевиками был блокирован 15-й военный городок 101-й ОБрОН. Боевиками контролировались перекрестки улиц Первомайская — Маяковского, Орджоникидзе — Победы, район Алды. Велся обстрел здания управления по борьбе с организованной преступностью МВД ЧР. Бандиты продолжали обстрел комплекса правительственных зданий в центре города. В Заводском районе предпринимались попытки захвата ОВД МВД ЧР. НВФ захватили и разграбили склады товарной железнодорожной станции. Обстрелам со стороны боевиков подвергались блокпосты ВВ МВД РФ в Ленинском, Октябрьском и Старопромысловском районах Грозного… По данным радиоперехватов ФС, боевики считали, что задачи ими выполнены полиостью. В городе, как стало известно военному командованию, находились и руководители операции Масхадов, Гелаев, Басаев и Хаттаб. Боевиками был установлен контроль за обстановкой в п. Ханкала и за возможным выдвижением оттуда в город боевой техники. Отдельными группами боевиков велся огонь по подавлению позиций снайперов российских войск.

    Спустя полтора года интенсивность летних боев в столице Чечни по накалу не только не уступала боям 1994/95 гг., но и превосходила их. Тем более что на этот раз федеральные войска сделали дудаевцам приятный подарок (здесь можно только позавидовать возможностям чеченской разведки), когда боевикам достался целым и невредимым стоявший на одном из путей железнодорожного узла г. Грозный вагон под завязку набитый ручными противотанковыми гранатами РПГ-26. Результаты этого не замедлили сказаться. Менее чем за неделю боев в Грозном в августе 1996 года сепаратистам удалось уничтожить более 50 единиц бронетехники. Только 205-я мотострелковая бригада потеряла в этих боях около 200 человек убитыми и приблизительно 500 ранеными. Таким образом, из списков бригады общей численностью 3,5 тыс. человек после трехнедельных боев в столице Чечни был исключен каждый пятый. В ходе боев за Грозный погибло 520 военнослужащих федеральных сил, 1264 получили ранения. На таком успехе НВФ сказалась элементарно простая, но в то же время высокоэффективная тактика использования чеченцами маневренных боевых групп, как правило, состоящих из 2 снайперов, 2 автоматчиков, 2 гранатометчиков и 1 пуле метчика. Их преимуществом являлось отличное знание места ведения боевых действий и относительно легкое вооружение, позволяющее скрытно и мобильно перемещаться в сложных городских условиях. По данным компетентных источников, на тот момент у чеченцев находилось в наличии свыше 60 000 единиц стрелкового оружия, более 2 млн единиц различных боеприпасов (патронов, ручных гранат, противопехотных и противотанковых мин, несколько десятков танков, БТРов, БМП, а также равноценное этому количество артиллерийских орудий различных калибров с несколькими боекомплектами к ним (не менее 200 снарядов на ствол). Почти одновременно с началом штурма Грозного дудаевцы практически без боя овладели Гудермесом и Аргуном (в котором в руках у федеральных войск осталось лишь здание городской комендатуры). На 6 августа 1996 года охрана и оборона г. Грозного осуществлялась:

    — группировкой внутренних войск МВД Российской Федерации в составе 26 частей численностью 8175 человек, на вооружении которых находилось 207 броне-объектов (БТР, БМП, БРДМ), более 500 автомобилей, 24 зенитные установки, 25 станковых гранатометов, 95 автоматических гранатометов, 25 минометов;

    — сотрудниками органов внутренних дел МВД Чеченской Республики численностью 2440 человек, вооруженных автоматическим стрелковым оружием. Кроме того, в Грозном был размещен Координационный центр МВД России с личным составом численностью около 1 тыс. чел. Таким образом, на 6 августа 1996 года в Грозном было сосредоточено около 12 тыс. военнослужащих органов внутренних дел. По словам Трошева, «генерал К. Пуликовский отдал распоряжение о введении в город штурмовых отрядов из состава Минобороны и внутренних войск, однако они завязли в тяжелых уличных боях и еле-еле продвигались вперед. Только к исходу 7 августа бойцам капитана Ю. Скляренко удалось добраться до Дома правительства. Другой отряд во главе с капитаном С. Кравцовым дважды пытался пробиться к блокированным в центре города подразделениям. Сам командир погиб. Такая же участь постигла и подполковника А. Сканцева, руководившего третьим отрядом…

    Между тем к 13 августа федеральным войскам удалось выправить положение — разблокировать несколько КПП и блокпостов (за исключением пяти). К тому же некоторые отряды боевиков понесли значительные потери и оказались в трудном, даже безвыходном положении. В течение недели после начала боев к городу стягивались войска, блокируя Грозный с внешней стороны. Все дороги из города (а их более 130) минировались». С б по 14 августа в чеченской столице продолжались уличные бои, которые привели к установлению позиционного противостояния. Чеченские милиционеры, оказавшие сопротивление отрядам боевиков, отошли из города на российские военные базы. В районе Дома правительства, зданий ФСБ и МВД бои были особенно ожесточенными. Попытки ввести в город колонны войск Министерства обороны РФ со стороны военных баз в Ханкале и в аэропорту «Северный», чтобы пробиться на помощь окруженным, привели к большим потерям. 9 августа, день вступления Ельцина в должность президента, совпал с таким положением в Чечне, что тот был вынужден объявить следующий день днем национального траура.

    Уже к 10 августа чеченцы контролировали центр города, основные улицы и перекрестки, блокировав федеральные силы на блокпостах и в правительственных зданиях. 11 августа, на шестой день боев, к осажденным в комплексе административных зданий в центре Грозного пробилась колонна федеральных войск из Ханкалы. В ночь с 11 на 12 августа в Чечне «инкогнито» побывал А. Лебедь, встретившийся там в районе селения Старые Атаги, в 20 километрах от Грозного, с начальником главного штаба чеченских незаконных вооруженных формирований А. Масхадовым. На встрече присутствовали «министр информации» Мовлади Удугов, лидер Союза мусульман России Надыр Хачилаев. Лебедь и Масхадов высказались за экстренные шаги по урегулированию ситуации в Грозном. При этом начальник главного штаба сепаратистов не исключил, что проблема может быть решена в интересах России. 14 августа Лебедь получил от Ельцина карт-бланш на ведение переговоров с бандитами и дополнительные полномочия по координации деятельности федеральных органов исполнительной власти. Эти полномочия носили открытый антиконституционный характер, так как известно, что президентские полномочия (которыми «наделили» Лебедя) может исполнять только сам президент.

    Накануне уже «официального» приезда Лебедя в Чечню весь радиоэфир был переполнен тревожными сообщениями командиров бандитских отрядов о потерях среди боевиков и их заявлениями своему командованию о намерении оставить город. По приказу Аслана Масхадова в город были брошены уже все имевшиеся в наличии силы бандитов. Тем не менее их явно не хватало. Но как только стало известно о прибытии Лебедя, обрадованные бандиты передали в эфир: «Мы спасены».


    Капитуляция


    14 августа на встрече А. Масхадова и К.Б. Пуликовского была достигнута договоренность о прекращении огня с 12.00 14 августа на всей территории республики. В итоге на свет родились два приказа — Масхадова и генерал-лейтенанта Константина Пуликовского — о прекращении боевых действий. Однако некоторые командиры отрядов в Грозном отказались выполнять это соглашение. «Миротворец» Лебедь прилетел в Грозный 15 августа 1996 года; в районе села Старые Атаги состоялись его переговоры с А. Масхадовым и 3. Яндарбиевым. В Ханкале Лебедь сделал заявление, что операция по штурму города боевиками готовилась заранее и что война в Чечне — «заказная- и коммерческая». По его словам, «есть полная ясность, кто инициировал события 6 августа и кто и почему пропустил боевиков в город». Пообещав назвать всех виновных «поштучно, поименно», Лебедь вскоре благополучно «забыл» об этом. На 15 августа 1996 года потери бандитской армии составили:

    I. боевиков (безвозвратно) — 17 391;

    II. танков — 119 (уничтожено — 98, захвачено — 21); III. бронетанковой техники — 302 (уничтожено — 197, захвачено — 297);

    IV. самолетов — 226; V. вертолетов — 5;

    VI. автомобилей-1528 (уничтожено-1314, захвачено-214).

    Что же касается потерь федеральной стороны, то в результате боев в Грозном с 6 по 22 августа, по предварительным данным,

    погибло 494,

    ранено 1407,

    пропало без вести 182 военнослужащих и сотрудников милиции.

    Выведено из строя: 18 танков,

    61 БМП,

    8 БТРов

    , 23 автомашины,

    3 вертолета.

    Сразу же по прибытии в Чечню Лебедь приказал на двое суток остановить боевые действия. Разумеется, приказал это он лишь российским войскам. Бандиты же не только продолжали воевать, но и «пожаловались» Лебедю, что федеральными войсками предпринимается попытка пробиться через площадь Минутка к блокированной группировке российских военнослужащих, еще державшихся против наседавших бандитов, не имея ни воды, ни продовольствия, ни медикаментов. Услышав это, Лебедь, связавшись с Тихомировым и Шкирко, передал:

    «Еще одно подобное (т. е. оказание помощи своим солдатам. — Прим. авт.) — и командующий ВВ будет отстранен».

    Минутка находилась в «секторе», которым командовал Хаттаб и являлась стратегически важным местом чеченской столицы. Атаки боевиков отражали бойцы из 101-й Отдельной бригады оперативного назначения ВВ России. Взятые в кольцо боевиками, солдаты и офицеры три недели не опускали оружия. Оперативным группам не удавалось деблокировать своих товарищей. Иссякли запасы воды и продовольствия. Солдаты умудрялись набирать в каски дождевую воду и утолять жажду этой мутноватой жидкостью. Пищей служили воробьи и одичавшие собаки. Не желая больше класть своих людей, Хаттаб вышел по рации на командира бригады и предложил заключить «перемирие». Условие — русские должны оставить занимаемые ими блокпосты и опорные пункты в микрорайоне. Его послали в известном направлении. Как поступал Хаттаб с теми, кто имел несчастье поверить его обещаниям, — известно. 12 августа 1996 года его боевики окружили здание, в котором оборонялась сотня милиционеров-завгаевцев. Им предложили сложить оружие, пообещав сохранить жизнь. Как только чеченцы вышли из своей маленькой крепости и сложили оружие, хаттабовцы отрезали им головы. (Минутку бойцы 101-й бригады все-таки были вынуждены оставить после подписания Хасавюртского соглашения.)

    17 августа в районе села Новые Атаги состоялась очередная встреча К.Б. Пуликовского с А. Масхадовым. Хотя конкретные результаты достигнуты не были, установилось фактическое прекращение огня; в Грозном продолжались отдельные перестрелки в районе 15-го городка и у комендатуры Заводского района. Приказ Масхадова от 14.08 так и остался не выполненным боевиками. В ночь с 17 на 18 августа НВФ продолжали обстреливать позиции федеральных войск, комендатуры районов, контрольно-пропускные пункты. В последующие дни обстановка в Грозном по-прежнему оставалась напряженной. Огонь снайперов противника не только не снизился, но даже усилился. Гибли российские военнослужащие, увеличился поток раненых.

    Исходя из сложившейся ситуации, 20 августа командующий ВОС РФ в ЧР генерал-лейтенант Пуликовский подписал приказ № 107 о прекращении боевых действий по всей территории Чечни. В 20.00 К.Б. Пуликовский фактически предъявил боевикам ультиматум, потребовав от них покинуть Грозный. Всем жителям Грозного было дано 48 часов на то, чтобы покинуть город, где в четверг, 22 августа, начнется полномасштабная военная операция. Генерал Пуликовский был полон решимости очистить город от боевиков. Он готов был применить для этого все имевшиеся боевые средства: «За месяц, — констатировал командующий группировкой, — я с задачей справлюсь…» С 20 августа начался контролируемый выход гражданского населения из Грозного по двум коридорам: в сторону Гудермеса и Аргуна.

    Ночью 20 августа федеральная сторона возобновила минометный и артиллерийский обстрел, бомбовые удары по Грозному. Пуликовский заявил, что ему «больше не о чем говорить» с Масхадовым. Боевики не на шутку встревожились, хотя и пытались это скрыть. 20 августа в селении Новые Атаги состоялась встреча начальника главного штаба чеченской оппозиции Аслана Масхадова и личного представителя секретаря Совета безопасности Сергея Харламова. Как сообщалось в прессе, обсуждали ход выполнения московских и назранских соглашений. Но, скорее всего, главной темой было заявление Пуликовского. Масхадов призвал Лебедя «приложить все усилия, чтобы остановить это безумие».

    Следует указать, что накануне вечером, 19 августа, в Москве премьер-министр В.Черномырдин провел оперативное совещание с руководителями силовых структур. Особое внимание уделялось вопросам координации действий между ведомствами с учетом дополнительных полномочий, предоставленных Ельциным секретарю Совета безопасности Лебедю. Черномырдин заявил, что Лебедю «будет оказана всемерная поддержка по выполнению поручений президента РФ». В ходе совещания было принято решение отозвать из очередного отпуска генерал-лейтенанта Вячеслава Тихо-мирова с тем, чтобы он приступил к исполнению обязанностей командующего Временными объединенными силами РФ в Чеченской Республике. В итоге вечером 20 августа срочно возвращен из отпуска генерал В. Тихомиров, который вновь возглавил Объединенную группировку войск. Также оказалось, что прилетели желающие, у которых «есть о чем поговорить» с Масхадовым.

    21 августа во второй половине дня в Чечню из Москвы прилетел секретарь Совета безопасности РФ Лебедь. Накануне Ельцин дал ему указание о «приведении Грозного к состоянию, сложившемуся до 6 августа 1996 года». 22 августа телевизионная программа «Утро» сообщила: «Сегодня истекает срок ультиматума, который был предъявлен боевикам исполняющим обязанности командующего федеральными силами в Чечне генерал-лейтенантом Константином Пуликовским. Как сообщалось, по истечении этого срока российская сторона оставляет за собой право освободить город от сепаратистов, используя все виды вооружения. Вячеслав Тихомиров, накануне вновь возглавивший группировку российских войск в Чечне, не отменил этот ультиматум. Так что в любой момент в Грозном могут вспыхнуть ожесточенные бои. Накануне в Чечню прибыл секретарь Совета безопасности Александр Лебедь. Главная задача его двухдневной поездки — попытаться разблокировать ситуацию в Грозном. Лебедь намерен провести экстренную встречу с командованием федеральных сил, и в частности с генерал-лейтенантом Константином Пуликовским. Встреча Лебедя и Масхадова проходит в селении Новые Атаги. На ней присутствует и Вячеслав Тихомиров. Основной вопрос, который обсуждают стороны, — отвод боевиков из Грозного в горные районы.

    Впрочем, многие считают, что боевики добровольно из города не уйдут, так как многие полевые командиры не подчиняются приказам Масхадова. Между тем в штабе сепаратистов заявили, что в случае повторной попытки штурма в центре Грозного счет потерь федеральных сил пойдет на тысячи». Пуликовскому так и не дали реализовать его ультиматум. Ночью и днем 22 августа в с. Новые Атаги в ходе переговоров А.И. Лебедя с А. Масхадовым был выработан и подписан документ («договор о перемирии»), предусматривавший «разведение противоборствующих сторон, отвод войск и совместный контроль над отдельными районами Грозного». Согласно «лебединым» планам, составленным «яблочни-ком» В. Лукиным, бандиты получали фактическую власть в Чечне взамен за отказ от формального суверенитета. Сам же Лебедь считал, что Чечня не сможет обойтись без экономической помощи России, предпочитая «не замечать» тех, кто стоял за бандитскими спинами, снабжал их армию боевиками, техникой, провиантом и всем остальным.

    Он опять же не хотел «заметить», что Чечня постепенно превращается в плацдарм для наступления на Россию и опору сепаратизма на Северном Кавказе. Ведь еще в первой половине августа 1996 года в Стамбуле прошли переговоры дудаевцев, таджикских «оппозиционеров» с турецкими «братьями в Аллахе», относительно крупных поставок в Чечню живой силы, оружия и боеприпасов. Страшным оказался итог капитуляции российской армии и внутренних войск в Грозном, подписанный «миротворцами» — Лебедем и Рыбкиным: потери составили 461 убитый. и 1261 раненый военнослужащий. (Лебедь позже утверждал, что Грозный сдал Куликов за «круглую сумму» наличными.) И это были жертвы поражения, нанесенного предателями, а не победы. К концу августа Грозный покинули около 7,5 тысячи военнослужащих федеральных войск и почти 300 единиц бронетехники. Войска оставили город практически полностью, за исключением обеспечивавшего вывод из города внутренних войск разведбатальона 205-й бригады. Бандиты, количество которых в Грозном на тот момент составляло порядка 4,5 тысячи боевиков, вывели из города несколько групп общей численностью около 400 человек. Затем они продолжили перегруппировку своих сил, подготовку линии обороны, а также занялись созданием запасов оружия и боеприпасов. 28 августа под контроль чеченцев перешли Гудермес, Аргун и Шали..

    Лебедь и все остальные «миротворцы» «забыли» о существовании законного правительства Завгаева, легитимность которого никем не была оспорена. Результатом этого стала массовая расправа над милицией Чечни и администрацией Завгаева. По данным российских МВД, лишь за вторую половину августа бандиты расстреляли свыше 300 чеченцев — должностных лиц и милиционеров. На момент подписания капитуляции в бандитском плену находилось более 1000 российских военнослужащих.

    Но о «миротворческой» договоренности по немедленной передаче пленных, заложников и тел погибших без всяких предварительных условий, по принципу «всех на всех», было сразу же «забыто». За освобождение российских солдат и офицеров бандиты потребовали огромные — до нескольких сот тысяч долларов выкупы, а также выдвинули требование освободить целый ряд уголовников, сидящих в тюрьмах по всей России. Хотя к тому времени в плену у федеральных войск находилось около полутора тысяч бандитов, сражавшихся на стороне Дудаева, лишь незначительная их часть, в основном наемники-профессионалы и отпетые уголовники-боевики, были востребованы дудаевцами к обмену. Остальные же, в большинстве простые чеченцы, взявшиеся за оружие под принуждением или же для того, чтобы отомстить за своих родственников, погибших под «неизвестно кем» организованными бомбежками, целью которых как раз и было превращение мирных жителей в сторонников бандитов, были «забыты» бандитским руководством (сразу же посчитавшим их «гражданами России»), так же как были «забыты» кремлевским руководством и российские солдаты.

    30 августа в Хасавюрте Лебедь и Масхадов подписали «Совместное заявление» о принципах, по которым будет в дальнейшем идти переговорный процесс. Был согласован срок подписания политического соглашения между Россией и Чечней — до 31 декабря 2001 г. 269 Пленные солдаты-федералы Фактически Лебедь подписал капитуляцию России перед бандитской интернациональной армией, воевавшей за ее развал в Чечне и перед широким демократическим фронтом ее покровителей и союзников. Хасавюртовские соглашения были подписаны демонстративно унизительно для России. Не была использована ни одна сильная позиция из тех, что давали наличие войск в Чечне. Не поднимался вопрос о хотя бы частичной сдаче оружия, не был оговорен статус аэропортов Ханкала и Северный, ставших «черной дырой», пропускающей через себя горы наркотиков и оружия. В результате в моральном смысле Хасавюртовские соглашения стали позором для их подписавших, а в военном — обычным предательством и бегством без очевидных на тот момент военных причин. За Россию капитуляцию подписали не потому, что она проигрывала войну, а как раз потому, что она ее практически выиграла.[16]

    КНИГА ВТОРАЯ

    ЧАСТЬ 1 НЕДОЛГИЙ «МИР»

    Вместо вступления


    Хасавюртовская капитуляция лишь на время приостановила боевые действия. Фактически ельцинский режим предоставил бандитам возможность распространить войну на значительную часть российской территории. Сразу же после Хасавюртовского соглашения, «и.о.» главы «Ичкерии» 3. Яндарбиев ввел 12 сентября 1996 года в действие на территории республики свой «уголовный кодекс», согласно которому вводились телесные средневековые наказания, пытки, публичные казни, а «неверным» можно было отсекать головы. Занимавшиеся всем этим на протяжении войны бандиты теперь могли делать это «абсолютно законно». О том, что никто из бандитов и их хозяев не собирался останавливаться на достигнутом, свидетельствует опубликованное 4 марта 1997 года интервью в литовской газете «Республика» с бандитскими главарями Радуевым и Басаевым. Салман Радуев заявил следующее:


    «Я не скрываю, что не хочу мира с Россией. Многим удобно, чтобы мы воевали с ней… В ближайшее время я собираюсь вооружить армию из 5 тысяч человек. Не боевиков, а хорошо обученную диверсионную армию, которая сможет уничтожить 5-10 российских дивизий. Оружие мы получаем со всего мира. Афганистан почти даром отдает гранатометы, которые у нас на базаре стоят по 1 тыс. долларов, проблема только в транспортировке. У меня сейчас очень много денег и я покупаю оружие. Меня финансируют исламские партии… ДНО сотрудничает с иностранными спецслужбами, которые нам помогают. Никакая власть в Чечне не может запретить это движение. Германия вроде бы поддерживает позиции России, а меня оперировали в одной из лучших клиник Германии. Неужели официальные власти Германии не знали, что я в стране?.. Когда окрепнет ДНО, мы будем взрывать железнодорожные станции, потому что это стратегически важные военные объекты…»

    Заявление Радуева дополнил Шамиль Басаев:

    «С Россией война будет продолжаться. Ведь они так поскотски, бесчеловечно вели себя в Чечне. Российские войска убили 100 тысяч человек, все разорили и ушли. Если нам будет выгодно, мы будем говорить с любым руководителем этой страны. Но только пусть Россия заплатит нам 700 миллиардов долларов США за ущерб, причиненный Чечне, а мы на эти деньги сможем купить пол-России».

    Согласно оценкам экспертов, после прекращения боевых действий в руках у НВФ осталось около 60 тысяч единиц стрелкового оружия, более 2 миллионов единиц боеприпасов, несколько десятков танков, БМП, БТРов и единиц артиллерии. По данным Совета безопасности, на 1 октября 1996 года группировка Вооруженных сил РФ в Чечне составляла 39 188 человек (12 990 — МО; 24 229 — ВВ МВД; 1699 — милиция и ОМОН). Зато только регулярная армия бандитов состояла из 47 000 боевиков, к которым следует добавить 25 000 боевиков отрядов «местной самообороны».

    В то время как бандиты категорически отрицали всякую зависимость «Ичкерии» от России, не собираясь выплачивать никаких налогов в федеральный бюджет, развернув очередной виток террора против населения республики и начав широкомасштабную подготовку к развязыванию гражданской войны уже на территории всего Закавказья, ельцинский режим принял решение о выплате им огромых сумм из бюджета, фактически контрибуции. Попытки выдать события в Чечне за некий «национальный сепаратизм» не имеют под собой абсолютно никакой основы, так как просто не существовало «нации», которая могла бы претендовать на суверенитет. Анализируя чеченский кризис, даже политологи «Федерального института по исследованию стран Восточной Европы и международных проблем» (Германия) считают, что вытекающее из права самоопределения право на отделение не может безоговорочно быть примененным по отношению к Чечне. Ведь, как известно, при рассмотрении вопроса о способности народа к созданию государственности играют роль такие критерии, как численность, степень политического и социального развития, а также создание этнически-культурной идентичности. В отношении первого из критериев — в 1989 году чеченцев было всего 735 тысяч, что составляло немногим более 50 % от всего населения республики, а также третьего критерия (этнической близости чеченцев и ингушей) сразу же возникают отрицательные ответы.

    По словам Р. Хасбулатова, особенности чеченского «сепаратизма» следующие. Явление стало формироваться «сверху» самим руководством республики (вначале, со второй половины 1980-х годов до августа 1991 года — самим партийно-советским руководством республики, а позже — генералом Дудаевым и его сподвижниками). Причинами выступали попытки, во-первых, насадить своих приспешников на экономически выгодные должности; во-вторых — стремление освободиться от контроля со стороны Центра. При этом и в первый период, и в последующие мотивы действий были сходными: дескать, «наш народ всегда подвергался дискриминации и угнетению, и мы никогда не были хозяевами в своем доме». Эти аргументы оказывали, разумеется, сильное воздействие на бедствующих людей.

    Первоначально чеченские события носили характер простого уголовного мятежа, во главе которого встал не желавший лишиться власти Джохар Дудаев. На его стороне, кроме наемников и уголовников, выступила весьма незначительная часть чеченцев. Она состояла из маленькой группки радикально настроенного духовенства, мечтавшего о привилегиях, которыми, как им казалось, обладали их предшественники при имаме Шамиле, а также романтически настроенная часть молодежи, имевшая представление о войне по американским боевикам и решившая попробовать себя в роли Рэмбо и героев Шварценеггера. События в Чечне переросли непосредственно в гражданскую войну лишь после того, как кровавые события вынудили взяться за оружие тех простых чеченцев, которые шли воевать лишь с целью отомстить за гибель родственников и близких. Но парадокс: воевать они шли не с теми, кто, развязав войну, убив близких им людей и отойдя в сторону, спрятались за спины иногда «засвечиваемых» ими же самими простых исполняющих, таких, как любимый собутыльник Ельцина — Грачев. Наоборот, обычные чеченцы оказались воюющими как раз за бандитов Дудаева, союзниками и покровителями которых и были настоящие убийцы их родных. Вот фрагменты рассказа лидера Ассамблеи национально-демократических и патриотических сил Ш. Дзоблаева, выкраденного бандитами с целью выкупа в середине декабря 1996 года во время подготовки конференции по проблемам Северного Кавказа и проведшего в плену почти восемь месяцев, находившегося на волоске от смерти. И хотя рассказ Дзоблаева прозвучал на нескольких пресс-конференциях, на которых присутствовало телевидение, но опубликован он был лишь в еженедельнике «Век»:

    «… Боевики представления не имеют, что такое суверенитет. Они живут в лесу, ничего не делая, и говорят, что они свободны. Я говорю: «Какая же это свобода — вот здесь сидеть, волками жить?» А они: «Мы волки и есть». — «Вот живете в лесу собачьей жизнью, жизнью волка — один хлеб, маргарин и чай, и то не всегда это бывает, и вы свободны? Один только семнадцатилетний боевик сказал: «Какая свобода, если я из своей деревни в другую деревню без пулемета не могу пройти? (…) Патроны там не жалеют. После окончания военных действий вооружения и техники оставили не меньше, чем в первый раз — военные машины, КамАЗы, УАЗы и т. д. (…) Шариатские суды — мракобесие. Коран на арабском языке, перевода они не знают. Один командир открыл Коран: «Статья первая говорит, что он предатель. Приказ Дудаева-расстрел». Такой вот примитив. Религиозное мракобесие именно в том и заключается, что под эгидой религии творят преступные действия. Любые, вплоть до уничтожения людей, издевательства… Все это списывается на Коран, на Аллаха. Один «теоретик» (однофамилец Басаева), которого считают там самым умным, говорил мне: «Мы, как и наши предки, не бандиты. Мы отбираем деньги у того, у кого их много. Захватываем не всякого, а того, за кого заплатят. А это как раз Аллаху угодно, потому что у кого-то много, у кого-то ничего нет». Я говорю ему: «А почему не работаете?» Отвечает: «Вот Аллах скажет, что надо работать — будем работать». Хаттаб, иорданский террорист, который погубил целый российский полк под Рошни-Чу (его заместитель как-то раз ночевал в той комнате, где меня держали), как пересказывали бандиты, говорит: «Чечен-бардак». То есть в Чечне бардак: нет имана, нет ислама. (Иман — это когда человек, перед тем как принять ислам, очищает себя от всех грехов, расстается со своим прошлым.) Действительно нет ни имана, ни ислама, а есть война. Чеченцы просто воевать хотят, никакого ислама нет (…). У нас и не известно, что пленных в Чечне, даже тех, кто сдался добровольно, не только расстреливали. Им отрезали головы. Делали это перед строем, а тех, кто терял сознание, тоже убивали. Не говорили у нас и о том, что очень многих пленных живыми закапывали в землю. Мне показывали дом, где два брата во время войны занимались только этим. Закапывали живыми в землю. Показывали мне одного — такой симпатичный на вид. Говорят, он 70 голов отрезал. Взахлеб рассказывают, как они разрывали пленного снайпера, привязав его за ноги к двум машинам. У них это все заснято на пленку. Причем снимали наши журналисты, а потом отдавали или продавали пленки чеченцам. Я часто спрашивал у чеченцев, читал ли кто-нибудь из них Коран? Никто не читал. Они говорили, что и не надо его читать. Потому что Коран якобы написал Аллах, а Аллаху надо верить. Эти бандиты пять раз в день делают намаз, но в то же время любой из них пойдет и отрежет голову человеку. Даже абсолютно невиновному (…). Боевики — небольшая часть населения Чечни. Я самих боевиков спрашивал, что будет, если сегодня провести референдум, остаться в Росси или нет. Они отвечают: Дудаев нам еще говорил, что двадцать, самое большое тридцать процентов «настоящих» чеченцев, остальные — дерьмо. Большинство проголосует, чтобы остаться в России.

    Власти нет в Чечне. Это мифическая власть, никто из отрядов не собирается подчиняться, они действуют самостоятельно, вооружаются и считают, что вот-вот будет война. Может быть, даже внутри Чечни (…). Иногда мне кажется, что от великого стыда и позора, от того, что сейчас происходит, земля стонет. Мы, наверное, к такой грани придем, когда наши внуки и дети будут плевать на наши могилы за то, что мы допустили такое состояние страны. Бандиты сами говорили, что их во время боев уже в горы загнали, где кроме травы ничего нет. И вдруг команда: российские войска уходят, спускайтесь, говорят, с гор. Спускаются, рассыпаются по всем селениям, вплоть до Грозного. Потом снова война. После вывода российских войск обстановка в Чечне сложилась еще хуже, чем была при Дудаеве. Нестабильность распространилась на весь Северный Кавказ.

    У Радуева проходят подготовку дагестанцы — молодые люди, которые не хотят служить в российской армии. Они жили в метрах пятидесяти от дома, где меня содержали. Видел я там и двух кабардинцев, а у Радуева из них целый отряд создан. Целая группа осетин полностью прошла подготовку у Радуева. Сейчас в армию Радуева вливаются молодые люди, которые в войне участия не принимали, жили в Москве, в других регионах России. Они убеждены, что война не закончилась. Вся Чечня ходит в американском камуфляже, который закупили в Турции. У них разведка во всех регионах, которые их интересуют. Что в Москве делается, сегодня же вечером Фотография в разъяснении не нуждается известно в Чечне. Что в Осетии, Дагестане делается — также. О всех руководителях, о всех бандитах, кто и как деньги зарабатывал, какие планы — все знают. Я видел карту Владикавказа у этих боевиков, где расчерчено место пребывания правительства, МВД, службы безопасности, штаб войск МДВ, погранвойск, 58-й армии — все у них расписано там. Карту я увидел, когда мне сказали, чтобы я показал, как добраться до моих родственников, чтобы говорить с ними о выкупе (…).

    Главная идея, о которой постоянно говорят боевики, состоит в том, что Чечня доказала свое лидерство на Северном Кавказе, что надо объединить весь Северный Кавказ под эгидой Чечни. Метастазы бандитизма распространились по всему Северному Кавказу. В Осетии есть две банды, которые я знаю. Одна банда уже воевала в Чечне против России, а другая готовит такую обстановку в Осетии, какая была в Чечне при Дудаеве. Местные власти уже не справятся с этой ситуацией». Война в Чечне не была «сепаратистской» и «национально-освободительной» по причинам, уже приведенным выше, тем более не была она «религиозной». Большая часть крупных мусульманских священнослужителей не только отрицательно относилась к режиму Дудаева, но и всячески помогала борцам против него. В качестве подтверждения приводим выступление на конференции в Пятигорске 26 марта 1996 года имама Центральной мечети Грозного: «Старики, которые не разбираются в политике, которые испытали на себе депортацию, у которых безвинно расстреляли отцов и дедов, малограмотная молодежь, религиозные фанатики и атеисты всех мастей клюнули на хитрую политику Дудаева и поддержали его. Генерал говорил тогда: если Чечня отделится от России, получит возможность распоряжаться своей нефтью и другими богатствами, то мы можем не работать и жить в полном достатке, как в раю. Значительную помощь в укреплении позиции Дудаева оказали некоторые российские журналисты и так называемая Конфедерация народов Кавказа, которые баламутили народ, заварили эту кашу, а теперь замолчали и растаяли, как снег весной. Но здравомыслящая часть чеченского народа поняла с первых же дней, что это обман и он ни к чему не приведет. И эта часть народа вела против режима Дудаева борьбу всеми доступными средствами.

    В сентябре-октябре 1991 года был организован антимитинг по инициативе Арсанова Или-Хаджи (сына известного шейха Дени Арсанова), с лозунгом «За единую Чечено-Ингушетию». Ярлыки «врагов народа» получили и муфтий Чеченской республики Арсанукае Махмуд-Башир Хаджи и многие другие, кто позволил себе сказать слово против политики Дудаева, в том числе и я. Разделить Чечено-Ингушетию на две части, оказывается, было кому-то очень нужно. Дудаеву и Кодзоеву очень хотелось стать царями двух государств, или это нужно было кому-то третьему с далеко идущими планами. «Общенациональный конгресс чеченского народа» во главе с Дудаевым и ингушская партия «Нийхо» во главе с Кодзоевым, не спросив народа, по своей прихоти, разделили республику — как разделили Советский Союз три человека, тоже не спрашивая у народа, хочет он этого или нет. Мы тогда думали, что сможем убрать Дудаева с его поста, но все оказалось совсем по-другому. Москва конкретных мер не принимала против его действий, ограничивалась вынесением каких-то непонятных распоряжений.

    Руслан Хасбулатов приехал в то время в Грозный, выступил по местному телевидению, говорил с народом, дал понять, что если будет проливаться кровь, то виновные в этом могут быть очень строго наказаны. Да, действительно, председатель бывшего Верховного Совета Завгаев ушел без кровопролития, проявив при этом мужество и порядочность. Но когда Дудаев начал проливать кровь не каплями, а литрами, Москва его не сажала в клетку и молчала. Нет сомнения в том, что у Дудаева была и есть сильная опора в Москве — одна из влиятельных структур России, а какая — не знаю. Некоторые могут возразить, что это не так. Но я задам им несколько несложных и в то же время сложных вопросов. Первое. Почему так поспешно были выведены войска с территории Чечни, точнее — с части территории России, когда с территории других суверенных государств войска не выводились, хотя от России этого и требовали? Второе. Почему эти войска оставили в Чечне тысячи автоматов, миллионы патронов, много бронетехники и пушек и т. д.? Третье. Почему в самом зародыше не остановили Дудаева и его сподвижников, когда их силы были очень незначительны? Они же и тогда не скрывали свои планы. Четвертое. Почему Дудаев спокойно мог летать самолетом в другие государства и ругать там Россию? Кто давал для полетов воздушные коридоры? Пятое. Почему Дудаев имел возможность перевозить через территорию России нефтепродукты, держать деньги в зарубежных банках? Шестое. Почему, когда в течение трех-четырех лет в Чечне нарушались права человека — на жизнь, на образование, на труд, на охрану здоровья, на обеспечение старости, на жилище, когда население было полностью лишено этих прав, когда в Чечне творилось беззаконие, руководство России это терпело? Неужели Президент и Правительство этого не знали? Почему тогда молчали демократ Егор Гайдар и защитник прав человека Сергей Ковалев? Когда старых русских людей обижали, насильно забирали у них дома и квартиры, убивали и грабили их (не только русских, но и других, в том числе и чеченцев), ни один из руководителей России не сказал в их защиту ни одного слова. Почему? Да потому, что нефтедоллары, деньги, вырученные от продажи оружия и наркотиков, и далеко идущие политические планы им были дороже, чем свой народ. Я помогал людям, чем мог. Ко мне в мечеть много русских приходило с жалобами, что обижают чеченцы. Каждую пятницу я читал проповедь на эту тему, за что Яндарбиев назвал нашу мечеть «генеральным штабом оппозиции».

    Всевышний в Коране и пророк наш в своих хаджах запрещает мусульманам плохо обращаться с окружающими, обижать соседа, какой бы национальности и вероисповедания он ни был. Пророк наш говорит, что если ты обидишь иноверца, я буду твоим судьей на том свете и сам буду тебя судить. Но некоторые наши религиозные деятели толковали суры Корана по-своему, в угоду политикам Дудаева, призывали молодежь к газавату, и в результате этой пропаганды до сих пор люди сопротивляются властям, погибают люди, продолжается война. Эти люди обмануты сатанинской идеологией режима Дудаева. Некоторые наши имамы, хаджи — это хамелеоны в чалмах, которые по несколько раз в день могут изменять свой облик, эти летучие мыши, которые, когда возникает эпидемия, от которой умирают мыши, говорят, что они — мыши, и спускаются на землю, они — именно эти летучие мыши — враги всевышнего, до того вознесли Дудаева, объявив, что он чуть ли не пророк, что Дудаев подумал, что действительно имам Чечни. Да не то что Чечни, но и всего Кавказа — всего мусульманского мира! Эти имамы-хамелеоны виноваты в трагедии нашего народа. Но пока мы тут разбираемся, ищем виновных, война продолжается. Гибнут ни в чем не виновные дети, женщины, старики, разрушаются города и села. Нам нужно подумать, как остановить эту бойню, чтобы в Чечне установился мир и порядок. Как хочется видеть идущих в школу детей, спешащих утром на работу рабочих, услышать гудки поездов. А мы за эти годы слышали только стрельбу из автоматов, речи на митингах, видели смерть и разрушения. Так хочется мира и спокойствия. Я хочу, чтобы я мог приехать в Пятигорск, в Москву, в Саратов и чтобы на меня не смотрели криво, как на бандита. Потому что не все чеченцы бандиты. Это — очень несправедливо.

    Я хочу, чтобы любой русский человек мог приехать в чеченское село, зайти в любой чеченский дом, как в свой, и найти там приют. Я хочу, чтобы все люди жили дружно, как братья и сестры, несмотря на национальность и вероисповедание, потому что наш создатель един, и он тоже этого хочет. Я хочу, чтобы Россия была сильной и процветающей страной. Я очень не хочу, чтобы она распалась, потому что если Россия распадется — нам всем будет очень и очень плохо. Давайте же вместе трудиться на благо России, на благо укрепления дружбы между народами. Но, в первую очередь, давайте остановим войну в Чечне, прекратим страдания и слезы. Народы всегда находили и найдут общий язык, но всегда им в этом мешали и мешают политики. Именно они вбивают клин между народами, сеют между ними вражду ради своих корыстных целей. Мы будем надеяться на милость Всевышнего, благоразумие политиков и должностных лиц и всех простых людей и справедливость восторжествует». Еще раз повторим, что эти слова имам Центральной мечети Грозного сказал в самый разгар первой войны в Чечне! Поэтому, как бы ни старались некие заинтересованные в этом силы, преподнести чеченскую войну как религиозную схватку, все же остается очевидной беспочвенность подобных притязаний.


    «Турки» против «саудовцев»


    С окончанием в 1996 г. активных боевых действий против федеральных войск, новое «правительство» Аслана Масхадова предприняло попытку создания регулярных вооруженных сил, силовых структур и иных институтов государственной власти. Однако непризнание на мировой арене Чеченской республики Ичкерия как суверенного государства, крайне сложная экономическая ситуация, амбиции бывших соратников, а также рост ваххабизма постепенно свели все эти усилия на нет.

    СПРАВКА: Ваххабизм как религиозно-политическое течение в исламе появился в конце XVIII века в Центральной Аравии. Его основателем считается имам Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб, который выступил с проповедью возрождения «чистого» ислама, «очищенного» от последующих наслоений. «Ваххабизм» в переводе означает «дарующий свою милость». Центральное положение ваххабизма — строгое единобожие, то есть единственность бога (Аллаха). Последователи называют себя единобожниками и выступают против «посредничества». Авторитет пророка Муххамеда при этом в счет не берется.

    — Нам нужно подлинное единобожие, исключающее всяких посредников между человеком и Аллахом, — убеждал «правоверных» новый учитель. Последователи аль-Ваххаба стали отвергать культ святых, празднование памятных событий и дат из жизни Пророка, чтение Корана над усопшим, паломничество к мазарам, считая все это проявлением многобожия. Кроме того, они осудили роскошь, курение, пение и даже пользование четками. Изначально ваххабитское движение носило особый этнический характер. По мнению ваххабитов, носителями «истинного единобожия» являются только арабы. Правители Саудовской Аравии, Иордании и Кувейта сделали ваххабизм официальной идеологией, приспособив к новым условиям. В большинстве же государств мусульманского мира это «возвращение к букве Корана» преследуется по закону.

    Позиция ваххабитов является резко антизападной и антисемитской, они рассматривают проникновение Запада (особенно США) на Кавказ как действие, направленное против ислама и непосредственно связанное с возросшим присутствием в регионе израильских компаний. Ваххабиты приписывают своему движению абсолютную непогрешимость в вопросах единобожия и узурпируют право суда и санкций в отношении «неверных», «многобожников», «лицемеров». Мусульманин, принявший ваххабизм, должен подтверждать свое единобожие «ненавистью и враждой». Истинный единобожник, как его представляют ваххабиты, должен ненавидеть всех тех, кого ваххабиты считают «неверными», «многобожниками», «лицемерами». По мнению ваххабитов, условием распространения их учения является джихад.

    Джихад бывает разным: против шайтана, против души, против неверных. Вооруженная борьба должна вестись против всех, кто препятствует распространению ваххабитского учения и его монопольному господству, а также для защиты мусульман и их земли. Ваххабизм оспаривает основные принципы суфизма, корни которого на Кавказе уходят в XV век. Суфизм является мистическим течением ислама, для которого характерен акцент, в частности, на понятии учителя (шейха), передающего знания ученикам (мюридам), и на поклонении святым, чьи могилы являются центрами паломничества. В противоположность формам суфизма ваххабиты вступают в противоречие с течением ислама, который доминировал на Северном Кавказе в течение многих веков, а их учение противоречит традициям данного региона. До недавнего времени эти социальные и культурные различия были достаточны для того, чтобы отодвинуть на второй план редких представителей ваххабизма в этом регионе, которые часто имели весьма смутные представления о ваххабизме и даже исламе. Все изменилось в короткое время под влиянием двух факторов: экономического упадка и появления иностранных миссионеров, привлеченных войной в Чечне. Маргинализация целых слоев населения, в частности молодежи, растущая безработица, нищета, бремя, которым на местные бюджеты легли потоки многочисленных беженцев, стали благоприятной почвой для религиозного экстремизма, особенно если они говорят о справедливости и общности интересов. Чеченский конфликт также привлек в этот район фанатиков и миссионеров из Саудовской Аравии. Помимо религиозного аспекта, их целью является обретение для Саудовской Аравии нового места в «игре наций» в этом регионе, чьи соперники, с одной стороны, мусульманские страны, такие, как Пакистан и Турция, а с другой — Запад, который после объявления Закавказья зоной своих стратегических интересов строит планы в отношении Северного Кавказа. В Чечне ваххабитами именуют тех, кто призывает отказаться от национальной специфики местного ислама (которая, кстати, есть в каждой религии), отбросить в сторону обычаи вроде зикра — ритуального танца, исполняемого в кругу. Следуя традиции, ваххабиты считают грехом поклонение ваинахов святым, священным местам, а также обычай кровной мести. Ваххабитами себя считают бывший «президент Ичкерии» Зелимхан Яндарбиев, вице-президент Ваха Арсанов и главный пропагандист режима и дезинформатор Мовлади Удугов.

    По словам заведующего отделом науки и связей с госслужбами РФ Духовного управления мусульман европейской части России Фарида Асадуллина: «Ваххабизм — синоним максимализма. Официальный ислам осуждает это течение. Мусульмане внутренней России отвергают такой способ ведения религиозной пропаганды, поскольку ислам, как религия всемирного масштаба, не агрессивен. Хаттаб — воинствующий ваххабит. Он навязывает свое понимание окружающего мира через призму исламского вероучения. Но мы живем во взаимозависимом мире. Если не учитывать мировоззрения других конфессий, конфликты будут неизбежны». Как правило, прибывающие в Чечню из стран Востока наемники фанатично преданы идеям ваххабизма. Они искренне считают, что смерть в бою против «неверных» обеспечит им — без проволочек — продолжение жизни в раю и особую благодать Аллаха. В «свободной Ичкерии» к моменту завершения боевых действий летом 1996 года фанатиков подобного рода хватало. С федеральными войсками сражались бойцы исламского батальона «Фатх» под командованием афганского моджахеда Абубакара (состав формирования был достаточно разношерстным — турки, иорданцы, ливанцы). Кроме того, были замечены алжирцы из экстремистской организации «Эмир Абдель Кадар», сторонники «Исламского освобождения Сирии», саудовцы из «Организации исламской революции» и даже йеменцы из террористической группы «Солдаты Халифа Рашида».

    По словам высокопоставленного офицера отдела Управления ФСБ России по Дагестану, «всю эту публику финансировала из Саудовской Аравии международная благотворительная организация «Спасение», через которую шла перекачка финансовых средств в Чечню». Разумеется, после вывода российских войск из Чечни осенью 1996 года незаконных вооруженных формирований (НВФ) меньше не стало. Более того, их количество постоянно увеличивалось. Причин тому множество. Чтобы добиться высокого положения в обществе, нужно было иметь в подчинении отряд боевиков. Заниматься любым видом «чеченского бизнеса», например кустарным производством бензина, транзитом наркотиков или работорговлей, также было возможно только при наличии собственной банды. Кроме того, это считалось вопросом престижа, который играет чрезвычайно важную роль в жизни кавказцев. Человеческие ресурсы для пополнения НВФ были практически неограниченные. Люди шли в боевики, чтобы заработать на жизнь и обеспечить личную безопасность. Заинтересованность в наличии «своих» НВФ неоднократно демонстрировали и зарубежные государства, стремившиеся реализовать свои экономические и политические интересы на Кавказе. Денежные поступления из-за рубежа и обеспечивали, главным образом, существование многих бандформирований. В итоге полевые командиры «набирали вес», стремясь выйти из подчинения центральному руководству.

    Столкнувшись с такой ситуацией, Масхадов не смог ей ничего противопоставить. В результате территория Чечни превратилась в своего рода «лоскутное одеяло», где каждая боевая группа, каждый независимый отряд контролировали свою территорию, лишь в той или иной степени контактируя с правительством в Грозном. Борьба за сферы влияния, контроль над «отраслями национального бизнеса» и посты в «правительстве» Ичкерии приводила даже к вооруженным столкновениям между бандами. Большинство бандформирований создавалось на тейповой (реже территориальной) основе. Исключение составляют отряды «ваххабитов», при формировании которых не учитывался не только общинный, но и национальный принцип. Их костяк составляли иностранные наемники, в основном арабы. Наиболее известным во время первой кампании был уже упоминавшийся батальон «Фахт», укомплектованный уроженцами Иордании, Ливана и Турции. (Его командир Абубакар впоследствии стал заместителем Хаттаба, подчинившего себе в итоге большинство формирований наемников.) После завершения боевых действий наемники и не думали покидать Чечню. Они активно включились в криминальную жизнь мятежной республики. Их лидер Хаттаб, а также братья Басаевы добились наибольшего влияния. Другие главари крупных НВФ, такие, как Гелаев и Бараев, вынуждены были считаться с ними.

    В развернутых Хаттабом лагерях проходили подготовку не только чеченцы, но и жители Средней Азии, уйгуры из Синь-цзяньского округа КНР, крымские татары, албанцы, жители мусульманских регионов России и даже этнические славяне. Большая часть «выпускников» вливалась в отряды Хаттаба-Басаева, другие возвращались на постоянное место жительства с заданием создавать террористические группы и ждать сигнала. Отряды боевиков по уровню подготовки и оснащению были вполне сопоставимы с армейскими подразделениями. Они могли не только осуществлять террористические акты и вести партизанскую войну, но также были готовы к наступательным действиям с целью захвата и удержания территории. Эти «интернациональные бригады» чувствовали себя в Чечне полновластными хозяевами, что не могло не раздражать местное население, с недоверием относящееся ко всем чужеземцам.

    К началу 1999 года в Чечне сложились две крупные группировки, претендовавшие на реальную власть. 1-я группировка «традиционалистов» (финансировавшаяся в основном Турцией) сложилась вокруг Масхадова и жила на проценты с российско-азербайджанского нефтепровода. Время от времени «промосковский» Масхадов слегка шантажировал Кремль, чтобы увеличить свою долю. 2-ю группировку «ваххабитов» (финансирующуюся Саудовской Аравией и другими арабскими странами) возглавили Басаев и Хаттаб. Их люди специализировались в основном на наркотиках, торговле оружием, похищении людей и т. п. Необходимо отметить, что внутренний раздел бандитов прошел не только по линии «турки» — «саудовцы». Дело в том, что одним из важнейших, но практически никем незамеченным, результатом гражданской войны в Чечне 1994-96 гг. стала трещина, появившаяся в кланово-тейпо-вой системе чеченцев, складывавшейся на протяжении столетий. Вперед выдвинулись молодые главари, главари по воле случая и удачи, зачастую происходившие из весьма незнатных родов. В то же время чеченские старейшины определенным образом, не без помощи Кремля, скомпрометировали себя. Например, они ратовали за мирное решение и подписывали соглашения об отказе в помощи бандитам взамен за признание их селений лояльными. Потом федеральные силы «вдруг» наносили удар по этим селениям. Исполнители выполняли приказ — им сказали, что в селении бандиты и их необходимо уничтожить, а вот отдавшие такие приказы (в основном напрямую из Москвы) убивали одновременно двух зайцев: превращали лояльных чеченцев во врагов и подрывали авторитет старейшин, играя на руку «молодым командирам» типа братьев Басаевых.

    Масхадов принадлежит к одному из самых знатных тейпов Чечни. Бывший председатель КГБ Владимир Крючков называл Аллерой «оплотом сепаратизма». Свою историю Аллерой ведет от мифических ичкерийских тейпов племени нохчмакхой. По преданию, в незапамятные времена они спустились с гор и основали Чечню. Несмотря на такую родословную, Масхадов при власти чужака Хаттаба и «русского» Басаева не мог реально руководить делами своего дворца и при надобности сходить на рынок, не опасаясь быть похищенным с целью получения выкупа. Реально Масхадов мог рассчитывать лишь на Национальную гвардию, которая насчитывала тысячу человек, а также созданную вместо печально известного ДГБ («чеченского Гестапо») Национальную службу безопасности. Иное дело — Хаттаб, Басаев и другие влиятельные полевые командиры. Они обладали реальной властью, ибо располагали военной силой и деньгами, получая крупные финансовые средства из-за рубежа и контролируя значительную часть нефтяных промыслов Чечни. В частности, Хаттаб доказал, что человек пришлый, без роду и племени, но обладающий деньгами и реальной военной силой способен диктовать свои условия. Дошло до того, что человек, организовавший на «президента Ичкерии» покушение, — Арби Бараев, пользовавшийся покровительством Хаттаба, избежал наказания и спокойно продолжал обделывать свои дела на территории бандитской республики. Чашу терпения ваххабитов переполнило выступление Масхадова по местному телевидению, в котором тот объявил войну адептам «чистого» ислама и пообещал «выбросить за пределы республики» тех, «кто приехал сюда насаждать чуждую чеченскому народу идеологию». 23 июля 1998 года Масхадов в своем бронированном «Мерседесе» отправился на работу. Около 11 часов на Старопромысловском шоссе на пути колонны произошел взрыв. Масхадову удалось выскочить из загоревшейся машины. Он отделался лишь ушибом колена. Из кортежа больше всего пострадал следовавший сзади автомобиль сопровождения. Трое охранников получили тяжелые осколочные ранения. На месте скончался личный телохранитель Масхадова. Конфликт между «старшими» и «младшими» командирами вырастал с 1996 по 1999 год и в итоге персонифицировался в противостояние Масхадова и Басаева. Когда сторону героя буденновского родильного дома, в конце концов, приняли «вице-президент» Ваха Арсанов и бывший «президент» Зелимхан Яндарбиев, стало очевидным, что «командиры» победят. Упования на Запад в «ичкерийском» руководстве сменяются резко, подчеркнуто выраженной антизападной ориентацией. Публичные заявления по этому поводу делают и Яндарбиев, и главный идеолог Удугов, срочно создавший движение «Исламская нация» и прямо заявивший о возможности объединения Дагестана и Чечни в единое государство. К июлю-августу 1999 года, перед самым началом новой гражданской войны на Северном Кавказе, Масхадов контролировал реально только Грозный, да и то не весь.


    Первые залпы


    Первые «залпы» будущей войны прозвучали уже весной 1998 года. Тогда большая толпа экстремистов и просто недовольных, ведомая Надиром Хачилаевым (депутат Государственной Думы по списку движения «Наш дом — Россия» Виктора Черномырдина), захватила и разгромила здание Госсовета, парламента и правительства Дагестана. Российский флаг был сброшен. На крыше появился зеленый флаг. Готовя мятеж, Хачилаев рассчитывал с помощью ваххабитов захватить в республике власть и диктовать Москве свои условия. Неизвестно, выполнял ли он приказы из Грозного или же вел свою сложную игру.

    Сложилась тяжелая, если не сказать критическая ситуация. Местные правоохранительные органы, не чувствуя поддержки Центра, проявили нерешительность и без приказа «сверху» боялись дать жесткий отпор мятежникам. Те, естественно, почувствовали слабину и попытались оседлать власть, заставив ее капитулировать под напором «народной стихии». И тогда свое веское слово сказали лидеры общественного движения Дагестана. Они сформировали отряды народного ополчения и выступили против мятежников. Выдающуюся роль в этом сыграл мэр Махачкалы Сайд Амиров. Его решительно поддержал муфтий Дагестана Сайд Мухаммад хаджи Абубакаров. Имамы и муллы потребовали поставить ваххабитов вне закона. Напор ваххабитов на традиционный ислам и, конкретнее, суфийские ордена на Северном Кавказе (которые, по словам бывшего министра иностранных дел, иорданского чеченца Шамиля Бено, «коррумпированы и не способны представлять истинные интересы правоверных») побудил традиционное духовенство Дагестана и Чечни предпринять попытку консолидации антиваххабитских сил.

    С этой целью в Грозном был созван конгресс мусульман Чечни и Ингушетии, на котором было принято общее заявление, осуждающее деятельность ваххабитов и призывающее органы власти Северного Кавказа объявить ваххабизм вне закона, а также немедленно расформировать вооруженные группировки проваххабитского характера. Масхадову предлагалось избавиться от «представителей администрации президента и правительства, морально и материально поддерживающих это экстремистское течение». Кроме того, в Дагестане фактически сформировался народный фронт против экстремистов. Люди были готовы раз и навсегда покончить с бандитами, прикрывающихся зеленым знаменем Пророка. Но федеральный центр в лице тогдашнего шефа МВД Сергея Степашина проявил слабость и нерешительность. Во избежание кровопролития власти отказались от силовых мер воздействия. Мятежников-ваххабитов отпустили с миром. В ваххабитских оплотах, селах Карамахи и Чабанмахи, их встретили как победителей. Исполняя решения шариатского суда 20 мая 1998 года жители Карамахи по приказу из Грозного разгромили милицейский пост и забрали оружие. Республиканские власти арестовали несколько человек, но, чтобы не накалять страсти, предоставили ваххабитам возможность жить, как они хотят. Те не замедлили с ответом. 5 июля на сходе в селении Карамахи ваххабиты провели собрание так называемого Исламского Джамаата, в котором приняли активное участие эмиссары Хаттаба и Басаева (на тот момент «вице-премьера правительства Ичкерии»). Именно они направляли бушующие эмоции в конкретное организационное русло. На этом сходе было решено отделиться от России и Дагестана, создать «суверенное исламское государство» и просить помощи в соседней Чечне. На одной из господствующих высот было водружено зеленое знамя. На всех ведущих в села дорогах появились шлагбаумы, посты боевиков и щиты зеленого цвета с грозной предупреждающей надписью: «Стой! Здесь действуют законы шариата!»

    Одновременно со сходняком в Карамахи под Сержень-Юртом прошел смотр военной бригады «Конгресса народов Чечни и Дагестана», именующей себя «миротворческой». «Экспедиционный корпус» чеченских НВФ был готов к активным действиям. 22 июня 1998 года на Старой площади, в здании администрации президента России, прошло заседание обновленной комиссии при президенте России по противодействию политическому экстремизму. Комиссия пришла к выводу, что «течение ваххабизм не является экстремистским»! Это был настоящий удар в спину антиваххабитским и пророссийским силам на Северном Кавказе — удар, сравниваемый, пожалуй, лишь с теми, которые горбачевское руководство в свое время наносило сторонникам сохранения СССР в союзных республиках. И разумеется, подобное не объяснишь одной лишь некомпетентностью. Речь скорее о другом. Думается, прав в своей оценке Вахит Акаев: «Тот факт, что ваххабизм, официально запрещенный в Чечне, Ингушетии и оцениваемый как исламский фундаментализм в Дагестане, был в тот момент признан российскими силовыми министрами (на заседании комиссии присутствовали и в ее работе участвовали министр юстиции Крашенинников, директор ФСБ Ковалев, министр внутренних дел Степашин, министр национальностей Сапиро и др.) как течение мирное, неэкстремистское, говорит о том, что это течение нашло поддержку в определенных политических кругах в Москве». Оставалось устранить одно из главных препятствий — 39-летнего муфтия Дагестана Сайда Мухаммада хаджи Абубакарова, влиятельного и уважаемого человека не только в республике, но и по всему Северному Кавказу, занимавшего по отношению к представителям «чистого» ислама жесткую и принципиальную позицию. Это был очень сильный, волевой человек, выходец из древнего знатного рода, авторитет которого, как религиозного деятеля, знатока Корана был непререкаем. Муфтий знал, к чему приведет распространение ваххабизма в Дагестане. «Как быть, если КамАЗами завозят идеологическую литературу, а ты и брошюру не можешь отпечатать? Они вооружены, а у тебя только одно оружие — слово, убеждение, а у них «зеленые», без счета подбрасываемые из-за рубежа, а ты «отделен от государства», — говорил он в феврале 1998 года об экспансии ваххабизма в одном из интервью. Выступая 19 августа на экстренном заседании Госсовета, правительства и Народного собрания республики, обсуждавшем ситуацию с мятежными селами Карамахи и Чабанмахи, муфтий призывал покончить с ваххабизмом. «В противном случае, — заявил муфтий, — религиозные фанатики превратят нашу страну в Афганистан». В принятом тогда обращении говорилось, что если проблему религиозного экстремизма не удастся решить мирным путем, то будет применена сила. В своем последнем интервью, незадолго до гибели, муфтий сказал: «…Мы — идейные противники. Их учение построено на зыбучем песке. Они отрицают то, во что верили наши деды и прадеды. Можно ли осквернять могилы наших предков только потому, что ваххабиты считают, что на кладбищах не должно быть могильных плит? В спорах они ссылаются на авторитет имама Шамиля, создавшего на Кавказе имамат — исламское государство. Да, это так. Но имам Шамиль опирался на сподвижников, многие из которых были шейхами суфийских орденов и духовными наставниками. А именно против них выступают ваххабиты, утверждая, что истинному мусульманину наставники не нужны, что между ним и Аллахом не должно быть посредников». 21 августа 1998 года жители республики на референдуме должны были вынести приговор ваххабизму — к нему призывал их муфтий хаджи Абубакаров. Убийцы и террористы, рядившиеся в одежды «чистого» ислама, первыми нанесли удар.

    В тот день Саид Мухаммад хаджи Абубакаров, совершив джуму (утренняя пятничная молитва), в 12.57 вышел из мечети и сел в свой служебный автомобиль. В машине уже находились его младший брат и водитель. Когда автомобиль ГАЗ-3110 подъехал к воротам мечети, прогремел мощный взрыв. «Волгу» буквально разорвало на несколько частей, а тела погибших, по свидетельству медиков, было трудно идентифицировать. Как было установлено в ходе следствия, муфтий был взорван радиоуправляемой бомбой, закопанной на дороге. Она была изготовлена из 125-миллиметрового осколочно-фугасного артиллерийского снаряда. Специалисты определили ее мощность в шесть килограммов гексогена — взрывчатки, в полтора раза более мощной, чем тротил. Глава МИДа Чечни Мовлади Удугов поспешил «внести ясность» в это дело. По его словам, за убийством муфтия «стоят те силы, которые готовят войну в Дагестане и которые готовы использовать религиозные разногласия на Северном Кавказе для дестабилизации обстановки в регионе».


    Инфраструктура НВФ


    Важнейшее условие эффективных действий боевиков — развитая инфраструктура. В период между войнами активно создавалась сеть военных баз (постоянных и перевалочных), опорных пунктов, складов и зон для размещения руководящего состава. Базовые районы (БР) бандформирований были хорошо оборудованы в инженерном отношении, имели развитую сеть оборонительных сооружений и находились под прикрытием средств ПВО. На территории каждого БР находился штаб, учебный центр, склады, ремонтные мастерские, госпиталь, жилые постройки. Все они были развернуты в горной Чечне. (Сегодня большая их часть уничтожена российскими войсками.) Базы предназначались для размещения вооруженных формирований, хранения их оружия и имущества. Перевалочные базы и пункты являлись промежуточными местами снабжения боевиков и располагались в основном на равнине. В юго-восточных и юго-западных районах Чечни, по данным разведки, было оборудовано свыше 60 баз и складов с запасами оружия, боеприпасов, медикаментов, продовольствия.

    Для обеспечения партизанских действий создавалась целая сеть тайников с материальными и финансовыми средствами. Причем число схронов было настолько велико, что значительная часть их не обнаружена до сих пор. С 1996 по 1998 год на территории Чечни были развернуты пять центров радиоразведки. Три из них располагались в Ножай-Юртовском районе, два — в западной части республики. Обслуживающий персонал этих центров составляли американцы и англичане.[17] По имеющейся информации, в некоторых крупных формированиях в качестве военных советников работали натовские офицеры и инженеры космической связи. Лидеры боевиков имели доступ к данным космической разведки НАТО. «Особое» положение Чечни позволило масхадовскому режиму, используя информационный беспредел, создать к 1999 году четкую систему управления и связи в интересах функционирования военной машины НВФ. Органы Госсвязьнадзора в республике практически не действовали, решения правительства РФ в отношении порядка использования радиочастотного спектра, установленных правил приобретения и ввода в эксплуатацию систем и средств радиосвязи на территории Чечни не исполнялись.

    К 1999 году в Чечне была создана широко разветвленная система связи. Ее основу составили:

    — сеть сотовой радиосвязи стандарта NMT-450, имеющая выход на другие регионы Российской Федерации;

    — системы связи, основанные на применении радиоэлектронных средств ведущих зарубежных фирм («Моторола», «Кенвуд», «Айком» и др.);

    — радиорелейные линии связи;

    — стационарные и мобильные станции телевещания;

    — радиосети коротковолновой связи производственно-технологических структур и международных организаций, например Красного Креста;

    — информационно-разведывательные радиосети НВФ на базе любительских КВ-радиопередающих средств;

    — кабельные линии связи;

    — носимые и мобильные средства радиосвязи, не входящие в состав подвижных систем связи и работающие в УКВ-диапазоне (136–174; 300–350; 390–470 МГц), а также радиотелефоны диапазона 860–960 МГц. Сеть сотовой подвижной радиосвязи стандарта NMT-450 (две базовые станции), одна из которых была размещена в Грозном, сопрягалась с системой сотовой связи Ингушетии. Базовая станция сотовой связи стандарта AMPS, расположенная в Ингушетии, обеспечивала радиотелефонную связь боевикам, имеющим терминалы этой системы в Чечне. Все это позволяло полевым командирам иметь в радиосетях от 20 до 60 корреспондентов, а в разведывательно-информационной сети КВ-диапазона — от 60 до 80 активно действующих корреспондентов. В период с 1996 по 2000 год чеченской стороной было закуплено и получено от различных государств и экстремистских исламских организаций большое количество вооружения и боеприпасов, однако речь идет исключительно о стрелковом оружии и противотанковых и зенитных ракетных комплексах (например, руководство движения «Талибан» передало 24 ПЗРК «Stinger»). На конец 1999 г. НВФ являлись таковыми лишь в свете их общей борьбы с федеральными силами, но никак не в смысле общего руководства. Основу незаконных вооруженных формирований составляли отряды полевых командиров, которые проводили операции самостоятельно, только согласовывая их с Главным штабом. Они объединялись только для более крупных операций. Возможные пути переправки ПЗРК в Чечню Несмотря на то что численность и организационная структура НВФ постоянно менялись (в зависимости от решаемых задач, конкретной обстановки, наличия сил и средств), представляется возможным проследить общие организационные подходы. Во главе крупных банд стояли такие лидеры общечеченского уровня, как Басаев, Гелаев, Хаттаб, Бараев, под контролем которых находились целые отрасли местного «бизнеса» и значительные участки территории республики. Каждый из них руководил, как правило, 1–2 группировками, насчитывавшими по 500 и более человек. Одна группировка предназначалась для ведения боевых действий, вторая (резервная) — для восполнения потерь и плановой замены воюющих. Обычно через пять-семь дней осуществлялась ротация. Каждая группировка состояла из нескольких отрядов численностью от 100 до 150 человек. Руководили отрядами полевые командиры (амиры). Отряд состоял из трех групп. Наиболее многочисленная (80-100 человек), хорошо подготовленная и оснащенная, находилась непосредственно при амире в постоянной боевой готовности, часто меняя места дислокации. Вторая (специальная) дислоцировалась в населенном пункте и подчинялась только командиру отряда. Члены этой группы (20–30 человек) занимались обычной хозяйственной деятельностью, имея за плечами специальную подготовку. Боевики третьей группы (20–30 человек) проживали в своих населенных пунктах. По приказу амира они прибывали в отряд, выполняли поставленную задачу и возвращались домой. Они могли действовать и самостоятельно, но с согласия командира, а также осуществляли сбор информации, доставляли необходимые ресурсы к местам боевых действий. Ядром отряда была боевая группа, состоявшая из 3 взводов (20–25 человек) по 3 отделения (до 10 человек) в каждом. Отделение оснащалось пулеметами (ПК-1, РПК — 1); РПГ — 1; СВД — 1; автоматами — 6; РПГ — 18 («Муха») — 4–5. Патронами к ПК-1200-1500; к РПК-800-1000; к СВД — 150–200; к автомату — 400–500. Гранатами к РПГ — 3–6; ручными осколочными — по 4–6 на каждого боевика; радиостанциями -1-2; биноклями — 2–3; картами местности — 1–2. Каждый боевик имел также флягу с водой, комплект запасной одежды, плащ-накидку (палатку), спальный мешок, медикаменты, сухой паек на 5–7 суток. Кроме того, каждая боевая группа могла иметь 1–2 ДШК или НСВ, 1–2 ПТРК, переносную РСЗО или безоткатное орудие, 1–2 миномета, 1–2 ЗУ, 2–3 ПЗРК. Для захвата стратегически важных участков территории и населенных пунктов различные НВФ объединялись в крупные группировки. Например, при подготовке вторжения в Дагестан были созданы три вооруженных формирования: центральное (под руководством Шамиля Басаева), северное (Шервани Басаева) и южное (Багаутдина) общей численностью до 3000 боевиков, действовавших в районах н.п. Ботлих, Анди и Гигатли. Структурно формирования делились на батальоны (по 50–70 человек), роты (по 15–20 человек) и взводы (по 5–7 человек). В целом незаконные вооруженные формирования на конец 1999 года выглядели следующим образом: Президентская гвардия Командир — Магомед Хамбиев. Две роты охраны президента. Рота почетного караула. Всего — около 300 человек. Вооруженные силы Главный штаб, начальник — Ольхазар Абуев. Отделы: боевого управления, тыла и транспорта, кадров, службы войск, идеологии и религии. Батальон управления и обеспечения (Ханкала). Шесть мотострелковых батальонов (около 60 БТРов и БМП; Северный, Ханкала, Гудермес, Наурская). Танковый полк (около 25 танков; Шали). Смешанный артиллерийский батальон (3 САУ, 5 РСЗО «Град», 20 орудий калибра выше 100 мм). Зенитный батальон (15 зенитно-артиллерийских установок, около 40 ПЗРК). Саперный батальон. Медицинский батальон. Разведывательно-диверсионная рота. Несколько полков территориальной обороны (кадрированные). Всего — около 2500 человек. Министерство шариатской безопасности Министр — Абу Мовсаев. Департамент шариатской общественной безопасности. Департамент шариатских учреждений исполнения наказаний.

    1-й исламский полк специального назначения (Алхан-Кала и Ачхой-Мартан). 2-й исламский полк специального назначения (Грозный). Всего — около 1300 человек. Антитеррористический центр Начальник — бригадный генерал Хункар-Паша Исрапилов. Следственные бригады (Гудермес). Группа быстрого реагирования (Гудермес). Всего — около 350 человек. Национальная служба безопасности Департамент внешней разведки. Департамент контрразведки. Департамент безопасности на транспорте. Департамент безопасности в промышленности. Отряд специального назначения «Борз». Командир — Муса Ходжаев. Всего — около 500 человек. Министерство внутренних дел Штаб. Отделы: кадров, криминальной полиции, автомобильной инспекции, пожарной охраны. Районные отделы. Всего — около 5000 человек. Пограничная и таможенная служба Департамент пограничной охраны и таможенной службы. Всего — около 400 человек. Налоговая служба Департамент налоговой службы. Всего — около 100 человек. Формирования полевых командиров Отряд Шамиля Басаева и «бригадного генерала» Хаса-на Долгуева. Ведено, Шали — около 2500 человек. (Долгуев убит в декабре 1999 г.) Отряд Руслана Хайхороева. Бамут, Ачхой-Мартановский и Сунженский районы — около 500 человек. (Командир убит в октябре 1999 г.) Отряд Елхоева. Пригород Бамута — около 50 человек. Отряд Богураева. Ищерская — около 100 человек. Отряд Руслана (Хамзата) Гелаева. Пригород Грозного, Урус-Мартан, Шатой, Комсомольское, Ачхой-Мар-тан — около 500 человек. Отряд Салмана Радуева. Гудермес, Новые Гордали — около 600 человек. Отряд Вахида Мурдашева и Ямадаевых. Гудермес, Новогрозненский — около 150 человек. (С 25 ноября 1999 г. — на стороне федеральных войск.) Отряд Гелисханова. Ножай-Юртовский район — около 150 человек.

    Отряд Эмира ибн аль-Хат-таба. Сержень-Юрт, Шали, Ведено — около 550 человек. Отряд Арби Бараева. Урус-Мартан, Братское — около 200 человек. Отряд Турпал-Али Атгериева. Шелковская — около 200 человек. «Полевой командир» Вахид Мурдашев Отряд Хаташева. Урус-Мартан — около 300 человек. Отряд Магомеда Аслутдинова. Кенхи — около 100 человек. Отряд Абалаева. Зандак — около 150 человек. (С 25 ноября 1999 г. — на стороне федеральных войск.) Формирования самообороны. Значительное количество отрядов, которые создаются практически в каждом населенном пункте из числа его жителей. Иностранные наемники и добровольцы. Граждане Саудовской Аравии, Ливана, Йемена, Катара, Кувейта, Пакистана, Афганистана, Турции, Албании и других стран — около 1000 человек.


    Подготовка


    По признанию Басаева, Чечня перед вторжением отрядов боевиков в Дагестан была на грани гражданской войны. Уже в начале 1999 года серьезные столкновения в чеченском райцентре Урус-Мартан грозили в очередной раз обернуться кровавой гражданской сварой. «Вице-премьер» группировки А. Масхадова Турпал Атгериев тогда объявил об угрозе «государственного переворота», подготовленного «целой армией головорезов» и призвал к «отпору мятежникам». «Мятежниками» были объявлены Ш. Басаев, Х.П. Исрапилов, А. Бараев и другие бандитские «генералы», ориентировавшиеся на Саудовскую Аравию, в главную базу которых был превращен Урус-Мартан. Накануне вторжения в Дагестан Хаттаб и Басаев окончательно «дожали» Аслана Масхадова, Отбиваясь от оппонентов, Масхадов по инерции размахивал картонным мечом: «Все, кто пытается внести раскол в нашу религию или сеет чуждую нам идеологию, будут депортированы. И дорога для них в Чечню будет закрыта… Я не раз говорил и повторю еще раз: ваххабизм в Чечне не пройдет! Потому что традиционный Ислам не позволяет этого. Ваххабизм вызывает коренное противоречие… Чтобы в Чечне взошли ваххабитские идеи, необходимо сперва уничтожить всех чеченцев. А это никому не удавалось. Поэтому все те деньги, что тратят Саудовская Аравия и другие государства для распространения ваххабизма, уйдут в песок». Летом 1999-го Масхадов обещал публично отмежеваться от Басаева и Хаттаба, называя одного бандитом, а другого — иностранным наймитом. Сторонники «чистого» ислама плевали на эти пустые и надоевшие угрозы. Влиятельные полевые командиры к этому времени уже создали параллельные структуры власти — исламскую шуру, шариатский суд. В определенный момент этим органам предстояло заменить существующую администрацию в Грозном. До того момента Масхадов нужен был лишь как ширма для торга с Москвой и не более того. Пока же в местных средствах массовой информации противники Масхадова развернули широкую пропагандистскую кампанию, обвиняя «президента» и его сторонников в предательстве, тайных связях с Кремлем и российсними спецслужбами. Бремя несбывшихся надежд придавило Масхадова к земле. Значительная часть населения Чечни требовала его отставки. И тогда, чтобы перехватить инициативу, Масхадов в первых числах февраля 1999 года ввел в Чечне шариатс-кое правление, сумев этим шагом сохранить себя как «президента». Однако инициатива осталась в руках «полевых командиров». В марте 1999 года «Ичкерию» вновь сотрясали междоусобные свары. Выстрелом в спину в Грозном был убит командир железнодорожного батальона. Ожесточенная перестрелка произошла в Гудермесе. На «общенациональном» сходняке в Грозном, собравшем порядка 50 тыс. человек, Аслан Масхадов открыто назвал имена главных «возмутителей спокойствия», в число которых попали и Мовлади Удугов, и Шамиль Басаев, и другие вчерашние «соратники по борьбе». Впервые был назван и адрес одного из финансовых «спонсоров» бандитов из конкурирующей группировки — Саудовская Аравия. 16 марта на митинге своих сторонников «президент Ичкерии» Масхадов заявил, что: «чеченскими «полевыми командирами» руководят Израиль и сионистские центры». В тот же день об этом сообщило радио Би-би-си (в 21 час и в 21 час 35 минут по московскому времени). Тут будет уместно процитировать Р. Хасбулатова, согласно которому: «На базарах Чечни убеждены, что все эти полевые командиры — агенты либо Моссада, либо ЦРУ, либо и того и другого разведсообщества. Это относится и к Хаттабу, и к Басаеву, и к другим бандитам. Никто их за героев не считает. К бандитам у любого народа отношение одинаковое». В апреле 1999 года так называемый конгресс «Исламская нация», включавший в себя религиозные организации Дагестана ваххабитского толка, принял план первоочередных мер на весну и лето того же года, который предусматривал проведение силовых акций на территории республики. С апреля по июль были проведены работы по дооборудованию оборонительных сооружений в Кадарской зоне. План предполагал не только захват прилегающих к Чечне районов Дагестана, но также и Махачкалы. России устами Хаттаба предъявлялся ультиматум, согласно которому война на Кавказе могла быть прекращена лишь в случае полного вывода из региона Российских Вооруженных сил, вслед за чем должно было последовать провозглашение на его территории исламского государства. Июнь 1999 года был отмечен крупными провокациями банд Хаттаба на административной границе Чечни с Дагестаном и Ставропольским краем. Причем бандиты впервые после окончания предыдущей войны атаковали приграничные блокпосты с нескольких направлений. В ожесточенных ночных перестрелках потери милиции и внутренних войск составили 7 убитых и 14 раненых. Обстрелы застав внутренних войск, в том числе из минометов и гранатометов, продолжались и весь июль. В июне 1999 года произошло еще одно, практически незамеченное, событие: была перекрыта знаменитая «труба» Баку-Новороссийск. Официально считается, что причиной этого стало то, что местные «умельцы» ухитрялись «отсасывать» почти 20 % всего транзита. Нефть через территорию Дагестана стали перекачивать в железнодорожные цистерны и гнать в Новороссийск поездом по дороге, положенной в обход Чечни, что, по расчетам специалистов, не уступает перекачке по трубам ни по объемам перевозок, ни по экономичности. Для бандитского режима это означало потерю до 400 млн долларов прибыли в год. Не дремали «бизнесмены» в погонах, продолжавшие упорно и целеустремленно на протяжении 1996–1999 гг. способствовать вооружению бандитов. В 1996 г., по тогдашним сводкам Минобороны, потери при формировании (!) Терека составили лишь по танкам порядка 70 единиц! (Такое впечатление, что формирование шло не поперек, а вдоль, и при этом старательно обходились все мосты.) При прохождении через Притеречье войска якобы израсходовали целый эшелон боеприпасов. (В те дни Притеречье контролировалось силами антидудаевской оппозиции, и федеральные войска прошли через эти районы без единого выстрела.) В недрах Военной прокуратуры безмятежно дремлет дело о 83 танках, Т-80, новейшей конструкции, списанных на чеченскую войну. По утверждениям очевидцев, эти танки присутствовали в Чечне, однако в количестве… 2 (двух) штук! Это не говоря уже о сотнях единиц авиационной техники, списанных за счет все той же войны. Например, летом 1995 г. на одном из телеканалов прозвучало сообщение об аферах с авиатехникой. На следующий день «командующий фронтом Ичкерии», «генерал» и т. д. и т. п. Руслан Гелаев заявил, что «в небе над Бамутом его бойцами сбито около 250 самолетов и вертолетов армии РФ». Чем не битва за Берлин апреля-мая 1995 года? В течение трех лет в Чечню исправно шли бюджетные отчисления под видом заботы о «простом чеченском народе». Бандиты закупали на них оружие и амуницию. В то же самое время кремлевский режим не попытался даже создать в Чечне коалицию пророссийских, оппозиционных бандитам сил. В конце 1996 г. руководство антидудаевской оппозиции, наученное горьким опытом Хасавюртовского предательства, решило сдать без боя дудаевцам свои территории — Притеречье и Урус-Мартан, справедливо опасаясь, что в случае сопротивления придется иметь дело не только с бандформированиями, но ис федеральными войсками. Одновременно с этим «незамеченными» структурами МВД и ФСБ России и лично С. Степашиным и В. Рушайло оставалось сооружение бандитами на территории Дагестана мощных укреплений и подготовка к вторжению. По словам К. Мяло, Кадарская зона, в которую вошли крупные села Кара-Махи и Чабан-Махи (другое написание: Карамахи, Чабанмахи), Кадар, Чанкурбе, начала создаваться еще в 1997 году. Здесь ваххабиты, устранив законную власть, ввели ша-риатское правление, а для охраны, по сути, отторгаемог