Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат
    фото

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · ПЯТЬ СТОЛЕТИЙ ЮГРЫ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ·


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото

    Глава 1

    Раздел 1

    ЮГОРСКАЯ ЗЕМЛЯ ДО НАЧАЛА ХХ в.

    ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА КНЯЗЦУ ЛУГУЮ И РАННЯЯ РУССКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ НИЖНЕГО ПРИОБЬЯ

    (О НЕКОТОРЫХ СПОРНЫХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯХ

    УНИКАЛЬНОГО ДОКУМЕНТА) ............................................................ 7

    Глава 2

    ОТПРАВИЛИСЬ ЛИ «ЕРМАКОВЫ КАЗАКИ» В ЮГОРСКУЮ

    ЗЕМЛЮ ПОСЛЕ ГИБЕЛИ СВОЕГО ПРЕДВОДИТЕЛЯ? ..................... 13

    Глава 3

    БЕРЕЗОВСКИЙ УЕЗД: ГОСУДАРСТВО И СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ ....... 20

    Раздел 2

    ХАНТЫ-МАНСИЙСКИЙ ОКРУГ В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

    Глава 1

    РЫБНОЕ ХОЗЯЙСТВО ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА В НАЧАЛЕ ВТОРОЙ

    МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1939—1941 гг.).................................................... 41

    Глава 2

    ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ

    СОВЕТСКОГО ДЕТСТВА В ГОДЫ ВОЙНЫ

    И ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД (НА МАТЕРИАЛАХ

    ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО ОКРУГА) ................................................... 56

    Глава 3

    РАЗМЕЩЕНИЕ ЛЕНИНГРАДСКИХ ДЕТСКИХ ДОМОВ В ПЕРИОД ЭВАКУАЦИИ НА ТЕРРИТОРИИ

    ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА ................. 61

    Глава 4

    УРБАНИЗАЦИЯ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ

    СТРУКТУРА НАСЕЛЕНИЯ ХМАО (1960—1980-е гг.) ........................ 69

    Глава 1

    Раздел 3

    СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЯ ЮГРЫ

    ФОРМИРОВАНИЕ ДУМЫ I СОЗЫВА ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА: ПОЛНОМОЧИЯ, СТРУКТУРА, НАПРАВЛЕНИЯ И РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

    (1994—1996 гг.)....................................................................................... 83

    Глава 2

    НАСЕЛЕНИЕ НИЖНЕВАРТОВСКОГО РАЙОНА

    (1990—2011 гг.)........................................................................................ 96

    Глава 3

    ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНОГО ПАРТНЕРСТВА

    В УСЛОВИЯХ КРИЗИСНОЙ СИМПТОМАТИКИ

    2008—2011 гг. И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕГО РАЗВИТИЯ

    (НА ПРИМЕРЕ НИЖНЕВАРТОВСКОГО РАЙОНА) ......................... 108

    Глава 1

    Раздел 4

    ЮГРА И СОПРЕДЕЛЬНЫЕ ТЕРРИТОРИИ

    КРЕСТЬЯНСКОЕ ВОССТАНИЕ 1921 ГОДА В ИШИМСКОМ УЕЗДЕ: К ВОПРОСУ О СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ

    ОБЛИКЕ УЧАСТНИКОВ ..................................................................... 119

    Глава 2

    ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УЧРЕЖДЕНИЙ КУЛЬТУРЫ

    ЯМАЛО-НЕНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА

    в 1930-х гг.............................................................................................. 144

    Глава 3

    НЕМЦЫ НА СПЕЦПОСЕЛЕНИЯХ В РЕСПУБЛИКЕ КОМИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (ЭВАКУИРОВАННЫЕ, МОБИЛИЗОВАННЫЕ, РЕПАТРИИРОВАННЫЕ) ..................................................................... 162

    ПРИЛОЖЕНИЯ..................................................................................... 183

    СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ .................................................................. 192

    Научное издание

    Коллективная монография

    Часть IV

    Редактор Т.А.Фридман

    Художник обложки К.В.Латыпова

    Изд. лиц. ЛР № 020742. Подписано в печать 11.06.2014

    Формат 60×84/16. Бумага для множительных аппаратов

    Гарнитура Times. Усл. печ. листов 12,25

    Тираж 300 экз. Заказ 1544

    Отпечатано в Издательстве

    Нижневартовского государственного университета

    628615, Тюменская область, г.Нижневартовск, ул.Дзержинского, 11

    Тел./факс: (3466) 43-75-73, Е-mail: izdatelstvo@nggu.ru

    Издательство Нижневартовского государственного университета

    2014

    ББК 63.3(253.3-6Хан) П 99

    Печатается по постановлению редакционно-издательского совета

    Нижневартовского государственного университета

    Авторы:

    Я.Г.Солодкин (разд. 1, гл. 1—2); В.Д.Пузанов (разд. 1, гл. 3); Л.В.Алексеева (разд. 2, гл. 1; разд. 3, гл. 1—2; разд. 4, гл. 2); Н.С.Салимова (разд. 2, гл. 2); Л.В.Алексеева, К.Г.Букренева (разд. 2, гл. 3);

    И.Н.Стась (разд. 2, гл. 4); Н.В.Сапожникова (разд. 3, гл. 3); И.В.Курышев (разд. 4, гл. 1); Н.М.Игнатова (разд. 4, гл. 3); В.В.Митрофанов (приложения)

    Под общей редакцией

    доктора исторических наук, профессора Л.В.Алексеевой

    Рецензенты:

    доктор исторических наук, доцент кафедры гуманитарных

    и естественнонаучных дисциплин филиала Южно-Уральского государственного университета в г.Нижневартовске В.В.Митрофанов; доктор исторических наук, профессор кафедры гуманитарных

    и экономических дисциплин филиала Тюменского нефтегазового университета в г.Нижневартовске В.Я.Мауль

    П 99 Пять столетий Югры: проблемы и решения, итоги и пер- спективы: Коллективная монография. Ч. IV / Под общ. ред. проф. Л.В.Алексеевой. — Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. ун-та,

    2014. — 195 с.

    ISBN 978-5-00047-142-5

    В монографии рассматривается широкий спектр проблем поли- тической, экономической и социокультурной истории Ханты-Ман- сийского национального (автономного) округа.

    Книга предназначена для студентов-историков, аспирантов, спе- циалистов, а также всех, кто интересуется историей Югры и сопре- дельных территорий. Монография может быть использована при подготовке лекционных курсов и для выполнения обобщающих ра- бот по истории Сибири.

    ББК 63.3(253.3-6Хан) ISBN 978-5-00047-142-5 © Издательство НВГУ, 2014

    Исследование осуществлено в рамках исполнения государственных работ в сфере научной деятельности, задание № 2014/801

    Уважаемые читатели!

    Перед вами четвертый выпуск коллективной монографии «Пять столетий Югры: проблемы и решения, итоги и перспективы».
    В ней представлены результаты научных исследований ее по-
    стоянных авторов: Я.Г.Солодкина, Л.В.Алексеевой, Н.С.Салимо- вой, И.Н.Стася, Н.В.Сапожниковой, Н.М.Игнатовой, В.В.Митро- фанова, отражающие широкий спектр проблем по истории авто- номного округа и сопредельных территорий. Впервые опублико- ваны исследования В.Д.Пузанова (Сургут), К.Г.Букреневой (Ниж- невартовск) и И.В.Курышева (Ишим).
    Очередной выпуск научного труда претерпел и структурные
    изменения. Традиционный для коллективной монографии мето- дический раздел выделен в отдельную книгу по теории и методи- ке обучения истории. В новом выпуске появился и раздел «При- ложения», представленный оригинальными историческими ис- точниками.
    Коллективная монография предназначена для студентов-ис- ториков бакалавриата и магистратуры, аспирантов, специалистов, а также всех, кто интересуется историей Югры и сопредельных территорий. Данный труд может быть использован при подготов- ке лекционных курсов и для выполнения обобщающих работ по истории Сибири. Материалы книги могут найти применение и в школьной практике: при подготовке учителей к занятиям по истории, при изучении тем региональной истории.
    Всем авторам большое спасибо! Выражаем надежду на даль-
    нейшее плодотворное сотрудничество.
    Л.В.Алексеева доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки ХМАО — Югры

    Раздел 1

    ЮГОРСКАЯ ЗЕМЛЯ ДО НАЧАЛА ХХ в.

    Глава 1

    ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА КНЯЗЦУ ЛУГУЮ

    И РАННЯЯ РУССКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ НИЖНЕГО ПРИОБЬЯ (О НЕКОТОРЫХ СПОРНЫХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯХ УНИКАЛЬНОГО ДОКУМЕНТА)

    В конце лета или первые недели осени 1585 г., примерно через год после гибели Ермака, за Урал по следам князя С.Д.Бол- ховского «с товарыщи» прибыла новая русская рать под началом воеводы И.А.Мансурова. Узнав, что лишившиеся своего «храбро- го смлада» атамана казаки, предводительствуемые уже головой И.В.Глуховым, покинули город Сибирь (Кашлык), где водворился наследник Кучума Али (Алей), а затем Саид-Ахмед (Сейдяк), Мансуров двинулся обратно, и чтобы перезимовать, в устье Ир- тыша, на правом берегу «великой» Оби, у Белогорья (там позднее выросло село Самарово), «срубил» крепостицу, которую не су- мевшие ею овладеть остяки и их потомки называли Русским го- родком (Руть-ват, Руш-ваш). Вскоре после того, как воевода, ско- рее всего следуя распоряжению, полученному из Москвы, север- ным «чрезкаменным» путем вернулся в «царствующий град», ос- тавив, по-видимому, в заложенном служилыми людьми остроге небольшой гарнизон, в августе 1586 г. князцу Лугую в российской столице выдали жалованную грамоту (по определению И.В.Щег- лова и Н.А.Балюк, охранительную или охранную). Этот документ, впервые опубликованный Г.Ф.Миллером1, неоднозначно интер- претируется в историографии, начиная уже с того, что Лугуй счи-
    тается князцом приобских остяков2, властителем Ляпинского3,
    Куноватско-Ляпинского4, Куноватского5, Обдорского6, Кодского7
    княжества и даже правителем Вымской земли, добившимся права
    «на владение городами по реке Оби»8. Однако, как писал уже
    Г.Ф.Миллер, Лугуй — «знатнейший в тамошней стране (по впа-
    дающей в Обь Сосьве. — Я.С.) князец», представлявший остяц- кие городки Куноват, Илчму, Ляпин, Мункос, Иуил и Березов, — получил разрешение в Москве привозить дань на реку Вымь раз в два года (к Дмитриеву дню, т.е. 26 октября) с тем, чтобы ее не со- бирали русские, появившиеся в новом городке на Оби. Выдающийся
    ученый «Века Просвещения» при этом указывал, что население Вымской земли было тесно связано с жителями Нижнего При- обья, занимаясь торговлей и промыслами9, остяки же, потеряв- шие, пытаясь захватить Мансуровский городок, своего «кумира», опасались насилий со стороны воеводы. Как допускал Г.Ф.Мил- лер, «поставление» этого городка обусловило появление в цар- ском титуле оборота «и великия реки Оби» (его уникальность не- давно отметил и С.М.Каштанов). Основоположник научного си- биреведения пришел к выводу, что грамотой 1586 г. была впервые установлена норма взимания ясака с новых подданных москов- ского государя. В российской столице, на взгляд Г.Ф.Миллера, про Обский городок вначале узнали от Лугуя, отправившегося
    «бить челом» ко двору Федора Ивановича с наступлением зимы
    1585/86 г., и позднее лета 1586 г. вернувшегося пожалованным
    «белым царем»10. О том, что Лугуй зимой отправился или прибыл в Москву, писали и другие исследователи11. Скорее всего, как от- мечал А.Т.Шашков, югорского князца сопровождали в этой по-
    ездке русские служилые люди — посланцы Мансурова. Не ис-
    ключено, однако, что в российскую столицу Лугуй приехал с са- мим воеводой и следом получил жалованную грамоту. В таком случае следует отказаться от мысли П.Н.Буцинского, повторенной Н.А.Балюк и А.В.Матвеевым, что именно от остяцкого князца в Москве впервые узнали о появлении русского городка на «вели- кой» Оби, в устье Иртыша, а Федор Иванович «подписал» эту грамоту спустя несколько месяцев после того, как владетель Ку- новата, Илчмы, Ляпина, Мункоса, Иуила и Березова прибыл к «царскому порогу»12. (Мотивы такого промедления остаются неясными13).
    По словам Н.Н.Симачковой, интересующей нас жалованной грамотой «тюменским воеводам запрещалось посылать (своих приказных или служилых людей. — Я.С.) в Вымскую землю, ко- торая сохраняется во владении Лугуя»14. Но речь должна идти об администраторах Обского городка, «Вымь» же, разумеется, ос- тяцкому князцу не принадлежала.
    А.В.Полетаев признает жалованную грамоту «миропреподоб-
    ного» Федора Лугую курьезной, т.к. столичные подьячие, ее со- ставлявшие, понятия не имели, о каком русском городке на Оби шла речь, ведь строить его ратных людей никто не отправлял15.
    Но Мансуров мог к августу 1586 г. возвратиться в Москву, а его посланцы, как находил А.Т.Шашков, побывали там за полгода до этого16. Маловероятна и мысль, что основатель первого русского укрепленного поселения в Сибири, по-видимому, никогда о Лугуе не слышал, а последний в испуге отправился в российскую сто- лицу (через Усть-Вым), как только узнал о прибытии служилых людей «белого царя» на берега «великой» Оби17. Остяцкий кня- зец, возможно, очутился в Москве вместе с Мансуровым либо его подчиненными, которые привезли туда вести об экспедиции, предшествовавшей походу с целью основания Тюмени. Отпра- виться же в «царствующий град» Лугуя могло заставить то об- стоятельство, что гарнизон сооруженного поздней осенью 1585 г. русского городка приступил к объясачиванию населения Нижнего Приобья18.
    П.И.Небольсин называл Лугуя первым «добровольным дань- щиком» России19. Добровольность подчинения была, разумеется, относительной, в противном случае этот князец, вероятно, ока- зался бы еще в большей зависимости от Москвы.
    Сохранились сведения о том, что в 1586/87 г., т.е. вслед за Лу- гуем, жалованных грамот удостоились казымский князец Цынгоп (Сенгеп) и югорская «самоядь»20. Эти документы, и прежде всего рассмотренный, позволяют судить об основах политики Москов- ского государства в Северо-Западной Сибири в ту пору, когда Ку- чум еще не оставил надежд на возрождение своего ханства.
    Напомним, что вслед за основанием Тюмени и Тобольска рус-
    ское градостроительство в Сибири возобновилось только через шесть лет, когда были «поставлены» Пелым и Березов. Как мож- но думать вслед за В.И.Сергеевым, до 1593 г. правительство Бо- риса Годунова довольствовалось вассалитетом югорских князь- ков, в частности, в той форме, которая нашла отражение в жало- ванной грамоте «крестоносного» Федора Ивановича Лугую.

    Примечания

    1 Описание Сибирского Царства: Соч. Г.Ф.Миллером. Кн. 1. М., 1998. С. 159—160; Миллер Г.Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. Т. 1. М., 1999. С. 337—

    338. Недавно эта грамота, хранившаяся во времена «отца сибирской истории»

    у остяков Куноватской волости Березовского уезда «яко некая святыня», была

    издана вновь. См.: Акты служилых землевладельцев XV — начала XVII века. Т. 3. М., 2002. С. 237. О судьбе списка жалованной грамоты Лугую см.: Мил- лер Г.Ф. История Сибири. Т. 1. С. 490.

    2 Шатилов М.Б. Ваховские остяки (Этнографические очерки) / Под ред. С.Пархимовича. Тюмень, 2000. С. 35. По словам М.Б.Шатилова, Лугуй «изъявил покорность Московской Руси» в 1585 г.

    3 Бахрушин С.В. Научные труды. Т. 3. Ч. 2. М., 1955. С. 58, 113, 137; Очерки истории Коды. Екатеринбург, 1995. С. 93; Скрынников Р.Г. Сибирская экспеди- ция Ермака. 2-е изд., испр. и доп. Новосибирск, 1986. С. 263. С.В.Бахрушин почему-то писал о признании Лугуем, которому подчинялись казымские и куно-

    ватские ханты, власти «освятованного» Федора Ивановича в 1595 г., хотя жало- ванную грамоту, поставившую правителя Ляпинского княжества в полунезави- симое положение от Москвы, датировал 1586 г. (Бахрушин С.В. Научные труды. Т. 3. Ч. 2. С. 55, 137). По утверждению В.И.Шункова, это княжество было обло- жено данью с постройкой Тобольска (Очерки истории СССР: Период феодализ- ма: Конец XV в. — начало XVII в. М., 1955. С. 696), т.е. в 1587 г. Мнение Р.Г.Скрынникова, что Лугуй оказал поддержку Мансурову, — всего лишь догадка.

    4 См. о нем: Очерки истории Югры. Екатеринбург, 2000. С. 136—137. Таково

    определение А.Т.Шашкова. См.: Шашков А.Т. Югорские князья в XV—XVIII вв. // Северный регион: Наука: Образование: Культура. 2001. № 1 (3). С. 176, и др. В одной из работ А.Т.Шашков указывал, что к концу XV в. Ляпинское княжество оказалось под властью куноватских князей, и в 1580-х гг. «большим» среди них являлся Лугуй (Он же. Княжеские династии обских угров в XV—XVII вв. // Се- верный регион: экономика и социокультурная динамика: Сб. тез. Всерос. науч. конф. Сургут, 2000. С. 8).

    5 Березово (Очерки истории с древности до наших дней). Екатеринбург, 2008.

    С. 54, 55, 57.

    6 Сергеев В.И. Правительственная политика в Сибири накануне и в период основания первых русских городов // Новое о прошлом нашей страны: Памяти академика М.Н.Тихомирова. М., 1967. С. 175.

    7 Со времен князя Самара: В поисках исторических корней Ханты-Мансийска. Переизд. Ханты-Мансийск, 2007. С. 146. Вместе с тем Н.А.Балюк и А.В.Матвеев считают Лугуя ляпинским и куноватско-ляпинским князем, а кодским (относи- тельно 1580-х гг.) называют Алача (Там же. С. 102, 148, 150—151, 167. Ср.:

    С. 50, 99).

    8 Каштанов С.М. Сибирский компонент в титулатуре московских государей XVI—XVII вв. // Общественное сознание населения России по отечественным нарративным источникам XVI—XX вв. Новосибирск, 2006. С. 14. По мнению видного историка, обнаруживающаяся в анализируемом документе тенденция

    «связывать сибирский титул (Федора Ивановича. — Я.С.) с рангом не повелителя, а обладателя», могла быть вызвана «новыми попытками овладения … террито- рией (за Уралом. — Я.С.), предпринятыми после смерти Ермака» (Там же. С. 15).

    9 Н.А.Балюк и А.В.Матвеев повторили это объяснение (Со времен князя Са-

    мара … С. 146).

    Взгляд, что рассматриваемая жалованная грамота адресована сибирским воеводам (Там же. С. 52), представляется как минимум односторонним, ибо

    в документе, который должен был быть прочитан «по всем нашим (русским. — Я.С.) городам» в Сибирской земле и затем храниться у Лугуя и, очевидно, его наследников, кроме запрета «воевать» укрепленные поселения этого владетеля, взимать с него «дань, поминки и посулы», определяется размер ясака (семь со- роков соболей лучших), который князцу надлежало периодически доставлять в Вымскую землю. Под упомянутыми городами московские приказные подразу- мевали острог, выстроенный Мансуровым, и, возможно, Тюмень, заложенную летом 1586 г. ратниками В.Б.Сукина и И.Н.Мясного.

    10 Описание … Кн. 1. С. 159—162, 165—166; Л. 2; Миллер Г.Ф. История Си- бири. Т. 1. С. 262, 263, 265. С.М.Середонин подобно Г.Ф.Миллеру писал о Лугуе

    как владетеле шести остяцких городков (Середонин С.М. Сочинение Джильса

    Флетчера «Of the Russe Common Wealth» как исторический источник. СПб.,

    1891. С. 330. Примеч. 1).

    Г.Ф.Миллер отождествил Мансуровский городок с известным по царской грамоте 1610 г. Муалымским, располагавшимся в устье Иртыша. Однако первый из них, согласно наказу 1594 г. основателям Сургута князю Ф.П.Барятинскому и В.В.Оничкову (Аничкову), следовало сжечь. Мнение, что это предписание не было выполнено (Балюк Н.А. Крепость святого сына // Сибирский историче-

    ский журнал. 2004. № 1. С. 34), лишено каких-либо оснований.

    11 Буцинский П.Н. Соч.: В 2 т. Т. 1. Тюмень, 1999. С. 87; Очерки истории

    Югры. С. 120, и др.

    12 Со времен князя Самара … С. 148—149. Утверждение А.В.Матвеева, будто Федор Иванович с Лугуем не знали, что Мансуров в августе 1586 г. покинул Обский городок (Казаки Тюменского региона от Ермака до наших дней (краткий очерк). Тюмень, 2010. С. 18), по меньшей мере сомнительно.

    Рассматриваемая жалованная грамота, между прочим, опровергает пред-

    ставление Д.Я.Резуна (см.: Каменева В.А. Д.Я.Резун — грани таланта // Пробле- мы социально-экономического и культурного развития Сибири XVII—XX вв. Новосибирск, 2005. С. 14), будто аборигенные поселения, упоминаемые в доку- ментах как городки, — это стойбища кочевников. Очевидным домыслом следует признать и взгляд, что в 1586 г. Ляпинский городок был заново отстроен, уже как государева крепость (Резун Д.Я., Васильевский Р.С. Летопись сибирских городов. Новосибирск, 1989. С. 18).

    13 Известно, впрочем, что в Москве весной 1586 г. сложилась напряженная

    политическая обстановка, в мае Кремль даже пережил «осадное время», а Федор Иванович тогда покинул столицу, скорее всего вынужденно. См., напр.: Корец- кий В.И. История русского летописания второй половины XVI — начала XVII в. М., 1986. С. 95—99.

    14 Симачкова Н.Н. О «ясачных» функциях первых администраторов Сибири // Россия и страны Запада: Проблемы истории и филологии. Ч. 1. Нижневартовск,

    2002. С. 64.

    15 Березово … С. 54, 55.

    16 Шашков А.Т. Начало присоединения Сибири // Проблемы истории России. Вып. 4: Евразийское пограничье. Екатеринбург, 2001. С. 39—41, и др.

    17 Березово … С. 57. Заметим, что начало «постоянному русскому присутст-

    вию в Сибири» положило основание не Тюмени и Тобольска (Ярков А.П. Кучум

    и Ермак: смена темпоритма в Сибири // Западная Сибирь: история и современ- ность: Краевед. зап. Вып. 10. Нижневартовск; Омск, 2011. С. 47), а Обского (Мансуровского) городка.

    18 См.: Шашков А.Т. К истории Обского (Мансуровского) городка // Великий подвиг народа: Вторые военно-исторические чтения, посвященные 55-летию Победы в Великой Отечественной войне: Тез. докл. Екатеринбург, 2001. С. 173; Миненко Н.А. Тюмень: Летопись четырех столетий. Тюмень, 2004. С. 41, и др. В нескольких редакциях Сибирского летописного свода констатируется, что остяки, не сумев захватить появившийся на Белогорье Мансуровский или Об- ский городок, «государю ясак начаша давати» (Полное собрание русских лето-

    писей. Т. 36. М., 1987. С. 186, 252, 312, 365. Ср.: Памятники литературы Древней

    Руси: XVII век. Кн. 2. М., 1989. С. 566).

    Н.А.Лапин вслед за Ф.Ласковским ошибочно называл этот городок Белго- родским (Лапин Н. Военное искусство в сибирских походах Ермака // Воен- но-исторический журнал. 1966. № 1. С. 40. Примеч. 34).

    19 Небольсин П.И. Покорение Сибири: Историческое исследование. СПб.,

    2008. С. 122. Говорить о том, что с помощью Лугуя низовья Оби стали подвласт- ны России (Там же. С. 124), стоит лишь предположительно.

    20 См.: Очерки истории Югры. С. 121; Обдорский край и Мангазея в XVII веке: Сб. док. Екатеринбург, 2004. С. 10. Цынгоп обязался с трех своих городков вно- сить в пользу московского самодержца четыре сорока соболей и двух лучших черных лисиц.

    Мнение, что Цынгоп, Лугуй и кодский князь Игичей Алачев стали добро- вольно платить дань московскому государю в начале 1590-х гг. (Бахрушин С.В. Научные труды. Т. 3. Ч. 1. М., 1955. С. 147), неверно.

    Глава 2

    ОТПРАВИЛИСЬ ЛИ «ЕРМАКОВЫ КАЗАКИ» В ЮГОРСКУЮ ЗЕМЛЮ ПОСЛЕ ГИБЕЛИ СВОЕГО ПРЕДВОДИТЕЛЯ?

    В начале августа 1584 г. в бою с «кучумлянами» на берегу Ир- тыша, возле Вагайской «перекопи», ермаковцы потеряли своего главного атамана, имя которого уже стало неотделимым от удиви- тельно быстрого «Сибирского взятия». Вскоре на помощь казачь- ей «дружине» прибыла рать воеводы князя С.Д.Болховского и го- ловы И.В.Глухова, включавшая, о чем мы узнаем из Погодинского летописца (далее — ПЛ), сотню казанских и свияжских стрельцов, столько же пермичей и вятчан, сотню «иных ратных людей»1. Там же сообщается, что все или многие «присылные люди», у которых
    «запасу … не было никакого», да и многие ермаковцы, умерли от голода, в том числе Болховский, и, «беззапасные» «до конца», девяносто сподвижников «храброго смлада» атамана оставили за- воеванное, но далеко не подчиненное «Кучумово царство»2.
    Согласно летописным версиям различного происхождения, лишившиеся своего «велеумного» «наставника» «ермаковы каза- ки» из города Сибири (Кашлыка, Искера) по Иртышу и Оби (как подчас говорится, и Соби) через «Камень» вернулись на «Русь» (34, 40, 64, 87, 114, 125, 133—135, 185, 250, 311, 364)3 либо при- были в Москву (где, как иногда добавляется, «возвестиша царю Фе- дору Ивановичю о своем падении») (74, 138, 189. Примеч. 31—33; ср.: 73, 78)4. Порой летописцы упоминали о «бегстве» ермаковцев из Сибири «чрез Камень», не указывая, куда именно (96, 345). Иногда при этом говорится о том, что по Соби русские добрались до Березова5, который, однако, был «поставлен» восемь лет спустя.
    Д.Я.Резун счел приведенные свидетельства не вполне досто- верными, рассудив, что хотя после гибели Ермака многие его со- ратники стали нести государеву службу, остальные же вернулись
    «казаковать», возможно, они отошли в существовавшие уже в середине 1580-х гг. Мангазейский или Березовский городки ли- бо пополнили отряд какого-то мурзы, если не Сейдяка (Сеид-Ах- мада, Сеййид-Ахмада); ведь немало «православных воев» хотело
    возвратиться на «Русь» еще в начале похода6. Видный сибиревед последних десятилетий не учел, что ко времени, когда ермаковцы покинули Кашлык, они были малочисленны и (повторим лето- писную заметку) «беззапасны до конца». Их небольшая группа, если бы предложила свои услуги одному из татарских мурз или Сейдяку, могла быть легко истреблена (подобно тому, как недав- ний ханский «везирь» Карача поступил с четырьмя десятками казаков, причем «с вогненным боем», атамана Ивана Кольца). Такая же участь скорее всего постигла бы ермаковцев, решивших осесть (хотя никаких надежных сведений об том нет) близ «сруб- ленных» позднее Березова либо Мангазеи. Предположение Д.Я.Резуна, что Березовский острог существовал до 1591 г.7, даже задолго до «поставления» городовых стен и башен8, восходящее к заключению Г.Ф.Миллера (развитому Н.А.Миненко и А.Т.Шаш- ковым), не может, однако, считаться обоснованным9. Следует отклонить и представление Д.Я.Резуна, будто отличающее неко- торых сибирских книжников расхождение с документами на не- сколько лет при определении времени основания ряда первых русских городов в «Закаменьской стране» — это «сознательное концептуальное построение, воспринявшее народную тради- цию»10. Так, в материалах сыска 1636 г., на которые ссылался и Д.Я.Резун11, говорится о расспросе тобольскими воеводами кня- зем М.М.Темкиным-Ростовским и А.В.Волынским старожилов
    «начальнейшего града» Сибири про время и обстоятельства со- оружения Березова. Последний, как заявили эти старожилы и бе- резовский казак Т.Семенов, «поставлен» в царствование Федора Ивановича, но когда именно, они не ведают, «потому что у того городового дела не были»; сургутский же казак Я.Вергун (нахо- дившийся во время сыска в Тобольске) утверждал, что в пору со- оружения Березова служил «на Таре»12. В березовском же «горо- довом списке» 1634/35 г., присланном в сибирскую столицу из Березова его воеводой А.М.Толочановым, и «в березовском сыс- ку» (год спустя) тобольского сына боярского П.Хмелевского со- общается о «поставлении» Березова в 1592/93 г.13 О каком-то предшествовавшем городу в бассейне Северной Сосьвы русском поселении привлеченные к «сыску» при этом не вспоминали.
    Между прочим, его материалы не подтверждают вывода о том, что в основе летописных датировок возникновения Тюмени,
    Тобольска, Березова и Сургута «лежали сведения о назначении первых воевод, память о чем стиралась довольно быстро»14. Ле- тописец, поведавший о закладке Березова в 1592/93 г.15, скорее всего располагал каким-то документом, не исключено даже, ука- занным «березовским сыском», ибо перечислил помимо воевод и письменного головы И.Змеева даточных людей, «ставивших» го- род близ устья Северной Сосьвы, — вятчан, пермичей, выми- чей и усольцев, приняв их, однако, за ратных (139, 369).
    Пелым, согласно сибирским летописям, возник не ранее
    1590/91, в 1591, 1592/93 или в следующем году (98, 139, 190, 259,
    315, 346, 369). Любопытно, что по свидетельству табаринских
    татар, «Пелымский город ставили» в 1592/93 г. Но в 1618 г. те же татары утверждали, будто этому городу исполнилось тридцать лет16 (в действительности — двадцать пять). Сошлемся на чело- битную участвовавшего в строительстве Пелыма известного ата- мана Т.Федорова от 1 ноября 1626 г. о службе в течение 35 лет в Сургуте, начиная с его «поставления»17, т.е. на три года больше, нежели к тому времени было самой крепости «в верх Оби». В этой челобитной говорится и о существовании «Томского города» в конце 1590-х гг., что опять-таки следует признать неточным18.
    Таким образом, полагать, будто сибирские летописи XVII — середины XVIII вв. сохранили достоверные сведения о казачьих поселениях, которые могли предшествовать первым русским го- родам Азиатской России, нет веских оснований19. В частности, вслед за Д.Я.Резуном вряд ли стоит думать, что покинув Кашлык, некоторые из уцелевших сподвижников «ратоборного» атамана предпочли вместо возвращения на «Русь» отправиться к устью Северной Сосьвы или к месту впадения Бардаковки в «великую» Обь и поселились близ выросших семь — восемь лет спустя «Бе- резова города» и Сургута, если даже не двинулись в бассейн Таза. (Примечательно, что предприняв поход в низовья Оби, возможно, и на Тавду, Ермак и его «товарыщи», насколько известно, не по- пытались пробиться к тому «златокипящему» краю, где в самом
    начале XVII столетия был заложен Мангазейский острог, а вскоре и город).

    Примечания

    1 Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Т. 36. М., 1987. С. 133. Ссылки на это издание памятников «группы» Есиповской летописи (да- лее — ЕЛ) следом приводятся в тексте главы.

    Заметим, что, как позднее сообщается в ПЛ, отряд Болховского и Глухова состоял из казанских и свияжских стрельцов, пермских и вятских людей, нако- нец, казанских, свияжских, пермских и вятских стрельцов (133, 135). Возможно, редактор «гистории» Саввы Есипова, передавая содержание ставших ему дос- тупными редких документов, во второй и третьей соответствующих записях опустил упоминания об иных ратных людях и превратил пермичей и вятчан

    в стрельцов.

    2 Видимо, со времени прибытия в Кашлык С.Д.Болховского, а после его ско- рой смерти И.В.Глухова (представлявших в Сибири московского государя) в их подчинение перешла вся казачья «дружина», включая ее атаманов Матвея Ме- щеряка и Ивана Грозу, который следом вместе с головой И.С.Киреевым повез в российскую столицу плененного ермаковцами царевича Маметкула (Мухам- меда-Кули ибн Атаула). Быть может, с гибелью предводителя экспедиции и отъ- ездом Грозы единственным атаманом в русском «войске» остался Мещеряк,

    к тому же казаков уцелело около сотни, а именно она чаще всего находилась под началом атамана, и маловероятно, что после гибели Ермака его соратники из- брали еще одного. Из них в основном состоял отряд, который Глухов около по- лугода возглавлял в Сибири, а затем повел на «Русь». Возможно, что не все ер- маковцы желали признавать своим атаманом Мещеряка, который до похода за

    «Камень» предводительствовал «воровскими» казаками, а позднее, как отмеча- лось П.П.Сахаровым, вернулся на Волгу, соединился там с Богданом Барбошей и двинулся на Яик (см.: Мининков Н.А. Неизвестная страница историографии

    похода Ермака: ростовская рукопись // Общественная мысль и традиции русской духовной культуры в исторических и литературных памятниках XVI—XX вв. Новосибирск, 2005. С. 60—61). Возвращение Мещеряка в Поволжье следует приурочить не к 1586 (так полагал П.П.Сахаров), а к предыдущему году.

    3 См. также: Сибирские летописи. СПб., 1907. С. 38, 84, 102, 302, 344, 435.

    4 См. также: Там же. С. 310; ПСРЛ. Т. 14. М., 1965. С. 34. Данная версия под- тверждается приходо-расходной книгой Чудова монастыря, где сообщается о пребывании в «царствующем граде» в феврале 1586 г. сибирских атаманов

    Ивана (Черкаса) Александрова и Саввы Сазонова сына Болдыри, сибирского казака Иева Вышаты, из-за болезни принявшего постриг в этой кремлевской обители (Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/86 г. / Подг. текста С.Н.Богатырева. М., 1996. С. 39, 43, 46, 48).

    В Соловецком летописце одной из ранних редакций читаем, что Ермак

    «с товарыщи» привели к Москве сибирского царя (вероятно, имеется в виду Маметкул — близкий родственник хана Кучума), но о возвращении атаманов и казаков из-за Урала при этом прямо не сказано (Корецкий В.И. Соловецкий летописец конца XVI в. // Летописи и хроники: 1980 г. М., 1981. С. 240).

    5 См. также: Илюшечкина Т.Н. Голландская версия Описания Сибири: к ли- тературной истории памятника // II Ремезовские чтения 2005: Провинция

    в русской культуре. Новосибирск, 2008. С. 397, 398. В книге «Два царя: Федор и

    Борис» (М., 2001. С. 85) об этом пишет и Л.Е.Морозова.

    6 Резун Д.Я. Куда и с кем ушли казаки после гибели Ермака? // Изв. Сибир. отделения АН СССР: Сер.обществ. наук. 1981. № 11. Вып. 3. С. 20; Он же. К истории «поставления» городов и острогов в Сибири // Сибирские города XVII — начала XX века. Новосибирск, 1981. С. 56. Исследователь присоединил- ся к мнению С.Ф.Платонова, что поход Ермака рассматривался как сухопутная часть экспедиции в Мангазею. Точнее, на взгляд выдающегося историка конца XIX — первой трети XX вв., вторжение казачьего отряда в Сибирское ханство готовилось одновременно с такой же морской и речной экспедицией. См., напр.:

    Митрофанов В.В. Проблемы первоначального освоения Сибири в трудах С.Ф.Платонова // Западная Сибирь: история и современность: Краеведческие записки. Вып. 4. Тюмень, 2001. С. 33; Он же. Проблемы истории Новгорода Ве- ликого, Поморья и Сибири в творчестве С.Ф.Платонова. Нижневартовск, 2005. С. 148.

    7 Эту дату мы находим в продолжении Абрамовского вида ЕЛ (98). Согласно же другим разновидностям Сибирского летописного свода (далее — СЛС), Бере- зов был выстроен не ранее 1590/91 или в 1592/93 г. (139, 190, 259, 315, 346, 369;

    Кузнецов Е.В. Сибирский летописец. Тюмень, 1999. С. 76).

    8 Резун Д.Я. К истории «поставления» ... С. 43; Он же. Очерки истории изу- чения сибирского города конца XVI — первой половины XVIII века. Новоси- бирск, 1982. С. 33, 66. Ср.: С. 101, и др. См. также: Резун Д.Я., Васильевский Р.С. Летопись сибирских городов. Новосибирск, 1989. С. 108—109.

    9 См., напр.: Солодкин Я.Г. Когда был заложен Березов? // Сибирский исто- рический журнал. 2004. № 1. С. 38—42; Он же. О некоторых спорных проблемах начала освоения русскими Северо-Западной Сибири // Проблемы региональной

    экологии. 2006. № 3. С. 130—131; Он же. Из истории Югорской земли конца

    XVI — начала XVII веков // Вестн. Сургут. гос. ун-та. 2013. Вып. 1 (1). С. 7—8.

    Мысль Д.Я.Резуна, будто «остатки» ермаковой вольницы могли осесть в районе построенного в 1594 г. Сургута, уже была аргументированно оспорена (Древний город на Оби: История Сургута. Екатеринбург, 1994. С. 99—100; Со- лодкин Я.Г. О некоторых дискуссионных вопросах основания Сургута // В.И.Муравленко в истории становления и развития нефтегазового комплекса Западной Сибири: Мат-лы научно-практ. конф. Сургут, 2007. С. 62—63; Пуза-

    нов В.Д. Военная политика Русского государства в Западной Сибири (конец XVI — начало XVIII в.). Сургут, 2011. С. 93—94). К тому же в наказе о сооружении Сургута, врученном его первому письменному голове В.В.Аничкову, местопо- ложение новой крепости сколько-нибудь точно не определяется.

    Недавно, кстати, В.Д.Пузанов объяснил назначение Ф.П.Барятинского сур- гутским воеводой главным образом тем, что отец этого князя (однако вовсе не знатного, а захудалого) к началу 1594 г. стал вторым, а не одним из четырех воевод Тобольска, т.е. положение сосланного в Сибирь П.И.Барятинского упрочилось (Пузанов В.Д. Военная политика … С. 94; Он же. Гарнизон Сургута в конце

    XVI — начале XVIII в. // Северный регион: Наука, образование, культура. 2013.

    № 1 (27). С. 165). Исследователя, думается, ввели в заблуждение сведения наказа князю П.И.Горчакову о постройке «Пелымского города» и разрядных книг первых

    месяцев Смутного времени, — сведения, которым подобно А.Т.Шашкову следует предпочесть нам уже знакомые данные березовского сыска 1636 г. Судя по этим данным, в канун основания Сургута первые администраторы Березова Н.В.Тра- ханиотов и князь М.П.Волконский не входили в число тобольских воевод.

    10 Резун Д.Я. Куда и с кем ушли казаки … С. 18—19. Ср.: Он же. К истории

    «поставления» … С. 36; Он же. Очерки истории изучения … С. 41, и др.

    11 Сергеев В.И. Первые сибирские города, их военное, экономическое и куль- турное значение // Вестник истории мировой культуры. 1960. № 3 (21). С. 118; Резун Д.Я. Очерки истории изучения … С. 75. Ср.: С. 87. Подчас Д.Я.Резун да- тировал возникновение Березова 1593 г. См., напр.: Резун Д.Я., Ламин В.А.,

    Мамсик Т.С., Шиловский М.В. Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII—XX вв.: общее и особенное. Новосибирск, 2001. С. 19.

    А.С.Хромых заблуждается, полагая, что «актового материала, в котором бы- ла бы указана точная дата основания» Березова, не сохранилось. Документально не подтверждается и заключение этого ученого, будто в то время, как князь П.И.Горчаков «начал постройку Пелымского острога», отряд Н.В.Траханиотова заложил Березов в ходе преследования кондинских князей (захваченных в плен

    «около селения Сугмут-ваш») (Хромых А.С. Русская колонизация Сибири по-

    следней трети XVI — первой четверти XVII века в свете теории фронтира: Дис. … канд. ист. наук. Красноярск, 2008. С. 78, 79): к устью Северной Сосьвы, как можно полагать, русские служилые люди продвигались целенаправленно.

    12 Первое столетие сибирских городов: XVII век. Новосибирск. 1996. С. 73—75 (История Сибири: Первоисточники. Вып. 7). Ср.: Березово (Очерки истории с древности до наших дней). Екатеринбург, 2008. С. 176. О необходимости кри- тического отношения к показаниям такого рода свидетельствует, в частности, и то обстоятельство, что в челобитной пеших казаков «старой станицы» «перво-

    имянитого града» Сибири (1637 г.) говорится про их службу «в Тобольском го- роде от Ермакова взятья лет по сороку и по пятидесят», тогда как занятие «рус- ким полком» Кашлыка и основание Тобольска разделены пятью годами. См.: Никитин Н.И. О «старой» ермаковой сотне (к истории одного мифа) // Исследо- вания по источниковедению истории России (до 1917 г.): К 80-летию члена- корреспондента РАН В.И.Буганова. М., 2012. С. 226, 229—231. Ср.: Русская историческая библиотека (далее — РИБ). Т. 8. СПб., 1884. Стлб. 567, 593; Пер- вое столетие ... С. 42.

    Напомним, что Тара была построена позднее Березова, в 1594 г. В одной че- лобитной, составленной в 1628/29 г., говорится о 36-летнем существовании Тары (РИБ. Т. 8. Стлб. 567. Ср.: Стлб. 462), т.е. получается, ее основание прихо- дится на 1592/93 г. Кстати, в сибирских летописях закладка «Тарского города» приурочена и к 1587/88, и к 1591/92, и к 1593/94, и к 1594/95 гг. (98, 140, 190,

    259, 315, 345, 369).

    13 Первое столетие … С. 74. См. также: Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV — начало XVII веков. М., 2005. С. 409. В 1621 г. березовцы литвин К.Григорьев, казаки П.Яковлев и Т.Иванов

    показали в Москве, что город и острог в Березове «срублены» при царе Федоре Ивановиче двадцать восемь лет тому назад (Тобольский архиерейский дом в XVII веке / Изд. подг. Н.Н.Покровский, Е.К.Ромодановская. Новосибирск,

    1994. С. 183 (История Сибири: Первоисточники. Вып. 4)). Возможно, эти слу- жилые люди входили в состав березовского гарнизона с самого начала и знали о времени основания Березова по своим послужным спискам.

    Кстати, в ходе упомянутого сыска 1636 г. сто пятьдесят два местных служи- лых сообщили, что в 1616/17 г., при воеводах Б.Л.Зюзине и В.С.Нармацком, бы- ли воздвигнуты новый острог и Лесная башня города (Сергеев В.И. Первые си- бирские города … С. 118; Первое столетие … С. 75). В СЛС об этом умалчивается (145, 194, 261, 318), что лишний раз заставляет расстаться с выводом Н.А.Миненко и Д.Я.Резуна о Березове как одном из центров сибирского городо- вого летописания.

    14 Со времен князя Самара: В поисках исторических корней Ханты-Мансийска / Переизд. Ханты-Мансийск, 2007. С. 36. Утверждение, что основание Березова, как и Сургута, в старшей из сохранившихся редакций СЛС — Книге записной (далее — КЗ) — и Повести о городах Таре и Тюмени относится к 1591—1595 гг. (Там же), неточно: в названной повести (атрибутировать которую Савве Есипову, кстати, преждевременно) об этом вовсе умалчивается, в КЗ и Академической редакции СЛС сказано о «поставлении» Березова и Сургута в 1592/93 и 1594/95 гг.; в других редакциях обширной летописной «книги», создававшейся в Тобольске,

    оно, как и сооружение Пелыма, Томска, Нарымского и Кетского острогов, при- урочено к 1590/91—1593/94 гг. (139, 140, 190, 259, 315, 346, 369).

    15 Ср.: Миненко Н.А. Северо-Западная Сибирь в XVIII — первой половине XIX в.: Историко-этнографический очерк. Новосибирск, 1975. С. 119; Трофимо- ва О.В., Коновалова Е.Н. Описания городов и уездов Сибирской губернии пер- вой половины XVIII века в архивах Тюмени и Санкт-Петербурга // Сибирская, Тобольская, Тюменская губерния: исторический опыт и современные управлен- ческие практики: Докл. и сообщ. Всерос. научно-практ. конф., посвященной

    300-летию образования Сибирской губернии (20—21 ноября 2008 г., г.Тюмень). Тюмень, 2009. С. 141.

    16 См.: Корецкий В.И. Из истории заселения Сибири накануне и во время

    «смуты» (конец XVI — начало XVII в.) // Русское население Поморья и Сибири (Период феодализма): Сб. ст. памяти члена-корреспондента АН СССР Виктора Ивановича Шункова. М., 1973. С. 39, 44.

    17 Покровский Н.Н. Сибирское общество XVII — начала XVIII в. по чело- битным // Общественное сознание населения России по отечественным нарратив-

    ным источникам XVI—XX вв. Новосибирск, 2006. С. 186. Указанная датировка челобитной принадлежит Н.Н.Покровскому.

    18 См.: Древний город на Оби … С. 122.

    19 См. также: Солодкин Я.Г. О происхождении летописных датировок первых русских городов и острогов на северо-западе Сибири // Западная Сибирь в ака- демических и музейных исследованиях: Мат-лы II научно-практ. конф. Сур- гут, 2008. С. 68—73.

    Глава 3

    БЕРЕЗОВСКИЙ УЕЗД: ГОСУДАРСТВО И СЛУЖИЛЫЕ ЛЮДИ

    Главным русским центром на севере Западной Сибири был го- род Березов. Город построили на месте остяцкого городка в 1593 г. после основания Пелыма. По данным Книги Записной, в 1593 г. воеводы Никифор Траханиотов и кн. Михаил Волкон- ский поставили г.Березов с отрядом ратных людей из Вятки, Пер- ми и Поморья «и воеводствовали они в нем первые воеводы». Вопрос о строительстве Березова до сих пор не решен оконча- тельно. Было высказано несколько точек зрения на вопрос о вре- мени основания города. Г.Ф.Миллер, изучив актовый материал, нашел царский наказ 1592 г. князю Петру Горчакову и первым в литературе высказал мнение, что Березов был построен в 1593 г. Историк справедливо связал его строительство с основанием Пе- лыма. Г.Ф.Миллер считал, что основателем Березова является представитель московской знати, член государева двора Никифор Траханиотов [12. С. 196]. Начиная с работ Г.Ф.Миллера, именно этот аристократ считается первым воеводой Березова [7. С. 145]. А.Т.Шашков предположил, что Никифор Траханиотов построил первым Березов, а затем уже отправился строить Пелым. Я.Г.Солодкин справедливо показал, что это мнение не подкрепле- но документами, при этом он присоединился к точке зрения Г.Ф.Миллера, что основателем Березова являлся Никифор Траха- ниотов [19. С. 125].
    Обычно предполагается, что Н.В.Траханиотов из Пелыма по- шел в Тобольск, откуда направился в Березов и основал этот го- род [19. С. 126]. Между тем, царский наказ 1592 г. князю Петру Горчакову, на котором историки основывали свои рассуждения, не содержит подобного маршрута. В наказе Н.В.Траханиотову
    «с товарищи» приказано перед походом на Пелым взять наряд
    «на Березов остров», затем построить Пелым, а через неделю по- сле строительства с его отрядом идти в Тобольск. О дальнейшем движении отряда Н.В.Траханиотова наказ ничего не сообщает [10. С. 348]. Кроме наказа 1592 г. князю Петру Горчакову к проблеме
    основания Березова необходимо привлечь и данные разрядных книг — очень ценного источника по истории Русского государст- ва. Разрядные книги сообщают, что пребывание Н.В.Траханио- това в Тобольске не было короткой остановкой.
    В Тобольске Никифор Траханиотов по царскому указу стал служить вторым воеводой в городе с князем Федором Лобано- вым-Ростовским. Однако служба Никифора Траханиотова в То- больске закончилась по указу царя, «в Тобольске был немного и государь велел ему быти в Березове городе». Характерно, что Н.В.Траханиотов был послан в Березов не «поставить город», как разрядные книги традиционно пишут об основании городов и острогов, а должен был служить в уже имевшемся городе. Таким образом, ко времени прихода в Березов Н.В.Траханиотова город там уже был.
    Кто же был основателем Березова? По данным разрядных
    книг, поставив Пелым, по указу царя первым должен был идти в Березов воевода князь Михаил Волконский. «Государь велел быти Никифору Траханиотову в Тобольске, Михаилу Волконско- му на Березове» [15. С. 41]. Мы полагаем, что именно князь Ми- хаил Волконский начал строительство Березова в то время, когда Н.В.Траханиотов служил вторым воеводой в Тобольске. После прихода в Березов Н.В.Траханиотова князь Михаил Волконский стал служить вторым воеводой. Почему же в разрядных книгах нет записи о поручении основать Березов Михаилу Волконскому? Возможно, что ко времени прихода Михаила Волконского в Бере- зове уже был русский острог, где служили годовальщики из То- больска, как в Обском городе. Таким образом, город Березов поя- вился во время воеводства Михаила Волконского.
    Русские отряды совершали походы на земли по р.Оби еще в удельное время. Персидские историки отмечали, что в земле на- рода Югры добывают прекрасную пушнину соболей. По данным ПВЛ, в 1096 г. новгородцы проникли в земли Югры за пушниной. В XII—XV вв. новгородцы ходили в экспедиции к Югре и собирали с нее дань [6. С. 37]. Походы на север на «югорских данников», как их называет Новгородская летопись под 1187 г., бы- ли в это время частыми. Летописи Новгорода отмечают эти походы только в особых случаях, при поражениях новгородцев от югры
    или устюжан. Так, отмечена крупная военная экспедиция на Югру в 1193 г., когда новгородцы были разбиты [13. С. 38—448].
    Новгородская летопись под 1445 г. отмечает, что в походах новгородцы захватывали пушнину, а также жителей — мужчин, жен и детей. В рассказе Новгородской летописи о походе на Югру в 1445 г. сообщается численность новгородской рати — 3 тысячи человек. Надо отметить, что это достаточно большое войско для северной военной экспедиции [13. С. 445]. Однако один из новго- родских отрядов в этой экспедиции был разбит югрой.
    По данным Новгородской летописи, в отношениях с Югрой Новгород столкнулся с Устюгом, который вел свою политику на севере [13. С. 99]. В 1323 г. устюжане поймали новгородцев, которые ходили в Югру и ограбили их. В 1324 г. Новгород для наказания отправил военную экспедицию на Устюг, новгородцы взяли город на щит и заключили мир с князьями города. Однако борьба городов за Югру на этом не закончилась. По летописи в 1329 г. устюжские князья избили новгородцев, которые шли на Югру. Земли Югры в это время занимали Приуралье, Северный Урал и север Западной Сибири. В 1364 г. новгородцы из земли Югры воевали на севере Сибири по р.Оби до океана [5. С. 81—83].
    В XV в. отношения с Югрой переходят от Новгорода к Рус-
    скому государству. В историографии принято в качестве начала политики Ивана III в Югру отмечать походы 1483 и 1499 гг. Однако по данным северных летописей, первым походом Москвы на Югру был поход 1465 г., проведенный силами рати Устюга и Выми по приказу Ивана III. Поход 1465 г. стал началом подчи- нения Русским государством Югры [2. С. 91].
    А.А.Зимин считал, что Иван III начинает подчинение северных
    районов Сибири, связанных с Новгородской республикой, только после подчинения Новгорода в 1478 г. По мнению ученого, рус- ский поход 1483 г. был первой военной экспедицией Москвы в Югру [9. С. 65]. К сожалению А.А.Зимин не исследовал поход
    1465 г. в Югру, который действительно был первой военной экс- педицией Ивана III. Этот поход был совершен еще до подчинения Новгорода, он состоялся после получения власти Иваном III над северными городами, что показывает важность отношений с Юг- рой для Москвы. По мнению Ю.Г.Алексеева, в ходе похода 1483 г. русские вообще первый раз оказались в Сибири [1. С. 275].
    Это положение историка не подтверждается новгородскими лето- писями, которые отмечают отношения Новгорода и Югры на про- тяжении XII—XV вв. Гербенштейн приводит на основании рас- сказов русских географические данные о Северном Урале и Си- бири, которые показывают хорошее знание русскими людьми этих территорий [8. С. 125].
    По данным Устюжского летописца, в 1465 г. великий князь Иван Васильевич приказал устюжанину Василию Скрябе воевать Югорскую землю. Войско было собрано из «охочих людей» и жи- телей Выми и насчитывало, как можно предположить из сведений летописи о рати Устюга в других походах, более тысячи человек. Отряд Устюга воевал Югру и привел много полона, среди которо- го были югорские князья. По летописи, Иван III пожаловал кня- зей и отпустил их в Югру, наложив на Югорскую землю дань [20. С. 46]. Архангелогородский летописец дает более подробные све- дения о походе 1465 г., отмечая, что русское войско привело Югорскую землю за великого князя Ивана III. Государь на Москве принял пленных князей Югры и пожаловал их властью над кня- жествами, положив дань на Югру [2. С. 91]. Таким образом, се- верные летописи определяют в качестве даты установления вла- сти Москвы над Югрой 1465 г.
    Однако зависимость Югры от Русского государства в это вре- мя не была полной. Москве приходилось посылать рати на север для сбора дани, а также для борьбы со знатью ханты и манси. В 1483 г. в Сибирь на р.Обь и р.Иртыш был совершен крупный по- ход под командой государевых воевод И.И.Салтыкова и Ф.С.Курб- ского. По данным летописи, в походе 1483 г. приняли участие де- ти боярские государева двора, а также рать северных городов. По Устюжской летописи, русская рать разбила манси, а затем по р.Тавде направилась на р.Иртыш и на р.Обь, разгромив князей Югры. После похода весной 1484 г. князья Сибири и Югры при- несли присягу великому князю [20. С. 49]. Ю.Г.Алексеев справед- ливо полагал, что поход 1483 г. на р.Обь стал грандиозным пред- приятием Русского государства по освоению Северного Урала и Зауралья [1. С. 275].
    В 1499 г. Иван III направил в Югру войско на лыжах под нача- лом князя С.Ф.Курбского и П.Ф.Ушатого с ратью северных горо- дов Устюга, Вятки, Перми и других [20. С. 51]. В разрядных книгах
    имеются сведения о численности этой рати. Ю.Г.Алексеев пока- зал, что войско похода 1499 г. насчитывало около четырех тысяч человек, главным образом, его составляли рати северных городов [1. С. 367]. Как уже отмечалось, военные экспедиции новгородцев в Югру достигали 3-х тысяч человек, отряды Русского государст- ва — 4-х тысяч человек. Это были достаточно крупные военные экспедиции для севера. В результате этих походов в XV в. в Рос- сии хорошо знали народы югры и ненцев.
    По территории Березовский уезд был самым большим в За- падной Сибири. В уезде по нижнему течению р.Оби от устья Ир- тыша и ее притоков жили ханты и ненцы. В уезд входило Кодское княжество, ханты которого не платили ясак в казну, а несли воен- ную службу с князьями Алачевыми до 1644 г. Позднее из княже- ства были образованы 3 волости, и в результате в уезде оказалось
    11 волостей ханты. В 1668 г. 4 волости Березовского уезда вошли
    в состав Тобольского уезда. Количество плательщиков ясака постепенно увеличивалось. На протяжении XVII в. ясачное насе- ление ханты выросло с 6 040 до 9 770 человек. В отличие от хан- ты, ненцы платили ясак не по окладу, а кто сколько мог принести. Русские делили ненцев на 2 большие группы: казымских ненцев (лесных) и обдорских ненцев, живших на Крайнем Севере, боль- шинство которых платило ясак в Обдорском городке. Всего в уез- де жило около 5 740 ненцев. Всего ясачное население составляло, таким образом, около 11 780 человек.
    К 1712 г. в уезде имелось 6 волостей и 1 658 плательщиков
    ясака. Население севера уезда, казымские и обдорские ненцы платили к 1712 г. ясак «не по окладу». Они приезжали в городки Казымской и Обдорской волости из тундры в первый месяц зимы для покупки у ясачных людей рыбы. В это время сборщики ясака собирали с них ясак, кто сколько хотел дать [3. С. 86]. Русские из Березова писали, что на ненцев нельзя положить правильный ясак по причине их кочевого образа жизни. Ненцы кочевали на оленях по тундре, переходя от дальних мест к океану. Если ненцы не приезжали из тундры для покупки рыбы, то найти их было не- возможно по причине больших расстояний в уезде. В документах
    1712 г. ненцы считаются еще «иноземцами». В результате эти группы населения платили мало ясака. В 1711 г. с казымских нен- цев было взято пушнины только на 163 руб., а с обдорских ненцев
    на 364 руб.; в 1712 г. с казымских ненцев на 167 руб., с обдорских ненцев на 302 руб. [РГАДА. Ф. 214. Кн. 1580. Л. 71].
    Укрепления Березова состояли из города и острога. Первые укрепления 1593 г. были не очень хорошо сделаны и уже через
    6 лет требовали серьезного ремонта. В 1599 г. новый воевода И.Г.Волынский починил укрепления города, покрыв стены и башни крышей, и построил новый острог. Общая длина город-
    ских креплений составляла 285 метров, длина острожных стен,
    которые подходили к городу, к 1635 г. составляла 935 метров. В 1606 г. воевода князь Петр Черкасский (1605—1608) писал, что стены и башни города подмыло рекой, в результате они требуют серьезного ремонта, который невозможно провести по причине частых командировок служилых людей [16. С. 118]. Царским ука- зом воеводе было приказано построить новый город. Однако этот указ не был выполнен. В 1610 г. воевода Степан Волынский по- лучил разрешение не строить новый город, а только увеличить острог по просьбам служилых людей. В 1610 г. царской грамотой было приказано построить у стен Березова надолбы. В 1617 г. На Березове был поставлен новый острог и башня. Позднее ост- рог Березова строили несколько раз. В 1627 г. городские стены были усилены четырьмя башнями — двумя с воротами и двумя глухими. В стенах острога насчитывалось 5 башен — 4 с ворота- ми, 1 глухая, кроме того, там было двое ворот без башен. В 1664 г. после попытки восстания ясачных людей в Березове около посада и дворов служилых людей был построен новый острог в 878 мет- ров с 5 башнями. В 1701 г. острог имел длину стены 300 метров, высотой около 6 метров, и включал 3 башни.
    В 1593 г. в Березов был привезен наряд, который, как можно
    предположить, насчитывал 12 пищалей. К 1627 г. артиллерия го- рода насчитывала 11 пищалей — 2 полуторные медные, к ним 331 ядро железное весом в 4 фунта с четвертью, 1 полуторная медная, к ней 183 ядра железных весом 2 фунта с четвертью, 2 пищали железных полковых, пищаль железная, к ним 378 ядер свинцовых и 33 ядра железных весом по 1 гривенке без четверти, 2 пищали затинные, к ним 789 пулек железных. На башнях острога стояли
    2 пищали: пищаль железная полковая и пищаль затинная. Одна пищаль находилась в государевой казне. К 1638 г. в городе оста- лось 8 пищалей: 5 крупных и 3 затинных. К 1660 г. в Березове
    имелось 10 пищалей: 3 пищали медные полуторные, 1 пищаль медная, 3 пищали железные полковые и 3 пищали затинные. К 1678 г. в городе имелось 7 пищалей: 4 пищали медные и 3 пи- щали полковые железные. В 1684 г. число пищалей вернулось к 10 орудиям. В 1701 г. в городе было 10 пищалей [РГАДА. Ф. 214. Ст. 25. Л. 30].
    Эти укрепления долго были нужны гарнизону города для за- щиты от восстаний ясачных людей Березовского уезда. В 1595 г. остяки подняли восстание и пытались взять Березов. В 1596 г. правительство направило в Березов на подкрепление гарнизона отряд донских казаков во главе с князем Петром Горчаковым [10. С. 395]. По данным Книги Записной, позднее, при службе на Бе- резове воеводы кн. Петра Черкасского была «измена от инозем- цев», которые осадили город и перебили часть гарнизона. Из Мо- сквы в Березов воеводе был прислан товарищ Иван Игнатьев сын Зубов с конскими ратными людьми. Отряд освободил город и казнил вождей восстания — 30 иноземных князцов. По данным актов, это восстание произошло в апреле 1607 г. Березов осадили
    2 000 ханты и ненцев, во главе которых находилась знать Березов- ского и Сургутского уездов. В результате в Березове служилые люди 2 месяца сидели в осаде, «острог ставили и город крепили». Это движение было разгромлено, служилые люди получили, кро- ме годового жалования, по полтине на человека [17. С. 143].
    Гарнизон города был организован уже в 1593 г. В 1635 г. то- больские воеводы по требованию Москвы сообщили, что в Бере- зове город и острог были построены в 1593 г. ратными людьми из Поморья. Тобольский казак Трофим Семенов, участник строи- тельства Березова, сообщил, что при царе Федоре Ивановиче в Березов на житье было послано 300 ратных людей, которых на- брали на Москве, в Коломне и Переяславле Рязанском. Кроме того, с отрядом прибыло 150 даточных людей. Отряд пришел в район Березова весной, поставив город и острог в течение лета [16. С. 118].
    Разрядная книга 1625 г. отмечает наличие в городе 6 началь- ных людей, 4 детей боярских и 2 атаманов, это же количество от- мечают списки 1633 и 1638 гг. Увеличение количества детей бо- ярских начинается в середине XVII в. В 1647 г. в город был при- слан дополнительно еще 1 сын боярский, и эта корпорация
    увеличилась до 5 человек. В списке 1649 г. отмечается наличие
    6 детей боярских и 2 атаманов. Один из детей боярских Федор Игнатьев умер в Тобольске в 1649 г., а на его место еще не успели никого назначить. К 1660 г. количество начальных людей Березо- ва выросло до 11 человек, из них 8 детей боярских, 2 атамана ка- зачьих и 1 городничий. К 1672 г. в городе было 16 начальных лю- дей: 12 детей боярских, 3 атамана, 1 городничий. Это количество отмечают списки 1678 и 1685 гг. В 1689 г. на Березове служили
    11 детей боярских. Из них 5 человек принадлежало к семье Лиха- чевых. К 1696 г. количество детей боярских составило 13 человек.
    Оклады детей боярских назначались за службы и составляли
    от 7 до 18 руб., от 2 до 10 пудов ржи, от 2 до 10 пудов овса по списку 1691 г. В 1624 г. администрация Тобольска предложила назначить казакам северных городов Березова и Нарыма оклад в 5 рублей с четью по примеру гарнизона Сургута. 30 марта
    1624 г. государь Михаил Федорович утвердил это предложение, разрешив назначать жалование казакам и стрельцам городов Си- бири по решению разрядного воеводы. По царскому указу, в на- значении окладов воеводам надо было заботиться, чтобы госуда- ревой казне было прибыльнее, а служилым людям не было тяго- сти. К 1632 г. в городе имелось 306 жалованных людей, которые получали оклады 1 676 рублей [РГАДА. Ф. 214. Кн. 1139. Л. 6].
    В 1607 г. в Березове служили 314 человек литвы и казаков. В 1621 г. 30 служилых людей из Березова были посланы в Томск на постоянное жительство. В 1627 г. гарнизон города насчитывал
    301 человека, из которых было 295 служилых людей и 6 обротчи- ков. Главную группу составляли городские казаки — 280 человек, кроме того, служили 9 человек литвы, немец и черкас. К 1628 г. В Березове служили 295 служилых людей, в том числе 289 литвы и казаков. В начале 1630-х гг. гарнизон города был уменьшен на 50 человек. Разрядная книга 1631 г. насчитывает в городе
    289 человек литвы и казаков, а список 1633 г. отмечает только
    235 литвы, немцев и казаков из общего состава гарнизона в 243 человека. 50 служилых людей были по государевой грамоте посланы в Енисейский острог [РГАДА. Ф. 214. Кн. 46. Л. 48]. В 1638 г. гарнизон насчитывал 242 человека, в том числе 232 ка- зака, 2 литвы и 2 пушкаря. К 1647 г. в гарнизоне было 247 человек,
    в том числе 237 казаков; в 1649 г. — 246 человек, в том числе 236 казаков и 2 пушкаря.
    В 1660 г. гарнизон города был восстановлен до прежнего уровня и насчитывал 291 человека, в том числе 7 пятидесятников казачьих и 271 казака. Кроме того, 2 казака были взяты по госуда- ревой грамоте в Тобольск, где им приказано быть у солдат в на- чальных людях. К 1672 г. в городе было 302 человека, в том числе
    7 пятидесятников казачьих, 277 десятников и рядовых казаков,
    3 пушкаря. В 1678 г. имелось 7 пятидесятников казачьих, 275 де- сятников и рядовых казаков и 3 пушкаря. В 1691 г. в городе слу- жили 11 детей боярских, 277 казаков, 3 пушкаря. К 1703 г. в Бере- зове имелось 13 детей боярских, 3 сотника, 287 пеших казаков,
    3 пушкаря, всего 306 человек. Однако правительство стремилось уменьшить количество служилых людей в Сибири и сократить средства на их содержание. В 1701 г. Сибирский приказ распоря- дился, чтобы на Березове служили только 8 детей боярских. К 1712 г. в Березове было 325 жалованных людей — служилых людей, обротчиков и ружников.
    В 1627 г. в городе было 6 обротчиков — 1 толмач, 1 воротник города и 1 воротник острога, дворник гостиного двора, сторож съезжей избы, тюремный сторож. К 1649 г. на месте дворника гостиного двора появился таможенный сторож, общее число об- ротчиков осталось прежним. В списке 1660 г. исчезают воротни- ки, зато отмечаются 3 толмача, 2 остяцких толмача и 1 самоед- ский толмач, 3 сторожа. В списке 1672 г. отмечены 2 толмача,
    2 воротника, 2 человека разных служб. К 1678 г. в городе были
    2 толмача, 2 воротника, 2 человека разных служб. В списке 1691 г. отмечен городничий и 2 толмача. Значительную роль в службах уезда играли остяки. В списках 1638, 1647 гг. отмечается, что 39 остяков Березова возили людей и грузы по уезду [РГАДА. Ф. 214. Кн. 209. Л. 50—51].
    Березовский уезд по территории был крупнейшим в Западной Сибири. Гарнизон города должен был совершать разные службы на громадной территории и служить в гарнизонах других городов и острогов Сибири. Служилые люди переводились на житье в другие уездные центры, Мангазею, Сургут, Тобольск и на р.Лену. В.И.Сергеев справедливо полагал, что Березов в первое десятиле- тие XVII в., пока существовал морской путь, был не только военной
    крепостью, но и опорным пунктом на торговых путях промыш- ленных и служилых людей. Государственный запрет морского пути и устройство Маковского острога привели к резкому сокра- щению торговли по пути через Камень, который использовали жители Поморья [16. С. 119].
    Казаки Березова участвовали в основании Сургута и затем на- правлялись в этот город в качестве подкреплений. 70 казаков Бе- резова участвовали в походе в Пегую орду и взяли город, захватив там пленных. По царскому указу воевода Василий Плещеев (1597—1599) отпустил ясырь на свободу, но многие пленные ос- тались в Березове. В 1602 г. царским указом по просьбе казаков ясырь был возвращен им назад. В 1604 г. служилые люди Березо- ва участвовали в основании Томска. После этого из Березова дол- гое время отправляли годовальщиков на службу в Томск. К 1625 г. в Томск отправили 20 служилых людей, в 1627 г. — 12 человек, в 1628 г. им на смену еще 12 человек. Из Березова в Томск на- правляли не только годовальщиков. В 1621 г. царским указом
    30 служилых людей из Березова были посланы в Томск, которому
    грозило нападение ойратов, на постоянное жительство [11. С. 306]. В 1628 г. государевым указом 86 служилых людей из Бе- резова были переведены в Томск на житье.
    Значительной была роль гарнизона Березова в присоединении Восточной Сибири. Березов стал северными воротами на восток, городом, откуда была отправлена экспедиция для основания пер- вого русского уездного центра на востоке Сибири Мангазеи, а затем поддерживалась связь с центром. В Березове делали ко- рабли для отправки в Мангазею, оттуда отправляли служилых людей и хлеб. В 1601 г. для основания Мангазеи была послана экспедиция в составе 300 служилых людей — 200 тобольских,
    70 березовских, 30 сургутских. По наказу планировалось оста- вить в Мангазее 50 тобольских и 50 березовских служилых лю- дей. 25 января 1603 г. царь приказал послать на смену служилым людям атамана и 50 казаков из Березова и 50 человек литвы, каза- ков и стрельцов из Тобольска. Экспедиция 1601 г. была известна в государствах Западной Европы. Англичане собирали данные о русском продвижении в Сибирь, надеясь на разрешение прави- тельства торговать по р.Оби с Китаем. 20 июня 1617 г. английский посол сообщил Михаилу Федоровичу, что в правление Бориса
    Годунова русские люди ходили по Оби к Енисею и видели там новые острова и реки [14. С. 146].
    В гарнизоне Мангазеи годовальщики из Березова играли большую роль, составляя там первоначально до половины всех служилых людей. Посылки в Мангазею начались сразу после ос- нования города, однако здесь, надо думать, прежде всего, в связи с географическим положением, затянулось формирование собст- венного гарнизона, и потому годовальщиков посылали еще очень долго. Позднее к гарнизону, насчитывающему 53 служилых чело- века, отправляли 50 годовальщиков из Березова. В отдельные го- ды количество годовальщиков могло быть несколько меньше обычного. Так, в 1627 г. из Березова посылали годовальщиков в Мангазею — 1 сына боярского, 50 человек литвы и казаков, а в 1628 г. — с тобольским стрелецким сотником 40 человек. По- сылка 50 годовальщиков из Березова в Мангазею закончилась между 1631 и 1633 гг. В 1633 г. из Березова в Мангазею было по- слано с воеводой только 2 человека. В списках 1638, 1660, 1672 гг. о службах гарнизона Березова нет сведений о «годовой службе» в Мангазее. Однако в Березове долго помнили об этой северной службе. В 1652 г. один из служилых людей города писал, что по- сле строительства Мангазеи туда отправляли из Тобольска и Бе- резова «по вся годы с города по 50 человек» [18. С. 81]. Гарнизон Мангазеи с 1630-х гг. подкреплялся главным образом из Тоболь- ска. Но служилые люди Березова еще долгое время выполняли важную роль в снабжении Мангазеи припасами из Тобольска. В 1647 г. с «государевым хлебным запасом» 1 человек был от- правлен в Мангазею на судно в должности кормщика, в 1649 г.
    6 человек — в должности кормщиков и проводников. В 1649 г.
    служилые люди Тобольска били челом о необходимости дать им вожей и кормщиков из Березова для пути на Север. Тобольский воевода Василий Шереметьев приказал посылать из Березова с тобольскими служилыми людьми в этом качестве 6 человек.
    Однако позднее 6 служилых людей Березова, отобранных вое- водой города Михаилом Лодыженским для посылки в Мангазею, заявили, что они не знают морского пути и никогда не были в Мангазее; служилые люди, которые участвовали в подобных экспедициях, посланы на дальние службы. Алексей Михайлович приказал посылать на кораблях в Мангазею в качестве вожей
    и кормщиков промышленных и гулящих людей, нанимая их из доходов Березова. В ноябре 1652 г. служилые люди Березова били челом царю, сообщив, что со времени основания Мангазеи в го- род каждый год отправлялся отряд из служилых людей Тобольска и Березова, по 50 человек с каждого города. После того, как в Мангазее появились жилецкие служилые люди, служилые люди Тобольска били челом царю, чтобы им одним было позволено со- провождать хлебные запасы в Мангазею. В результате, по 1649 г. служилые люди Тобольска ездили в Мангазею одни, без казаков Березова.
    Служилые люди Березова писали, что из старых служилых
    людей Березова, плававших на восток, «многие на службах поби- ты, а иные по нашему указу, с Березова выведены по городам». Грамота отмечает здесь наиболее крупные посылки служилых людей — 30 человек в Томск, 50 человек в Енисейск, а также на службу в Якутском остроге. Кроме того, служилый мир Березова понес большие потери в результате столкновений с народами Си- бири. По данным служилых людей, к 1652 г. из них были «иные многие побиты», на место которых были взяты новики. В резуль- тате, к этому времени гарнизон Березова так изменился, что не нашлось даже людей, которые могли бы проводить корабли на восток [18. С. 83].
    Из Мангазеи служилые люди Березова продвигались на вос- ток. В 1609 г. годовальщики из Березова пришли на р.Енисей и обложили ясаком остяков, уже плативших в Кетский острог, что вызвало споры воевод [11. С. 253]. В 1622 г. воевода Тобольска требовал направить годовальщиков из Тобольска и Березова дале- ко на восток для поиска новых ясачных людей. Служилые люди должны были получить здесь для экспедиции жалованье из То- больска на 2—3 года. В 1632 г. в Мангазее служили 1 сотник стрелецкий, 4 черкаса, 88 стрельцов, всего 93 человека. В 1632 г. было послано на государеву службу для ясачного сбора на Тунгу- ску и на Енисей мангазейских и березовских людей 45 человек.
    В 1633 г. из Березова отправилось на р.Лену 8 служилых лю- дей, остававшиеся там еще к 1638 г. В 1634 г. на Лену был послан отряд сына боярского Воина Шахова, в котором было 20 казаков из Березова, отправленных на 3 года. Позднее в списке Тобольско- го разряда 1638 г. отмечалось, что 8 березовских «годовальщиков»
    до сего времени находятся на востоке с Воином Шаховым, оста- лись «в новых землицах» на реке Лене. В 1639 г. в экспедицию Головина было послано 50 казаков, из них к 1647 г. вернулись в город только 5 человек. В списке 1647 г. отмечено, что 4 челове- ка из служилых людей Березова были убиты на р.Лене. В 1647 г. из Березова на р.Лену послали еще 10 казаков. В списке 1649 г. отмечалось, что на р.Лене служит 37 казаков. В экспедицию
    1655 г. было взято 35 казаков. В 1656 г. в Илимский острог на жи-
    тье было послано 12 казаков. В 1628 г. 30 казаков были отправле- ны на р.Енисей в экспедицию Якова Хрипунова. В 1634 г. 50 служи- лых людей было переведено в Енисейский острог.
    Большое значение имела служба казаков в Южной Сибири. Казаки Березова с 1668 по 1678 гг. посылали в Красноярск по 25 человек. В 1675 г. из Березова отправилось на годовую службу 25 казаков в Красноярский острог, в 1678 г. им на смену послали вторую партию в 25 человек. Часто годовая служба в го- родах Восточной Сибири продолжалась несколько десятилетий. Так, по данным списка 1689 г., атаман казаков Березова Юрий Андреев служил в Даурии с 1655 по 1674 гг. Поэтому служилые люди стремились получить свободу от годовой службы. Материа- лы списков служилых людей свидетельствуют, что они часто от- правляли на годовую службу за себя наемников из гулящих людей [РГАДА. Ф. 214. Кн. 614. Л. 57].
    Важной обязанностью служилых людей Березова было содер- жание северных застав. В 1628 г. 25 служилых людей было по- слано на Нижнюю Тунгуску для защиты русских от нападений иноземцев, а также 25 человек на заставу для защиты Мангазеи от прихода немецких кораблей. Кроме того, в 1628 г. на заставы Обдор, Обское устье и на новую заставу на р.Киртас для сбора десятой пошлины были посланы 30 человек. В 1633 г. из Березова на заставы Обдор и Киртас с письменным головою, с тобольски- ми детьми боярскими были отправлены 65 человек; в 1638 г. — сын боярский и 50 казаков, а также 10 человек на таможню. В 1647, 1649 гг. на заставы посылались 30 казаков, а в 1660 г.
    50 человек. К 1678 г. на Обскую и Киртасскую заставы направля-
    ли уже 65 казаков. В конце XVII в. из Березова на северные заста- вы направлялись дети боярские и 50 служилых людей.
    Большой отряд служилых людей был нужен для контроля за северными дорогами на Русь, по которым шли беглые люди. В особых случаях на эти дороги отправляли отдельные отряды для поиска беглых. В 1635 г. служилые люди Березова были по- сланы для поиска воровских беглых людей отряда Балашова [РГАДА. Ф. 214. Кн. 922. Л. 5]. В 1674 г. по северной дороге на Русь из Сибири бежали астраханец Борис Голышенков с това- рищами. Служилые люди города поймали этих беглых людей и привезли их в Березов. Эти далекие посылки постоянно забира- ли значительную часть гарнизона Березова. В северном городе было трудно найти новых казаков. К 1647 г. В Березове на место годовальщиков, ушедших на р.Лену, зачислили в казаки всего
    4 человека.
    По мнению В.И.Сергеева, резкое сокращение гарнизона при- вело к проблемам выполнения служилыми людьми их традици- онных занятий. Данные до 1627 г. сообщают, что за службами в городе оставалось около 100 служилых людей, к 1628 г. подоб- ный резерв сокращается до 43 служилых людей, в 1636 г. их ко- личество снизилось до 30, а к 1646 до 20 человек. В 1607 г. в цар- ской грамоте отмечалось, что по данным воеводы, в Березове большинство служилых людей «живут на наших службах» в по- сылках, и в городе остаются «немногие люди». В царской грамоте
    1610 г. отмечалось, что в Березове остается во время командиро- вок, годовой службы и посылок менее 1/3 служилых людей.
    Однако позднее число служилых людей, в период посылок на-
    ходящихся в Березове, еще более уменьшилось. В 1625 г. воеводы города писали, что на дальних службах — в Томске, Мангазее, на северных заставах и в экспедиции на озеро Ямыш — участвует около 140 человек. В Томск и Мангазею годовальщиков приходи- лось отправлять еще до прихода посланной партии служилых лю- дей. Служилые люди находились в этих городах больше года и приезжали в Березов осенью или зимой. В результате, в Березо- ве большая часть гарнизона находилась на дальних службах и в разъездах. Это создавало значительные трудности для воевод города [РГАДА. Ф. 214. Кн. 6. Л. 392—395]. В 1628 г. на службах и в посылках находились 250 человек: 1 сын боярский, 249 литвы и казаков, а в городе на караулах стояли только 43 человека: 3 де- тей боярских, 40 литвы и казаков. Часть служилых людей несла
    городовые службы, сторожила хлебные запасы, служила в цело- вальниках и содержала караул в городе и остроге. В списке 1638 г. на городовых службах отмечены 6 человек. В 1672 г. всего на службах и в посылках находились 224 человека, а остальные служилые люди постоянно стояли на караулах по городу и по острогу. В списке 1691 г. отмечалось, что на городовых службах находились 12 служилых людей, в 1692—1700 гг. на эти службы направляли 17 служилых людей.
    В первой трети XVII в. в городе отмечается и небольшое коли- чество жилецких людей (жилецкие люди — не служилые, посад- ские люди, крестьяне), к 1625 г. их было 6 человек. Однако в 30—
    40-е гг. XVII в., по данным списков города, жилецких людей на Березове не было. Это отсутствие жилецких людей отмечалось источниками. Так, в царской грамоте 1610 г. отмечается, что «тор- говых и всяких гулящих людей живет мало, потому что хлеб на Березове дорог». В результате служилые люди должны были выполнять обязанности, которые в других городах возлагались на посадское население. В списке 1672 г. отмечается, что на кружеч- ном дворе в целовальниках были 5 служилых людей.
    Большое количество служилых людей каждый год надо было отправлять в уезд для сбора ясака. В 1638 г. в уезд отправились
    17 служилых людей. В 1647 г. в уезд для «государева ясачного сбору и для сыску воровской самояди» было послано 30 служи- лых людей, в 1649 г. — 1 сын боярский и 43 казака, в 1660 г. —
    56 служилых людей, в 1672 г. в ясачные волости отправились
    65 служилых людей, а в 1678 г. — 55 служилых людей. В списках
    1691—1700 гг. отмечается отправка на север в Обдорскую во- лость для защиты государевой ясачной казны сына боярского и 35 служилых людей. В 5 волостей уезда отправлялись за ясаком в 1691, 1692 гг. 20 служилых людей, в 1693 г. 13 служилых людей, в 1696—1700 гг. 12 служилых людей. В Москву с ясаком и смет- ными списками обычно ездили 8—10 служилых людей. По дан- ным списков 1691, 1692, 1693, 1696, 1698, 1700 гг., в конце XVII в. из Березова в Москву отправляли только 6 служилых людей.
    Каждый год служилые люди доставляли хлеб в город с юга,
    в 1638 г. в Тобольск за хлебом были отправлены 20 человек, в 1647 и в 1649 гг. 38 человек, в 1678 г. 50 человек. В 1691, 1692 гг. за хлебом в Тобольск с пятидесятником были отправлены
    65 служилых людей. В поздних списках 1693—1700 гг. отмечает- ся отправка пятидесятника и 50 служилых людей. Кроме того, служилые люди часто посылались с отписками в Тобольск. Так, в 1649 г. воевода послал в Тобольск сына боярского и 2 казаков [РГАДА. Ф. 214. Кн. 110. Л. 44]. Традиционно из гарнизона Бере- зова отправляли служилых людей в экспедицию на озеро Ямыш, в 1620-е гг. обычно 25 человек, в 1630-е гг. количество увеличи- лось до 40 человек, а затем вернулось к старому значению. В списках 1691—1700 гг. отмечается посылка 25 служилых людей из Тобольска на озеро Ямыш. В списке служилых людей Березова
    1689 г. отмечалось, что 9 человек из 11 детей боярских не бывали
    на отъезжих службах и посылках, но служили только городовые службы и участвовали в экспедициях на озеро Ямыш. Таким об- разом, эти экспедиции в конце XVII в. стали для служилых людей Сибири уже обычным делом.
    Казаки Березова часто посылались в уезд для выполнения осо- бых служб. Гарнизону Березова надо было бороться с движения- ми ясачного населения в огромном уезде. С.В.Бахрушин отмечал большую воинственность кочевников севера Сибири, особенно ненцев, которые были хорошо вооружены. Отряды ненцев часто нападали на служилых людей и промышленников в уезде. В 1642 г. сын боярский Федор Игнатьев с отрядом служилых лю- дей Березова был отправлен в Обдорскую волость для поимки
    «воровских людей» ненцев. В списке атамана Григория Ярослав- цева отмечалось, что в 1647 г. он в отряде служилых людей горо- да ловил в Обдорской волости ненцев аманатов. Этот поход за- кончился удачно, служилые люди, взяв аманатов, пришли в Бере- зов. В 1663 г. служилые люди ловили воровских ненцев и измен- ников-ханты в Кодской и Ляпинской волостях. В материалах Си- бирского приказа отмечалось, что в 1663 г. ненцы и ханты были взяты и привезены на Березов [РГАДА. Ф. 214. Кн. 922. Л. 1].
    В 1678 г. ясачные ненцы осадили ясачных сборщиков Березова в Обдорском городке. Из Березова на север был отправлен отряд служилых людей, которые освободили сборщиков и привезли в город государеву казну. В 1682 г. изменили обдорские ненцы, побив и пограбив ханты. Служилые люди Березова на севере примирили ненцев и ханты и собрали с ненцев ясак. В списках служилых людей отмечается, что движения против государства
    ненцев и ханты Березовской и Сосьвинской волостей были в 1658, 1663, 1676 гг. В эти годы из Березова направлялись отря- ды служилых людей для поиска воровских людей ненцев и из- менников-ханты. В 1650 и 1658 гг. казаков на ненцев посылали для поиска аманатов, когда воровские ненцы громили государеву ясачную казну. В 1681 и 1684 гг. служилые люди из Березова тре- бовали в Обдорском городке платить ясак от ненцев Обдорской волости и Приуралья. По данным списков, им удалось взять с ненцев государев ясак.
    В первые десятилетия русская власть использовала в админи- стративных и военных целях служилых остяков Кодского княже- ства. По данным челобитной князя Михаила Алачева 1625 г., служилые и ясачные люди его двора служили в Сибири «всякие службы». Так, 100 служилых остяков были посланы с русским отрядом в 1604 г. на юг по р.Оби и строили Томский город. Позд- нее служилые остяки участвовали в подавлении восстания князя Василия Обдорского на севере Березовского уезда. В 1618 г. По приказу воеводы Тобольска князя Куракина 20 служилых ос- тяков были посланы для основания острога в тунгусской земле и участвовали в подчинении тунгусов. В 1619 г. 10 служилых ос- тяков ходили в экспедицию, строившую Енисейский острог. По данным челобитной, служилые остяки получали для походов
    4—5 четвертей хлеба.
    Город Березов был основан в 1593 г. для контроля над север- ными землями Западной Сибири. В XVII в. Березовский уезд был крупнейшим по территории в Западной Сибири. Березов стал во- енной и административной базой для колонизации северных зе- мель Восточной Сибири. Русское государство в первые десятиле- тия XVII в. через Березов поддерживало свое влияние в бассейне нижнего Енисея. Служилые люди Березова служили в Мангазее, посылались на р.Лену и дальше на восток. Гарнизону Березова приходилось часто бороться с движениями ясачных людей.
    В связи с географическим положением города на севере То- больского разряда, в Березове служилые люди были фактически единственной группой русского населения. Гарнизон Березова был наиболее крупным из гарнизонов северных городов, насчи- тывая около 300 служилых людей. Однако этих сил было мало
    для контроля за громадной территорией уезда и выполнения мно- гих служб.

    Список литературы и источников

    1. Алексеев Ю.Г. Походы русских войск при Иване III. СПб., 2007.

    2. Архангелогородский летописец // ПСРЛ. Т. 37.

    3. Бахрушин С.В. Остяцкие и вогульские княжества в XVI—XVII вв. // Научные труды. Т. 3. Ч. 2. М., 1955.

    4. Бахрушин С.В. Самоеды в XVII в. // Научные труды. Т. 3. Ч. 2. М., 1955.

    5. Берг Л.С. Очерки по истории русских географических открытий. М.; Л.,

    1949.

    6. Бояршинова З.Я. Население Западной Сибири до начала русской коло- низации. Томск, 1960.

    7. Вершинин Е.В. Воеводское управление в Сибири (XVII в.). Екатеринбург,

    1998.

    8. Гербенштейн Сигизмунд. Проезжая по Московии. М., 1988.

    9. Зимин А.А. Россия на рубеже XV—XVI столетий. М., 1982.

    10. Миллер Г.Ф. История Сибири. М.; Л., 1937. Т. 1.

    11. Миллер Г.Ф. История Сибири. М.; Л., 1941. Т. 2.

    12. Миллер Г.Ф. Описание Сибирского царства. М., 1998.

    13. Новгородская первая летопись. М.; Л., 1950.

    14. Посольская книга по связям России с Англией 1614—1617 гг. М., 2006.

    15. Разрядная Книга, 1475—1605. М., 1989. Т. 3. Ч. 3.

    16. Сергеев В.И. Первые сибирские города, их военное, экономическое и культурное значение // Вестник истории мировой культуры. 1960. № 3.

    17. Сибирский летописный свод // ПСРЛ. М., 1987. Т. 36.

    18. Скалон В.Н. Русские землепроходцы XVII в. в Сибири. Новосибирск,

    2005.

    19. Солодкин Я.Г. О датировке поставления Березова и Кетска // Северный регион. 2003. № 1.

    20. Устюжская летопись // ПСРЛ. Т. 37.

    Раздел 2

    ХАНТЫ-МАНСИЙСКИЙ ОКРУГ В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

    Глава 1

    РЫБНОЕ ХОЗЯЙСТВО ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА В НАЧАЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (1939—1941 гг.)

    Добыча рыбы в регионе традиционно осуществлялась в Об- ско-Иртышском бассейне, имевшем обширную речную систему, мощную пойму реки Оби, большое число озер. Реки бассейна от- носились к Северному ледовитому океану. 12 притоков Оби и Ир- тыша (Северная Сосьва, Конда, Вах, Юган, Казым, Пим, Тромъе- ган, Аган, Большой Салым, Ляпин, Лямин, Назым), а также мно- жество мелких речек образовывали густую речную сеть, форми- ровали которую Обь и Иртыш. Общее число рек составляло около
    30 тыс. Продолжительность ледостава составляла 180—200 дней.
    Для всех рек, кроме горных, были характерны малые уклоны, низкая скорость течения, весенне-летнее половодье, паводки в теплое время года, подпорные явления. В округе насчитывалось около 290 тыс. озер площадью более 1 га, 220 тыс. из них сосре- дотачивались в Среднем Приобье. К категории больших (площадь
    100 км2) относились озера: Кондинский Сор, Леушинский Туман, Вандэмтор, Тромэмтор. Большинство озер мелкие, но встречают-
    ся и глубокие: Кинтус (48 м), Сырковый Сор (42 м), Чагорово (35 м). Все озера являлись пресными и ультрапресными [22. С. 14].
    Промысловое значение на Севере имели следующие виды рыб:
    осетровые (осетр, стерлядь); лососевые (нельма, муксун, сырок, щокур, пыжьян, сельдь обская и сосьвинская); частиковые (чебак, окунь, язь, щука, карась). Существовала и «народная» классифи- кация рыбы: красная, белая и черная. Главную часть уловов со- ставляла черная рыба — до 70%.
    Рыбохозяйственное значение Обского бассейна понижалось
    ежегодным замором [6] Оби. Замор реки Оби — явление, ежегодно наблюдаемое зимой на этой реке и заключающееся в своеобразном изменении газового и солевого баланса вод реки и ее притоков. Замор является полной аномалией в гидрологическом режиме крупного текучего водоема и выделяет Обь среди всех других рек
    мира. Замор рыбы — гибель рыбы в различных водоемах, вызы- ваемая или уничтожением растворенного в воде кислорода, или отравлением воды различными ядовитыми веществами. Благода- ря долгой и холодной зиме водоемы покрываются толстым льдом, изолирующим воду от насыщения кислородом из атмосферы. Во всех водоемах с илистым слоем или богатых органическими веществами происходит разложение этих соединений, сопровож- дающееся усиленным поглощением кислорода, растворенного в воде. Параллельно с обеднением воды кислородом идет насы- щение ее сероводородом, образующимся в результате жизнедея- тельности бактерий, разлагающих органические соединения. Происходящие по такой схеме явления (обеднение кислородом и образование в воде сероводорода) наиболее типичны для боль- шинства подверженных замору водоемов Сибири. В мелких водо- емах болотистого типа, помимо сероводородного, имеют место и другие типы брожения (например, метановое). Замор наблюда- ется в водоемах не только зимой, но и летом в самую жаркую по- году. Сущность этого явления та же, что и зимнего замора. При повышении t° разложение органических веществ усиливается, а растворимость кислорода в воде падает, и таким образом обра- зуется его дефицит, вызывающий удушение рыбы.
    Внешние проявления замора заключались в том, что в зимнее время, с декабря, вода в Оби начинала изменяться: приобретала затхлый, неприятный для питья вкус, в ней выпадал особый бу- рый осадок «ржавец», дальше можно наблюдать гибель рыбы, не успевшей уйти в незаморные притоки или в те участки реки, где имелись так называемые «живцы», т.е. бьющие из грунта ключи. Замор начинался в Оби с Нарымского края от устья р.Кети; усиливался при впадении р.Парабели; достигал полной силы ниже впадения р.Васюгана. Распространяясь вниз по реке со скоростью 40 км в сутки, замор охватывал все нижнее течение Оби вплоть до Обской губы на протяжении 1800 км. Значение за- мора и степень влияния его на судьбу рыбного хозяйства в бассей- не Оби было огромно и не поддавалось учету: в течение несколь- ких месяцев условия существования здесь для рыбы становились невозможными, и громаднейшая река превращалась в мертвый водоем. Река Обь, имея хорошо разработанную равнину, большие
    запасы органических веществ в воде, была бы очень продуктив- ным водоемом, если бы не существовало заморов [6].

    Таблица 1

    Система угодий в ХМНО в 1941 г. [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 202. Л. 4]

    Вид угодий

    Количество

    Площадь

    (в га)

    Протяженность

    (в км)

    Соровое хозяйство

    2 669

    1 340 200

    Озерное хозяйство

    1 842

    262 720

    Реки и речки

    911

    738 280

    212 640

    Протоки

    442

    170 000

    16 910

    Итого

    5 864

    2 511 200

    Всего использовалось 3 764 угодья. Запасный фонд имел 2 100 угодий. Причины неиспользования этих угодий: удаленность, за- соренность. Средний вылов с га зеркальной площади составлял в 1939 г. — 5,5 кг, 1940 г. — 5,2 кг, 1941 г. — 5,4 кг. Паспортизиро- вано 247 рыбных участков, составлено 232 паспорта, заключено в 1941 г. 217 договоров на передачу рыбоугодий: рыбартелям — 66, сельхозартелям — 128, рыбзаводам — 4, внутри районов — 19. В рыбохране работал 301 рыбинспектор [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 202. Л. 4 об.].
    Размещению и строительству новых предприятий предшест-
    вовала научно-промысловая разведка речных водоемов, изуче- ние их биологической продуктивности. К исследованию новых районов и видов промысла на реке Оби привлекался коллектив Обь-Тазовской научной рыбохозяйственной станции и Всесоюз- ного научно-исследовательского института рыбного хозяйства.
    На территории Ханты-Мансийского округа было открыто не- сколько исследовательских пунктов для систематического наблю- дения за гидрохимическим режимом реки Оби.Такие пункты дей- ствовали при Березовском, Кондинском и других предприятиях рыбной промышленности, а также в селах Белогорье и Сургут. Все исследовательские работы этих пунктов были направлены на изучение причин возникновения и хода заморов. Всесоюзный научно-исследовательский институт озерного и речного рыбного хозяйства также проводил эксперименты по заселению сырком
    ряда водоемов, сбор икры этой рыбы, инкубацию ее в аппаратах и заселение весной мальками сырка намеченных озер. По реко- мендациям ученых рыбаки Ханты-Мансийского округа восстано- вили и освоили вновь 2 300 промысловых угодий, в 2 раза попол- нили сырьевые запасы [20. С. 117]. Специалисты наркомата рыб- ной промышленности утверждали, что в местных водоемах с каж- дого га озера можно получить 15—20 кг рыбы [17. С. 7—8].
    Для организации рыболовства не хватало необходимого сна-
    ряжения и снастей. Орудия лова в Рыбтресте, которыми снабжа- лись рыбаки, оставались примитивными: неводы распорные, стрежевые, соровые, салмочные, сележьи, сети плавные, ставные, режевки, оханы, самоловы, переметы [14. С. 63].

    Таблица 2

    Орудия лова, использованные на промыслах в Ханты-Мансийском округе за 1941 г. [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 202. Л. 2 об.]

    Наименование

    Количество (в шт.)

    Стрежевой невод

    215

    Средний и малый невод

    1 451

    Сеть плавная

    1 465

    Сеть ставная

    31 953

    Режевка

    26 161

    Атарм

    46

    Чердак

    941

    Морда

    9 360

    Котцы

    1 798

    Фитиль

    14 180

    Самоловы

    2 055

    Переметы

    40 800

    Запоры разные

    204

    Ставные невода

    300

    Наибольшей популярностью пользовались на промыслах не- вода, сети, морды, переметы. Запоры (переграждение с неболь- шими просветами, устанавливавшееся на небольших речках и протоках, в которое заходила рыба) применялись не очень часто [3. С. 17].
    Государство регулировало виды лова и использование орудий не всегда целесообразно, поскольку плохо знало специфику мест- ных условий. Так, на 1941 г. распоряжением Рыбвода Наркомата рыбной промышленности СССР колхозникам разрешалось ловить рыбу, используя три вида лова: вонзево-стрежевой, плавными и ставными сетями. В то время как вонзево-стрежевой лов длил- ся, как правило, от 12 до 18 дней, когда рыбы было много (обыч- но в период весенней путины).
    Накануне войны в округе действовали первые моторно- рыболовные станции. Эти предприятия создавались для решения задачи технического оснащения лова, чтобы увеличить добычу рыбы, повысить производительность труда в колхозах [8. Ф. 118. Оп. 1. Д. 4. Л. 30]. В докладе народного комиссара рыбной про- мышленности СССР А.А.Ишкова «Итоги работы рыбной про- мышленности в 1940 г. и задачи на 1941 г.» подчеркивалось, что руководители МРС встали на путь мелкой опеки колхозов, в то время как на них возлагались задачи нести в колхозы технические новшества, высокую культуру производства, облегчать труд ры- баков, учить их осваивать новую технику [7. С. 2]. Обской трест Наркомат обязал позаботиться и о механизации подледного лова [19. С. 9—10], который рассматривался как значительный резерв увеличения рыбодобычи. Ремонт флота также не осуществлялся должным образом из-за нехватки запчастей, некоторые суда оста- вались без ремонта и не использовались во время путины [5. Ф. 104. Оп. 1. Д. 76. Л. 23 об.].
    Таким образом, накануне войны принципиальных технических изменений в обслуживании рыболовства не произошло. М.Е.Бу- дарин же придерживался противоположного мнения. Он писал, что в предвоенные годы произошла смена старой и примитивной техники новыми крупными орудиями лова. «Появились большие неводы. Крупные стрежевые неводы обслуживались механизма- ми. Прежде замет невода отнимал много сил. Приходилось заво- зить его на лодках, тянуть руками. Теперь стали выметывать невод с катера, моторной лодки. На берег невод тянули лебедкой, воротушкой, трактором» [2. С. 118].
    В округе имелось достаточно угодий для рыболовства, но мно- гие из них были весьма удалены от населенных пунктов, что за- трудняло их освоение.
    Рыбная отрасль оставалась ведущей в промышленном произ- водстве округа. Рыбное хозяйство обладало определенной струк- турой, в которой выделялись рыбоучастки, рыбоприемные пунк- ты, рыбозаводы, МРС и консервный комбинат. Все предприятия входили в Обьтрест.

    Добыча рыбы по видам (в ц) в 1939—1940 гг. в ХМНО [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 202. Л. 17]

    Таблица 3

    Вид

    1939

    1940

    Осетровые

    367

    330,7

    Лососевые

    825,6

    837,2

    Сиговые

    7 732,3

    9 097,9

    Крупный частик

    82 575,4

    61 983,8

    Мелкий частик

    61 620,7

    63 519

    Итого

    153,121

    135 768,6

    Основной объем добытой рыбы приходился на сорта «черной» рыбы. Л.Е.Киселев приводил данные по добыче рыбы в ХМНО за 1940 г. Было добыто 135,7 тыс. ц рыбы, что не противоречит приведенным архивным источникам [10]. Гослов добыл в 1940 г.
    28,3 тыс. ц (21%), а колхозы — 107,5 тыс. ц (79%) [9. Ф. 437.
    Оп. 21. Д. 147. Л. 6 об.]. Следовательно, главная роль в добыче рыбы принадлежала колхозам, в то время как государство рас- сматривало гослов именно как ведущую отрасль рыболовства и ставило задачи его укрепления и повышения доли в рыболовст- ве [19, С. 9]. Поставку рыбы обеспечивали рыбозаводы, куда при- езжали приемщики Рыбтреста. Закупленная рыба отправлялась на консервный комбинат. Нередко приемщики работали из рук вон плохо. Порой прием рыбы от рыбаков на песках зачастую происходил крайне небрежно. Пользовались грязной посудой и тарой. Весы никогда не мылись, с рыбаками обращались грубо. Встречались даже случаи порчи орудий лова [19. С. 9].
    В Ханты-Мансийском округе имелось 6 рыбозаводов: Бере- зовский, Нахрачинский, Ларьякский, Кондинский, Сургутский, Самаровский. В августе 1939 г. дирекция Сургутского рыбозавода приняла решение об организации работы рыбоучастка в Варье- гане, в восточной части округа, где ловили рыбу ваховские ханты
    (около 250 человек). Организовывать приемный пункт был отправлен Петр Константинович Коновалов [1]. Число рабочих на рыбозаводах показывает, что это были небольшие предприя- тия. Рыбозаводы стремились организовывать приемные пункты в местах, наиболее выгодных с точки зрения рыбодобычи. Работники рыбозаводов занимались мойкой и сортировкой рыбы, засолкой и отправкой.
    Условия труда и быта на рыбозаводах оставались тяжелыми.
    В докладной записке начальника политчасти Обьгосрыбтреста за
    1938 г. сообщалось о состоянии партмассовой работы в партий- ных организациях и предприятиях области. В документе подчер- кивалось, что подавляющее большинство рабочих — спецпересе- ленцы [9. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 1799. Л. 14]. «У рабочих от наколов заболевания пальцев (на мойке рыбы)» [9. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 2045. Л. 10.], так как работали без перчаток. Медикаментов для лечения гнойных ран не было. Зарплата рабочих на рыбных промыслах в 1940 г. составляла от 150 до 200 руб. Трудились 8-часовой рабо- чий день [16. С. 37]. Снабжение рыбаков одеждой и обувью осу- ществляла окружная контора рыбкоопа. Ежегодно проблемы с одеждой повторялись, не хватало, прежде всего, специальной обуви — бродней [16. С. 37]. В официальных публикациях Нар- комата рыбпрома систематически подчеркивалось, что рыбаки должны иметь хорошие бытовые условия, особенно в зимнее время [19. С. 9]. Производственный план 1940 г. Обьтрест не вы- полнил. В докладе А.А.Ишкова отмечалось, что срыв плана про- изошел по вине неудовлетворительного руководства треста рыба- ками-колхозниками [7. С. 2]. Стоит подчеркнуть, что колхозы сис- тематически не выполняли своих обязательств перед государст- вом. Там же указывалось, что рыбаки Севера должны овладеть имеющейся у них техникой, навести образцовый порядок в бере- говом хозяйстве [7. С. 2].
    В ХМНО план по вылову рыбы за первое полугодие 1941 г. не был выполнен. По районам процент выполнения плана соста- вил: Кондинский — 63%, Ларьякский — 58%, Сургутский —
    70%, Березовский — 76%, Самаровский — 80%. Округ недодал
    стране 10 715 ц рыбы [5. Ф. П-107. Оп. 1. Д. 574. Л. 6]. По реше- нию окружкома ВКП (б) для обеспечения выполнения плана третьего квартала необходимо было установить всем районам
    пятидневный график вылова рыбы, а колхозам и рыбоучасткам — ежедневный график-задание для каждого ловца, звена, бригады [5. Ф. П-107. Оп. 1. Д. 574. Л. 7]. Предусматривались меры по обеспечению орудиями лова, тарой, солью, льдом, но чаще они носили административно-распорядительный характер и не под- креплялись реальными действиями.
    Начало войны внесло коррективы в развитие рыбного хозяйст- ва края. Планы добычи возросли. Рыбаки с воодушевлением при- нимали повышенные трудовые обязательства. Высоких показате- лей по добыче рыбы добились колхозники Сургутской артели
    «Красный северянин». Бригада Х.А.Куйвышева, облавливая Ма-
    рушинский песок неводом в сто двадцать сажен, перевыполнила план вылова рыбы. Почин получил широкую поддержку в районе. Многие колхозники перевыполнили задание 1941 г. по добыче рыбы.
    Большую помощь колхозам и гослову в выполнении плана ры- бодобычи оказали рабочие и служащие предприятий Сургута. В первые месяцы войны добровольцы организовали 10 рыболо- вецких бригад. Они занимались промыслом после работы и в вы- ходные дни [21. С. 158].
    Партийная организация Сургутского рыбозавода создала
    к всесоюзному воскреснику, посвященному Дню авиации (17 ав- густа 1941 г.), три звена для лова рыбы. Звено из 6 женщин — работниц рыбообрабатывающего цеха — выловило 654 кг рыбы. Звено, организованное из подростков, сдало 320 кг рыбы. Звено, организованное из рабочих и служащих, — 280 кг.
    Рыболовецкие артели Межрайрыбакколхозсоюза годовое госу- дарственное задание по рыбодобыче выполнили на 105%. Из 37 артелей Сургутского района 20 выловили сверх плана 3 130 ц.
    23 колхоза Сургутского района в 1941 г. перевыполнили план по добыче рыбы. Колхоз «Красный октябрь» (ю.Мултановы) вы- полнил план на 140%, им. 1 Мая (Лямино) на 133%, им. Ста- лина (Угут) — на 126%. Всего за 1941 г. трудящиеся Сургутского района добыли и сдали государству 37 292 ц рыбы, почти на 2 000 ц больше, чем было выловлено за предвоенный 1940 год. Досрочно выполнили годовой план рыбодобычи рыбаки Березовского рай- она (к 15 октября). По решению окрисполкома району было дано
    задание о дополнительном плане — предписывалось добыть
    5 000 ц рыбы [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 199. Л. 12].

    Добыча рыбы в Ханты-Мансийском округе за 1941 г. [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 202. Л. 1]

    Таблица 4

    План

    Гослов

    Колхозы

    Выполнение

    плана

    Гослов

    Колхозы

    162 тыс. ц

    40 тыс. ц

    122 тыс. ц

    150 551

    (92,8%)

    32 622,3

    (81,2%)

    117 928,7

    (96,8%)

    Несмотря на трудовые усилия, план 1941 г. по добыче рыбы
    ХМНО выполнить не удалось.

    Таблица 5

    Состав добытой рыбы по видам в Ханты-Мансийском округе за 1941 г. [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 202. Л. 1 об.]

    Вид

    Добыто (в ц)

    Доля (в%)

    Осетровые

    370,5

    0,24

    Лососевые

    675,7

    0,46

    Сиговые

    12 753,9

    8,47

    Крупный частик

    42 982,3

    28,55

    Мелкий частик

    93 768,6

    62,28

    Итого

    150 551

    100

    Таким образом, в начале Второй мировой войны ХМНО добыл следующее количество рыбы: 1939 г. — 153 тыс. ц, 1940 г. —
    134,6 тыс. ц, 1941 г. — 150,5 тыс. ц. [5. Ф. П-135. Оп. 1. Д. 300. Л. 2].
    Обработка и переработка рыбы сохраняла традиционные тех- нологии. Хотя нельзя не отметить, что в 1930-х гг. ассортимент рыбной промышленности, по сравнению с периодом 1920-х гг., расширился. Стали производить больше консервов, а также деликатесы: балык и копчености. Большую часть рыбы из-за про- блем с транспортировкой не успевали доставить на консервный комбинат в свежем виде, поэтому использовали основной способ ее сохранения — посол. Посол был грубым и примитивным. Не имелось условий для выпуска рыбы разной солености, не было специй для облагораживания вкуса. Рыботовары характеризова- лись высоким содержанием соли [12. С. 17—19].
    Конечно, нельзя не подчеркнуть, что в СССР осуществлялось изучение технологических процессов, начиная с вылова рыбы и первичной переработки, и заканчивая выпуском рыбной про- дукции, но в условиях военного времени отсутствовали возмож- ности создания новых эффективных технологий, обеспечиваю- щих повышение сохраняемости как качества, так и количества заготовляемого сырья и готовой продукции. При этом признава- лось, что научное обеспечение и практическая реализация в об- ласти изучения свойств и показателей качества рыбы являлась неотъемлемой частью создания более эффективных технологий производства рыбопродуктов. Использование данных о качестве и пищевой ценности промысловых видов рыб Крайнего Севера, внедрение новых технологий их заготовки, переработки и хране- ния могли значительно расширить базу местной промышленно- сти, развитие которой способствовало в том числе и решению проблемы сбалансированного питания. Однако исследования та- кого рода появились лишь в послевоенный период [4].
    Первичная обработка рыбы происходила на рыбозаводах. Со-
    ление, или посол, — весьма распространенный способ сохране- ния рыбы впрок, в особенности в теплое и жаркое время года и в тех случаях, когда не удается долго сохранять рыбу в свежем или мороженом виде или когда в дальнейшем предполагается ее вялить, сушить или коптить. Соленая рыба, если она хорошо об- работана, может храниться сравнительно долго. Широко практи- ковались три основных способа посола: сухой, мокрый (тузлуч- ный) и смешанный. При сухом посоле рыбу пересыпали сухой солью или обваливали в ней; при мокром посоле рыбу выдержи- вали в рассоле; смешанным называли такой посол, когда рыбу солили одновременно и сухой солью и рассолом.
    Сущность посола как способа консервирования заключается в том, что сухая поваренная соль при соприкосновении с рыбой впитывает в себя часть влаги с поверхности рыбы и растворяется в ней, образуя рассол. Последний проникает в мясо рыбы и на- сыщает соки мяса солью. В то же время из рыбы выделяется часть влаги в окружающий рыбу рассол, постепенно увеличивая его количество. Вместе с водой в рассол из рыбы переходят и некоторые органические вещества, в частности, растворимые бел- ки. Рассол, обогащенный растворимыми белками, минеральными
    веществами, а иногда и жиром, называют тузлуком. Насыщаясь солью, соки мяса рыбы приобретают такую концентрацию, при которой сильно затрудняется жизнедеятельность гнилостной микрофлоры.
    Мелкую рыбу солили сухой солью целиком, без разделки или потрошения. Сначала рыбу хорошо промывали для удаления сли- зи и загрязнений и давали стечь воде. После этого такую мелкую рыбу высыпали на чистый стол или гладкую доску, посыпали сверху солью и хорошо перемешивали руками или деревянной лопаточкой. Затем ее ссыпали в прочную чистую деревянную бочку или бочонок и разравнивали и уплотняли. Каждую порцию смеси (рыба и соль) в бочке дополнительно засыпали солью, а сверху насыпали соль толщиной до 1—2 см. Поверх всего клали деревянный круг, а на него груз. Бочку с рыбой ставили в про- хладное место. На посол рыбы расходовалось 15—18% соли (к весу рыбы) среднего помола. Через 2—3 суток рыба в бочке просаливалась, но использовать ее в пищу можно было примерно лишь через 10—14 суток. К этому времени мясо рыбы приобре- тало некоторую «зрелость» — оно становилось более нежным.
    Рыбу среднего размера солили либо целиком, либо после по- трошения или разделки. Для этого рыбу разрезали острым ножом со стороны брюшка или со стороны спинки. При потрошении ры- бы со стороны брюшка разрез делали от калтычка (кость плечево- го пояса) до анального отверстия. Через разрез удаляли из рыбы все внутренности, а вместе с ними икру или молоки. Затем рыбу тщательно мыли холодной водой и оставляли на некоторое время, чтобы стекла вода. При удалении из рыбы внутренностей со сто- роны спинки разрез делали от головы к хвосту до брюшной по- лости, прорезая спинку с правой стороны рыбы, оставляя позво- ночную кость на левой стороне. Затем с внутренней стороны мяса в левой части рыбы (у более крупной мясистой рыбы) делали не- глубокий (только до кожи) прорез спинки и головы или же голову разрезали по затылку на две части. Из разделанной рыбы выни- мали все внутренности, рыбу тщательно промывали холодной во- дой. После такой подготовки рыбу солили сухой солью. Сначала насыпали немного соли внутрь тела рыбы (в брюшную полость), в прорези мяса и в жабры, т.е. как бы начиняли солью. В таком виде ее клали в тару. Рыбу укладывали по возможности рядами,
    и каждый ряд посыпали солью. Для посола брали не более 20—
    22% соли к весу рыбы. Сверху клали груз, чтобы рыба была пол- ностью в образовавшемся во время посола тузлуке, а не всплыва- ла. Через 10—12 суток рыба вполне просаливается. Солить рыбу нужно в прохладном помещении. Если же рыбу приходится со- лить в сравнительно теплом месте, то соли нужно брать больше — до 25%.
    Посол мороженой рыбы достаточно сложен, при оттаивании
    структура тканей нарушается, поэтому мороженая рыба «забира- ет» очень много соли. Из-за этого тяжело уловить момент, когда рыба уже засолилась, но еще не пересолена. Если рыба жирная, не бойтесь ее пересолить — в жировых тканях воды очень мало, поэтому много соли рыба не «возьмет». Жирную рыбу можно хранить в тузлуке. Если рыба солится для завяливания или копче- ния, то после засола ее следует отмочить в течение двух-трех ча- сов, часто меняя воду.
    Необходимо помнить, что рыба — продукт скоропортящийся и для посола должна быть только свежего улова и неповрежден- ная. Следует также учитывать, что соленая рыба высокого качест- ва получается только из тех видов рыб, которые способны «созре- вать». К таким видам относятся сельдевые, лососевые, макреле- вые [15]. На Севере же солили преимущественно «черную» рыбу, что касается обской селедки — то это был деликатес, который отправлялся для спецснабжения номенклатуры.
    Основным консервным предприятием рыбной промышленно-
    сти являлся комбинат в Ханты-Мансийске. Самаровский комби- нат основан 25 декабря 1930 г. Фактически начал деятельность в конце 1931 г. Огромная территориальная разбросанность рыб- ных промыслов по Самаровскому и другим районам, оторван- ность их от железной дороги вынуждали выпускать не парную и свежемороженую рыбу, а переработанную рыбную продукцию (консервы). Проектная мощность строящегося комбината была довольно значительной и составляла 12 млн. банок в год (банки выпускались в фасовке по 250 г). Первым его директором стал В.А.Казаринов. В 1931 г. на предприятии работало 200 человек, в 1932 г. численность работников составила уже 500 человек, в том числе 186 женщин. Через несколько лет на предприятии стабильно трудилась 1000 человек, из которых 50 человек были
    ханты и манси. Основными поставщиками сырья для переработки на комбинате являлись рыбартели Самаровского района, удачно рассредоточенные по акватории Оби и Иртыша. Выгода от терри- ториального удобства производства выражалась в стоимости дос- тавки рыбы до комбината, благодаря чему себестоимость консер- вов в Самарово была ниже, чем на других фабриках региона [11]. В 1930-х гг. выпуск консервов в среднем составлял 4 млн банок в год. В первые годы работы комбината выпускался один вид продукции — консервы в томатном соусе.
    Положение о Самаровском консервном комбинате было разра- ботано 23 сентября 1940 г. Комбинат входил в состав Обского го- сударственного рыбопромышленного треста союзного подчине- ния «Обьгосрыбтрест», состоял в ведении Наркомата рыбной промышленности СССР. Уставный фонд на 1 апреля 1940 г. со- ставлял 3 324 506 руб. 08 коп. Для управления комбинатом назна- чался директор и его заместитель [8. Ф. 118. Оп. 1. Д. 4. Л. 14—
    14 об.].

    Таблица 6

    Производство продукции Самаровского комбината в 1939—1940 гг. [9. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 2387. Л. 3, 18]

    Продукция

    1939

    1940

    Консервы (в тыс шт.)

    7 400

    3 104

    Рыботовары (в ц)

    Соленая продукция (в ц) Утильпродукты (в ц)

    2 976

    4 114

    3 914

    2 891

    4 082

    1 718

    Производство консервов в 1940 г. уменьшилось более чем в два раза по сравнению с 1939 г. Что явилось причиной столь резкого снижения — установить не удалось. В 1941 г. собствен- ной добычи рыбы, осуществляемой Самаровским комбинатом, не хватало для обеспечения выпуска консервов, поэтому была нала- жена поставка сырца с других рыбозаводов, находившихся на рас- стоянии 250—600 км [8. Ф. 60. Оп. 1. Д. 57. Л. 133]. Самаровский консервный комбинат в 1941 г. получил сырья от рыбозаводов
    20,8 тыс. ц, от колхозов — 22,6 тыс. ц, за счет собственного лова — 0,2 тыс. ц; выработал рыбной продукции 12 142 тыс. ц. На комбинате работало 738 человек. Прибыль составила 1 212 тыс. руб.
    Средняя годовая зарплата на предприятии составила 3 232 руб. на одного работника [8. Ф. 60. Оп. 1. Д. 57. Л. 1].
    Когда началась Великая Отечественная война, комбинату при- шлось изменить планы и график работы. Появились призывы
    «Больше рыбы фронту! Все силы на разгром врага!». Работники комбината работали по 16—18 часов. Коллектив Ханты-Ман- сийского рыбоконсервного комбината уже 22 июня 1941 г. принял
    решение выработать в этот день 45 тыс. банок консервов вместо
    плановых 30 тыс. [13]. Годовой план 1941 г. комбинат выполнил на 79% (данные на 1 декабря 1941 г.). Невыполнение плана стало следствием необеспеченности его сырьем. Вместо 45,5 тыс. ц ры- бы-сырца на комбинат поступило 37 тыс. ц. В качестве причины называлась неудовлетворительная работа флота. Невыполнение плана сказалось и на финансовом положении комбината. Он имел убытки на сумму 25 тыс. руб. Брак консервов составлял 28 тыс. банок. На заседании Ханты-Мансийского окрисполкома от 3 де- кабря 1941 г. говорилось о том, что на комбинате работают хоро- шие кадры, число стахановцев составляло 60% к общему числу работающих. От комбината требовалась высококачественная про- дукция, ликвидация брака, налаживание строжайшего учета ма- териальных ценностей в условиях военного времени, и самое главное — выполнение государственных заданий [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 199. Л. 1—3]. Производство консервов в ХМНО в 1941 г. со- ставило 6 029,2 шт. Однако комбинат работал неровно, рывками. Отсутствовали машины по разделке рыбы и снятию чешуи. Эти тяжелые виды работ выполнялись вручную. Серийное производ- ство указанных машин в СССР еще не было развернуто [18. С. 1].
    В 1939 — первой половине 1941 гг. существенных изменений
    в рыбном хозяйстве округа не произошло. В начале Великой Оте- чественной войны в рыбной отрасли начались изменения, связан- ные, прежде всего, с обеспечением условий для увеличения ры- бодобычи, но они не носили повсеместного характера. План ры- бодобычи в ХМНО за 1941 г. был выполнен на 91%, по другим данным — на 92,9%. Округ недодал государству 11 500 ц рыбы [8. Ф. 1. Оп. 1. Д. 206. Л. 2, 67]. По мере потери рыбных ресурсов в Европейской части СССР в связи с фашистской оккупацией, государство стало пересматривать значение Севера Западной Си- бири в поставках рыбы.

    Список литературы и источников

    1. Атаманенко А. Начальник Варьегана // Новости Югры. 2000. 30 ноября.

    2. Бударин М.Е. Коммунистическая партия Советского Союза в борьбе за во- влечение малых народностей Северо-Западной Сибири в построение социализ- ма (по материалам Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского округов): Дис. … канд. ист. наук. Омск, 1957.

    3. Валиков Н. Лов рыбы запорами // Рыбное хозяйство. 1941. № 1.

    4. Гнедов А.А. Развитие теории и практики обеспечения качества мяса се- верных рыб, способов заготовки и переработки: Дис. ... д-ра тех. наук. Кемерово,

    2011 // Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat. URL:

    http://www.dissercat.com/content/ razvitie-teorii-i-praktiki-obespecheniya-kachestva- myasa-severnykh-ryb-sposobov-zagotovki-i-#ixzz2pbAT6pm4

    5. Государственное Бюджетное Учреждение Тюменской области «ГАСПИТО».

    6. Замор рыбы // Сибирская Советская Энциклопедия — 1929 год. URL:

    http://45f.ru/sse/zamor-ryby

    7. Ишков А.А. Итоги работы рыбной промышленности в 1940 г. и задачи на

    1941 г. // Рыбное хозяйство. 1941. № 1. Январь.

    8. Казенное учреждение «Государственный архив ХМАО—Югры».

    9. Казенное учреждение «Исторический архив Омской области».

    10. Киселев Л.Е. В едином строю к Великой Победе // Ленинская правда.

    1972. 20 октября.

    11. Краткий очерк истории Ханты-Мансийского района с 1923 года /

    http://hmrn.ru/raion/history.php#tab-2-link

    12. Леванидов И. Некоторые задачи в области посола рыбы // Рыбное хозяй- ство. 1941. № 1.

    13. URL: minobr.org/index.php?option=com_mtree&task=att...link...

    14. Омская область. 1937. № 3.

    15. Онищенко В. Соление, вяление, сушка и копчение рыбы. См.: URL:

    http://coollib.com/b/224083/read

    16. Прибыльский П. Рыбное хозяйство Ямальского округа // Омская область.

    1940. № 11—12.

    17. Сиволап И. Развернуть рыболовство в местных водоемах // Рыбное хо- зяйство. 1941. № 1. С. 7—8.

    18. Рыбное хозяйство. 1941. № 3.

    19. Сбродов А. За подъем рыбной промышленности РСФСР // Рыбное хозяй- ство. 1941. № 1.

    20. Серазетдинов Б.У. Патриотические почины и ударный труд в рыбном хо- зяйстве Ханты-Мансийского округа в годы ВеликойОтечественной войны (1941—1945 гг.) // Северный регион: наука, образование. Культура. 2000. № 1.

    21. Серазетдинов Б.У. Сургутский район в годы Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.) // Западная Сибирь: прошлое, настоящее, будущее: Сб. науч. ст. / Отв. ред. Т.А.Исаева. Сургут, 2004.

    22. Югория. Энциклопедия Ханты-Мансийского автономного округа.

    Ханты-Мансийск, 2000. Т. 1. С. 14.

    Глава 2

    ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

    ПО ИСТОРИИ СОВЕТСКОГО ДЕТСТВА

    В ГОДЫ ВОЙНЫ И ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД

    (НА МАТЕРИАЛАХ ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО ОКРУГА)

    Изучение детства как части исторического прошлого требует тщательного отбора источников, способных отразить такие его аспекты как направления государственной политики в области детства и ее результаты, поведенческие практики, отношение де- тей к происходящим событиям.
    Первую группу источников составляют документы партийных
    и советских органов власти: законодательные акты, правительст- венные распоряжения, нормативные и ведомственные материалы Народного комиссариата просвещения, Постановления ЦК ВКП (б) о школе, Приказы Тюменского ОблОНО, Постановления Хан- ты-Мансийского окружкома ВКП (б) [4]. Анализ этой группы ис- точников позволил сделать выводы, что главной задачей государ- ственной образовательной политики в годы войны было сохране- ние школьной сети и контингента учащихся, осуществление идеологического воспитания школьников как будущих воинов. Характерно, что к окончанию войны и в послевоенный период уделялось большое внимание качественной подготовке обучаю- щихся, что связано с необходимостью послевоенного восстанов- ления экономики.
    Вторая группа источников: делопроизводственные материалы
    государственных учреждений (протоколы и выписки из протоко- лов заседаний отделов народного образования различных уровней и др., резолюции), совещаний представителей педагогической общественности и отчетная документация [1]. Анализ источников данной группы позволил выявить проблемы, с которыми столкну- лись органы народного образования при реализации государст- венных задач в области школьного образования, охраны детства, и попытаться их решить. Выявленные проблемы были характер- ны и для предшествующего десятилетия: недоохват школьным
    обучением детей школьного возраста, низкая успеваемость и вто- рогодничество.
    Третья группа источников, воссоздающих социальную реаль- ность советского детства, включает периодическую печать, транслировавшую государственные задачи в области воспитания молодежи и формирующую идеалы советского школьника в соз- нании читателей. Журнал «Пионер» издавался Центральным ко- митетом ВЛКСМ. Первый номер журнала был издан в Москве
    15 марта 1924 г. и был целиком посвящен В.И.Ленину. Целью журнала было просвещение советских людей, в особенности школьников, так как основную аудиторию журнала составляли дети в возрасте 10—14 лет. В отличии от многих других пионер- ских журналов «Пионер» продолжал публиковаться и в годы Ве- ликой отечественной войны. Журнал содержал произведения ху- дожественной литературы (повести, рассказы), тематические ста- тьи, посвященные достижениям советской науки и промышлен- ности (что формировало ценность технического труда и рабочих профессий). В содержании текстов формировался собирательный образ идеального советского школьника-пионера, трудолюбивого, с активной гражданской позицией, преданного советским идеа- лам. Он всегда выступал примером не только для других ребят, но и для собственных родителей [3. С. 53—56]. Выпуски журнала
    «Пионер» за январь-апрель 1941 г. отражали предвоенное состоя- ние: публикация практического курса «Молодого разведчика», экскурсов в военную историю, призывов к «социалистическому труду и обороне своей Родины». В те годы пионер — это в пер- вую очередь боец. «Вожатый звена! Помни: каждый пионер в бу- дущем должен быть хорошим бойцом-разведчиком. К этому нуж- но готовиться уже сейчас. Добейся того, чтобы все пионеры твое- го звена стали курсантами нашей школы разведчиков» [8. С. 54—
    56; 9. С. 64—66]. Журнал, выполняя воспитательные и просвети-
    тельские функции, решал задачи вовлечения юных граждан в об- щественную жизнь (призывы проводить лето в пионерских лаге- рях, участвовать в общественной жизни школы и класса). «В ла- герях вы окрепнете, закалитесь, многому научитесь и с новыми силами придете осенью в свою родную школу. Борясь за честь школы, мы должны помнить о ней и летом. Ведь за летние кани- кулы можно многое сделать для школы. Давайте работать так,
    чтобы каждый отряд, звено, каждый пионер осенью вернулся в школу с подарками: кто с гербарием, кто с коллекцией, кто с картой своего края... Пусть наступающее лето стянет для вас началом большой работы в помощь школе, началом настоящей борьбы за честь школы!» [7. С. 4].
    Помимо текстов журнал содержит огромное количество фото- графий, демонстрирующих детали из жизни счастливых и вовле- ченных в общественно значимую деятельность пионеров (сцены из школьной жизни, мероприятий на отдыхе в пионерском лаге- ре), визуализирующих советское детство. Раздел «Наши письма» содержит рассказы и стихи юных читателей, сочинения о прове- денном лете, описание увлечений. Авторами публикаций этого раздела выступают школьники преимущественно из крупных об- ластных городов и Москвы, что дает основание предполагать, что в отделенных регионах страны этот журнал не был широко дос- тупен.
    Остяко-Вогульская правда содержит газетные статьи и заметки о детях и для детей. На страницах газет описывались трудовые и фронтовые подвиги сверстников — далеких и тех, кто проживал рядом («Теплые вещи в подарок бойцам» (Призыв ученицы Са- маровской неполной средней школы Гали Змановской к пионерам вести разъяснительную работу с родителям о важности посылок на фронт) от 14.11.1942 г., «Посылки школьников» (о сданных зимних вещах (всего 393 вещи) учащимися Самаровского района) от 14.11.1942 г., «Подарок школьников» (учащиеся Ханты-Ман- сийской средней школы отправили на фронт четыре праздничные посылки) от 11.10.1943 г. и др.).
    Повседневная жизнь школьников со страниц газеты складыва-
    лась из оказания помощи фронту в сборе средств и колхозу, в вы- полнении производственных показателей, работы на пришколь- ных участках («Помощь школьников колхозам» (об учащихся Елизаровской школы Самаровского района, помогавших колхозам собирать колосья) от 26.09.1942 г., «К пионерам и школьникам округа» (обращение пионерского актива п.Ханты-Мансийск к пио- нерам всего округа оказать помощь колхозам в подготовке пути- ны) от 11.04.1941 г., «Школьники в летний период» (из 3 тыс. школьников Самаровского района были сформированы 200 бригад для помощи колхозам) от 21.05.1944 г., «Подарок юного пушника»
    (о 14-летнем охотнике Лыскове, жителе юрт Мулигородских, вы- полнившем план обстрела на 350%) от 23.02.1945 г.) [5].
    Таким образом, с одной стороны, газета выполняла информа- ционные функции, с другой — функции агитации и пропаганды, что позволяет почерпнуть не только информационные данные, но и увидеть пропагандируемые руководством ценности и отно- шение к ним простого населения.
    Четвертую группу источников составили источники личного
    происхождения (письма, воспоминания). В своих воспоминаниях, отложившихся в архивных фондах Музея природы и человека (г.Ханты-Мансийск), а также содержащихся в сборнике воспоми- наний «Истории школы в истории судеб», учителя рассказывают о своей работе, о своих взглядах на те или иные проблемы школы [2]. Воспоминания учителей также изложены на страни- цах регионального научно-популярного журнала «Югра». Траги- ческие страницы крестьянской ссылки описаны в воспоминаниях выпускников школ в спецпоселках, содержащихся в сборнике из серии документальных публикаций «Судьба моя — Югра» —
    «Политические репрессии 1930—1940-х годов в воспоминаниях и личных документах жителей Ханты-Мансийского автономного округа», рассказывающих о нелегкой судьбе, выпавшей на долю детей спецпереселенцев [6]. Безусловно, воспоминания не дают всеохватывающего представления, но позволяют наметить про- блему субъективного восприятия детства в годы войны и в после- военный период.
    Таким образом, представленные источники позволяют опреде- лить направления государственной политики в области детства, результаты ее реализации и проблемы в осуществлении, понять отношение к происходившему участников событий.

    Список литературы и источников

    1. Государственный архив Ханты-Мансийского автономного округа (далее — ГАХМАО). Ф. 5. Д. 189 а, 201, 234, 253, 272. Протоколы заседаний исполкома окрсовета, касающегося деятельности учреждений культуры и народного обра- зования; Государственный архив Тюменской области (далее — ГАТО). Ф. 1823. Д. 115. Переписка с Облисполкомом Тюменского ОблОНО по вопросам народ- ного образования.

    2. История школы в истории судеб. История развития системы образования в воспоминаниях и личных документах жителей Ханты-Мансийского автоном- ного округа. 1930—2004 гг.: Сб. документов. Екатеринбург, 2004. Вып. 2.

    3. Кулешова А.Н. Мой сын // Пионер. 1939. 12. С. 53—56.

    4. Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа: Сб. доку- ментов 1917—1973 гг. М., 1974; Решения окрисполкома, касающиеся деятель- ности народного образования в округе (далее — ГАХМАО). Ф. 5. Ханты-Ман- сийский Окружной отдел народного образования. Оп. 1. Д. 323. Приказы ми- нистерства просвещения и решения окрисполкома, касающиеся народного обра- зования в округе. Ф. 5. Оп. 1 Д. 342. Приказы Тюменского ОблОНО по основной

    деятельности (далее — ГАТО). Ф. Р-1823. Комитет по науке и образованию

    (1944—1992 гг.).

    5. Остяко-Вогульская правда (Ханты-Манчи шоп) — орган издания окруж- ного комитета ВКП (б), издавался с июля 1931 г.

    6. Политические репрессии 1930—40-х годов в воспоминаниях и личных до- кументах жителей Ханты-Мансийского автономного округа: Сб. документов / Сост. М.Брагина, Ю.В.Лазарева, Л.В.Набокова. Ханты-Мансийск, 2002.

    7. Праздник борьбы и труда // Пионер. 1941. № 4.

    8. Фронтовые новеллы // Пионер. 1941. № 4. С. 54—56.

    9. Школа разведчиков // Пионер. 1941. № 4. С. 64—66.

    Глава 3

    РАЗМЕЩЕНИЕ ЛЕНИНГРАДСКИХ ДЕТСКИХ ДОМОВ В ПЕРИОД ЭВАКУАЦИИ НА ТЕРРИТОРИИ ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА

    Ханты-Мансийский национальный округ в годы Великой Отече- ственной войны (до августа 1944 г.) входил в состав Омской области. К концу 1942 г. из фронтовых и угрожаемых районов страны в Ом- скую область было эвакуировано 23 детдома и 79 интернатов.
    Из отчета отдела народного образования Исполкома Ленин- градского городского Совета трудящихся за период с 22 июня
    1941 г. по 1 января 1943 г. следует, что в Омскую область в 1941 г. было эвакуировано 12 719 ленинградских детей, а в 1942 г. —
    3 601 ребенок, всего — 16 320 детей [8. Ф. 2076. Оп. 4. Д. 54. Л. 176]. Из письма Уполномоченного Ленинградским Советом при Омской области Акимовой от 3 июля 1942 г. Заместителю
    Председателя Ленинградского Совета Федоровой известно, что в этот период в 46 районах Омской области проживало 12 900 де- тей, эвакуированных из Ленинграда [8. Ф. 7384. Оп. 17. Д. 676. Л. 36]. В августе-сентябре 1942 г. в Омскую область прибыли 26 ленинградских детдомов и 5 домов малютки. Именно эти дети были размещены в Тобольском округе и в Ханты-Мансийском национальном округе [5. Ф. 437. Оп. 9. Д. 976]. В 1942 г. ленин- градские дети были определены к размещению в самые северные территории Омской области, приравненные к районам Крайнего Севера с холодным климатом, отсутствием инфраструктуры, бы- товыми неудобствами. Это было связано с тем, что южные (сель- ские) районы области приняли такое количество детей (по неко- торым данным это было 106 900 человек [1. C. 6—7], что все ре- сурсы для их размещения были уже исчерпаны.
    Первое упоминание о размещении ленинградских детей в Ханты- Мансийском округе содержится в телеграмме Уполномоченного Ле- нинградским Советом при Омской области Акимовой на имя Федо- ровой от 27 августа 1942 г. (копия была адресована в Ленинградское Гороно): «ЭШАЛОН РАБИНОВИЧ. 19. РАЗГРУЖЕН ТЮМЕНИ
    ДЕТИ ОТПРАВЛЕНЫ МЕСТАМ НАЗНАЧЕНИЯ ЭШАЛОН ПЕ- ТЕРСОН 23 ОМСКЕ ИСКЛЮЧЕНИЕМ МАЛЮТОК НАПРАВ- ЛЯЕТСЯ ХАНТЫ МАНСКИЙ ОКРУГ 26 ПАРОХОДОМ … ВОЗМОЖНОСТИ ПРИШЛИТЕ ЭШАЛОНАМИ УЧЕБНИКИ ТЕТРАДИ КАНЦЕЛЯРСКИЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ АКИМО- ВА» [8. Ф. 7384. Оп. 17. Д. 676. Л. 50].
    По некоторым данным, Ханты-Мансийский национальный ок- руг в 1942 г. принял и разместил 2 100 детей из блокадного Ле- нинграда [6. С. 44] — именно такое утверждение содержится в одном популярном издании. Однако проведенное исследование не позволяет утверждать, что прибыло именно такое количество детей. Так, из протокола заседания Ханты-Мансийского окрис- полкома от 28.07.1942 г. следует, что округ готовился к принятию первой партии детей. Н.С.Салимова [7. С. 172] обнаружила дан- ные, свидетельствующие о том, что в августе 1942 г. в округ при- было 970 детей. Вторая партия детдомов из Ленинграда в Хан- ты-Мансийский округ прибыла 4 сентября 1942 г., а последний детдом прибыл 16 октября 1942 г. [4. Ф. 1. Оп. 1. Д. 210. Л. 201]. Таким образом, можно проследить в эвакуации детей из Ленин- града в Ханты-Мансийский национальный округ 3 этапа: август, сентябрь и октябрь, т.е. до окончания периода навигации 1942 г.
    Из протокола заседания Ханты-Мансийского окружного ис- полкома № 164 от 24 октября 1942 г. следует, что в округ прибыло
    10 эвакуированных ленинградских детдомов (782 ребенка школь- ного и 162 ребенка дошкольного возраста).

    Таблица 1

    Детские дома Ханты-Мансийского национального округа

    по данным окрисполкома на 24.10.1942 г. [4. Ф. 1. Оп. 1. Д. 210. Л. 201]

    п/п

    детдома

    Местонахождение

    Количество детей

    п/п

    детдома

    Район

    Поселок

    Дошколь- ники

    Школь- ники

    Всего

    1

    30

    Самаров- ский

    Урманный

    25

    69

    94

    2

    62

    Самаров- ский

    Кедрово

    21

    89

    110

    3

    б/№

    Самаров- ский

    Нялино

    68

    68

    4

    17

    Микоянов-

    ский

    Б.Камень

    19

    82

    101

    5

    38

    Микоянов-

    ский

    Заречное

    42

    52

    94

    6

    1

    Микоянов-

    ский

    Св. нет

    7

    Школа

    интер- нат

    Св. нет

    8

    80

    Кондинский

    Лиственнич-

    ный

    26

    100

    70

    100

    96

    9

    13

    Кондинский

    Ягодный

    10

    25

    Сургутский

    Песчаное

    Ямское

    Сургут

    8

    21

    74

    95

    83

    82

    116

    83

    Всего:

    162

    782

    944

    Таким образом, сведения, приведенные в таблице, свидетель- ствуют о том, что общая численность прибывших в округ детей на 24 октября 1942 г. составила 944 человека.
    Из протокола № 24 Ханты-Мансийского окрисполкома от
    28.07.1942 г. следует, что прибывших детей планировали распре- делить по 5 районам: Кондинский район — 200 детей; Сургут- ский район — 250 детей; Микояновский — 250 детей; Самар- ский — 250 детей и в поселок Ханты-Мансийск — 50 детей [4. Ф. 1. Оп. 1. Д. 209. Л. 32]. Однако по приведенным в таблице 1 сведениям следует, что детей распределили по четырем районам. По состоянию на 7 октября 1942 г. в детдомах округа было 1 000 воспитанников [4. Ф. 5. Оп. 1. Д. 184. Л. 240]. По воспоминаниям одного старожила, в 1942 г. в деревню Вампугол Ларьякского района (ныне — Нижневартовский район) привезли пароходом
    40 ленинградских детей в возрасте от 6 до 14 лет. Они были размещены в школе. Детей отпаивали сахарной водой, молоком, кормили овощами. Через год их увезли в другие детские дома [3. С. 100].
    На заседании исполнительного комитета окружного совета де- путатов трудящихся Ханты-Мансийского национального округа Омской области № 164 от 24 октября 1942 г. рассматривался во- прос «О работе детдомов в округе». Исполком окрсовета принял решение, в котором отметил, что прием и размещение прибывших в округ 10 эвакуированных ленинградских детдомов с количест- вом 782 ребенка школьного возраста и 162 ребенка дошкольного возраста в основном прошли организованно. «Была проделана предварительная работа по ремонту и подготовке зданий домов, их
    оборудованию, заброске продуктов, необходимого белья, одежды. Во всех местах высадки детей была организована теплая встреча их с населением, с вручением детям гостинцев, подарков: по с.Сургут было собрано 360 различных вещей для эвакуированных детей, в Кондинском районе свыше 1500 предметов» [4. Ф. 1. Оп. 1. Д. 210. Л. 197].
    Из указанного документа следует, что дети до места их высад- ки с парохода сопровождались уполномоченными ОКРОНО и РОНО. ОКРОНО к моменту прибытия детдомов направил своих представителей для оказания помощи по размещению и налажи- ванию их работы. За исключением двух детдомов Микояновского района, все остальные детдома сопровождались до места назна- чения представителями ОКРОНО, которые уже на местах помо- гали оперативно разрешать возникающие затруднения. Со сторо- ны ОКРОНО принимались меры по обеспечению детдомов са- мым необходимым: обмундированием и обувью, посудой, а также газетами и журналами; ОКРОНО добивалось урегулирования финансирования и вопросов материально-бытового характера. Из отчета заведующего детским домом, размещенного в с.Нялино Самаровского района Ханты-Мансийского национального округа:
    «Детский дом им. Павлика Морозова сформирован 1/Х-1942 года
    и в тот же день отправлен в Х-Мансийский округ… всего детей было 68 чел. — 23 девочки и 45 мальчиков. В Нялино приехали
    19-го октября. Население нас встретило с подарками, мы получи- ли 32 подушки, 2 мешка картошки. Ведро молока. … Из Омска детей отправили очень плохо одетыми, многие были без пальто и ботинок и даже без шапок. По приезду в Самарово получили
    40 пар ботинок, 20 пар чулок… заказали в швейной мастерской
    стеганые фуфайки и к приезду в Нялино было изготовлено 12 шт., а также получили одну смену нижнего и верхнего белья… Поме- щение под д/дом было подготовлено очень тесное — половина дома, а вторую часть дома занимали совхозные ясли. Кухня со- стояла из четырех котлов, две комнаты под спальни и выходной коридор, где должна быть столовая. Вскоре ясли перевели в дру- гое помещение, оборудовали кухню, столовую и еще одну спаль- ню… Питание в д/доме не плохое, дети упитанные. Из продуктов получали: крупу, молоко, сливки, масло сливочное, сахар, соле- ную рыбу и картофель. Других овощей нет, а также и ягод нет.
    Свежую рыбу получили только в декабре» [4. Ф. 5. Оп. 1. Д. 184. Л. 90]. Значительная помощь была оказана детдомам по обеспе- чению их педагогическим персоналом (например, Нялинский детдом прибыл из Омска, не имея ни одного воспитателя, был лишь один директор и 2 технических работника).
    ОКРОНО периодически осуществлял проверку детдомов. Рай- онные отделы народного образования хоть и знакомились с рабо- той детдомов [4. Ф. 1. Оп. 1. Д. 210. Л. 204], но реально решить вопросы, особенно материального плана, не могли.
    Таким образом, по имеющимся источникам, можно предполо- жить, что в 1942 г. Ханты-Мансийский национальный округ стал территорией, где были размещены 10 эвакуированных детских домов из Ленинграда с численностью в них не более 1 тыс. детей.
    По материалам Омского обкома ВКП (б) «Отчет о работе дет- домов и интернатов за 1-е полугодие 1943 г.» сообщалось о д/домах № 76, 77, 78, о которых ранее не упоминалось в доку- ментах окружных организаций. В указанном отчете относительно этих детдомов говорилось: «успеваемость низкая, дети распуще- ны, процветает курение, воровство, коллектив педагогов не друж- ный, в помещениях — антисанитария» [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 3712. Л. 178]. В отчете зав. ОБЛОНО Руты «О состоянии детских домов и интернатов» по состоянию на 1.04.43 г. содержится упоминание о Березовском детском доме № 73 [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 3712. Л. 186], скорее всего, судя по номеру, это был также ленинград- ский детский дом. Однако другие документы, подтверждающие его существование, нами еще не обнаружены. В документах Омского обкома ВКП (б) за 1944 г. говорится о 9 детских домах (ленинградских), размещенных на территории ХМНО. Уменьше- ние их числа можно объяснить реорганизацией — например, закрытие или слияние двух домов. Возможно, это произошло по- сле расформирования Ямского детдома из-за совершенной непри- годности помещения (об этом упоминалось в справке бюро Ом- ского обкома ВКП (Б) «О состоянии питания, медицинского и бы- тового обслуживания детей в детских домах и интернатах облас- ти» от 1 апреля 1944 г.) [5. КУ «ИСА ОО». Ф. П-17. Оп. 1. Д. 4004. Л. 10].
    С размещением прибывших детей существовала острая про- блема. Для них постарались предоставить то лучшее, что было,
    однако постройки общественных зданий в округе характеризова- лись полным отсутствием удобств, в них было очень холодно, ма- ло света и места. Отсутствовали бани.
    Детский дом № 17 был размещен в поселке «Большой Ка-
    мень» в 123 км от районного центра Кондинск Микояновского района и в 300 км от Ханты-Мансийска. В зимнее время сообще- ние осуществлялось на лошадях, в период навигации — на паро- ходе. В нем находилось 99 детей в возрасте от 4 до 15 лет. Дет- ский дом разместили в здании бывшего клуба. Дом был утеплен и разгорожен на отдельные комнаты — для мальчиков и для дево- чек. Выделено помещение для дошкольников и столовая. Полы в здании были некрашеные, стены плохо побелены серой глиной. Отмечалась антисанитария, грязь, особенно в уборной. Об уюте вопрос не стоял. Дети спали преимущественно на деревянных топчанах, некоторые на железных кроватях.
    Детский дом № 77 в поселке «Заречный» располагался в 80 км от Кондинска, в 240 км от Ханты-Мансийска и в 3 км от села Ма- ло-Атлым. В детдоме был 91 ребенок в возрасте от 3 до 15 лет. Детдом разместился в двух зданиях: помещении бывшего клуба и бараке. В бараке было теплее, поэтому там разместили малы- шей, а в клубе, где было значительно холоднее, разместили ребят постарше. Вначале все они жили в одной комнате, затем ее разде- лили на две: для мальчиков и для девочек.
    Детский дом № 79 разместился в поселке Урманный Самаров- ского района в 140 км от Ханты-Мансийска. В нем насчитывалось
    98 человек, дети в возрасте от 4 до 15 лет. Детдом занял три зда- ния: клуб, школу и помещение, где разместили кухню и столовую. Отмечалось, что в помещении для дошкольников тепло, чисто
    и уютно. Вполне сносным было санитарное состояние и в ос- тальных помещениях. Еженедельно дети посещали колхозную баню. По данным профессора, доктора медицинских наук О.Д.Со- коловой-Пономаревой, проводившей обследование детдомов ХМНО в феврале-марте 1943 г., в округе было размещено 10 ле- нинградских детдомов, с количеством детей — 928. Они были размещены в четырех районах:

    Таблица 2

    Размещение ленинградских детдомов в ХМНО по данным на март 1943 г. [2. Ф. П-107. Оп. 1. Д. 722. Л. 39]

    Район

    Населенный пункт

    Количество детей

    Кондинский

    Ягодный

    90

    Кондинский

    Лиственничный

    98

    Сургутский район

    Песчаный

    82

    Сургутский район

    Ямской

    113

    Сургутский район

    Сургут

    105

    Микояновский

    Б.Камень

    99

    Микояновский

    Заречный

    91

    Самаровский

    Кедровый

    90

    Самаровский

    Урманный

    98

    Самаровский

    Нялино

    62

    В докладной записке из ХМНО в Обком Румянцеву (не ранее апреля 1944 г.) сообщалось о том, что все детские дома размеще- ны в неприспособленных зданиях, преимущественно в бывших школах и клубах. В некоторых зданиях к приему детей не был произведен ремонт по переоборудованию помещений, они не со- ответствовали минимальным санитарным нормам. Например, в Урманном детском доме (Самаровксий район) в одной комнате (бывший зрительный зал) разместили 70 мальчиков, а в Заречен- ском детдоме (Микояновский район) из двух выделенных поме- щений процент изношенности одного составлял 80% (прогнив- шие пол и потолок). В Ямском детдоме (Сургутский детдом) по- мещение оценивалось как совершенно непригодное из-за жуткого холода [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 4004. Л. 10]. Лучшими детдомами признавались № 80 (Самаровский район), № 74-75 (Кондинский район). Как следует из докладной записки в Омский обком ВКП (Б) о результатах проверки Ямского детдома № 82 от 24 июля 1944 г., его положение в части размещения не улучшилось, он размещал- ся в здании школы, которое было холодным (стены тонкие, без штукатурки, потолок не утеплен, крыша гнилая; в зимний период на стенах был снег), без ремонта, не имел бани и других постро- ек. Общая площадь здания составляла 572 м2, на одного воспи- танника приходилось 1,8 м2. Дрова заготовляли сами со старшими
    детьми (достигшими 11 лет). Заключение было таково: или делать в срочном порядке ремонт (на что денег не было), или детдом рас- формировывать, в зиму оставлять такое положение было нельзя [2. Ф. П-107. Оп. 1. Д. 791. Л. 225—228].
    Все Ленинградские детдома в Омской области имели прикреп- ленного инструктора Ленинградского совета депутатов трудящих- ся, исключение составляли детдома ХМНО [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 4004. Л. 11 об.].
    По данным зав. ОКРОНО И.Непомнящих, на 16 сентября
    1944 г. в округе имелось 11 детдомов (Ягодный, Лиственничный, Песчаный, Ямской, Сургутский, Б-Каменный, Заречный, Кедро- вый, Урманный, Нялинский, Шартамский), и в них воспитыва- лось 1 220 детей.
    Приведенные сведения позволяют заключить, что в округе не было надлежащих условий для размещения детей, органы вла- сти очень сильно рисковали, принимая решение о транспортиров- ке и размещении детей на Севере. Местные руководители, при помощи населения, как могли решали вопрос с размещением и обустройством детей, переживших личное горе, потерю близ- ких, испытавших ужасы артобстрелов, налетов, голода, физиче- ски выдержавших столь длинный путь. Нужно было сделать все, чтобы их спасти.

    Список литературы и источников

    1. Во имя победы: эвакуация гражданского населения в Западную Сибирь в годы Великой Отечественной войны в документах и материалах. Т. III. Спа- сенное детство / Отв. ред. Л.И.Снегирева. Томск, 2005.

    2. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области «ГАСПИТО».

    3. Дороги судьбы — дороги Победы. Нижневартовск, 2011.

    4. Казенное учреждение «Государственный архив ХМАО—Югры».

    5. Казенное учреждение «Исторический архив Омской области».

    6. Окно в Югру. Атлас-путеводитель. 1930—2005 гг. Ханты-Мансийск, 2005.

    7. Салимова Н.С. О школьном образовании в Ханты-Мансийском нацио- нальном округе в 1941—1942 гг. // Пять столетий Югры: проблемы и решения, итоги и перспективы: Коллективная монография / Под общ. ред. Л.В.Алексе- евой. Нижневартовск, 2011. С. 172.

    8. Центральный государственный архив города Санкт-Петербурга.

    Глава 4

    УРБАНИЗАЦИЯ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА НАСЕЛЕНИЯ ХМАО (1960—1980-е гг.)

    Урбанизация — сложный и противоречивый процесс. В Совет- ском Союзе она в значительной степени формировалась искусст- венно, была социальным приложением к производственно- территориальным комплексам. Несмотря на всю декларативность первичности человеческих проблем, на деле социальность пони- малась как необходимый придаток в виде спальных районов к производству. В таких сугубо индустриальных условиях посте- пенно рождалось городское самосознание и самоорганизовыва- лись страты городского населения. Урбанизация, в какой бы она форме не проходила — естественной или искусственной, рыноч- ной или индустриальной, капиталистической или социалистиче- ской, всегда трансформирует структуру населения в сторону дифференцированности, поскольку чем больше город, тем слож- нее и разнообразнее становится его население. Дифференциация горожан происходит по различным признакам (социальным, эко- номическим, доходным, этническим, образовательным, половоз- растным), но представляется, что наиболее релевантным изобра- жением урбанизации есть динамика социально-экономической структуры населения. И раскрытие именно этой динамики в про- цессе урбанизации и нефтегазового освоения Ханты-Ман- сийского автономного округа в период 1960—80-х гг. является целью данного исследования.
    В 1960—80-е гг. промышленное освоение нефтегазодобываю- щих районов Западной Сибири и, в частности, Ханты-Ман- сийского округа, на территории которого сосредоточивались ос- новные нефтеносные площади, привело к созданию городов и масштабным урбанизационным процессам в регионе. Когда во второй половине 1960-х гг. было принято решение строить крупные базовые города в Среднем Приобье (Сургут, Нижневар- товск, Нефтеюганск, Урай), становившиеся центрами эксплуата- ции нефтяных месторождений, а не осваивать регион только не- урбанистическим вахтовым методом, тогда в нефтяном крае был
    окончательно запущен механизм урбанизационного развития. Это развитие проявлялось посредством роста числа городов, числен- ности горожан, миграций в города и изменений в структуре го- родского населения. Все это в совокупности привело к сущест- венным сдвигам в социально-экономической структуре населения ХМАО.
    К социально-экономическим факторам урбанизации относятся трансформации в структуре занятости населения. Развитие горо- дов ведет к переменам в отраслевом и территориальном развитии экономики, что свою очередь воздействует на занятость. На на- чальном этапе промышленного освоения происходит концентра- ция производства в городах. Именно в этот период основная часть городского населения сосредотачивается в отраслях промышлен- ности и строительстве и происходит отказ от сельского хозяйства как сектора городской экономики. Дальнейшее городское разви- тие, переход урбанизации от экстенсивной к интенсивной стадии, значительно меняет структуру занятости населения в пользу сфе- ры обслуживания, культуры, науки, управления, информации. Следствием урбанизации является неизбежный рост удельного веса работников умственного труда, социально-бытовых и куль- турных учреждений, появление в городах более квалифицирован- ных и сложных профессий.
    В Ханты-Мансийском округе скапливание людей в промыш- ленном производстве и уменьшение количества занятых в сель- ском хозяйстве последовало с началом промышленного освоения, когда получили развитие лесное хозяйство, геологоразведка и нефтедобыча. В 1959—1965 гг. произошло резкое сокращение, почти в три раза, доли занятых сельским хозяйством: с 14,8% до 5,5% [все долевые расчеты занятости населения произведены по данным: 1. С. 182—183; 8. С. 7; 10. С. 16]. Отказ от этой области экономики означал, что в округе были запущены механизмы пе- рехода от традиционного к индустриально-урбанистическому обществу и началась урбанизация. В последующие двадцать лет удельный вес населения, сосредоточенного на сельскохозяйст- венном производстве, сократился еще в три раза, и в 1985 г. Он стал составлять 1,4% от всего занятого населения округа. В середине 1980-х гг. прекратилось убывание доли занимающих- ся сельским хозяйством, что было следствием интенсификации
    урбанизационных процессов, главным образом в крупных горо- дах округа, и постепенного отхода от экстенсивной стадии город- ского развития. Доля занятых в сельском хозяйстве достигла сво- его минимума, и ее дальнейшее сокращение было невозможно, потому что город, являясь главным потребителем сельскохозяйст- венной продукции, зависим от деревни, и полное уничтожение села и его традиционного производства вызвало бы деградацию города.
    Падение значимости сельского хозяйства в экономике округа в период зарождения урбанизации в начале 1960-х гг. проистекало одновременно с процессом уменьшения доли занятых в промыш- ленности. Казалось, что с нефтегазовым освоением доля рабо- тающих в промышленности должна была увеличиться. Однако, наоборот, последовал спад: с 37,3% в 1959 г. до 31,5% в 1965 г. Доля занятых в промышленном производстве уменьшалась и дальше, вплоть до 1980 г., когда она, сократившись в два раза, остановилась на 18,2%. В начале 1980-х гг. удельных вес про- мышленности стабилизировался и практически оставался на од- ном уровне — 17—18%. Согласно данным переписи населения
    1989 г., доля занятых в отраслях промышленности составляла
    17,2%. Окончание спада уровня промышленности в 1980-х гг. бы-
    ло обусловлено тем, что последовал новый этап нефтегазового освоения региона, который требовал привлечения рабочей силы в больших объемах, результатом чего во многом стало возведение множества новых городов для нефтяников. Масштабное привле- чение рабочих остановило убыль доли занятости в отраслях про- мышленности. Переход к рыночной экономике незначительно увеличил долю занятых в промышленности до 21,2%. Это было связано не столько с развитием новых отраслей материального производства, сколько с кризисом в других отраслях экономики. Таким образом, в процессе урбанизации ХМАО проявилась важ- нейшая тенденция городского развития, а именно — сокращение представительности промышленности в структуре занятости на- селения.
    Несмотря на нефтегазовое освоение в 1960—70-х гг. в про-
    мышленности ХМАО, наибольшее число рабочих было задейст- вовано в лесной промышленности — с 19,4 тыс. чел. в 1965 г. До 28,8 тыс. чел. в 1979 г (доля от всей промышленности —
    59—41%). Однако наибольшие темпы роста числа рабочих (в 8 раз) были в нефтяной отрасли: с 2,9 тыс. чел. в 1965 г. до 23,6 тыс. чел. в 1979 г (доля — 9—34%). Вместе с тем, вопре- ки преобладанию лесной отрасли над нефтяной в структуре заня- тости, нефтяная промышленность имела многократно выше гра- дообразующий потенциал, поскольку на нее работало большое количество крупных вспомогательных отраслей — геология, строительство, транспорт. В 1980-х гг. доля нефтяников в про- мышленности значительно выросла. В 1985 г. она была 49% (57,3 тыс. чел.) и стала больше доли лесной отрасли — 21% (24,8 тыс. чел.). Другие отрасли промышленности имели намного меньшие доли в структуре занятости. Максимальная величина доли газовой промышленности была 9% в 1975 г. (4,9 тыс. чел.), потом она резко снизилась до 1,4—1,9%. Численность работаю- щих в рыбной отрасли не превышала 3,8—4,6 тыс. чел. Значи- тельно увеличилось число работающих в геологии: с 3,8 тыс. чел. в 1970 г. до 15,7 тыс. чел. в 1979 г. (доля от промышленности —
    11—22%). В 1980-х гг. численность геологов снизилась до
    6,0 тыс. чел. в 1985 г. (доля 5%).
    Какие же отрасли экономики выросли за счет уменьшения до- лей промышленности и сельского хозяйства на начальном этапе урбанизации? В первую очередь нефтегазовое освоение повлекло за собой возведение населенных пунктов для расселения рабочих и объектов производства, что в свою очередь дало толчок разви- тию строительства и росту числа работающих, занятых в строи- тельных отраслях. В 1959—1965 гг. доля занятых в строительстве выросла более чем в 4,5 раза: с 3,9% до 18,1%. В дальнейшем значимость строительства в экономике округа только увеличива- лась. В начале 1970-х гг. эта доля занятости стала больше удель- ного веса промышленности. В 1975 г. в строительстве сосредота- чивалось 29,3% всех работающих округа. Занятость в строитель- стве достигла пика (33,6—33,7%) в первой половине 1980-х гг., когда началась реализация групповой системы расселения нефте- газодобывающих районов Западной Сибири и большие силы бы- ли брошены на расширение застройки Сургута и Нижневартовска и возведение вблизи месторождениях новых небольших городов. В конце 1980-х гг. в связи с системным кризисом многие стройки страны были заброшены, в том числе такая же участь постигла
    ЗСНГК, из-за чего доля занятости в строительстве в ХМАО упала до 23%.
    Получила развитие важнейшая (особенно в условиях неразви- тости территорий) вспомогательная отрасль промышленности — транспорт. В течение 1960—80-х гг. доля занятых в транспортном обслуживании выросла в 5 раз — с 3,6% в 1965 г. до 17,7% в 1989 г. Как и отрасли строительства, транспорт имел наибольшие пока- затели (более 18%) в первой половине 1980-х гг. В 1990-х гг. удельный вес транспорта стал падать, в 1994 г. он составлял
    16,6%.
    Формирование городской системы расселения в начале 1960-х гг.
    способствовало развитию торговли и общественного питания, доля которых в структуре занятости населения округа выросла с 7,6% в 1959 г. до 11,8% в 1965 г. В последующем эта доля со- кращалась (минимума она достигала в 1989 г. — 7,2%). В начале
    1990-х гг. удельный вес торговли и общественного питания сни- зился уже до 5—6%. Объяснялось это тем, что в развитии округа сложились сильные диспропорции в сторону сфер производства, в то время как социальная среда оставалась в значительной сте- пени неразвитой. Наиболее отсталыми в ХМАО были именно торговля и сеть общепита.
    Доля работающих в отраслях материального производства в ХМАО была существенно больше, чем в целом в РСФСР. Пере- пись населения 1979 г. зафиксировала, что эта доля в округе со- ставляла 81,1%, а в стране — 73,8%. В том числе в промышлен- ности, строительстве, транспорте и связи округ превышал показа- тели России на 5% (66,9% против 62,0%). В то же время непроиз- водственные отрасли (просвещение, наука, искусство и культура, ЖКХ и бытовое обслуживание, органы управления и финансово- кредитная система) в структуре занятости ХМАО аккумулирова- ли меньше процентов (18,2%), чем в РСФСР (26,6%). Через де- сять лет в 1989 г. доли ХМАО практически не изменились: 81,3% — непроизводственные отрасли, 18,4% — производственные. Одно- временно с этим в РСФСР непроизводственный сектор вырос до
    29,2%, а производственный уменьшился до 70,4%.
    Малоразвитость социокультурной сферы была особенностью урбанизации ХМАО. Урбанизация и рост городов должны были способствовать росту социокультурного сектора в структур е
    занятости. Однако на протяжении 1960-х — первой половины
    1980-х гг. доля этого сектора либо сокращалась, либо оставалась на одном уровне. В 1965—1985 гг. выросли доли занятости жи- лищно-коммунального хозяйства и бытового обслуживания (с 1,0% до 2,8%), финансирования, кредитования и страхования (с 0,3% до 0,5%). Уменьшились доли здравоохранения и социального обеспечения (с 4,1% до 3,1%), образования (с 6,9% до 4,0%), культуры и искусства (с 0,7% до 0,5%), управления (с 1,3% до
    0,6%). По большей части это свидетельствовало об экстенсивной урбанизации, когда городское развитие проявлялось главным об- разом через количественные, а не качественные показатели. На содержательном уровне урбанизация ХМАО стала меняться с середины 1980-х гг. Тогда получили распространение отрасли обслуживания и социокультурная сфера, зависящие в значитель- ной степени от развития городского образа жизни и потребитель- ского поведения. В 1985—1989 гг. в структуре занятости вырос удельный вес ЖКХ и бытового обслуживания (с 2,8% до 4,8%), здравоохранения и социального обеспечения (с 3,1% до 3,5%), образования (с 4,0% до 5,3%), культуры и искусства (с 0,5% до
    0,8%), науки и научного обслуживания (с 0,9% до 1,9%). Появи- лись работающие в информационно-вычислительном обслужива- нии. В 1990-х гг. все эти сферы человеческой деятельности (кро- ме науки и научного обслуживания) даже упрочили свои позиции, это произошло за счет спада строительства, торговли и общест- венного питания.
    Городское развитие в ХМАО на протяжении 1960—80-х гг. прак- тически никак не влияло на величины занятости в органах управле- ния и общественных организациях. Они держались примерно на одном уровне — 0,6% и 0,2% соответственно. Только в 1990-х гг. последовал рост доли бюрократического аппарата до 1,0%.
    В городах ХМАО доля отраслей промышленности и сельского
    хозяйства в структуре занятости населения была значительно меньше, чем в целом среди занятого населения округа. В 1959 г. В единственном городе округа — Ханты-Мансийске — население было занято в основном в промышленности (34,0%), строитель- стве (6,2%), здравоохранении (6,5%), просвещении (14,3%). Только в этом городе округа сельское хозяйство играло какую-то важную роль — доля в занятости составляла 4,3% [10. С. 17]. В 1970 г.
    среди всего городского населения доля занятых в промышленно- сти составляла всего 23,9%, а сельского и лесного хозяйства —
    1,8%. Значительной была доля строительства (23,7%) и транспор- та и связи (15,5%), но она была меньше, чем для всего занятого населения ХМАО. Доля непроизводственных отраслей в город- ских поселениях округа составляла 19,9%.
    В 1979 г. городское занятое население округа было сосредоточено в основном в отраслях материального производства — 81% (283,4 тыс. чел.), в том числе в промышленности 22,8% (64 659 тыс. чел.), что было на процент меньше доли промышленности от всего за- нятого населения округа. Доля нефтедобывающей отрасли со- ставляла 9,3% от всей занятости и 40,8% от промышленности (26,4 тыс. чел.), а лесной — 5,7% и 25,2% (16,3 тыс. чел.). Доля непроизводственных отраслей в городах была почти такой же, что и в структуре всего занятого населения — 18,7% [4. С. 13;
    5. С. 3—28].
    В 1971 г. структура занятости населения нефтяных городов Сургута, Нефтеюганска и Урая была схожей. В производственных отраслях сосредотачивалось более 70% работающих (наибольшая доля была в Сургуте — 76,1%). На долю промышленности при- ходилось 7—13%, строительства — 44—20%, транспорта — 13—
    20%. Доля нефтедобычи составляла 3—10% занятости. В непро- изводственном секторе Сургута и Нефтеюганска было задейство- вано 9—11% всех занятых, а в Урае, в силу того, что активный промышленный рост в городе прекратился, эта доля была выше —
    18%. В Ханты-Мансийске доля производственных отраслей была значительно меньше (57%), а непроизводственных выше (22%) [рассчитано по данным: 11. С. 7].
    Через 10 лет в структуре занятости нефтяных городов округа доля производственного сектора практически не поменялась. В 1981 г. она составляла 74,1—79,6%. Наибольшей была доля во вновь образованном городе Мегионе (79,6%). На долю про- мышленности приходилось 4—17%, строительства — 35—51%, транспорта — 18—22%. Удельный вес нефтедобычи в структуре занятости составлял 3—16%: наименьший показатель приходился на Сургут (3,3%), а наибольший — на Нижневартовск (16,1%). В 1971—1981 гг. все эти отрасли ненамного подросли. Только в Урае из-за стагнации нефтедобычи производственный сектор
    занятости сократился с 71% до 62%. Сфера обслуживания в горо- дах нефтяников не превышала 20—25%. Высокой она была толь- ко в Урае — 37,8%. В Ханты-Мансийске доля производства сокра- тилась до 52%, а доля обслуживания выросла до 48% [рассчитано по данным: 6. С. 3].
    В середине 1980-х гг. производственный сектор в нефтяных городах Сургуте, Нижневартовске, Нефтеюганске и Мегионе про- должал держаться в тех же рамках 70—75%, так же и в Урае, но чуть меньше — 65%. Доля промышленности составляла 11—
    18% (наибольшей она была в Нижневартовске — 18%), строи- тельства — 32—44%, транспорта 15—19%. Удельный вес нефте- добычи составлял 4—15% (максимальной она была в Урае —
    15,7% и Нижневартовске — 14,7%). Доля непроизводственных отраслей незначительно подросла до 24—29%. Самой сущест- венной она была в Нефтеюганске и Нижневартовске — 29%. В 1985 г. в Ханты-Мансийске доля производственных отраслей оставалась на том же уровне — 52%, а сектор обслуживания со- кратился в структуре занятости до 43%. Это было связано с рос- том (до 5%) доли организаций, не составляющих отчетности по труду. В молодых городах нефтяников Радужном, Лангепасе и Когалыме, созданных в 1985 г., удельный вес производственных отраслей был очень высоким — 78—83%. Только в Нягане эта доля была меньше — 70%. Промышленность городов Радужного, Лангепаса и Когалыма состояла только из нефтедобычи. Про- мышленность Нягани состояла кроме нефтедобычи и из лесной отрасли. Доля нефтедобычи составляла 8,0—28,7% (наибольшей она была в Лангепасе — 28,7%, наименьшей в Нягане — 8,0%, в Радужном и Когалыме — 15—16%), строительства — 35—50%, транспорта — 13—31%. Доля непроизводственной сферы занято- сти — 16—30%. Значительным удельный вес обслуживания был в Нягане — 30% и Радужном — 22% [рассчитано по данным:
    7. С. 3—4].
    Несмотря на постоянное колебание — рост или падение — до- лей различных отраслей в структуре занятости населения, абсо- лютные величины занятого населения постоянно росли на протя- жении 1959—1989 гг. (таблица). Численность населения, занятого в хозяйстве округа, увеличилась в 13 раз. Наибольшие темпы роста по числу работающих были в материально-техническом
    снабжении и сбыте (в 345 раз), строительстве (в 104 раза), ЖКХ и бытовом обслуживании (в 45 раз), транспорте (в 36 раз), культу- ре и искусстве (в 28 раз), кредитовании и страховании (в 20 раз). В период 1970—1989 гг. самые большие темпы роста были в транспорте (в 11 раз), строительстве (в 8 раз), заготовках (в 7 раз), просвещении (в 5 раз).

    Таблица

    Распределение занятого населения ХМАО по отраслям хозяйства (тыс. чел.) [рассчитано по данным: 5. С. 3—28;

    8. С. 7; 10. С. 16; 12. С. 8]

    1959 г.

    1970 г.

    1979 г.

    1989 г.

    Темпы роста,

    1989 г.

    к 1959 г.

    (%)

    Темпы роста,

    1989 г. к 1970 г.

    (%)

    Все занятое

    население

    56,9

    136,8

    356,6

    749,7

    1317

    548

    Отрасли матери-

    ального производ- ства

    86,9

    289,2

    Промышленность

    21,1

    36,5

    84,5

    128,6

    609

    352

    Строительство

    2,2

    28,6

    86,7

    229,6

    10 436

    803

    Совхозы

    0,3

    5,7

    6,1

    5,3

    113

    166

    Колхозы

    7,5

    5,7

    1,0

    1,4

    113

    166

    Прочие предпри-

    ятия и организации сельского хозяйства

    0,6

    5,7

    1,2

    2,8

    113

    166

    Лесное хозяйство

    0,3

    1,1

    2,4

    0,2

    150

    -550

    Транспорт

    3,6

    11,2

    61,3

    132,8

    3 689

    1 186

    Связь

    1,1

    3,2

    6,7

    9,1

    827

    284

    Торговля и обще-

    ственное питание

    4,3

    14,2

    27,7

    53,6

    1 246

    377

    Заготовки

    0,1

    0,2

    0,1

    1,4

    1 400

    700

    Материально-тех-

    ническое снабже- ние и сбыт

    0,1

    8,4

    34,5

    34 500

    Прочие отрасли

    материального производства

    0,8

    3,0

    Непроизводствен-

    ные отрасли

    49,9

    66,6

    Жилищное хозяй-

    ство

    0,2

    5,1

    36,1

    4 512

    Коммунальное хо-

    зяйство и бытовое обслуживание

    0,6

    5,9

    36,1

    4 512

    Здравоохранение,

    физкультура и со- циальное обеспе- чение

    2,3

    6,3

    10,9

    25,7

    1 117

    408

    Просвещение

    4,0

    7,1

    18,4

    39,8

    995

    560

    Наука и научное

    обслуживание

    4,9

    15,0

    14,4

    294

    Культура и искус-

    ство

    0,2

    1,3

    2,0

    5,6

    2 800

    431

    Кредитование и

    страхование

    0,2

    2,0

    4,1

    2 050

    Управление

    1,1

    5,7

    5,1

    464

    Партийные и об-

    щественные орга- низации

    0,3

    1,0

    0,9

    300

    Нераспределенные

    по отраслям

    0,8

    0,7

    Изменение занятости вследствие урбанизации региона вело к преобразованиям в социальной структуре населения городов ХМАО. До периода нефтегазового освоения, в 1959 г. больше по- ловины населения ХМАО относились к рабочим (57,3%). Значи- тельная часть жителей, которая превышала республиканский и общесоюзный показатели, была колхозниками (21,3%). Чуть меньше была доля служащих (21,3%). К прочим (кустарям или занятым индивидуально-трудовой деятельностью) и не указав- шим общественную группу относилось 0,3% населения округа. Среди горожан ХМАО было другое соотношение: была выше до- ля рабочих (65,0%) и служащих (31,2%), и более чем в пять раз было меньше колхозников (3,7%).
    Промышленное освоение и появление нефтяных городов в 1960-х гг. привело к тому, что в 1970 г. доля рабочих среди всего населения ХМАО выросла в 1,3 раза и стала составлять 74,1%
    (200 516 чел.). Доля рабочих выросла за счет колхозников, удель- ный вес которых заметно сократился — до 2,1% (5 789 чел.). Доля служащих увеличилась незначительно — до 23,7% (64 276 чел.). Внутри городского населения изменения были более показатель- ны. Выросла доля рабочих, однако в городах она была меньше, чем среди всего населения — 71,5% (121 464 чел.). В то же время доля служащих была больше — 27,9% (47 389 чел.), а часть кол- хозников стала совсем ничтожной — 0,6% (1 058 чел.) [4. С. 3;
    2. С. 5; 3. С. 9—10]. Эти цифры говорят, что в 1960-х гг. в ХМАО совершался первый экстенсивный этап урбанизации, при котором приумножалось число рабочих и нивелировалось количество кол- хозников. По удельному весу рабочих и служащих в общей массе населения округ намного превысил республиканский и общесо- юзный уровни.
    Перепись населения 1979 г. зафиксировала, что доля служащих
    выросла до 26% (147 697 чел.) за счет веса рабочих, который уменьшился до 73% (417 930 чел.), что свидетельствовало о по- степенной интенсификации процессов урбанизации в ХМАО. Доля колхозников чуть возросла до 0,9% (5 077 чел.). В городе наблю- дались аналогичные тенденции: стабильная доля рабочих — 71% (317 807 чел.), рост служащих до 28,5% (126 750 чел.), и отсут- ствие роста удельного веса колхозников — 0,5% (1 451 чел.) [5. С. 101—107]. Перепись населения 1989 г. зафиксировала, что среди всего населения ХМАО доля служащих вновь выросла и стала составлять 30,3% (388 237 чел.), а доля рабочих и колхоз- ников сократилась — 69,3% (888 248 чел.) и 0,4% (5 380 чел.) соответственно. Среди городского населения удельный вес слу- жащих также вырос — до 31,3% (365 115 чел.), а доля рабочих и колхозников сократилась — 68,4% (798 158 чел.) и 0,4% (2 589 чел.) соответственно [9. С. 102—103]. Постоянный рост доли служащих являлся важным показателем перехода урбаниза- ции ХМАО от экстенсивной к интенсивной стадии.
    В целом на первом этапе процесса урбанизации ХМАО наибо- лее заметными сдвигами в отраслевой структуре занятости насе- ления были увеличение доли занятости в строительстве и транс- порте, уменьшение удельного веса промышленности и отказ от сельского хозяйства как одного из главных секторов экономики. Социальный состав преобразился за счет падения доли колхозников
    и увеличения доли рабочих. Эти характеристики были признака- ми экстенсивной урбанизации, развивающейся в первую очередь посредством территориальной экспансии производства и города, абсолютного миграционного прироста. Другой важной тенденци- ей было по преимуществу отсутствие роста занятости отраслей обслуживания и социокультурной сферы вплоть до середины
    1980-х гг. Лишь во второй половине 1980-х гг. последовало увели- чение занятости населения в непроизводственных отраслях, что свидетельствовало об интенсификации урбанизационных процес- сов. Интенсификация связывалась с городом, развивающимся на основе внутреннего потенциала, и постоянным городским населе- нием со значительной ролью естественного прироста. В ХМАО переход к интенсивной урбанизации отразился также в неизменном возрастании доли служащих и сокращении удельного веса рабо- чих. Таким образом, в процессе урбанизации Ханты-Мансийского округа существенно изменился социально-экономический состав городского населения. В 1980-х гг. структура населения городов преимущественно стабилизировалась, но стала значительно диф- ференцированной по критерию экономической занятости.

    Список литературы и источников

    1. 65 лет Ханты-Мансийскому автономному округу (Информационно-статис- тический сборник). Сургут, 1995.

    2. Государственный архив Тюменской области (ГАТО). Ф. 1112. Оп. 6. Д. 27.

    3. ГАТО. Ф. 1112. Оп. 6. Д. 28.

    4. ГАТО. Ф. 1112. Оп. 11. Д. 43.

    5. ГАТО. Ф. 1112. Оп. 11. Д. 135.

    6. Государственный архив Ханты-Мансийский автономный округ (ГАХМАО). Ф. 6. Оп. 1. Д. 468.

    7. ГАХМАО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 579.

    8. ГАХМАО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 732.

    9. Краткая социально-демографическая характеристика населения РСФСР

    (по данным переписи населения 1989 года). Часть II. Источники средств суще- ствования, общественные группы. М., 1991.

    10. Народное хозяйство Ханты-Мансийского национального округа Тюмен- ской области за шесть лет семилетки (1959—1964 гг.) Тюмень, 1965.

    11. Экономика и культура Ханты-Мансийского национального округа в годы девятой пятилетки (в цифрах). Ханты-Мансийск, 1974.

    12. Экономика и культура Ханты-Мансийского автономного округа за 50 лет

    (в цифрах). Ханты-Мансийск, 1980.

    Раздел 3

    СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЯ ЮГРЫ

    Глава 1

    ФОРМИРОВАНИЕ ДУМЫ I СОЗЫВА

    ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА: ПОЛНОМОЧИЯ, СТРУКТУРА, НАПРАВЛЕНИЯ

    И РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (1994—1996 гг.)

    Дума Ханты-Мансийского автономного округа — Югры нача- ла свою работу 6 апреля 1994 г. [5. Ф. 491. Оп. 1. Д. 1. Л. 1]. Пер- вое заседание проходило в новом, специально оборудованном по- мещении. Присутствовало 9 депутатов. Открывая первое заседа- ние первой Думы, председатель избирательной комиссии Хан- ты-Мансийского автономного округа Н.М.Костин сообщил об итогах выборов в Думу автономного округа первого созыва, а также поздравил депутатов, победивших на выборах. Он, в ча- стности, сообщил: «На основании протоколов окружных избира- тельных комиссий избирательная комиссия автономного округа определила общие итоги выборов и признала действительными выборы в девяти избирательных округах из семнадцати. Согласно ст. 3 части 1 “Временного Положения о Думе Ханты-Мансийс- кого автономного округа (окружной Думе) на период поэтапной конституционной реформы” первое заседание окружной Думы правомочно» [5. Там же. Л. 11]. Однако, из-за ряда как объектив- ных, так и субъективных причин в восьми избирательных округах в результате низкой явки избирателей (менее 25% от зарегистри- рованных, выборы не состоялись). Избирательная комиссия авто- номного округа, исходя из сложившейся социально-экономи- ческой обстановки в округе (наступление весенне-летнего перио- да, массовые отпуска, принятие на местах решений о проведении выборов в представительные органы местного самоуправления в осенний период) приняла решение о проведении новых выбо- ров депутатов в Думу ХМАО по избирательным округам № 7 г.Нефтеюганск, № 8 Сургутский район, № 10—12 г.Сургут,
    № 13—15 г.Нефтеюганск осенью 1994 г. [5. Там же. Л. 12].
    Депутатами первого созыва (победившими на выборах 6 марта)
    стали: Асеев Владимир Михайлович, Войтехович Александр Ро- манович, Волостригов Петр Станиславович, Киприянов Андрей
    Кириллович, Маненков Сергей Петрович, Сержанов Александр Иванович, Собянин Сергей Семенович, Хохряков Борис Сергее- вич, Яковлев Владимир Григорьевич.
    В числе основных вопросов, вошедших в повестку дня перво-
    го заседания, были следующие: внесение изменений во времен- ное положение о Думе ХМАО на период поэтапной конституци- онной реформы; о временном регламенте, об избрании председа- теля и заместителей, о структуре, составе постоянных комиссий, аппарате Думы, смете расходов и плане работы на второй квартал
    1994 г. [3].
    На заседании 6 апреля председателем Думы был избран Сергей
    Семенович Собянин, депутат от избирательного округа № 9, замес- тителем председателя Думы — Волостригов Петр Станиславович, депутат от избирательного округа № 3 [5. Ф. 491. Оп. 1. Д. 1. Л. 30]. На заседании утвердили структуру Думы и ее аппарат. Аппарат Думы Ханты-Мансийского автономного округа состоял из 27 чело- век и являлся постоянно действующим рабочим органом Думы, созданным для правового, организационного, документационного, аналитического, информационного, финансового, материально- технического обеспечения деятельности депутатов Думы и ее по- стоянных комиссий. Основной формой работы окружной Думы являлись заседания, которые могли проходить один или несколько дней. Через каждые полтора часа работы объявлялся перерыв на
    20 минут. Дума утвердила на первом заседании также штатное расписание и план работы на второй квартал 1994 г.
    По итогам работы первого заседания депутаты приняли обра- щение Думы к населению округа. В нем указывалось, что Дума начала свою работу как представительный и законодательный ор-
    ган государственной власти субъекта Федерации в сложное для региона и России время. Кризис неплатежей, развал нефтяной и газовой отраслей, социальная незащищенность, рост преступно- сти — все это обязывает депутатский корпус Думы оперативно принимать кардинальные меры по выходу из создавшейся ситуации.
    Таким образом, Думе предстояло развернуть свою деятель- ность в очень сложных условиях. В частности, мэр г.Сургута А.Сидоров высказал следующую оценку: «Два шага назад сде- лал представительный новый орган — окружная Дума, сменив- ший упраздненные советы». Ущербность Думы, по его мнению,
    состояла в том, что основные нефтяные районы, насчитывающие в своем составе половину жителей округа, не имели в ней своих полномочных представителей, и этот факт в немалой степени влиял на распределение бюджетных средств [6]. Кстати, на засе- дании 26 апреля 1994 г. был образован совещательный орган при Думе ХМАО из числа кандидатов, набравших наибольшее коли- чество голосов по избирательным округам, где выборы не состоя- лись (для обеспечения представительств территорий).
    20 ноября 1994 г. состоялись выборы в окружную Думу во всех избирательных округах. Победу одержали: А.В.Клепиков, А.Ф.Ре- зяпов, В.Л.Богданов, Л.В.Бачинин, А.Л.Сидоров, В.А.Кармазин, В.С.Грабовский, Н.Я.Крупинин. Таким образом, Дума стала рабо- тать в полном составе в количестве 17 депутатов. Все депутаты являлись высококвалифицированными специалистами в различ- ных сферах, преимущественно производственной деятельности, все имели высшее образование, большой опыт производственной и административной работы. Средний возраст депутатов состав- лял сорок лет.
    Депутаты образовали следующие постоянные комиссии: по бюджету, налогам, финансам и социальной политике; по вопро- сам законодательной деятельности.

    Состав постоянных комиссий

    Комиссия и ее председатель

    Члены комиссии

    По бюджету, налогам,

    финансам и социальной политике

    Хохряков Борис Сергеевич —

    депутат от избирательного округа № 17

    Киприянов Андрей Кириллович —

    депутат от избирательного округа № 5; Маненков Сергей Петрович — депутат от избирательного округа № 4; Яковлев Владимир Григорьевич — депутат от избирательного округа № 1; Грабов- ский Владимир Соломонович — депу- тат от избирательного округа № 14; Сидоров Александр Леонидович — депутат от избирательного округа № 12

    По вопросам законодатель-

    ной деятельности Волостригов Петр Станисла- вович — депутат от избира- тельного округа № 3

    Бачинин Леонид Владимирович —

    депутат от избирательного округа № 11; Асеев Владимир Михайлович — депу- тат от избирательного округа № 16; Войтехович Александр Романович — депутат от избирательного округа № 2; Сержанов Александр Иванович — де- путат от избирательного округа № 6

    По региональным и нацио-

    нальным вопросам, соци- альной политике и местному самоуправлению

    Кармазин Виктор Андреевич —

    депутат от избирательного округа № 13

    Богданов Владимир Леонидович —

    депутат от избирательного округа № 10; Клепиков Александр Валентинович — депутат от избирательного округа № 7; Крупинин Николай Яковлевич — депу- тат от избирательного округа № 15; Ре- зяпов Александр Филиппович — депу- тат от избирательного округа № 8

    Формирование указанных комиссий свидетельствует о том, что руководство Думы достаточно четко представляло приоритеты ее деятельности на том этапе: создание законодательной базы, фор- мирование бюджета и регулирование бюджетных отношений, ре- шение вопросов взаимоотношений с Тюменской областью. Таким образом, в компетенцию Думы входили разработка и принятие собственных законодательных и иных нормативных актов. Для юридического сопровождения, содействия в разработке правовых актов, программ социально-экономического и социокультурного развития округа 14 сентября 1995 г. Думой был образован Центр правовых проблем северных территорий.
    Процесс законотворчества Думы включал в себя несколько этапов: законодательная инициатива и представление законопроек- та в Думу; юридическая экспертиза; рассмотрение законопроекта на заседании комиссии; рассмотрение законопроекта на заседании Думы (возможно три чтения) и принятие окончательного решения; представление принятого Закона главе Администрации автономно- го округа для подписания и обнародования; внесение изменений и дополнений во вступивший в силу окружной закон [1].

    Основополагающим направлением деятельности нового органа законодательной власти стало формирование право- вых основ государственного и муниципального строительства

    Ханты-Мансийского автономного округа. На заседании Думы

    26—27 апреля 1994 г. был рассмотрен вопрос о первоочередных задачах окружной Думы по созданию законодательной базы окру- га и определен перечень первоочередных нормативных актов, подлежащих принятию, в числе которых: договоры о взаимоот- ношениях Тюменской области и автономных округов, положение о референдумах, закон о местном самоуправлении, Уставе округа и др. [5. Ф. 491. Oп. 1. Д. 3. Л. 1—3].
    27 мая 1994 г. после трех месяцев работы Думы ее председа- тель С.С.Собянин дал первую пресс-конференцию. Он отметил, что ближайшей задачей Думы должна стать работа над Уставом округа, призванного регулировать основные функции законода- тельной и исполнительной власти; договором о взаимоотношени- ях между Тюменской областью и округами; намерение вернуться к идее создания Фонда потомков (для обеспечения надежного бу- дущего населению округа) [8].
    На заседании Думы 14 сентября 1994 г. целых три вопроса вновь были посвящены взаимоотношениям Тюменской области и округов [5. Ф. 491. Оп. 1. Д. 8. Л. 45—64]. 15 декабря 1994 г. Дума приняла решение о регламенте взаимодействия трех Дум, Положение о Совете трех Дум, соглашение о сотрудничестве [Там же. Д. 9. Л. 133].
    25 января 1995 г. был принят Закон № 101 о статусе депутата Думы ХМАО. Срок полномочий депутата начинался со дня его избрания и прекращался с момента начала работы Думы нового созыва. Основные формы депутатской деятельности включали: участие в заседаниях Думы, работу в комиссиях, выполнение по- ручений, обращение с депутатским запросом, работу с избирате- лями, участие в слушаниях и ряд других. Депутат вправе иметь помощника [4].
    26 апреля 1995 г. Думой первого созыва был принят Устав
    (Основной закон) Ханты-Мансийского автономного округа. В нем в ст. 43 излагались полномочия Думы. Важнейшие из них: осуще- ствление правового регулирования вопросов местного само- управления в соответствии с Конституцией Российской Федера- ции и федеральным законодательством, утверждение программы государственной поддержки местного самоуправления; утвер- ждение программ и планов социально-экономического развития
    автономного округа; утверждение бюджета автономного округа и отчета о его исполнении; установление налогов, сборов, отне- сенных федеральным законом к ведению автономного округа, а также порядка их взимания и др.
    Период середины 1990-х гг. — время, когда Дума ХМАО вела активную деятельность по выработке регламента взаимодействия Тюменской областной Думы, Думы ХМАО и Думы ЯНАО. Было выработано положение о совете трех Дум, соглашение о сотруд- ничестве, сформирована согласительная комиссия по выработке для всех трех субъектов РФ главы Уставов, касающейся взаимо- отношений области и округов. Совместное заседание совета трех Дум состоялось 23 марта 1995 г., на нем предстояло рассмотреть вопрос об общей главе Устава Тюменской области и округов. На том этапе было принято решение лишь о согласительном про- цессе по принятию общей главы Уставов. Затянувшаяся дискус- сия сопровождалась экспертными заключениями, но все они не давали однозначного ответа на поставленные вопросы. «Предста- вители Тюменской области предлагали урегулировать это нераз- решимое противоречие на основе модели кооперативного феде- рализма, — писала эксперт И.А.Умнова, к.ю.н., консультант Ко- митета Совета Федерации по делам Федерации, Федеративного договора и региональной политике, — это станет правомерным, если будет подписан договор между тремя субъектами Федера- ции, определит взаимоотношения по взаимному согласию» [5. Ф. 491. Oп. 1. Д. 54. Л. 89—90]. Затягивание конфликта между областью и округами привело к тому, что Дума была вынуждена принять решение об обращении к Президенту РФ и в Конститу- ционный Суд [Там же. Д. 41. Л. 2—3]. В Постановлении Думы от
    20 июня 1995 г. «Об обращении в Конституционный Суд РФ» го- ворилось, что «Тюменская областная Дума приняла ряд решений, нарушающих ранее достигнутые соглашения … и содержащих признаки несоответствия основам конституционного строя РФ в части реализации принципа равноправия автономных округов … и осуществления их органами государственной власти … пол- номочий» [5. Ф. 491. Oп. 1. Д. 41. Л. 96]. Суть решений област- ной Думы состояла в том, что она позиционировала себя в правовом отношении выше округов. Этого нельзя было более терпеть, так как такие действия могли привести к нарушению
    социально-экономической стабильности, и Дума ХМАО вынесла постановление об обращении в Конституционный Суд РФ. 5 ок- тября 1995 г. Дума ХМАО приняла Постановление О запросе в Конституционный Суд РФ о толковании содержащегося в части
    4 статьи 66 Конституции РФ понятия «отношения автономных округов, входящих в состав края или области» [Там же. Д. 45. Л. 295].
    Конституционный Суд Российской Федерации в Определении
    от 17 июля 1996 г. не разрешил разногласий между сторонами. Постановление Конституционного Суда от 14 июля 1997 г. о тол- ковании содержащегося в ч. 4 ст. 66 Конституции Российской Фе- дерации положения о вхождении автономного округа в состав края, области до конца не решило все проблемы, возникающие в отношениях между автономными округами, входящими в со- став края, области, и соответствующими краями и областями, в частности потому, что не все положения данного Постановле- ния представляются достаточно ясными и обоснованными. Так, Суд обошел проблему, связанную с действием норм, содержащих- ся в ст. 5 Конституции Российской Федерации [13].
    Несмотря на эти раздражающие всех коллизии, отвлекавшие от решения насущных проблем, окружной парламент находил си- лы активно работать над принятием законов «О местном само- управлении», «О выборах губернатора ХМАО», «Об администра- тивно-территориальном устройстве ХМАО» и др. А 31 января
    1996 г. Дума решила внести на рассмотрение Госдумы РФ проект
    Федерального Закона «Об основах отношений автономных окру- гов, входящих в состав края или области». Основной концепту- альной идеей являлось положение о равноправии субъектов Фе- дерации, о взаимовыгодных отношениях, о реальном партнерстве [5. Ф. 491. Oп. 1. Д. 57. Л. 218]. Осенью 1996 г. дебаты с областью вспыхнули с новой силой. На этот раз причиной стали сроки вы- боров Губернатора Тюменской области. На заседании Думы ХМАО 25 сентября В.С.Грабовский заявил: «Сегодня принимает- ся решение о выборах Губернатора области на территории всей области, а Думы различны. Выходит один Губернатор будет гу- бернаторнее всех остальных?», а В.Г.Севрин заметил: «То, что сей- час предлагает Тюменская Дума — это такой тупик, такой бес- предел, который окончательно развалит область». А.Л.Сидоров
    резюмировал в ходе дискуссии: «Идти на выборы, не определив полномочия Губернатора Тюменской области по отношению к Губернаторам округов, и наоборот, не определив договором функции и полномочия … бессмысленно» [5. Д. 77. Л. 11—14]. Наконец, 4 октября 1996 г. Дума ХМАО приняла Постановление о договоре и соглашении между органами государственной вла- сти Тюменской области, ХМАО и ЯНАО [5. Д. 78. Л. 9].
    Весь период работы Думы первого созыва был сопряжен с ре-
    шением вопросов политического устройства округа как субъекта. Однако вопросы экономики и финансов также находились в сфере внимания, главным образом формирование бюджета и его рас- пределение. На заседании 26 апреля 1994 г. рассматривался во- прос о социально-экономическом положении в округе [5. Д. 3. Л. 15]. Ситуация характеризовалась как критическая: «В округе сохраняются негативные тенденции, проявившиеся в спаде про- мышленного производства, продолжении финансового кризиса, снижении уровня жизни отдельных групп населения» [5. Д. 3. Л. 15]. М.В.Хархардин — зам. главы администрации округа при- знавал, что кризис неплатежей приобрел угрожающий характер. Он высказал опасение, что «если в течение ближайших 2—3 ме- сяцев правительство (имеется в виду правительство РФ. — прим. Л.А.) не решит вопрос с неплатежами — в 1995 год мы войдем с полным развалом экономики» [9]. Депутаты приняли решение обратиться к президенту Б.Н.Ельцину и председателю Прави- тельства РФ В.С.Черномырдину с требованием принять неотлож- ные меры по стабилизации работы предприятий нефтегазодобы- вающего комплекса. Напомним, что в 1994 г. в округе добывалось
    60% российской нефти, что обеспечивало свыше трети всех ва-
    лютных поступлений в бюджет страны [5. Ф. 491. Оп. 1. Д. 3. Л. 17—18.].
    14 сентября 1994 г. депутаты собрались на свое первое заседа-
    ние после каникул. Главный вопрос, который всех волновал, как будет жить округ в ближайшем будущем? М.В.Хархардин позна- комил собравшихся с прогнозом социально-экономического раз- вития. Состояние бюджета оценивалось как чрезвычайное. В этой связи особую остроту приобретали бюджетные взаимоотноше- ния, требовалось выработать бюджетный механизм, который по- зволял бы решать основные проблемы жизни округа.
    Новый 1995 год начался для депутатов с обсуждения бюджет- ных вопросов, финансирования фондов и выполнения ими своих обязательств; программ развития социальной сферы. Остро стоял вопрос о работе Северного фонда, из которого финансировались коренные жители. В.А.Кармазин обратил внимание депутатов на тяжелое положение с обеспечением жильем коренных жите- лей, а В.М.Молотков сказал, что «ни одной цифры от Комитета по делам народов Севера нет, которые бы подтверждали уровень жизни коренных народов Севера» [5. Д. 29. Л. 5—7]. Из-за ост- рых дискуссий, развернувшихся на заседаниях Думы в связи с создавшимся экономическим положением в округе, депутаты не смогли принять бюджет оперативно. Поэтому принятие бюджета
    1995 г. затянулось. Закон об окружном бюджете был принят
    1 марта 1995 г. Этот опыт позволил при принятии бюджета 1996 г. учесть все недоработки и вынести решения об основных принци- пах формирования бюджетной системы округа задолго до его принятия, однако это не гарантировало «спокойное» принятие бюджета 1996 г. А.Л.Сидоров сетовал: «Мы идем в принципиаль- но разные стороны с округом, формируя бюджет. Я считаю, сего- дня еще не поздно вернуться к нормативам» [5. Ф. 491. Оп. 1. Д. 45. Л. 16]. А.К.Киприянов высказал следующий взгляд на де- фицитный бюджет: «Надо администрации округа и депутатскому корпусу …срочно разработать программу ликвидации северных го- родов …» [5. Д. 57. Л. 251]. Бюджет 1996 г. был принят 31 января.
    Большая работа была проведена аппаратом Думы, экспертами
    по подготовке жизненно важных законов для округа, в числе ко- торых закон «О недропользовании», разработчиками которого являлись сотрудники отдела законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ д.ю.н., проф. Б.Д.Клюкин и ст.н.с. О.М.Теплов, Закон «О разработке месторождений угле- водородов на территории автономного округа» [5. Д. 73. Л. 233].
    Таким образом, приоритетным направлением в законодатель- ной деятельности Думы I созыва стали вопросы, связанные:
    1. С разработкой нормативных актов, обеспечивающих правовой статус ХМАО как субъекта РФ; 2. С обеспечением правовых ус- ловий для социально-экономического развития округа.
    Работа Думы ХМАО I созыва началась с создания норматив- ной базы для обеспечения функционирования законодательного органа власти, следовательно, в первую очередь были разработа- ны законы о порядке принятия нормативных актов. Затем на по- вестку дня встали вопросы, связанные с разработкой законода- тельства о системе органов государственной власти, об админи- стративно-территориальном устройстве, о местном самоуправле- нии. Исходя из этих первостепенных задач и определились ос- новные направления законодательной деятельности.
    Законодательная деятельность Думы I созыва строилась по сле- дующим направлениям: работа над законопроектами Ханты-Ман- сийского автономного округа и нормативными актами; работа над законопроектами, поступающими из Федерального Собрания Рос- сийской Федерации; законодательные инициативы в Государствен- ную Думу; совместная законодательная деятельность с Тюменской областной Думой и Ямало-Ненецким автономным округом.
    Дума I созыва провела 23 заседания, где был рассмотрен 401 вопрос. Думой принято 64 закона, регулировавших вопросы дея- тельности региональной и местной власти, социально-экономи- ческого и социокультурного развития округа. С целью дальней- шего комплексного развития социальной сферы ХМАО были рас- смотрены и приняты следующие программы: «Программа здра- воохранения на 1995—2005 гг.», «Программа развития матери- ально-технической базы фармацевтического управления округа на 1995—2005 годы», «Программа развития материально-тех- нической базы учреждений культуры», «Программа развития фи- зической культуры и спорта в Ханты-Мансийском автономном округе», «Программа развития материально-технической базы учреждений образования окружного подчинения» и др. Кроме этого Дума одобрила концепцию программы развития автомо- бильных дорог общего пользования в Ханты-Мансийском авто- номном округе, которая была направлена для включения в про- грамму совершенствования и развития автомобильных дорог Рос- сийской Федерации «Дороги России».
    С начала созыва Дума приняла около 30 постановлений
    о льготном налогообложении предприятий и отдельных катего- рий граждан в целях социальной защиты населения круга; рас- смотрела вопросы, связанные с развитием экономики округа,
    с формированием и использованием средств окружных внебюд- жетных фондов, с административно-территориальным устрой- ством.
    На заседаниях Думы обсуждались и проекты федеральных за-
    конов. В порядке законодательной инициативы Дума внесла в Го- сударственную Думу один законопроект. Всего депутаты Думы внесли более 15 дополнений и замечаний в проекты федеральных законов. Дума приняла более 10 обращений к жителям округа и федеральным органам власти по актуальным вопросам полити- ческой и социально-экономической жизни. За два года провели
    5 депутатских слушаний.
    Важным достижением этого периода стало создание норма- тивно-правовой базы для эффективного природопользования и охраны окружающей среды, а также принятие законов, ориен- тированных на социально-экономическое развитие региона. Оце- нивая работу окружной думы, депутат Государственной Думы РФ Е.Айпин сказал, что окружная Дума работает более продуктивно, чем Госдума, погрязшая в бесконечных политических дебатах [10].
    Думе первого созыва пришлось проделать большую работу по разграничению полномочий с органами власти Тюменской облас- ти, которые длительное время не признавали равноправия входя- щих в состав области автономных округов, что препятствовало установлению нормальных взаимоотношений в регионе. Посколь- ку договорной процесс между Ханты-Мансийским и Ямало-Не- нецким автономными округами, с одной стороны, и Тюменской областью — с другой не был достаточно успешным, законода- тельные органы автономных округов обратились с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации. Обращение за- конодательных органов государственной власти автономных ок- ругов в Конституционный Суд Российской Федерации было на- правлено на установление подлинно равноправных отношений между автономными округами и областью, в состав которой они входят. Тем не менее, Думе ХМАО все же удалось наладить со- трудничество с Тюменской областной Думой, Государственной Думой Ямало-Ненецкого автономного округа. Был сформирован Совет трех Дум для оперативного разрешения возникающих про- блем. Советом Дум преимущественно рассматривались докумен- ты, направленные на взаимодействие трех субъектов Федерации.
    Следовательно, Думой первого созыва были приняты осново- полагающие законы, обеспечившие правовой фундамент для раз- вития округа. Важнейший из них — Устав (Основной закон) Хан- ты-Мансийского автономного округа (26 апреля 1995 г.) [14], в котором зафиксирован статус автономного округа как равно- правного субъекта РФ, его социально-экономическая и политиче- ская самостоятельность; система органов государственной вла- сти; местное самоуправление, а также круг вопросов, учитывав- ших интересы коренных малочисленных народов Севера [7]. С принятием Устава определился круг полномочий Думы ХМАО, ее место в системе органов государственной власти автономного округа.
    Создание Счетной палаты Думы позволило наладить дейст- венный финансовый контроль за своевременным исполнением доходных и расходных статей бюджета и внебюджетных фондов автономного округа по объемам, структуре и целевому назна- чению.
    За период работы Думы первого созыва сложился профессио-
    нальный аппарат, обеспечивавший подготовку и проведение засе- даний, качественный документооборот, осуществлявший органи- зацию экспертизы проектов документов и мн. др. Большая роль в становлении регионального парламента как законодательного органа с присущими ему чертами профессионализма, работоспо- собности, стремления в отстаивании своих прав — принадлежала председателю Думы ХМАО Сергею Семеновичу Собянину. Бла- годаря его неустанной деятельности, умению выстроить продук- тивные отношения с администрацией округа и его главой Алек- сандром Васильевичем Филипенко удавалось весьма успешно вырабатывать стратегические ориентиры и добиваться движения вперед. Стенограммы заседаний Думы свидетельствуют о том, что работала команда профессионалов, действительно заботив- шихся и искренне переживавших за развитие округа, делавших все возможное для обретения им подлинных прав. Из 17 депута- тов 2/3 являлись представителями местных органов исполнитель- ной власти. «На том этапе государственного строительства, — говорила Л.А.Чистова, это было оправдано: главы местного само- управления хорошо знали ситуацию в своих городах и районах,
    их нужды, проблемы и достаточно успешно отстаивали интересы своих жителей» [15].
    Становление окружного парламента, формирование правовых основ государственного и муниципального строительства стали основополагающими направлениями деятельности Думы первого созыва 1994—1996 гг. Н.П.Барышников — председатель Тюмен- ской областной Думы так оценил ее деятельность: «Считаю, что Дума I созыва ХМАО войдет в историю. Она первая положила и стиль работы, и основополагающие законодательные докумен- ты» [5. Ф. 491. Оп. 1. Д. 80. Л. 52].

    Список литературы и источников

    1. Волостригов П. Какие законы пишет Дума? // Новости Югры. 1995.

    18 марта.

    2. Дума Ханты-Мансийского автономного округа первого созыва. Справоч- ное издание. Ханты-Мансийск, 1996.

    3. Первое заседание Думы // Новости Югры. 1994. 7 апреля.

    4. Закон о статусе депутата Думы ХМАО // Новости Югры. 1995. 21 февраля.

    5. Казенное учреждение «ГАХМАО — Югры»

    6. Кондрякова Г. Два шага назад // Новости Югры. 1994. 14 мая.

    7. Кряжков В. Народы ханты и манси обретают правовой статус // Новости

    Югры. 1995. 30 мая.

    8. Никитина Е. Дума думает, Дума действует // Новости Югры. 1994. 31 мая.

    9. Никитина Е. Что решила окружная Дума? // Новости Югры. 1994. 28 ап- реля.

    10. Никитина Е. Окружная дума работает лучше, чем Государственная … // Новости Югры. 1995. 30 мая.

    11. Нижневартовский район: страницы истории / Под ред. Я.Г.Солодкина. Нижневартовск, 1997.

    12. Представительные и исполнительные органы государственной власти, органы местного самоуправления в Ханты-Мансийском автономном округе.

    1930—2001 гг.: полномочия, функции, структура: Сб. док. Ханты-Мансийск,

    2002.

    13. Собянин С.С. Правовое положение автономных округов как субъектов

    Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1999.

    14. Устав ХМАО (Основной закон) // Новости Югры. 1995. 4 мая.

    15. Чистова Л. Валерий Сутягин: «В работе Думы не должно быть нестан-

    дартных ситуаций» // Тюменские известия. 2007. 24 мая.

    Глава 2

    НАСЕЛЕНИЕ НИЖНЕВАРТОВСКОГО РАЙОНА (1990—2011 гг.)

    Кризис конца 1980-х — начала 1990-х гг. незначительно по- влиял на демографические процессы в районе. В численности населения наблюдался незначительный прирост. Отток населения был характерен для периода начала 1990-х гг. В 1992 г. из района выбыло на 200 человек больше, чем прибыло [5. С. 89]. Измене- ния в численности населения хорошо прослеживаются при со- поставительном анализе данных конца советского периода и на- чала 2000-х гг.

    Таблица 1

    Население Нижневартовского района в 1989—2002 гг. [6. С. 77]

    Населенный пункт

    1989 г.

    2002 г.

    Населенный пункт

    Всего

    Мужчины

    Женщины

    Всего

    Мужчины

    Женщины

    Нижневар- товский район (всего)

    28 833

    16 007

    12 826

    33 508

    17 512

    15 996

    Излучинск

    10 037

    5 805

    4 232

    15 505

    8101

    7 404

    Новоаганск

    10 119

    5416

    4 703

    9 717

    5 213

    4 504

    Сельское население

    8 674

    4 783

    3 891

    8 286

    4 198

    4 088

    Сведения, приведенные в таблице, позволяют увидеть рост численности населения района. Это заметно и по периоду
    1990-х гг. — наиболее сложному в социально-экономическом положении страны, округа, района.

    Численность населения района в 1990-х гг. [14]

    Таблица 2

    Год

    Численность

    населения

    В т.ч. коренного

    населения

    1993

    32 780

    1 860

    1995

    32 943

    2 106

    1996

    32 900

    2 000

    1998

    33 500

    2 100

    1999

    32 001

    2 005

    Незначительное снижение численности населения произошло лишь в 1996 и 1999 гг. В 2000 г. численность населения составила в районе 33 300 человек.
    По данным переписи населения 2002 г. на территории района
    было учтено 33,8 тыс. человек. Из них более 2 тысяч — предста- вители коренных народов Севера. По этническому составу преоб- ладают русские. В 2005 г. количество коренных жителей возросло и составило: ханты — 1 881 человек, ненцы — 273, манси — 58, эвенки — 13, шорцы — 11, селькупы — 4 человека.

    Этническая структура населения Нижневартовского района [3]

    Украинцы

    11,0%

    Татары

    7,0%

    Коренные малочисленные народы Севера

    6,4%

    Прочие

    8,2%

    Башкиры

    2,4%

    Белорусы

    2,1%

    Русские

    63,0%

    Основные демографические показатели Нижневартовского района за 2003—2005 гг. [15]

    Показатели

    2003

    2004

    2005

    Среднегодовая численность постоян-

    ного населения, тыс. чел.

    33,67

    33,93

    34,16

    Родилось, чел.

    428

    393

    407

    Умерло, чел.

    234

    214

    189

    Естественный прирост, чел.

    194

    179

    218

    Число родившихся на тысячу жителей

    12,7

    11,6

    11,9

    Число умерших на тысячу жителей

    6,9

    6,3

    5,5

    Естественный прирост на тысячу

    жителей

    5,8

    5,3

    6,4

    Прибыло, чел.

    987

    899

    972

    Выбыло, чел.

    912

    839

    976

    Миграционный прирост (убыль), чел.

    75

    60

    -4

    Общий прирост, чел.

    269

    239

    214

    Положительная динамика общей численности населения рай- она обеспечивалась преимущественно за счет естественного при- роста (более 80% общего прироста в целом за 2003—2005 гг.). Среднегодовая численность населения в 2005 г. составила
    34,16 тыс. чел., увеличившись по отношению к уровню 2003 г. На 2,0%. Рост общей численности был обеспечен за счет увели- чения численности городского населения (население пгт.Излу- чинск и пгт.Новоаганск). Удельный вес горожан в общей числен- ности увеличился с 75,8 до 77,2%. Среднегодовая численность сельского населения по отношению к уровню 2003 г. снизилась на
    3,9% и составила 7,83 тыс. чел. Доля сельского населения в об-
    щей численности в 2006 г. составила 22,8% (в 2003 г. — 24,2%).
    Население Нижневартовского района стабилизировалось к се- редине 2000-х гг., и рост его в настоящее время обусловлен не за счет миграций, а за счет естественного прироста. В 2006—
    2008 гг. в районе фиксировалось увеличение показателей рождае- мости и снижение смертности. Число родившихся в 2008 г. соста- вило 463 человека, число умерших — 190 человек. По отноше- нию к предшествующему 2007 г. число родившихся увеличилось на
    6,7%, число умерших уменьшилось на 5,9%. Общий коэффициент
    рождаемости увеличился с 12,2 человек на 1000 населения в 2006 г. до 13,4 — в 2008 г., общий коэффициент смертности уменьшился с 5,9 в 2006 г. до 5,5 — в 2008 г. Среднегодовая численность насе- ления в 2008 г. составила 34,59 тыс. человек, увеличившись по отношению к 2007 г. на 0,2%. Несмотря на увеличение естест- венного прироста, процент прироста населения в целом невысок, причина чего отрицательное миграционное сальдо, которое в 2008 г. больше предыдущего года (минус 267 человек).

    Основные демографические показатели

    Нижневартовского района в 2006—2008 гг. [16]

    Таблица 4

    Показатели

    2006

    2007

    2008

    Среднегодовая численность

    постоянного населения, тыс. чел.

    34,35

    34,51

    34,59

    Родилось, чел.

    420

    434

    463

    Умерло, чел.

    204

    202

    190

    Естественный прирост, чел.

    216

    232

    273

    Коэффициент рождаемости

    12,2

    12,6

    13,4

    Коэффициент общей смертности

    5,9

    5,9

    5,5

    Коэффициент естественного

    прироста населения

    6,3

    6,7

    7,9

    Коэффициент миграционного

    прироста (убыли)

    -2,2

    -2,3

    -7,7

    Если рассматривать демографический потенциал в разрезе по- селений, ситуация следующая: естественный положительный прирост населения характерен как для городских поселений, так и для сельских; отрицательное миграционное сальдо является решающей составляющей демографических процессов, которая влияет на уменьшение численности населения в сельской мест- ности. Численность сельского населения за два года снизилась на
    4,4% и составила на конец 2008 г. 7,38 тыс. человек. Доля населе- ния сельской местности в общей численности населения района на конец 2008 г. составила 21,3%. Удельный вес населения, про- живающего в поселках городского типа (пгт. Излучинск, пгт.Но- воаганск), в общей численности населения района увеличивается и на конец 2008 г. составляет 78,7% или 27,22 тыс. человек [16].

    Население Нижневартовского района в 2009—2011 гг. [17]

    Год

    Численность населения

    2009

    34 651

    2010

    35 800

    2011

    36 406

    В целом демографический анализ показывает, что в районе созданы предпосылки для увеличения показателей рождаемости и снижения смертности населения, стабилизации миграционных процессов, что в свою очередь позволяет прогнозировать и в даль- нейшем, пусть и незначительное, но увеличение численности на- селения района.
    Падение добычи нефти, снижение производства в большинст- ве сфер привело к появлению безработицы в 1990-х гг. Офици- ально она находилась на уровне 3—4%, а фактически составляла
    10%. Власть района помогала предприятиям тем, что создавала собственные, районные производства, фактически дотируя их из районного бюджета [1]. В 1992 г. на учет по безработице было поставлено 416 человек. В 1993 г. безработных насчитывалось
    86 человек. В 1996 г., по данным на 5 февраля, среди жителей ко- ренной национальности насчитывалось 129 безработных [2. Ф. 51. Оп. 1. Д. 195. Л. 20], что составляло треть от всех работающих. В 1999 г. в Центр занятости обратились 3 142 человека. Всего в экономике района было занято 21 530 человек. Среднемесяч- ная зарплата в 1992 г. составила: в промышленности 26,7 тыс. руб., в строительстве 23,2 тыс. руб., в бюджетной сфере 13,9 тыс. руб. Денежные доходы отставали от роста цен примерно в 2,3 раза. Значительная часть населения имела доходы ниже прожиточного минимума. Покупательская способность рубля за это время сни- зилась в 7,7 раза и составила в декабре 1992 г. лишь 4,09 коп. к уровню января 1992 г. Темп инфляции за декабрь составил 22%. В течение 1992 г. только 6 раз пересчитывались все пенсии, но прожить на эти деньги было нельзя, т.к. инфляция опережала доходы граждан. Основная часть населения предъявляла спрос только на продовольственные товары первой необходимости. В рас- ходах на покупку товаров низкодоходными группами населения
    затраты на продовольствие составляли до 90%. Возросла стои- мость содержания детей в детских садах, бытовых услуг, оздоро- вительных путевок и т.д.
    Стремительный рост цен на продукты питания и услуги на-
    блюдался и в 1993 г.

    Таблица 6

    Розничные цены на основные продукты питания в районе на 1 ноября 1993 г. [7]

    Наименование

    Цена

    1

    Говядина (кг)

    2 117 руб.

    2

    Свинина (кг)

    2 418 руб.

    3

    Масло сливочное (кг)

    2 091 руб.

    4

    Масло растительное (л)

    1 133 руб.

    5

    Мука в/с (кг)

    73 руб.

    6

    Хлеб (кг)

    223 руб.

    7

    Сахар (кг)

    652 руб.

    Тарифы на авиаперевозки лишь за третий квартал 1993 г. вы- росли в 2,8 раза. А средняя зарплата в сентябре 1993 г. в районе составила 242 600 руб., т.е. на нее можно было купить лишь 10 кг мяса. 2 700 человек в районе получали пенсии [8].

    Минимальный потребительский бюджет

    [2. Ф. 51. Оп. 1. Д. 66. Л. 39]

    Таблица 7

    Январь 1993 г.

    Февраль 1993 г.

    % марта

    к январю 1993 г.

    Продукты

    5 517,0

    12 206,61

    221,3

    Промтовары

    5 036,0

    6 912,67

    137,3

    ЖКХ, транс-

    портные услуги

    1 020,0

    4 399,0

    431,3

    Итого

    11 576,0

    23 518,28

    203,2

    Сведения, приведенные в таблице, показывают безудержный рост цен.

    Размер зарплат, пенсий, пособий [18]

    1995

    1996

    1999

    2000

    2001

    Зарплата

    1 906 678

    2 954 486

    4 765 000

    8 467

    11 396

    Пенсия

    234,6

    283,03

    583

    812,5

    1 117,4

    Пособие

    по безработице

    219,5

    371,8

    640

    700

    700

    Из таблицы следует, что пенсии и пособия в 1990-х гг. были настолько мизерными, что оставляли человека за чертой бедно- сти. Речь шла уже о физическом выживании их получателей, если они не имели иных источников дохода. В 1997 г. произошла де- номинация рубля.

    Таблица 9

    Динамика изменения потребительской корзины

    (продовольственные товары) с января по сентябрь 1998 г. [19]

    На 01.01.98

    На 01.03.98

    На 01.06.98

    На 23.09.98

    411,7 руб.

    438,2 руб.

    429,9 руб.

    1 364,56 руб.

    Задолженность по зарплате стала обычным явлением в 1996—
    1998 гг. Так, на 10 сентября 1998 г. она составила 28,8 млн руб.
    Задолженность по детским пособиям — 1,4 млн руб. [2. Ф. 51. Оп. 1. Д. (без номера): Информация, справки, переписка за 1998 г. Т. 2. Л. 76 об.].
    Не без труда осуществлялось снабжение поселков района не-
    обходимыми продуктами и товарами. В 1994 г. было завезено
    7 тыс. т продуктов питания [9]. Товарооборот составил 17,2 млрд руб., что в 1,8 раза больше, чем в 1993 г. Государственная торгов- ля составляла 38,7%, частная — 32,9%. Товарооборот на 1 жителя составил 522 тыс. руб. [9]. В 1995 г. жителями района приобрете- но товаров народного потребления на сумму 2 838 млн руб., в
    1996 г. — 5 500 млн руб. [2. Ф. 63. Оп. 1. Д. 18. Л. 34]. Ухудшение ситуации в 1998 г. заставило администрацию района создать му- ниципальный продовольственный резерв, принять меры по беспе- ребойному снабжению населения социально-значимыми товарами. В период с 8 октября 1998 г. по 20 октября 1998 г. были снижены
    цены на продукты первой необходимости. Администрация района еженедельно отчитывалась перед округом о состоянии экономиче- ского положения [2. Ф. 51. Оп. 1. Д. (без номера): Информация, справки, переписка за 1998 г. Т. 2. Л. 76 об.]. Среди мер социаль- ной защиты населения значились и такие, как открытие в магази- нах уголков для малоимущих, где товары продавались по сни- женным ценам, однако эта идея не прижилась, так как товары по доступным ценам просто отсутствовали. Получила распростра- нение продажа товаров «под запись» в тех магазинах, где прода- вец знал всех покупателей и доверял им. Существовала проблема с детским питанием. Молочные и фруктовые смеси закупались под квоту нефти. Что касается питания в детских садах, школах, больницах, то оно организовывалось бесперебойно.
    Первая половина 1990-х гг. — наиболее тяжелый период в жизни населения района, когда был нарушен привычный уклад, началась жуткая инфляция, обесценивание денег, дороговизна и дефицит. После проведения деноминации ситуация несколько стабилизировалась, однако в 1998 г. она в связи с дефолтом резко ухудшилась.
    Зарплата коренных жителей, занятых традиционными промыс- лами, составляла в 2000 г. 400—600 руб. Трудоустроены были толь- ко 305 человек из представителей коренных народов. Бюджет про- житочного минимума в 4 квартале 2000 г. на душу населения соста- вил 2 128 руб., половину расходов составляли продукты питания. В том же году администрацией района разработано положение о по- рядке предоставления адресной социальной помощи малоимущим семьям и малоимущим одиноко проживающим гражданам.

    Таблица 10

    Трудозанятость и доходы населения в 2000-х гг. [2. Ф. 63. Оп. 1. Д. 41. Л. 4]

    2000

    2001

    2003

    2004

    2010

    2011

    Занято

    в экономике

    22 770

    24 650

    27 280

    25 680

    32 700

    33 500

    Пенсия

    812,5

    1 117,4

    2 618

    3 125

    11 505

    12 546

    Средняя

    зарплата

    8 467

    11 396

    15 187

    16 860

    34 364

    38 930

    Вахтовым методом в 2002 г. из-за пределов района и округа при- влекалось к работе 5 140 человек. Средний размер пособия по без- работице был ниже прожиточного минимума почти в 3 раза. Боль- шая поддержка оказывалась коренным народам. Так, в 2002 г. на эти цели из окружного бюджета было израсходовано 15 млн. руб., из районного — 2 млн. руб. Районной администрацией даже было при- нято решение об освобождении коренных жителей от оплаты за ус- луги ЖКХ [10]. В 2002 г. пенсии получали 3 819 человек, что со- ставляло 11,5% населения района. Всего в районе на поддержку малообеспеченных граждан было израсходовано 50 млн руб.
    В 2005 г. среднемесячная зарплата в районе составила
    20 921 руб., пенсия — 3 938 руб. 14 коп. За год 746 семей получи- ли субсидии на оплату жилищно-коммунальных услуг [12]. Всего в районе насчитывалось 2 580 граждан льготных категорий, все они получали социальную поддержку. Выплата пособий на детей и по уходу за ребенком обошлась району в 22 413 тыс. руб. Ад- министрацией района выделялись безвозмездные субсидии на приобретение или строительство жилья. Безработица в 2006 г. составила 2,4%. Численность получателей пенсии в районе по со- стоянию на 01.01.2007 г. составила 4 927 человек. Средний размер назначенной месячной пенсии (без учета дополнительной пенсии) обеспечивал в целом прожиточном минимум пенсионера (соотно- шение пенсии и величины прожиточного минимума — 104,8%). Среднемесячные денежные доходы на душу населения в 2010 г. со- ставили 30 686 руб. Среднемесячный размер дохода пенсионера —
    12 920 руб., среднемесячная номинальная начисленная заработная плата лиц, замещающих выборные муниципальные должности и должности муниципальной службы, — 52 423 руб.
    Сейчас основная часть занятого населения сосредоточена на крупных и средних предприятиях со смешанной и частной фор- мой собственности, а также на предприятиях и в учреждениях муниципальной формы собственности. Нельзя не отметить, что около 20% среднесписочной численности работающих в органи- зациях района составляет вахтовый персонал, привлекаемый из других субъектов Российской Федерации, и иностранные работ- ники. Одной из причин, заставляющих вахтовиков длительный период времени жить и трудиться вдали от места постоянного проживания семьи, — более высокие заработки по сравнению
    с постоянным местом жительства. Работодатели привлекают ино- странную рабочую силу из-за отсутствия специалистов требуе- мых профессий и квалификаций на местном рынке труда, неже- лания местных жителей работать вдали от дома за предлагаемую заработную плату. Сегодня в районе сохраняется дефицит спе- циалистов по некоторым профессиям (в основном рабочих специ- альностей). На 01.01.2011 г. численность граждан, зарегистриро- ванных в качестве безработных, составила 179 человек.
    В 1992 г. коренным образом изменилась структура торговли. Вместо ранее действовавшей ведомственной торговли была сформирована новая структура с различными формами собствен- ности. В составе федеральной собственности осталось 97 магази- нов, которые располагались в вахтовых поселках. Общий объем товарооборота составил 956,6 млн руб. Удельный вес продуктов питания в товароообороте — 64%. Отсутствие фондовых поставок продовольствия и товаров народного потребления (кроме муки, крупы, макаронных изделий) привел к тому, что торгующим заве- дениям стали выделять территориальную квоту нефти для закупки пекарского оборудования и продуктов питания. В начале 2000-х гг. наблюдался рост товарооборота в районе, в том числе на 1 жителя (в 1999 г. он составил лишь 2 971, 9 руб.).

    Товарооборот в районе в 2000-х гг. [20]

    Таблица 11

    2000

    2001

    2003

    2004

    2005

    2009

    2010

    Розничная

    сеть

    (в млн руб.)

    1 640 81

    2 056 46

    308 707,3

    319 261,6

    1 483 000

    2 832 700

    2 704 590,0

    Потребление

    товаров и услуг

    в расчете

    на 1 жителя

    (в руб.)

    5 966,9

    7 410,8

    9 8304

    47 517

    60 378

    81 800

    78 120

    За 2009 г. населению оказано платных услуг на сумму
    621 млн руб., за 2010 год — 668 439,0 тыс. руб. В навигацию 2011 г. в отдаленные населенные пункты района различными видами транспорта завезено товаров народного потребления на 2% боль- ше, чем в 2010 г. — более 1 тыс. тонн.
    Наибольшую долю учтенных доходов работающего населения составляют заработная плата и выплаты социального характера. Среднемесячные денежные доходы на душу населения составили в 2010 г. 30 686 руб. Средний размер дохода пенсионера составил
    12 920 руб.
    В 2011 г. среднемесячные денежные доходы на душу населе- ния составили 31 516 руб., среднемесячная заработная плата по полному кругу предприятий — 38 930 рублей. Средний размер дохода пенсионера составил 14 036 руб., средний размер пенсии —
    12 546 руб. [11].
    Итак, для жителей района особенно трудными выдались нача-
    ло 1990-х гг. (коренная ломка экономического уклада, инфляция) и период 1996—1998 гг., когда бюджет Нижневартовского района лишился основной части доходов, а в государстве произошел де- фолт, что отрицательно отразилось на экономическом развитии тер- ритории. За 1996 г. бюджет района недополучил 27,9 млрд руб., в районе сложилась тяжелая финансовая ситуация. Б.С.Хохряков писал в письме от 14 ноября 1996 г. губернатору округа о том, что нет возможности платить зарплату, огромные долги перед строи- телями, невозможно решать вопросы развития здравоохранения, образования, ЖКХ. В 1997—1998 гг. бюджет недополучил по
    40 млрд руб. в год. В начале 2000-х гг. довольно высокой остава- лась безработица. Некоторое улучшение ситуации замечено в се- редине десятилетия, однако, кризис 2008 г. вновь отразился на реальных доходах населения. Несмотря на все трудности, адми- нистрация района пыталась все эти годы поддерживать социально незащищенные слои, малообеспеченных граждан. Стабилизация экономического положения прослеживается в 2010—2011 гг.

    Список литературы и источников

    1. Акопов П. Вахский край — сибирская провинция // Нефтяник. 1999. 28 мая.

    2. Архивный отдел администрации Нижневартовского района.

    3. Доклад главы Нижневартовского района о результатах и основных на- правлениях социально-экономического развития Нижневартовского района за 2006 год. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/ econom.php

    4. Доклад главы Нижневартовского района о результатах и основных на- правлениях социально-экономического развития Нижневартовского района за 2008 год. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/ econom.php

    5. Нижневартовский район: страницы истории / Под ред. Я.Г.Солодкина. Нижневартовск, 1998.

    6. Нижневартовский регион: природа, человек, экология / Под ред. Ф.Н.Рянс- кого. Нижневартовск, 2007.

    7. Новости Приобья. 1993. 3 ноября.

    8. Новости Приобья. 1993. 23 февраля.

    9. Новости Приобья. 1995. 5 января.

    10. Нижневартовский район в 2002 г. // Новости Приобья. 2003. 25 марта.

    11. Отчет главы администрации Нижневартовского района о результатах и основных направлениях социально-экономического развития Нижневар-

    товского района за 2011 год. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/econom.php

    12. Отчет администрации Нижневартовского района за 2005 год // Новости

    Приобья. 2006. 29 апреля.

    13. Отчет администрации Нижневартовского района за 2005 год // Новости

    Приобья. 2006. 29 апреля.

    14. Составлена по: Новости Приобья. 1993. 3 ноября; 1995. 26 января; Ниж- невартовский район на пороге нового тысячелетия. Очерк о Нижневартовском районе. 1928—1998. Нижневартовск, 1998. С. 4; Архивный отдел администра-

    ции Нижневартовского района. Ф. 63. Оп. 1. Д. 18. Л. 27; Протокол № 15 заседа- ния Думы Нижневартовского района от 7 декабря 2000 г. Л. 83.

    15. Составлена по: Доклад главы Нижневартовского района о результатах и основных направлениях социально-экономического развития Нижневар- товского района за 2006 год. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/econom.php
    16. Составлена по: Доклад главы Нижневартовского района о результатах и основных направлениях социально-экономического развития Нижневартов- ского района за 2008 год. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/econom.php

    17. Составлена по: Отчет главы Нижневартовского района о результатах и основных направлениях социально-экономического развития Нижневар- товского района за 2009, 2010, 2011 гг. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/- econom.php

    18. Составлена по: Архивный отдел администрации Нижневартовского рай- она. Ф. 63. Оп. 1. Д. 18. Л. 32; Протокол № 4 заседания Думы Нижневартовского района от 28 ноября 2001 г.

    19. Составлена по: Архивный отдел администрации Нижневартовского рай-

    она. Ф. 51. Оп. 1. Д. (без номера): Информация, справки, переписка за 1998 г. Т. 2. Л. 73 об., 78 об.

    20. Составлена по: Архивный отдел администрации Нижневартовского рай- она. Ф. 63. Оп. 1. Д. 18. Л. 32; Протокол № 4 заседания Думы Нижневартовского района от 28 ноября 2001 г.; Протокол № 18 заседания Думы Нижневартовского района от 15 декабря 2004 г. Кн. 1. Л. 86—87.

    21. Составлена по: Архивный отдел Администрации Нижневартовского рай- она. Протокол № 4 заседания Думы Нижневартовского района от 28 ноября 2001 г. Л. 39; Протокол № 18 заседания Думы Нижневартовского района от 15 декабря

    2004 г. Кн. 1. Л. 85.

    Глава 3

    ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНОГО ПАРТНЕРСТВА В УСЛОВИЯХ КРИЗИСНОЙ СИМПТОМАТИКИ

    2008—2011 гг. И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕГО РАЗВИТИЯ

    (НА ПРИМЕРЕ НИЖНЕВАРТОВСКОГО РАЙОНА)

    В работах ведущих российских экономистов убедительно до- казано, что при неизбежном ограничении к 2013—2015 гг. еже- годной добычи нефти и газа до 4—5% необходимы более высокие темпы экономического роста России, бюджет которой сегодня напрямую ориентирован на продажу нефтесырья. Это существен- но усиливает зависимость страны от конъюнктуры внешнего рынка с его ценовой интервенцией свыше 90 долл. за баррель нефти и рентабельностью в нефтегазовой отрасли, согласно толь- ко официальным отчетам компаний, в 17—18% [См.: 10].
    Подобная ориентация преимущественно на сырьевой характер развития обрекает всю систему производства на стагнационные настроения ценовых ожиданий и сворачивание модернизацион- ных ресурсов не только сырьевых, но и «неторгуемых» отраслей, не зависящих от внешней конкуренции, при хронически слабо- развитой инфраструктуре или же ее отсутствии.
    В книге «Югра. Социальное развитие северного региона: про- блемы и успехи» бывший губернатор ХМАО — Югры Александр Филипенко, не понаслышке зная проблемы региона, на 80% бази- рующегося на добыче нефти (а с учетом газа и энергетики — бо- лее 90%), на вопрос о вкладе добытой в минувшие десятилетия нефти, проданной на 700 млрд. долларов, с сожалением констати- ровал: «Деньги зарабатывались ради ... нефти», а реализованные суммы вкладывались в новые миллионы тонн. «Нефть стоила де- шевле минеральной воды. А за счет дешевой нефти жила вся страна, поддерживая нерентабельные отрасли». Поэтому в новом тысячеле- тии, по его мнению, следовало вести разговор в иной плоскости:
    «сколько добывать, какими силами и куда вкладывать» [13].
    Сегодня триединая задача «сколько добывать, какими сила-

    ми и куда вкладывать» реализуется на уровне социально-зна- чимых федеральных, окружных и районных программ, том числе

    софинансирования, в контексте недавно введенного в докумен- тальный оборот такого цивилизационного понятия, как «качество жизни». Оно предполагает не только обобщенный показатель
    «уровня жизни» с его формами потребления материальных благ
    и услуг, но и степенью удовлетворения духовных потребностей, коэффициентами здоровья, продолжительности жизни, качеством условий среды обитания, морально-психологическим климатом и душевным комфортом [1]. То есть всего того, что напрямую от- носится к сфере жизнедеятельности человека в ее адаптационно- прикладном «социальном звучании». Причем эти индексы сего- дня соотнесены с комплексной оценкой итоговых результатов экономической деятельности целых экономических систем, включая федеральный, региональный и муниципальный уровни управления, способные (или не в полной мере) демонстрировать эффективные варианты использования накопленных и создавае- мых рентных доходов с их не только экономико-сырьевой, норма- тивно-правовой, но аналитико-консалтинговой и этико-нравст- венной составляющими [11; 2].
    Об этом, в частности, говорила губернатор ХМАО—Югры Н.В.Комарова на пресс-конференции, организованной в Ханты-Ман- сийске в декабре 2012. Традиционная экономическая модель раз- вития Нижневартовского региона, ориентированная исключи- тельно на нефтедобычу, оказалась «вписанной» в кризисный
    «протокол о намерениях» мирового «топливно-энергетического сообщества» 2007—2008 гг. В 2009 г. «Стратегия социально-эко- номического развития Нижневартовского района до 2020 года» оп- ределила долгосрочную политику органов местного самоуправле- ния района в экономической, социальной и иных проекциях, в том числе, возможных сценариях регионального развития, согласуя ее с интересами населения местного муниципального образования и стратегическими интересами автономного округа в целом.
    За 2009 г. добыча нефти в районе увеличилась лишь в откры- тых акционерных обществах «Мохтикнефть», «Нефтегазовая компания “Славнефть”», обществе с ограниченной ответственно- стью «Заполярнефть». Сокращение объемов добычи нефти про- изошло в 11 из 14 нефтедобывающих предприятий района. Сни- жением объемов добычи более чем на 10% была отмечена деятельность наиболее крупных компаний, доля которых в общем
    объеме добычи нефти составляла более 72%. Начиная с 2010 г. основной характеристикой состояния экономики района стано- вился постепенный переход от спада к восстановительному росту, правда, со снижением в 2011 г. уровня добычи полезных ископае- мых (96%) и обрабатывающего производства (73,4%) по отноше- нию к предыдущему году.
    После вступления России в ВТО российская экономика вновь
    оказалась перед новыми историческими вызовами, прежде всего стратегического порядка. Нижневартовский район, как известно, формирует значительную долю общероссийского бюджета, добы- вая в округе треть нефтяных богатств. И в этом плане напрямую участвует в формировании стратегии развития страны, продол- жающей делать основную ставку на нефтесырье. А это уже не- сколько иное «звучание» стратегического фактора, который в со- временных условиях оказывается историческим заложником так- тического типа мышления.
    С 6 июня 2012 г. стартовал процесс взаимодействия общест-
    венности и окружных органов власти в самом трудном, по словам губернатора Н.В.Комаровой, жанре — общественном обсуждении нового этапа стратегического планирования развития региона и самих положений новой «Стратегии социально-экономического развития ХМАО—Югры до 2020 года и на период до 2030 г.» с созданием общественных советов по реализации положений этого документа.
    На сайт и в социальные сети поступило около 200 предложе- ний от граждан округа. На сентябрьском окружном форуме по подведению итогов общественного этапа разработки проекта это- го документа губернатор заявила: «У нас есть возможности зна- чительно улучшить условия для жизни в Югре в ближайшие
    15 лет». Общая цель Стратегии — достижение лучших стандар- тов качества жизни и социального благополучия на основе эф- фективного развития базового сектора экономики (а это — сырье- вой!) и формирования необходимых условий для модернизации; кластерной и инновационной политики, а также развития других отраслей экономики на территории округа: «Наши ключевые при- оритеты — опережающее развитие человеческого капитала. Повышение уровня и качества жизни населения, устойчивый рост инвестиций в экономику региона, модернизация социальной

    инфраструктуры». Было подчеркнуто, что с целью синхронизи- ровать с нефтяниками и федеральными структурами усилия по решению целого спектра проблем были приняты важные ре- шения по трудноизвлекаемым запасам нефти и геологоразведке. По прогнозам, к 2020 г. на ханты-мансийской земле будет добы- ваться не менее 250 млн т нефти в год, а до 2030 г. — порядка

    200 млн т, что позволит региону, по замыслу разработчиков про- екта Стратегии, стать инвестиционно привлекательным, с добы- чей на следующие 50 лет (!) очередных 10 млрд т нефти (!) с учетом развития научных технологий и оборудования [4].
    Столь полномасштабное и долговременное планирование
    в «традиционном» его варианте предполагает наличие мощных инвестиционных потоков, правда, со столь же отсроченным ре- зультативным ожиданием. На сегодняшний день универсальным инструментом сотрудничества на нижневартовской земле стал институт социального партнерства. Он позволил не просто расширить социально-правовые и финансовые гарантии взаимо- контактов района с предприятиями-недропользователями и ины- ми организациями, осуществляющими здесь свою деятельность. Он изменил сам «гарантийно-смысловой вектор» соблюдения социально-экономических и гуманитарно-экологических интере- сов населения при предоставлении недр в пользование и отводе земельных участков с параллельным увеличением возможности финансирования мероприятий социальной направленности и на- полнения экономическим содержанием такого «репродуктивного» понятия, как «качество жизни» в России.
    В самый напряженный период 2008—2011 гг. было очевидно, что устойчивое состояние и уровень социально-экономического благополучия района во многом зависят от сложившейся на его территории инвестиционной активности с привлечением в эконо- мику района дополнительных активов и повышением инвестици- онного к ней интереса, в том числе через разнообразие форм соци- ально-экономического и партнерского гарантийного взаимодейст- вия. Был заключен ряд соглашений о сотрудничестве с ответствен- ными налогоплательщиками — недропользователями, профинан- сировавшими важнейшие социально-значимые проекты. Ими ста- ли крупные нефтяные компании-гиганты — «ТНК-ВР», «Русс- нефть», «Томскнефть», «Газпромнефть», «ЛУКОЙЛ-Западная
    Сибирь», «Башнефть», «Славнефть», «СибурТюменьГаз», «Ниж- невартовская ГРЭС». Формы сотрудничества включали в себя со- циально-финансовые обязательства сторон на уровне договоренно- стей различного характера [Таблица составлена по: 7; 3]:

    Соглашения и финансирование

    2008 г.

    2009 г.

    2010 г.

    2011 г.

    2012 г.

    Социально-экономические со-

    глашения о сотрудничестве

    40

    40

    38

    27

    30

    Сумма финансирования

    (млн руб. )

    84

    49

    84,9

    81,5

    106,2

    Соглашения социального парт-

    нерства

    11

    12

    Сумма финансирования

    (млн руб.)

    19,3

    12,5

    Средства направлялись на реализацию администрацией Ниж- невартовского района долгосрочных целевых программ различ- ной социальной и экологической направленности по поддержке местного населения в целом. Дополнительно для этих целей было привлечено еще 58,3 млн рублей. Правда, формат сотрудничества бизнеса и региональной власти был оговорен на нижневартовской земле еще в 2001 г., продолжая действовать и в последующие го- ды. Так, крупнейшая компания ТНК-ВР в 2012 г. выделила на различные цели 144 млн руб. с перспективой на 2013 г. — более
    172 млн руб. Это позволило резко снизить производственный
    травматизм, сократить ДТП, установив бортовые системы безо- пасности и вводя на производственных трассах программу безо- пасности «Зимняя дорога». В рамках подобного сотрудничества традицией стало софинансирование объектов здравоохранения, национальных объединений, учреждений культуры, спорта и др.; финансирование социальных и благотворительных мероприятий, посвященных празднованию Победы в Великой Отечественной войне, фестиваля искусств «Мое сердце — Нижневартовский район»; мероприятий в сфере занятости населения; молодежных программ, оказания помощи инвалидам, пенсионерам, ветеранам, представителям малочисленных народов Севера, социально не- защищенных слоев населения, муниципальных учреждений.
    В 2012—2013 гг. Нижневартовский район вновь оказался пе-
    ред проблемой определения собственного будущего из-за исто- щенности старых месторождений. Конкурентом стала Восточная
    Сибирь, где за период 2008—2010 гг. были введены несколько крупных месторождений. К тому же «инновационно-техно- логический» и «демпинговый прорыв» США с нашумевшей
    «сланцевой революцией» и «бросовыми» ценами на нефть и газ
    (в 4 раза дешевле российских) позволил американским компани- ям добывать ранее считавшиеся неперспективными сланцевый газ и сланцевую нефть, что поставило под вопрос судьбу ряда серьезных российских проектов последних лет, бросив очередной технологический вызов нашей стране по разработке трудноизвле- каемого сырья [9].
    Позиция руководства Нижневартовского района заключалась
    в комплексном взаимодействии между хозяйствующими субъек- тами, муниципальными образованиями в границах района, кон- троле использования земель и местных природных ресурсов, эко- логическом контроле, создании условий для участия бизнеса в решении социальных проблем района, помощи в предоставле- нии рабочих мест жителям района и формировании инвестици- онных ресурсов для развития территории.
    Несмотря на общее снижение объемов добычи углеводородно- го сырья, объем оказываемых услуг в нефтедобывающей отрасли района вырос в 1,5 раза, а сама добывающая отрасль в структуре промышленного производства составила 93,6%. Обрабатывающая промышленность была представлена производством пищевых продуктов, издательской и полиграфической деятельностью, про- изводством электрооборудования, машин и оборудования, произ- водством металлических изделий и др.
    На месторождениях, расположенных на территории района, производственную деятельность осуществляли хозяйствующие субъекты, входившие в структуры 7 крупнейших вертикально- интегрированных компаний России, а также часть независимых производителей. По данным Департамента по недропользованию Ханты-Мансийского автономного округа — Югры, за 9 месяцев
    2012 г. добыча нефти составила 48,0 млн тонн (96,2% к объемам добычи аналогичного периода 2011 г.), газа — 9,4 млрд куб. м. (106% к показателю 9 месяцев 2011 г.). Социально-экономическая стабильность района находилась в прямой зависимости от резуль- татов деятельности и форм сотрудничества с районной властью, которые регламентировали нефтяным гигантам осуществление

    социально-ответственного бизнеса. Общеэкономические показа- тели развития Нижневартовского района в 2008—2011 гг. вырази- лись в следующих показателях [Составлено по: 8; 12].

    Производственные показатели

    2008 г.

    2009 г.

    2010 г.

    2011 г.

    Добыча нефти (млн т)

    80,3

    74,4

    69,97

    66,3

    Добыча газа (ест.) (млн куб. м)

    0,563

    1,259

    1,162

    1,20

    Объем обрабатывающего пр-ва

    (млн руб.)

    923,783

    807,2

    922,633

    953,790

    Институт социального партнерства позволил не просто расширить социально-правовые и финансовые формы сотрудни- чества района с предприятиями-недропользователями и иными организациями, осуществляющими деятельность на районной территории. Он изменил сам «гарантийно-смысловой вектор» со- блюдения социально-экономических и гуманитарно-экологи- ческих интересов населения при предоставлении недр в пользо- вание и отводе земельных участков с параллельным увеличением возможности финансирования мероприятий социальной направ- ленности и наполнения экономическим содержанием такого «ре- продуктивного» понятия, как «качество жизни» в России.

    Особо остро встали проблемы экологической безопасности в контексте производственных стратегий компаний как части ок- ружной и региональной программ по обеспечению достойного и безопасного качества жизни северян. В самые последние годы стали поэтапно грамотно решаться такие вопросы, как реконструк- ция факельной установки добываемого газа на знаменитом Само- тлоре; устранение текущих ущербов, рекультивация, ликвидация демонтированных трубопроводов. Крупные нефтяные «контраген- ты», например, такие как ОАО «СНГ», предложили принципиально новые методики устранения наносимого ущерба — через диагно- стику трубопроводов методом сплошного сканирования, реализо- вав идею по контролю за инфраструктурой месторождений с помощью беспилотных летающих аппаратов (БЛА), выявляю- щих места разлива нефти, несанкционированных работ и врезок в трубопроводы, мест обрыва ЛЭП.
    Введение бортовых систем мониторинга почти всей работаю- щей техники призвано профессионально контролировать техно- логические процессы, в том числе на удаленных участках. Все это
    позволило уже в 2012 г. провести рекультивацию нефтезагрязнен- ных участков на площади 250 га и больше половины из них под- готовить и сдать. Для этого было выделено 230 млн руб. — на
    20 млн больше, чем в 2011 г. В перспективе до 2019 г. СНГ, затра-
    тив более 1 млрд руб., планирует очистить от нефтеразливов и восстановить 1 732 га загрязненных территорий, вернув долги природе и человеку [5].
    В подобном контексте социальное партнерство выполняет еще одну важную функцию — сохранение экологии человеческой ду- ши. В последние годы в Нижневартовском районе возрождаются и строятся храмы. В 2008 г. в рамках заключенного соглашения о взаимном сотрудничестве между администрацией района и от- крытым акционерным обществом «ТНК-ВР Менеджмент» осу- ществлялось долевое строительство храма Святого Николая Угодника в пгт.Излучинск (приобретен иконостас). За счет средств территориально-производственного предприятия «Ланге- паснефтегаз» построена часовня в поселке Аган. Благодаря со- трудничеству между ОАО «Нефтегазовая компания “Славнефть”» и администрацией района в 2009 г. введен в эксплуатацию храм- часовня в деревне Вата. Подготовлено соглашение между ОАО
    «СибурТюменьГаз» и администрацией района о строительстве в 2010 г. храма-часовни в селе Большетархово. В рамках социаль- но-экономического соглашения между администрацией Нижневар- товского района и ОАО «Нефтегазовая компания “Славнефть”» на
    2010 г. было предусмотрено выделение денежных средств на строительство ЗАО «Сервис электромонтажного оборудования» храма-часовни в поселке Ваховск, открытие которого состоялось в оговоренный рамками соглашения срок в ноябре 2012 г. [6].
    Масштаб вставших перед районом задач наглядно виден в пе-
    речне разновременных разноуровневых программ, реализация которых также является очередным, но уже «рабочим» вызовом [Таблица составлена по: 12; 8]:

    Программы

    2008 г.

    2000 г.

    2010 г.

    2011 г.

    2012 г.

    Целевые программы

    37

    32

    35

    33

    38

    в т.ч.: федеральные

    1

    2

    3

    1

    1

    окружные

    17

    11

    10

    6

    6

    Комплексного развития

    района (муниципальные)

    2

    19

    22

    26

    (11 целевых)

    31

    В муниципальные целевые программы района оказались включены мероприятия по софинансированию 18 целевых про- грамм Ханты-Мансийского автономного округа — Югры. С уче- том корректировок регионального и местного бюджетов объем финансирования по всем целевым программам (районным, ок- ружным, федеральным) в 2012 г. составил 2 252,4 млн руб., в том числе за счет средств федерального бюджета — 16,7 млн руб., ок- ружного — 1 249,4 млн руб. и местного бюджета — 986,3 млн руб.

    Примечания

    1. Большой экономический словарь. М., 1999. С. 299.

    2. Бомба Н.П. Консалтинг как инструмент развития малого бизнеса // Север- ный регион: наука, образование, культура. 2008. № 1. С. 89—90.

    3. Борис Саломатин выступил с отчетом о результатах деятельности админи- страции Нижневартовского района за 2011 год. URL: www.angi.ru/ news.shtml?oid=2786583

    4. Новости Приобья. 2012. 15 сентября. № 102 (3986).

    5. Новости Приобья. 2012. 20 декабря. № 142 (4026); 2012. 20 октября. № 117 (4001).

    6. Новости Приобья. 2012. 20 ноября. № 129 (4013).

    7. Отчетные материалы докладов главы муниципального образования Ниж- невартовский район Саломатина Б.А. за 2009 год и планируемых задачах на

    3-летний период. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/econom.php

    8. Отчеты главы Нижневартовского района о результатах и основных на- правлениях социально-экономического развития Нижневартовского района за

    2008, 2009, 2010, 2011 гг. URL: www.nvraion.ru/adm/struc/econom.php

    9. РИА Рейтинг. НП. 2012. 22 ноября. № 130 (4014).

    10. Россия и мир: в поисках инновационной стратегии: гайдаровский форум —

    2011: Материалы международной научно-практической конференции, 16—

    19 марта 2011 г. / Рос. акад. нар. хоз-ва и др. М., 2011. С. 89, 95.

    11. Рязанов В.Т. Хозяйственный строй России: на пути к другой экономике: Сб. ст. СПб., 2009. С. 100, 201, 314.

    12. Социально-экономическое развитие района // Нижневартовский район:

    Комитет экономики администрации. См.: URL: www.nvraion.ru/adm/ struc/- econom.php

    13. Филипенко А. Югра. Социальное развитие северного региона: проблемы и успехи. Ханты-Мансийск, 2001. С. 45, 46, 48.

    Раздел 4

    ЮГРА И СОПРЕДЕЛЬНЫЕ ТЕРРИТОРИИ

    Глава 1

    КРЕСТЬЯНСКОЕ ВОССТАНИЕ 1921 ГОДА В ИШИМСКОМ УЕЗДЕ: К ВОПРОСУ

    О СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ

    ОБЛИКЕ УЧАСТНИКОВ

    В конце января 1921 г. в Ишимском уезде вспыхнуло массовое крестьянское восстание, вскоре охватившее огромную террито- рию: от Салехарда на севере до Каркаралинска (Казахстан) на юге, от станции Тугулым на западе до Сургута на востоке (в современном административно-территориальном делении — это территории Тюменской c округами ХМАО и ЯНАО, Курган- ской, Омской, Свердловской, Северо-Казахстанской, Кокчетав- ской, Акмолинской, Карагандинской областей России и Казахста- на). За последние десятилетия оценка историками этих событий кардинально изменилась, значительно расширились и углубились представления о трагических событиях крестьянского восстания
    1921 г. в Западной Сибири, ставшего самым крупномасштабным в череде антикоммунистических выступлений в Советской Рос- сии [24. С. 52].
    Однако человеческие судьбы со всей их неповторимостью, по- ведение участников событий неоправданно выпали из поля зре- ния историков, что существенно схематизировало, обедняло представления как о Гражданской войне в целом, так и о кресть- янских восстаниях 1920—1921 гг. в Сибири в частности. Совре- менные исследователи гораздо больше внимания уделяют поли- тической направленности мятежа, ходу боевых операций пов- станческих формирований, характеристике политических уст- ремлений повстанчества, вооруженному сопротивлению сибир- ского крестьянства политике «военного коммунизма» в целом. Поэтому актуально исследование событий Западносибирского (Ишимско-Петропавловского) восстания 1921 г. в новом ключе, через рассмотрение социально-психологического облика и пове- дения его участников, прежде всего повстанцев.
    Для характеристики социально-психологического облика пов- станцев впервые использованы документы фондов № 82 «Ишимская
    уездная прокуратура», 12 «Отдел народного образования Ишим- ского уездного исполнительного комитета» Государственного ар- хива в г.Ишиме; 103 «История коммуны “Заря”» — архивного от- дела Администрации Казанского муниципального района Тюмен- ской области, материалы повстанческой газеты «Голос народной армии», издававшейся в 1921 г. в Тобольске.
    Несомненно, что основным мотивом массового крестьянского антикоммунистического движения на завершающем этапе Граж- данской войны стала доведенная до крайности центральными и местными властями система чрезвычайных мер «военного ком- мунизма», жестокие, репрессивные формы и методы претворения большевистской продовольственной политики в деревне, престу- пления продовольственных работников. Можно утверждать, что в повстанческом движении в годы Гражданской войны крестьян- ство, прежде всего, отстаивало свое право на существование, а подчас и коллективно противостояло угрозе голода, пыталось создать свою собственную, народную, крестьянскую власть.
    Введенные с конца августа 1920 г. в Тюменской губернии мно-
    гочисленные разверстки были явно непосильны для крестьян Ишимского уезда, тем более что в 1920 г. в этом регионе случился сильный неурожай. Однако местное партийное и советское руко- водство, изымая в ряде мест даже продовольственный хлеб и се- мена, применяло беспрецедентное насилие по отношению к кре- стьянству.
    В докладе Ишимского уездного исполкома советов были выяв-
    лены следующие причины возникновения повстанческого движе- ния: «Нельзя не отметить того, что выполненная в размере 102% хлебофуражная разверстка, выполнение которой шло темпом и методом в высшей степени неорганизованными, и всевозмож- ные ненормальные подходы к крестьянам продработников в силу интенсивной работы и опьянения результатами ее не давали воз- можности местным органам пресечения вовремя преступных деяний, которые в силу указания губкома и губисполкома откла- дывались до окончания всех продразверсток и тем скопляли недо- вольствия крестьян, сгущая атмосферу, при которой достаточно одного призыва, чтобы сделать выступление. Наряду с этим эта неорганизованность осложнялась двойственностью политики губернского продовольственного комитета, выражавшейся
    в противоречивых распоряжениях о норме, о фураже и об удовле- творении пайком нуждающихся.
    Далее, семенная разверстка производилась довольно поспеш- но, не было проделано политической кампании. Сущность и зна- чение семенной разверстки не были в достаточной мере разъяс- нены крестьянам. Были применены не обсужденные в широких массах крестьянства методы сохранения семян, что и послужило главным козырем для агитации контрреволюционерам против со- ветской власти.
    Семенная разверстка явилась той почвой для контррево- люции, тем огнем, который от неосторожного обращения с ним был сброшен в быстро воспламеняющиеся вещества … (выделено мною. — И.К.) [11. Л. 16—26]».
    В дошедших до нас протоколах волостных собраний сельских советов на территории, только что охваченной разгорающимся крестьянским восстанием, отчетливо прослеживается стремление крестьян предотвратить угрозу голода, законным путем покон- чить с неправомерными действиями по выполнению государст- венной разверстки.
    Так, Готопутовское волостное собрание сельских советов
    2 февраля 1921 г. вынесло следующее постановление: «...Усмат-
    ривая тяжелое положение населения на продовольственном фонде и безвыходность его, сложившуюся на почве ссыпки всех хлебов в общие амбары в выполнение государственных разверсток, како- вой хлеб был предназначен к вывозке из пределов волости. Несмотря на наши ходатайства об удовлетворении нас продо- вольствием, как голодающих, получился категорический отказ, ввиду чего ясно обрисовалась картина голодной смерти в не- далеком будущем, что и заставляет нас оградить себя от упомя- нутой смерти. И потому решили произвести между собой спло- ченную организацию для защиты своих человеческих прав и весь имеющийся хлеб в общественных амбарах сдать вновь из- бранным повстанческим органам» (выделено мною. — И.К.) [2. Л. 31—31 об.].
    В целях взаимодействия с органами Советской власти и пре-
    дотвращения кровопролития на волостном собрании было ре- шено выбрать делегацию для отправки в г.Ишим. Членам деле- гации вменялось в обязанность сообщить руководству о тяжелом
    продовольственном положении крестьянства, обратив внимание на его голодное существование и на то, что хлеб в общественных амбарах считается неприкосновенным.
    Собрание женщин Пегановской волости Ишимского уезда, со-
    стоявшееся 31 декабря 1920 г., в ответ на «ударное» выполнение продразверстки (изъятие продовольственного и семенного хлеба), произвол со стороны продовольственных комиссаров постанови- ло такие действия считать незаконными, арестовать продработни- ков Слухина, Максимука, а также милиционеров Журавлева и Кухтина. Продовольственный отряд в числе 9 человек женщины обезоружили, решив отправить его обратно в г.Ишим после окон- чания собрания. Кроме того, женщины обратились с просьбой к начальнику милиции 4-го участка Ишимского уезда прибыть в село Пеганово для расследования незаконных действий указан- ных лиц [9. Л. 23].
    Первоначально, по крайней мере, в ряде волостей, Ишимское крестьянское восстание имело характер подчеркнутой законно- сти. Однако по мере ожесточения восстания мятежники перехо- дили к прямому насилию, не останавливаясь и перед крайними его формами. Само подавление восстания сводилось только к ре- прессиям против восставших. Меры вооруженного подавления не обеспечивали успокоения восставших на долгое время, созда- вая в них чувство озлобления. Жестокость и насилие по отноше- нию друг к другу проявляли обе противоборствующие стороны — крестьяне и коммунисты. Жестокость порождала жестокость, а невозможность реализовать острые потребности приводила к всплеску разрушительной энергии. Повстанческое движение сопровождалось вспышкой деструктивного поведения и его неиз- бежных спутников — преступности и бандитизма.
    Несмотря на ярко выраженную ожесточенность, повстанче- ское движение в Ишимском уезде носило в большей степени оча- говый характер. Единого, повсеместного порыва к антикоммуни- стической борьбе фактически не было. Крестьянство не поголов- но присоединялось к мятежникам, что определялось не только его социально-имущественным положением (в частности, на стороне мятежников, так или иначе, оказалась и сельская беднота). Орга- низаторам повстанческого движения пришлось прибегать к на- сильственным мобилизациям мужского населения в возрасте
    от 18 до 35 (45) лет, в случае надобности не останавливаясь перед репрессиями.
    В рядах восставших было немало колеблющихся, просто опа- сающихся за свою дальнейшую судьбу людей. Так, в одном из обнаруженных нами воззваний повстанцев (Сергеевского штаба) говорилось: «Много из граждан боятся восстания решительно против Советской коммунистической власти — может восстано- виться, и строгою жестокостью отомстит за восстание. Не бой- тесь и не думайте, так как весь Дон, Малороссия, Кавказ, все По- волжье, уральские, оренбургские казаки уже 2 месяца назад вос- стали и сбросили коммунистов. Все войска, воевавшие с Вранге- лем и с Польшей, повернули винтовки, воюют с коммунистами. Коммунисты держатся, заперлись лишь в Московском кремле, но оттуда их скоро выбьют. Вся Россия восстала, всякое движение поездов прекратилось. В Восточной Сибири от Владивостока до Иркутска установлена твердая власть. Не отложить оружия и друж- ным напором уничтожить грабительские шайки» [9. Л. 229].
    Некоторые повстанческие формирования не отличались проч-
    ностью, поскольку мобилизация крестьян в них осуществлялась с помощью методов насилия и принуждения. В частности, по пока- заниям жителя села Пеганово Д.А.Евсеева, его односельчанин М.Сазонов проводил мобилизацию крестьян на восстание, заявляя, что тех, кто не пойдет на восстание, будут убивать [2. Л. 152].
    Часть крестьян просто не желала воевать, а если и воевала, то на ограниченной территории. Так, на допросе восемнадцати- летний крестьянин-середняк села Пеганово Н.Кошкарев показал следующее: «В тот же день приехал, кажется, тот же отряд и стал мобилизовать крестьян. Нас направили в Локтинскую волость, где стояли около двух дней. Потом под силой оружия нас погнали в деревню Мизонову, но, когда бандиты стали отступать, мы по- вернули и поехали домой. Дома прожили около трех дней, и когда красные стали наступать на нашу деревню, то нас погнали на Ук- туз. В Уктузе мы простояли три дня. В Уктузе мы [к нам] послали двух делегатов, которые предложили нам сложить оружие, но на- чальник уктузского штаба не соглашался сложить оружие и стал стращать расстрелом, если мы не будем воевать. Когда красные стали наступать на Уктуз, то мы спрятались в самане, где и были взяты в плен... » [2. Л. 238—238 об.].
    Согласно другим показаниям, «из Смирновой при отступлении все, кто был из Песьяново в отряде Долгушина, уезжали домой, и жили целую неделю. После этого в деревню Песьяново приехал отряд Бардакова и, угрожая оружием, мобилизовал всех ... » [2. Л. 411 об.].
    В заявлении К.А.Трифонова, жителя деревни Карьково Пега- новской волости, адресованном в Ишимское уездное политбюро, отмечалось: «Пригнали нас на фронт, стали посылать в наступле- ние. Я не хотел идти, также и другие, но граждане той же деревни братья Кошкаровы, Василий и Порфирий, стали нас сзади гнать. Василий Кошкаров обнажил шашку и бил нас по спине» [2. Л. 121].
    При этом во многих деревнях формировались и собственные добровольческие отряды, прежде всего, из наиболее пострадав- ших от Советской власти. Организаторами и руководителями вос- стания являлись бывшие фельдфебели и офицеры, зажиточные крестьяне, наиболее недовольные Советской властью, представи- тели сельской интеллигенции, духовенство. В целом же социаль- ный состав повстанческого движения был достаточно пестрым: в основном середняки, зажиточные крестьяне, часть бедноты, бывшие военные специалисты, перебежавшие или сдавшиеся в плен красноармейцы (так, в бою в районе села Беловского пу- леметчиками у повстанцев являлись сдавшиеся красноармейцы
    233 полка), а также уголовники. Отмечались и случаи участия в рядах мятежников представителей милиции (например, на сто- роне повстанцев оказались милиционеры Озернинской волости — Голованов и Викуловской волости — Григорьев).
    Порой межа кровавого противостояния делила даже семьи на
    два противоположных лагеря. Так, в письме некоего В.Савина сообщалось, что Бокшурганов арестован коммунистами, при- бывшими из Мамлютки, а сын его, коммунист, наверное, «кон- чен» (убит мятежниками. — И.К.). По показаниям свидетеля С.С.Варакина, граждане деревни Песьяново Пегановской волости Филиппов Федор и Аверин Егор действительно преследовали Григория Аверина (сына Егора Аверина), хотели убить его за то, что «он записался в партию» [2. Л. 48—49]. Сам Григорий Аве- рин, 27 лет, также подтвердил этот факт.
    Целью повстанческого движения, по достоверным данным во- енного командования РККА, являлись захват власти и возвраще- ние к старому порядку, привлекавшему, по представлениям мя- тежников, свободной торговлей и отсутствием коммунистов. Каких-либо преобладающих идеалов в повстанческой идеологии указать нельзя, в ней уживались эсеровские взгляды и самый закоренелый монархизм. В некоторых местах возобновилось, например, титулование по чинам и ношение погон. Политическая платформа как таковая в движении отсутствовала.
    Одним из главных руководителей повстанцев Ишимского уез- да являлся «бывший поручик» Владимир Алексеевич Родин. До- шедшие до нас единичные документы указывают на то, что В.А.Родин был знаком с военным делом, служил в царской и, ви- димо, колчаковской армии, проводил среди ишимского крестьян- ства антикоммунистическую агитацию и, на наш взгляд, прини- мал участие в организации крестьянского восстания. Владимир Алексеевич Родин учительствовал в селах Налобинском и Дуб- ровском, тесно общался с крестьянами этих и близлежащих сел и деревень. Партийная принадлежность его до конца не проясне- на, по крайней мере, в некоторых документах (например, сведе- ниях об учащих, погибших во время февральского восстания) он представлен как беспартийный [4. Л. 64 об.]. Примечательно, что приказы Родина скреплялись печатью Налобинского волостного правления Ишимского уезда Тобольской губернии. Некоторые крестьянские сподвижники оценивали его морально-психологи- ческие и организаторские способности достаточно высоко.
    В письме некоего В.Савина от 20 февраля 1921 г. давалась сле- дующая характеристика главкома Народной Сибирской Армии В.Родина: «О Родине сообщу, — это учитель школы 2-й ступени, человек с образованием, энергичный и, как видно по его работе, можно надеяться, боевой малый. В случае неудачи где-либо, он немедленно выезжает сам, не волнуясь, направит, и получает успех. С военным делом знаком. С моей стороны, сомнительного нет. О других его товарищах скажу, что это — трусы, в случае чего, так они растеряются и людей переполохают» [20. С. 670].
    В отношении «Главного штаба Народной Сибирской Армии», подписанном несколькими руководителями повстанцев, сообща- лась такая информация о Родине: «Довожу до Вашего сведения,
    что гр. Владимир Алексеевич Родин есть, действительно, по-на- шему, самый энергичный человек. Весь наш боевой девиз и есть начат гр. Родиным. Он еще при власти коммунистов вел самую усиленную агитацию против коммунизма и в день восстания кре- стьянства очень прилежно взялся за это правое дело, тем более, гр. Родин вел в казачестве очень усиленную агитацию в 1918 и 1919 гг., где приобрел себе доверие, а почему и принял на себя этот великий пост Начальника Народной Сибирской Армии по просьбе нашего местного населения, которому подчинились все командующие Народными Армиями от Ялуторовска, Тюмени и Омска. Казачество тоже приняло за Верховного Правителя, ко- торое восстало от Петропавловска до Челябинска, Кокчетава, Ат- басара... » [20. С. 670].
    Разгоревшаяся повстанческая борьба носила стихийный ха- рактер и отличалась жестокостью и непримиримостью. Как и во всяком стихийном народном движении, в мятеже 1921 года была велика роль толпы, таившей в себе стадные чувства, разруши- тельные и низменные инстинкты. В период восстания (в особен- ности с февраля по апрель 1921 г.) повстанцами были разграбле- ны и уничтожены ссыппункты, почты, волостные канцелярии, загсы, коммуны, кооперативы и артели, угнано и убито множест- во лошадей, коров, свиней, овец. Отмечались случаи разграбле- ния сельских школ и библиотек (например, библиотека при Песь- яновской школе была частично расхищена, частично сожжена).
    Восставшие крестьяне прерывали железнодорожное сообщение
    на участках Тюмень-Называевская, Челябинск-Омск, разобрав во многих местах путь; выводили из строя телеграфную связь.
    Развернулся широкомасштабный повстанческий террор, на-
    правленный на коммунистов, советских работников, милиционе- ров, продовольственных комиссаров и членов их семей. В совет- ской исторической литературе немало писалось о жестоких звер- ствах бандитов и кулаков, уничтожавших коммунистов и работ- ников советских учреждений, прежде всего, из чувства классовой ненависти и мести. Еще первые аналитики Западно-сибирского мятежа отмечали, что главными лозунгами его были: «Долой коммунистов! Вся власть крестьянам!» Ярко выраженные анти- коммунистические настроения и мотивы отчетливо проявили себя в поведении повстанцев.
    К сожалению, коммунисты Тюменской губернии не только бес- пощадно осуществляли перелом на продовольственном «фронте», но и запятнали свой моральный облик неблаговидными поступ- ками, в личных интересах легко вступая в конфликт с собствен- ной совестью и «революционной законностью». В массовом соз- нании послереволюционной поры они нередко отождествлялись с новыми буржуа, «позволяющими себе ненужную паразитическую роскошь» [2. Л. 49].
    Любопытно, что заведующий Ишимским домом лишения сво- боды Павшук 3 мая 1921 г. обратился в редакцию местной газеты
    «Серп и молот» с просьбой (так и не исполненной) опубликовать
    его заметку под названием «Буржуа катается». В ней говорилось:
    «Сижу в квартире по улице Пономаревская, 18, смотрю — подъ- езжает экипаж на резиновом ходу, в него запряжена пара вороных жеребцов, а в экипаже кто? Мадам Гуськова (жена Гуськова Ива- на Максимовича, ишимского уездного продовольственного ко- миссара. — прим. авт.). Теперь спрашивается, товарищи: Неуже- ли мы взяли разверстку для того, чтобы кормили лошадей для проката жен комиссаров? Нет! Эта подлая выходка обостряет крестьян» [2. Л. 48—49].
    В порыве духовной экстатации безызвестный автор воззвания
    Голышмановского штаба народной армии, датированного середи- ной февраля 1921 г., призывал гражданское население и красно- армейцев к самопожертвованию и самоотверженной борьбе с коммунистами: «... Мы, крестьяне великой Сибири, восстали с надеждой победить. И если же нам придется умирать, то помни- те, братья, что лучше смерть в бою с насильниками, угнетателя- ми, чем умереть от голода с позорным жидовским ярмом на шее. Лучше быть убитым, чем дать глумиться над собой, над достоин- ством свободного человека... Нам обещали все, но не дали ничего, кроме пули в грудь и тюрьмы. Так помните же, братья, что в этой великой борьбе за освобождение от позорного ига коммунистов и жидов не может быть ни малейшего колебания. Или смерть или победа» [25. С. 56].
    В «садизме ненависти, сладострастии мщения» восставшее
    крестьянство судило своих реальных и мнимых угнетателей и насильников — коммунистов, продкомиссаров, милицию. Под- час деструктивное поведение, повстанческий террор приобретали
    крайне уродливые, гипертрофированные формы, сопровождались всплеском архаичных, темных, животных инстинктов.
    Разгоревшееся с поразительной быстротой и силой крестьян- ское восстание беспощадно сметало коммунистические властные структуры, а крестьяне, казалось, обретали желанную свободу действий. Вслед за исследователем психологии русского кресть- янства Н.Н.Фирсовым можно сказать, что толпа, ощутившая сво- боду действий, подобно ушедшему от погони колоднику, празд- новала свой пир. Само ощущение желанной свободы действий вызывало в народных массах чувство радости жизни и желание взять от нее все, что она может дать в настоящий миг воли. Это был своего рода момент массового аффекта.
    В аналитическом докладе командира 85 бригады ВНУС Н.Н.Рахманова, участвовавшего в подавлении повстанческого движения, отмечалось, что с самого начала восстания каждая де- ревня и село формировали сельский штаб, который, в первую очередь, занялся избиением коммунистов, арестом их семей и членов Союза Коммунистической Молодежи [8. Л. 14—14 об.]. Так, коммунист М.П.Семибратов, проживавший в деревне Ми- шино Пегановской волости, показал, что делегатка из Пеганово объяснила собранию, что «можете арестовать партейных и тех, кто вам сделал обиду». Помимо этого, повстанцы реквизировали скот у семей коммунистов, грабили их имущество. В частности, в предписании одного из повстанческих руководителей содержа- лось требование «немедленно отобрать скот у семей коммунистов и выслать в село Пегановское» [9. Л. 194]. Аналогичным распра- вам подверглась и милиция.
    Более подробно обстоятельства преследований мятежниками
    семей коммунистов можно представить, в частности, из донесе- ния в волостную милицию крестьянки деревни Карьково Пега- новской волости Евдокии Уросовой. «После убийства мужа, — сообщала Е.Уросова, — ко мне в дом постановили штаб, комен- данты штаба были Овчинников Осип Иванович и Смолин Анд- рей. Председатель Кудрявцев Гордей и судья Омегов Иван, кото- рые осудили двух граждан нашей деревни Тюменцева и Бахтия- рова на смертную казнь, после чего их стали бить нижеследую- щие лица: 1) Осип Овчинников, 2) Лазарь Тюменцев, 3) Яким Тюменцев, 4) Герасим Вакорин, 5) Василий Малышев, 6) Кудрявцев
    Андрей, 7) Кудрявцев Федор, 8) Кудрявцев Дмитрий. После этого меня хотели убить, но согласились на том, чтобы арестовать и отправить в Уктузское, где избивали коммунарок... После этого приехали с фронта братья Кошкаровы, Елизар, Василий, Порфи- рий и Михаил, и просили меня убить с детьми. После этого они же у меня все хозяйство растащили, закололи 2-х коров и 7 овец, взяли 12 овчин и сшили себе брюки для фронта и растащили всю одежду» [10. Л. 203—203 об.].
    Нередко аресты и побоища коммунистов сопровождались эк- зальтированным поведением со стороны их участников. Так, пе- гановский волостной милиционер, член РКП (б) Ф.Соколов доно- сил командиру 188 пехотного полка, что когда он был арестован мятежниками, по дороге в полдневский штаб конвоиры избивали его пикой и наганом по голове и лицу, приговаривая: «Записались в коммуну, хотели наше имущество разделить и на нашей шее поехать. Врете, сейчас вы отпраздновали! Власть коммунистов пала, и мы вас всех с корнем выведем, и будем хозяева сами, и будем жить по-старому: у нас все будет, сало, масло и хлеба с остатками» [10. Л. 21—21 об.].
    В заявлении коммуниста М.Власова, адресованном начальнику милиции 4 района, говорилось о том, что главарь повстанцев Д.Новиков, проживавший в селе Пеганово, настоял убить комму- нара С.Власова, которого нагим клал на бревно и бил колом по животу, а также выкалывал пикой глаза [9. Л. 404].
    Члены РКП(б) Прытков и Смирнихин сообщали о том, что 11
    арестованных локтинских коммунистов доставили в пегановский штаб Народной Армии, раздели их донага, кололи пиками, заго- няя в холодное помещение; затем вновь выводили и повторяли удары. Продержав арестантов в холодном амбаре около трех ча- сов, с 12 на 13 февраля их, нагих, поместили на подводы и увезли в село Локти. При этом сопровождавшие коммунистов мятежники кричали: «Будете или нет Бога признавать?!» [9. Л. 350].
    Т.Д.Корушин в сборнике «10 лет Советской власти в Ишим- ском округе (1917—1927 г.)» приводил даже такой факт: «Предсе- датель Алексеевского сельсовета Аромашевского района Зелин- ский Моисей был бандитами захвачен на постели и в одном белье выведен на снег. Зелинского до бессознания избили и выбросили за деревню. Бандиты этим не ограничились: они принесли соли,
    посыпали ею изуродованное тело Зелинского и снова стали бить палками. Не удовлетворившись этим, бандиты придумали новую пытку: они вырезали у зараженного сифилисом кусок зараженно- го места и затерли его под кожу Зелинского» [13. С. 15].
    Подобных фактов жестоких расправ можно привести множе- ство. В таких исторических воплощениях, возможно, чувствова- лось что-то «вроде упоения на краю мрачной бездны». Некоторые повстанцы проявили явно садистские наклонности и побуждения, цинизм в отношении своих пленников, занимались мародерством. Так, крестьянин А.А.Сивков в селе Локти убил 5 коммунистов. Множество коммунистов казнил командир мятежников, житель деревни Вяткиной Кротовской волости И.Т.Шарапов. С.Ф.Семе- нов, вместе с женой, снимал белье с раненых красноармейцев, а также снял золотое кольцо с убитого красноармейца, отрубив его палец [8. Л. 14—14 об.]. Ожесточенность, озлобленность кре- стьян, причастных к повстанческому движению, порой принима- ли болезненный характер. Так, согласно следственному протоко- лу, середняк Е.Аверин заявлял: «Одно могу сказать, что если не дадут мне хлеба, то я все равно кого-нибудь убью за то, что я си- жу голодный» [8. Л. 491].
    По данным Т.Д.Корушина, Ишимская парторганизация поте-
    ряла во время восстания 500 человек, которые были зверски за- мучены, убиты повстанцами (по архивным данным, в именном списке коммунистов Ишимской организации РКП (б) на 20 апре- ля 1921 г. насчитывалось 406 человек, убитых и без вести про- павших во время восстания) [13. С. 15]. Очевидно, что цель пов- станческого террора была — деморализовать противника, при- влечь на свою сторону колебавшихся крестьян, захватить или удержать власть.
    Ненависть к коммунистам и олицетворявшемуся с ними строю, жажда мщения ярко проявлялись в настроениях и поведе- нии как ряда рассеявшихся мелких повстанческих группировок, так и в целом наиболее недовольных большевистской властью крестьян и после подавления основных очагов мятежа. В частно- сти, согласно доносу, в июне 1921 г. крестьянин деревни Карьково Пегановской волости К.Кудрявцев говорил: «Нужно еще начать восстание и добить всех коммунистов. Заставили сидеть голодом, и даже вот ехать не на чем, пообобрали всех проклятые. Если бы
    попался мне в поле коммунист, то я бы его убил на месте, проси- дел бы десять лет в тюрьме, только бы убить коммуниста» [5. Л. 523]. Кандидат в члены РКП (б) А.Г.Копытов показал, что
    «граждане деревни Песьяной Пегановской волости Филиппов
    Федор и Аверин Егор ждут с часу на час переворота и говорят, что только если придут бандиты, то мы всех коммунистов изре- жем на мелкие кусочки, и не будет никогда коммунистической власти, все равно мы ее свергнем» [10. Л. 490].
    В донесении Вознесенской милиции, направленном начальни- ку Ишимской уездной милиции, отмечалось, что 30 сентября
    1921 г. появилась группа из пяти человек неизвестного происхож-
    дения и захватила в деревне Лукошиной у председателя сельсове- та одного красноармейца 29 полка 2 эскадрона Ивана Суличенко- ва. Неизвестные изрубили захваченного красноармейца около де- ревни Успенки, прихватив его лошадь, винтовку и шашку.
    Крестьянская память о бурных событиях 1921 года, расправах над коммунистами оказалась прочной. Так, Полномочное Пред- ставительство ОГПУ по Уралу информировало центральное ру- ководство ОГПУ о том, что в ночь на 20 января 1928 г. в селе Аромашево Ишимского округа во время престольного праздника Крещение, по неизвестной причине вспыхнул пожар арестного помещения, в котором сгорел задержанный милицией пьяный гражданин Казанцев. Брат сгоревшего, Ф.Н.Казанцев, приехав к месту пожара, обращался к собравшейся толпе с призывом к свержению власти, избиению коммунистов и сожжению поме- щения райисполкома, райкома и милиции; кроме того, не давал населению тушить пожар, выливая привозимую воду. Группа кре- стьян в 9 человек, возбужденная криками Казанцева, напала на коммуниста Киселева и милиционера Проневича с целью избить их. При помощи некоторых граждан Киселеву и Проневичу уда- лось скрыться. Крестьянин-середняк из этой группы Захар Нику- лин кричал: «Нас расстреливают, арестовывают, живых жгут. Терпеть больше не будем. Бей коммунистов! Долой власть!» Он также призывал пойти по квартирам ответственных работни- ков и избить их. На следующий день Казанцев, размахивая одеж- дой сгоревшего брата перед прохожими, старался собрать толпу крестьян, крича: «Сегодня к нам пришел 1921 год!» [1. Л. 2].
    Военный историк П.Е.Померанцев, впервые описывая и ана- лизируя повстанческое движение в русле классовой борьбы, в неопубликованном очерке «Западно-Сибирское восстание
    1921 г.» (1922 г.), отмечал: «Погибшие коммунисты были козлами
    отпущения за весь представляемый ими строй. Зверства, которые были над коммунистами и ранеными и пленными красноармей- цами, говорили о стихийной классовой ненависти мелкого хозяи- на западно-сибирской деревни к сторонникам иного строя... Кре- стьяне были за новую власть — без остатков политического кре- постничества (начальства плюс господ) и без давящей силы капи- тала (буржуазии)» [18. Л. 4].
    Наблюдались и характерные для Гражданской войны факты коллективной ответственности, когда от рук повстанцев страдали жены и дети коммунистов, учителя, лица, имевшие интеллигент- ный вид, словом, нередко невинные люди. Так, находившиеся в селе Пеганово под стражей жены коммунистов были изнасило- ваны семью караульными прямо в коридоре (пегановская следст- венная комиссия приговорила повстанцев, обвиненных в изнаси- ловании этих женщин, отправить на фронт) [9. Л. 200, 386]. Песь- яновский штаб повстанцев, например, подозревая в распростра- нении коммунистической литературы, арестовал заведующую Песьяновской сельской библиотекой-читальней Марию Светлову и отправил ее в Пегановский волостной штаб. Лишь под личную ответственность она была освобождена М.П.Созоновым, зани- мавшим руководящую должность у повстанцев. В.Варакин и еще пятеро человек были арестованы мятежниками за то, что состоя- ли членами культурно-просветительного кружка. Их освободили из-под ареста благодаря защите жителей деревни Песьяново.
    Подробно обстоятельства своего ареста повстанцами переда- вал в донесении от 2 января 1921 г., направленном в уездное по- литбюро, учитель Мишинской сельской школы Петр Германов:
    «31 декабря 1920 г. в 5 часов вечера, во время вечернего занятия учащихся школы грамотности взрослых, в школьное помещение врывается толпа женщин с криком и шумом. Первый отворяет дверь классной комнаты сын бывшего арестованного Фрола Бо- соногова Николай с радостным видом, видимо, их предводи- тель, за ним женщины Фиона Шестакова, Дарья Шестакова, Агриппина Уросова, Матрена Смирнова, выкрикивая громко:
    “Ты, учитель, арестован и должен к девяти часам вечера явиться в Пеганово, там у нас солдаты арестованы, исполком, совет, ячей- ка”. На мой вопрос — за что вы арестуете меня — одна из них, Шестакова Фиона, говорит: “Сегодня мы арестуем всех коммуни- стов, а так как Вы — коммунист, учитель, за то Вас и арестуем”... А вечером в мою квартиру входит гражданин деревни Мишиной Иван Терентьев Чукреев 21 года, сын бывшего арестованного Те- рентия Чукреева, и говорит моим детям: “И вас не сегодня-завтра арестуем, у вас отец — коммунист”» [9. Л. 142—142 об].
    В упомянутом докладе комбрига Рахманова отмечалось, что
    «в Омутинском районе повстанцы подвешивали женщин и детей,
    у беременных женщин разрезали животы, и все это затем, чтобы в корне истребить семя коммуны» [19. Л. 13 об.]. В докладе Пом- главкома по Сибири В.И.Шорина сообщался и такой ужасающий факт: «200 трупов крестьян были найдены в селе Ильинском (на Ишимско-Петропавловском тракте), вступившим туда 25 фев- раля Образцовым отрядом ВВШС (Высшей военной школы Си- бири, находившейся в г.Омске. — авт.), которые там валялись повсюду, главным образом, в ямах за кирпичными сараями, в са- мых разнообразных позах и в искалеченном виде, причем было видно, что погибшие были даже не расстреляны, а убиты палками и вилами, и среди них были даже мальчики и девочки до 15-летнего возраста» [17. Л. 32]. В ходе крестьянского восстания только в Ишимском уезде погибло 30 учителей, большинство из которых было заподозрено в принадлежности к партийным [4. Л. 64].
    Экстремальная, пограничная ситуация до предела обнажала возвышенные и низменные стороны человеческой натуры. В фев- рале 1921 г. повстанцы, например, подвергли кровавому погрому коммуну «Заря», созданную вскоре после освобождения этого района 30-й дивизией РККА от остатков колчаковской армии. Коммунары жили по своим законам: отреклись от Бога, не ходили в церковь, вели непонятный образ жизни (вместе пахали, вместе ели в общих столовых, вместе растили детей в яслях, пели и пля- сали в клубе, не соблюдали церковных праздников). И, главное, перетягивали к себе молодых дубынских парней и девушек. Оз- лобление крестьян вызывал и тот факт, что власти оказывали коммунарам поддержку, предоставляя значительную хозяйственную
    самостоятельность, возможность посильной продразверстки, не покушались на семенной хлеб.
    Судьбу коммунаров повстанцы решали три дня. Коммунистов вызывали на допросы, избивали, издевались. Изнасиловали и убили несколько женщин. Марию Заполеву, коммунарку, вы- шедшую замуж без венчания и родительского благословения, за- колол вилами родной отец, не простивший дочери своего позора.
    В слепой ненависти, решив навсегда покончить с легендарной
    коммуной «Заря», ставшей для повстанцев олицетворением нена- вистной коммунистической власти, они зверски убили 144 ком- мунара, причем тела обреченных жертв, перемежеванные с ряда- ми бревен, были ими сожжены. Страшный костер, словно кро- вью, обагрил февральское небо. Выражая всю ненависть зажи- точного крестьянства к коммуне, коллективной хозяйственной собственности, поп Клавдий наставлял верующих: «Господь ве- лел не только антихристово спелое семя, но и его зародыш огню предавать» [23]. Повстанческим штабом был издан приказ, кото- рый предписывал оставлять в живых только маленьких детей додвух лет, а всех остальных членов коммуны безжалостно унич- тожать.
    Причем убийства коммунистов происходили не только сти-
    хийно, но и санкционировались командованием мятежников, в частности, боевой приказ № 2 Евсинскому сельсовету от 9 фев- раля 1921 г. гласил: «С получением сего предлагается Вам в тече- ние 3-х часов организовать отряд, арестовать всех коммунистов и истребить...» [15. С. 51]. Известны и факты, когда сельские об- щества, некоторые представители повстанческого руководства спасали своих односельчан, в том числе коммунистов, советских работников и членов их семей, от арестов, самосудов толпы, рас- стрелов.
    Сама логика все обострявшейся борьбы повстанцев и больше-
    вистского режима возводила в культ чувства ненависти, мести, непримиримость по отношению к врагу. Печатный орган пов- станцев, газета «Голос Народной Армии» в редакционной статье
    «Или вы, или они» призывала крестьян-повстанцев к жестокой
    борьбе с насильниками: «Теперь, братья крестьяне, отступления быть не может, теперь одно из двух: или они, коммунисты, сожгут вас живыми на костре, когда придут снова в ваши села и деревни,
    а оставшихся в живых поработят так, что в сравнении с этим кре- постное право и эпидемия чумы, взятые вместе, казались бы дет- ской игрушкой .… Или вы должны уничтожить их и тем обеспе- чить свою жизнь, хозяйственное и культурное развитие … Побе- да или смерть — третьего быть не может (выделено мною. — И.К.) [12].
    Нередко крестьянская толпа, зараженная низменными ин- стинктами, представляла собой разрушительную силу. Школьный инструктор Ишимского отдела народного образования А.М.Горо- дищенский, оправдывая перед следствием М.П.Созонова, слу- жившего начальником гарнизона у повстанцев, подчеркивал:
    «Толпа совершенно не признавала его, была полнейшая неразбе- риха. Арестовывала без его ведома, били никого не спрашиваясь, и заступаться было невозможно, разъяренная толпа стирает с ли- ца земли все, что ей кажется вредным» [10. Л. 479 об.].
    Командование мятежников с целью улучшения боеспособно- сти, повышения дисциплины, организованности на фронте и в тылу пыталось провести реорганизацию повстанческих фор- мирований, установить определенный режим охраны порядка, судопроизводства, боролось с мародерством и прочими пороками, характерными для повстанческо-партизанского движения. Так, приказ № 30 начальника Сибирского фронта В.Родина от 20 фев- раля 1921 г. гласил: «...7. Приказываю невооруженных на фронт не отправлять, т.к. опыт показал, что эта часть армии при первом же выстреле с неприятельской стороны наводит только панику на войска и население своим стремительным бегством.
    8. Опыт показал, что милиция, формируемая по назначению, всегда крайне неудовлетворительна по качеству и действует во вред народным интересам. Поэтому приказываю все обязанно- сти ее возложить в волостях и городах выбранным представите- лям населения, из числа членов временных Советов, а самую ох- рану населения передать населению.
    9. Приказываю организовать следственные комиссии по разбо- ру дел: волостную — по одному члену от каждого населения во- лости, в городах — городскую, по соглашению общественных организаций с комендантом города из шести человек. Приговоры к смертной казни и ходатайства о помиловании отправлять мне.
    10. Всех уличенных в расхищении народного добра из складов немедленно расстреливать.
    11. Семьи всех расстрелянных коммунистов должны быть взя- ты под самый строгий надзор и, если местное население сочтет нужным, под арест.
    12. Скот коммунистических семей закалывать и отправлять на фронт» [14. С. 242—243].
    Общее собрание командиров 2-го Медведевского полка На-
    родной повстанческой армии 4 марта 1921 г. обязало все штабы и воинские команды объявить населению и войскам, что за само- суд над военнопленными и арестованными, будь они партийные или беспартийные, те лица, которые совершат самочинные рас- правы, «будут отвечать такою же частью и даже более строже» [14. С. 294].
    В докладе серьезного военного специалиста комбрига Рахма-
    нова внутренняя дисциплина и способы ее установления в пов- станческих формированиях охарактеризованы следующим обра- зом: «В первых добровольческих, собственно, партизанских отря- дах, проявлявших свою инициативу и действовавших по своему желанию, дисциплина была очень слаба. При наступлении наших отрядов на ту или другую деревню повстанческие отряды, нахо- дившиеся в более или менее отдаленных пунктах, немедленно снимались и стремились защищать свои деревни, оставляя на произвол судьбы другие. В этот период было сильно развито де- зертирство. Поэтому всякий командир, вступавший в командова- ние тем или иным отрядом, прежде всего, от последнего требовал гарантии безусловного повиновения своей воле. В последующем периоде с пополнением отрядов призванными по мобилизации возрастами и сведением мелких отрядов в более сильные, коман- диры получали все более и более дисциплинарных прав в смысле наложения взысканий. А в последний период оставление рядов повстанческой части рассматривалось как тягчайшее преступле- ние против народа и каралось расстрелом. Было вынесено даже постановление раскатывать избы дезертиров, как изменников на- родному делу. В целом ряде приказов волостным штабам, а затем и комендантам было предписано строго следить за всеми приез- жающими и проходящими людьми и отрядами. Ни один народар- меец не мог отлучиться от части без разрешения своего командира
    батальона и увольнительной записки, а гражданское население в случае надобности переезда по своим надобностям получало соответствующие пропуска от комендантов. Отпускные повстан- цы регистрировались в волостных комендантствах. Каждая часть и отряд имели документы о своей приписке к тому или другому штабу, если же таковых не было, то отряды считались блуждаю- щими и разоружались. С принятием этих мер боеспособность повстанческих отрядов значительно повысилась» [20. C. 648].
    Эти же сведения подтверждают и обнаруженные нами доку- менты повстанцев.

    Расписка:

    1921 г. 22 февраля я, нижеподписавшийся гражданин мобили- зационного отдела Орловского штаба Василий Демидов, дал на- стоящую подписку, что я получил с Мишинского совета для дос- тавки в Истошино в хозяйственный отдел печеного хлеба 2 пуда
    10 фунтов, в чем и подписуюсь. Демидов.

    Удостоверение:

    1921 г. февраля 20 дня, предъявитель сего, есть гражданин де- ревни Песьяной Пегановской волости Герасим Копытов. Коман- дирован в деревню Мишино за сыромятной кожей, взятой у ком- муниста Семибратова.
    Начальник штаба. Адъютант [10. Л. 184].

    Официальная сводка за 12 февраля:

    Из Мокроусовой через Жиляково Орловской волости получено радостное известие, что Иркутск пал, и восточные войска спешно идут нам на помощь. Шадринск и Ялуторовск пали, в Кургане бой (явная дезинформация, направленная на то, чтобы поднять боевой дух повстанцев — И.К.) [10. Л. 201].

    Сводка в Новолоктинский штаб:

    В 4 часа утра 14 февраля 1921 г. прибыл перебежчик из дерев- ни Завьяловой, сообщает: в Завьяловой куманьков (так повстанцы презрительно называли коммунистов. — Авт.) нет, должно быть,
    в Завьяловой 2 милиционера и 1 куманек. На 37 разъезде стоит штаб куманьков. В Безруковой куманьки усилили караулы из кре- стьян, на каждом посту по 2 верховых. Куманьки находятся в па- нике. На протяжении железной дороги стоят рабочие и охраняют дорогу. Ночью 13 февраля в Безрукове на колокольне стоял пуле- мет [10. Л. 188].
    В конце февраля 1921 г., под влиянием мощных ударов Крас- ной Армии, в среде повстанцев отмечались раскол и недовольство своим командованием. Однако оборона мятежниками своих дере- вень отличалась крайним упорством и организованностью, как это было, в частности, в деревнях Травное, Лариха и Локти, мно- годневная атака которых стоила регулярным частям Красной Ар- мии больших жертв.
    После разгрома основных сил Народно-Крестьянской Армии в конце марта — начале апреля 1921 г. повстанческое движение в Приишимье неизбежно пошло на спад, в среде мятежников, ра- нее ожесточенно сражавшихся с Красной Армией, ярко проявля- лись подавленность, страх, растерянность и усталость, недоверие к своим командирам. В сводке ишимского уездного отдела управ- ления за 26 марта 1921 г. приводились, например, такие сведения из Успенского сельревкома Кротовской волости: «23 марта два перебежчика-мальчика сообщили, что бандиты держат путь в го- род Тобольск. Среди них наблюдается сильное желание разойтись по домам, но застращивание репрессиями со стороны коммуни- стов удерживает в бандах; повстанцы почти все босые» [2, Л. 40]. При этом отдельные мелкие группировки мятежников скрывались длительное время и отличались крайней ожесточенностью и не- примиримостью по отношению к коммунистической власти.
    Трагически закончилась земная судьба многих видных руко- водителей крестьянского восстания в Западной Сибири, как, впрочем, позднее, в период массовых репрессий 1930-х гг., и его рядовых участников. Характерна в этом смысле, например, судьба главкома «Народной Сибирской Армии» В.А.Родина, убитого своими же сподвижниками. В конце февраля 1921 г. Вла- димир Родин, заподозренный в измене, был арестован повстанца- ми, раздет донага, очевидно, подвергнутый пыткам перед смер- тью, сознался, что «он, Родин, партийный» [19. Л. 15]. При окру- жении, в боях с Красной Армией, мятежными казаками был
    убит и начальник штаба Казачьего войска «полковник» Кудряв- цев, служивший до мятежа в Петропавловском военкомате на должности заведующего отделом учета конского состава.
    Несмотря на разгром основных сил повстанческой армии, раз-
    розненные формирования мятежников продолжали действовать еще в течение длительного времени (до поздней осени 1921 г.). Руководство оперативными действиями Красной Армии отмеча- ло, что в лесисто-болотистых пространствах (например, на севере Ишимского уезда) бандиты, в совершенстве знающие местность, почти неуязвимы. В приказе по войскам Приуральского военного округа от 30 июня 1921 г. отмечалось, что состав банд (так назы- вали, прежде всего, разрозненные отряды и группы повстанцев) и их численность непрерывно изменяются: то быстро тают, то быстро растут, причем, эти группировки чрезвычайно под- вижны. Агентурно-войсковой разведкой было замечено, что каж- дая банда имеет свое насиженное гнездо, куда возвращается по- сле любых переходов, а местное крестьянство определенных рай- онов пополняет ряды этих формирований. Военными обращалось особое внимание на свойства бандитизма, чрезвычайно затруд- нявшие с ним борьбу. Так, указывалось, что при неудаче бандиты расходятся по домам и, как только станет легче «дышать», вновь собираются в «партию» и возвращаются в свои гнезда, чтобы по- полнить свои ряды и прокормиться.
    Летом 1921 г. в Ишимском уезде начался небывалый, массовый
    голод, который продолжался и в 1922 г. Вспыхнула эпидемия хо- леры. Крестьяне питались травой, трупами павших животных, собаками. По неполным официальным данным, имелось 8 159 случаев смертности от голода [21]. Небывалый голод, сбор часто непосильного продналога вновь усилили враждебность крестьян- ства по отношению к РКП (б) и ее представителям на местах. На почве голода принял серьезные масштабы уголовно-граби- тельский бандитизм, и даже в конце 1922 г. по Ишимскому уезду орудовали мелкие разбойничьи шайки, происходили грабежи и убийства [3. Л. 647, 648—648 об.].
    Показательно, что и после жестокого подавления крестьянско- го восстания в Приишимье происходили самочинные расправы над освобожденными из-под следствия повстанцами, их убийства со стороны милиции и коммунистических ячеек. Данные факты
    были порождены атмосферой безответственности и вседозволен- ности представителей власти и, по сути, являлись различными формами красного бандитизма в Сибири. Уже в конце 1919 г. полномочный представитель ВЧК по Сибири И.П.Павлуновский в циркулярном письме № 6 под названием «Еще о красном терро- ре и красном бандитизме» отмечал: «...В Тюменской губернии природа имеющегося там бандитизма еще не выяснена... Начало замечаться следующее: Арестованные ЧК на местах убиваются. Арестованных редко доводят до места, по дороге «при попытке бежать» расстреливают... Устанавливается, что проводниками красного террора на местах являются политбюро (орган ЧК. — И.К.) и милиция» [16. С. 68—70].
    Наделение органов ЧК и милиции чрезвычайными полномо- чиями в обстановке бесконтрольности нередко приводило к мно- гочисленным злоупотреблениям и преступлениям. В секретном предписании от 26 февраля 1921 г. отмечалось, что «в губчека поступают сведения о том, что отряды при захвате в плен по- встанцев расправляются с ними на месте, то есть расстреливают. А потому председатель губчека просит (убедительно) приказать начальникам отрядов всех задержанных главарей и активных пов- станцев не убивать, а направлять в губчека. Так же прекратить массовые расстрелы и бесшабашные расправы над крестьянами в местностях, уже очищенных от повстанцев». Однако эта про- блема приобрела длительный и острый характер.
    Так, приказ № 76 по Управлению Ишимской уездной рабоче-
    крестьянской советской милиции от 23 марта 1921 г. гласил: § 5.
    Всем районным начальникам Ишимского уезда объявляю вы- писку из приказа № 4 Президиума губисполкома и президиума Коллегии Губернской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией:
    «О милиции. Ни в коем случае не допускать самовольные
    убийства, самосуды и разъяснить крестьянству, что Советская власть наказывает, и будет наказывать всех тех, кто обманывал, сознательно призывал к восстанию и расстреливал деревенскую бедноту. Но это все должно быть организованным порядком, все активные кулаки и контрреволюционеры будут жестоко нака- заны, как виновники восстания, только лишь тогда, когда будет закончено следствие и будет собран материал, обличающий их
    в преступлениях против Советской Власти» [6. Л. 79]. Очевидно, что самочинные расправы над повстанцами обусловливались и всепроникающей ненавистью, жаждой мести, незамедлительно- го наказания своих противников и неуверенностью в том, что ор- ганы Советской власти на местах это наказание осуществят в должной мере.
    В приказе всем райначальникам, старшим и младшим волост- ным милиционерам Ишимской уездной милиции от 10 августа
    1921 г., отличавшемся уже большей категоричностью, указыва- лось следующее: «За последнее время Политбюро стало извест- но, что в некоторых районах милиции производятся самочинные
    расправы вплоть до убийства со стороны милиции и других лич- ностей с возвращающимися домой гражданами, которые обвиня- ются в бандитизме и в настоящее время освобожденные под рас- писку до суда, и этими контрреволюционными выходками — произволами, действуя вопреки всех законов Советской власти, подрывая авторитет Р.К. Правительства, что является недопу- стимым, и за что Советская власть строго карает, разъясняю, что все возвратившиеся граждане, обвиняемые в бандитизме, к сво- ему месту жительства, это не значит, что они освобождены По- литбюро совсем. Нет, они освобождены под подписку до первого требования Политбюро, и ревтрибунал будет решать судьбу тако- вых, и заслуженные меры наказания они должны отбыть» [7. Л. 70—70 об.].
    Стихия необузданной мести еще долгое время сказывалась на
    поведении противоборствующих сторон, духовная атмосфера Гражданской войны способствовала закреплению в массовой психологии ожесточения, нетерпимости, непримиримости, гипер- трофированных представлений о роли революционного насилия.
    Итак, в заключение можно сделать следующие выводы: соци- альное поведение повстанчества Приишимья было обусловлено совокупностью социально-политических, экономических факто- ров, бессистемной, а порой преступной деятельностью губерн- ских и уездных продовольственных органов, ознаменовавших собой крайнюю степень внеэкономического принуждения. По мере развития повстанческого движения оно приобретало все более ожесточенный, деструктивный характер, а социально-психоло- гический облик повстанцев характеризовали всепроникающие
    чувства ненависти, мести, жестокости, выливаясь в изощренные формы террористической деятельности. Сохранившаяся в очень незначительном количестве делопроизводственная документация, принадлежавшая собственно повстанцам, свидетельствует о по- пытках командования мятежников с целью улучшения боеспо- собности, повышения дисциплины, организованности на фронте и в тылу провести реорганизацию повстанческих формирований, установить определенный режим охраны порядка, судопроизвод- ства, бороться с мародерством и прочими пороками, характерны- ми для повстанческо-партизанского движения.
    Среди мятежников можно выделить следующие социально-
    психологические типы: идейные лидеры (абсолютное меньшин- ство, например, В.А.Родин); палачи (те, кто принимал участие в расправах над коммунистами); люди, преследовавшие в ходе восстания узко прагматические, корыстные интересы; индиффе- рентные к происходившим событиям, насильно мобилизованные крестьяне, для которых были свойственны политические колеба- ния, непонимание происходивших событий.
    Выводы русского историка крестьянства Н.Н.Фирсова, иссле- довавшего Пугачевщину, вполне актуальны и для изучения соци- альной психологии участников повстанческого движения 1921 г. в Западной Сибири: «Кто не знает, что психология народного мя- тежа — страшная психология. Чувства ненависти и мести, воспи- танные в народной психике бесконечным рядом лет бесправия, произвола, унижений и всяческого гнета, но чувства, сдерживае- мые господствующими порядками и страхом его жестоких кар, становятся внезапно активными, действующими психическими силами, лишь только хотя бы на миг один коллективному созна- нию низших слоев представится, что пришло, наконец, время, когда можно покончить и со страданьем вековым, и с вековым рабством народа» [22. С. 212].

    Список литературы и источников

    1. ГАРФ. Ф. 393. Оп. 43 а. Д. 1678. Л. 2.

    2. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области «Государст-

    венный архив в городе Ишиме» (ГБУТО «ГА в г.Ишиме»). Ф. 2. Оп. 1. Д. 114. Л. 31—31 об., 40, 48—49, 49, 121, 152, 238—238 об., 411 об.

    3. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 2. Оп. 1. Д. 133. Л. 647, 648—648 об.

    4. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 12. Оп. 1. Д. 101. Л. 64, 64 об.

    5. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 18 сч. Оп. 1. Д. 2. Л. 523.

    6. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 18 сч. Оп. 1. Д. 119. Л. 79.

    7. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 18 сч. Оп. 4. Д. 5. Л. 70—70 об.

    8. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 18 сч. Оп. 5. Д. 17. Л. 14—14 об., 491.

    9. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 82 сч. Оп. 1. Д. 1. Л. 23, 142—142 об., 194, 200,

    229, 350, 386, 404.

    10. ГБУТО «ГА в г.Ишиме». Ф. 82 сч. Оп. 1. Д. 2. Л. 21—21 об., 184, 188, 201,

    203-203 об., 479 об., 490.

    11. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области «Государ- ственный архив Тюменской области» (ГБУТО ГАТО). Ф.р. 2. Оп. 1. Д. 231. Л. 16—26.

    12. Голос Народной армии (Тобольск). 1921. 19 марта.

    13. Десять лет Советской власти в Ишимском округе (1917—1927 г.) / Под ред. Т.Д.Корушина. Ишим, 1927.

    14. За Советы без коммунистов: Крестьянское восстание 1921 г. в Тюменской области. 1921: Сб. док. / Сост. В.И.Шишкин. Новосибирск, 2000.

    15. Корушин Т.Д. Дни революции и советского строительства в Ишимском округе (1917—1926 г.) Ишим, 1926.

    16. Кубрин Ю.Н., Петрушин А.А. Организация и деятельность Тюменской губчека (1918—1922 гг.) // Ежегодник Тюменского областного краеведческого музея: 1998. Тюмень, 1999.

    17. РГВА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 99. Л. 32.

    18. РГВА. Ф. 16. Оп. 3. Д. 99. Л.4.

    19. РГВА. Ф. 1345. Оп. 2. Д. 17. Л. 13 об., 14—14 об., 15.

    20. Сибирская Вандея. 1920—1921. Документы: В 2 т. / Под ред. акад. А.Н.Яковлева; Сост. В.И.Шишкин. М., 2001. Т. 2.

    21. Трудовой набат (Тюмень). 1922. 22 сентября.

    22. Фирсов Н.Н. Пугачевщина: Опыт социолого-психологической характери- стики. 2-е изд. М., 1921.

    23. Швецов Н. «Зари» немеркнущее пламя // Заря коммунизма (с.Казанское).

    1986. 22, 27 февраля.

    24. Шишкин В.И. К вопросу о новой концепции истории Западно-Сибирского

    восстания 1921 г. // Гуманитарные науки в Сибири. 1997. № 2. С. 46—54.

    25. Шишкин В.И. К характеристике общественно-политических настроений и взглядов участников Западно-Сибирского мятежа 1921 г. // Гуманитарные нау- ки в Сибири. 1996. № 2. С. 55—62.

    Глава 2

    ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УЧРЕЖДЕНИЙ КУЛЬТУРЫ ЯМАЛО-НЕНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА В 1930-х гг.

    Работа учреждений культуры округа в предвоенное десятиле- тие сосредоточивалась на таких приоритетных направлениях, как ликвидация неграмотности, агитационно-пропагандистская дея- тельность и политпросветработа. Развитие культуры, понимаемой в широком смысле, в этих условиях было тесно интегрировано с пропагандой новых советских ценностей, социалистического образа жизни, что относилось и к декларируемой необходимости развития национального искусства и литературы. Накануне вой- ны были предприняты лишь первые шаги по развитию самобыт- ных культурных традиций народов Севера, и эти шаги были так- же неотделимы от политико-просветительских мероприятий со- ветской власти. В этом заключался противоречивый характер раз- вития культуры в 1930-е гг.
    Одним из направлений советской культурной политики явля- лась организация политико-воспитательной работы с населением. Охват взрослого населения политпросветработой в Ямало-Ненец- ком округе отражен в обзоре, составленном для руководства но- вой области — Обско-Иртышской (1934 г.). Сведения представле- ны неполно, и это говорило о том, что руководство округа не вла- дело ситуацией и не знало реального положения дел в данной сфере.

    Таблица 1

    Политпросветработа в Ямало-Ненецком округе в 1932—1934 гг. [4. Ф. 3. Оп. 3. Д. 48. Л. 48]

    1932

    1933

    1934

    Намечено обучить

    466

    2 015

    1 300

    Обучаются

    466

    сведений нет

    сведений нет

    Ликвидаторов

    6

    9

    12

    Посетивших красные чумы

    сведений нет

    сведений нет

    сведений нет

    Посетивших красные уголки

    сведений нет

    сведений нет

    сведений нет

    «Современный культурный уровень населения очень низкий. С организацией Обско-Иртышской области новое руководство области уделяет максимальное внимание поднятию культурного уровня тундрового населения. Грамотность коренного населения очень низка» [4. Ф. 3. Оп. 3. Д. 48. Л. 48].
    В связи с наличием значительного количества спецконтинген- та в структуре населения округа в 1931 г. хозяйственным органам было поручено в спецпоселках закончить строительство клубов, изб-читален, красных уголков. Низкие темпы жилищного строи- тельства оттягивали сдачу объектов социально-культурного на- значения, поэтому во многих местах эта работа велась в непри- способленных зданиях или не велась вообще. Еще сложнее об- стояло дело с подбором кадров для культурно-массовой работы. Чаще всего эта работа возлагалась на учителей.
    В 1931 г. в Салехарде была создана окружная библиотека.
    В 1940 г. ее фонд составлял 22 тыс. экземпляров. Число чита- телей — 1 200 человек [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 21. Л. 42].
    На должность культработников, избачей назначались комсо-
    мольцы, в крайнем случае — молодежь из числа спецпереселен- цев. Ставилась задача организации культурно-воспитательной ра- боты среди спецпереселенцев, причем необходимость реализации этой задачи объяснялась не только целями закрепления населения в местах проживания, подготовки грамотных кадров, но и поли- тическими — «перевоспитания кулаков».
    Ответственность за развертывание воспитательной работы
    среди спецпереселенцев была возложена на Народный Комисса- риат просвещения СССР. Необходимо было создать сеть школ и культурных учреждений в спецпоселках, принять меры по вы- полнению Закона о всеобщем начальном образовании, организо- вать работу по ликвидации неграмотности среди взрослого насе- ления. Для работы привлекались не только учителя школ, но и учащиеся старших классов. Занятия проводились в добро- вольном порядке, в первые годы ссылки — на платной основе. Этот вопрос был на контроле окружных партийных и комсомоль- ских организаций на протяжении 1930-х гг.
    Постановлением СНК СССР о спецпереселенцах (август
    1931 г.) определялись следующие меры «по отрыву молодежи от- контрреволюционного влияния кулаков-стариков»: «Создание
    на производстве особых молодежных бригад, вовлечение моло- дежи в трудовое соревнование и ударничество; для улучшения политико-просветительной работы в молодежных бригадах учре- ждение института политруков из числа коммунистов и комсо- мольцев; введение первоочередного снабжения спецпереселенче- ской молодежи литературой; организация различных кружков». Несмотря на правовые ограничения, этим циркуляром рекомен- довалось использовать молодежь в аппаратах кооперативной сети на низовых должностях. Мало того, «учитывая необходимость скорейшего отрыва от контрреволюционной части кулачества», признавалось возможным досрочное восстановление в правах молодежи, если она проявит себя «с положительной стороны», вплоть до предоставления права свободного проживания.
    Органы ОГПУ и ВЛКСМ должны были в короткий срок разра- ботать подробные указания о работе с молодежью. 5 октября
    1931 г. ЦК ВЛКСМ принял постановление «О работе среди спец- поселковой молодежи», в котором перед местными организация- ми ВЛКСМ ставились задачи развертывания «широкой культур-
    ной и воспитательной работы», при этом особое внимание об- ращалось на широкое внедрение социалистического соревнова- ния и ударничества — одного из факторов, способствовавших в короткий срок осуществлению подготовки кадров лесной и рыбной промышленности, переходу «от сохи» к машинному производству. Соревнование, ударничество, а затем стахановское движение стимулировали эффективное использование новой тех- ники, освоение новых технологий, способов и методов работы. Были приняты меры, направленные на улучшение подготовки мо- лодых рабочих.
    Первые обследования культурно-массовой работы в спецпосел- ках обнаружили ее слабое развертывание. «Учительница в поселке не живет, а, следовательно, в поселке совершенно отсутствуют какие-либо культурные силы, которые бы могли производить вос- питательную работу с переселенческой молодежью», — отмеча- лось в одном из актов проверки.
    Большое значение в воспитательной работе придавалось пе-
    чатному слову. Уже в 1933 г. спецпереселенцы имели возможность подписаться на центральные и местные газеты. В каждом спецпо- селке выходили стенные газеты, которые своими материалами
    должны были «мобилизовать внимание спецпереселенцев на борь- бу за выполнение производственных заданий, за лучшее и бы- строе хозяйственное освоение и оседание спецпереселенцев на местах ссылки, перевоспитание лояльной части спецпереселенцев, в особенности молодежи, вырабатывая из них будущих сознатель- ных участников строительства социалистического общества».
    Особое внимание партией и государством уделялось воспита- нию молодежи, которая, согласно директивам ГУЛАГа, «должна быть поставлена в особо благоприятные условия, дающие воз- можность через систему культурно-воспитательной работы изо- лировать ее от вредного влияния кулачества» [2. С. 59—61].
    Особенно охотно молодежь посещала драматические, хоровые, музыкальные кружки, меньший интерес вызывали занятия в кружках безбожников, политкружках. Особо хочется сказать о театральных постановках. О них и сегодня вспоминают с теп- лом те, кто в суровых условиях ссылки находил в себе силы, фи- зические и духовные, общаться с искусством.
    В циркулярном письме Обско-Иртышского обкома ВКП (б)
    (март 1934 г.), разосланном в районы и округа области, отмеча- лась неудовлетворительная работа по развертыванию культур- но-массовой и просветительской работы. В частности, указыва- лось: «… помещения для культмассовой работы полностью не оборудованы» [5. Ф. 3057. Оп. 1. Д. 13. Л. 114].
    В докладной записке Ямало-Ненецкого окружкома ВКП (б)
    «О материальном и культурно-бытовом положении трудпоселен-
    цев» от 27 июля 1935 г., направленной в Омский обком партии и начальнику Омского областного управления НКВД, сообщалось о четырех трудпоселках и объектах соцкультбыта в них. В труд- поселке в Обдорске имеющаяся школа не могла вместить всех учащихся, потому занятия проходили в две смены, что было запре- щено Наркоматом просвещения. Отмечалось, что в Ново-Пор- товском трудпоселке действовали клуб, изба-читальня, однако размещались они в помещениях, первоначально предназначенных для жилья, что в условиях острой жилищно-бытовой проблемы было не совсем разумно. В Тазовском трудпоселке не было ни одного культурно-просветительского учреждения. Ни в одном из пяти спецпоселков округа в 1935 г. не было построено специаль- ных зданий для клубов [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 234. Л. 3—4].
    Борьба с неграмотностью в 1930-е гг. приобрела новую акту- альность. Ежегодно государством выделялись средства на содер- жание изб-читален, библиотек и на выплаты зарплат избачам и ликвидаторам. Принимали участие в обучении неграмотных культармейцы из среды учащихся школ. В 1937 г. в Наркомате просвещения Н.К.Крупской было проведено совещание по вопро- су ликвидации неграмотности среди народов Севера, сыгравшее известную роль в решении проблемы. В советской историогра- фии было распространено мнение о том, что ликвидация негра- мотности среди взрослого населения на Обском Севере была за- вершена к 1940 г. [8. С. 47]. Анализ же документов показал, что неграмотность полностью не была ликвидирована в округах к началу войны.
    В Ямальском округе борьба с неграмотностью проходила с ог- ромными трудностями. В газете «Нарьяна Нгэрм» от 12 мая
    1937 г. говорилось: «Руководство ликвидацией неграмотности ограничивалось обследованиями и проверками. На днях комиссия поселкового совета проверила состояние неграмотности в Сале-
    харде. Проверка обнаружила вопиющие факты безразличного от- ношения хозяйственников и профработников к этому делу. В за- тоне Рыбтреста школа не имеет постоянного пристанища. Коче- вать из помещения в помещение учащимся надоело, и поэтому они идут в школу весьма неохотно. Ликвидатор Беломоин уроки проводит неумело, в частности, он не объясняет учащимся непо- нятных слов. Учебная программа не выполнена. По русскому языку вместо 145 часов пройдено 11. По арифметике только 7 против 123 по программе. В артели “Заполярный строитель” по- ложение с ликвидацией неграмотности еще хуже. К ним послали квалифицированного педагога, а председатель артели отказался оплачивать труд учителя. Тогда предложили ему подыскать куль- тармейца, но Дронзиков заявил: “И культармейца искать не буду, отвяжитесь от меня”» [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 23. Л. 11].
    Отдельные предприятия и учреждения обязаны были составлять планы по ликвидации неграмотности и вести соответствующую работу. По системе Рыбколхозсоюза план был представлен в сле- дующем виде:

    Таблица 2

    План по ликвидации неграмотности и малограмотности на 1938/39 учебный год в Ямало-Ненецком округе [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 22. Л. 196]

    Район

    Подлежат обучению

    Приуральский

    Пуровский

    Тазовский Шурышкарский ВСЕГО

    233 чел.

    98 чел.

    215 чел.

    143 чел.

    689 чел.

    В декабре 1939 г. руководство Омской области рассмотрело вопрос об итогах ликвидации неграмотности взрослого населе- ния. Констатировалось, что в Ямальском округе неграмотные со- ставляли 17,2%. Эти сведения нельзя признать достоверными, так как, согласно материалам переписи населения 1939 г., взрослое население коренных национальностей округа было почти сплошь неграмотно. Результаты кампаний ликвидации неграмотности были плачевны, однако руководство области умышленно или по неведе- нию представляло ситуацию совсем в другом свете. Проблема грамотности в округах оставалась нерешенной до второй полови- ны XX в., а на Ямале и в годы «развитого социализма» она не по- лучила полного разрешения [13. С. 69—70].
    Для Ямальского округа было характерно наличие специфиче- ских видов культурных учреждений, обусловленных особенно- стями края, — красные чумы, дома туземцев, культбазы. Красные чумы формировались как опорные очаги распространения идей советской власти и культурных начал в отдаленных и труднодос- тупных районах тундр и тайги. Распространенное в советской историографии утверждение, что красные чумы являлись провод- никами советской культурной политики, не подкреплялось в тру- дах В.А.Зибарева, Л.Е.Киселева, М.Е.Бударина конкретными фак- тическими примерами, а ограничивалось лишь констатацией. Но- вые источники позволяют более пристально рассмотреть дея- тельность красных чумов, хотя стоит заметить, что источниковая база по изучению деятельности названных учреждений, весьма специфических и характерных только для Севера, невелика.
    Обнаруженные документы не позволяют в полной мере прояс- нить ситуацию в вопросах создания, финансирования, состава кадров и деятельности этих учреждений в округе. Имеющиеся сведения представлены отрывочно, фрагментарно, однако общие тенденции выделить можно. Ямальский красный чум был первым в Обдорском районе. По решению Тобольского окрисполкома Ямальский чум планировался к созданию летом 1930 г. Ориенти- ровочная смета на организацию чума и годичное его содержание для обслуживания Обдорской тундры составляли 11 820 руб. Другая смета для этого же чума, но составленная чуть позже, от- пускала больше средств — 16 тыс. руб. Однако обещанные день- ги в назначенный срок не поступили, о чем имеется тревожная телеграмма из Обдорска за подписью заведующего Ямальским красным чумом Сергеева. В «молнии», адресованной в Тоболь- ский окрисполком и окроно, сообщалось, что нет сведений о шта- те и ставках работников чума. Выделенные 10 тыс. руб. все еще не поступили, что ставило под угрозу срыва запланированный выезд чума [4. Ф. 5. Оп. 1. Д. 26 а. Л. 188, 189, 214].
    В ответной телеграмме окрисполкома в Обдорск говорилось, что окроно переводит 2 тыс. руб. на содержание красного чума, и предлагалось найти виновных в задержке выезда чума в тундру. В телеграмме содержалась информация о том, что штатное рас- писание было предоставлено еще в марте 1930 г. Упоминалось также, что ранее были переведены деньги для чума, поскольку сообщение о его готовности поступило в октябре 1930 г. Факти- чески деньги были, по-видимому, истрачены, однако чум дея- тельность так и не развернул. Решением Тобольского окроно от
    27 сентября 1930 г. для Ямальского чума выделялась кинопере-
    движка. Тогда же, осенью, в Свердловск в Совкино был команди- рован Тихомиров для решения вопроса о прокате и подборе ки- нофильмов для красных чумов Тобольского Севера. Так, в списке фильмов для кочующих красных чумов были следующие карти- ны: «По дебрям Уссурийского края», «Тунгус с Хенычара», «Па- сынки солнца», «Алкоголь», «Венерические болезни» [Там же. Л. 191, 226].
    На I Ямальском съезде советов (февраль-март 1932 г.) в округе планировалось организовать 6 красных чумов [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 5. Л. 35]. В «Положении о кочевых советах», рассмотренном
    на II пленуме Ямальского окрисполкома в 1933 г. (в связи с раз- вертыванием деятельности советов), упоминалось, что все крас- ные чумы направлены в тундру для обслуживания кочевого насе- ления, но сколько их было в действительности — об этом инфор- мации нет [Там же. Оп. 3. Д. 35. Л. 13 об.]. Можно предположить, что в первой половине 1930-х гг. в округе не удалось развернуть повсеместно работу чумов, что вытекало из политической ситуа- ции. Во второй половине 1930-х гг. в связи с развертыванием кол- лективизации и созданием системы советов, а также открытием Ямальской культбазы, возникали условия и для создания красных чумов.
    При Ямальской культбазе красный чум начал работу с 5 апреля
    1938 г., до этого культбаза красного чума не имела. Районом дея- тельности красного чума являлась Южно-Ямальская тундра Ямальского района. В состав чума входили: заведующий чумом Хайкин, врач Савраткин, массовик-переводчик Яков Сметанин, пастух Вануйто Маку, чумработница Вануйто Варвара. Красный чум имел 100 голов транспортных оленей и оборудование на сумму 5 тыс. руб. В отчете заведующего культбазой за 1938 г. го- ворилось: «Состояние работы красного чума и его обеспечен- ность оборудованием из-за отсутствия связи и материалов опре- делить нельзя» [Там же. Оп. 1. Д. 21. Л. 43, 47].
    Накануне войны при Ямальской культбазе функционировало два красных чума. Они круглогодично кочевали с оленеводами, с ними всегда направлялись медицинский работник, ветеринар- ный или зоотехнический работник и инструкторы по колхозному строительству или массовой работе. Красные чумы проводили производственные совещания, беседы, организовывали празд- ничные торжества. В первый же год работы выяснилось, что мно- гие ненцы обращаются в красный чум с жалобами на некоторых торгово-заготовительных работников или просят разобрать спор между самими ненцами. Решили, что надо обеспечить постоянное нахождение в красном чуме представителя власти, и с чумом ста- ли кочевать работники райисполкома или кочевого совета.
    В источниках упоминается Ныдинский красный чум, но из-
    вестно о нем крайне мало. В 1936 г. его возглавлял Алексеев, ко- торый обучал в нем детей грамоте [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 980. Л. 52]. Красный чум накануне войны действовал в Приуральском
    районе. В одном из отчетов Ямальского окружкома Омскому об- кому ВКП (б) сообщалось об этом: «Красный чум — 1, который обслуживает коренное население во время каслания по плану ра- боты. Однако в настоящее время даже место пребывания этого чума неизвестно» [Там же. Д. 2385. Л. 95—96].
    В 1938 г. работал Северо-Ямальский красный чум, который возглавлял Городилов, однако, где он размещался и какую терри- торию обслуживал, неясно. В связи с передачей Ямало-Ненец- кому округу Шурышкарского района (ранее входившего в Ос- тяко-Вогульский округ) был передан в округ и красный чум. С 1931 по 1940 гг. число красных чумов в Ямало-Ненецком окру- ге возросло.

    Таблица 3

    Число красных чумов в Ямало-Ненецком округе в 1931—1940 гг. [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 21. Л. 15]

    1931

    1932

    1933

    1934

    1935

    1936

    1937

    1938

    1939

    1940

    1

    3

    4

    5

    5

    6

    7

    8

    8

    8

    Всего накануне войны в Ямало-Ненецком округе было 8 крас- ных чумов. Очевидно, что чумы при культбазе были лучше осна- щены и лучше обеспечены кадрами. Ямальский окрисполком в отчете о культурной работе в округе за 10 лет писал: «Красные чумы ведут свою работу в гуще кочевого населения. Они передо- вые форпосты культуры в тундре. В этом их огромная политиче- ская роль и значение. Санитарно-гигиенический минимум, обуче- ние грамоте, пропаганда школы и вербовка детей, постановка ки- нокартин, проведение докладов и бесед на политические и обще- научные темы — вот далеко не полный перечень работы красных чумов» [Там же. Оп. 1. Д. 21. Л. 43].
    В одном из отчетов о деятельности культурных учреждений
    Омский обком ВКП (б) констатировал: «Работа красных чумов стоит на низком уровне, т.к. этой работой, начиная от районо и кончая парторганизацией, никто не руководит» [5. Ф. П-17. Оп. 1. Д. 2385. Л. 7]. Преувеличивать деятельность красных чу- мов, по-видимому, не стоит. В большей степени она носила про- пагандистский характер, не оказывала большого влияния на насе- ление, поскольку охватывала своей работой незначительную его
    часть. Тем не менее, работники чумов старались донести наряду с политикой минимум культурно-просветительских навыков, что способствовало распространению культурных начал в быту ко- ренного населения.
    Сведения о Шурышкарском красном чуме почерпнуты из от- чета чума за второе полугодие 1934 г., что позволяет предполо- жить, что работа была развернута не ранее весны 1934 г. В соста- ве чума работали 3 человека: заведующий, медик и культработ- ник. Цель деятельности красного чума была сформулирована следующим образом: «развертывать культурно-массовую работу колхозов и трудящихся единоличников, оказывать медпомощь и прорабатывать постановления партии и правительства» [Там же. Л. 16]. В отчете были перечислены основные мероприятия чума: собрания (8), совещание техруков, производственные сове- щания с пастухами (5), работа по ликбезу, оказание медпомощи (298 человек). Авторитет медика Рогачева был весьма высок. Чум совершал выезды в туземные советы: Сынский, Шурышкарский, Мужевский, Кушеватский. Ощущался недостаток в работниках. Требовался ветзоотехник и переводчик. Анализируя работу чума, автор отчета писал, что нужно, чтобы чум работал круглый год, имел личное стадо для передвижения, конкретный план работы и границы обслуживаемой территории. У красного чума отсутст- вовали наглядные пособия, плохо обстояло дело с оборудованием. Не хватало самого необходимого: палаток, кинопередвижки, фо- тоаппарата, бинокля и др. [Там же. Л. 16—20].
    Очагами распространения новой культуры были Дома народов Севера. Иногда они носили название «Дом туземца». В Ямало-Не- нецком округе в крупных населенных пунктах были созданы До- ма ненцев. В местах активной торгово-заготовительной деятель- ности народные дома возникли уже в начале 1930-х гг. В 1938 г. В Ямало-Ненецком округе насчитывалось 5 домов ненца [1. Ф. П-135. Оп. 8. Д. 1. Л. 108]. Чем занимался Дом ненцев? Главное развлечение — показ кино, а также кружки по интересам; как правило, действовал и кружок ликбеза. Работники дома и совет- ские активисты организовывали выступления с лекциями, бесе- дами, а также концерты.
    В конце 1930-х гг. при Доме ненца в Салехарде работали кружки: драматический (15 постановок, обслужены 5 976 человек),
    хоровой (18 человек, дано 2 концерта, обслужены 875 человек), духовой оркестр (17 человек). Киносеансов проведено 300, посе- тили их 31 200 человек.
    При Ямальской культбазе также существовал Дом народов Се-
    вера. Накануне войны деятельность Дома народов Севера осуще- ствлялась достаточно активно, что хорошо представлено и про- слеживается в отчете его заведующей Н.Колесниковой [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 21. Л. 30—32]. Теперь дом осуществлял работу не толь- ко стационарно — его сотрудники выезжали в рыболовецкие кол- хозы во время промыслов прямо на пески. Основной задачей яв- лялось проведение культурно-массовой работы и организация школ ликвидации неграмотности. Для этой цели были организо- ваны красные уголки в колхозе «Харп», а также в коллективных хозяйствах им. Сталина, им. 2-й пятилетки, им. Смидовича. Каж- дый уголок имел патефон, пластинки, шашки, шахматы, литера- туру, все необходимое для проведения занятий по ликвидации неграмотности. Уголки находились в Варне, Лае, Наричах. Работ- ники дома выезжали регулярно на красной лодке к рыбакам, в красных уголках проводили беседы на политические, бытовые, медицинские темы, а также кампании по подписке на заем, вер- бовке детей в школу и др. Колесникова указывала, что беседы шли на пользу, особенно в части санитарии и гигиены. В чумах становилось чище, женщины регулярно мыли полы, начинали использовать мыло, просили сшить белье и одежду (костюмы), разрешали остричь волосы. «Массовик-ликвидатор неграмотно- сти Алеша Капшев каждый выходной день в уголке открывал па- рикмахерскую. Бывали дни, когда он брил 8—9 человек и постри- гал до 10» [Там же. Л. 31, 32].
    Публичные чтения газет и беседы на политические темы также давали результаты: некоторые колхозники обращались с просьбой написать в газету по той или иной проблеме. Так, в «Правду тун- дры» было написано 5 заметок. Работники Дома народов Севера показывали кино. Среди картин были следующие: «Ленин в Ок- тябре», «Мы из Кронштадта», «Королевские матросы», «Новый Гулливер». Просмотр сопровождался переводом содержания и заканчивался беседой. «Картины пользовались большим успе- хом», — отмечала Колесникова [Там же]. На песках выпускались стенные газеты.
    Дом народов Севера базировался в поселке Яр-Сале, размеща- ясь в одноэтажном помещении площадью 567 кв. м. Помещение было приведено в порядок, ему был придан соответствующий культурный вид, однако требовался ремонт печей и побелка. Зри- тельный зал был рассчитан на 80 человек. Имелась библиотека (507 экземпляров книг), бильярдная, комната для кружковой ра- боты, квартира для уборщицы. Накануне войны было установле- но звуковое кино и приобретено пианино — это было событие неимоверного значения. Кроме этого, имелись гармонь, 2 бала- лайки, 4 гитары, 3 мандолины. Проводились вечера, а также рабо- тали курсы по подготовке ликвидаторов неграмотности. За первое полугодие 1938 г. Дом народов Севера проделал следующую ра- боту:

    Таблица 4

    Мероприятия дома народов Севера на Ямальской культбазе в 1938 г. [4. Ф. 3. Оп. 1. Д. 21. Л. 31]

    Мероприятие

    Приняли участие (чел.)

    1

    2

    3

    4

    5

    6

    7

    8

    9

    10

    11

    Ночлег

    Юридическая помощь, заявления и жалобы

    Беседы, лекции, доклады (50) Слет стахановцев (2) Киносеансов (18)

    Постановки и концерты (18) Стенгазеты (6)

    Читателей в библиотеке

    Ликбез

    Кружки (3)

    86

    19

    4 174 сведений нет

    1 394

    1 677

    195

    38 сведений нет

    Сведения, приведенные в таблице 40, свидетельствуют о раз- нообразной работе, которую проделали работники дома народов Севера, оказывая различную помощь, предоставляя ночлег, про- водя развлекательные мероприятия, ликбез и т.д.
    Красные уголки упоминались довольно часто в ряду учрежде- ний культуры. Так, смета на оборудование красного уголка в Ямальском окружном рыбацко-колхозном союзе предполагала приобретение бюста вождя, портретов руководителей государства,
    а также мебели, радиолы с пластинками, шахмат, наглядных по- собий.
    В числе культурно-просветительских учреждений были крас- ные лодки — явление, характерное только для Крайнего Севера.
    «Красные лодки» представляли собой плавучие средства, которые в летнее время использовались культбазами, Домами народов Се- вера, красными чумами для того, чтобы попасть в отдаленные
    юрты, пески и провести там соответствующие культурные и по-
    литико-просветительские мероприятия. Красная лодка имелась на Ямальской культбазе, которая работала во время летнего рыбного промысла. На лодке находился медицинский работник, работники Дома народов Севера, работники школы, корреспондент газеты
    «Правда тундры». Весной и летом 1938 г. основная задача лодки состояла в организации медицинского обслуживания колхозников и единоличников, проведении санитарно-просветительской рабо- ты, помощи в организации социалистического соревнования, проверке и оказании помощи массовикам-ликвидаторам негра- мотности.
    Клубы как учреждения культуры также имелись в округе (Са- лехард и районные центры), но их было мало. В Приуральском районе накануне войны функционировало 2 клуба: в Аксарке и Щучьем («планов работы клубов нет, вся работа организуется от случая к случаю»), 3 избы-читальни, райбиблиотека (1 334 экз. книг), 4 красных уголка. В с.Мужи не удалось наладить работу клуба. В начале 1940 г. финансирование прекратилось, и клуб был закрыт. Кроме клуба, других культучреждений в селе не имелось [9].
    В 1940 г. в Ямало-Ненецком округе имелось 8 клубов, 8 крас- ных чумов, 6 библиотек, 13 изб-читален. Весь книжный фонд со- ставлял 33 700 экземпляров. Имелось всего 5 киноустановок. Та- ким образом, культурные учреждения округа находились в стадии начального развития, их сеть не позволяла охватить все население края. Следует также иметь в виду, что основная масса культучре- ждений размещалась в окружном и районных центрах.
    Специфическими учреждениями культуры на Крайнем Севере, действовавшими вдали от крупных населенных пунктов, являлись культбазы. В советской исторической литературе исследованию роли культбаз в приобщении народов Севера к внедряемой новым режимом советской культуре уделялось значительное внимание
    [6, 11, 3]. Общей для трудов являлась однозначно положительная оценка деятельности данных учреждений, стремление предста- вить культбазы как явление всеобщее и значительное для жизни Севера. Как правило, в работах исследователей замалчивалось реальное количество баз; лишь вскользь упоминалось о сущест- вовавших в их деятельности проблемах, причина которых, по мнению авторов, крылась в сопротивлении кулаков и шаманов культурным преобразованиям в крае.
    В начале 1930 г. в районах Крайнего Севера функционировало
    6 культбаз, на строительство которых было затрачено 2,5 млн руб.
    28 марта 1930 г. комиссией по делам строительства культбаз Ко-
    митета Севера были уточнены задачи этих специфических учре- ждений. «Культбазы имеют целью ускорить и облегчить привле- чение малых народностей северных окраин к общей работе тру- дящихся республики по строительству советской культуры и со- циалистической реконструкции народного хозяйства в условиях национального самоопределения. В будущем культбазы должны стать политическими и культурными центрами данной народно- сти. Главными направлениями в работе культбаз на пути к дости- жению этих целей являются: всестороннее обслуживание корен- ного населения по определенному плану при одновременном ук- реплении национальных органов власти, которые в дальнейшем должны стать во главе этого обслуживания; оказание всесторон- ней помощи в целях поднятия хозяйства и улучшения жизни ко- ренного населения в культурно-просветительском, медико-сани- тарном, хозяйственном, кооперативно-продовольственном и ад- министративно-правовом отношениях; создание из среды самих малых народностей культурного, воспитанного в духе идей нашей партии актива без отрыва его от местного быта и от масс коренно- го населения, владеющего научно-техническими навыками в об- ласти местных промыслов и ремесел; ведение научно-иссле- довательской и краеведческой работы, имеющей целью всесто- роннее изучение природы, быта и хозяйства населения, обслужи- ваемого базой» [7. С. 163].
    С учетом этих задач, Президиум Комитета Севера 5 октября
    1932 г. утвердил новое положение о культбазах [12. С. 151—152]. На них возлагались функции организации не только культур- но-просветительской, но и хозяйственной деятельности среди
    коренного населения. Культбазы мыслились как центры, в кото- рых будут сконцентрированы все важнейшие учреждения, необ- ходимые для осуществления хозяйственной, политической и культурной жизни на определенной территории. Для выполне- ния поставленных задач, прежде всего, необходимо было создать саму культбазу. Культбазы создавались целенаправленно, поэтому проводилась первоначальная работа по выбору места для их со- оружения, и задача эта была не из легких; обследовать огромную территорию за короткий промежуток времени было невозможно как по погодным условиям, так и по материальным соображени- ям. В.А.Зибарев указывал, что в 1930 г. на всем Севере России было сформировано 8 таких баз. Ф.Ф.Кронгауз писал, что с 1927 по 1935 гг. на Севере России было построено всего 19 баз. Столь незначительное число их можно объяснить как географической удаленностью от крупных административных центров, так и труд- ностями строительства, оборудования и содержания. В округе известны две культбазы — Ямальская и Тазовская. Н.И.Меляков утверждал, что имелось 3 базы, которые были построены в Хосе- да-Хард (Большеземельская тундра), Ярсале (Ямал), Хальмер-Седэ (Таз) [11. С. 39].
    Ямальская культбаза была построена в весьма отдаленном
    месте. Наиболее сложным в ее деятельности был организацион- ный период. В 1932 г. строительство и оснащение базы в основ- ном завершилось. В 1934 г. Комитет Севера при ВЦИК направил на работу в должности заведующего базой М.М.Броднева, кото- рому удалось превратить культбазу в центр хозяйственной и куль- турной жизни Ямальского района. Кронгауз, посетивший базу в 1936 г., писал: «За год работники культбазы добились больших сдвигов в работе, в особенности по линии коллективизации, орга- низационного укрепления колхозов и организации ППТ: прово- дили работу непосредственно в тундре, охватывая массовыми ме- роприятиями даже Северный Ямал, куда до этого времени нико- гда еще не проникало влияние культуры» [10. С. 33].
    Броднев проработал на культбазе несколько лет. Общение с ненцами пробудило у него интерес к изучению их прошлого. Он приступил к собиранию и обобщению материалов по истории и этнографии аборигенов Ямала. Служба Броднева на Ямальской культбазе оборвалась неожиданно. Ему приписали «вредительство»,
    сняли с работы, исключили из партии и отправили в Салехард. Последовал арест. Два года М.М.Броднев находился под следст- вием в тюрьмах Салехарда и Омска, выдержал угрозы и пытки, не дал оговорить себя и своих товарищей, доказал свою невинов- ность. После выхода на свободу Броднев вернулся на Север и служил ему долгие годы.
    Во второй половине 1930-х гг. на культбазах Ямальского Севе- ра были введены должности парторгов. Из политдонесения от
    9 июня 1938 г. начальнику политуправления Главсевморпути со- общались сведения о парторгах культбаз.

    Сведения о парторгах культбаз

    Таблица 5

    Наименование

    базы

    Фамилия, имя,

    отчество парторга

    Биографические сведения

    Ямальская

    Вайда

    Степан

    Лаврентьевич

    Родился в 1894 г., из рабочих,

    образование среднее, имеет двухлетний опыт низовой парт- работы

    Тазовская

    Хозанов

    Исаак

    Лазаревич

    Родился в 1908 г., из рабочих,

    имеет двухлетний опыт низовой партработы

    Назначенные парторги были людьми малообразованными, подбирались по классовому принципу и опыту работы в массах. Их прибытие на культбазы совпало с развертыванием репрессив- ной кампании государства.
    Исследователи советского времени положительно и даже вос- торженно оценивали значение деятельности культбаз. Кронгауз считал, что их возникновение имело поворотное значение в под- линной советизации хозяйственной и бытовой жизни Севера [10. С. 35].
    Административно культбазы подчинялись Комитету Севера при Президиуме ВЦИК; оттуда же осуществлялось и финансиро- вание. Следует отметить, что известные нам культбазы материально оснащались (по тем временам) вполне удовлетворительно. Плани- рование работы культбаз спускалось местными партийными ко- митетами; перед ними база отчитывалась о своей работе, им же и подчинялась. Создаваемые в глухих местах, культбазы своей
    деятельностью должны были ускорить процесс трансформации традиционного общества у коренных народов, внедрить в их быт и культуру прогрессивные начала. В этом смысле культбазы, дея- тельность которых хоть и распространялась на небольшое коли- чество людей, свою задачу выполнили. Однако преувеличивать их роль не стоит, поскольку на Обском Севере было всего 4 подоб- ных комплекса. Среди многочисленных функций, которые выпол- няли культбазы, просматривается важнейшая из них — просвети- тельская. Именно от успеха просвещения зависело все остальное. Проблемы создания школ при культбазах, обучения детей абори- генов во многом решались благодаря тем людям, которые работа- ли на культбазах. Север строго экзаменовал людей на прочность. Здесь приживались те, кто обладал высоким интеллектом, чистой душой, крепким здоровьем. Коллективы показательных баз (и прежде всего Ямальской) объединяли истинных энтузиастов своего дела, прибывших из Москвы, Ленинграда, Омска, Тоболь- ска. Специалисты передвигались по стойбищам, делили с кочев- никами кров и хлеб. Взаимопонимание рождало доверие, способ- ствовало решению больших и малых проблем. Работники культ- баз не ставили под сомнение важность тех мероприятий, провод- никами которых они являлись. Их чувства были искренни, они верили в светлое будущее туземцев.

    Список литературы и источников

    1. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области «ГАСПИТО».

    2. Загороднюк Н.И. Культурная жизнь спецпереселенцев // Образование и культура Тюменского края в XVIII—XX вв.: Материалы VII Тюменской област- ной научн.-практ. конференции, посвящ. памяти П.П.Чукомина. Тобольск, 1998. С. 59—61.

    3. Зибарев В.А. Большая судьба малых народов. Новосибирск, 1972. С. 82—85.

    4. Казенное учреждение «Государственный архив ЯННО».

    5. Казенное учреждение «Исторический архив Омской области».

    6. Карцов В.Г. Очерк истории народов Северо-Западной Сибири. М., 1937.

    7. Клещенок И.П. Исторический опыт КПСС по осуществлению ленинской национальной политики среди малых народов Севера. М., 1972.

    8. Костецкий Ю.В. Культурное развитие автономных округов Севера Тюмен- ской области в предвоенные годы (1930—1941) // Роль русского культурного

    пространства в становлении российской государственности в Сибири. Тюмень,

    1994.

    9. Красный Север. 1940. 10 февраля.

    10. Кронгауз Ф.Ф. К истории советской школы на Крайнем Севере. М., 1948.

    С. 33.

    11. Меляков Н.И. Ленинская национальная политика и просвещение народ- ностей Севера // Летопись Севера. М., 1977. Т. VIII. С. 39.

    12. Советский Север. 1932. № 5. С. 151—152.

    13. Созонова А.В. Решение проблемы грамотности аборигенов Ямала // Д.И.Менделеев и Сибирь: история и современность. Тобольск, 1999. С. 69—70.

    Глава 3

    НЕМЦЫ НА СПЕЦПОСЕЛЕНИЯХ В РЕСПУБЛИКЕ КОМИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ (ЭВАКУИРОВАННЫЕ, МОБИЛИЗОВАННЫЕ, РЕПАТРИИРОВАННЫЕ)

    С 1941 по 1945 гг. на спецпоселения в Коми АССР1 были вы- сланы граждане СССР немецкой национальности в составе эва- куированных и репатриированных, которые относились к разным категориям спецпереселенцев (граждане, ограниченные в правах, и принудительно выселенные в административном порядке с мест постоянного проживания).
    К началу Великой Отечественной войны на территории Коми АССР уже проживали трудпереселенцы2 немецкой национально- сти, выселенные в составе раскулаченных в 1931—1932 гг. В частности, 1932 г. из 38 902 переселенцев было учтено русских —
    35 149 человек, немцев — 2 359, татар — 505 и др. [8].
    С 1941 г. начинаются выселения советских немцев с мест по- стоянного проживания по национальному признаку (депортации). Граждане немецкой национальности стали считаться «враждебно относящимися к советскому союзу элементами» [9] и подлежали выселению в отдаленные районы страны. В 1939 г. в СССР на- считывалось 1 427 232 немца [6. С. 3]. По Указу Президиума Вер- ховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. № 21-160 «О пересе- лении немцев, проживающих в районах Поволжья» была начата их массовая депортация в Сибирь и Казахстан. Выселения осуще- ствлялись и из других центральных регионов. Как указывает ис- следователь Н.Ф.Бугай, всего в 1941—1942 гг. было переселено
    1 209 430 немцев [2. С. 173].
    В Коми АССР не переселяли граждан СССР немецкой нацио- нальности из Республики немцев Поволжья, но в начале вой- ны осуществлялись перемещения спецпереселенцев немецкой

    1 Республики Коми (1929—1936 гг. — Коми автономная область, 1936—

    1991 гг. — Коми АССР).

    2 С 1934 г. спецпереселенцы — «бывшие кулаки» стали именоваться как «труд- переселенцы», а спецпоселки, в которых они размещались — «трудпоселки».

    национальности из прифронтовых районов. В 1941 г. в республи- ку спецпереселенцы немецкой национальности прибывали в со- ставе эвакуированных, как «эвакуированные трудпереселенцы». Большинство из эвакуированных трудпереселенцев были кресть- яне, раскулаченные и высланные из мест постоянного прожива- ния в Карелию в 1930-е гг., а затем в 1941 г. высланные повторно из Карело-Финской ССР в Коми АССР.
    Учет спецпереселенцев немецкой национальности, выселен-
    ных из КФССР, был осложнен двумя обстоятельствами. С одной стороны, они относились к эвакуированному населению и в боль- шинстве документов общей статистики не вычленялись из обще- го числа эвакуированных как отдельная категория. Учет всех эва- куированных осуществлялся СНК Коми АССР, который по во- просам учета и устройства эвакуированных отчитывался перед отделом хозустройства эваконаселения СНК РСФСР. С другой стороны, по правовому статусу они относились к трудпереселен- цам («бывшим кулакам»), поэтому сразу стали учитываться в об- щей статистике по трудперселенцам, и крайне редко выделялись в отчетных и статистических документах как трудпереселенцы немецкой национальности.
    По данным Отдела трудспецпоселений НКВД Коми АССР,
    в августе 1941 г. в Коми АССР прибыло 710 семей (2 529 человек) трудпоселенцев немецкой национальности, эвакуированных из Беломоро-Балтийского комбината и УББЛАГ НКВД Карело-Фин- ской ССР [10].
    К концу 1941 г. число эвакуированных увеличилось. На 25 де- кабря 1941 г. в Коми АССР было размещено 8 147 эвакуирован- ных граждан и 8 410 эвакуированных трудпереселенцев (в том числе граждан СССР немецкой национальности — 2 949 чело- век). Кроме того, в республику с момента объявления войны при- было 2 540 спецэвакуированных, всего прибыло в порядке эва- куации 19 097 человек [11]. На 1 апреля было учтено 13 389 эва- куированных, в том числе 7 930 трудпереселенцев, к которым от- носились и трудпереселенцы немецкой национальности [12].
    В период Великой Отечественной войны, как указывает иссле-
    дователь В.А.Исупов, сведения о естественном и механическом движении населения Советского Союза фиксировались с боль- шими погрешностями, несмотря на то, что государство было
    крайне заинтересовано в точном учете мобилизационных и тру- довых ресурсов. По его мнению, за рамками статистического на- блюдения остались заключенные, ссыльные, высланные, армия и контингент госпиталей. В 1942 г. эти группы населения состав- ляли почти 25 млн чел., в 1945 г. — 16 млн чел. [5. С. 140—141].
    Проблемы учета численности в Коми АССР фиксировались как среди эвакуированных, так и среди труд(спец)переселенцев. Например, контролерами от СНК была проведена проверка в мес- тах приема эвакуированных по трудоустройству и размещению в Усть-Вымском районе. На 1 марта 1942 г. было учтено 1 530 эвакуированных вольных граждан, из которых было устроено на работы 819 человек, и 729 эвакуированных трудпереселенцев, из которых устроено 428 человек. По итогам проверки в СНК Ко- ми АССР и в Эваксовет была представлена докладная записка, в которой о численности эвакуированных говорилось: «Надо ска- зать, что эти данные в силу ряда обстоятельств (временный ха- рактер работы многих эвакуированных, частые болезни детей и престарелых в связи с длительными и тяжелыми переездами, смертность, многодетность семей при одном трудоспособном или отсутствия таковых, и целого ряда причин) чрезвычайно сильно меняются… с учетом дело обстоит исключительно плохо» [13].
    По официальным данным, указанным в документах, в некото- рых случаях затруднительно установить, были ли расселены нем- цы в составе какой-либо группы эвакуированных. Но при сопос- тавлении определенных фактов общая картина может прояснить- ся. Например, в Корткероском районе летом 1943 г., исходя из до- кументов Корткероcкого райисполкома, было расселено 380 эва- куированных (121 мужчина и 259 женщин) без указания социаль- ного положения и национальности [14]. При этом список эвакуи- рованных гражданских (вольных) лиц составили 44 человека [15]. Следует предположить, что большинство из эвакуированных бы- ли трудпереселенцами. Были ли среди них немцы, в документах не указывается. При этом в списке закрепленных на снабжение хлебом и обедом через Корткеросское сельпо на август 1942 г. было зарегистрировано значительное количество работников с немецкими фамилиями. В частности, в колхозе, амбулатории, артели инвалидов «Вычегда», доме культуры, райпромкомбинате, доручастке, столовой и сельпо трудились рабочие и служащие,
    имеющие фамилии Шульцер, Штоль, Бер, Биненфельд, Гольд- шмидт, Бергер, Шейнберг, Готлельф, Розенберг, Бресслер, Зайн- шток, Грамкер, Цертнер, Гринбаум, Горх. Такое количество лиц немецкой национальности в 1942 г. в селе Корткерос могли соста- вить только эвакуированные немцы-трудпереселенцы [16].
    Эвакуированные трудпереселенцы, в том числе немецкой на- циональности, в феврале 1942 г. были размещены в 37 труд(спец)поселках [17]. Размещение и трудоустройство эвакуи- рованных обеих категорий (свободных граждан и трудпереселен- цев) производилось в основном в центральных и южных районах республики. Расселение эвакуированных по районам не было равномерным как по численности, так и по соотношению эвакуи- рованных граждан и эвакуированных трудпереселенцев, а также по числу устроенных (проживание, работа, детские учреждения). В целом среди эвакуированных женщин и детей было значитель- но больше, чем мужчин (Таблица 1).

    Таблица 1

    Размещение эвакуированных в отдельных районах

    Коми АССР в 1942 г.

    Пол/возраст

    Размещение эвакуированных

    Пол/возраст

    Железнодорожный р-н

    28.02.42

    Усть-Вымский р-н

    12.05.42

    Пол/возраст

    Свободные граждане

    Трудпере- селенцы

    Свободные граждане

    Трудпере- селенцы

    Пол/возраст

    При- было

    Устро- ено

    При- было

    Устро- ено

    При- было

    Устро- ено

    При- было

    Устро- ено

    Всего

    1 006

    529

    1 221

    739

    1 481

    992

    896

    758

    Мужчин

    трудоспособ-

    ных

    76

    69

    229

    213

    165

    164

    247

    247

    Мужчин

    нетрудоспо- собных

    33

    1

    132

    29

    28

    14

    32

    13

    Мужчин всего

    109

    70

    361

    242

    193

    178

    279

    260

    Женщин

    трудоспособ-

    ных

    295

    193

    337

    253

    498

    478

    264

    264

    Женщин

    нетрудоспо- собных

    104

    2

    155

    10

    108

    17

    63

    16

    Женщин всего

    399

    195

    492

    263

    607

    495

    327

    280

    Пенсионеров

    23

    1

    27

    4

    Детей ясельно-

    го возраста

    69

    48

    73

    58

    108

    56

    67

    48

    Детей дошко-

    льного возрас- та (в т.ч.)

    143

    47

    114

    52

    195

    64

    77

    45

    Детей 1—4 кл.

    155

    125

    96

    92

    203

    143

    75

    54

    Детей 5—7 кл.

    108

    43

    85

    32

    148

    52

    71

    71

    Детей всего

    475

    263

    368

    234

    654

    315

    290

    218

    Составлено и подсчитано по: НА РК. Ф. Р-605. Оп. 1. Д. 1012. Л. 21,

    21 об., 46.

    В 1941—1944 гг. при учете всех спецконтингентов выделялась особая категория «трудпоселенцы, в том числе немцы» (труд- ссылка, трудпоселенцы, трудпереселенцы), численность которых увеличилась с 17 492 на 1 января 1941 г. до 25 077 человек на
    1 января 1942 г. Основной приток в эту категорию произошел за счет эвакуированных трудпереселенцев, в том числе немцев [18]. (Таблица 2).

    Наличие и движение трудпереселенцев, расселенных в Коми АССР за 1941—1943 гг.

    Таблица 2

    Период (полугодие)

    Прибыло из других

    республик, краев

    и областей за период

    Количество человек на конец полугодия

    С 1.07.1941 по 1.01.1942

    7 425

    23 506

    С 1.07.1942 по 1.01.1943

    322

    20 122

    С 1.01.1943 по 1.07.1942

    115

    16 657

    С 1.07.1943 по 1.01.1944

    17

    15 859

    Составлено по: ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 74. Л. 207; Д. 106. Л. 42; Д. 133. Л. 257.

    Численность трудпереселенцев-немцев постепенно увеличи- лась с 2 949 человек в конце 1941 г. до 3 654 человека в начале
    1945 г. Как видно из таблицы, увеличение происходило не за счет естественного прироста (рождений), а за счет механического, т.е.
    дополнительного переселения небольших партий спецпереселен- цев (Таблица 3).

    Таблица 3

    Сведения о движении и наличии трудпереселенцев-немцев

    («бывших кулаков») за 1944 г.

    Наименование показателей

    Количество спецпереселенцев

    Наименование показателей

    человек

    В том числе

    Наименование показателей

    человек

    Мужчин

    Женщин

    Детей до 16

    лет

    Состояло на 1.01.1944 г.

    3 455

    875

    1 144

    1 436

    Прибыло за отчетный год

    401

    383

    18

    В том силе родилось

    18

    18

    Убыло за отчетный год

    202

    125

    51

    26

    Убыло в места лишения

    свободы

    137

    97

    40

    Умерло

    65

    28

    11

    26

    Состоит на 1.01.1945 г.

    3 654

    1 133

    1 093

    1 428

    Источник: Информационный центр МВД по Республике Коми. Отдел спецфондов. Ф. 31. Оп. 1. Д. 57. Л. 12.

    Эвакуированные размещались в разных населенных пунктах: трудпереселенцы в труд(спец)поселках, а свободные граждане — в основном в селах, г.Сыктывкаре и пригородах, но работали они иногда на одних предприятиях. По данным на февраль 1942 г., на предприятиях треста «Вычегдосплав», осуществлявшего сплав леса, было трудоустроено (с членами семей) 267 трудпереселен- цев. Они трудились на Черноярской сплавной запани вместе с 41 эвакуированным «вольным гражданином». На остальных пяти сплавных участках работали только эвакуированные свободные граждане [19]. На предприятиях Наркомлеса также были трудо- устроены обе категории: 443 эвакуированных и 2 331 трудпересе- ленец [20].
    Наибольшее число эвакуированных трудпереселенцев было
    трудоустроено на предприятиях лесной промышленности. Что касается других ведомств, то, в частности, Наркомат местной промышленности использовал эвакуированных для работы в различных мастерских. Например, в спецпоселке Воквад рабо- тала кустарная промартель, которая выполняла спецзаказ по
    изготовлению военных саней. В отчетных материалах НКВД Ко- ми АССР осенью 1942 г. указывалось: «на данном производстве заняты исключительно немцы… В сентябре месяце были начаты военные сани 16 штук». Рабочий режим на этом предприятии предполагал 10-часовой рабочий день [21].
    В начале войны государственная политика в отношении исполь- зовании труда граждан СССР немецкой национальности, в том числе спецпереселенцев, изменяется в сторону трудовой мобили- зации. Немцы не должны были призываться на фронт, а в обяза- тельном порядке привлекались на производство и в строительство. Те, кто уже находился в действующей армии, на фронте, отзыва- лись в «трудовую армию», на различные стройки, в основном в лагеря [7. С. 109—140].
    В октябре 1941 г. в республике в соответствии с постановлени- ем ГКО № 2383 было распространено распоряжение о проведе- нии мобилизации немцев-граждан СССР мужчин в возрасте 15—
    16 лет и 51—55 лет и женщин в возрасте 16—45 лет, годных к физическому труду. В директивных документах указывалось, что мобилизованные немцы должны быть переданы «предпри- ятиям Наркомугля и нефти» [22].
    Планировалось использовать немцев на строительных работах,
    но руководство Коми АССР обратилось к вышестоящим органам с просьбой отдать преимущество лесозаготовительным предпри- ятиям, в связи с постоянной нехваткой рабочих рук на лесозаго- товках. Коми Обком ВКП (б) предпринял усилия по сохранению спецпереселенцев на рабочих местах в лесозаготовительных предприятиях. Секретарем Коми ОК ВКП (б) 28 февраля 1942 г. В ГКО была направлена телеграмма следующего содержания:
    «(На) Основании Указа Президиума Верховного Совета ССР при- зываются в строительные батальоны проживающие (в) республи- ке немцы. Всего 1 095 человек (в) основном трудпереселенцы ку- лаки, находящиеся в трудпоселках, работающие (на) лесозаготов- ках, выполняют большой план спецдревесины. Просим призван- ных (в) строительные батальоны оставить (на) работе (на) ре- шающих лесозаготовках…» [23].
    Следует предположить, что запрос Коми ОК ВКП (б) был решен положительно, так как уже в марте в тресте «Комилес» немцы были распределены по «военизированным отрядам на лесозаготовках».
    Для работы в лесной промышленности мобилизация немцев про- водилась непосредственно в спецпоселках республики. В секретном распоряжении № 028 Управления треста «Комилес» от 14 марта
    1942 г. указывалось: «Мужское немецкое население из состава
    трудпереселенцев… призванные военными медкомиссиями здо- ровыми будет концентрироваться в специальные лесозаготови- тельные участки, и комплектоваться в трудовые военизированные отряды под руководством органов НКВД СССР. Отряды будут разбиты повзводно в составе 30—40 человек во взводе и по отде- лениям. Будут назначены соответствующие командиры отрядов, взводов и отделений. Размещение будет казарменное, от семей немцы должны жить отдельно. Распорядок трудового дня в отря- дах должен быть строго военный. Выполнение нормы выработки совершенно обязательно для каждого немца. За невыполнение будут применяться соответствующие меры и взыскания. Зарплата должна начисляться в обычном порядке». Особо выделены сле- дующие директивные указания: «Установите для каждого немца в трудотряде в соответствии с древостоем и условиями работ жест- кие дневные нормы выработки. Переброску немцев на участки произвести в нерабочее время с тем, чтобы ни одного рабочего дня не пропало. Операцию по переброске на участок трудотряда начать немедленно и закончить в пятидневный срок по согласова- нию с НКВД» [24].
    В итоге проведенной мобилизации мужчины, «организованные по взводам», работали на дальних лесных делянках, а их семьи ос- тались в трудпоселках. Всего в Коми АССР 606 трудпереселенцев- немцев было организовано в 17 взводов непосредственно в лес- промхозах на 8 лесоучастков в четырех районах республики [25].
    Для отдельных предприятий немцы, мобилизованные на лесо- заготовки, были решающей рабочей силой. В отчете треста «Ко- милес» перед Управлением Главвологдокомилес 21 июля 1942 г. отмечалось: «На Ваш запрос от 23 июня с.г. за № 14-122сс о ко- личестве работающих на предприятиях треста “Комилес” немцев сообщаем… всего 698 человек работающих и 507 человек ижди- венцев... Об изъятии трудоспособных немцев с предприятий, трест “Комилес” возражает, так как немцы трудпереселенцы в данный период на наших предприятиях являются основной ра- бочей силой по выполнению производственной программы» [26].
    В течение года число мобилизованных в «рабочие колонны» принципиально не менялось и составляло на 1 июля 1943 г. по статистике НКВД СССР 635 человек [27].
    Необходимо отметить один момент, связанный с правовым по-
    ложением мобилизованных трудпереселенцев. Трудпереселенцы («бывшие кулаки», высланные на спецпоселения в начале 1930-х гг. в ходе коллективизации), призванные на фронт в годы войны, с 1942 г. освобождались от статуса спецпереселенцев, так же, как их семьи, которые могли покинуть трудпоселки. Но трудпоселен- цы-немцы, мобилизованные в рабочие колонны, не считались призванными в Красную Армию, в силу чего действие общего для трудпереселенцев положения на них и их семей не распро- странялось. При этом трудпоселенки-немки, «мужья которых русские и находятся в Красной Армии», подлежали снятию с уче- та трудссылки, в соответствии с приказом НКВД СССР от 22 ок- тября 1942 г. за № 002303 на общих основаниях [28].
    Осенью 1942 г. прошел второй этап мобилизации немцев на производство в Коми АССР, ужесточивший режим работы моби- лизованных немцев. Секретный приказ по Управлению Государ- ственного Лесозаготовительного треста «Комилес» № 382 от
    10 ноября 1942 г. предписывал «в связи с организацией рабочих
    колонн на лесозаготовки из мобилизованных немцев, финнов, ру- мын и других, враждебно относящихся к Советскому Союзу эле- ментов» организовать на трех участках в двух районах дополни- тельно «рабочие колонны» в составе 1 300 человек. В приказе особо отмечалось: «Требования к указанным категориям со сто- роны руководящего состава лесозаготовителей должны быть предъявлены со всей строгостью законов военного времени, как к враждебно относящимся к Советскому Союзу… при малейшем попустительстве виновные будут сурово наказаны» [29].
    К немцам предъявлялись жесткие требования относительно
    производственного режима. Устанавливался 10-часовой рабочий день «без дополнительной оплаты», и отряды из немцев работали на самых тяжелых участках лесозаготовки до конца войны [30]. Категорически запрещалось выдавать отпуска по болезни, это считалось «потворничеством саботажу» [31].
    В упомянутом выше секретном указании № 028 Управления треста «Комилес», разосланном 14 марта 1942 г., кроме прочего,
    отмечалось, что немцы, мобилизованные на лесозаготовки, должны быть обеспечены общественным питанием (столовая и котлопункт) и коммунально-бытовыми условиями (баней, дезокамерой, сушил- кой, освещением и отоплением), койками-топчанами, «а если их не хватит подготовить материал для устройства двухрядной вагон- ки» [32]. На практике не обеспечивались даже минимальные ус- ловия.
    По официальным документам все категории спецпереселенцев
    должны были снабжаться, как рядовые рабочие предприятий, но эти нормы никогда не выполнялись. Обследования, проводи- мые на местах работы мобилизованных немцев, выявляли вполне типичную и печальную картину социально-бытового обустройст- ва. В частности, при обследовании в 1943 г. Усть-Немского ЛПХ, где основным кадром были трудпереселенцы-немцы из Карело- Финской ССР, была выявлена следующая картина: «Из-за непра- вильной расстановки рабочей силы и организации выполнил план на 22%. Жилищно-бытовые условия в этом ЛПХ-зе для семей трудпереселенцев характеризуются полной неподготовленностью. Рабочие размещены в общих бараках с 2-этажными сплошными нарами. Клопы, вшивость. Бани, сушилки мало организованы. Бригадная система не организована… Есть спецпереселенцы во всех леспромхозах, которые выполняют нормы от 40 до 70%, или на 30%» [33]. Выполнение плана для трудпереселенцев было жизненно важным показателем, так как разница в оплате труда была достаточно большой. В частности, во второй половине
    1942 г. средний дневной заработок трудпереселенцев на лесозаго- товках составлял от 8 до 15 руб., у стахановцев, выполняющих нормы на 150—200%, доходил до 30—40 руб. в день [34].
    В СССР, согласно справке НКВД о численности трудпересе- ленцев, мобилизованных немцев и заключенных, работающих на стройках и предприятиях наркоматов промышленности (угольная, нефтяная, авиационная, танковая, химическая, целлюлозно-бу- мажная, рыбная, резиновая, судостроительная, пищевая, путей сообщения, металлургическая, машиностроительная и др.,) и в военно-морском флоте на 28 июля 1943 г., на работах были задействованы трудпоселенцы — 259 678 человек, мобилизован- ные немцы — 141 950, окруженцы и военнопленные — 48 956, заключенные — 206 050, всего 656 634 человек [35].
    Всего трудпереселенцев немецкой национальности (в том чис- ле мобилизованных в «рабочие колонны» на лесозаготовки) в Ко- ми АССР в начале 1944 г. насчитывалось 3 654 человека, на рабо- тах было занято 2 329 человек, из которых 2 167 человек (93%) использовались на лесозаготовительных работах (Таблица 4).

    Таблица 4

    Занятость трудпереселенцев-немцев, в Коми АССР, 1-й кв. 1944 г.

    Наркомат (предприятие)

    Человек

    Занято на

    работах

    1

    Наркомлес: леспромхозы

    3 357

    2 167

    2

    Наркомзем: колхозы в спецпоселках

    284

    149

    3

    Наркомат путей сообщения: строительство

    ж/дороги

    9

    9

    4

    Наркомместпром: Промартель «Ворью»

    4

    4

    Всего

    3 654

    2 329

    Подсчитано и составлено по: Информационный центр МВД по Рес- публике Коми. Отдел спецфондов. Ф. 31. Оп. 1. Д. 44. Л. 110—110 об.

    В общее число занятых на производстве мобилизованных немцев входило также несколько финнов и румын, которые так же, как и немцы, по принципу принадлежности к национальности воюющих с СССР государств, должны были быть мобилизованы на трудовой фронт на время войны.
    В докладной записке НКВД Коми АССР в ГУЛАГ НКВД 8 мая
    1944 г. о состоянии рабочих колонн немцев и финнов указыва- лось: «Мобилизованные в рабочие колонны немцы, а также мо- билизованные финны используются на работах в лесной про- мышленности в трех трестах: “Комилес” — 800 человек (в том числе 403 мужчины и 397 женщин), “Печорлес” — 345 (118 муж- чин, 227 женщин), “Лузтранлес” НКПС — 368 человек мужчин. Средний заработок — 71 р., некоторые зарабатывают около 1 000 р. Убыло 97 человек, в том числе демобилизованы — 32, умерло —
    47, дезертировало — 1, осуждено — 14, по другим причинам —
    3 человека. Вследствие недостаточного снабжения мобилизован- ные болеют, в том числе дистрофией» [36]. К июлю 1944 г. число мобилизованных, занятых на производстве, сократилось на 37%, с 2 329 до 1 462 человек. (См. Таблицу 5)

    Таблица 5

    Численность мобилизованных немцев, немок, румын и финнов, работающих на предприятиях Коми АССР, 1 июня 1944 г.

    Наркомат

    и предприятие

    Работы, на которых

    используются

    мобилизованные

    Нацио- нальность

    чело- век

    муж.

    жен.

    Нарком-леспром

    Трест «Печор-

    лес»

    Лесозаготовки

    (рубка, свалка,

    навалка, возка)

    немцы

    301

    84

    217

    Нарком-леспром

    Трест «Печор-

    лес»

    Лесозаготовки

    (рубка, свалка,

    навалка, возка)

    румыны

    1

    1

    Нарком-леспром

    Трест «Печор-

    лес»

    Лесозаготовки

    (рубка, свалка,

    навалка, возка)

    финны

    6

    6

    Нарком-леспром

    Трест

    «Комилес»

    Лесозаготовки

    (рубка, свалка,

    сплав)

    немцы

    812

    415

    397

    Наркомат путей

    сообщения

    Трест «Лузтран- лес»

    Разделка дров для

    Северо-Печорской ж/д магистрали

    немцы

    342

    342

    Итого

    (в том числе)

    1 462

    848

    614

    немцы

    1 455

    841

    614

    финны

    6

    6

    румыны

    1

    1

    Источник: ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 188. Л. 221.

    В послевоенные годы категория мобилизованных немцев (трудпереселенцев) не исчезает, но продолжает сокращаться. В середине 1946 г. численность мобилизованных составила 976 человек, в том числе 656 мужчин и 320 женщин. Из общего числа мобилизованных 643 человека были заняты на лесозаготовитель- ных работах, 210 на заготовке дров для железнодорожного строи- тельства, 91 на судостроительных работах на Вычегодской судо- верфи и 32 человека на добыче угля в Воркуте [37].
    В работах современных исследователей термин «мобилизо- ванные немцы» закрепился в основном за теми, кто был разме- щен в ИТЛ (лагерях). Для Коми АССР следует выделять несколь- ко категорий мобилизованных: первая (о них речь шла выше) — трудпереселенцы («бывшие кулаки») немецкой национальности, мобилизованные для лесозаготовительных работ в трудпоселках; вторая — трудпереселенцы, мобилизованные из трудпоселков
    на территории Коми АССР для работы в ИТЛ, расположенных как на территории Коми АССР, так и в других регионах страны; тре- тья, самая многочисленная, — немцы, мобилизованные из разных регионов страны для работы в ИТЛ, расположенных на террито- рии Коми АССР.
    Что касается второй категории мобилизованных, трудпересе- ленцев, мобилизованных из спецпоселков в ИТЛ, то эта категория была достаточно малочисленной, так как руководство лесозагото- вительных трестов прилагало постоянные усилия для того, чтобы трудпереселенцы оставались на лесозаготовительных работах — основном месте использования их труда в Коми АССР.
    В 1943 г. неоднократно объявлялись мобилизации трудпересе- ленцев в ИТЛ за пределы Коми АССР. Например, в ноябре 1942 г.
    700 человек мобилизованных немцев из спецпоселков Прилузско- го и Кожвинского района были направлены на предприятия Челя- бугля [38]. НКВД СССР 13 апреля 1943 г. направил в НКВД Коми АССР распоряжение № 52/6758: «В целях обеспечения быстрей- шего окончания строительства оборонных объектов, проведите мобилизацию по трудпоселкам республики для строительства Вятлага НКВД (станция Яр Фосфоритная Пермской ж/д) —
    300 чел. трудпоселенцев-мужчин (из числа семейств “бывших
    кулаков”). Мобилизации подлежат трудпоселенцы из числа заня- тых на работе в сельскохозяйственных, кустарно-промысловых артелях, совхозах и мелких предприятиях, не имеющих оборон- ного значения (подсобные хозяйства, госучреждения, конторы и пр.)… Обязать всех мобилизованных явиться на сборный пункт в исправной одежде и обуви с запасом белья, постельными при- надлежностями, кружкой, ложкой и с запасом продовольствия, не менее чем на 15 суток. Мобилизованных оповестить, что они бу- дут отправлены на работу на время войны. Предупредить их, что за уклонение от явки на призывные и сборные пункты, неявку к месту работы и самовольный уход с работы (дезертирство), они будут привлечены к ответственности по Указу Президиума Вер- ховного совета СССР от 26 дек. 1941 г.» [39].
    Данная практика мобилизаций за пределы республик сохрани-
    лась и в послевоенное время. Во исполнение распоряжения Сове- та министров СССР за № 13 756 от 22 сентября 1947 г. и указаний МВД СССР за № 2 179 от 27 сентября 1947 г. было отправлено
    в распоряжение треста «Сталинск-промстрой» на станции Ново- кузнецк и Таштагон Томской ж/д — 1 082 чел., из них «власов- цев» — 852, немцев — 185, членов семей ОУНовцев — 45. Из этого количества спецпереселенцев было взято с предприятий министерства лесной промышленности — 601 чел., жилищно-граж- данского строительства — 123, коммунального хозяйства — 127, и из прочих (в том числе 128 человек из Печорлага и Воркутлага) —
    201 [40].
    Мобилизация трудпереселенцев проводилась и для ИТЛ Коми АССР. В 1943 г. в Воркутстрой планировалось мобилизовать 300 трудпереселенцев. Однако при проведении мобилизации трудпе- реселенцев 108 человек по заключению врачебной комиссии бы- ли признаны негодными к физическому труду для работы в усло- виях Воркуты и на этом основании возвращены обратно к преж- нему месту жительства (в спецпоселки) [41]. В итоге мобилиза- ция «бывших кулаков» по Коми АССР не была выполнена в за- планированных объемах, как и в целом по стране. К 1 июня 1943 г. из предполагавшихся 14 850 человек в лагеря НКВД было моби- лизовано 5 360 трудпереселенцев (36%) [42].
    Во второй половине 1943 г. мобилизация в Воркутлаг продол- жилась. В частности, 27 сентября 1943 г. в РО НКВД Сыктывдин- ского района была направлена телеграмма следующего содержа- ния: «В Вашем районе имеются трудпоселенцы, ссыльно-посе- ленцы, не занятые на предприятиях оборонного значения 97 че- ловек, из них в течение 48 часов отберите и мобилизуйте в Воркутстрой трудоспособных мужчин в возрасте 18—55 лет 40 человек. Мобилизованных направьте водным путем до ст.Айкино для проезда железной дорогой в Воркуту» [43].
    Если выявлялось, что мобилизации на фронт подверглись дети спецпереселенцев, имевших национальность «воюющих с СССР стран», то они также, как и их родители, направлялись в рабочие колонны НКВД, т.е. подвергались трудовой мобилизации. Напри- мер, в декабре 1943 г. выяснилось, что при призыве в РККА гра- ждан 1926 г. рождения, райвоенкоматами Коми АССР были при- няты на учет «призывники, воюющих с СССР стран, подлежащие передаче в рабочие колонны НКВД на все время: 18 немцев,
    5 финнов и 3 румына» [44].
    Что касается третьей категории мобилизованных, которые обо- значаются как трудмобилизованные (трудармейцы), то они со- стояли в основном из немцев, перемещенных из других регионов СССР. Установить общую их численность достаточно проблема- тично, так как подвижность контингента в лагерях была гораздо большей, чем в спецпоселках, фиксировать численность возмож- но только на какой-то определенный период времени.
    В адрес Коми Обкома ВКП (б) от НКВД СССР 5 марта 1942 г.
    поступило письмо № 52/2596 следующего содержания: «НКВД СССР сообщает, что в течение марта месяца и второго квартала с.г. лагеря будут пополняться необходимым количеством рабочей силы, а именно: Воркутлагу и Интинскому строительству —
    10 000 человек, Севжелдорлагу на строительство моста через Се- верную Двину — 10 000 человек, Ухтинскому лагерю — 1 000 человек. Кроме того, на строительство моста в феврале направле- но 4 000 человек немцев-переселенцев, организованных в рабо- чие колонны? и будет отправлено в марте из этого же контингента Севжелдорлагу — 3 000 человек» [45].
    Исходя из данных «Справки о количественном состоянии мо- билизованных немцев в Воркутлаге НКВД», в марте-апреле
    1943 г. в Воркутлаг из Волжлага НКВД прибыли и находились на
    строительстве 3 341 человек, мобилизованных по линии райвоен- коматов. Национальныq состав мобилизованных был таков: нем- цы — 3 296 человек, финны — 10, русские — 10, болгары — 12, поляки — 4, украинцы — 3, а также итальянец, кореец, грузин, еврей, чех и австриец. Особо отмечалось: «основательность пре- бывания в числе этих мобилизованных русских, украинцев, гру- зин, евреев, а также других национальностей государства, не враждебных Советскому Союзу, выясняется». Указывалось также, что среди мобилизованных было 100 членов и кандидатов в чле- ны ВКП (б), 188 членов и кандидатов в члены ВЛКСМ, бывший депутат Верховного совета бывшей АССР немцев Поволжья и
    «несколько человек орденоносцев» [46].
    С конца 1944 г. до 1948 г. на территорию Коми АССР пересе- ляли спецпереселенцев-немцев, которые относились к катего- рии репатриированных, т.е. возвращенных с освобожденных территорий. Процесс репатриации — возвращения граждан СССР с оккупированных Германией во время войны территорий
    и с территории Германии начался в 1944 г. После проверки в про- верочно-фильтрационных пунктах репатриированные частично возвращались свободными гражданами, частично, в связи с опре- деленной «неблагонадежностью», отправлялись на спецпоселе- ния и в лагеря. На спецпоселения в это период направлялись нем- цы и «власовцы» (советские военнослужащие, побывавшие в плену), которые относились к репатриированным, а также ОУНовцы (члены семей участников организаций украинских на- ционалистов) и высланные из Прибалтики и Молдавии (Таблица 6).

    Таблица 6

    Спецпереселенцы в Коми АССР в 1941—1945 гг.

    Спецпереселенцы

    1941

    1942*

    1943

    1944

    1945

    1

    Трудпереселенцы —«бывшие

    кулаки»

    18 399

    25 077

    20 122

    15 869

    14 275

    2

    Польские «осадники»

    и «беженцы»

    12 292

    8 104

    8 240

    8 525

    3

    Высланные из Прибалтий-

    ских республик

    818

    733

    1241

    1431

    2 154

    4

    Ссыльнопоселенцы из

    Прибалтийских республик, Молдавской ССР и западных областей УССР и БССР

    3 106

    Нет св.

    Нет св.

    Нет св.

    5

    Спецпереселенцы —

    немцы**

    310

    6

    Члены семей ОУНовцев

    872

    7

    Ссыльные

    277

    458

    833

    2 124

    нет

    св.

    8

    Другие

    62

    57

    54

    53

    нет

    св.

    * — с 1942 г., в том числе трудпереселенцы, эвакуированные из Ка- рело-Финской ССР, в том числе немецкой национальности.

    ** — репатриированные граждане СССР немецкой национальности. Составлено по: ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 118. Л. 127; ГУ РК «НА

    РК». Ф. П-1. Оп. 3. Д. 1079. Л. 90; Ф. Р-605. Оп. 4. Д. 160; Д. 129. Л. 54; Информационный центр МВД по Республике Коми. Отдел спецфондов. Ф. 31. Оп. 1. Д. 66. Л. 19; Д. 57. Л. 23, 27; Д. 50. Л. 1-27; Д. 49. Л. 36.

    Немцы, высланные с конца 1944 г., учитывались в документах как отдельная категория — «спецпереселенцы-немцы», и в стати- стике не объединялись с немцами, высланными до 1944 г. Немцы, выселенные в Коми АССР с 1930 до 1944 гг., относились к труд- переселенцам («бывшим кулакам»).
    В конце 1944 г. в Коми АССР прибыло 160 спецпереселенцев- немцев. В течение 1945 г. их численность увеличилась до 7 378 человек. Мужчин среди спецпереселенцев-немцев на 1 января
    1946 г. насчитывалось только 14%, основную долю составляли женщины — 44% и дети — 42% [47]. Наибольшая численность спецпереселенцев-немцев в Коми АССР приходится на середину
    1946 г. (4 365 семей, 12 924 человека), в том числе мужчин —
    2 168, женщин — 5 397, детей — 5 341 [6. С. 16]. В течение вто- рой половины 1940-х гг. численность спецпереселенцев-немцев остается достаточно стабильной (Таблица 7).

    Движение спецпереселенцев-немцев, расселенных в Коми АССР в 1945—50-е гг.

    Таблица 7

    Дата

    Количество спецпереселенцев

    Дата

    Всего

    В том числе

    Дата

    Семей

    Человек

    Мужчин

    Женщин

    Детей

    1

    1.01.1945

    160

    310

    68

    176

    66

    2

    1.01.1946

    2 325

    7 401

    1 064

    3 231

    3 106

    3

    1.01.1947

    4 146

    12 491

    2 117

    5 199

    5 175

    4

    1.01.1950

    3 810

    11 244

    2 476

    4 820

    3 948

    5

    1.12.1950

    3 869

    11 256

    2 423

    4 782

    4 051

    Составлена по: Информационный центр МВД по Республике Коми. Отдел спецфондов. Ф. 31. Оп. 1. Д. 66. Л. 19; Д. 167. Л. 11, 56; Д. 57. Л. 13, 18.

    Всего в СССР на спецпоселении в 1946 г. находилось более
    1 млн немцев. Среди переселенных в Коми АССР спецпереселен- цев-немцев преобладали уроженцы Одесской, Николаевской, За- порожской, Житомирской, Днепропетровской областей Украины. Наибольшее число репатриированных немцев было заселено в г.Сыктывкар и пригороды (2 821 человек). В целом по респуб- лике немцы были расселены в 171 населенном пункте [6. С. 20].
    Спецпереселенцы-немцы, высланные с формулировкой «на- вечно», стали ценным кадром для лесозаготовительных и лесопе- рерабатывающих предприятий. Из 7 045 человек, занятых на раз- личных работах в конце 1946 г., 5 986 человек были заняты на предприятиях лесной промышленности. На одном из крупнейших в 1940-е гг. лесоперерабатывающих предприятий, Сыктывкарском лесозаводе, работало 386 немцев из Николаевской и Одесской областей [48].

    Занятость спецпереселенцев-немцев

    (с членами семей) в Коми АССР, 4-й кв. 1946 г.

    Таблица 9

    Министерство

    человек

    мужчин

    женщин

    детей до 16 лет

    трудоспо- собных

    работает

    1

    Лесной промышлен-

    ности

    10 715

    1 671

    4 494

    4 550

    5 496

    5 986

    2

    Речного флота

    19

    3

    13

    3

    12

    13

    3

    Внутренних дел

    428

    103

    156

    169

    228

    276

    4

    Местной промыш-

    ленности

    495

    123

    196

    176

    264

    302

    5

    Жилищно-граж-

    данского строитель-

    ства

    237

    50

    108

    79

    132

    174

    6

    Коммунального

    хозяйства

    49

    8

    18

    23

    21

    28

    7

    Стройматериалов

    296

    69

    122

    105

    164

    186

    8

    Здравоохранения

    14

    2

    6

    6

    6

    6

    9

    Земледелия

    140

    38

    47

    62

    69

    74

    Итого

    12 393

    2 060

    5 160

    5 173

    6 392

    7 045

    Источник: Информационный центр МВД по Республике Коми. Отдел спецфондов. 31. Оп. 1. Д. 66. Л. 33.

    В послевоенный период значительно увеличилось количество мест, в которых проживали высланные на спецпоселение. Они жили не только в спецпоселках, но и в селах, при сплавных участках, при различных заводах, подсобных предприятиях,
    на лесоучастках. В конце 1930-х гг. спецпереселенцы в Коми АССР проживали в 36 трудпоселках, в начале 1940-х гг. — в 92 труд(спец)поселках в пределах 14 спецрайкомендатур, в 1950 г. в Коми АССР действовало 62 спецкомендатуры, а «населенных пунктов, где расселены спецпереселенцы и выселенцы» было
    344 [49]. Это говорит о значительном расширении использования труда спецпереселенцев и размывании понятия «ограниченное поселение для высланных».
    К концу 1940-х гг. самой многочисленной группой среди спец- переселенцев были немцы. С 1947 по 1955 гг. их число остается стабильным, около 12 тыс. человек. К 1953 г. в Коми АССР было учтено 24 420 спецпереселенцев и выселенцев, в том числе 12 141 немцев [3. C. 157]. Всего в СССР на январь 1953 г. на спецпосе- лении находилось 1 820 140 человек, в основном немцы —
    788 975, чеченцы — 183 445, украинцы — 163 653, татары —
    111 037, литовцы — 75 024, русские — 56 589 человек, а также калмыки, ингуши, греки и многие другие [1. С. 142].
    В отличие от других категорий спец(труд)переселенцев немцы
    не подлежали частичному освобождению, поэтому численность немцев-спецпоселенцев практически не изменилась, и в 1953 г. По Коми АССР составила 12 531 из 17 474 человек общего числа спецпереселенцев в спецпоселках и лагерях [50]. По данным на
    1 января 1953 г., всего на учете спецпоселений в СССР состояло
    208 388 репатриированных немцев [4. С. 11].
    Частичное освобождение немцев начинается с 1954 г. Поста-
    новлением Совета Министров СССР № 1439-649 от 5 июля
    1954 г. с немцев-спецпоселенцев были сняты некоторые ограни- чения: они могли свободно передвигаться в пределах республик, краев, областей, выезжать в командировки, являться на отметку в органы МВД один раз в год. С учета спецпоселения были сняты дети немцев. На основе Указа Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1955 г. были сняты ограничения в правовом положении немцев и членов их семей, находившихся на спецпо- селении. Однако права возвращения на места, откуда они были высланы, немцы по-прежнему были лишены. На 1 ноября 1955 г. в Коми АССР было учтено 11 327 спецпереселенцев-немцев из
    15 986 человек спецпереселенцев (выселенцев и спецпоселенцев) [51]. Лишь по прошествии почти десяти лет, в 1964 г., с советских
    немцев были сняты обвинения. Они освобождались из-под адми- нистративного надзора. Но только в 1972 г. им было разрешено се- литься в других районах страны и возвращаться в родные места.
    В итоге следует отметить, что в 1941—1946 гг. на спецпоселе-
    ния Коми АССР было выселено около 15 тысяч граждан СССР немецкой национальности. В период войны трудпереселенцы не- мецкой национальности были мобилизованы в «рабочие колон- ны» на лесозаготовки, а также на стройки в ИТЛ (лагеря).

    Список литературы и источников

    1. Бугай Н.Ф. 40—50-е годы: последствия депортации народов // История

    СССР. 1992. № 2.

    2. Бугай Н.Ф. 40-е годы. Автономию немцев Поволжья ликвидировать // Ис- тория СССР. 1991. № 2.

    3. Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР. 1991. № 5.

    4. Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба

    (1944—1956 гг.) // Социс. 1995. № 6.

    5. Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине ХХ века: Историко-демографические очерки. Новосибирск, 2000.

    6. Немцы в Республике Коми. Коми (страницы репрессивной политики пер- вой половины ХХ в). Сыктывкар, 1997.

    7. Шульга И.И. Немцы Поволжья в российских вооруженных силах: воин- ская служба как фактор формирования патриотического сознания. М., 2008.

    8. Национальный архив Республики Коми (далее — НАРК). Ф. П-1. Оп. 2. Д. 911. Л. 3.

    9. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 12, 13.

    10. Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 71. Л. 176.

    11. НАРК. Ф. П-1. Д. 775. Л. 72.

    12. НАРК. Ф. Р-605. Оп. 4. Д. 93. Л. 19.

    13. НАРК. Ф. Р-605. Оп. 1. Д. 1011. Л. 82, 85.

    14. НАРК. Ф. Р-1164. Оп. 1. Д. 87. Л. 2.

    15. НАРК. Ф. Р-1164. Оп. 1. Д. 87. Л. 7.

    16. НАРК. Ф. Р-1164. Оп. 1. Д. 66. Л. 8—14.

    17. НАРК. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 775. Л. 73.

    18. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 106. Л. 42; Д. 74. Л. 207.

    19. НАРК. Ф. Р-605. Оп. 1. Д. 1012. Л. 12.

    20. НАРК. Ф. Р-605. Оп. 1. Д. 1012. Л. 14.

    21. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 106. Л. 43 об.

    22. НАРК. Ф. Р-605. Оп. 4. Д. 113. Л. 129.

    23. НАРК. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 880. Л. 32.

    24. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 1, 2.

    25. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 1, 2.

    26. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 11.

    27. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 139. Л. 60.

    28. Информационный центр МВД по Республике Коми. Отдел спецфондов

    (далее — ИЦ МВД по РК). Ф. 31. Оп. 1. Д. 34. Л. 70.

    29. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 12, 13.

    30. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 2.

    31. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3262. Л. 33.

    32. НАРК. Ф. Р-144. Оп. 1. Д. 3250. Л. 1, 2.

    33. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 133. Л. 258.

    34. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 106. Л. 42.

    35. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 138. Л. 24.

    36. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 168 . Л. 286.

    37. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. 66. Л. 40.

    38. НАРК. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 880. Л. 184.

    39. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 34. Л. 78.

    40. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 78. Л. 86.

    41. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 43. Л. 11.

    42. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 139. Л. 46.

    43. НАРК. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 974. Л. 40.

    44. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 33. Л. 103.

    45. НАРК. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 880. Л. 23.

    46. НАРК. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 974. Л. 5.

    47. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 57. Л. 18.

    48. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 53. Л. 10.

    49. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 167. Л. 1-12.

    50. ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1 сч. Д. 759. Л. 119, 124.

    51. ИЦ МВД по РК. Ф. 31. Оп. 1. Д. 179. Л. 47.

    ПРИЛОЖЕНИЯ

    Приложение 1

    Список с рапорта гражданскому губернатору советника Тобольского губернского правления Серебренникова от 25.01.1826 г.
    № 19.
    Вашему превосходительству благоугодно было предписать от 29.12.1825 года за №5011 удостоить поручением по § 293 Уста- ва об инородцах в обозрении обитаемых по Березовскому и То- больскому округам. Что исполнил с всевозможным усердием, до- езжая до юрт Юпомпельских1 ниже Березова 565 верст и был на учрежденной ярмарке в крепосце Обдорской и по тракту останав- ливаясь, входил в жилище кочевых и в чумы и везде встречал от- зывы о худом промысле зверя по случаю бывшей в конце осени
    оттепели и при оной дождей на выпавший снег, отчего сделалась гололедица, называемая шарым, что способствовало бегству зверя по таковому случаю имели в сравнение прежних годов, в улове менее и посему весьма затрудняют о взносе платежного ясака. А кочевые все отрицаются невозможностью от раскладки на зем- ские повинности. Осенью большая прибыль воды многократно ломала по рекам запоры и лодки, отчего зимний промысел рыбы был весьма мал, то в недостатке продовольствие прибегают к займам из казенных запасов муки, выдаваемой им в долг на ус- тановленных правилах, местное начальство письменно уверило меня, что при установленном правительством благотворительном пособии продовольствии инородцев обеспечено.
    На земских чиновников в притеснениях и обидах жалоб
    не изъявили и в особенности относятся довольными и в благо- склонном обращении правящего деятельность земского исправ- ника Спорыжева и отдельных заседателей Кондинского Ширяева и Деньщиковского Козьмина.

    1 Сведений о них не обнаружено, на картах они не указаны. Возможно, при прочтении допущено искажение.

    Инородцы на большем пространстве занимаются промыслами зверя и из ответов их по переводу толмачей по урочищам или так называемыми полосами владение имеют бесспорные, а в приоб- ретенных местах по рекам возле кочевий их ловят рыбу и пески отдают в картом судовщикам по условиям на упомянутых прави- лах составляемых, кои свидетельствуют местным начальством.
    В работу поступают из самоедов немногие и то только на са- мих местах для пастьбы олений, а из бедных остяков подряжают- ся у уполномоченных и у русских для неводьбы и чищения рыбы и даже в домовые работы. По письменным условиям инородцы платят ясак зверем с числа душ по переписи, но с некоторых го- родов остяки, желая по-прежнему ясак вносить в Тобольск, почи- тая высшую оценку противу Березова подали мне на имя Вашего превосходительства прошение, у сего в начальственное благосо- изволение прилагаемое.
    Бумаги, какие видел у инородцев, заключающие более в кви- танциях, начальственных предписаниях и условий в наймы ра- ботников все писанные на простой бумаге. За взносом ясака на ярмарке избытки свои сбывают, меняясь на товар или продажею разным торговцам без всякого стеснения, но чтобы чиновники делали на них торговые спекуляции не приметно. Торговцы, при- езжавшие с разных мест, давно занимаются торговлею, и, зная потребные местные обстоятельства, не требуют посредничества от заседателя так и находящиеся и на время прибывшего правя- щего должность земского исправника.
    В жительстве инородцев открытой продажи вина нет и никого у них пьяных не видел.
    Крещеные остяки ходят в церковь, были при освещении воды,
    но, не зная молитв, только крестились и плакались.
    Помета на полях: О сем снестись к преосвященному.
    Не преосвященные светлым крещением издали смотрели без-
    боязненно на крестный ход, в своих местах языческие обряды исполняют без стеснения. Духовенство обходится противными правилами, отнеся сие более по Березовскому округу к заботам и попечительству тамошнего протоиерея Вергунова2. Но его

    2 Семья Вергуновых, как свидетельствуют источники, была очень большая. Почти все были священниками. «Иерей Василий Вергунов вступил на службу из

    благосклонное обращение свидетельствуется, безусловно, местным к нему уверениям не только крещеным, но и самих язычников.
    Кочующие по дикости своей не разумеют о пользах через от- дачу детей своих в школы и даже почетные из них князцы и ста- рейшины, но деланные ими приглашения никакого согласия не изъявили. Прививание оспы при всех стараниях окружного лека- ря Самборского остается малоуспешным.
    Помета: NB: Для сего отправился в Березов г. инспектор Ал-
    бертов. Б.К.
    Торгующие под своз товаров, привозимых на ярмарку, и с оной купленное и выменянное по Березовскому округу потому более что инородцы по исправлении своих надобностей по окончании

    низшего отделения Тобольской духовной семинарии. Духовенство северных приходов, как правило, не отличалось образованностью: в лучшем случае — курс семинарии. Сама жизнь учила их постигать истину православной веры и тонкости богословия. С 1791 г. он трудился пономарем, а с 1804 по 1850 гг. — священником в ларьякской Знаменской церкви». «У о. Василия были несомнен- ные заслуги перед церковью. С 1812 г. по его настоянию было получено разре- шение на постройку в Ларьяке новой церкви взамен обветшавшей. Епархиаль- ное начальство отметило его труды, пожаловав в 1818 г. бронзовый крест. С 1828 по 1830 гг. о.Василий исполнял должность благочинного сургутских церквей. А в 1848 г. он награжден фиолетовой бархатной скуфьей. Усердный в службе, отец Василий был примером для своих сыновей: Ивана, Михаила, Петра, Алек- сандра и Василия, также ставших на путь служения Богу в селах Ларьякском, Вазовском (Локосово), Нижне- и Верхне-Лумпокольском, в городах Сургуте и Березове.

    Известным среди северного духовенства был и его брат — протоиерей Ио- анн Вергунов. В Тобольске в 1818 г. открылось отделение Библейского общест- ва, которое поставило перед собой задачу перевести на язык остяков и вогулов Евангелие и некоторые молитвы. Эта работа была поручена березовскому про- тоиерею Вергунову. Отец Иоанн сделал перевод на остяцкий язык, которым он, как коренной северянин, хорошо владел, Евангелия от Матфея и Десятисловия — десяти заповедей» (По свидетельству В.Вайнуто, «В 1821 году протоиерей Вер- гунов перевел на остяцкий язык Евангелие, но Священный Синод нашел пере- вод неудачным и вернул для исправления, которое также оказалось неудачным»).

    «Рукописное Евангелие от Матфея на русском и остяцком языке в переводе про- тоиерея Иоанна Вергунова из Березова» сохранилось до наших дней и экспони- ровалось как реликвия в 2004 г. в Новодевичьем монастыре, где проходила вы- ставка «Апостолы нового времени о миссионерской деятельности Русской Пра- вославной Церкви» (Вергунова Е. Священническая династия Вергуновых // Си- бирская православная газета. 2012. № 1). Речь, по всей видимости, идет об Ио- анне Вергунове.

    разъезжаются, а по дорогам весьма в малом числе их находить можно. По Тобольскому же округу наймывают крестьян.
    Из казенных запасов хлеб выпускается хорошего качества и полного весу, так же и порох, вытребованный местным началь- ством. Весы и меры имеются правильные. Инородцы не столь уж дики, чтоб не имели понятия, как в весе, так и в счете и даже до- вольно осторожны, ибо все квитки получают от отдельного засе- дателя и не только исправнику, но и грамотным показывают не- однократно, удостоверяясь, то ли написано число, какое им веле- но или сколько пудов берут из магазина и всю мену и покупку производят при нескольких человек своего поколения и будь бы кто из них, что и не разумел, и многие даже имеют толмачей, кои знают по-русски.
    Болезнью венерической видел довольно зараженных. Лекарь Самборский отзывался, что преподаваемые им средства остались безуспешны и даже выпользованные снова заражались, так как имеют нераздельное жительство, но отделить их нет ни средств, ни возможности. На оленей хотя упадка не было, но по мелкости снегов волкам удобнее нападать на стада пасущихся по тундрам и убивают в довольном количестве.
    Между самими остяками и самоедами в юртах приметна обоюд- ная вражда чему главная вина, что остяцкий князь Матвей Тайшин3

    3 О роде Тайшиных впервые упоминается в русских летописях в 1601 г. После Гынды в Обдории княжил его сын Тайша, давший начало фамилии Тай- шиных. Cреди членов обдорской княжеской династии Н.А.Абрамов называет Тучабалду, упомянутого в архивных документах 1706 г. (Бахрушин предполо- жил, что Тучабалда — брат Тайши Гындина, Микифор Гындин (Бахрушин С.В. Остяцкие и вогульские княжества в XVI—XVII вв. // Бахрушин С.В. Научные труды. М., 1955. Т. III. Ч. 2. С. 134)). Именно тогда Москва официально признала правителем всей Обдории до берегов Ледовитого океана остяцкого богатыря Василия, вменив ему в обязанность «в Обдорских городках и волостях ясашных людей ведать и государев ясак собирать». Тогда предок Тайшина получил пер- вую жалованную грамоту, утверждавшую его княжеское достоинство.

    Тайшины были правителями, которые, обладая предприимчивым умом, смогли встать во главе нескольких семей, потом общин, а затем и родов.

    Свидетельств «самобытного» поведения остяцких князей сохранилось мно- жество. Матвей Тайшин, например, появлялся на Обдорской ярмарке в XVIII в.

    «не иначе как в жалованном бархатном халате, при кортике, с медалью на шее и в сопровождении служителя, несущего грамоту на княжеское достоинство.

    наследственно, пользуясь сим званием от деда, пожалованного бла- женной памяти государыни императрицы Екатериной II в 1768 г. грамотою за собственноручным подписанием и бархатным каф- таном4, но при последней награде в 1824 г. не удостоен он мо- наршего соизволения.
    Сие обстоятельство предано на благоусмотрение Вашего пре- восходительства.
    Из вновь же пожалованных самоедских старшин Пайгол Ныр- мин5, гордясь новым предпочтением, не имеет прежнего к князю уважения, при том менее входит в положение самоедов, слаб в правлении и не разделяет с бедными своих избытков. Напротив

    А когда его разбирала охота выказать свой сан, то он время от времени бросал на землю свою шапку, которую телохранитель с поклонами поднимал».

    Знаменитый путешественник А.Брэм писал, что «в 1850 году князь Тайшин владел огромным стадом оленей — до 8 тысяч голов, и лежали у него в сундуке

    20 тысяч рублей наличными деньгами. Скуп был князь до крайности» (www.gornoknyzevsk.ru). В 1831 г. Матвею Яковлевичу «за благонамеренные и полезные действия по управлению подвластными ему инородцами» была вы-

    сочайше пожалована золотая медаль на аннинской ленте с подписью «За полез- ное» (Абрамов Н.А. Описание Березовского края // Записки Русского географи- ческого общества. СПб., Кн. 12. С. 336—337).

    4 «В январе 1768 года Екатерина II подписала высочайшую грамоту, которая подтверждала княжеские достоинства Матвея Тайшина. Вместе с грамотой ему была выдана парадная одежда: бархатный малиновый кафтан, тонкого льна бе- лье, расшитый золотом атласный камзол, красные сафьянные сапоги и кортик, на рукоятке которого была изображена орлиная голова» (Ковальский М. Север-

    ный Урал и береговой хребет Пайхой. СПб., 1853. Т. 1).

    5 Согласно Уставу и в соответствии с решением Совета тобольского губерн- ского общего управления от 17 октября 1823 г., подтвержденным Сибирским комитетом в 1824 г., самоеды Обдорской волости были отнесены к разряду

    «бродячих» и тем самым формально отделены от «кочевых» обдорских остяков. На должность главного самоедского старшины был избран Пайгол Нырмин. Однако Матвей Тайшин не намерен был терять своего влияния среди самоедов. По словам очевидца событий Ф.Белявского, «не одни только остяки оказывают

    почтение Тайшину: еще более его уважают самоеды, у которых хотя с недавнего времени свой особенный старшина, но как они повиновались прежде тем же князьям Тайшиным,... то по сие время Князя Тайшина предпочитают своему старшине Пайголу». Между остяцким князем и главным самоедским старшиной сложились весьма натянутые отношения, «ибо Тайшин лишился первобытного своего права над самоедами», а «Пайгол негодует за оказываемое князю Тайши- ну почтение прежними его подчиненными» (Белявский Ф. Поездка к Ледовито- му морю. М., 1833. С. 170—171).

    того, князь Тайшин взыскателен, испомощенствует ведомствен- ным ему и пользуется более уважением от инородцев.
    Возникшею же ссору, желая прекратить по обязанности моей, смирял, но по необразованности и свойственной им простоте яв- но обнаруживают свои чувства, показывая при том несогласие, оказывать одному перед другим предпочтение, о чем вашему пре- восходительству донести имею честь.
    Верно: гражданский губернатор. Дмитрий Каменский

    Исторический архив Омской области. Ф. 3. Оп. 12. Д. 17592. Л. 39—44.

    Приложение 2

    Тобольское общее губернское управление с предоставлением отчетов по обозрению березовских и пелымских инородцев
    по канцелярии главного управления. Отделение 1. Стол 2.
    24 марта 1826 года
    № 1118.
    Господину генерал-губернатору Западной Сибири1
    Имею честь представить при сем на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства списки донесений ко мне господина советника тобольского губернского правления Серебренникова от
    25 января (№ 19) и записку, поданную от господина титулярного советника Найденова о том, что найдено ими при обозрении пер- вого Березовского, а последним Пелымского края. Долгом почи- таю донести, что по донесению господина Найденова учинено мною согласно с положением совета о губернском управлении следующее распоряжение: 1) о внушении инородцам2 пользы, которую могут иметь они от распространения картофеля и о при- охочивании их к сему предписано Туринскому земскому судье;
    2) земскому начальству поставлено на вид безмерное пьянство
    инородцев, происходившее в Пелыме во время сдачи ясака, веле- но оному благородным наставлениям советами и другими закон- ными мерами удерживать их от сего, а чтобы не было ввозимо горячительных напитков в их жительство строжайше подтвер- ждено иметь бдительное за сим наблюдение; 3) о числе находя- щихся в крайней бедности инородцев и о способах улучшения их состояния требуются сведения от правящего должность Турин- ского исправника, а между тем поручено ему тотчас распорядиться

    1 Капцевич Петр Михайлович (1772—1840) — генерал от артиллерии, гене- рал-губернатор Западной Сибири с 22.07.1822 по 25.07.1827 г.

    2 Термин «инородцы» использовался в административной практике царской России, пожалуй, шире и чаще, чем любой другой, включая термин «туземцы». Он зафиксирован во множестве документов (законах, распоряжениях, деловой переписке) XVI—XIX вв., к наиболее известным среди которых относится Устав

    «Об управлении инородцев» от 22 июля 1822 г.

    о доставлении им пособия в жизненном продовольствии из хлеб- ных казенных запасов; 4) земскому суду предписано стараться ввести в обыкновение у инородцев приготовлять хлеб из крапивы подобно как уже делается сие в Тахтанской3 волости4; 5) от пра- вящего должность земского исправника требуются сведения — где и в какое время удобнее учредить ярмарку для сбыта произве- дений и промышленностей инородцев; 6) заключение господина Найденова об уничтожении обыкновения платить калым за не-
    вест сообщено комиссии для рассмотрении законов инородцев;
    7) о слабом понятии крещенными инородцами христианского за- кона и соблюдении обрядов доведено до сведения его Высоко- преосвященства архиепископа Тобольского и Сибирского5, дабы со стороны духовенства приняты были на основании § 2916 уста- ва о инородцах7 ко внушению им христианских обрядов прилич- ной меры; 8) из донесения господина Найденова видно, что Пе- лымские инородцы поныне считают себя обязанными вносить в казну подати мягкою рухлядью и потому покупают оную доро- гими ценами, а как на основании Устава об инородцах и отчасти

    3 Туринский уезд (Туринский округ) — административно-территориальная единица в составе Тобольской губернии. В Туринский округ входила и Тахтан- ская инородная волость.

    4 Волость — нижняя единица административно-территориального деления в России в сельской местности. Образована в 1797 г. первоначально для казенных крестьян, после реформы 1861 г. волости были образованы также для бывших владельческих и удельных крестьян.

    5 Евгений (Казанцев), архиепископ Тобольский и Сибирский в 1826—1831 гг.

    6 § 291. Не подвергать инородцев никаким изысканиям, если они, исповедуя Христианскую веру, окажутся по невежеству в упущении церковных обрядов. Внушения и убеждения суть одни приличныя в сем случае меры (Полное собра- ние законов Российской империи с 1849 г. Т. 38. № 29. 120. С. 394—416).

    7 Устав об управлении инородцев (1822) — законодательный акт Российской империи, определивший систему управления неславянскими народами Сибири (инородцы). Большинство его положений действовало вплоть до Февральской

    революции. Устав был составлен М.М.Сперанским после его экспедиции для изучения состояния Сибири с помощью Г.С.Батенькова. Устав разделял инород- цев в рамках права Российской империи на «оседлых», «кочевых» и «бродячих» и согласно этому разделению определял их административный и правовой ста- тус. Это был уникальный правовой документ, который состоял из 4 частей,

    43 глав и 372 параграфов. В нем впервые в мировой практике предлагалось юридическое решение проблем народов, в том числе народов Севера и Сибири, образ жизни которых не вписывался в обычные нормы гражданского общества.

    той же главы они обязываются платить подати деньгами, то по сему подтверждено земскому суду внушить о сем Пелымским инородцам; 9) также поручено внушить им о том, каких лишают- ся они выгод, отдавая за бесценок в кортом рыбной ловли и пото- му не пожелают ли они, чтобы ловли сии отдавались в оброк че- рез посредство земского начальства с публичных торгов? 10) об удобности соединения нескольких малонаселенных волостей в одну извещена от меня Казенная палата с настоянием об учине- нии о сем распоряжения; 11) на счет обучения мальчиков россий- ской грамоте на случай определения их писарями предписано земскому начальству отобрать от вогул сведения согласны ли они на сие? 12) предположение господина Найденова о том, чтобы в Пелыме иметь особого лекаря, признавая весьма основатель- ным, я имею честь придать обстоятельство сие в благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства.
    Гражданский губернатор Д.Н.Каменский8.

    Исторический архив Омской области. Ф. 3. Оп. 12. Д. 17592. Л. 1—3.

    8 Бантыш-Каменский Дмитрий Николаевич (1788—1850), в 1825—1828 гг. занимал пост тобольского гражданского губернатора.

    СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

    Алексеева Любовь Васильевна — доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Нижневартовского государ- ственного университета.

    Букренева Ксения Геннадьевна — аспирант кафедры истории

    России Нижневартовского государственного университета.

    Игнатова Надежда Максимовна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института языка, литературы и истории Коми научного центра Уральского отделения Российской академии наук.

    Курышев Игорь Владимирович — кандидат исторических на- ук, доцент, заведующий кафедрой истории и социально-гумани- тарных наук Ишимского государственного педагогического ин- ститута им. П.П.Ершова.

    Митрофанов Виктор Владимирович — доктор исторических наук, доцент кафедры гуманитарных и естественнонаучных дис- циплин филиала Южно-Уральского государственного универси- тета (НИУ) в г.Нижневартовске; профессор кафедры гуманитар- ных и социально-экономических дисциплин филиала Омского государственного технического университета в г.Нижневартовске.

    Пузанов Владимир Дмитриевич — доктор исторических наук, доцент кафедры истории России Сургутского государственного университета.

    Салимова Наталья Сергеевна — кандидат исторических наук, преподаватель истории Нижневартовского социально-гумани- тарного колледжа.

    Сапожникова Наталия Васильевна — доктор философских наук, кандидат исторических наук, доцент, профессор кафедры ис- тории России Нижневартовского государственного университета.

    Солодкин Яков Григорьевич — доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Нижневартовского государ- ственного университета.

    Стась Игорь Николаевич — аспирант кафедры истории и культурологии Гуманитарного института Тюменского государ- ственного нефтегазового университета.

     

    Источник — hhttp://kgbukreneva.ucoz.ru/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно