Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ И СОПРОТИВЛЕНИЯ НЕСВОБОДЕ В СССР
    КНИГА ДЛЯ УЧИТЕЛЯ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  •   Часть II . Документы и материалы к главам
  •     Глава первая . Противостояние власти и общества в конце XIX — начале ХХ века
  •       № 1 . Из статьи Джорджа Кеннана «Русская полиция»
  •       № 2 . Из воспоминаний Б. Н. Чичерина
  •       № 3 . Из речи адвоката П. А. Александрова на процессе по делу В. И. Засулич. 31 марта 1878 г.
  •       № 4 . Из воспоминаний С. Д. Урусова
  •       № 5 . Запрос социал-демократической фракции II Государственной думы 13 апреля 1907 г. по поводу массовых казней и экзекуций в Прибалтийском крае и ответ правительства
  •       № 6 . Из воспоминаний В. В. Шульгина
  •       № 7 . Из писем, перлюстрированных охранкой. 1908–1912 гг.
  •       № 8 . Из воспоминаний А. Ф. Керенского
  •       № 9 . Из циркуляра товарища министра внутренних дел П. Г. Курлова . 13 октября 1908 г.
  •       № 10 . Из воспоминаний С. Е. Трубецкого
  •       № 11 . Из воспоминаний В. Н. Коковцова
  •       № 12 . Из письма, перлюстрированного охранкой . 1912 г.
  •       № 13 . Из автобиографии В. Н. Фигнер
  •       № 14 . Из записки Главного тюремного управления . 1900 г.
  •       № 15 . Из книги М. Н. Гернета «История царской тюрьмы»
  •       № 16 . Из воспоминаний А. К. Воронского
  •       № 17 . Письмо депутатов Думы — «выборжцев» С. Д. Урусову . Таганская тюрьма, 5 июля 1908 г.
  •       № 18 . Из воспоминаний П. Н. Милюкова
  •       № 19 . Из солдатских писем периода Первой мировой войны
  •     Глава вторая . Законодательная база советской репрессивной политики
  •       № 1 . Уголовный кодекс РСФСР . Особенная часть . Глава первая . Преступления . 1. Контрреволюционные преступления
  •       № 2 . Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности»
  •       № 3 . Из закона . Российской Советской Федеративной Социалистической Республики . «О реабилитации жертв политических репрессий» . 1991 г.
  •     Глава третья . Становление тоталитарного государства . 1917-й — конец 1920-х гг
  •       № 1 . Декларация Чрезвычайного Собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда IV Чрезвычайному съезду Советов . 13 марта 1918 г.
  •       № 2 . Из секретной циркулярной телеграммы ЦК РКП(б) . от 24 января 1919 г.
  •       № 3 . Приказ Полномочной комиссии ВЦИК № 171 о борьбе с «антоновщиной» . Тамбов, 11 июня 1921 г.
  •       № 4 . Приказ командования войсками Тамбовской губернии . 12 июня 1921 г.
  •       № 5 . Совершенно секретная записка Л. Д. Троцкого в Политбюро ЦК РКПб) . о политике по отношению к церкви . 30 марта 1922 г.
  •       № 6 . Записка В. И. Ленина И. В. Сталину . 16 июля 1922 г.
  •     Глава четвертая . Государственный террор в 1930-е гг
  •       № 1 . Из совершенно секретной записки инструктора Нарымского окружкома партии В. А. Величко И. В. Сталину, Р. И. Эйхе и секретарю Нарымского окружкома К. И. Лебиц о судьбе трудпоселенцев . 3–22 августа 1933 г.[22]
  •       № 2 . Из заявления на имя И. В. Сталина бывшего чекиста П. А. Егорова, заключенного в Усть-Вымском ИТЛ . 20 декабря 1938 г.
  •       № 3 . Из совершенно секретного доклада Прокурору СССР М. И. Панкратьеву и Главному военному прокурору РККА Гаврилову о результатах проверки проведения массовых операций в Туркмении . 23 сентября 1939 г.
  •       № 4 . Из протокола заседания парткома завода «Дальдизель» в Хабаровске . 13 июня 1937 г.[24]
  •     Глава пятая . Лихолетье войны и закат сталинизма . 1939–1956
  •       № 1 . Совершенно секретный доклад народного комиссара внутренних дел СССР Л. П. Берия И. В. Сталину . 5 марта 1940 г.
  •       № 2 . Из совершенно секретной записки председателя КГБ при Совете Министров СССР А. Н. Шелепина Н. С. Хрущеву . 9 марта 1965 г.
  •       № 3 . Совершенно секретная справка заместителя начальника управления особыми отделами НКВД СССР С. Р. Мильштейна Л. П. Берии . Октябрь 1941 г.
  •       № 4 . Из совершенно секретного спецсообщения начальника УНКГБ по Пензенской области полковника госбезопасности Николаева секретарю Пензенского обкома ВКП(б) Морщинину . 28 июня 1943 г.
  •       № 5 . Из письма секретаря Ярославского обкома ВКП(б) А. Ларионова секретарю ЦК ВКП(б) Г. Маленкову . 5 мая 1945 г.
  •       № 6 . Из справки секретаря Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы Ликовенкова первому секретарю МК и МГК ВКП(б) Г. М. Попову . Июль 1945 г.
  •       № 7 . Из совершенно секретного доклада министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова И. В. Сталину . 17 июля 1947 г.
  •       № 8 . Из совершенно секретной информации об участии заместителя министра иностранных дел Белорусской ССР В. И. Формашева в инциденте, произошедшем в колхозе «Коммунизм» Минской области . 9 мая 1949 г.
  •       № 9 . Из обращения молодежи г. Валуйки Курской области в редакцию газеты «Комсомольская правда» . Июнь 1949 г.
  •       № 10 . Совершенно секретное письмо В. С. Абакумова Г. М. Маленкову . 26 августа 1949 г.
  •       № 11 . Из анонимного письма бывшего военнопленного И. В. Сталину . 12 января 1950 г.
  •       № 12 . Из письма О. М. Коломоец (Горобец) в редакцию газеты «Известия» . Июль 1990 г.
  •     Глава шестая . Жизнь и борьба за колючей проволокой
  •       № 1 . Из книги И. Солоневича «Россия в концлагере»
  •       № 2 . Из писем заключенного А. Ф. Лосева жене — В. М. Лосевой . Март 1932 г. — сентябрь 1933 г.
  •       № 3 . Из книги В. Дворжецкого «Пути больших этапов. Записки актера»
  •       № 4 . Из книги В. А. Шенталинского «Рабы свободы. В литературных архивах КГБ»
  •       № 5 . Докладная записка заместителя наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышова Л. П. Берии . 20 мая 1945 г.
  •       № 6 . Заявление Генеральному прокурору СССР Р. А. Руденко от политзаключенных В. К. Павленкова и Г. В. Гавилова . 20 ноября 1972 г.
  •     Глава седьмая . Диссидентская активность и правозащитное движение в послесталинскую эпоху
  •       № 1 . Из писем К. Е. Ворошилову в связи со смертью И. В. Сталина
  •       № 2 . Из интервью с К. А. Любарским об обсуждении статьи В. Померанцева «Об искренности в литературе» на механико-математическом факультете МГУ . Весна 1954 г.
  •       № 3 . Из докладной записки Н. П. Соловьева[26] и Л. В. Керестеджиянца[27] в Бюро ЦК ВЛКСМ . 28 октября 1961 г.
  •       № 4 . Из текстов, распространявшихся в «самиздате» в 1960-е гг
  •       № 5 . Из записки Председателя КГБ СССР В. Е. Семичастного и Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко в ЦК КПСС . 8 июня 1966 г.
  •       № 6 . Из проекта указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О внесении дополнения в Уголовный кодекс РСФСР» . 15 сентября 1966 г.
  •       № 7 . Из открытого письма И. Габая, Ю. Кима и П. Якира к деятелям науки, культуры и искусства . Январь 1968 г.
  •       № 8 . Из записки Председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова в ЦК КПСС . 7 февраля 1969 г.
  •       № 9 . Из совершенно секретной записки Ю. В. Андропова и Р. А. Руденко в ЦК КПСС о мерах по пресечению деятельности диссидентов . 20 января 1977 г.
  •       № 10 . Заявление Московской Хельсинкской группы . от 6 сентября 1982 г. . о прекращении работы Московской группы «Хельсинки»
  •   Часть III . Дидактические материалы к главам
  •     Глава первая . Противостояние власти и общества в конце XIX — начале ХХ века
  •     Глава вторая . Законодательная база советской репрессивной политики
  •       Документы к главе второй для организации семинаров и практикумов
  •         Постановление СНК о красном терроре . 5 сентября 1918 г.
  •         Три письма о Соловецком лагере . сентябрь — декабрь 1926 г.[39]
  •         Из совершенно секретного приказа наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» . 30 июля 1937 г.
  •         Из записки Г. М. Маленкова Н. С. Хрущеву о спецпоселенцах . 4 марта 1954 г.
  •     Глава третья . Становление тоталитарного государства . 1917 — конец 1920-х гг
  •       Из открытого письма Г. В. Плеханова к петроградским рабочим . 28 октября 1917 г.
  •       Из серии статей М. Горького «Несвоевременные мысли» . 1918 г.
  •       Из открытого письма М. А. Спиридоновой в ЦК РКП(б) . Ноябрь 1918 г.
  •     Глава четвертая . Государственный террор в 1930-е гг
  •       Из постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г.
  •       Шифрованная телеграмма ЦК ВКП(б) в ЦК нацкомпартий, крайкомам и обкомам ВКП(б) . 11 июня 1937 г.
  •       Шифрованная телеграмма ЦК ВКП(б) в ЦК нацкомпартий, крайкомам и обкомам ВКП(б) . 3 августа 1937 г.
  •       Из дневника крестьянина П. Н. Чивильдеева с. Гореловка Богдановского района Грузинской ССР
  •       Из протокола заседания комиссии ЦК ВКП(б) . от 30 июля 1931 г.
  •       Из воспоминаний политического заключенного П. К. Хухрикова
  •       Из письма академика И. П. Павлова в СНК СССР . 21 декабря 1934 г.
  •       Из открытого письма Ф. Ф. Раскольникова И. В. Сталину . 17 августа 1939 г.
  •     Глава пятая . Лихолетье войны и закат сталинизма . 1939–1956
  •       Из приказа Народного комиссара обороны Союза ССР И. В. Сталина . 28 июля 1942 г.
  •       Заявление Н. И. Вавилова заместителю председателя СНК СССР Л. П. Берия . 25 апреля 1942 г.
  •       Из совершенно секретного постановления Совета Министров СССР «О выселении на спецпоселение с территории западных областей УССР семей бандитов, националистов и бандпособников в ответ на совершенные бандитами диверсионно-террористические акты» . 4 октября 1948 г.
  •       Хроника переселений, репрессий и депортаций
  •       Из книги В. Гроссмана «Жизнь и судьба»
  •       Справка КПК при ЦК КПСС и ИМЛ при ЦК КПСС о «Ленинградском деле»
  •     Глава шестая . Жизнь и борьба за колючей проволокой
  •       Документы и материалы к главе шестой для организации семинаров и практикумов
  •         Секретное постановление Государственного Комитета Обороны «О направлении на работу в промышленность военнослужащих Красной Армии, освобожденных из немецкого плена, и репатриантов призывного возраста» . 8 августа 1945 г.
  •         Совершенно секретная записка министра внутренних дел СССР С. Н. Круглова И. В. Сталину о положении выселенцев и спецпоселенцев . 20 июля 1949 г.
  •         Секретная записка С. Н. Круглова И. В. Сталину об использовании руда выселенцев и спецпереселенцев . 23 июня 1950 г.
  •         Секретная записка Г. К. Жукова, Е. А. Фурцевой, К. П. Горшенина и других в ЦК КПСС о положении бывших военнопленных . 4 июня 1956 г.
  •     Глава седьмая . Диссидентская активность и правозащитное движение в послесталинскую эпоху
  •       Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы седьмой
  •     Темы практикумов
  •       Семинар I . «Дело» А. Синявского и Ю. Даниэля — первый опыт открытого столкновения власти и общества в защиту свободы литературного творчества
  •         Документы по теме семинара I
  •           Из записки В. Е. Семичастного и Р. А. Руденко в ЦК КПСС . 23 декабря 1965 г.
  •           Записка Отделов культуры, агитации и пропаганды и административных органов ЦК КПСС . 3 февраля 1966 г.
  •           Из записей, сделанных в ходе процесса над А. Синявским и Ю. Даниэлем . Февраль 1966 г.
  •           Из последнего слова А. Д. Синявского
  •           Из речи М. А. Шолохова на XXIII съезде КПСС . 1 апреля 1966 г.
  •       Семинар II . «Хроника текущих событий», по словам академика А. Д. Сахарова, одно из самых «больших достижений правозащитного движения в СССР»
  •         Документы по теме семинара II
  •           Титульные листы «Хроники текущих событий» . 1968–1977 гг.
  •           Из совершенно секретной записки Ю. В. Андропова в ЦК КПСС . 17 января 1972 г.
  •       Семинар III
  •       «За нашу и вашу свободу!» — девиз А. И. Герцена на Красной площади
  •       (значение демонстрации 1968 г. в Москве)
  •         Документы по теме семинара III
  •           Из заявления ТАСС от 21 августа 1968 г.
  •           Из записки секретаря МГК КПСС В. В. Гришина в ЦК КПСС . Август 1968 г.
  •           Из обвинительного заключения по уголовному делу № 4107-56-68 о нарушении общественного порядка и клевете на советский государственный и общественный строй . Не позднее 14 сентября 1968 г.
  •       Семинар IV . Высылка А. И. Солженицына из СССР: как это было
  •         Документы по теме семинара IV
  •           Из письма А. Солженицына IV Всесоюзному съезду Союза советских писателей . 16 мая 1967 г.
  •           Сообщение Секретариата Правления Союза писателей СССР . 12 ноября 1969 г.
  •           Из статьи А. И. Солженицына «Жить не по лжи»
  •           Из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС . 7 января 1974 г.
  •           Из совершенно секретного письма Ю. В. Андропова Л. И. Брежневу . 7 февраля 1974 г.
  •           Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении гражданства СССР и выдворении за пределы СССР Солженицына А. И. от 12 февраля 1974 г.
  •       Семинар V . А. Д. Сахаров — великий ученый-гуманист, правозащитник
  •         Из книги А. Д. Сахарова «Воспоминания»
  •         Из «Принципов» Комитета прав человека А. Д. Сахарова, А. Н. Твердохлебова, В. Н. Чалидзе . 4 ноября 1970 г.
  •         Из письма А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина и Р. А. Медведева в ЦК КПСС . 19 марта 1970 г.
  •         Из писем в советские газеты . Август — сентябрь 1973 г.
  •         Из письма группы писателей в редакцию газеты «Правда»
  •         Из письма в газету «Комсомольская правда» шахтера А. Силкина
  •         Из открытого письма А. Д. Сахарова Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу . 1980 г.[52]

    Эта электронная версия издания «Книга для учителя. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР» содержит вторую и третью части книги, что позволит оперативно составить и распечатать необходимые преподавателю тематические подборки документов и материалов к главам, дидактические материалы и документы, специально подобранные методистом для проведения семинаров и практикумов по темам каждой из глав.

    Искать необходимые документы рекомендуется по номерам страниц, указанным в оглавлении. При этом нужно учитывать, что в печатной и электронной версии фрагмента «Книги для учителя…» могут быть небольшие несовпадения в размещения текста по страницам. Также для поиска необходимой информации в электронной версии издания нужно открыть меню [Find], и выбрать опцию [Find].

    Дополнительно прилагается поисковая программа Srchfile.exe, которая находится в корневой директории CD-диска. Для поиска фразы необходимо эту фразу при размещении в окне для поиска заключить в кавычки, например «книга для учителя». Для того, чтобы найти слово или фразу независимо от падежного окончания нужно заменить это падежное окончание символом звездочка *, например «книг* для учителя*». В результате найденное слово или фраза выделяется, а в нижней части рабочего окна выводится информация по результатам поиска и предоставляется возможность последовательного просмотра результатов поиска с помощью «кнопок» [Назад]/[Вперед]. Там же расположена «кнопка» [Активировать документ], позволяющая работать с прокруткой и текстом.


    Подготовка и издание «Книги для учителя. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР» и приложенного к ней CD-ROM осуществлены по инициативе Музея и общественного центра «Мир, прогресс, права человека» имени Андрея Сахарова на средства, полученные от Фонда Мак-Артуров (США), Фонда Андрея Сахарова (США) и Фонда Сороса (Института «Открытое общество», Россия).


    «Книга для учителя.

    История политических репрессий

    и сопротивления несвободе в СССР»


    Часть II


    Документы и материалы к главам


    Глава первая. Противостояние власти и общества в конце XIX — начале ХХ века.. 274

    № 1 Из статьи Джорджа Кеннана… 274

    № 2 Из воспоминаний Б. Н. Чичерина 275

    № 3 Из речи адвоката П. А. Александрова на процессе по делу В. И. Засулич. 31 марта 1878 г. 277

    № 4 Из воспоминаний С. Д. Урусова… 278

    № 5 Запрос социал-демократической фракции

    II Государственной думы 13 апреля 1907 г. по поводу массовых казней и экзекуций в Прибалтийском крае и ответ правительства… 278

    № 6 Из воспоминаний В. В. Шульгина 279

    № 7 Из писем, перлюстрированных охранкой. 1908–1912 гг. 279

    № 8 Из воспоминаний А. Ф. Керенского… 281

    № 9 Из циркуляра товарища министра внутренних дел П. Г. Курлова. 13 октября 1908 г. 282

    № 10 Из воспоминаний С. Е. Трубецкого. 282

    № 11 Из воспоминаний В. Н. Коковцова… 283

    № 12 Из письма, перлюстрированного охранкой. 1912 г… 283

    № 13 Из автобиографии В. Н. Фигнер….. 284

    № 14 Из записки Главного тюремного управления. 1900 г. 285

    № 15 Из книги М. Н. Гернета «История царской тюрьмы»… 285

    № 16 Из воспоминаний А. К. Воронского. 286

    № 17 Письмо депутатов Думы — «выборжцев» С. Д. Урусову. Таганская тюрьма, 5 июля 1908 г. 287

    № 18 Из воспоминаний П. Н. Милюкова… 287

    № 19 Из солдатских писем периода Первой мировой войны 288


    Глава вторая. Законодательная база советской репрессивной политики . 290

    № 1 Уголовный кодекс РСФСР Особенная часть….. 290

    № 2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной

    (социалистической) собственности». 293

    № 3 Из закона Российской Советской Федеративной Социалистической Республики «О реабилитации жертв политических репрессий». 1991 г… 295

    Глава третья. Становление тоталитарного государства. 1917-й — конец 1920-х гг. 297

    № 1 Декларация Чрезвычайного Собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда IV Чрезвычайному съезду Советов. 13 марта 1918 г….. 297

    № 2 Из секретной циркулярной телеграммы ЦК РКП(б) от 24 января 1919 г. 299

    № 3 Приказ Полномочной комиссии ВЦИК № 171 о борьбе с «антоновщиной». Тамбов, 11 июня 1921 г… 300

    № 4 Приказ командования войсками Тамбовской губернии. 12 июня 1921 г. 300

    № 5 Совершенно секретная записка Л. Д. Троцкого в Политбюро ЦК РКП(б) о политике по отношению к церкви. 30 марта 1922 г. 301

    № 6 Записка В. И. Ленина И. В. Сталину.16 июля 1922 г….. 303


    Глава четвертая. Государственный террор в 1930-е гг. ….. 306

    № 1 Из совершенно секретной записки инструктора Нарымского окружкома партии В. А. Величко

    И. В. Сталину, Р. И. Эйхе и секретарю Нарымского окружкома К. И. Лебиц о судьбе трудпоселенцев.

    3–22 августа 1933 г. 306

    № 2 Из заявления на имя И. В. Сталина бывшего чекиста П. А. Егорова, заключенного в Усть-Вымском ИТЛ. 20 декабря 1938 г. 311

    № 3 Из совершенно секретного доклада Прокурору СССР

    М. И. Панкратьеву и Главному военному прокурору РККА Гаврилову о результатах проверки проведения массовых операций в Туркмении. 23 сентября 1939 г. 314

    № 4 Из протокола заседания парткома завода «Дальдизель» в Хабаровске. 13 июня 1937 г. 317


    Глава пятая. Лихолетье войны и закат сталинизма. 1939–1956 . 320

    № 1 Совершенно секретный доклад народного комиссара внутренних дел СССР Л. П. Берия И. В. Сталину. 5 марта 1940 г. 320

    № 2 Из совершенно секретной записки председателя КГБ при Совете Министров СССР А. Н. Шелепина Н. С. Хрущеву. 9 марта 1965 г 321

    № 3 Совершенно секретная справка заместителя начальника управления особыми отделами НКВД СССР С. Р. Мильштейна Л. П. Берии. Октябрь 1941 г. .. 322

    № 4 Из совершенно секретного спецсообщения начальника УНКГБ по Пензенской области полковника госбезопасности Николаева секретарю Пензенского обкома ВКП(б) Морщинину. 28 июня 1943 г. 323

    № 5 Из письма секретаря Ярославского обкома ВКП(б) А. Ларионова секретарю ЦК ВКП(б) Г. Маленкову. 5 мая 1945 г. 325

    № 6 Из справки секретаря Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы Ликовенкова первому секретарю МК и МГК ВКП(б) Г. М. Попову. Июль 1945 г. 325

    № 7 Из совершенно секретного доклада министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова И. В. Сталину. 17 июля 1947 г… 327

    № 8 Из совершенно секретной информации об участии заместителя министра иностранных дел Белорусской ССР В. И. Формашева в инциденте, произошедшем в колхозе «Коммунизм» Минской области. 9 мая 1949 г. .. 329

    № 9 Из обращения молодежи г. Валуйки Курской области в редакцию газеты «Комсомольская правда». Июнь 1949 г. 330

    № 10 °Cовершенно секретное письмо В. С. Абакумова Г. М. Маленкову. 26 августа 1949 г. 331

    № 11 Из анонимного письма бывшего военнопленного И. В. Сталину. 12 января 1950 г. 332

    № 12 Из письма О. М. Коломоец (Горобец) в редакцию газеты «Известия». Июль 1990 г. 333


    Глава шестая. Жизнь и борьба за колючей проволокой … 336

    № 1 Из книги И. Солоневича «Россия в концлагере».. 336

    № 2 Из писем заключенного А. Ф. Лосева жене — В. М. Лосевой. Март 1932 г. — сентябрь 1933 г. 338

    № 3 Из книги В. Дворжецкого «Пути больших этапов. Записки актера» 339

    № 4 Из книги В. А. Шенталинского «Рабы свободы. В литературных архивах КГБ» 341

    № 5 Докладная записка заместителя наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышова Л. П. Берии. 20 мая 1945 г. ….. 343

    № 6 Заявление Генеральному прокурору СССР

    Р. А. Руденко от политзаключенных В. К. Павленкова и Г. В. Гавилова. 20 ноября 1972 г. 344


    Глава седьмая. Диссидентская активность и правозащитное движение в послесталинскую эпоху. 347

    № 1 Из писем К. Е. Ворошилову в связи со смертью И. В. Сталина 347

    № 2 Из интервью с К. А. Любарским об обсуждении статьи В. Померанцева «Об искренности в литературе» на механико-математическом факультете МГУ. Весна 1954 г. 348

    № 3 Из докладной записки Н. П. Соловьева и Л. В. Керестеджиянца в Бюро ЦК ВЛКСМ. 28 октября 1961 г 349

    № 4 Из текстов, распространявшихся в «самиздате» в 1960-е гг. Об упадке Ханьской династии. Из «Книги времен» Сяо Сянь Шена (Х век н. э.)… 351

    № 5 Из записки Председателя КГБ СССР В. Е. Семичастного и Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко в ЦК КПСС. 8 июня 1966 г… 352

    № 6 Из проекта указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О внесении дополнения в Уголовный кодекс РСФСР» 15 сентября 1966 г 353

    № 7 Из открытого письма И. Габая, Ю. Кима и П. Якира к деятелям науки, культуры и искусства. Январь 1968 г. ….. 354

    № 8 Из записки Председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова в ЦК КПСС. 7 февраля 1969 г. 356

    № 9 Из совершенно секретной записки Ю. В. Андропова и Р. А. Руденко в ЦК КПСС о мерах по пресечению деятельности диссидентов. 20 января 1977 г. 358

    № 10 Заявление Московской Хельсинкской группы от 6 сентября 1982 г. о прекращении работы Московской группы «Хельсинки» 361


    Часть III

    Дидактические материалы к главам

    (Г. В. Клокова, кандидат педагогических наук)


    Глава первая. Противостояние власти и общества в конце XIX — начале ХХ века.. 364

    Содержательные аспекты темы 364

    Вопросы и задания к документам и материалам главы первой. 365

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы первой. 370

    Темы семинаров и практикумов 372


    Глава вторая. Законодательная база советской репрессивной политики. 373

    Содержательные аспекты темы 373

    Вопросы и задания к документам главы второй… 374

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы второй 376

    Документы к главе второй для организации семинаров и практикумов 376

    · Постановление СНК о красном терроре 5 сентября 1918 г. 376

    · Три письма о Соловецком лагере. Сентябрь-декабрь 1926 г. 377

    · Из совершенно секретного приказа наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» 30 июля 1937 г. 380

    · Из записки Г. М. Маленкова Н. С. Хрущеву о спецпоселенцах. 4 марта 1954 г. 381

    Темы семинаров и практикумов 382


    Глава третья. Становление тоталитарного государства. 1917-й — конец 1920-х гг.. 384

    Содержательные аспекты темы….. 384

    Вопросы и задания к документам главы третьей. 384

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы третьей 386

    Документы и материалы к главе третьей для организации

    семинаров и практикумов 386


    · Из открытого письма Г. В. Плеханова к петроградским рабочим. 28 октября 1917 г. 386

    · Из серии статей М. Горького «Несвоевременные мысли». 1918 г. 389

    · Из открытого письма М. А. Спиридоновой в ЦК РКП(б) Ноябрь 1918 г. 392

    Темы семинаров и практикумов 393


    Глава четвертая. Государственный террор в 1930-е гг.….. 394

    Содержательные аспекты темы 394

    Вопросы и задания к документам главы четвертой… 394

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы четвертой 396

    Документы к главе для организации семинаров и практикумов 396

    · Из Постановления ЦИК СССР от 1 октября 1934 г. 396

    · Шифрованная телеграмма ЦК ВКП(б) в ЦК нацкомпартий, крайкомам и обкомам ВКП(б). 11 июня 1937 г….. 397

    · Шифрованная телеграмма ЦК ВКП(б) в ЦК нацкомпартий, крайкомам и обкомам ВКП(б). 3 августа 1937 г. 397

    · Из дневника крестьянина П. Н. Чивильдеева с. Гореловка Богдановского района Грузинской ССР. 398

    · Из протокола заседания комиссии ЦК ВКП(б) от 30 июля 1931 г. 398

    · Из воспоминаний политического заключенного П. К. Хухрикова 399

    · Из письма академика И. П. Павлова в СНК СССР 21 декабря 1934 г. 400

    · Из открытого письма Ф. Ф. Раскольникова И. В. Сталину. 17 августа 1939 г. 400

    Темы семинаров и практикумов 403


    Глава пятая. Лихолетье войны и закат сталинизма. 1939–1956. 405

    Содержательные аспекты темы 405

    Вопросы и задания к документам главы пятой. 405

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы пятой 409

    Документы и материалы к главе пятой для организации

    семинаров и практикумов 410

    · Из приказа Народного Комиссара обороны Союза СССР И. В. Сталина. 28 июля 1942 г. 410

    · Заявление Н. И. Вавилова заместителю председателя СНК СССР Л. П. Берия. 25 апреля 1942 г. 412

    · Из совершенно секретного постановления Совета Министров СССР «О выселении на спецпоселение с территории западных областей УССР семей бандитов, националистов и бандпособников в ответ на совершенные бандитами диверсионно-террористические акты». 4 октября 1948 г 413

    · Хроника переселений, репрессий и депортаций….. 413

    · Из книги В. Гроссмана «Жизнь и судьба»….. 414

    · Справка КПК при ЦК КПСС и ИМЛ при ЦК КПСС о «Ленинградском деле» 415

    Темы семинаров и практикумов….. 416


    Глава шестая. Жизнь и борьба за колючей проволокой… 417

    Содержательные аспекты темы 417

    Вопросы и задания к документам и материалам главы шестой 417

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы шестой 420

    Документы и материалы к главе шестой для организации семинаров и практикумов 420

    · Секретное постановление Государственного Комитета Обороны «О направлении на работу в промышленность военнослужащих Красной Армии, освобожденных из немецкого плена, и репатриантов призывного возраста» 18 августа 1945 г. 420

    · Совершенно секретная записка министра внутренних дел СССР С. Н. Круглова И. В. Сталину о положении выселенцев и спецпоселенцев. 20 июля 1949 г 421

    · Справка о трудовом использовании выселенцев и спецпоселенцев по отраслям народного хозяйства . 422

    · Секретная записка С. Н. Круглова И. В. Сталину об использовании труда выселенцев и спецпереселенцев. 23 июня 1950 г 423

    · Секретная записка Г. К. Жукова, Е. А. Фурцевой, К. П. Горшенина и других в ЦК КПСС о положении бывших военнопленных. 4 июня 1956 г. 424

    Темы семинаров и практикумов 427


    Глава седьмая. Диссидентская активность и правозащитное движение в послесталинскую эпоху. 428

    Содержательные аспекты темы 428

    Вопросы и задания к документам и материалам главы седьмой 428

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы седьмой 433

    Темы практикумов… 434

    Методические рекомендации, документы, вопросы и задания для организации семинаров по теме главы седьмой. 435


    Семинар I.

    «Дело» А. Синявского и Ю. Даниэля — первый опыт открытого столкновения власти и общества в защиту литературного творчества… 435

    Вопросы к документам, изучаемым на семинаре 435

    Документы по теме семинара I 439

    · Из записки В. Е. Семичастного и Р. А. Руденко в ЦК КПСС. 23 декабря 1965 г. 439

    · Записка Отделов культуры, агитации и пропаганды и административных органов ЦК КПСС. 3 февраля 1966 г… 440

    · Из записей, сделанных в ходе процесса над А. Синявским и Ю. Даниэлем. Февраль 1966 г… 441

    · Из последнего слова А. Д. Синявского. 442

    · Из речи М. А. Шолохова на ХХIII съезде КПСС 1 апреля 1966 г. 443


    Семинар II.

    «Хроника текущих событий» 445

    Документы по теме семинара II….. 445

    · Титульные листы «Хроники текущих событий» 1968–1977 гг. 445

    · Из совершенно секретной записки Ю. В. Андропова в ЦК КПСС. 17 января 1972 г. 448


    Семинар III.

    Девиз А. И. Герцена на Красной площади (значение демонстрации 1968 г. в Москве). 449

    Документы по теме семинара III:… 449

    · Из заявления ТАСС от 21 августа 1968 г 449

    · Из записки секретаря МГК КПСС В. Гришина в ЦК КПСС Август 1968 г. 450

    · Из обвинительного заключения по уголовному делу № 4107- 56–68 о нарушении общественного порядка и клевете на советский государственный и общественный строй. Не позднее 14 сентября 1968 г… 451


    Семинар IV.

    Высылка А. И. Солженицына из СССР: как это было 451

    Вопросы к документам, изучаемым на семинаре 452

    Документы по теме семинара IV….. 455

    · Из письма А. Солженицына IV Всесоюзному съезду Союза советских писателей. 16 мая 1967 г. 455

    · Сообщение Секретариата Правления Союза писателей СССР 12 ноября 1969 г. 455

    · Из статьи А. И. Солженицына «Жить не по лжи»… 456

    · Из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС 7 января 1974 г. 457

    · Из совершенно секретного письма Ю. В. Андропова Л. И. Брежневу. 7 февраля 1974 г. 462

    · Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении гражданства СССР и выдворения за пределы СССР Солженицына А. И. от 12 февраля 1974 г. 464


    Семинар V.

    А. Д. Сахаров — великий ученый-гуманист, правозащитник 464

    Вопросы к документам, изучаемым на семинаре 465

    Документы по теме семинара V….. 467

    · Из книги А. Д. Сахарова «Воспоминания»….. 467

    · Из «Принципов» Комитета прав человека А. Д. Сахарова, А. Н. Твердохлебова, В. Н. Чалидзе. 4 ноября 1970 г… 468

    · Из письма А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина и Р. А. Медведева в ЦК КПСС. 19 марта 1970 г. 469

    · Из писем в советские газеты. Август-сентябрь 1973 г. 470

    · Из открытого письма А. Д. Сахарова Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу 1980 г… 472

    Часть II Документы и материалы к главам

    Глава первая Противостояние власти и общества в конце XIX — начале ХХ века

    № 1 Из статьи Джорджа Кеннана «Русская полиция»

    Если вы русский и хотите основать газету, вы должны испросить разрешения у Министерства внутренних дел. Если вы желаете устроить воскресную и любую другую школу в богом забытой ли петербургской трущобе, или в туземной деревушке на Камчатке, вы должны испросить разрешение Министерства народного просвещения. Если вы хотите устроить концерт или представление на нужды сиротского приюта, вам следует испросить разрешение у ближайшего представителя Министерства внутренних дел, затем представить программу представления в цензуру на утверждение или исправление и, наконец, передать выручку от зрелища полиции, которая ее промотает или даже, может быть, отдаст приюту. Если вы хотите продавать на улице газеты, вы должны заручиться разрешением, зарегистрироваться в полиции и носить на шее медную номерную бирку величиною с блюдце. Если вы хотите открыть аптеку, типографию, фотоателье или книжную лавку, вы должны получить разрешение. Если вы фотограф и желаете перенести свое предприятие на новое место, вы должны получить разрешение. Если вы студент и приходите в публичную библиотеку, чтобы справиться с «Принципами геологии» Лилля или «Социальной статистикой Спенсера», вы обнаружите, что без специального разрешения вы не сможете даже взглянуть на столь опасные, крамольные книги. Если вы врач, перед тем как начать практику, вы должны получить разрешение; потом, если вы не хотите ходить на вызовы ночью, вы должны получить разрешение отвечать на них отказом; далее, если вы хотите прописать то, что в России называется «сильнодействующим» лекарством, вы должны иметь особое разрешение. Если вы крестьянин и желаете выстроить на своем участке баню, вы должны получить разрешение. Если вы желаете молотить зерно вечером при свечах, вы должны получить разрешение или дать взятку полиции. Если вы хотите отъехать от своего дома более чем на 15 миль, вы должны получить разрешение. Если вы иностранный путешественник, вы должны получить разрешение въехать в империю, разрешение выехать из нее, разрешение находиться в ней более полугода и должны всякий раз извещать полицию, если меняете гостиницу. Короче говоря, вы не можете жить, передвигаться и функционировать в Российской империи без разрешения.


    Полиция, возглавляемая Министерством внутренних дел, при помощи паспортов контролирует передвижения всех жителей империи; она постоянно держит под наблюдением тысячи подозреваемых; она устанавливает и свидетельствует в суде задолженность банкротов; она распродает не выкупленные у ростовщиков заклады; она выдает удостоверения личности пенсионерам и всем другим нуждающимся в них лицам; она заведует починкой дорог и мостов; она надзирает за всеми театральными представлениями, концертами, «живыми» картинами, театральными программами, афишами и уличной рекламой; она собирает статистику, следит за исполнением санитарных правил, проводит обыски и изъятия в частных домах, перлюстрирует корреспонденцию подозреваемых, распоряжается найденными трупами, «журит» верующих, слишком долго не ходивших к причастию, и заставляет граждан покорно выполнять тысячи разнообразных приказов и распоряжений, призванных способствовать благосостоянию народа и упрочению безопасности государства. Законодательные акты, касающиеся полиции, заполняют более пяти тысяч параграфов Свода законов, или Собрания российских законов, и вряд ли будет преувеличением сказать, что в крестьянских селениях, вдали от центров образования и просвещения, полиция является вездесущим и всесильным распорядителем всего поведения человека, выступая в виде негодной бюрократической замены Божественного провидения.


    Kennan G. The Russian Police //

    The Century Illustrated Magazine.

    Vol. XXXVII (1888–1889). P. 890–892;

    Цит. по: Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993.С. 112.

    № 2 Из воспоминаний Б. Н. Чичерина

    […] Самодержавие, в самом грубом его виде, выставлялось исконно неотъемлемою принадлежностью великорусского племени, и все должно было подводиться к уровню этого племени. Исторические предания, местные особенности, родной язык — все подвергалось неутомимому преследованию со стороны не знающей никаких нравственных сдержек власти. Даже то, что щадила железная рука Николая Первого, было раздавлено неосмысленною рукой его внука […]. Одним словом, не знающая сдержек власть всюду проявлялась в выражениях самого дикого произвола […].

    Еще возмутительнее гонения, воздвигнутые на совесть.

    В начале царствования, перед коронацией, когда все трепетали за жизнь царя и правительство старалось задобрить население разными льготами, дозволено было сектам, отделившимся от православия, собираться беспрепятственно в молитвенных домах. Но скоро пришедшая в сознание власть подняла знамя нетерпимости, и гонения возобновились с новой силой. Распространяющийся на юге иудаизм в особенности подвергся неумолимому преследованию. Еще горшая участь постигла польских униатов, насильственно присоединенных к православию и упорствующих в своей вере. Сотни несчастных по целым годам томятся в тюрьмах; дети остаются некрещеными, а те, которые, ставя божественное повеление выше человеческого, осмеливаются крестить их тайно, с помощью проездных ксендзов, подвергаются всей суровости закона и всей беспощадности административного произвола, посягающего на совесть.

    Но всего ярче характеризуют современный дух правительства возобновившиеся гонения на евреев. Самые низкие страсти снизу и самая узкая нетерпимость сверху — всё соединилось для отягчения судьбы этих несчастных. В начале царствования произошли на юге избиения и грабежи, позорные для благоустроенного общества, и как бы в ответ на этот вызов черни со стороны правительства последовал целый ряд мер, которыми не только подтверждались, но и устанавливались новые. Даже в чертах оседлости евреям воспрещается не только покупка, но и арендование земель; воспрещается содержание питейных заведений; ограничивается для них доступ в гимназии и в университеты. Теснимые отовсюду, они нигде не видят исхода. И все эти меры проводятся с неумолимою строгостью. Мягкая политика прошедшего царствования, не отменяя стеснительных законов, смотрела сквозь пальцы на их нарушение. Множество евреев поселилось в разных великорусских городах. Москва ими наполнилась, московский губернатор и князь В. А. Долгорукий пользовался этим для своих денежных дел, как вдруг последовало повеление об изгнании всей этой массы […]. Перед приездом нового генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича, брата Александра III, велено было Москву очистить от евреев. И вдруг в несколько дней произошло повальное изгнание всех, кто по закону не имел права жительства в столице. Семьи, давно поселенные в Москве, имевшие в ней свои занятия и торговлю, ученицы консерватории, учителя и учительницы, ремесленники и антиквары, люди самые безобидные и полезные получили приказание в самый короткий срок выехать в черту оседлости. Никакие просьбы и настояния не помогли. Мера была исполнена с беспощадной суровостью, несмотря на вопли бедных семей. Это был исход, напоминавший времена фараонов […]. История произнесет свой окончательный приговор над царствованием Александра III. Россия выходит из этого царствования внутренне расстроенною, нравственно приниженною, умственно недоумевающей. Что сулит ей будущее? […]


    Чичерин Б. Н. Земство и Московская дума.

    М., 1936.С. 285, 299.

    № 3 Из речи адвоката П. А. Александрова на процессе по делу В. И. Засулич. 31 марта 1878 г.

    […] Мы, люди предшествовавшего поколения, мы еще помним то полное царство розог, которое существовало до 17 апреля 1863 г. Розга царила везде: в школе, на мирском сходе, она была непременной принадлежностью на конюшне помещика, потом в казарме, в полицейском управлении […]. В книгах наших уголовных, гражданских и военных законов розга испещряла все страницы. Она составляла какой-то легкий методический перезвон в общем громогласном гуле плети, кнута и шпицрутенов. Но наступил великий день, который чтит вся Россия […], и розга перешла в область истории. Розга не была совсем уничтожена, но крайне ограничена. В то время было много опасений за полное уничтожение розги, опасений, которые не разделяло правительство, но которые волновали некоторых представителей интеллигенции. Им казалось вдруг как-то неудобным оставить без розог Россию, которая так долго вела свою историю рядом с розгой, — Россию, которая, по их глубокому убеждению, сложилась и достигла своего величия едва ли не благодаря розгам. Как, казалось, вдруг остаться без этого цемента, связующего общественные устои? Как будто в утешение этих мыслителей, розга осталась в очень ограниченных размерах и утратила свою публичность.

    Отмена телесного наказания оказала громадное влияние на поднятие в русском народе чувства человеческого достоинства. Теперь стал позорен тот солдат, который довел себя до наказания розгами, теперь смешон и считается бесчестным тот крестьянин, который допустит себя наказать розгами […]. Закон карающий может отнять внешнюю честь, все внешние отличия, с ней сопряженные, но истребить в человеке чувство моральной чести, нравственного достоинства судебным приговором, изменить нравственное содержание человека, лишить его всего того, что составляет неотъемлемое содержание его развития, никакой закон не может.

    С чувством глубокого, непримиримого оскорбления за нравственное достоинство человека отнеслась Засулич к известию о позорном наказании Боголюбова […]. Для Засулич Боголюбов был политический арестант, и в этом слове было для нее все […], ее собственное сердце, и всякое грубое прикосновение к этому сердцу болезненно отзывалось на ее возбужденной натуре […]. В поступке Засулич, как бы ни осуждать его, нельзя не видеть самого беззаветного нерасчетливого самопожертвования. Да, она может выйти отсюда осужденной, но не выйдет опозоренной, и остается только пожелать, чтобы не повторились причины, производящие подобные преступления, порождающие подобных преступников.


    Цит. по: Кони А. Ф. Собр. соч.: В 8 т.

    Т. 2. М., 1966.С. 141–142, 156–157.

    № 4 Из воспоминаний С. Д. Урусова

    […] Князь Иван Михайлович Оболенский, благодаря возникшему в 1902 г. в Харьковской и Полтавской губерниях аграрному движению, до сих пор известен в широких слоях читателей газет как первый и жестокий укротитель крестьянских волнений. Но дурную славу, вызванную безумными репрессиями губернаторов и генерал-губернаторов в 1905–1906 гг., напрасно относят к началу аграрных беспорядков, имевших место в Харьковской губернии. Князь Оболенский не имел основания смотреть на вспыхнувшие в то время в деревнях насилия как на участие населения в общем протесте страны против правительства и, застигнутый врасплох, обратил всю свою энергию на подавление грабежей и пожаров, не углубляясь в рассуждения по поводу причин, вызвавших беспорядки. Я не хочу оправдывать тех мер, которые он допустил в отдельных случаях, применяя телесное наказание, противное чувству человеческого достоинства и его собственным взглядам, но очень ценимое в правительственных сферах. Я хочу лишь отметить, что он действовал, не жалея себя, рискуя здоровьем и жизнью, с горстью войска, и сумел остановить погром, не проявив при этом того упоения репрессиями, которое вскоре развратило наши гражданские и военные власти […].


    Урусов С. Д. Записки губернатора. Берлин, 1907.С. 237–238.

    № 5 Запрос социал-демократической фракции II Государственной думы 13 апреля 1907 г. по поводу массовых казней и экзекуций в Прибалтийском крае и ответ правительства

    Запрос фракции

    1. Известны ли правительству факты систематических убийств без суда и следствия, поджогов, грабежей, истязаний и других незаконных действий, чинимых над населением Прибалтийского края?

    2. Какие меры правительством приняты на предмет прекращения произвола и насилия местных военных и гражданских властей края, а равно привлечены ли к суду виновные в этом должностные лица?

    3. Какие меры им приняты для возмещения убытков?

    Из ответа товарища министра внутренних дел А. А. Макарова

    […] Полиции пришлось работать в тяжелых условиях, и поэтому естественно, что она могла в некоторых случаях лишиться того хладнокровия, которое, быть может, от нее требовалось для того, чтобы действия ее были вполне закономерными.


    Цит. по: Ушерович С. Смертная казнь в царской России. Харьков, 1932.С. 398.

    № 6 Из воспоминаний В. В. Шульгина

    Они, не признающие тормозов революционеры, совершали подвиги самопожертвования и безумия. Четверо молодых людей, переодевшись в форму одного из гвардейских полков, явились на прием к Столыпину. Охрана далась в обман. Мнимые гвардейцы пронесли в своих касках бомбы, и дом взлетел на воздух. При этом погибло сорок человек[1]. Дочь Столыпина была тяжело ранена. Когда девочка пришла в себя после глубокого обморока, она спросила:

    — Что это? Сон?

    Да, для нее это был сон, и сон счастливый: ее отец, пощаженный на этот раз судьбой, вышел из-под развалин невредимым […].

    Столыпин уцелел, но революционеры продолжали свою деятельность. По счету Пуришкевича, за время Первой революции они убили и ранили 20 тыс. человек. На террор снизу Столыпин ответил террором сверху. Тут счет скромнее. Революционеры утверждали, что по приговорам военно-полевых судов было расстреляно 2,5 тыс. бомбометателей и иных насильников.

    Печальные цифры. Но все относительно. Если сравнить с разгулом смертной казни, наступившим со времени учреждения Чека, то дореволюционные цифры покажутся детскими упражнениями недоучившихся палачей.


    Шульгин В. Размышления. Две старые тетради //

    Неизвестная Россия. XX век. Вып. 1. М., 1992.С. 313–314.

    № 7 Из писем, перлюстрированных охранкой. 1908–1912 гг.

    Все, начиная с казней, продолжая административной ссылкой, пристрастными, вытянутыми за волосы, судебными приговорами этих, ныне сменяемых судей, проводится под ложным предлогом «борьбы с революцией» и, по моему глубокому убеждению, готовит новый взрыв ее. Когда обыватели (у нас граждан нет) видят, что политика «успокоения» является синонимом политики «отомщения», то что, кроме ненависти, эта политика может воспитать в сердцах нескольких поколений? Вот этим путем и формируются революционеры […].

    Счел бы себя счастливым, если бы понемногу приступили к тому, что нам было обещано манифестом государя императора 17 октября 1905 г. До сих пор ни правительство, ни Государственная дума ничего в этом смысле не делали и ничего не предприняли. Вместо законов о неприкосновенности личности нам дали усиленную и чрезвычайную охрану, вместо реформы судебных установлений их подчинили полному произволу министра юстиции, а принцип несменяемости судей свели на нет. Множество дел изъяли из ведения гражданских судов и передали судам военным. Вместо нового закона о печати подчинили прессу произволу губернаторов […].

    О свободе вероисповедания теперь и заикаться нельзя […]. Никакой конституции у нас нет.

    Разбиты все надежды на мирное преобразование политического и социального строя: я чувствую, как все ближе и ближе наша дорогая родина приближается к пропасти, в которую ее толкает правительство […]. Страшно становится, когда видишь все усиливающуюся деморализацию, проникающую все классы населения. Причина ее коренится в лицемерии и неправде, составляющих основу деятельности нашего правительства, и в эгоизме привилегированных классов. Благодаря этому пропасть, отделяющая государственную власть от страны, все расширяется, и в населении воспитывается чувство злобы и ненависти, которые заглушают в нем веру и любовь. […] От представительного строя по форме не отказываются, но, в сущности, с представительством не считаются и сводят его на нет, так что самодержавная бюрократия теперь проявляет гораздо больше произвола, чем когда-либо прежде. Политические свободы включены в наши основные законы, но где они? […] Народ видит причину своих разочарований в господах и господской Думе, а потому предстоящая неизбежно революция легко может вылиться в форму пугачевщины.

    Революция имеет многочисленные кадры в виде выбитых из колеи людей — безработных, голодных и холодных. Ими наводнены не только города, но и деревня. Еще хуже возрастающая беднота населения […]. Невольно у людей является мысль, что единственное спасение от голода в революции […], которая должна одним ударом разрубить гордиев узел запутавшихся социальных отношений.

    Давно взяточничество так не процветало на Руси, как теперь. Так как полиция теперь у нас царствует и держит население в страхе, то последнее прибегает к взяткам или откупается […]. Перешагнув через грань законности, администрация не знает больше удержу и даже не может понять, что революционный угар миновал и надо вступить на почву закона. Этот метод только возмущает народ, и его стремление сбросить с себя это беззаконие не только естественно, но и законно […]. Правы были те, кто скептически относился к манифесту свободы, — данные обещания не исполняются.


    Из отчета о перлюстрации Департамента полиции за 1908 г. //

    Красный архив. 1928. № 2.С. 144–145, 147–148.

    У нас все возвращается на путь усмотрения, и, конечно, самого плохого. Законы существуют, но они остаются лишь на бумаге, а все делается под правительственную дудку. О Думе никто не говорит, и никто не интересуется ею […]. Положительно во всех ведомствах мошенничество и растраты. Несомненно, это результат бесконтрольного хозяйства, начиная с правительственных верхов и кончая мелкими сошками. Как будто и люди как люди, а пришла ревизия — мошенник на мошеннике сидит. Единственное утешение еще в том, что это время переходное и что все лучшее в конце концов восторжествует.


    ГАРФ. Ф. 102 ДП ОО. 1912.

    Оп. 265. Д. 574. Л. 1853.

    № 8 Из воспоминаний А. Ф. Керенского

    […] В Киеве начался процесс Менделя Бейлиса. Этот простой, безгрешный человек был обвинен в совершении ритуального убийства малолетнего мальчика-христианина Андрея Ющинского. Было бы большой несправедливостью по отношению к России и ее народу, если бы я не подчеркнул, что по всей стране прокатилась огромная волна возмущения. Свой открытый протест заявили не только независимые круги общественности, но даже и общественные организации, включая чиновников Министерства юстиции, которые расценили этот процесс как личное оскорбление. Высшая иерархия русской церкви решительно отказалась подтвердить, будто ритуальные убийства детей-христиан являются частью иудейской веры […].

    23 октября 1913 г., за пять дней до того, как присяжные признали Менделя Бейлиса невиновным в совершении преступления, коллегия адвокатов Санкт-Петербурга единогласно приняла следующую резолюцию:

    «Пленарное заседание членов коллегии адвокатов Санкт-Петербурга считает своим профессиональным и гражданским долгом поднять голос протеста против нарушения основ правосудия, выразившихся в фабрикации процесса Бейлиса, против клеветнических нападок на еврейский народ, проводимых в рамках правопорядка и вызывающих осуждение всего цивилизованного общества, а также против возложения на суд чуждых ему задач, а именно сеять семена расовой ненависти и межнациональной вражды. Такое грубое попрание основ человеческого сообщества унижает и бесчестит Россию в глазах всего мира. И мы поднимаем наш голос в защиту чести и достоинства России».


    Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте.

    М., 1998.С. 75.

    № 9 Из циркуляра товарища министра внутренних дел П. Г. Курлова 13 октября 1908 г.

    […] Министерством внутренних дел было обращено внимание на незакономерное направление деятельности просветительных обществ частной инициативы и на необходимость энергичной борьбы с этим явлением, представляющим несомненную угрозу государственному порядку и общественному спокойствию. В настоящее время Департаментом полиции получены нижеследующие сведения об отношению к делу просвещения народных масс и к помянутым выше просветительным обществам конституционно-демократической партии.

    […] Партия имеет в виду достигнуть двух целей: 1) организовавшись и воплотившись в различных слоях населения, она этим как бы легализуется […]; 2) направив всю свою деятельность на культурно-просветительные цели, партия рассчитывает приобрести и симпатии общества, и вместе с тем, путем настоящего общения, устройством лекций, собраний и т. п., быть всегда в курсе настроения масс, и этим облегчить работу и пропаганду своим членам. По тем же соображениям кадетская партия ныне занята организацией, под флагом беспартийности, «Союза учителей и учительниц». […] Чтобы еще более сплотить и объединить учительский персонал, партией в 1909 г. были сформированы экскурсии за границу, а в текущем году намечен был ряд таких же экскурсий по России. В организации этих экскурсий особенно живое участие принимает графиня Варвара Николаевна Бобринская, являющаяся видным партийным работником по г. Москве. […] По имеющимся сведениям, подавляющее большинство просветительных учреждений в настоящее время уже находится под безусловным воздействием кадетской партии.

    […] Независимо кадетской партии, просветительные организации в рабочей среде являются предметом серьезных вожделений и для социально-демократической, и для социально-революционной партий.


    Цит. по: Перегудова З. И. Политический сыск России (1880–1917). М., 2000.С. 413–414.

    № 10 Из воспоминаний С. Е. Трубецкого

    […] Мама говорит, что государь умер (Александр III)… Все крестятся, все глубоко переживают. «Царь умер», — повторяю я, и на меня это производит впечатление не меньшее, чем если бы упала часть неба… Я ясно помню ощущение в городе какой-то торжественной придавленности: все переживали событие, и это живо передавалось моей детской душе […]. Это было детское, но очень глубокое патриотическое и монархическое переживание, — переживание личное, но и в то же время — коллективное. Россия была еще тогда глубоко монархична, и это личное переживание дало мне в дальнейшем не только понять, но и почувствовать дух многих рассказов людей поколения моих дедов, с их ничем не затронутым, цельным и органическим монархическим миросозерцанием.

    Надо признать, что не революция подорвала в русском народе его монархический дух: дух этот хирел уже раньше и тем самым создал самую возможность революции. Уже десять лет спустя после смерти императора Александра III дух русского народа был не тот, который я ощутил и пережил тогда ребенком. При этом монархическое чувство хирело не только у тех, кто был задет революционной пропагандой. Я сам, будучи принципиальным монархистом, с огорчением не ощутил в себе живого монархического чувства при торжественном выходе государя в Москве, в начале войны 1914 г.

    В том же признавались мне и другие убежденные монархисты […].


    Трубецкой С. Е. Минувшее. М., 1991.С. 9–10.

    № 11 Из воспоминаний В. Н. Коковцова

    Переживания революционной поры 1905–1906 гг. сменились наступившим за семь лет внутренним спокойствием и дали место идее величия личности государя и вере в безграничную преданность ему, как помазаннику Божию, всего народа, слепую веру в него народных масс, рядом с верой в Бога. Во всяком случае, в ближайшее окружение государя несомненно все более и более внедрялось сознание, что государь может сделать все один, потому что народ с ним, знает и понимает его и безгранично любит его, так как слепо предан ему.


    Коковцов В. Н. Из моего прошлого.

    Воспоминания 1903–1919 гг. Т. 2. М., 1992.С. 130.

    № 12 Из письма, перлюстрированного охранкой 1912 г.

    [В связи с приездом Николая II в Москву в 1912 г.], по общему мнению, энтузиазма и подъема так и не удалось создать. Народ ходил по улицам и площадям, являя собой скучную и тупую толпу. Более оживленный вид, бодрый, решительный и наглый, имела другая, численно не меньшая, толпа чинов полиции и охранки. [Народная толпа] одинаково пошла бы глядеть на похороны с музыкой, полет воздушного шара или большой пожар, вообще всякое бесплатное зрелище.


    ГАРФ. Ф. 102 ДП ОО. 1912. Оп. 265. Д. 569. Л. 1391.

    № 13 Из автобиографии В. Н. Фигнер

    В Шлиссельбурге началась наша долголетняя тюремная страда […]. Режим заточения был построен по образцу французской Бастилии XVII–XVIII вв. Если б впоследствии он не был смягчен, никто из нас не вышел бы живым в силу одних материальных условий; я не говорю уж о моральных. Изоляция была полная не только от всего живого и всех живущих, но и друг от друга. Сумасшествие и самоубийство стояли перед каждым. 13 лет мы не имели переписки с родными, и во все, более чем 20-летнее пребывание в крепости ни один из нас не имел свидания.

    […] Решающим моментом для моего поведения по отношению к тюремщикам и крепостному режиму было заключение в карцер, в который я попала на третьем году заточения, защищая товарища (Попова)[2]. Многое мне пришлось передумать тогда, чтобы составить твердое решение о том, как вести себя дальше. Решением было: по незначительным, каждодневным поводам борьбы не поднимать (т. к. она ведет только к еще большим унижениям), но в серьезных случаях бороться до смертного конца.

    Целых 15 лет не было обстоятельств, которые заставили бы меня действовать активно. Но в 1902 г., на 18-м году заключения в Шлиссельбурге и 20-м после ареста, случай представился. […] Нам, без объяснения причин, начальство объявило, что мы вновь будем подчинены железному режиму первых годов заточения. Тюрьма в 1902 г. этого не вынесла бы, и, чтоб заставить Департамент полиции рассмотреть распоряжение местной власти, я сорвала со смотрителя Гудзя погоны. Военный суд и единственное наказание — смертная казнь должны были последовать за этим оскорблением действием. Как ни удивительно, эта участь миновала меня, и мы думаем, что причиною было, что вся Россия в 1902 г. была в предреволюционном брожении и, без нашего ведома, русская Бастилия являлась ненавистной эмблемой деспотизма, против которого разгоралась революционная борьба. Мой протест снял то, что угрожало нам, а вся администрация тюрьмы была смещена.

    Через 10 месяцев после этого я испытала жестокий удар: мне было объявлено смягчение каторги бессрочной на каторгу двадцатилетнюю. Неожиданное смягчение принесло мне великое горе и вызвало жестокое чувство по отношению к матери, так как царская милость была вызвана поданным ею, без моего ведома и согласия, прошением. В связи с моим поступком со смотрителем я была лишена переписки и не знала, чем вызвано обращение матери. Только получив известие, что она умирает, я смирилась и не порвала с ней.


    Деятели СССР и революционного движения России.

    Энциклопедический словарь Гранат. М., 1989.С. 251–252.

    № 14 Из записки Главного тюремного управления 1900 г.

    1. Если смотреть на ссылку как на штрафную колонизацию, то она носит в себе самой коренное препятствие своей успешности: подавляющее большинство ссыльных — люди бессемейные, которые, не имея особых побудительных причин к оседлости и к прочному устройству на новом месте, представляют элемент для колонизации малопригодный. Даже и пожелавшие бы прочно водвориться не в состоянии успешно это сделать, так как крестьянское хозяйство без семьи хорошо идти не может.

    2. Если же считать, что Сибирь уже не нуждается в колонизации (в чем едва ли теперь могут быть сомнения) и что ссылка есть исключительное наказание — удалением из родины и переселением в другую местность, то приходится признать, что Сибирь с каждым годом настолько переполняется ссыльными, что дальнейшее движение последних туда является тягостным и вредным для страны […].


    Ссылка в Сибирь. Очерк ее истории и современного положения.

    СПб., 1900.С. 163.

    № 15 Из книги М. Н. Гернета «История царской тюрьмы»

    В корпусе, где размещались рабочие помещения, были мастерские […]. На дворе, под навесом, была расположена хлопкотрепальная мастерская. Мастерские Орловской каторжной тюрьмы изготовляли ножные кандалы и наручные цепи не только для надобностей Орловской тюрьмы, но и на всю империю.

    […] Частные предприниматели охотно заключали выгодные для них договоры об использовании арестантского труда, потому что были гарантированы от забастовок, от предъявления им требований увеличения заработной платы, об улучшении условий труда […]. Технический прогресс не проникал за тюремные стены. Поэтому оборудование различных мастерских было сравнительно с фабриками на воле первобытным.

    Всего ярче сказалась эксплуатация труда каторжан в хлопко-

    трепальной мастерской […]. Их труд состоял в верчении тяжелых машин. Работа была тем более изнурительной, что машины не ремонтировались. При работе поднималась густая ядовитая пыль, от которой каторжане задыхались. Им приходилось работать вне помещения на дворе в зимнюю стужу и в летний зной. Главным надсмотрщиком мастерской был надзиратель Ветров, не расстававшийся с плеткой […].

    Условия работы «на хлопке» были таковы, что человек, проработавший там в течение нескольких месяцев, обычно тяжко заболевал и становился калекой. Отправить арестанта работать «на хлопок» звучало в устах орловских тюремщиков как страшная угроза.


    Гернет М. Н. История царской тюрьмы. T. V. М., 1963.С. 256–258.

    № 16 Из воспоминаний А. К. Воронского

    Вечером меня […] под конвоем направили в Спасскую часть, оттуда через несколько дней перевели в «Кресты», в одиночку.

    Я обвинялся по сто двадцать шестой статье за «принадлежность к преступному сообществу, поставившему своею целью насильственное ниспровержение существующего строя».

    Я научился перестукиваться по тюремной азбуке, ловил и опускал «удочки» через окно с табаком, с записками и с нелегальной литературой, лгал на допросах, читал Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского. Я чувствовал свою революционную возмужалость и гордился ею. И я познал томительную тоску одиноких, однообразных тюремных дней, я переживал часы восторженного подъема всех своих сил и часы душевного отупения и безразличия, какие испытываешь только в одиночном заключении, но все же я поправился в тюрьме и почувствовал себя здоровым.

    Спустя полгода меня судили. Я ожидал, что прокурор разразится грозной обличительной речью, и заготовил на досуге в ответ ему пространное «последнее слово подсудимого» […]. Но на суде все шло по-иному. Сухопарый и унылый помощник прокурора, когда дошла очередь до него, поднялся и заявил, что он поддерживает обвинение. Сказав это, он сел. Я был обескуражен. Мой защитник, […] обращаясь почтительно к членам судебной палаты, говорил:

    — В деле имеется письмо подсудимого к матери, в котором он писал, что занят социал-демократической работой. Но разве это документ? Ни в коем случае. Перед вами, господа судьи, юноша; еще недавно он сидел за школьной партой[3]. Вспомните этот чудесный возраст, эту утреннюю зарю в жизни человеческой […].

    В эти годы в задушевных и интимных признаниях и в письмах желаемое и ожидаемое принимается за настоящее […].

    Я мрачно отказался от «последнего слова».

    Защитник поставил вопрос суду: если подсудимый не виновен по статье сто двадцать шестой, то не виновен ли он по статье сто тридцать второй, предусматривающей хранение преступной литературы с целью распространения?

    […] Суд возвратился с совещания […]. Секретарь скороговоркой прочел приговор: признан виновным по сто тридцать второй статье, приговорен к году крепости с зачетом предварительного заключения.


    Воронский А. За живой и мертвой водой. М., 1970.С. 138–140.

    № 17 Письмо депутатов Думы — «выборжцев» С. Д. Урусову Таганская тюрьма, 5 июля 1908 г.

    Дорогой товарищ! Мы рады Дню Вашего ангела, [рады] сказать Вам, сколь высоко Вы стоите в наших глазах, сколь близки Вы нам, сколь дороги, сколь нежные чувства мы к Вам питаем. Вы здесь лишь потому, что пожелали разделить общие лишения, общую ответственность[4]. Месяцы тюрьмы нам дали возможность узнать друг друга, и в эту минуту мы не хотим говорить ни о ком другом, только о Вас, о нас. Мы не говорим, как к Вам должно относиться и, несомненно, относится русское общество. Сегодня приветствуем Вас мы — Ваши созаключники, соарестники. Вы вплели в венок традиций аристократического рода воспоминание о тюрьме как награде для народного избранника! Оно властно скажет грядущим поколениям, что в определенные минуты народный представитель о себе не смеет думать!


    По поручению выборгской колонии заключенных староста выборгского крыла А. Ледницкий


    РГБ ОР. Ф. 550. К. 3. Д. 23.

    № 18 Из воспоминаний П. Н. Милюкова

    Как принята была вообще в России война 1914 г.? […] Конечно, в проявлениях энтузиазма — и не только казенного — не было недостатка, в особенности вначале […]. Рабочие стачки на время прекратились. Не говорю об уличных и публичных демонстрациях. Что касается народной массы, ее отношение, соответственно подъему ее грамотности, было более сознательное, нежели отношение крепостного народа к войнам Николая I или даже освобожденного народа к освободительной войне 1877–1878 гг., увлекшей часть нашей интеллигенции. Но в общем набросанная нашим поэтом картина — в столицах «гремят витии», а в глубине России царит «вековая тишина», — эта картина оставалась верной[5]. В войне 1914 г. «вековая тишина» получила распространенную формулу в выражении: «Мы — калуцкие», т. е. до Калуги Вильгельм не дойдет. В этом смысле оправдывалось заявление Коковцова иностранному корреспонденту, что за сто верст от больших городов замолкает всякая политическая борьба. Это — то заявление, которое вызывало против Коковцова протесты его коллег, вроде Рухлова или даже Кривошеина, обращенные к царю: надо «больше верить в русский народ», в его «исконную преданность родине» и в его «безграничную преданность государю». Жалкий провал юбилейных «Романовских торжеств» наглядно показал вздорность всех этих уверений[6].


    Милюков П. Н. Воспоминания. М., 1991.С. 390–391.

    № 19 Из солдатских писем периода Первой мировой войны

    1914 г. […] Придя на военную службу, я встретил везде подлость, воровство, несправедливость. Прежде всего, как я прибыл в часть, из меня старались выбить все человеческие чувства, каждый начальник ругает, наказывает, не разбираясь с тем, прав я или виноват, а только потому, что имеет право. И еще вижу, что я на себе испытал еще не все, что испытали мои товарищи. И вот вы теперь посудите, что теперь можно ожидать от такого солдата, который привык ненавидеть каждого начальника как злейшего своего врага, которому он воздаст сторицею при первом удобном случае. 1905 г. все-таки рано или поздно придет обратно, и тогда русский народ сметет как пыль всю сволочь, которая живет его потом и кровью, надругается над ним, считая его своим рабом, которого сотворил Бог для их потребностей. При первой войне, при первом возмущении внутри государства русский нижний чин докажет, что и он имеет человеческие права и чувства, и тогда горе всей сволочи, обирающей и терзающей русского мужика […].

    1915 г. Теперь идем в глубь России, да, собственно, не идем, а бежим. Герман двигается за нами по пятам. Где остановимся, неизвестно. Кажется, из Москвы будем утекать или до Урала. Эта война хуже и японской. Ту пропили, а эту продали […]. Есть пушки тяжелые, стоят уже на позиции, а стрелять не дают, патронов не подвозят. Отступая, увозят без единого выстрела. Эх, много есть похожего на измену прямо на глазах.

    15 мая 1916 г. Немец укрепил свои позиции и сидит в окопах как барин, говорит русским — не подходи близко. Дела наши некрасивы, даже очень плохи, ужас, надоело так страдать и мучиться на свете. Живем на земле тоже очень плохо, нет на душу полоски земли, а у помещиков — глазом не окинешь, будто только для них одних Бог сотворил землю. Наш брат мужик, крестьянин, солдат обижен. В победу твердо не нужно верить, всем известно, что у нас единения нет. И думать не нужно внутри России, что у немца нет ничего. А нам, защитникам родины, варят три фунта грибов на 250 человек. Вот так-то.

    14 февраля 1917 г. Здесь [в Казани] стали часто забастовки против войны […]. Солдаты все стали никуда, дай нам мир, никуда не идут. Дают солдатам вина зеленого, ничем не уговорят, ничего не хотят, а одно — дай мир нам. Солдаты мир сделают сами, уж много корпусов отказалось от наступления. Но будет еще война внутри России.


    Цит. по: Политические партии и общество в России 1914–1917 гг.

    М., 2000.С. 182, 197, 210, 291.

    Глава вторая Законодательная база советской репрессивной политики

    № 1 Уголовный кодекс РСФСР Особенная часть Глава первая Преступления 1. Контрреволюционные преступления

    58-1. Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских Советов и избранных ими, на основании Конституции Союза ССР и конституций союзных республик, рабоче-крестьянских правительств Союза ССР, союзных и автономных республик, или подрыву, или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции.

    В силу международной солидарности интересов всех трудящихся такие же действия признаются контрреволюционными и тогда, когда они направлены на всякое другое государство трудящихся, хотя бы и не входящее в Союз ССР.

    58-1а. Измена Родине, т. е. действия, совершенные гражданами СССР в ущерб военной мощи СССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу, караются — высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы на срок 10 лет с конфискацией всего имущества.

    58-1б. Те же преступления, совершенные военнослужащими, караются высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества.

    58-1в. В случае побега или перелета за границу военнослужащего совершеннолетние члены его семьи, если они чем-либо способствовали готовящейся или совершенной измене или хотя бы знали о ней, но не довели об этом до сведения властей, караются — лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией всего имущества.

    Остальные совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживавшие или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления, подлежат лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет.

    58-1г. Недонесение со стороны военнослужащего о готовящейся или совершенной измене влечет за собой — лишение свободы на десять лет.

    Недонесение со стороны остальных граждан (не военнослужащих) преследуется согласно статье 58–12.

    58-2. Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в Центре или на местах в тех же целях, и в частности с целью насильственно отторгнуть от Союза ССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории или расторгнуть заключенные Союзом ССР с иностранными государствами договоры, влекут за собой — высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением, при смягчающих обстоятельствах, понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества.

    58-3. Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями, а равно способствование каким бы то ни было способом иностранному государству, находящемуся с Союзом ССР в состоянии войны или ведущему с ним борьбу путем интервенции или блокады, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-4. Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам или организациям в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности влечет за собою — лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела или объявления врагом трудящихся, с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с конфискацией имущества.

    58-5. Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп, путем сношения с их представителями, использования фальшивых документов или иными средствами, к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности: к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных Союзом ССР договоров и т. п., влечет за собою — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-6. Шпионаж, т. е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам, влечет за собою — лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжелые последствия для интересов СССР — высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся, с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с конфискацией имущества.

    Передача, похищение или собирание с целью передачи экономических сведений, не составляющих по своему содержанию специально охраняемой государственной тайны, но не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий, за вознаграждение или безвозмездно организациям и лицам, указанным выше, влекут за собою — лишение свободы на срок до трех лет.

    58-7. Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействия их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-8. Совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-9. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного, или общественного имущества влечет за собою — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти, или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (статьи 58-2–58-9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

    Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-11. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы.

    58-12. Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

    58-13. Активные действия или активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период Гражданской войны, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 настоящего Кодекса.

    58-14. Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет за собою — лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела с конфискацией имущества.


    Уголовный кодекс РСФСР.

    Официальный текст с применением на 1 августа 1948 г.

    М., 1948.С. 26–33.

    № 2 Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности»

    За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищения (воровство) грузов на железнодорожном и водном транспорте и хищения (воровство) кооперативного и колхозного имущества со стороны хулиганствующих и вообще противообщественных элементов. Равным образом участились жалобы на насилия и угрозы кулацких элементов в отношении колхозников, не желающих выйти из колхозов и честно, и самоотверженно работающих за укрепление последних.

    ЦИК и СНК Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов советской власти.

    Исходя из этих соображений и идя навстречу требованиям рабочих и колхозников, ЦИК и СНК Союза ССР постановляют:

    I

    1. Приравнивать по своему значению грузы на железнодорожном и водном транспорте к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этих грузов.

    2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже десяти лет с конфискацией имущества.

    3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении грузов на транспорте.

    II

    1. Приравнять по своему значению имущество колхозов и кооперативов (урожай на полях, общественные запасы, скот, кооперативные склады и магазины и т. п.) к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этого имущества от расхищения.

    2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже десяти лет с конфискацией всего имущества.

    3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества.

    III

    1. Повести решительную борьбу с теми противообщественными кулацко-капиталистическими элементами, которые применяют насилия и угрозы или проповедуют применение насилия и угроз к колхозникам с целью заставить последних выйти из колхоза, с целью насильственного разрушения колхоза. Приравнять эти преступления к государственным преступлениям.

    2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от пяти до десяти лет с заключением в концентрационный лагерь.

    3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по этим делам.


    Председатель ЦИК Союза ССР М. Калинин

    Председатель СНК Союза ССР В. Молотов (Скрябин)

    Секретарь ЦИК Союза ССР А. Енукидзе


    Собрание законов СССР. 1932. № 62. Ст. 360.

    № 3 Из закона Российской Советской Федеративной Социалистической Республики «О реабилитации жертв политических репрессий» 1991 г.

    За годы Советской власти миллионы людей стали жертвами произвола тоталитарного государства, подверглись репрессиям за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам.

    Осуждая многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справедливости, Верховный Совет РСФСР выражает глубокое сочувствие жертвам необоснованных репрессий, их родным и близким, заявляет о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспечения законности и прав человека.

    Целью настоящего Закона является реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории РСФСР с 25 октября (7 ноября) 1917 г., восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба.

    I. Общие положения

    Статья 1.

    Политическими репрессиями признаются различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения жизни или свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические лечебные учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направления в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечения к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иное лишение или ограничение прав и свобод лиц, признававшихся социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам, осуществлявшееся по решениям судов и других органов, наделявшихся судебными функциями, либо в административном порядке органами исполнительной власти и должностными лицами.


    Статья 2.

    Настоящий Закон распространяется на всех советских граждан — граждан РСФСР и других республик, иностранных граждан, а также лиц без гражданства, подвергшихся политическим репрессиям на территории РСФСР с 25 октября (7 ноября) 1917 г.

    Наряду с лицами, к которым непосредственно были применены меры принуждения, пострадавшими от политических репрессий признаются дети, находившиеся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, а также подвергшиеся другим ограничениям в правах и свободах в связи с репрессированием их родителей. Восстановление прав и предоставление социально-бытовых льгот этим лицам производится в случаях, специально установленных законодательством СССР и РСФСР.


    Статья 3.

    Подлежат реабилитации лица, которые по политическим мотивам были:

    а) осуждены за государственные и иные преступления;

    б) подвергнуты уголовным репрессиям по решениям органов ВЧК, ГПУ — ОГПУ, УНКВД — НКВД, МГБ, МВД, прокуратуры и их коллегий, комиссий, «особых совещаний», «двоек», «троек» и иных органов, осуществлявших судебные функции;

    в) подвергнуты в административном порядке ссылке, высылке, направлению на спецпоселение, привлечению к принудительному труду в условиях ограничения свободы, в том числе в «рабочих колоннах НКВД», а также иным ограничениям прав и свобод;

    г) помещены по решениям судов и внесудебных органов в психиатрические учреждения на принудительное лечение.


    Статья 4.

    Не подлежат реабилитации лица, перечисленные в статье 3 настоящего Закона, обоснованно осужденные судами, а также подвергнутые наказаниям по решению несудебных органов, в делах которых имеются достаточные доказательства по обвинению в совершении следующих преступлений:

    а) измена Родине в форме шпионажа, выдаче военной или государственной тайны, перехода военнослужащего на сторону врага, шпионаж, террористический акт, диверсия;

    б) совершение насильственных действий в отношении гражданского населения и военнопленных, а также пособничество изменникам Родины и фашистским оккупантам в совершении таких действий во время Великой Отечественной воины;

    в) организация бандформирований и участие в совершении ими убийств, грабежей и других насильственных действий;

    г) военные преступления и преступления против правосудия.


    Статья 5.

    Признаются не содержащими общественной опасности нижеперечисленные деяния и реабилитируются независимо от фактической обоснованности обвинения лица, осужденные за:

    а) антисоветскую пропаганду;

    б) распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный или общественный строй;

    в) нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви;

    г) посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов;

    то есть по статьям 70 (в редакции, действовавшей до Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1990 г.), 190-1, 142 и 227 Уголовного кодекса рсфср и аналогичным нормам ранее действовавшего законодательства.


    Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 44. Ст. 1428.

    Глава третья Становление тоталитарного государства 1917-й — конец 1920-х гг

    № 1 Декларация Чрезвычайного Собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда IV Чрезвычайному съезду Советов 13 марта 1918 г.

    Мы, рабочие петроградских фабрик и заводов, обращаемся к Всероссийскому съезду Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов со следующим заявлением:

    25 октября 1917 г. большевистская партия в союзе с партией левых с[оциалистов]-р[еволюционер]ов и опираясь на вооруженных солдат и матросов свергла Временное правительство и захватила власть в свои руки.

    Мы, петроградские рабочие, в большинстве своем приняли этот переворот, совершенный от нашего имени и без нашего ведома и участия, совершенный накануне второго съезда Советов, которому предстояло сказать свое слово по вопросу о власти.

    Более того. Рабочие оказали поддержку новой власти, объявившей себя правительством рабочих и крестьян, обещавшей творить нашу волю и блюсти наши интересы. На службу ей стали все наши организации, за нее пролита была кровь наших сыновей и братьев, мы терпеливо переносили нужду и голод; нашим именем сурово расправлялись со всеми, на кого новая власть указывала как на своих врагов; и мы мирились с урезыванием нашей свободы и наших прав во имя надежды на данные ею обещания.

    Но прошло уже четыре месяца, и мы видим нашу веру жестоко посрамленной, наши надежды грубо растоптанными.

    Новая власть называет себя советской и рабоче-крестьянской.

    А на деле важнейшие вопросы государственной жизни решаются помимо Советов; ЦИК-т вовсе не собирается или собирается затем, чтоб безмолвно одобрить шаги, без него самодержавно предпринятые народными комиссарами; Советы, не согласные с политикой правительства, бесцеремонно разгоняются вооруженной силой; всюду голос рабочих и крестьян подавляется голосом делегатов, якобы представляющих 10-миллионную армию, дезорганизованную большевистской политикой, существующую только на бумаге, частью демобилизованную, частью самовольно обнажившую фронт и разбежавшуюся по домам. На деле всякая попытка рабочих выразить свою волю в Советах путем перевыборов пресекается, и не раз уже петроградские рабочие слышали из уст представителей новой власти угрозы пулеметами, испытали расстрелы своих собраний и своих манифестаций.

    Нам обещали немедленный мир, демократический мир, заключенный народами через головы своих правительств. А на деле нам дали постыдную капитуляцию перед германскими империалистами. Нам дали мир, наносящий сильнейший удар всему рабочему Интернационалу и поражающий насмерть русское рабочее движение. Нам дали мир, закрепляющий распад России и делающий ее добычей иностранного капитала, мир, разрушающий нашу промышленность и позорно предающий интересы всех народностей, доверившихся русской революции. Нам дали мир, при котором мы не знаем даже точных границ своего рабства, потому что большевистская власть, столько кричавшая против тайной дипломатии, сама практикует худший сорт дипломатической тайны и, уже покидая Петроград, до сих пор не сообщает полного и точного текста всех условий мира, самовольно распоряжаясь судьбами народа, государства, революции.

    Нам обещали хлеб. А на деле дали небывалый голод. Нам дали гражданскую войну, опустошающую страну и вконец разоряющую ее хозяйство. Под видом социализма нам дали окончательное разрушение промышленности и расстройство финансов, нам дали расхищение народного достояния и накопленных капиталов людьми с ненасытным аппетитом. Нам дали царство взяточничества и спекуляции, принявших неслыханные размеры. Нас поставили перед ужасами длительной безработицы, лишив нас всяких способов действительной борьбы с ней. Профессиональные союзы разрушены, заводские комитеты не могут нас защитить, городская дума разогнана, кооперативам ставят помехи. Покидая Петроград, Совет Народных Комиссаров бросает нас на произвол судьбы, закрывая фабрики и заводы, вышвыривая нас на улицу без денег, без хлеба, без работы, без органов самозащиты, без всяких надежд на будущее.

    Нам обещали свободу. А что мы видим на деле? Где свобода слова, собраний, союзов, печати, мирных манифестаций? Все растоптано полицейскими каблуками, все раздавлено вооруженной рукой. В годовщину революции, оплаченной нашей кровью, мы снова видим на себе железные оковы бесправия, казалось, вдребезги разбитые в славные дни 1917 г. Мы дошли до позора бессудных расстрелов, до кровавого ужаса смертных казней, совершаемых людьми, которые являются одновременно и доносчиками, и провокаторами, и следователями, и обвинителями, и судьями, и палачами.

    Так во имя чего льется ручьями кровь рабочих и крестьян России. Так во имя чего разогнано всенародное Учредительное собрание, за которое гибли на виселицах, на каторге, в тюрьмах и ссылке наши лучшие люди, за которое десятилетиями боролись мы и наши отцы.

    Но нет! Довольно кровавого обмана и позора, ведущего революционную Россию к гибели и расчищающего путь новому деспоту на место свергнутого старого. Довольно лжи и предательства. Довольно преступлений, совершаемых нашим именем, именем рабочего класса.

    Мы, рабочие петроградских фабрик и заводов, требуем от съезда:

    1. Отказа утвердить кабальный, предательский мир.

    2. Постановления об отставке Совета Народных Комиссаров.

    3. Немедленного созыва Учредительного собрания и передачи ему всей власти для прекращения гражданской войны, воссоздания единства свободных народов России, организации промышленности, сельского хозяйства, транспорта, продовольствия, собирания сил для отпора вторжению насильников и заключения мира на основах, ограждающих интересы революционной России.


    Питерские рабочие и «диктатура пролетариата». Октябрь 1917–1929. Экономические конфликты и политический протест.

    Сб. документов. СПб., 2000.С. 60–62.

    № 2 Из секретной циркулярной телеграммы ЦК РКП(б) от 24 января 1919 г.

    Последние события на различных фронтах в казачьих районах — наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск — заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

    1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью.

    К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

    2. Конфисковать хлеб и заставлять ссыпать все излишки в указанные пункты; это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.

    3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

    4. Уравнять пришлых «иногородних» к казакам в земельном и во всех других отношениях.

    5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

    […] ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли.

    Центральный Комитет РКП


    Известия ЦК КПСС. 1989. № 6.С. 177–178;

    Родина. 1990. № 7.С. 44.

    № 3 Приказ Полномочной комиссии ВЦИК № 171 о борьбе с «антоновщиной» Тамбов, 11 июня 1921 г.

    Начиная с 1 июня решительная борьба с бандитизмом дает быстрое успокоение края. Советская власть последовательно восстанавливается, и трудовое крестьянство переходит к мирному и спокойному труду. Банда Антонова решительными действиями наших войск разбита, рассеяна и вылавливается поодиночке. Дабы окончательно искоренить эсеро-бандитские корни и в дополнение к ранее отданным распоряжениям, Полномочная комиссия ВЦИК приказывает:

    1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте без суда.

    2. Селениям, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссии или райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия.

    3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.

    4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество ее конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда.

    5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.

    6. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать.

    7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно.


    Председатель Полномочной комиссии ВЦИК Антонов-Овсеенко

    Командующий войсками Тухачевский

    Председатель губисполкома Лавров

    Секретарь Васильев


    Прочесть на сельских сходах.


    Крестьянское восстание в Тамбовской губернии.

    «Антоновщина».С. 178–179.

    № 4 Приказ командования войсками Тамбовской губернии 12 июня 1921 г.

    Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей. Для немедленной очистки лесов приказываю:

    1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.

    2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.

    3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.

    4. О принятых мерах донести.


    Командующий войсками Тухачевский

    Наштавойск генштаба Какурин


    Крестьянское восстание в Тамбовской губернии.

    «Антоновщина».С. 179.

    № 5 Совершенно секретная записка Л. Д. Троцкого в Политбюро ЦК РКПб) о политике по отношению к церкви 30 марта 1922 г.

    1. Октябрьская революция докатилась до церкви только теперь. Причины: идейная слабость церкви и ее сервилизм. Переход от «самодержавного» к «благоверному Временному правительству». При переходе к Советской власти отделение церкви от государства помогло бесхребетной церковной иерархии приспособляться и отмалчиваться. Но несомненно, что за время Советской власти церковная иерархия, чувствуя себя «гонимой» (потому что непривилегированной), готовилась и готовится воспользоваться благоприятным моментом. Вокруг нее определенные контрреволюционные кадры и политическое влияние через посредство религиозного влияния.

    2. Европейская церковь прошла через стадию реформации. Что такое реформация? Приспособление церкви к потребностям буржуазного общества. Ему предшествовали секты среди ремесленников и крестьян. Секта — это религиозная партизанщина крестьянства и мелкой буржуазии вообще. Буржуазия подняла секты до уровня реформации, обуржуазив религию и церковь, и тем придала ей больше жизненности и устойчивости (Англия).

    3. У нас оппозиция против церковной казенщины дальше сект не шла. Буржуазия была слишком ничтожна, чтобы создать реформацию (как режим демократии). Интеллигенция чудила в религиозной области — каждый по-своему. Церковь оставалась формальной, бюрократической и, как сказано, вставила в свой ритуал вместо «самодержавнейшего» — «благоверное Временное правительство».

    4. Таким образом, церковь, вся пропитанная крепостническими, бюрократическими тенденциями, не успевшая проделать буржуазной реформации, стоит сейчас ликом к лицу с пролетарской революцией. Какова же сможет быть ее дальнейшая судьба? Намечаются два течения: явно, открыто контрреволюционное с черносотенно-монархической идеологией и — «советское». Идеология «советского» духовенства, по-видимому, вроде сменовеховской, т. е. буржуазно-соглашательская.

    5. Если бы медленно определяющееся буржуазно-соглашательское сменовеховское крыло церкви развилось и укрепилось, то она стала бы для социалистической революции гораздо опаснее церкви в ее нынешнем виде. Ибо, принимая покровительственную «советскую» окраску, «передовое» духовенство открывает себе тем самым возможность проникновения и в те передовые слои трудящихся, которые составляют или должны составлять нашу опору.

    6. Поэтому сменовеховское духовенство надлежит рассматривать как опаснейшего врага завтрашнего дня. Но именно завтрашнего. Сегодня же надо повалить контрреволюционную часть церковников, в руках коих фактическое управление церковью. В этой борьбе мы должны опереться на сменовеховское духовенство, не ангажируясь политически, а тем более принципиально. (Позорные передовые статьи в партийных газетах о том, что «богородице приятнее молитвы накормленных детишек, чем мертвые камни» и пр.)

    7. Чем более решительный, резкий, бурный и насильственный характер примет разрыв сменовеховского крыла с черносотенным, тем выгоднее будет наша позиция. Как сказано, под «советским» знаменем совершаются попытки буржуазной реформации православной церкви. Чтобы этой запоздалой реформации совершиться, ей нужно время. Вот этого-то времени мы ей не дадим, форсируя события, не давая сменовеховским вождям очухаться.

    8. Кампания по поводу голода для этого крайне выгодна, ибо заостряет все вопросы на судьбе церковных сокровищ. Мы должны, во-первых, заставить сменовеховских попов целиком и открыто связать свою судьбу с вопросом об изъятии ценностей; во-вторых, заставить довести их эту кампанию внутри церкви до полного организационного разрыва с черносотенной иерархией, до собственного нового собора и новых выборов иерархии.

    9. Во время этой кампании мы должны сменовеховским попам дать возможность открыто высказываться в определенном духе. Нет более бешеного ругателя, как оппозиционный поп. Уже сейчас некоторые из них в наших газетах обличают епископов поименно в содомных грехах и пр. Думаю, что следует разрешить им и даже внушить им необходимость собственного органа, скажем, еженедельника для подготовки созыва собора в определенный срок. Мы получим, таким образом, неоценимый агитационный материал. Может быть, даже удастся поставить несколько таких изданий в разных концах страны. Мы до завершения изъятия сосредоточиваемся исключительно на этой практической задаче, которую ведем по-прежнему исключительно под углом зрения помощи голодающим. Попутно расправляемся вечекистскими способами с контрреволюционными попами, ответственными за Шую и пр.

    10. К моменту созыва собора нам надо подготовить теоретическую и пропагандистскую кампанию против обновленной церкви. Просто перескочить через буржуазную реформацию церкви не удастся. Надо, стало быть, превратить ее в выкидыш. А для этого надо прежде всего вооружить партию историко-теоретическим пониманием судеб православной церкви и ее взаимоотношений с государством, классами и пролетарской революцией.

    11. Надо уже сейчас заказать одну программно-теоретическую брошюру, может быть, с привлечением к этому делу М. Н. Покровского, если у него есть малейшая возможность.


    Практические выводы для совещания секретарей губпарткомов и предгубисполкомов


    1. Провести агиткампанию в самом широком масштабе. Устранить как слезливое благочестие, так и глумление.

    2. Расколоть духовенство.

    3. Изъять ценности как следует быть. Если было допущено попустительство, исправить.

    4. Расправиться с черносотенными попами.

    5. Побудить определиться и открыто выступить сменовеховских попов. Взять их на учет. Неофициально поддерживать.

    6. Теоретически и практически подготовиться ко второй кампании. Выделить для этого одного партийного «спеца» по делам церкви.


    Л. Троцкий


    Цит. по: Архивы Кремля. Политбюро и церковь. 1922–1925 гг./ Сост. Н. Н. Покровский и С. Г. Петров. Т. 1. М.; Новосибирск, 1997. С. 161–164.

    № 6 Записка В. И. Ленина И. В. Сталину 16 июля 1922 г.

    т. Сталин!

    К вопросу о высылке из России меньшевиков, н. — с-ов, кадетов и т. п. я бы хотел задать несколько вопросов ввиду того, что эта операция, начатая до моего отпуска, не закончена и сейчас.

    Решено ли «искоренить» всех энесов? Пешехонова[7], Мякотина[8], Горнфельда[9]? Петрищева и др. По-моему, всех выслать. Вреднее всякого эсера, ибо ловчее.

    То же А. Н. Потресов, Изгоев[10] и все сотрудники «Экономиста»[11] (Озеров[12] и мн. мн. другие). Ме-ки Розанов[13] (враг хитрый), Вигдорчик[14] (Мигуло, или как-то в этом роде), Любовь Никол. Радченко[15] и ее молодая дочь (понаслышке — злейшие враги большевизма); Н. А. Рожков (надо его выслать; неисправим); С. Л. Франк (автор «Методологии»)[16]. Комиссия под надзором Манцева[17], Мессинга[18] и др. должна представить списки, и надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго.

    Насчет Лежнева[19] (бывший «День») очень подумать: не выслать ли? Всегда будет коварнейшим, насколько я могу судить по прочитанным его статьям.

    Озеров, как и все сотрудники «Экономиста», — враги самые беспощадные. Всех их — вон из России.

    Делать это надо сразу. К концу процесса эсеров, не позже. Арестовать несколько сот, и без объявления мотивов — выезжайте, господа!

    Всех авторов «Дома литераторов», питерской «Мысли»[20]; Харьков обшарить, мы его не знаем, это для нас «заграница». Чистить надо быстро, не позже конца процесса эсеров.

    Обратите внимание на литераторов в Питере (адреса, «Нов. Русская книга», № 4, 1922 г., с. 37) и на список частных издательств (с. 29)[21].


    С к. прив. Ленин


    Ленин В. И. Неизвестные документы. С. 544–545.

    Глава четвертая Государственный террор в 1930-е гг

    № 1 Из совершенно секретной записки инструктора Нарымского окружкома партии В. А. Величко И. В. Сталину, Р. И. Эйхе и секретарю Нарымского окружкома К. И. Лебиц о судьбе трудпоселенцев 3–22 августа 1933 г.[22]

    29 и 30 апреля этого года из Москвы и Ленинграда были отправлены на трудовое поселение два эшелона деклассированных элементов. Эти эшелоны, подбирая по пути следования подобный же контингент, прибыли в г. Томск, а затем на баржах — в Нарымский округ.

    18 мая первый и 26 мая второй эшелоны, состоя из трех барж, были высажены на реке Оби у устья о. Назина, на остров Назина, против остяцко-русского поселка и пристани этого же названия (Александровский район, Северная окраина Нарымского округа).

    Первый эшелон составлял 5 070 человек, второй — 1 044. Всего — 6 114 человек. В пути, особенно в баржах, люди находились в крайне тяжелом состоянии: скверное питание, скученность, недостаток воздуха, массовая расправа наиболее отъявленной части над наиболее слабой (несмотря на сильный конвой). В результате — помимо всего прочего — высокая смертность. Например, в первом эшелоне она достигала 35–40 человек в день.

    Показателен в данном случае такой факт: первый эшелон пристал к острову в прекрасный солнечный день. Было очень тепло. В первую очередь на берег были вынесены до 40 трупов, и потому что было тепло, а люди не видели солнца, могильщикам было разрешено отдохнуть, а затем приступать к своей работе. Пока могильщики отдыхали, мертвецы начали оживать. Они стонали, звали о помощи, и некоторые из них поползли по песку к людям. Так из этих трупов ожили и стали на ноги восемь человек.

    Жизнь в баржах оказалась роскошью, а пережитые там трудности — сущими пустяками по сравнению с тем, что постигло эти оба эшелона на острове Назина (здесь должна была произойти разбивка людей по группам для расселения поселками в верховьях р. Назиной).

    Сам остров оказался совершенно девственным, без каких-то ни было построек. Люди были высажены в том виде, в каком они были взяты в городах и на вокзалах: в весенней одежде, без постельных принадлежностей, очень многие босые.

    При этом на острове не оказалось никаких инструментов, ни крошки продовольствия, весь хлеб вышел и в баржах, поблизости также продовольствия не оказалось. А все медикаменты, предназначенные для обслуживания эшелонов и следовавшие вместе с эшелонами, были отобраны еще в г. Томске […].

    Жизнь на острове началась.

    На второй день прибытия первого эшелона, 19/V, выпал снег, поднялся ветер, а затем мороз. Голодные, истощенные люди, без кровли, не имея никаких инструментов и в главной своей массе трудовых навыков, и тем более навыков организованной борьбы с трудностями, очутились в безвыходном положении. Обледеневшие, они были способны только жечь костры, сидеть, лежать, спать у огня, бродить по острову и есть гнилушки, кору, особенно мох и пр. Трудно сказать, была ли возможность делать что-либо другое, потому что трое суток никому никакого продовольствия не выдавалось. По острову пошли пожары, дым. Люди начали умирать. Они заживо сгорали у костров во время сна, умирали от истощения и холода, от ожогов и сырости, которая окружала людей.

    Так трудно переносился холод, что один из трудпереселенцев залез в горящее дупло и погиб там на глазах людей, которые не могли помочь ему, не было ни лестницы, ни топоров.

    В первые сутки после солнечного дня бригада могильщиков смогла закопать только 295 трупов, неубранных оставив на второй день. Новый день дал новую смертность и т. д.

    Сразу после снега и мороза начались дожди и холодные ветры, но люди […] все еще оставались без питания. И только на четвертый или пятый день прибыла на остров ржаная мука, которую и начали раздавать трудпоселенцам по нескольку сотен грамм.

    Получив муку, люди бежали к воде и в шапках, портянках, пиджаках и штанах разводили болтушку и ели ее. При этом огромная часть их просто съедала муку (так как она была в порошке); падали и задыхались, умирали от удушья.

    Всю свою жизнь на острове (от 10 до 30 суток) трудпоселенцы получали муку, не имея никакой посуды. Наиболее устойчивая часть пекла в костре лепешки, кипятка не было. Кровом оставался тот же костер. Такое питание не выправило положения. Вскоре началось изредка, а затем в угрожающих размерах людоедство. Сначала в отдаленных углах острова, а затем, где подвертывался случай. Людоеды стрелялись конвоем, уничтожались самими поселенцами. Однако наряду с этим известная часть жила сносно, хотя и не имела, как и все, жиров, а одну муку. Такое положение объяснялось методами организации всех этих людей. На острове был комендант (Шихилев), стрелки ВОХР, медработники и, конечно, каптинармусы. Наряду с людоедством комендатурой острова были зарыты в землю тысячи килограммов муки, так как она находилась под открытым небом и испортилась от дождей. Даже та мука, которая выдавалась трудпоселенцам, попадала не всем. Ее получали так называемые бригадиры, т. е. отъявленные преступники. Они получали мешки муки на «бригаду» и уносили их в лес, а бригада оставалась без пищи. Неспособность или нежелание организовать обслуживание людей дошло до того, что, когда впервые привезли на остров муку, ее хотели раздавать пятитысячной массе в порядке индивидуальном, «живой» очередью. Произошло неизбежное: люди сгрудились у муки, и по ним была произведена беспорядочная стрельба. При этом было меньше жертв от оружейного огня, чем затоптано, смято, вдавлено в грязь.

    Надо полагать, комендатура острова и ее военные работники, во-первых, мало понимали свои задачи по отношению людей, которые были под их началом, и, во-вторых, растерялись от разразившейся катастрофы. Иначе и нельзя расценивать систему избиений палками, особенно прикладами винтовок, и индивидуальные расстрелы трудпоселенцев. Приведу один пример расстрела, потому что он ярко характеризует попытки «организовать» людей.

    Один трудпоселенец попытался два раза получить муку (мука выдавалась кружками, чайными чашками), был уличен.

    — Становись вон там, — скомандовал стрелок Ходов.

    Тот стал на указанное место, в сторонке. Ходов выстрелил и убил наповал. (Он убил многих, но сейчас рассчитан по личной просьбе.)

    Такие методы руководства и воспитания явились очень серьезной поддержкой начавшемуся с первых же дней жизни на острове распаду какой бы то ни было человеческой организации.

    Если людоедство явилось наиболее острым показателем этого распада, то массовые его формы выразились в другом: образовались мародерские банды и шайки, по существу, царившие на острове. Даже врачи боялись выходить из своих палаток. Банды терроризировали людей еще в баржах, отбирая у трудпоселенцев хлеб, одежду, избивая и убивая людей. Здесь же, на острове, открылась настоящая охота, и в первую очередь за людьми, у которых были деньги и золотые зубы и коронки. Владелец их исчезал очень быстро, а затем могильщики стали зарывать людей с развороченными ртами.

    Мародерство захватило и некоторых стрелков, за хлеб и махорку скупавших золото, платье и др. […].

    Моментами, стимулирующими эту сторону и усиливающими смертность, явилось отсутствие какого бы то ни было физического производственного труда. За все время пребывания на острове трудпоселенцы ничего не делали. Тот, кто не двигался или мало делал движений — умирал.

    В такую обстановку попал и второй эшелон, быстро воспринявший порядки острова.

    В конце мая (25–27) началась отправка людей на так называемые участки, т. е. места, отведенные под поселки.

    После расселения на новых участках приступили к строительству полуземляных бараков, вошебоек и бань только во второй половине июля. Здесь еще были остатки людоедства, и на одном из участков (№ 1) закапывались в землю мука и печ[еный] хлеб, портилось пшено на другом (участок № 3).

    Жизнь начала входить в свое русло: появился труд, однако расстройство организмов оказалось настолько большим, что люди, съедая по 750–800–900–1000 грамм (паек) хлеба, продолжали заболевать, умирать, есть мох, листья и пр.

    Наряду с присылкой сюда прекрасных коммунистов, взявшихся за дело как следует, оставались комендантами и стрелками разложившиеся элементы, творившие над трудпоселенцами суд и расправу: избиения, узурпаторство, убийства людей, — бездушные в отношениях к ним; мат и произвол — не редкие явления […].

    Будь люди поворотливее — смертность можно было сократить до минимума, так как она происходила, главным образом, от поноса, однако, несмотря на строжайшие приказы командования, сухари больным не выдавались, тогда как сухарь спас бы сотни людей, потому что отсутствовали всякие медикаменты, ощущалась острая потребность в вяжущих (против поноса) средствах. При этом большой запас галет лежал в палатках и базах, так как не было указаний, могут или нет пользоваться этими галетами больные. Такая история случилась и с сушеной картошкой, и с листовым железом, тогда как наступили осенние холода, а больные лежали в палатках, а затем в бараках без окон и дверей. Можно привести факты прямой провокации: несмотря на то что поселки в тайге, больные лежали на земле, а та часть, которая помещалась на нарах из полок, лежала на мху, в котором немедленно заводились черви. Или: обмундирование висело в складах, а люди голы, босы или «заедались» сплошной вшивостью.

    Нужно заметить, что все описанное так примелькалось начсоставу и работникам большинства участков, что трупы, которые лежали на тропинках, в лесу, плыли по реке, прибивались к берегам, уже не вызывали смущения. Более того, человек перестал быть человеком. Везде установилась кличка и обращение — «шакал» […].

    В результате всего из 6 100 человек, выбывших из Томска, и плюс к ним 500–600–700 человек (точно установить не удалось), переброшенные на Назинские участки из других комендатур, на 20 августа осталось 2 200 человек.

    Все это, особенно остров, осталось неизгладимой метой у всех трудпоселенцев; даже у отъявленного рецидива, видевшего виды на своем веку. Остров прозван «островом смерти» или «смерть-остров» (реже — «остров людоедов»). И местное население усвоило это название, а слух о том, что было на острове, пошел вниз и вверх по рекам […].

    На острове сейчас травы в рост человека. Но местные жители ходили туда за ягодами и вернулись, обнаружив в траве трупы и шалаши, в которых лежат скелеты.

    Не только все это заставило меня писать вам. Беда еще в том, что среди прибывших на трудовое поселение есть случайные, наши элементы. Главная их масса умерла, потому что была менее приспособлена к тем условиям, которые были на острове и на участках, и, кроме того, на этих товарищей прежде всего упала тяжесть произвола, расправ и мародерства со стороны рецидива как в баржах, так и на острове, и первое время на участках.

    Сколько их — трудно сказать, также трудно сказать кто, потому что документы, по их заявлению, отбирались и на местах ареста органами, производившими изоляцию, и главным образом в эшелонах рецидивом на курение, однако некоторые из них привезли с собою документы: партийные билеты и кандидатские карточки, комсомольские билеты, паспорта, справки с заводов, пропуски в заводы и др. […].

    Со слов самих людей, из бесед с ними можно привести такие факты неправильной ссылки людей […]:

    1. Новожилов Вл. из Москвы. Завод «Компрессор». Шофер. Три раза премирован. Жена и ребенок в Москве. Окончив работу, собрался с женой в кино, пока она одевалась, вышел за папиросами и был взят.

    2. Гусева, пожилая женщина. Живет в Муроме, муж — старый коммунист, главный кондуктор на ст[анции] Муром, производ[ственный] стаж — 23 года, сын — помощник машиниста там же. Гусева приехала в Москву купить мужу костюм и белого хлеба. Никакие документы не помогли.

    3. Зеленин Григорий. Работал учеником слесаря боровской ткацкой фабрики «Красный Октябрь», ехал с путевкой на лечение в Москву. Путевка не помогла — был взят.

    4. Горштейн Гр[игорий]. Член КСМ с 1925 г. Отец — член ВКП(б) с 1920 г., рабочий газового завода в Москве. Сам Горштейн — тракторист совхоза «Паняшково» в Верх. — Нячинске. Ехал к отцу. Взят на вокзале, только что сошел с поезда. Документы были на руках.

    5. Фролков Арсений. Член КСМ с 1925 г., отец — член ВКП(б), подпольщик, работает врачом на ст. Суземка Зап[адной] области. Сам Фролков взят в Сочи на курортном строительстве «Светлана» (работал плотником). Шел с работы. (Брат в Вязьме, работник ОГПУ.)

    6. Карпухин Мих[аил] Як[овлевич]. Ученик ФЗУ № 6 на Сенной (г. Москва). Отец — москвич, и сам Карпухин родился в Москве. Шел из ФЗУ после работы домой и был взят на улице.

    7. Голенко Никифор Павлович — старик. Из Хоперского округа, ехал через Москву к сыну на ст. Богашево Курской ж. д. Совхоз «Острый». Взят на вокзале.

    8. Шишков — рабочий фабрики «Красный Октябрь» в Москве; на этой фабрике работал беспрерывно три года. Взят на улице, возвращаясь с работы […].

    Часть партийных и комсомольских документов в данное время хранится в Александровском райкоме ВКП(б) и Александровско-Ваховской участковой комендатуре Сиблага ОГПУ.

    Есть люди, завербовавшиеся для работы на окраинах СССР, получили подъемные (по их словам, конечно) и, несмотря на наличие на руках исчерпывающих документов, во время проезда Москвы — взяты. Все эти люди не могут обжаловать: нет бумаги (даже денежные документы работники комендатуры пишут на бересте).

    Несколько замечаний по поводу приведенных фамилий:

    1) есть еще два поселка на самой реке Пане, где я не был и не могу привести фамилии; 2) приведенные фамилии не являются ни наиболее яркими, ни типичными, ни наименее показательными, потому что у меня была возможность записывать их, поскольку они выявлялись сами; 3) только список я привел не для того, чтобы сообщить, кто именно, персонально и сколько их заключены неправильно, а для того, чтобы показать, какие есть элементы; 4) много колхозников, завербованных на строительство по договорам строительных организаций с колхозами. Эти колхозники следовали через Москву на места работ вместе с вербовщиками; 5) приведенные данные обо всех этих людях и обстоятельствах их изоляции, безусловно, нельзя брать за чистую правду. Однако они являются внушительным аргументом за необходимость проверки […].

    Я трезво отдаю себе отчет в том, что написать такое письмо, значит, взять на себя большую ответственность. Я допускаю, что ряд моментов изложены не точно, могут не подтвердиться или подтвердиться, но не полностью, допускаю, что многого я просто не знаю потому, что пользовался неофициальными источниками, но я рассуждаю так: еще хуже молчать.


    Инструктор-пропагандист Нарымского ОК ВКП(б) Величко

    партбилет № 0950224


    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 992. Л. 20–30;

    Источник. 1998. № 2.С. 59–67.

    № 2 Из заявления на имя И. В. Сталина бывшего чекиста П. А. Егорова, заключенного в Усть-Вымском ИТЛ 20 декабря 1938 г.

    Неоценимы заслуги органов УГБ НКВД в деле разгрома и физического уничтожения врагов народа Бухарина, Рыкова и их сподвижников — троцкистско-японо-германских агентов.

    В целом эти заслуги принадлежат Вам и партии, под руководством которой органы УКГБ успешно начали и завершили эту сложную операцию, показав всему миру, не имеющему прецедента в истории человечества, чудовищную предательскую деятельность троцкистско-бухаринских наймитов.

    Работа органов УГБ за 1937–1938 гг. заслуженно вызывала восхищение и любовь всего прогрессивного человечества к карающему органу диктатуры пролетариата. Эта любовь закреплялась в сознании трудящихся партией и нашей прессой.

    Наряду с этими боевыми делами, навеки вошедшими в историю человечества, в ряде мест органы УГБ, предав забвению Ваши неоднократные указания о любви и бережном отношении к человеку, встали на путь создания искусственных дел, по которым наряду с враждебно действующим элементом арестовывались люди беззаветно преданные Вам и партии, люди из социально близкой среды, никогда не думавшие о каких бы то ни было вражеских действиях против Родины; сюда попадали честные служащие, ремесленники и просто обыватели, интересы которых замыкались рамками своих семейств.

    Многие тысячи таких людей оказались расстреляны или заключены в исправительно-трудовые лагеря.

    Я сам, бывший чекист с 1922 г. по день ареста 25 января 1938 г., на протяжении 16 лет проработал в органах ЧК-ОГПУ-НКВД на территории Сибири. В операции по ликвидации вражеских элементов в 1937 г. я принимал активное участие на территории Новосибирской области и Алтайского края, работая последнее время начальником особого УГБ НКВД в г. Томске, имел звание старшего лейтенанта госбезопасности.

    Первое указание о подготовке массовой операции мы получили по НКВД СССР в июле 1937 г. Эта директива обязывала нас составить списки на весь контрреволюционный элемент из социально чуждой среды и весь уголовный рецидив, представляющий из себя социальную опасность для общества.

    Вслед за этим был дан сигнал о начале операции и организации судебных «троек» при УНКВД для рассмотрения всех этих дел. Таким образом, основной удар по контрреволюционным и уголовным элементам, проходящим по нашим учетам и разработкам, был нанесен в августе 1937 г.

    Последующий смысл всех директивных установок руководства управления НКВД, даваемых на совещаниях и при докладах, сводился к необходимости весь оперативный контингент, проходящий по учетам и разработкам, свести в разные по названиям, но единые по своим целям контрреволюционные организации, связанные с иностранными разведками враждебных нам стран и белоэмигрантскими центрами за границей.

    Оперативный состав органов, восприняв эти установки как прямую физическую ликвидацию всей контрреволюции, в том числе и пассивной, но являющейся базой для различных контрреволюционных формирований, деятельно следуя этим директивам, приступил к их реализации с полным сознанием исторической необходимости очистить нашу страну от этого контингента.

    Исходным началом для разрешения этой задачи должны были явиться штабы руководства этих организаций, для чего в разные места были выброшены оперативные группы с задачами «найти» эти штабы.

    В Нарымский округ был командирован с оперативной группой временно исполняющий обязанности начальника 4-го отдела УНКВД старший лейтенант госбезопасности Попов, который по прибытии в Нарым в разных местах закопал оружие различных систем, а затем арестовал группу бывших белогвардейских офицеров во главе с бывшим полковником Михайловым, путем намеренной и следственной обработки взял от них показания о существовании в Сибири Российского общевоинского союза (РОВСа). Арестованные «показали» на скрытые оружейные склады, которые при участие понятых от советских и общественных организаций и были обнаружены.

    Арестованный «центр» организации дал развернутые показания о якобы существующей организации с наличием большого количества участников.

    С аналогичной задачей в район Кузбасса был командирован начальник 3-го отдела УНКВД НСО младший лейтенант госбезопасности Голубик, который успешно провел такую же операцию по Кузбассу.

    В Томске, по примеру Нарыма и Кузбасса, РОВС был вскрыт бригадой УНКВД и местным аппаратом городского отдела, причем здесь «штаб» был создан из нашей агентуры из числа бывших белогвардейских офицеров — Ситникова и других, которым было разъяснено, что от них нужны такие показания для Родины, и они временно арестовываются для камерной разработки тех людей, которые будут арестовываться по этой «организации». Впоследствии все они были расстреляны.

    По Бийскому и Алтайскому кустам аппаратом 3-го отдела УНКВД была «успешно» развита операция контрреволюционной повстанческой японской шпионской организации, руководимой бывшим командующим партизанскими силами Алтая Третьяком. Эта операция поглотила всех лидеров партизанского движения в период реакции Колчака в Сибири и очень большое количество красных партизан.

    Арестованные контрреволюционные одиночки, разрозненные группы и целые организации, находящиеся в нашей разработке, стали сводиться в целые организации с большими филиалами.

    Примерно до конца сентября или начала октября 1937 г. операция носила исключительно характер разгрома всех контрреволюционных кадров и не касалась широких слоев населения. С сентября 1937 г. в массовом количестве стали поступать категорические требования — усилить операции, шифрограммами приказывалось подвергнуть массовым арестам всех перебежчиков, поляков, латышей, иранцев, лиц, прибывших с КВЖД («харбинцев»), и др.

    УНКВД стало спускать периферии «контрольные» цифры на аресты, называвшиеся «минимум», так как давать результаты ниже их запрещалось. Например, Томск получал неоднократно такие контрольные цифры на 1 500, 2 000, 3 000 и т. д. «соревнование», кто больше арестует.

    В помощь кадровому составу органов для проведения всей этой колоссальной, до сих пор невиданной, операции была привлечена масса работников милиции, средних и старших командиров внутренней и пограничной охраны НКВД, комсомольцев, заведующих специальными секторами различных учреждений, бывших чекистов и т. д.

    В конце сентября или начале октября, когда были реализованы все наши учеты, операция с бешеной силой обрушилась на ни в чем не повинных людей, никогда не участвовавших в каких-либо антисоветских и контрразведывательных делах и не скомпрометировавших себя никакими связями.

    Для многих из нас смысл дальней операции стал не только непонятен, но и страшен, но остановить ее бешеный шквал только мог ЦК ВКП(б) и Вы.

    Желания некоторых чекистов спасти невиновных людей приводили лишь только к их арестам и гибели. Увеличилось число самоубийств среди чекистов.

    В Томске в этот период основную работу по камерной обработке вел некий Пушкин […]. «Помощь» Пушкина было колоссальной […]. Делалось это так: руководители следственных групп разбивали арестованных на группы от 5 до 10 человек, причем в своем большинстве эти люди друг друга до ареста не знали, и давали их отдельным следователям, которые, получив от Пушкина заявления о готовности арестованных подписать все то, что им предложит следствие, вызывали их к себе, заполняли анкетные данные протоколов допросов, отбирали списки на знакомых и отправляли обратно для того, чтобы вызвать второй раз и подписать трафаретный протокол о «принадлежности» арестованного к РОВСу или к другой аналогичной организации, причем 5–10 человек, ранее друг друга не знавшие, оказывались по протоколам давно знавшими друг друга и друг друга завербовавшими в ту или иную контрреволюционную организацию, а все или почти все знакомые этих арестованных также оказывались участниками организации.

    В Новосибирске наряду с аналогичной обработкой арестованных применялись и другие методы «воздействия». Например, в 3-м отделе УНКВД под руководством его начальника, младшего лейтенанта госбезопасности Иванова, были введены в действие толстые большие старинные альбомы с массивными переплетами, железные линейки и т. д., причем все эти предметы имели названия: «первой степени», «второй степени», «третьей степени». Этими предметами жестоко избивали арестованных. Широко практиковалась «выстойка» арестованных на ногах по нескольку суток, зачастую привязывали их к несгораемым шкафам и дверям, чтобы не падали до тех пор, пока не подпишут протокола и не напишут собственноручного заявления о принадлежности к организации […]. Заставляли подписывать чистые листы бумаги, а затем писались протоколы, подделывались подписи под протоколами и т. д.

    Большинство всех арестованных расстреляны.

    В погоне за поляками, латышами и другими подпадавшими под массовые аресты национальными меньшинствами применялись различные методы: просматривались списки сотрудников по учреждениям, прописные листы в адресных столах и т. п., причем зачастую арестовывались люди, которые имели несчастье носить польские, литовские и подобные им фамилии, но иногда ничего общего не имевшие с той или иной национальностью. Такие люди по протоколам оказывались участниками монархических повстанческих организаций, правда, из Новосибирска поступило устное распоряжение в таких случаях в повестках для «тройки» не указывать национальность. В прошлом продавец или кустарь превращались в крупных торговцев или владельцев, бухгалтера — в царских чиновников, провокаторов и т. д. […].

    Вообще стиль работы части «чекистов» свелся к стремлению «свалить» крупных людей. Фабрикуя показания и принуждая подписывать их арестованных, многие «чекисты» включали в эти показания ответственных партийных и советских работников. Это считалось большой заслугой, и такие люди быстро «росли» и выдвигались на работе.


    ГАРФ. Ф. Р-8131. Оп. 32. Д. 6329. Л. 12–16.

    № 3 Из совершенно секретного доклада Прокурору СССР М. И. Панкратьеву и Главному военному прокурору РККА Гаврилову о результатах проверки проведения массовых операций в Туркмении 23 сентября 1939 г.

    […] Массовые аресты аппаратом НКВД ТССР начали производиться с августа месяца 1937 г., т. е. с момента введения в действие приказа НКВД СССР № 00447 […]. Когда весьма скудный оперативно-агентурный учет антисоветского элемента был исчерпан, необоснованные аресты начали проводиться в массовом порядке только лишь для выполнения лимитов, установленных Нодевым и Монаковым[23]. При производстве этих арестов не принимались во внимание ни возраст, ни прошлая и ни настоящая деятельность человека. Достаточно было случайно оказаться на рынке и попасть под облаву, для того чтобы быть арестованным и подвергнутым допросу по обвинению в антисоветской деятельности — шпионаже, принадлежности к контрреволюционной организации и т. п.

    Следствием по делам бывших сотрудников III отдела НКВД ТССР […] установлено, что для выполнения лимитов работники III отдела неоднократно устраивали облавы на рынках в гг. Ашхабаде, Кызыл-Арвате, Мары и т. д. Во время этих облав арестовывались все, имеющие подозрительную внешность. Документы во время облав у задержанных не проверялись, а после ареста арестованный попадал на «конвейер», подвергался избиению и «давал» показания по заказу следователя […]. Во время так называемых облав в феврале — мае месяце 1938 г. […] было арестовано свыше 1200 человек, в подавляющей массе трудящихся, среди которых были члены партии, депутаты Советов и т. п. […].

    В феврале месяце 1938 г., впервые в НКВД ТССР, был введен так называемый «массовый конвейер». Несколько позже, ввиду исключительной эффективности такого способа допроса, «массовый конвейер» был введен и в других отделах наркомата […]. «Массовый конвейер» состоял в том, что в специально отведенное помещение ставились лицом к стене десятки арестованных, которым специально назначенный дежурный по «конвейеру» не давал спать и ложиться до тех пор, пока они не согласятся дать показания, требуемые следователем. «Упорствующие» арестованные на «конвейере» подвергались также избиениям, заковыванию в наручники или связыванию. Установлено весьма большое количество случаев, когда арестованные выдерживались на «конвейере» по 30–40 суток без сна […].

    На этих «массовых конвейерах», или, как их еще называли, «конференциях», периодически устраивались поголовные избиения арестованных пьяными сотрудниками, доходившими до изуверства. Например, следствием установлено, что начальник отделения 5-го отдела Глотов неоднократно, в пьяном виде, с ватагой других сотрудников, являлся в помещение, где был организован «конвейер», и повальным избиением арестованных авиационным тросом добивался того, что почти все «сознавались» в шпионаже […]. Садист Глотов дошел до того, что, издеваясь над арестованными, стоявшими на «конвейере», заставлял их под напев «барыни» танцевать, «подбадривая» тех, которые плохо танцевали, уколами раскаленного шила […].

    На конвейере в III отделе стояли женщины с грудными детьми, профессора и научные работники […], и даже арестованные без санкции НКВД и Прокуратуры Союза официальные работники иранского и афганского консульств.

    В Керкинском окружном отделе НКВД начальник отдела Лопухов и оперуполномоченный Овчаров систематически избивали арестованных, стоявших на «конвейере», причем, как показывает сам Овчаров, он, однажды напившись пьяным и разбив на головах арестованных две табуретки, добился в течение одного часа того, что все 15 человек арестованных сознались в шпионаже.

    В дорожно-транспортном отделе ГУГБ НКВД Ашхабадской железной дороги сотрудники Алексеенко, Семендяев и другие, вымогая показания у арестованных, выщипывали или из бороды, или из головы волосы, подкалывали иголками пальцы, вырывали ногти на ногах и т. п.

    Избиения арестованных очень часто заканчивались убийствами. Следствием установлено около 20 случаев убийств арестованных во время допросов как в отделах Наркомата внутренних дел ТССР, так и на периферии […]. Для того чтобы скрыть убийства арестованных, в аппарате НКВД ТССР врачом санчасти Никитченко, который также принимал участие в истязаниях арестованных, составлялись фиктивные медицинские акты о смерти, а на периферии сотрудники сами, без участия врачей, составляли подложные акты, заверяя их печатями, выкраденными из лечебных учреждений. Иногда […] на убитого фабриковалось фиктивное дело, докладывалось на «тройке», а затем на основании решения «тройки» о расстреле составлялся фиктивный акт о проведении приговора в исполнение.

    Одним из самых возмутительных способов вымогательств показаний у арестованных, несомненно, являлся так называемый допрос «на яме». Сущность этого допроса […] состояла в том, что арестованного, который, несмотря на применение «конвейера» и избиений, упорно не сознавался, следователи в числе осужденных к расстрелу вывозили за город к месту приведения в исполнение приговоров и, расстреливая в его присутствии осужденных, угрожая расстрелом ему самому, требовали, чтобы он сознался […]. Такой допрос обычно заканчивался оговором десятков и даже сотен в большинстве ни в чем не повинных людей […].

    Низовые работники, будучи менее искушенными в провокациях, прибегали к более грубым подлогам. Они составляли протоколы допросов от имени не существующих в природе свидетелей и сами подписывали эти подложные протоколы; они составляли фиктивные протоколы обысков о якобы найденных крупных суммах денег, оружии и т. п.; они составляли подложные справки о социальном, имущественном положении обвиняемых, превращая колхозников, бывших бедняков и середняков, в кулаков, рабочих — в бывших белогвардейцев, участников антисоветских партий и т. д. […].

    Дела на обвиняемых, так называемых «антисоветчиков-одиночек», фабриковались сотнями, причем процесс фабрикации таких дел был весьма прост. Обычно для подтверждения «виновности» арестованного допрашивались два-три человека подставных свидетелей, которые никаких показаний по существу не давали, а подписывали протокол, заготовленный и сочиненный следователем; к делу приобщалась подложная справка о социальном происхождении обвиняемого, допрашивался обвиняемый, и дело направлялось на рассмотрение «тройки». Следствием по делам о нарушениях социалистической законности установлены сотни так называемых «штатных свидетелей», которые в результате угроз, обмана, а иногда за деньги давали по указке следователя на любого человека любые показания […].

    Особое внимание заслуживают групповые дела, сфабрикованные сотрудниками-провокаторами […]. По делу о «греческой повстанческой организации в г. Ашхабаде» было арестовано 45 граждан — все греческое население г. Ашхабада […]. Гнусный вымысел, положенный […] в основу этой провокации, состоял в том, что проживающие в Ашхабаде 40–45 греков, в том числе подростки и старики, якобы собственными силами намеревались вступить в вооруженную борьбу с войсковыми частями, расположенными в г. Ашхабаде, разоружить и уничтожить эти части и свергнуть советскую власть. Практически это должно было бы произойти так: греки покупают в магазинах «Динамо» охотничье и мелкокалиберное оружие, затем, вооружившись мелкокалиберными винтовками и охотничьими ружьями, совершают нападение на милицию, разоружают ее и, вооружившись винтовками и револьверами, вступают в вооруженную борьбу со стрелковой дивизией и частями войск НКВД, расположенными в Ашхабаде […]. Характер «показаний» арестованных участников повстанческих организаций, «их» план действий не нуждаются в комментариях […].


    Военный прокурор войск НКВД Туркменского погранокруга военный юрист 1-го ранга Кошарский


    ГАРФ. Ф. Р-8131. Оп. 37. Д. 145. Л. 49–84.

    № 4 Из протокола заседания парткома завода «Дальдизель» в Хабаровске 13 июня 1937 г.[24]

    О. Б. Цапенко: Я очень долго думала о том, как старые большевики, прошедшие царские тюрьмы и работавшие с Владимиром Ильичом Лениным, могут оказаться врагами народа, — говорила перед началом обсуждения О. Б. Цапенко. — Очень много читала. Но ответов на мучащие меня вопросы так и не нашла. Я никак не могу понять, как это люди, которых я знала и кому беспредельно верила, встали по другую сторону баррикад.

    Считаю, что в отношении старых большевиков и видных полководцев партия и Советская власть поступают незаслуженно, крайне жестоко. Поэтому я не могу состоять в партии, которая не может защитить свои самые уважаемые кадры […].

    — Вам что, их жалко?

    — Это не то слово — «жалко». У меня не укладывается в голове, как на двадцатом году Советской власти у нас льется кровь ни в чем не повинных людей. За последние годы у нас больше расстреляли, чем за все годы существования Советской власти […].

    — К вредителям, диверсантам, шпионам типа Тухачевского, Якира, Путны и другим применяли высшую меру наказания. Вы и до сих пор считаете, что партия неправильно поступила, расстреляв их?

    — По моему мнению, их можно было бы посадить в тюрьму, а расстреливать такое большое количество видных людей — это неверно. Возможно, что крайняя мера и была в какой-то мере необходима в первые годы Советской власти. Гражданская война, вероятно, не могла обойтись без физического уничтожения открытых врагов дела рабочего класса. А теперь, при социализме, нет надобности в физическом уничтожении людей.

    — Как агитатор, вы разъяснили материалы процессов в школе?

    — Я говорила людям так, как меня учила партия. А сейчас, поверьте мне, не могу этого делать, не в состоянии.

    — Вы читали доклад Сталина о современном троцкизме?

    — Да, читала и понимаю.

    — Ваше мнение в отношении Зиновьева и Каменева? Правиль-но ли, что их расстреляли?

    — Это были, по мнению печати, главные руководители правотроцкистской организации, и их, видимо, следовало строго наказать, а вот их единомышленников, по моему убеждению, не нужно было лишать жизни. Я не могу понять, что толкнуло Пятакова и других на вредительские действия, ведь их мы знали как преданнейших бойцов партии.

    — Откуда ваш вывод, что расстреливают только старых большевиков?

    — Это показывают материалы процессов. Я считаю, что вы, товарищ Утропов (секретарь парткома завода «Дальдизель». — О. В.), член партии с 1930 г., вы знаете, что Зиновьев, Каменев, Бухарин и другие большевики-ленинцы были замечательными людьми, руководителями нашей партии и Коминтерна. Их имена с уважением произносили во всем мире. Даже сейчас мало кто говорит о них, как о плохих людях.

    — Товарищ Ленин вел борьбу со штрейкбрехерами Зиновьевым, Каменевым и другими. А вы их относите к его верным соратникам.

    — Мы знаем из истории, что многие коммунисты в какое-то время колебались, ошибались, заблуждались. Но Владимир Ильич старался терпеливо переубедить их, сделать своими активными соратниками.

    Реплика Власова: Каменева, Зиновьева и других держали в партии в надежде на то, что они исправятся. Но когда они оказались предателями и убийцами, их исключили из партии и поставили к стенке.

    — Будучи активным членом партии, я долго колебалась и сомневалась в правильности жесточайшей репрессивной политики Советской власти, все искала ответы на мучавшие меня вопросы и не находила ответы. Поймите меня, товарищи, правильно. Сейчас я в партии не могу состоять, когда льется кровь недавних ее руководителей…

    — Вам понятно, почему двурушничали Каменев, Зиновьев и другие троцкисты?

    — Да, они всегда в своих действиях были последовательны.

    — Чем занимались ваши родители?

    — Отец до революции был художником и теперь работает в красноярской газете. Мама учительница.

    — Как вы расцениваете то обстоятельство, что Томский, Гамарник и Лемберг застрелились?

    — Они чувствовали: их все равно расстреляют. Поэтому и решились на отчаянный шаг.

    — Знаете ли вы о том, что враги готовились расчленить Советский Союз?

    — Я не понимаю, зачем это нужно было.

    — Вы и сейчас не знаете, почему расстреляли Каменева, Зиновьева, Тухачевского, Примакова?

    — Не знаю и не могу ничем объяснить. Но, по моему глубокому убеждению, меры физического уничтожения приводят к обратным результатам. Жертв становится все больше и больше. Вот на Амурской дороге расстреляли 100 человек. Разве все они враги?

    — Вы колебались давно. Почему с сомнениями не обратились в партийную организацию?

    — Я знала, что меня все равно исключат из партии. Я много читала и думала, но оправданий нынешней политики партии не нашла.

    — Какого мнения придерживаются преподаватели вашей школы и о приговоре над Тухачевским и другими?

    — Они считают приговор совершенно правильным.

    — Какие у вас на сегодняшний день неясности?

    — Я уверена, что методы борьбы Советской власти с инакомыслящими неверные. Я не могу оправдать и никогда не оправдаю физическое уничтожение людей.

    — Верите ли вы признаниям Тухачевского и других его единомышленников?

    — Может быть, они и правдивые, но наказания слишком суровы и не отвечают природе Советской власти, и не в духе заветов Ленина.

    — Как вы понимаете расширение демократии?

    — Расширение демократии я понимаю так, что сейчас нет необходимости в физическом уничтожении людей в таком масштабе. Массовыми расстрелами диктатуру пролетариата не укрепить. Расстрелов старых большевиков, рабочих, крестьян нам никогда не простит история […].


    Цит. по: Сутурин А. Дело краевого масштаба. Хабаровск, 1991.С. 68–71.

    Глава пятая Лихолетье войны и закат сталинизма 1939–1956

    № 1 Совершенно секретный доклад народного комиссара внутренних дел СССР Л. П. Берия И. В. Сталину 5 марта 1940 г.

    В лагерях для военнопленных НКВД СССР и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в настоящее время содержится большое количество бывших офицеров польской армии, бывших работников польской полиции и разведывательных органов, членов польских националистических к[онтр]р[еволюционных] партий, участников вскрытых к[онтр]р[еволюционных] повстанческих организаций, перебежчиков и др. Все они являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю.

    Военнопленные офицеры и полицейские, находясь в лагерях, пытаются продолжать к[онтр]р[еволюционную] работу, ведут антисоветскую агитацию. Каждый из них только и ждет освобождения, чтобы иметь возможность активно включиться в борьбу против советской власти.

    Органами НКВД в западных областях Украины и Белоруссии вскрыт ряд к[онтр]р[еволюционных] повстанческих организаций. Во всех этих к[онтр]р[еволюционных] организациях активную руководящую роль играли бывшие офицеры бывшей польской армии, бывшие полицейские и жандармы. Среди задержанных перебежчиков и нарушителей госграницы также выявлено значительное количество лиц, которые являются участниками к[онтр]р[еволюционных] шпионских и повстанческих организаций.

    В лагерях для военнопленных содержится всего (не считая солдат и унтер-офицерского cостава) 14 736 бывших офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, жандармов, тюремщиков, «осадников» и разведчиков — по национальности свыше 97 % поляки. Из них: генералов, полковников и подполковников — 295, майоров и капитанов — 2080, поручиков, подпоручиков и хорунжих — 6049, офицеров и младших командиров полиции, пограничной охраны и жандармерии — 1030, рядовых полицейских, жандармов, тюремщиков и разведчиков — 5138, чиновников, помещиков, ксендзов и «осадников» — 144. В тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии всего содержится 18 632 арестованных (из них 10 685 поляков), в том числе: бывших офицеров — 1207, бывших полицейских, разведчиков и жандармов — 5141, шпионов и диверсантов — 347, бывших помещиков, фабрикантов и чиновников — 465, членов различных к[онтр]р[еволюционных] и повстанческих организаций и разного к[онтр]р[еволюционного] элемента — 5345, перебежчиков — 6127. Исходя из того что все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти, НКВД СССР считает необходимым:

    I. Предложить НКВД СССР:

    1) Дела о находящихся в лагерях для военнопленных 14 700 чело-век бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, «осадников» и тюремщиков,

    2) а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек членов различных к[онтр]р[еволюционных] шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков — рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

    II. Рассмотрение дел провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения — в следующем порядке:

    а) на лиц, находящихся в лагерях военнопленных, — по справкам, представляемым Управлением по делам военнопленных НКВД СССР,

    б) на лиц арестованных — по справкам из дел, представляемых НКВД УССР и НКВД БССР.

    III. Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на «тройку» в составе тт. Меркулова, Кобулова и Баштакова (начальник 1-го спецотдела НКВД СССР).

    Вопросы истории. 1993. № 1.С. 17–18.

    № 2 Из совершенно секретной записки председателя КГБ при Совете Министров СССР А. Н. Шелепина Н. С. Хрущеву 9 марта 1965 г.

    В Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР с 1940 г. хранятся учетные дела и другие материалы на расстрелянных в том же году пленных и интернированных офицеров, жандармов, полицейских, «осадников», помещиков и т. п. лиц бывшей буржуазной Польши. Всего по решениям специальной «тройки» НКВД СССР было расстреляно 21 857 человек, из них: в Катынском лесу (Смоленская область) — 4 421 человек, в Старобельском лагере близ Харькова — 3 820 человек, в Осташковском лагере (Калининская область) — 6 311 человек и 7 305 человек были расстреляны в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии.

    Вся операция по ликвидации указанных лиц проводилась на основании Постановления ЦК КПСС от 5 марта 1940 г. Все они были осуждены к высшей мере наказания по учетным делам, заведенным на них, как на военнопленных и интернированных, в 1939 г.

    С момента проведения названной операции, т. е. с 1940 г., никаких справок по этим делам никому не выдавалось и все дела в количестве 21 857 хранятся в опечатанном помещении.

    Для советских органов все эти дела не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности. Вряд ли они могут представлять действительный интерес для наших польских друзей. Наоборот, какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции со всеми нежелательными для нашего государства последствиями. Тем более что в отношении расстрелянных в Катынском лесу существует официальная версия, подтвержденная произведенным по инициативе советских органов власти в 1944 г. расследованием комиссии, именовавшейся «Специальная комиссия по установлению и расследованию расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров».

    Согласно выводам этой комиссии, все ликвидированные там поляки считаются уничтоженными немецкими оккупантами. Материалы расследования в тот период широко освещались в советской и зарубежной печати. Выводы комиссии прочно укрепились в международном общественном мнении.

    Исходя из изложенного, представляется целесообразным уничтожить все учетные дела на лиц, расстрелянных в 1940 г. по названной выше операции […].


    Вопросы истории. 1993. № 1.С. 20–21.

    № 3 Совершенно секретная справка заместителя начальника управления особыми отделами НКВД СССР С. Р. Мильштейна Л. П. Берии Октябрь 1941 г.

    С начала войны по 10 октября с. г. особыми отделами НКВД и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла задержано 657 364 военнослужащих, отставших от своих частей и бежавших с фронта. Из них оперативными заслонами особых отделов задержано 249 969 человек и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла — 407 395 военнослужащих. Из числа задержанных особыми отделами арестовано 25 878 человек, остальные 632 486 человек сформированы в части и вновь направлены на фронт.

    В числе арестованных особыми отделами: шпионов — 1 505, диверсантов — 308, изменников — 2 621, трусов и паникеров — 2 643, дезертиров — 8 772, распространителей провокационных слухов — 3 987, самострельщиков — 1 671, других — 4 571. Всего: 25 878.

    По постановлениям особых отделов и по приговорам военных трибуналов расстреляно 10 201 человек, из них расстреляно перед строем 3 321 человек.

    По фронтам эти данные распределяются:

    Ленинградский: арестовано — 1 044, расстреляно — 854, расстреляно перед строем — 430. Карельский: арестовано — 468, расстреляно — 263, расстреляно перед строем — 132. Северный: арестовано — 1 683, расстреляно — 933, расстреляно перед строем — 280. Северо-

    Западный: арестовано — 3 440, расстреляно — 1 600, расстреляно перед строем — 730. Западный: арестовано — 4 013, расстреляно — 2 136, расстреляно перед строем — 556. Юго-Западный: арестовано — 3 249, расстреляно — 868, расстреляно перед строем — 280. Южный: арестовано — 3 599, расстреляно — 919, расстреляно перед строем — 191. Брянский: арестовано — 799, расстреляно — 389, расстреляно перед строем — 107. Центральный: арестовано — 686, расстреляно— 346, расстреляно перед строем — 234. Резервные армии: арестовано — 2516, расстреляно — 894, расстреляно перед строем — 157.


    Центральный архив ФСБ РФ.

    Коллекция документов.

    № 4 Из совершенно секретного спецсообщения начальника УНКГБ по Пензенской области полковника госбезопасности Николаева секретарю Пензенского обкома ВКП(б) Морщинину 28 июня 1943 г.

    За последнее время среди верующих слоев населения распространились настроения за открытие церквей. В мае с. г. бродячий епископ Филарет (Волокитин Х. Т.) установил связь с активными церковниками в г. Пензе и районах области, распространил слух, что он направлен в Пензу митрополитом Сергием, от которого якобы имеет полномочия на открытие церкви. Собрал более 1000 подписей верующих и возбудил ходатайство об открытии церкви в Пензе. Бывший председатель церковного совета Митрофаньевской церкви г. Пензы Никифоров в мае с. г. возбудил ходатайство перед горисполкомом об открытии в Пензе второй церкви. Свое ходатайство обосновывал тем, что к нему обращались более 300 человек верующих, которые желают открыть церковь. В селе Ершово Поимского р[айо]на бывший дьякон Литкин организовал сбор подписей среди верующих граждан, оформив это соответствующим заявлением и возбудив ходатайство об открытии церкви. В Мышешейском р[айо]не бывшая монашка Шофина 12 июля с. г. обходила граждан села Старая Норка, спрашивая их, верующие они или нет и желают ли они открыть церковь. В Сердобском р[айо]не группа верующих в количестве 50–60 человек дважды приходили организованно к зданию райисполкома с коллективной просьбой открыть церковь. Там же активный церковник Титов ведет работу среди верующих села Студенки об открытии церкви. Верующие из сел Евлашево и Комаровки Кузнецкого района также возбудили ходатайство об открытии церквей.

    30 мая с. г. в селе Николо-Азясь Мокшанского района группа церковников после моления на квартире Колчиной направилась к церкви с целью осмотреть, пригодна ли она для исполнения церковных обрядов.

    […] В области существуют нелегальные и полуофициальные группы церковно-сектантского элемента, который, собираясь на частных квартирах, осуществляет моления. В Лопатинском районе активная церковница Воинова систематически устраивает сборища церковников у себя на квартире, на которых читают церковные стихи и молятся. В Демьяновском р[айо]не, в селах Монастырское, Красный Восток, Дубровка и др., существуют нелегальные сектантские группы… Аналогичные группы церковников и сектантов, собирающиеся на нелегальные моления, имеются в Даниловском, Башмаковском, Сосновоборском, Городущенском, Каменском, Н.-Пестровском, Вадинском, Бековском районах и г. Кузнецке. Всего по районам области зафиксировано 20 таких групп.

    Установлен ряд случаев, когда верующие организуют групповые выходы на молебствия с просьбой о ниспослании дождя, урожая и т. д. […]. В Шемышейском р[айо]не у источника, называемого «семь ключей» (по преданию верующих, является «святым» источником), находящегося в поле у села Дубровка, верующими, преимущественно женщинами, организовывались религиозные сборища […], которые приурочивались к религиозным праздникам.

    В мае с. г. имел место случай, когда массовое религиозное сборище использовал антисоветский элемент. З0 мая с. г. в селе Николо-Азясь Мокшанского р[айо]на толпа церковников в количестве 30 человек после моления на дому организовала шествие по селу с иконами, церковными песнопениями и, проходя по селу, собрала толпу свыше 1000 человек. Во время шествия и моления кликуша Потапова якобы в припадке религиозного экстаза начала производить антисоветские выкрики, направленные против колхозов.

    Наличие фактов активизации верующих слоев населения говорит прежде всего об отсутствии массовой партийно-воспитательной работы среди населения, объясняется прекращением работы радиоузлов в ряде районов области, запоздалым и редким доставлением газет в колхозы и бригады. Этим пользуется бродячий элемент, который под видом больных, юродивых, странников выдает себя за «святых» и прозорливых людей, призывает к молению и открытию церквей, распространяет всевозможные слухи. Особое влияние на религиозно настроенную толпу оказывают бродячие попы, монахи, появившиеся в последнее время в области после отбытия сроков наказания и высланные из различных городов. Например, Волокитин Х. Т., бывший священник, в прошлом судим за контрреволюционные преступления, бежал из лагеря, проживал в Москве, оттуда выслан в 1941 г. Калинин И. В., бывший дьякон, дважды судим за антисоветскую деятельность […], Марушин А. Г., бывший священник, ведет бродячий образ жизни, распространяет слухи о якобы состоявшемся решении Советского правительства об открытии церквей.


    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 181. Л. 10–11.

    № 5 Из письма секретаря Ярославского обкома ВКП(б) А. Ларионова секретарю ЦК ВКП(б) Г. Маленкову 5 мая 1945 г.

    […] Управлением НКГБ Ярославской области в г. Переславле разрабатывалась антисоветская группа, участники которой ставили перед собой задачу, — ведение организованной борьбы с ЦК ВКП(б) и советской властью, проводили профашистскую агитацию, распространяли провокационные слухи. Разработкой было установлено, что объект дела подготовляет выпуск антисоветских листовок с призывом к уничтожению советской власти, распространение листовки ими приурочивалось к празднованию 1 Мая. По полученным агентурным данным, набор и печатание листовок должен был производить один из основных объектов дела — заведующий типографией фабрики «Красное эхо» Вагин Иван Дмитриевич, 1887 г. рождения, проживающий в г. Переславле. B результате проведенных агентурно-оперативных мероприятий областным управлением НКГБ ночью, 25 апреля с. г. Вагин был задержан в момент печатания листовок в типографии фабрики «Красное эхо», где было обнаружено и изъято 13 отпечатанных им контрреволюционных листовок, 94 листа чистой бумаги, соответствующей формату листовки, а также набор шрифта с текстом последней. Областным Управлением НКГБ указанная группа арестована. Один экземпляр листовки прилагается:

    Обращение к инвалидам отечественной войны

    Довольно тирании Ваших жен и детей! Довольно издевок Ваших советских палачей. Хватит издеваться над Вами — изуродованными Советами. Гоните негодяев — представителей областного комитета партии большевиков! Долой колхозы! Долой советскую власть! Да здравствует наш свободный, мужественный, великий народ! Да здравствует партия социалистов-революционеров (партия крестьян)!


    Комитет РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 310. Л. 28–29.

    № 6 Из справки секретаря Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы Ликовенкова первому секретарю МК и МГК ВКП(б) Г. М. Попову Июль 1945 г.

    О выступлении т. Шагинян М. С. на партийном собрании

    Союза советских писателей

    21 июля 1945 г. проходило партийное собрание Союза советских писателей: об итогах пятого пленума РК ВКП(б) «О результатах приема в ВКП(б) за первое полугодие 1945 г. и воспитательной

    работе с коммунистами в Краснопресненской районной партийной организации». На этом партийном собрании в прениях выступила член ВКП(б) с 1942 г. Шагинян М. С., которая, не останавливаясь на работе партийной организации, высказала следующее:

    «Внимание! Я расскажу жуткие вещи, что у нас творятся!

    Я была на Урале, там 15 000 рабочих Кировскогo завода взбунтовались, бунт самый настоящий, потому что плохие условия. Об этом узнали райкомы и обком ВКП(б) только тогда, когда наехали во время бунта. Директор на заводе не был два месяца. После этого бунта он отпустил 2 млн рублей на благоустройство. Инвалидов Великой Отечественной войны кормят болтушкой. Они голодают. На заводах работает много детворы, детвору эксплуатируют, истощают, обрекают…»

    […] Продолжая далее, говорит: «Я была на Алтае, а там что делается, ужас. Обкомы, райкомы обжираются, жрут пайки рабочих, а рабочие голодают, ходят как тени, усталые, истощенные. Где же ленинское учение, где Сталинская конституция?»

    Продолжая далее, она говорит: «Я была по Куйбышевской дороге. Покажу возмутительные дела, что делают генералы […]. Входит в мягкий вагон генерал в сопровождении другого военного (вы ведь знаете, что мы, писатели, ездим в мягких вагонах), проверяя документы, видят молодую женщину и предлагают ей освободить место для генерала. Разве это терпимо? Рядом сидел раненый подполковник, освобождает место генералу. Где это видано, что это делается? […] При этом при всем у нас много пишут похвалы. Вот куда надо смотреть, вот о чем надо писать нам, писателям».

    Возмутительное и непартийное выступление Шагинян вместо осуждения находит поддержку у некоторой (небольшой) части коммунистов, которая ей аплодирует.

    […] Выступление т. Поликарпова[25], показавшего недостатки в работе парторганизации и отдельных коммунистов, особенно в работе над собой, по изучению теории и иcтоpии большевистской партии и давшего оценку выступлению Шагинян как неправильному и непартийному, не нашло единодушной поддержки всей парторганизации. Некоторая часть коммунистов осталась при своем мнении, разделяя точку зрения Шагинян. О чем говорит выступление после т. Поликарпова коммуниста Родова, который говорит: «Выступление Шагинян является призывом к нам, писателям, как писать и о чем писать, а т. Поликарпов ее неправильно понял» […].


    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 310. Л. 29–30.

    № 7 Из совершенно секретного доклада министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова И. В. Сталину 17 июля 1947 г.

    Докладываю о сложившейся в органах МГБ практике ведения следствия по делам о шпионах, диверсантах, террористах и участниках антисоветского подполья.

    1. Перед арестом преступника предусматриваются мероприятия, обеспечивающие внезапность производства ареста, в целях:

    а) предупреждения побега или самоубийства;

    б) недопущения попытки поставить в известность сообщников;

    в) предотвращения уничтожения уликовых данных.

    При аресте важного государственного преступника, когда необходимо скрыть его арест от окружающих или невозможно одновременно произвести арест его сообщников, чтобы не спугнуть их и не дать им возможности улизнуть от ответственности или уничтожить уликовые данные, производится секретный арест на улице или при каких-либо других специально придуманных обстоятельствах.

    2. При аресте преступника изымаются:

    а) личные документы;

    б) переписка, фотоснимки, записи адресов и телефонов, по которым можно изучить круг и характер личных связей арестованного;

    в) множительные аппараты, средства тайнописи, пароли, шифры, коды, оружие, взрывчатые, отравляющие и ядовитые вещества;

    г) секретные и официальные документы, не подлежащие хранению на квартире;

    д) антисоветские листовки, платформы, книги, дневники, письма и другие документы, которые могут помочь в изобличении преступника.

    Для захвата связей преступника в необходимых случаях на квартире арестованного как во время операции по аресту, так и после ее организуется чекистская засада, которая, находясь там, впускает в квартиру всех пришедших и в последующем оперативно их проверяет.

    В ряде случаев аресты проводятся с участием оперативного работника, который вел разработку преступника до его ареста, и следователя, которому поручено вести следствие, с тем чтобы они, зная особенности дела, могли обнаружить во время обыска уликовые материалы для использования их в разоблачении преступника.

    Во всех случаях совершения террористических актов и диверсий, появления антисоветских листовок, хищения и пропажи особо важных государственных секретных документов следователь и оперативные работники выезжают для личного осмотра и фотографирования места происшествия, обнаружения следов и доказательств преступления, выявляют всех очевидцев для их допроса и немедленно принимают меры к поимке преступников. Производятся секретные обыски, выемки и фотографирование документов, изобличающих арестованных в совершенных ими преступлениях. Такие мероприятия производятся, главным образом, в тех случаях, когда обстановка не позволяет произвести гласный обыск. Например, на квартире у иностранного разведчика, пользующегося правом экстерриториальности.

    В необходимых случаях еще до ареста преступник секретно фотографируется со своими шпионскими и вражескими связями, с тем чтобы во время допроса этими документами изобличить его в практической преступной деятельности.

    3. Следователь, принявший дело к производству, тщательно изучает все имеющиеся агентурные, следственные и иные материалы, послужившие основанием к аресту, а также вещественные доказательства, личные документы, переписку и другие предметы, изъятые при обыске, в целях использования всех этих данных в следствии. Специально проверяется одежда арестованных, а также изъятые у них при обыске подозрительные вещи с целью обнаружения тайников.

    При аресте переброшенных на территорию СССР иностранными разведками шпионов, диверсантов и террористов изъятые у них документы и подозрительные записи проверяются в специальных лабораториях МГБ для обнаружения тайнописи, условных знаков, паролей, а также установления, не пропитаны ли документы отравляющими или ядовитыми веществами.

    4. При допросе арестованного следователь стремится добиться получения от него правдивых и откровенных показаний, имея в виду не только установление вины самого арестованного, но и разоблачение всех его преступных связей, а также лиц, направлявших его преступную деятельность, и их вражеские замыслы. С этой целью следователь на первых допросах предлагает арестованному рассказать откровенно о всех совершенных преступлениях против советской власти и выдать все свои преступные связи, не предъявляя в течение некоторого времени, определяемого интересами следствия, имеющихся против него уликовых материалов. При этом следователь изучает характер арестованного, стараясь в одном случае расположить его к себе облегчением режима содержания в тюрьме, организацией продуктовых передач от родственников, разрешением чтения книг, удлинением прогулок и т. п.; в другом случае — усилить нажим на арестованного, предупреждая его о строгой ответственности за совершенное им преступление в случае непризнания вины; в третьем случае — применить метод убеждения, с использованием религиозных убеждений арестованного, семейных и личных привязанностей, самолюбия, тщеславия и т. д.

    Когда арестованный не дает откровенных показаний и увертывается от прямых и правдивых ответов на поставленные вопросы, следователь, в целях нажима на арестованного, использует имеющиеся в распоряжении органов МГБ компрометирующие данные из прошлой жизни и деятельности арестованного, которые последний скрывает.

    Иногда, для того чтобы перехитрить арестованного и создать у него впечатление, что органам МГБ все известно о нем, следователь напоминает арестованному отдельные интимные подробности из его личной жизни, пороки, которые он скрывает от окружающих, и др. […].

    7. В отношении арестованных, которые упорно сопротивляются требованиям следствия, ведут себя провокационно и всякими способами стараются затянуть следствие либо сбить его с правильного пути, применяются строгие меры режима содержания под стражей. К этим мерам относятся:

    а) перевод в тюрьму с более жестким режимом, где сокращены часы сна и ухудшено содержание арестованного в смысле питания и других бытовых нужд;

    б) помещение в одиночную камеру;

    в) лишение прогулок, продуктовых передач и права чтения книг;

    г) водворение в карцер сроком до 20 суток.

    Примечание. В карцере, кроме привинченного к полу табурета и койки без постельных принадлежностей, другого оборудования не имеется; койка для сна предоставляется на шесть часов в сутки; заключенным, содержащимся в карцере, выдается на сутки только 300 г хлеба и кипяток и один раз в три дня горячая пища; курение в карцере запрещено.

    8. B отношении изобличенных следствием шпионов, диверсантов, террористов и других активных врагов советского народа, которые нагло отказываются выдать своих сообщников и не дают показаний о своей преступной деятельности, органы МГБ, в соответствии с указанием ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 г., применяют меры физического воздействия […].


    Источник. 1994. № 6.С. 112–114.

    № 8 Из совершенно секретной информации об участии заместителя министра иностранных дел Белорусской ССР В. И. Формашева в инциденте, произошедшем в колхозе «Коммунизм» Минской области 9 мая 1949 г.

    […] По сообщению МГБ БССР, Формашев Вячеслав Иванович, будучи заместителем министра иностранных дел БССР, в июне месяце 1947 г. провалил план мероприятий Совета Министров Белорусской ССР по посещению иностранными корреспондентами одного из колхозов Логойского района Белорусской ССР. Корреспондентам по этому плану должны были показать колхоз имени Сталина Логойского района Минской области, в котором были проведены соответствующие мероприятия по их встрече. Однако, вопреки этому плану, исполняющий обязанности заместителя министра иностранных дел БССР Формашев 25 июня 1947 г. повез иностранцев в другой и самый отсталый колхоз «Коммунизм» Логойского района. По приезде в колхоз «Коммунизм» корреспондентов встретил председатель колхоза Римша Антон, который по своему внешнему виду был грязный, оборванный и босиком. Римша пригласил всех приехавших в свою квартиру, находившуюся в крайне антисанитарном состоянии, вследствие чего иностранцы не пожелали остановиться в ней и сразу же вышли на улицу, где и происходила их беседа с председателем колхоза. На поставленные корреспондентами вопросы о материальном и бытовом положении колхозников председатель колхоза Римша ответил, что колхозники в прошлом году на трудодень получили только по 180 г ржи и больше ничего и что население испытывает большие материальные затруднения. Вокруг иностранцев собралось большое количество колхозников, и некоторые из них выкрикивали, что они не имеют хлеба, варят и едят траву, что живут очень плохо и т. п. Перед отъездом иностранцев их обступила толпа колхозников, которые кричали и жаловались, что пухнут с голода, едят хлеб из травы, а одна колхозница подошла к корреспонденту газеты «Нью-Йорк трибюн» Нисману и показала ему лепешку, приготовленную из картошки с травой, заявив, что колхозники питаются таким хлебом. Таким образом, по существу, Формашевым сознательно была допущена провокационная вылазка отдельных антисоветски настроенных колхозников перед иностранцами с целью дискредитации колхозного строя.

    Бюро ЦК КП(б) Белоруссии объявило Формашеву выговор со снятием с должности заместителя министра иностранных дел БССР […].


    Старший референт 2-го сектора отдела кадров Комитета информации МИД СССР В. Алексеев


    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 409. Л. 138–139.

    № 9 Из обращения молодежи г. Валуйки Курской области в редакцию газеты «Комсомольская правда» Июнь 1949 г.

    Дорогая редакция! От имени многих десятков учащейся и трудовой молодежи г. Валуйки решили обратиться к вам мы — ученики-студенты медшколы, педучилища, с[пециальной] ш[колы] № 1, школы комбайнеров и вечерней школы с просьбой о помощи, и притом о немедленной.

    Вот уже вторую неделю, как не только мы, а и все граждане города не имеем хлеба. Ходим впроголодь, хоть [милостыню] проси. Выпекать хлеба в городе начали очень мало, в городе один магазин, у него собираются тысячи народу, достать хлеба невозможно, так как там душат один другого и привозят 200–250 буханок. Народ ругается бранными словами и на правительство, и на Сталина, что никак нет у нас жизни. Говорят, что война скоро будет, поэтому запас делают. На базаре ничего не купишь, все вздорожало в 20 раз, жуть, что делается, как в пекле мы живем. И вот у нас учат, что идем к зажиточной и культурной жизни, о том, что у нас забота о человека, а на самом [деле] не разберешь — одни беспорядки да издевательства. Какое ученье на ум пойдет, если голодный. Сколько героев соц[иалистического] труда, какие урожаи снимают, а мы голодаем. Мы спросили, долго ли будет так, в РК ВЛКСМ, а секретарь РК Павлов говорит: «Я сам никак хлеба не достану, помогать надо Китаю, до нового урожая потерпеть надо». Мы так и не вынесем, на базаре 20 руб. буханка из-под полы. Разве мы в силах купить? В чем дело, дорогая редакция, почему нет хлеба, неужели мы такие бедные? Старики говорят, что раньше никогда и не думали о хлебе, его было как навозу, почему сейчас, при колхозном строе, при хороших урожаях, и нет хлеба? Где причина? Объясните и помогите. Мы, комсомольцы, болеем душой и о народе, о своих отцах и матерях. Когда посмотришь со стороны, что делается за хлебом, и думаешь, если бы тут был американец, сейчас бы, наверное, на весь мир по радио сообщил, что у нас нет хуже в мире. Местные власти не обращают никакого внимания. Нет заботы о народе, люди на глазах мучаются, голодают, а они холодком смотрят на это.

    Дорогая редакция! Вы имеете силу. Помогите народу и молодежи. Неужели мы не достойны заботы? Через министерство добейтесь, чтоб г. Валуйки имел хлеб. Народ у нас мучается. Мы, молодежь, форменным образом голодаем. Учеба на ум не идет, а тут экзамены. Просто какое-то вредительство. Просим вас […] похлопочите, чтобы Валуйки снабдили хлебом. Ибо районные и областные власти не внемлют обращению. Жуть, что делается. Ребята деревенские привозят из дому хлеб, сманивают девушек, те им отдаются, теряя свою честность. В педучилище ученик Сергеев двух девушек использовал за хлеб, об этом знают немногие, вот что делается в захолустном городке Валуйки. Дорогая редакция, убедительно просим вас принять самые срочные меры. Будем очень вам благодарны. А ведь мы просим то, что в социалистическом обществе должно быть в избытке. Помогите нам в хлебе. Дайте нам хлеба. Ждем вашей чуткой помощи […].


    Аглоткова, Андреева и др.

    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 435. Л. 40–41.

    № 10 Совершенно секретное письмо В. С. Абакумова Г. М. Маленкову 26 августа 1949 г.

    В МГБ СССР поступили данные о том, что Переселенческое управление при Совете Министров РСФСР 7 декабря 1948 г. направило в переселенческие отделы при краевых и областных исполкомах Советов депутатов трудящихся директиву за № 366с, имеющую своей целью усиление работы по розыску за границей и репатриации в СССР советских граждан. В этой директиве предлагалось через советский и колхозный актив выявить в городах и сельских местностях лиц, которым известны адреса своих родственников и знакомых, до сих пор не возвратившихся в Советский Союза, с тем чтобы получить от этих лиц письма за границу с призывом о возвращении на родину. Кроме того, предлагалось получить письма за границу от репатриантов, прибывших на территорию края-области. В дополнение к этим указаниям Переселенческое управление 27 апреля т. г. за № 26с и открытой телеграммой № 160 потребовало от переселенческих отделов усиления работы по выполнению своей директивы № 366с, вновь обязывая организовать получение от каждого лица, возвратившегося в Советский Союз, не менее двух писем к родственникам и знакомым за границу. По имеющимся данным, переселенческий отдел Ставропольского крайисполкома, в свою очередь, разослал аналогичные указания райисполкомам.

    МГБ СССР считает, что подобная организация переписки с находящимися за границей советскими гражданами, носящая массовый характер, может способствовать шпионским элементам в установлении связи с заграницей.


    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 536. Л. 149–150.

    № 11 Из анонимного письма бывшего военнопленного И. В. Сталину 12 января 1950 г.

    Иосиф Виссарионович! Прошу уделить внимание данному письму, которое дает справедливый очерк жизни граждан СССР, бывших в плену в Германии. Ураган войны, пронесшийся по нашей территории, оставил после себя много до сих пор не исчезнувших следов. Одни остались калеками, другие — сиротами, многие лишились крова, а те, которые побывали в плену, количество которых […] исчисляется миллионами, остались навек изуродованными в своих правах. […] Бывший военнопленный не может наравне с другими жить общественной жизнью […]. Бывший военнопленный не может поступить на производство, связанное с военной отраслью […], не может вступить в партию […], всюду преследуется органами контрразведки и в большинстве случаев […] заканчивает свою карьеру заключением. […] При опросах контрразведки часто проявляются грубости, оскорбления, связанные с упреками: «не хотели воевать», «продались» и т. д. Но убедившись в честности некоторых товарищей, их призывают на работу в контрразведку с подписанием текста о неразглашении тайны […]. В чем же заключается работа? […] Дается задание узнать все о бывшем военнопленном и доложить все оперуполномоченному. На это дается задание и устанавливается срок.

    К чему все это дело привело (я говорю про военнопленных, большинство которых после освобождения попали в строительные батальоны)? […] В одном батальоне таких тайных поверенных насчитывается до 20–30 человек. […] При получении […] задания дают работать с тем лицом, а я прекрасно знаю, что это лицо работает надо мной, потому что между собой уже знаем друг друга, и что мы является ушами контрразведки. Сказать об этом уполномоченному мы не можем, так как за разглашение тайны будем судимы вне суда. И поэтому договариваемся друг с другом: ты говори обо мне то, а я о тебе скажу это. И так мы оба оправданы. […] Такой метод очень несправедлив. Часто бывает по злобе вызывают товарища на антисоветский разговор, а затем этот разговор докладывается оперуполномоченному, и человеку […] приписывают политику и судят.

    В […] честности моей можете убедиться наведением справок, сколько судимо солдат по военно-строительным батальонам в гг. Каунасе, Калининграде, Советске, Риге и др. […] Чем все эти заключения вызваны? В большинстве случаев этими тайными работниками и тем душевным давлением, проистекающим из-за напоминания контрразведки о том, что ты пленный или репатриированный. Человек становится безразличным ко всему, ему все равно, за что быть судимым, лишь бы быстрее дело развязалось. Временами становится трудно жить.

    Неужели нельзя дать права бывшим военнопленным наравне со всеми гражданами СССР? Кто виновен в таком большом количестве пленных? […] С сожалением, но приходится сказать, Иосиф Виссарионович, большинство пленных недовольны своей судьбой.


    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 118. Д. 727. Л. 92–95.

    № 12 Из письма О. М. Коломоец (Горобец) в редакцию газеты «Известия» Июль 1990 г.

    Уважаемая редакция! Обращаюсь к вам с большой просьбой и душевной болью. Очень прошу не отклонять письмо и дать мне ответ, являюсь ли я ветераном войны и могу ли пользоваться льготами или нет.

    Я, Коломоец Ольга Михайловна, родилась в с. Оректополь Покровского района Днепропетровской области. В 1941 г., когда началась война, мне было неполных 12 лет. Отца забрали на фронт. Брат проходил срочную службу и тоже попал на фронт. Мама осталась с тремя детьми. В начале октября 1941 г. в наше село пришли немецкие войска. Те, кто предал свой народ и работал на оккупантов, все время запугивали мою маму тем, что у нее сын и муж воюют против власти. Немцы гоняли нас на всякие работы, особенно зимой — расчищать дороги. В 1942 г. старших детей, в том числе и мою сестру, угнали в Германию. Это было страшное зрелище. Крик, слезы, обмороки. Мама моя после этого очень заболела, и мы с младшей сестрой жили, как могли. В октябре 1943 г. Советская Армия нас освободила. Это была несказанная радость. Но позже оказалось, что особенно радоваться было нечему. Мои мучения только начинались. Меня и таких, как я, детей послали в госпиталь в Покровский район. Там я работала няней. Может, и неприятно это вам читать, но верьте — все это было. Я таскала червей из-под гипса, клопов, выносила утки. Я смотрела на человеческие мучения и страдания. Видела, как умирали от ран и вешались сами. Потом госпиталь уехал, нас отправили домой. Дома с нами тоже не нянчились. Мы делали все. Наши руки заменяли мужчин. И наши же руки — это были главные машины и механизмы в колхозе.

    В 1944 г. мы получили извещение о смерти отца. После этого мы стали совсем беззащитные, никому ненужные. За что воевал мой отец, я не знаю. После извещения о смерти отца пришла еще одна повестка из военкомата. Мне, как военнообязанной, предписывалось явиться в военкомат, пройти медкомиссию, и выезд назначен на 2 октября 1944 г. Нас привезли в Кривой Рог, в управление им. Ильича, определили в школу ФЗО № 39. Вот здесь я увидела самый настоящий концлагерь. Нас было 120 человек. Мы были голодные, раздетые. Военрук выстраивал босых, искал самую большую лужу и грязь и гонял нас там, заставляя ложиться и вставать. При этом он кричал: «Запевай „Идет война народная“».

    Нас поднимали в 6 утра, и процедура военного обучения длилась до 8.00. Потом строем нас вели на шахту. Шахты были разрушены, затоплены. Но, несмотря ни на что, мы там работали. Мы не знали страха. Нам всем хотелось умереть. Мы не могли так жить. А ведь нам было по 13–15 лет. После работы снова обучали военному делу.

    Провинившимся давали 3–5 суток карцера. Были такие дети, которые не выдерживали этого ада. Ели смолу, мыло, лишь бы заболеть. А два парня сбежали, но их возвратили, и перед нами, испуганными детьми, сделали показательный суд. Судил их военный трибунал. Им дали по пять лет штрафбата. А им всего по 14 лет было. Так я их дальнейшую судьбу и не знаю. Пробыли мы в этом «концлагере» восемь месяцев — с 2 октября 1944 г. по 20 мая 1945 г. Когда окончилась война, нас распределили по шахтам и сказали, что мы, как военнообязанные, должны отработать по четыре года. Шахта — это тот самый фронт. Так что, для кого война окончилась, а для меня она продолжалась еще восемь лет. Особенно были страшные четыре первых года. Шахты, я уже говорила, затоплены, разрушены. Никакой техники безопасности. Я работала вместе с теми, кто остался по брони, и с теми, кто провинился. Специальность тогда не имела значения, работали на всех местах — от бурщика до откатчика. Электроэнергию отключали через каждый час. Нас под землей топило, дважды меня засыпало в забоях. При мне убило семь человек. Конечно, не описать всего страха и страдания в эти годы.

    Все, кто пришел с войны, уже жили со своими семьями. Все дети, чьи отцы поприходили с фронта, уехали домой. Отцы дали им вызов. Потому что уйти из шахты мы могли только по особому вызову. А я и мама страдали при немцах, страдали и при наших, потому что у нас не было никакой защиты.

    Итак, вместо четырех лет я проработала в шахте восемь лет. Мне не дали уволиться. Не было кому работать в этом аду. Никто не хотел идти под землю.

    Хотя и было неимоверно трудно работать, но я была одной из передовых работников по управлению. Я была стахановка, награждена медалью «Победитель соцсоревнования» (по управлению награждено было всего трое человек). Тогда такие награды значили много. Взята на персональный учет по Министерству черной металлургии за подписью тогдашнего министра черной металлургии т. Тевосяна. Много было грамот, поощрений. Я работала, не жалея своих сил, не обращая внимания на свое здоровье.

    Тогда же я вышла замуж за парня, работающего на шахте по брони. В 1952 г. у меня родился сын, и я уволилась с шахты. А в 1956 г. меня постигло новое несчастье — муж попал под поезд. Ему ампутировали ноги, и остался он калекой. Пришлось носить его на плечах. 27 лет я прожила с ним после того, как он стал инвалидом. Все эти годы я работала в зависимости от его здоровья. Часто увольнялась, так как надо было ухаживать за больным мужем. Перед тем как он умер, я два года не работала по той же причине.

    Сейчас я на пенсии, но я не ветеран войны и не ветеран труда. Оказывается, я ничего не сделала для своей страны. А то, что я страдала с самого детства, отдала все силы и здоровье для работы, — это не считается. Не считается и то, что сейчас у меня отнимаются руки и ноги. При своем здоровье я вынуждена выстаивать в очередях за продуктами, смотреть на эту злобу и ненависть людей друг к другу.

    Все, у кого есть военная книжка, идут с гордо поднятой головой. Но если по справедливости, я же призвана военкоматом и, наверное, не меньше смотрела смерти в глаза, чем ветераны войны, а может, и больше некоторых. Причем в такие молодые годы.

    Что меня побудило к вам обратиться? На днях я слушала местное радио. Называли наше управление им. Ильича. И говорили о самоотверженном труде шахтеров в послевоенное время. Назвали две фамилии — одного парня с нашего управления и мою (девичья фамилия моя — Горобец).

    В этом письме десятая доля моих мучений и страданий. Очень прошу ответить мне. Если вы не сможете дать положительный ответ, то посоветуйте, куда мне обратиться. Заранее вам благодарна.


    Известия. 1990. 7 июля.

    Глава шестая Жизнь и борьба за колючей проволокой

    № 1 Из книги И. Солоневича «Россия в концлагере»

    На рассвете, перед уходом заключенных на работы, и вечером, во время обеда, перед нашими палатками маячили десятки оборванных крестьянских ребятишек, выпрашивавших всякие съедобные отбросы. Странно было смотреть на этих детей «вольного населения», более нищего, чем даже мы, каторжники, ибо свои полтора фунта хлеба мы получали каждый день, а крестьяне и этих полутора фунтов не имели.

    Нашим продовольствием заведовал Юра. Он ходил за хлебом и за обедом. Он же играл роль распределителя лагерных объедков среди детворы. У нас была огромная, литров на десять, алюминиевая кастрюля, которая была участницей уже двух наших попыток побега, а впоследствии участвовала и в третьей. В эту кастрюлю Юра собирал то, что оставалось от лагерных щей во всей нашей палатке. Щи эти обычно варились из гнилой капусты и селедочных головок, — я так и не узнал, куда девались селедки от этих головок… Немногие из лагерников отваживались есть эти щи, и они попадали детям. Впрочем, многие из лагерников урывали кое-что из своего хлебного пайка.

    Я не помню, почему именно все это так вышло. Кажется, Юра дня два-три подряд вовсе не выходил из УРЧ (учетно-распределительная часть. — Г. И.), я — тоже, наши соседи по привычке сливали свои объедки в нашу кастрюлю. Когда однажды я вырвался из УРЧ, чтобы пройтись хотя бы за обедом, я обнаружил, что моя кастрюля, стоявшая под нарами, была полна до краев, и содержимое ее превратилось в глыбу сплошного льда. Я решил занести кастрюлю на кухню, поставить ее на плиту и, когда лед слегка оттает, выкинуть всю эту глыбу вон и в пустую кастрюлю получить свою порцию каши.

    Я взял кастрюлю и вышел из палатки. Была почти уже ночь… Пронзительный морозный ветер выл в телеграфных проводах и засыпал глаза снежной пылью. У палаток не было никого. Стайки детей, которые в обеденную пору шныряли здесь, уже разошлись. Вдруг какая-то неясная фигурка метнулась ко мне из-за сугроба и хриплый, застуженный детский голосок пропищал:

    — Дяденька, дяденька, может, что осталось, дяденька, дай!..

    Это была девочка, лет, вероятно, одиннадцати. Ее глаза под спутанными космами волос блестели голодным блеском. А голосок автоматически, привычно, без всякого выражения, продолжал скулить:

    — Дяденька, да-а-а-ай!

    — А тут только лед.

    — От щей, дяденька?

    — От щей.

    — Ничего, дяденька, ты только дай… Я его сейчас, ей-богу, сейчас… Отогрею… Он сейчас вытряхнется… Ты только дай!

    В голосе девочки была суетливость, жадность и боязнь отказа. Я соображал как-то очень туго и стоял в нерешительности. Девочка почти вырвала кастрюлю из моих рук… Потом она распахнула рваный зипунишко, под которым не было ничего — только торчали голые острые ребра, прижала кастрюлю к своему голому тельцу, словно своего ребенка, запахнула зипунишко и села на снег.

    Я находился в состоянии такой отупелости, что даже не попытался найти объяснения тому, что эта девочка собиралась делать. Только мелькнула ассоциация о ребенке, о материнском инстинкте, который каким-то чудом живет еще в этом иссохшем тельце… Я пошел в палатку отыскивать другую посуду для каши своей насущной.

    В жизни каждого человека бывают минуты великого унижения. Такую минуту пережил я, когда, ползая под нарами в поисках какой-нибудь посуды, я сообразил, что эта девочка собирается теплом изголодавшегося своего тела растопить эту полупудовую глыбу замерзшей, отвратительной, свиной, но все же пищи. И что во всем этом скелетике тепла не хватит и на четверть этой глыбы.

    Я очень больно ударился головой о какую-то перекладину под нарами и, почти оглушенный от удара, отвращения и ярости, выбежал из палатки. Девочка все еще сидела на том же месте, и ее нижняя челюсть дрожала мелкой, частой дрожью.

    — Дяденька, не отбирай! — завизжала она.

    Я схватил ее вместе с кастрюлей и потащил в палатку. В голове мелькали какие-то сумасшедшие мысли. Я что-то, помню, говорил, но думаю, что и мои слова пахли сумасшедшим домом. Девочка вырвалась в истерии у меня из рук и бросилась к выходу из палатки. Я поймал ее и посадил на нары. Лихорадочно, дрожащими руками я стал шарить на полках, под нарами. Нашел чьи-то объедки, полпайка Юриного хлеба и что-то еще. Девочка не ожидала, чтобы я протянул ей их. Она судорожно схватила огрызок хлеба и стала запихивать себе в рот. По ее грязному личику катились слезы еще не остывшего испуга.

    Я стоял перед нею пришибленный и растерянный, полный великого отвращения ко всему в мире, в том числе и к себе самому. Как это мы, взрослые люди России, тридцать миллионов взрослых мужчин, могли допустить до этого детей нашей страны? Как это мы не додрались до конца? Мы, русские интеллигенты, зная ведь, чем была «Великая французская революция», могли бы себе представить, чем будет столь же великая революция у нас!.. Как это мы не додрались? Как это все мы, все поголовно, не взялись за винтовки? В какой-то очень короткий миг вся проблема Гражданской войны и революции осветилась с беспощадной яркостью. Что помещики? Что капиталисты? Что профессора? Помещики — в Лондоне, капиталисты — в Наркомторге, профессора — в академии. Без вилл и автомобилей, но живут… А вот все эти безымянные мальчики и девочки?.. О них мы должны были помнить прежде всего, ибо они будущее нашей страны… А вот — не вспомнили… И вот на костях этого маленького скелетика — миллионов таких скелетиков — будет строиться социалистический рай. Вспоминался карамазовский вопрос о билете в жизнь… Нет, ежели бы им и удалось построить этот рай — на этих скелетиках, — я такого рая не хочу. Вспомнилась и фотография Ленина в позе Христа, окруженного детьми: «Не мешайте детям приходить ко мне…» Какая подлость. Какая лицемерная подлость!..

    Много вещей видал я на советских просторах — вещей намного хуже этой девочки с кастрюлей льда. И многое как-то уже забывается. А девочка не забудется никогда. Она для меня стала каким-то символом — символом того, что сделалось с Россией.


    Солоневич И. Россия в концлагере. М., 1999. С. 183–185.

    № 2 Из писем заключенного А. Ф. Лосева жене — В. М. Лосевой Март 1932 г. — сентябрь 1933 г.

    7 марта 1932 г. […] Как только начну подыскивать образ, который бы наиболее точно выразил мое существование, всегда возникает образ «дрожащей твари», какой-нибудь избитой и голодной собачонки, которую выгнали в ночную тьму на мороз. Скажи, родная, можно ли оставаться нормальным человеком и сохранить ясную и безмятежную улыбку, когда вокруг себя постоянно и неизменно слышишь самую отвратительную ругань, когда эта сплошная и дикая матерщина доводит иной раз почти до истерики! Я понимаю, что по той или иной «необходимости» можно пробыть день-два, ну пусть месяц-два среди преступного мира, в бараках и палатках, где люди набиты, как сельди. Но если это длится два года, да еще с перерывом тоже нескольких лет, то я уж не знаю, что это за «необходимость» и кому она нужна; и, главное, не знаю, во что превращусь я, всю жизнь уединявшийся и избиравший самое изысканное общество. Ты пишешь, что в Бутырках ты была с 40 человеками в одной камере в течение нескольких месяцев. А я, родная, до сих пор нахожусь в таком положении, что многие с сожалением вспоминают Бутырки, так как набиты мы (в мокрых и холодных палатках) настолько, что если ночью поворачивается с боку на бок кто-нибудь один, то с ним должны поворачиваться еще человека 4–5 […].


    27 июня 1932 г. […] Я все еще продолжаю жить на пересыльном пункте, что указывает на то, что я вишу в воздухе и каждый день возможно перемещение — неизвестно куда. Засадили меня в отделение перебирать, приводить в порядок и подшивать целый шкаф бумаг. Работа изнурительная и непосильная для глаз. Приходится по 10–12 часов в день разбирать при плохом освещении еле-еле видные, плохо написанные карандашом бумаги, сформулировать их содержание и записать в книгу, а потом подшивать к делам. Деться некуда — пришлось согласиться. Иначе тянут на общие работы — грузить баржи. Тут, на пересыльном пункте, ничего не признают. Помолись, чтобы я не ослеп. Целую зиму держали сторожем на морозе, а летом, когда сторожество только приятно, засадили в душную комнату тратить последние остатки зрения […].

    17 сентября 1933 г. […] Что мне сказать о своем житье? Ты его знаешь: холод, тьма, тоска неопределенности и кошмарический дождь. Читать трудновато, так как правый глаз все в том же положении, да и негде читать. Сегодня, кажется из Повенца, привозят отправленные туда ящики с имуществом и через два дня обещают дать комнату в новом доме, который перенесли из Пазвищ и почти уже сложили. Относительно переезда в Дмитров никакого ответа из Москвы не поступает. Да, можно считать установленным, что меня туда не возьмут как по заменимости «специальности», так, главное, и потому, что всем известно о моем желании уйти и приближающемся отчислении. Чудом надо считать, что сейчас, ввиду развала «Монографии» (речь идет о работе над монографией по истории строительства Беломорско-Балтийского канала. — Г.И.), несколько дней нет работы всем, а то я со своими глазами пропал бы. Хотя ты и думаешь впредь не пускать меня на службу, но это твое решение несколько запоздало: пускай, не пускай, но правым глазом я читать уже не могу. Остается, правда, еще левый […]. Но, надеюсь, и он не заставит себя долго ждать. Интересно твое объяснение болезни моих глаз — простудой и нервами. Это все равно, как Соколовы объясняли болезнь твоего сердца — желудком и даже что-то рекомендовали пить от желудка […].


    19 сентября 1933 г. […] Ввиду холода и сырости пришлось-таки переехать к хозяйке в комнату Влад. Макс., который отчислился и уехал. Жилое помещение, относительная чистота, возможность не колотить голову о потолок, даже присутствие живья действуют на меня благотворно, и уж не верится, что можно жить не в хлеву. Чувствуется, однако, насколько я одичал за это время и насколько физически опустился. Не хочется ни постель стелить, ни мешок развязывать, ни чистить забрызганное грязью пальто, ни идти в баню. Все думается: все равно умирать на этой навозной куче! Беспокоит меня младшая девочка: встает часов в 6–7 утра и сплошь, без всякой остановки, журчит до 8 вечера, когда уже ложится. Отвык и от детей, и от людей, и от вещей. Один только у меня тут неизменный и вечно благодушный, закадычный приятель, это — Рыжий. Только с ним и не скучно. Одна ведь приблизительно и жизнь, и судьба. Только он переносит свою собачью долю с благодушием и миром, а я все еще никак не привыкну к собачьему режиму, хотя уже и не сравнить меня с тем, что я был четыре года назад! Ко всему можно привыкнуть […].


    Наше наследие. 1989. № 5.С. 86, 90–92.

    № 3 Из книги В. Дворжецкого «Пути больших этапов. Записки актера»

    Конец зимы 1931 г. 7-й рабпункт Пинежского участка УСЛОНа ОГПУ. Это строительство железной дороги Пинега — Сыктывкар. Концлагерь. Лес, зона, ограда из колючей проволоки, вышки-будки на ограде. Внутри десять бараков. В самой середине еще один барак, окруженный колючей оградой с двумя вышками, — это штрафной изолятор.

    В лагере нормальные «работяги», з/к. В изоляторе — штрафники. Их немного — сотни три. Они не работают. Они ждут… Одни ждут «вышку» уже после решения «тройки», другие ждут «тройку» после неудачного побега. Разные тут — за убийство, за «разговоры», за «организацию», за отказ от работы, за сектантское неповиновение. Этим хуже всех. Над ними и тут издеваются […].

    Однажды утром загремел засов — барахло принесли.

    — Одевайтесь, 10 человек на работу!

    Хорошо! Лишняя прогулка!

    — Выходи за зону!

    Еще лучше: прогулка дольше! Построились, вышли за вахту. Конвоя тоже десять человек с винтовками. Перекличка.

    — Разберись по два! Следовай!

    Погода — чудо! Оттепель, солнце, небо синее! Пахнет весной! Идем. По пять конвоиров по сторонам. Идем. Куда? В полукилометре впереди лес. Сзади лагерь. Вокруг открытое пространство… снег, светло. Как хорошо-то, Господи!

    А это что? Чернеют пни?.. Нет, это люди! Голые. Мертвые… мерзлые люди… везде… вокруг… самые невероятные позы, из-под снега торчат колени, руки, ноги, головы… спины.

    Пошли дальше по снежной целине… все гуще трупов под снегом, под ногами… друг на друге…

    — Стой!

    Яма глубокая, снегом засыпанная… длинная яма — ров.

    — Слушай команду: все собрать, снести в захоронение!

    Гробовая тишина. Никто не шевельнулся.

    — А ну, давай! — щелкнули затворы. — Управитесь к обеду — каждому двойную пайку! И премиальные!..

    Управились к вечеру. Сровняли яму… Оставили так… Растает, потом засыпят… Другим штрафникам работа будет…

    Вернулись в камеру. По кило хлеба получили и пирожок с капустой.

    А руки немытые… Впереди ночь страшная… и руки немытые…

    В эту ночь и клопы замерли… не жрали… клопы. Уснуть… уснуть! Где уж тут… «Захоронение»… Как таскали их, скрюченных, голых, за ноги, за руки, волоком, как сталкивали в яму ту… а они цепляются, они не хотят… они видят! Глаза-то, глаза встречаются, как живые!.. Вот они, глаза!.. Вот они, скелеты, обтянутые кожей… Люди. Бывшие люди!!! Почему? Откуда? Ну, стреляли на просеке штрафников. Все знали об этом. Один, два, пять! Но эти-то откуда? Сотни! Много! Откуда?

    В лагере десять тысяч. Кроме штрафного изолятора в зоне еще два барака «нерабочие». Это изолятор сифилитиков и прокаженных и барак санчасти. Из изолятора вывозили и сжигали, это тоже всем было известно, а вот санчасть — настоящая мясорубка! Всех «доходяг» — туда. Кто на разводе падает от истощения — туда, кто на поверку не поднимается с нар — туда. Там, в санчасти, вповалку народу, битком. Там хозяйничают сильные, здоровые уголовники-санитары и «лекпом» — царь и Бог. Идет по проходу между валяющимися «доходягами» лекпом в сопровождении свиты санитаров и мелом отмечает, кого в «расход». Санитары потом тащат «отмеченных» в мертвецкую.

    — Я еще живой!

    — Лекпом лучше знает.

    Вот они откуда — эти сотни! Их отвозили в яму, а они расползались! Вот они, сотни, тысячи скрюченных, черных бывших человеков — «лагерная пыль»… Не уснуть!.. Все равно не уснуть… долго не уснуть…


    Дворжецкий В. Пути больших этапов.

    Записки актера. М.; Н.-Новгород, 1994.С. 41–45.

    № 4 Из книги В. А. Шенталинского «Рабы свободы. В литературных архивах КГБ»

    Есть еще один разряд рукописей, которые в прямом смысле литературой не назовешь. Ценность и сила их — в обнаженной достоверности, в красноречивости самого факта.

    Простая школьная тетрадка. И в ней — без запятых, с ошибками, большими неровными буквами:

    «Москва Союз писателей Материал требует обработки

    Прошу вас извинить за почерк и знаки препинания у меня каторак да и болезнь двойной инсульт меня два раза парализовало. Вот уже восемь лет как парализован на почве нервной системы. Вы спросите откуда нервы пишу вам по порядку…»

    Иван Васильевич Окунев из села Красное Липецкой области рассказывает о своей судьбе. О том, как в 1938 г., двадцатилетним парнем, был арестован и отправлен в колымские лагеря только за то, что у него оказался просроченным паспорт, в каких страшных условиях работал там и жил, вернее, пытался выжить.

    «Привезли нас на Колыму. Вместо обуви нам дали два рукава от списанных бушлатов и одну пару рукавиц и все это на два года. Работали в забоях на золотых приисках и рукава в забое по щебню быстро рвались выскакивала вата и голые пальцы отмерзали. И вот в декабре на наряде начальник лагеря Кулиев объявил у кого какая будет просьба говорите пока не ушли на работу.

    И вот мы двое стали просить рукава. А двое трясут над головой рваными рукавицами. Нам четверым велели выйти из строя а остальным скомандовали на работу. Нас повели в изолятор. Кулиев вызвал пожарников ударом в рельсу. Слышим и видим в щели между досок как они прибежали с пожарным рукавом. Заработал движок и направили на нас. Мы бежим из угла в угол но он направлял на нас. Мы кричали звали папу и маму ругая их всякими словами. А в этот день было пятьдесят градусов, утром поломалась рама автомашины от мороза.

    И так поливали полчаса потом заглох движок. А часа через четыре пришел Кулиев и стал говорить чтоб мы шли в барак но мы все смерзлись и не могли тронуться с места. Тогда он позвал пожарного который пришел с маленьким топориком и стал обрубать нас друг от друга. Я стоял сзади и меня вырубили первого подтащили к двери. И закричали марш в барак! Но у меня ватные брюки смерзлись и я сказал что не могу. Я помогу! Ударом ноги в спину я вылетел на улицу ударился лицом об стежку которую протоптали разбил губу во рту оказались два зуба и стало солоно от крови.

    Подбежали два пожарника и ногами покатили по направлению к бараку до барака было метров двадцать пять. Но когда подкатили я превратился в снежную бабу на мокрую одежду налип и замерз снег. Тогда поставили к бараку спиной и прикладами стали обивать снег да так что костям больно. Я упал. Тогда за ноги через порог потащили в барак а сзади катят остальных. Слезы причитания и ругань бойцов. Я лег на нижние нары против печки. Проснулся ночью болела голова кололо в груди температура большая.

    Утром дневальный объявил подъем. Я стал будить мокрых соучастников но двое были мертвы. Меня отвели в санчасть. Врач спросил фамилию имя и отчество он сказал что мы с тобой тезки. Тогда он спросил откуда рождением. Я сказал с Москвы он как бы обрадовался и говорит а мы земляки. Он сказал что был главврачем Кремля. А за что вас посадили? Обвинили в смерти Максима Горького. Это все что я запомнил но фамилию я не спросил.

    В течение месяца он меня вылечил. Было воспаление легкого. Четвертый из нас умер в санчасти а я остался живым. Иван Васильевич ко мне относился хорошо я выздоровел. Тогда он сказал что оставляет меня. Спрашивает что я боюсь мертвых? Я сказал боюсь только живых. Тогда я тебе дам работу. В двух километрах от лагеря находился морг. И мне надо было ночью топить печь в морге оттаивать трупы а утром приходили два врача натомировали.

    И вот каждый вечер на лошади привозили 18 трупов это ежедневно и вот я на три стены ставил по 6 трупов. Они мерзлые прислонишь к стене и они стоят пока оттают. В помещении темно. Печка бочка из-под горючего дрова смоляные горят жарко бока у печки красные. Подброшу дрова сам хожу разговариваю с ними чей откуда женат или нет? А вот молодой небось не успел жениться? У тебя осталась девушка небось ждет? Но моя вышла замуж это точно такие красивые долго не сидят. Как твою звать? А моя Тоня Чубарова и щас о ней думаю. Красавица.

    И оттаивал морг до 1945 г.

    Но вот закончилась война про которую мы не знали. Почта не доходила но однажды повесили ложный ящик много писали жалоб но после вызывали кореспондентов и избивали до потери сознания…

    Невдалеке от нашего лагеря была сопка звали ее Рыжая на ней стоял трактор. Туда привозили из других приисков на машинах накрытых брезентом они кричали до свидания ехали мимо нашего лагеря.

    Там к готовым траншеям ставили людей заводили трактор и из пулемета расстреливали…

    Это я надумал написать чтоб знали что такое Колыма а подумаю умру и не будут знать где хоронили репрессированных. Это тысячи.

    Может кто из писателей перепишет. Но извините за почерк я парализован дважды и сейчас пишу а плечи дрожат. И плачу вспоминается что пережил. Я б назвал Хождение по мукам. Перепишите! Пусть молодежь знает а главное пусть чтут память. Теперь я умру спокойно. Рассказал почти все…»

    Первое чувство после прочтения: все! Хватит! После этого уже нечего читать о тюрьмах и лагерях! Больше уже никто не скажет, после этого безыскусного — не рассказа, нет — выдоха, слова-выдоха никому не известного человека из народа.

    И сразу же вслед: а сколько еще таких, канувших в бездну. Миллионы Божьих Искр, вспыхнувших и погасших от взмаха державной десницы. И каждая вмещала в себе — мир…

    Нет, надо читать и надо писать об этом! В двадцатом веке наш народ пережил, может быть, самый страшный опыт во всей Истории. За что он был? Для чего? Кому повем печаль свою?.. Но ясно: это должно навсегда запечатлеться на скрижалях истории, прочнее, чем клинопись древнего Вавилона и Урарту.


    Шенталинский В. А. Рабы свободы.

    В литературных архивах КГБ. М., 1995.С. 181–183.

    № 5 Докладная записка заместителя наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышова Л. П. Берии 20 мая 1945 г.

    НКВД СССР получено на заключение письмо секретаря ЦК КП(б)У т. Хрущева и проект указа Президиума Верховного Совета Союза ССР «О применении каторжных работ в качестве меры наказания».

    Тов. Хрущев в своем письме пишет, что есть такие случаи в судебной практике, когда лишение свободы на 10 лет является слишком мягким наказанием, и суды в этих случаях вынуждены применять расстрел, не имея в своем распоряжении иного, более сурового наказания, чем 10 лет лишения свободы.

    В связи с этим т. Хрущев предлагает почти по всем статьям Уголовного кодекса, предусматривающим, в виде предельной санкции, высшую меру наказания, дополнительно ввести осуждение к каторжным работам на срок от 15 до 20 лет.

    Эта мера наказания т. Хрущевым мотивируется также желанием сохранить физически здоровых людей для использования на работах в отдаленных и особо тяжелых местностях Советского Союза.

    Докладываю наши соображения:

    1. Каторжные работы как специальная мера наказания введены указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 г. за преступления, совершенные в военное время, применяются к лицам — пособникам врагу в расправах и насилиях над гражданским населением и пленными красноармейцами.

    За все время применения данного указа осуждено к каторжным работам немного больше 29 000 человек.

    Широкое распространение новой тяжелой санкции наказания в виде каторжных работ к концу победоносной войны вряд ли явится целесообразным. Тем более что фактическое применение высшей меры наказания за последние годы было очень незначительным и в случаях действительно крайней нужды.

    2. Опыт присуждения к каторжным работам, проводившийся до настоящего времени, показывает, что большое количество осужденных каторжников являются нетрудоспособными (из 29 000 человек почти 10 000 нетрудоспособных) и не могут быть привлечены ни к каким работам, а тем более к каторжным. В целях реальности наказания пришлось бы в законе «О введении каторжных работ» делать оговорку о применении этой санкции только к физически здоровым людям, что осложнило бы на практике работу судов, а закон сделало бы менее устойчивым.

    3. Применение труда каторжников в условиях лагерей НКВД СССР является сложным, так как из одних каторжников, как правило, укомплектовать производственный лагерь невозможно и приходится добавлять специалистов из вольнонаемных или осужденных к другим мерам наказания.

    Опыт работы с каторжниками в Воркутинском угольном лагере показывает, что осужденные к каторжным работам на 15–20 лет, в условиях специального режима для каторжников, теряют перспективу выдержать до конца срока — 15–20 лет — режим и условия каторжных работ. Отсюда моральная подавленность и полное отсутствие стимула для труда, а в результате труд каторжников значительно менее эффективен, чем труд обычных лагерников, при этом потеря трудоспособности через 5–6 лет почти обязательна.

    Исходя из вышеизложенного, считал бы целесообразным предложение т. Хрущева не принимать.


    Цит. по: ГУЛАГ (Главное управление лагерей).

    1918–1960. М., 2000. С.132–133.

    № 6 Заявление Генеральному прокурору СССР Р. А. Руденко от политзаключенных В. К. Павленкова и Г. В. Гавилова 20 ноября 1972 г.

    В марте с. г. на Ваше имя было направлено заявление, под которым подписались семь политзаключенных ИТК-385/17, в том числе и мы, ныне находящиеся в ИТК 389/35. В заявлении выражался протест против антигуманных порядков в исправительно-трудовых учреждениях МВД СССР, которые превращают здоровых людей в больных, а последних могут привести к преждевременной смерти. Мы протестовали против грубой и недоброкачественной пищи, против отсутствия для больных заключенных специального, соответствующего требованиям диетологии, питания, против запрещения получать в необходимом количестве продукты питания и медикаменты из дома (особенно больным людям). Мы протестовали против того, что практически не применяется установленное законом положение о досрочном освобождении тяжело больных заключенных. Мы писали, что в результате этого, вдобавок при отсутствии надлежащей медицинской помощи, некоторые лица, осужденные только на определенный срок заключения, фактически обрекаются на постепенное умерщвление. В первую очередь, мы относили все вышесказанное к содержащемуся в заключении вместе с нами Ю. Т. Галанскову, который был тяжело болен и медленно угасал на наших глазах. Он не имел ни нормального при его болезни питания, ни квалифицированной медицинской помощи, ни освобождения от работы. Нередко по нескольку ночей подряд он не спал из-за страшных болей, по нескольку дней ничего не ел, не имел необходимых лекарств и т. д. Администрация ИТК лишала его возможности покупать на жалкие пять рублей в месяц продукты питания в ларьке, получать единственную в год продуктовую посылку, провокационными, оскорбительными действиями вынуждала на голодовки.

    Сейчас, когда мы узнали о смерти Ю. Т. Галанскова, мы не можем не вернуться к тому, против чего уже протестовали в указанном заявлении на Ваше имя, особенно потому, что тем заявлением

    Вы пренебрегли, фактически ничего по нему сделано не было.

    И вот Ю. Т. Галансков мертв, погиб за колючей проволокой. В «Основах исправительно-трудового законодательства СССР» установлено, что исполнение наказания не должно причинять физических страданий заключенным. Но разве грубая и часто недоброкачественная пища, приводящая здоровых людей к болезням и прямо противопоказанная больным, не есть условие, достаточно обеспечивающее людям физические страдания? Разве частые административные наказания, нередко произвольные, надуманные, связанные с ущемлением заключенных в питании (лишение ларька, посылки, водворение в ШИЗО, где кормят через день по пониженной норме), не ведет к тому же? Разве отсутствие необходимой медицинской помощи, а зачастую и лекарств, не есть условие, обязательно обеспечивающее физические страдания больным людям? И наконец, разве не являются все эти условия достаточно обеспечивающими хотя бы некоторым заключенным исполнение смертного приговора без наличия на это судебной санкции? Разве все это не есть преступление перед законом, справедливостью, перед человечеством?

    Мы не думаем, что Вы лично или кто-нибудь из лиц, наделенных полнотой власти и ответственных за содержание заключенных в СССР, специально желали бы смерти Ю. Т. Галанскову или какому-то другому заключенному. Но условия содержания заключенных в стране сегодня таковы, что они вызывают физические страдания людей и их преждевременные смерти.

    За то, что установлены именно такие порядки, ответственны Вы лично.

    Мы требуем:

    1. Специального разбирательства обстоятельств, приведших к смерти политзаключенного ИТК 385/17 Ю. Т. Галанскова.

    2. Расследования причин и наказания виновных в том, что заявление семи политзаключенных ИТК 385/17, своевременно предупреждавших о возможном смертельном исходе болезни Ю. Т. Галанскова в сложившихся лагерных условиях, было оставлено без внимания (номер этого заявления в Вашей канцелярии — 17/485-68).

    3. Изменения самих условий содержания заключенных в исправительно-трудовых учреждениях МВД СССР, приведения их в соответствие с законодательно утвержденными гуманными основаниями.


    Цит. по: Безбородов А. Б., Мейер М. М., Пивовар Е. И.

    Материалы по истории диссидентского и правозащитного движения в СССР 50–80-х годов. М., 1994.С. 138, 139.

    Глава седьмая Диссидентская активность и правозащитное движение в послесталинскую эпоху

    № 1 Из писем К. Е. Ворошилову в связи со смертью И. В. Сталина

    Дорогой Климент Ефремович! Сейчас, как никогда, нам нужны бдительность, твердый порядок, сплоченность внутри страны. А между тем именно сейчас наши внутренние враги в контакте с врагами внешними стремятся расшатать наше единство, посеять панику, подорвать нашу политическую и моральную мощь. В планы врагов входят не только диверсии, шпионаж, но и насаждение бандитизма, воровства и хулиганства. В целях усиления охраны нашего государства, общественного порядка, беспощадной расправы со всеми, кто наносит ущерб нашей Родине и нашему народу, я прошу Вас внести на рассмотрение сессии Верховного Совета предложение о восстановлении смертной казни.


    Инвалид Отечественной войны, доцент Московского облпединститута Н. Лавров

    8. III 53 г.


    Многоуважаемый Климентий Ефремович! По случаю смерти Иосифа Виссарионовича и созыва сессии правительства народ и я в частности убедительнейше просим Вас добиться на сессии амнистии для заключенных многострадальных русских людей: 1) Осужденных по 58-й статье за одно-два неграмотно выраженных слова, и то в кругу близких или семейных людей. Людей, не имеющих образования и не занимавших ответственных работ. 2) Людей, осужденных за мелкие кражи. Таких людей осудили зверски, обездолили их семьи, вызвали гнев и подозрение народа даже к Сталину. Для ликвидации этой несправедливости мы просим амнистию, и народ будет рукоплескать Вам.


    В. Петров


    Радио «Свобода». Программа «История и современность.

    Документы прошлого» / Под ред. А. Стреляного. 2000, 8 января

    № 2 Из интервью с К. А. Любарским об обсуждении статьи В. Померанцева «Об искренности в литературе» на механико-математическом факультете МГУ Весна 1954 г.

    Эта статья вызвала всеобщий официальный гнев. Ее обсуждали и осуждали, были потоки читательских писем, и на Померанцева обрушился целый ворох всякой грязи. И вот тогда мы втроем, я и еще два студента тоже механико-математического факультета, написали письмо, которое было адресовано в редакцию «Правды» и в редакцию «Нового мира» в защиту Померанцева. Мы написали это письмо, и, кроме того, у нас родилась такая мысль, что хорошо было бы собрать под этим письмом коллективные подписи. Мы сделали это очень просто: мы сделали маленькие плакатики и расклеили их по новому зданию Московского университета на Ленинских горах. Там было написано, что такого-то числа, в такое-то время, в холле общежития, на таком-то этаже состоится обсуждение статьи Померанцева «Об искренности в литературе» и студенческого письма в связи с ней. На наше удивление, в назначенное время этот зал был буквально забит. Это был междуэтажный холл, где помещалось человек 70–80. Сидели очень тесно, на ручках кресел, как угодно. Вдруг из задних рядов встала некая дама, которая, как позднее выяснилось, была представительницей парткома Московского университета, Игумнова (фамилия запомнилась до сих пор), и стала прерывать буквально через каждые два слова; сначала просто прерывать, потом начала кричать, кого я представляю и т. д. Короче говоря, не дала мне говорить. Я сказал: «Вот видите, что же нам теперь собственно обсуждать? Вы же видите, как к нам фактически относятся и что с нами делают. Давайте прочитаем письмо и соберем подписи. И напишем еще одно письмо о том, что нас разгоняют, нам не дают проявлять себя». Это была весна 54-го года. И действительно, очень много людей начало тут же подписывать. Как сейчас помню, была 41 подпись под этим письмом. Мы его подписали и несколько копий разослали в разные инстанции.

    […] Всех подписавших это письмо вызывали поодиночке и вынуждали снимать свои подписи с этого письма. А потом все кончилось тем, что в июне этого же года, в клубе МГУ, был созван общеуниверситетский митинг, на который в связи со студенческими волнениями приехали товарищи писатели. Приехали Сурков, Симонов, Борис Полевой, и приехал тогдашний редактор «Литературной газеты» Рюриков. Они один за другим стали выступать и стали произносить речи о том, что гниль завелась в Московском университете. А я сидел в зале и делал заметки, надеясь, что я сейчас выступлю и что-то скажу, возражу. Полевой начал говорить, что мы знаем, кто пишет такие письма, это пишет «плесень» такая всякая (тогда была кампания против «плесени»), пишут всякие люди, которые под музыку пластинок Лещенко шатаются по улице Горького и смотрят на мир сквозь потные стекла коктейль-холла, и так дальше. Мне кровь в голову бросилась, я потерял самообладание. […] Я выскочил, сказал, что требую слова и полез на трибуну. И, как ни странно, мне слово тут же дали. Я выскочил на трибуну и начал что-то кричать, но что я кричал, я совершенно не помню, потому что я был вне себя. Потом ко мне подходили всякие студенты, которые говорили, что это было очень смело, очень мужественно, но совершенно не аргументировано. Потом встал Вовченко, проректор университета, и зачитал письмо (когда это письмо успели написать, я не знаю, потому что прошло буквально несколько минут после моего выступления) о том, что мы, студенты и аспиранты Московского университета, собравшиеся в этом зале, не только не поддерживаем, но и явно осуждаем разнузданное выступление студента Любарского и т. д.


    Архив Института изучения Восточной Европы при Бременском университете.

    Ф. Л. З. Копелева и Р. Д. Орловой.

    Архив общества «Мемориал» (Москва). Ф. 172.

    № 3 Из докладной записки Н. П. Соловьева[26] и Л. В. Керестеджиянца[27] в Бюро ЦК ВЛКСМ 28 октября 1961 г.

    На протяжении двух последних лет на площади Маяковского для публичного чтения стихов еженедельно собирается молодежь […]. Обычно к памятнику Маяковского собираются несколько сотен человек, в том числе школьники, студенты, а также молодежь без определенных занятий. Иногда в числе присутствующих бывают иностранцы. […] Воспользовавшись отсутствием какого-либо контроля за содержанием и характером выступлений у памятника, некоторые элементы стали использовать эту возможность для клеветы на нашу советскую действительность. На площади все реже читаются хорошие, жизнеутверждающие произведения. Выступления отдельной части молодежи наполнены пессимизмом, духом оппозиционности и обреченности.

    С декабря прошлого года стали читаться стихи, пропитанные злобой и ненавистью к Коммунистической партии и советскому строю, открыто призывающие к «бунту». Например, в стихотворении «Человеческий манифест», которое часто читается на площади, говорится:

    …Министрам, вождям и газетам — не верьте!

    Вставайте, лежащие ниц!

    Видите, шарики атомной смерти

    У мира в могилах глазниц.

    Вставайте!

    Вставайте!

    Вставайте!

    О, алая кровь бунтарства!

    Придите и доломайте

    Гнилую тюрьму государства…[28]

    Отдельные молодые люди нагло проповедуют разврат и пошлость, цинично высмеивают нормы коммунистической морали. Причем такого рода «поэзия» часто не встречает осуждения, а иногда вызывает даже одобрение […].

    От публичного чтения стихов «поэты площади Маяковского» перешли к выпуску и распространению нелегальных рукописных журналов и стихотворных сборников.

    Особую тревогу вызывает тот факт, что наряду с чтением стихов на площади проводятся политические дискуссии, организаторы которых пытаются насаждать свои упаднические, а порой антисоветские настроения среди молодежи […].

    По сообщениям работников Московского комитета госбезопасности, некоторая часть молодежи — завсегдатаи площади Маяковского в текущем году стали организовываться в группы, собираться на квартирах и обсуждать возможность нелегальной борьбы с советским строем, разрабатывать программу действий с далеко идущими целями. Имеются сведения о том, что там обсуждались возможности совершения террористических актов, бредовые идеи возврата к частной собственности, создания в стране многопартийной системы, реставрации капитализма. Одна из групп имела свой устав под девизом «Свобода любого мнения».

    В конце прошлого месяца на квартире у своего организатора Галанскова группа молодежи приняла «[…] программу борьбы с комсомолом»[29]. Авторы этого сумасбродного документа предлагают расколоть и взорвать комсомол изнутри, противопоставить его партии […].

    Вносим предложение обсудить настоящую записку на закрытом бюро ЦК ВЛКСМ с участием секретарей МГК ВЛКСМ.


    Цит. по: Поликовская Л. В. Мы предчувствие… предтеча…

    Площадь Маяковского. 1958–1965. М., 1997.С. 249–254.

    № 4 Из текстов, распространявшихся в «самиздате» в 1960-е гг

    Об упадке Ханьской династии. Из «Книги времен» Сяо Сянь Шена (Х век н. э.)


    […] Основателями нового государства были бескорыстные фанатики и просвещенные мыслители. Они были властолюбивы и честолюбивы.

    Но они верили, что их власть, их нетерпимость ко всем инакомыслящим и жестокость к непокорным необходимы как средства для достижения великой цели, ибо лишь так можно проложить единственно правильный путь ко всеобщему благу, в царство разума, справедливости и добра.

    Незримая цель представлялась им осязаемо близкой и казалась им такой прекрасной и великой, что превосходила все законы, божественные и человеческие, оправдывала и кровавые жертвы, и насилия, и даже злодеяния, которые они полагали нужными, чтобы осилить злодеев, препятствующих их добрым намерениям.

    И они так верили в правоту своих помыслов и дел, что не опасались правды, никакой, даже неприятной и враждебной им.

    Но попирая законы и творя зло, они выпестовали палачей, которые уже не признавали ничего, кроме своего ремесла, бездумно убивали своих недавних наставников и повелителей и, громогласно славя все те же великие благие цели государства, истребили больше его друзей и подданных, чем все враги.

    И тогда новыми правителями стали своекорыстные лицемеры и скудоумные невежды. Они тоже были властолюбивы, но для них власть была уже не средством, а единственной целью, ибо означала благополучие. Они не знали прошлого или забыли о нем и не умели думать о будущем. Они могли существовать только настоящим и в незыблемости своей власти видели главный смысл истории страны и всего человечества. По незнанию и недомыслию они отождествляли эту власть с фетишами, с осколками разбитых скрижалей, некогда освященных подвигами и жертвами основателей государства. Сами неспособные на подвиги, они готовы были тем более ревностно приносить новые кровавые жертвы, переступать любые законы, даже те, которым недавно присягали, совершать любые насилия и злодеяния, даже вовсе бессмысленные, ради сохранения своей власти и ее реликвий. Все же они чувствовали, а иные и понимали, что их речи и письмена противоположны их делам, что слава мертвых святынь лишь усугубляет бесславие их жизни.

    Поэтому они лгали. Всегда и всем. Лгали торжественно, жречески и буднично, казенно.

    Они расходовали несметные богатства на огромное доблестное войско, ковали все более могучее оружие, воздвигали все новые твердыни на своих и на завоеванных землях. Но смертельно боялись простой правды. Они повелевали толпами искусных знахарей, мудрых звездочетов. Но сами они были суеверны, как дикари, и всего более страшились правдивого слова. Они подкупали и преследовали тех, кто, как им казалось, владел его разрушительной и заклинающей силой. И они надеялись, что слова лжи, повторяемые миллионы раз оглушительно громко, могут убить правду, приглушенную до шепота, обреченную на безмолвие. Но тщетно…


    Архив общества «Мемориал» (Москва).

    Ф. 102. Оп. 1. Д. 16. Л. 154–156.

    № 5 Из записки Председателя КГБ СССР В. Е. Семичастного и Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко в ЦК КПСС 8 июня 1966 г.

    […] Органам власти приходится сталкиваться с проявлениями, которые представляют значительную общественную опасность, однако не являются наказуемыми по действующему уголовному закону.

    К таким проявлениям относятся, в первую очередь, изготовление и распространение без цели подрыва или ослабления Советской власти листовок и других письменных документов с клеветническими измышлениями, порочащими советский государственный и общественный строй, а также попытки некоторых антиобщественных элементов под различными демагогическими предлогами организовать митинги, демонстрации и иные групповые выступления, направленные против отдельных мероприятий органов власти или общественных организаций.

    Так, в ноябре и начале декабря 1965 г. в г. Москве было распространено большое количество листовок, призывающих граждан принять участие в массовом митинге протеста против ареста Синявского и Даниэля. В результате этих подстрекательских действий 5 декабря 1965 г. на площади Пушкина собралась группа молодежи, пытавшаяся провести митинг с требованием «гласности суда» над Синявским и Даниэлем. Принятыми мерами митинг был предотвращен.

    […] Попытка организации групповых выступлений, направленных против мероприятий органов власти, и распространение клеветнических измышлений, порочащих советский государственный строй, представляют большую общественную опасность, но наше законодательство не предусматривает ответственность за подобные умышленные действия, совершаемые без цели подрыва или ослабления Советской власти.

    […] На практике эти действия квалифицируются или как антисоветская агитация и пропаганда, или как хулиганство, хотя для такой квалификации в большинстве случаев отсутствуют достаточные основания.

    По нашему мнению, перечисленные антиобщественные действия не могут оставаться безнаказанными, однако их целесообразно рассматривать не как особо опасные государственные преступления, а как преступления, направленные против порядка управления и общественной безопасности.

    В целях дальнейшего укрепления законности и правопорядка Комитет госбезопасности и Прокуратура СССР считают необходимым рекомендовать Президиумам Верховных Советов союзных республик внести в уголовный закон дополнения, предусматривающие ответственность за общественно опасные деяния, указанные в настоящей записке.

    Проекты указов Президиума Верховного Совета РСФСР прилагаются. Просим рассмотреть.


    РГАНИ. Ф. 3. Оп. 80. Д. 433. Л. 75–77.

    № 6 Из проекта указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О внесении дополнения в Уголовный кодекс РСФСР» 15 сентября 1966 г.

    […] Президиум Верховного Совета РСФСР постановляет:

    Дополнить главу девятую «Преступления против порядка управления» Уголовного кодекса РСФСР статьями 190-1, 190-2 и

    190-3 следующего содержания:

    «Статья 190-1. Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй.

    Систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания,

    наказывается лишением свободы на срок до трех лет или исправительными работами на срок до одного года, или штрафом до ста рублей.

    Статья 190-2. Надругательство над Государственным гербом или флагом.

    Надругательство над Государственным гербом или флагом СССР, РСФСР или другой союзной республики, наказывается лишением свободы на срок до двух лет или исправительными работами на срок до одного года, или штрафом до пятидесяти рублей.

    Статья 190-3. Организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок.

    Организация, а равно активное участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок или сопряженных с явным неповиновением законным требованиям представителей власти, или повлекших нарушение работы транспорта, государственных, общественных учреждений или предприятий, наказывается лишением свободы на срок до трех лет или исправительными работами на срок до одного года, или штрафом до ста рублей».


    РГАНИ. Ф. 4. Оп. 20. Д. 82. Л. 50.

    № 7 Из открытого письма И. Габая, Ю. Кима и П. Якира к деятелям науки, культуры и искусства Январь 1968 г.

    Мы, подписавшие это письмо, обращаемся к вам со словами глубокой тревоги за судьбу и честь нашей страны. В течение нескольких лет в нашей общественной жизни намечаются зловещие симптомы реставрации сталинизма. Наиболее ярко проявляется это в повторении самых страшных деяний той эпохи — в организации жестоких процессов над людьми, которые посмели отстаивать свое достоинство и внутреннюю свободу, дерзнули думать и протестовать.

    Конечно, репрессии не достигли размаха тех лет, но у нас достаточно оснований опасаться, что среди государственных и партийных чиновников немало людей, которые хотели бы повернуть наше общественное развитие вспять. У нас нет никаких гарантий, что с нашего молчаливого попустительства исподволь не наступит снова 37 год.

    Мы еще очень не скоро сможем увидеть Андрея Синявского и Юлия Даниэля — людей, осужденных на долгие годы мучений только за то, что они посмели излагать вещи, которые считали истиной.

    На три года оторваны от жизни совсем молодые люди — Виктор Хаустов и Владимир Буковский. Все их «преступление» заключалось в том, что они публично выразили свое несогласие с драконовскими законами и карательными мерами, пригвоздившими нашу страну в очередной раз к позорному столбу. Судебная расправа над ними — образец циничного беззакония и превратного толкования фактов.

    Последний процесс над Галансковым, Гинзбургом, Добровольским и Лашковой вышел за всякие рамки в попрании человеческих прав.

    […] Атмосфера вокруг недавнего процесса — еще одно звено в цепи беззаконий. Официальные органы нагло дезинформировали западную коммунистическую прессу: в день начала суда было заявлено, что сроки его еще не установлены. Заместитель председателя Мосгорсуда Миронов, назначенный судьей по этому делу, незадолго до процесса отвечал, что такое дело в Мосгорсуд вообще не поступало.

    Люди, стремившиеся попасть в суд, подвергались откровенному шантажу и издевательскому унижению человеческого достоинства. Фотографирование, неусыпная слежка, проверка документов, подслушивание разговоров — это далеко не полный перечень того, что происходило в дни судебной расправы. Едва ли не самое страшное то, что среди филеров были совсем молодые люди — юноши и девушки. Вместо пытливого чтения, попыток задуматься над сложными вопросами современности им предложили подслушивание и донос. Это наушничание, с точки зрения КГБ, вероятно, и есть тот самый нравственный идеал молодежи, который они противопоставляют «безнравственности» Гинзбурга, посмевшего вступиться за невинных людей.

    Вы, наверное, хорошо знакомы с письмом Л. Богораз и П. Литвинова[30]. С полной ответственностью мы заявляем: каждая строка в письме — не только правда, это лишь малая часть правды о неслыханных безобразиях и издевательствах над подсудимыми.

    […] Бесчеловечная расправа над интеллигентами — это логическое завершение атмосферы общественной жизни нескольких последних лет. Наивным надеждам на полное оздоровление общественной жизни, вселенным в нас решениями XX и XXII съездов, не удалось сбыться. Медленно, но неуклонно идет процесс реставрации сталинизма. Главный расчет при этом делается на нашу общественную инертность, короткую память, горькую нашу привычку к несвободе.

    […] Попытка бороться с так называемым «самиздатом» — внецензурной литературой — обречена на провал. Если бы в русской литературе не было «самиздата», мы потеряли бы роман Радищева, «Горе от ума» Грибоедова и многие стихи Пушкина. И в наше время бережное отношение группы читателей к неизданному слову донесет до лучших времен подлинное творчество наших современников. Временщики не в силах что бы то ни было сделать: ждановы уходят в небытие, а творчество Ахматовой завоевывает поколение за поколением.

    […] Только недавно реабилитирован крымско-татарский народ. Но советские люди почти не знают об этом. Не знают они и о том, что народ, перед которым совершено громадное великодержавное преступление, до сих пор лишен права вернуться на свою родину. А тех, кто пытается это сделать, отправляют назад или подвергают репрессиям.

    […] Все это — только некоторые примеры нашей общественной жизни.

    Мы еще раз напоминаем: молчаливое потворство сталинистам и бюрократам, обманывающим народ и руководство, глушащим любой сигнал, любую жалобу, любой протест, логически приводит к самому страшному: беззаконной расправе над людьми.

    В этих условиях мы обращаемся к вам, людям творческого труда, людям, которым наш народ бесконечно верит: поднимите свой голос против надвигающейся опасности новых сталиных и новых ежовых. На вашей совести — судьба будущих Вавиловых и Мандельштамов.

    Вы — наследники великих гуманистических традиций русской интеллигенции.

    Перед вами пример мужественного поведения современной прогрессивной западной интеллигенции.

    Мы понимаем: вы поставлены в такие условия, что выполнение гражданского долга — каждый раз акт мужества. Но ведь и выбора тоже нет: или мужество — или трусливое соучастие в грязных делах.

    […] Мы хотим немногого: чтобы наша общественность имела моральное право требовать освобождения греческих политзаключенных.

    Для этого нужно тоже немного: добиться того, чтобы из многолетнего заключения были возвращены наши несправедливо осужденные сограждане.

    Помните: в тяжелых условиях лагерей строгого режима томятся люди, посмевшие думать. Каждый раз, когда вы молчите, возникает ступенька к новому судебному процессу. Исподволь, с вашего молчаливого согласия может наступить новый ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ГОД.


    Собрание документов «самиздата» Т. 1. Мюнхен, 1972.

    Без нумерации страниц (АС № 4).

    № 8 Из записки Председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова в ЦК КПСС 7 февраля 1969 г.

    В последние годы среди интеллигенции и молодежи распространяются идеологически вредные материалы в виде сочинений по политическим, экономическим и философским вопросам, литературных произведений, коллективных писем в партийные и правительственные инстанции, в органы суда и прокуратуры, воспоминаний «жертв культа личности», именуемых их авторами и распространителями «внецензурной литературой» или «самиздатом».

    В этих материалах отдельные недостатки коммунистического строительства выдаются за типичные явления, извращается история КПСС и Советского государства, выражается несогласие с мероприятиями партии и правительства в национальном вопросе, развитии экономики и культуры, пропагандируются различные оппортунистические теории «усовершенствования» социализма в СССР, выдвигаются требования об отмене цензуры, реабилитации лиц, осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду, изменении Конституции СССР.

    «Самиздат», как правило, распространяется путем передачи из рук в руки рукописных, отпечатанных на пишущих машинках, размноженных фотоспособом или на ротаторных аппаратах документов. К распространению произведений «внецензурной литературы» примазываются и спекулятивные элементы, которые сбывают их за деньги и извлекают из этого материальную выгоду.

    Для пропаганды «самиздата» иногда используются всякого рода полуофициальные диспуты, конкурсы песен, концерты, устраиваемые самодеятельными клубами, литературными объединениями, чему способствует пребывание в ряде случаев во главе таких коллективов беспринципных в политическом отношении руководителей.

    Факты изготовления и распространения «самиздата» отмечались чаще всего в Москве. Появление «самиздатовских» произведений и документов фиксировалось также в Ленинграде, Киеве, Одессе, Новосибирске, Горьком, Риге, Минске, Харькове, Свердловске, Караганде, Южно-Сахалинске, Обнинске и некоторых других городах и районах страны.

    В Москве изготовлением и распространением клеветнических документов активно занимались известные своей антиобщественной деятельностью Григоренко, Литвинов, Богораз-Брухман, Якир. В частности, Григоренко изготовил и направил в адрес Президиума Консультативной встречи представителей коммунистических и рабочих партий в Будапеште письмо, извращающее опыт Коммунистической партии Советского Союза в построении социалистического общества. Литвинов и Богораз-Брухман изготовили и распространили «Обращение к мировой общественности», в котором они обвиняли советские органы правосудия в нарушении законности. Якир в соавторстве с другими лицами составил «Обращение к деятелем науки, культуры и искусства», содержащее измышления о «реставрации сталинизма в СССР».

    […] Из распространяемых материалов «самиздата» обращают на себя внимание «философская» статья академика Сахарова «Размы-шления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», книга научного сотрудника Академии педагогических наук Медведева «Перед судом истории», письмо в ЦК КП У[краины] писателя Ивана Дзюбы, известное под названием «Интернационализм или русификация», а также заметки пенсионера из Караганды, в прошлом активного меньшевика, Якубовича «Письма к неизвестному». Трактат Сахарова пропагандирует идеи, заимствованные из современных буржуазных теорий «конвергенции» и «строительства мостов», и выдвигает программу постепенного слияния социализма с капитализмом, а в книге Медведева изложены тенденциозно подобранные данные о репрессиях в нашей стране. В письме Дзюбы «Интернационализм или русификация» осуждается национальная политика КПСС, оправдывается деятельность буржуазных националистов на Украине, приводятся клеветнические утверждения о «русификации украинского народа». Основное назначение «Писем к неизвестному» Якубовича заключается в попытках реабилитировать троцкизм.

    […] Антисоветские и антиобщественные элементы нередко направляют «внецензурные» произведения в редакции буржуазных газет, журналов, радиостанций, в адреса эмигрантских центров в расчете на то, что западная радиопропаганда в передачах на Советский Союз ознакомит с содержанием этих документов значительное число советских граждан и облегчит таким образом распространение их внутри СССР.

    […] Учитывая, что распространение политически вредной литературы наносит серьезный ущерб воспитанию советских граждан, особенно интеллигенции и молодежи, органы госбезопасности принимают меры, направленные на пресечение деятельности авторов и распространителей «самиздата» и на локализацию отрицательного влияния «внецензурных» произведений на советских людей. В 1969 г.[31] значительное число причастных к деятельности «самиздата» лиц профилактировано с помощью общественности. Несколько злостных авторов и распространителей документов, порочащих советский государственный и общественный строй, привлечены к уголовной ответственности.

    Сообщается в порядке информации.


    Председатель Комитета госбезопасности Андропов


    Архив общества «Мемориал» (Москва).

    Ф. 172 (копийные материалы).

    Д. 1. Л. 72–75.

    № 9 Из совершенно секретной записки Ю. В. Андропова и Р. А. Руденко в ЦК КПСС о мерах по пресечению деятельности диссидентов 20 января 1977 г.

    […] В последнее время в действиях противника все четче просматривается тенденция использовать предстоящую Белградскую встречу[32] в интересах легализации открытых выступлений антисоветчиков против основ советского строя.

    Подогреваемые Западом антисоветские элементы стремятся в той или иной форме вовлечь в свою преступную деятельность как лиц, ранее привлекавшихся к уголовной ответственности, так и новых людей, которые часто бывают обмануты. Сюда вовлекаются националисты, сионисты, крымские татары, турки-месхетинцы, сектанты и церковники.

    Так, например, в Москве развернул активную антисоветскую деятельность Гинзбург А.И., 1936 г. рождения, который еще в 1961 г. был судим за мошенничество, а в 1968 г. — за попытку создания группы НТС в Москве[33]. В последние годы, нигде не работая, он взял на себя функции распорядителя так называемым «фондом Солженицына»[34], фактически являющимся формой финансирования Западом антисоветских акций и материальной поддержки лиц, судимых за уголовные преступления.

    В Литве подвизается на этой стезе литовский националист Венцлова и трижды судимый за враждебную деятельность Пяткус. На Украине — бывший участник нелегальной националистической организации Кандыба и др.

    В Москве стал на путь антиобщественной деятельности Орлов Ю. Ф., 1924 г. рождения, длительное время нигде не работающий. Еще в 1956 г., будучи членом КПСС и младшим научным сотрудником Института тeopeтической и экспериментальной физики, он открыто выступил с антипартийными заявлениями, за что был исключен из партии и подвергся критике на страницах газеты «Правда». Несмотря на это, Орлов был избран членом-корреспондентом Академии наук Армянской ССР. В последние годы он устранился от научной работы и целиком посвятил себя антиобщественной деятельности. Орлов является автором ряда провокационных заявлений, интервью иностранным корреспондентам, постоянным участником открытых противозаконных действий.

    В мае 1976 г., вступив в преступную связь с представителями американского посольства, Орлов возглавил так называемую «группу содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР», а в настоящее время под этим прикрытием пытается легализовать организованную антисоветскую деятельность. Под прямым воздействием Орлова аналогичные «группы» созданы в Киеве и Вильнюсе.

    […] Наиболее враждебно настроенные главари так называемых «диссидентов» […], игнорируя официальные предостережения, активизировались и стали настойчивее в попытках легализовать преступную работу.

    Нужно прямо сказать, что такое их поведение объясняется наличием у них уверенности в своей безнаказанности и в защитных мерах, которые может предпринять Запад в их поддержку. Немалую роль в формировании таких взглядов играет академик Сахаров, который всем своим поведением дает понять, что «власти» с ним ничего сделать не могут и поэтому другим также бояться нечего. Об этом так называемые «диссиденты» постоянно и открыто заявляют на своих сборищах.

    В подобных условиях меры только профилактического характера в отношении указанных лиц не могут дать должного эффекта и не приведут к ограничению антиобщественной деятельности.

    В связи с этим возникает необходимость осуществить меры по решительному пресечению действий Орлова, Гинзбурга и других на основе действующего законодательства.

    С учетом политической и оперативной обстановки пресечение преступной деятельности наиболее активных антисоветчиков представляется целесообразным осуществить разнообразными путями.

    Имеется в виду в отношении Орлова Ю. Ф. провести расследование по ранее возбужденному прокуратурой г. Москвы уголовному делу с тем расчетом, чтобы в последующем привлечь его к уголовной ответственности по статье 190-1 УК РСФСР (распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй). В ходе следствия Орлова не арестовывать, если он своими действиями не вынудит к этому[35].

    Гинзбурга А. И. представляется необходимым арестовать и привлечь к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР, следствие по делу провести по месту его жительства в Калужской области.

    Проживающего в Киеве Руденко  Н. Д. арестовать и привлечь к уголовной ответственности по статье 62 УК УССР (соответствует статье 70 УК РСФСР), но следствие провести не в Киеве, а в Донецке, для чего имеются процессуальные основания.

    В связи с тем что Венцлова Т. А., 1937 г. рождения, бывший научный сотрудник Института истории Академии наук Литовской ССР, ходатайствует о временном выезде по частному приглашению в США, разрешить ему такую поездку. Вопрос о дальнейшей судьбе Венцлова будет решаться в зависимости от его поведения за рубежом.

    В отношении других лиц Комитетом госбезопасности будут осуществлены мероприятия по предупреждению и пресечению их враждебной деятельности в обычном порядке.

    Внося указанные предложения, мы исходим из того, что они (особенно в части, касающейся Орлова и Руденко) могут вызвать очередной шум на Западе и негативную реакцию в некоторых коммунистических партиях. Как указывалось выше, главари так называемых «диссидентов» именно на это и рассчитывают. Однако представляется, что даже в предвидении указанного у нас нет другого выхода, так как, не опасаясь репрессий, Орлов, Гинзбург, Руденко и другие (не говоря уже о Сахарове) все более наглеют, представляя собой крайне отрицательный и опасный пример для других.

    Вместе с тем предлагаемые меры должны показать правящим кругам западных стран бесперспективность проведения в отношении Советского Союза политики шантажа и давления, еще раз подчеркнуть, что, последовательно проводя линию на разрядку международной напряженности, мы будем решительно пресекать любые попытки вмешательства в наши внутренние дела и поползновения на социалистические завоевания трудящихся.

    Политическое значение этих мер будет состоять и в том, что они окажут свое влияние на положение в ЧССР, ПНР и других социалистических странах, которые сейчас подвергаются массированному нажиму со стороны внутренних враждебных элементов и международной империалистической реакции.

    В связи с необходимостью пропагандистского обеспечения предлагаемых мер Комитетом госбезопасности будут подготовлены и представлены в ЦК КПСС соответствующие предложения.

    Просим рассмотреть[36].


    Ю. Андропов

    Р. Руденко


    Публикация В. К. Буковского на веб-сайте «Советский архив»

    № 10 Заявление Московской Хельсинкской группы от 6 сентября 1982 г. о прекращении работы Московской группы «Хельсинки»

    31 июля 1975 г. СССР, страны Европы, США и Канада подписали Заключительный акт Совещания в Хельсинки. В мае 1976 г. была основана «Московская группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР». Работа группы заключалась в подготовке и публикации документов, содержащих информацию о нарушениях прав отдельных граждан и групп населения в СССР — прав, декларированных Хельсинкским актом и другими международными соглашениями, подписанными и ратифицированными Правительством СССР.

    За время работы Московской группы «Хельсинки» были подготовлены и опубликованы 194 документа. Все они адресованы главам государств, подписавших Хельсинкский акт. Вскоре после основания Московской группы были созданы аналогичные группы на Украине, в Литве, Армении и Грузии, а также в некоторых западных странах. Таким образом, Хельсинкское движение приобрело международный характер.

    В Советском Союзе Хельсинкские группы жестоко преследовались с момента их появления, и в настоящее время в заключении и ссылке находятся следующие члены Московской группы «Хельсинки», Комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях и других общественных групп, сотрудничавших с ними: Ю. Орлов, А. Щаранский, В. Слепак, М. Ланда, В. Некипелов, Л. Терновский, Т. Осипова, Ф. Серебров, И. Ковалев, А. Подрабинек, В. Бахмин, И. Гривнина, А. Корягин, Т. Великанова, А. Лавут, Г. Якунин[37]. Арестованы и находятся в заключении почти все члены групп «Хельсинки» в Армении, Грузии, Литве и на Украине. После ареста Ивана Ковалева 25 августа 1981 г. в Московской группе «Хельсинки» осталось три человека, и она была поставлена в условия, при которых дальнейшая работа стала невозможной.

    23 декабря 1981 г. было возбуждено уголовное дело против одного из трех оставшихся членов группы — С. В. Каллистратовой. 6 сентября 1982 г. ей предъявлено обвинение по статье 190-1 УК РСФСР, основными пунктами которого являются именно документы Московской группы «Хельсинки» с № 69 по 181.

    В сложившейся обстановке группа не может выполнять взятые на себя обязанности и под давлением властей вынуждена прекратить свою работу.


    Члены Московской группы «Хельсинки»

    Елена Боннэр

    Софья Каллистратова

    Наум Мейман


    Сборник документов Общественной группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений. Вып. 8. Н.-Й., 1984.С. 162.

    Часть III Дидактические материалы к главам

    Дидактические материалы к главам адресованы учителю истории для использования на уроках и факультативных занятиях преимущественно в старших классах. Материалы могут быть привлечены в изложении как на текущих уроках, так и на обобщающих, а также в проблемной лекции. Формами изучения могут быть семинары, практикумы, диспуты и др.

    Данный раздел включает: содержательные аспекты темы; вопросы и задания к документам и материалам, помещенным во второй части книги; вопросы и задания для самостоятельной работы с текстом глав и документами, помещенными в третьей части книги; методические рекомендации, темы лекций, семинаров и практикумов, с приложением документов и материалов.

    Глава первая Противостояние власти и общества в конце XIX — начале ХХ века

    Содержательные аспекты темы

    Россия — самодержавная монархия. «Попечительные» и «охранительные» приоритеты власти. Имперское сознание. Проблема формирования гражданского общества и создания правового государства.

    Роль бюрократии, армии, церкви. Печать и цензура. Отсутствие широких общественных организаций и движений. Карательная политика. Охранка. Каторга и ссылка. Полицейское государство.

    Революция 1905–1907 гг. и ее влияние на изменение взаимоотношений власти и общества: создание Государственной думы, образование легальных политических партий, профсоюзов и других общественных организаций. Рост печати. Демократизация общества. Радикализация масс.

    Сохранение подполья и эмиграции как форм политической оппозиции. Идеологическая нетерпимость. Власть и народная стихия. Леворадикальный террор.

    Правомонархические организации. Погромы. Рост антисемитизма. Совершенствование карательной системы. Убийство П. А. Столыпина.

    Общественное мнение. Человеческое достоинство. Правовая мысль.

    Первая мировая война и ее последствия.

    Особенности послефевральской демократии. Приоритеты массового сознания. Радикализация и охлократизация масс.

    Вопросы и задания к документам и материалам главы первой

    К № 1

    1. На основе текста составьте списки ограничений, которым подвергались в конце XIX — начале XX в. жители России. Списки составьте применительно к разным слоям населения — интеллигенции, рабочим, крестьянам.

    2. Дайте оценку этим ограничениям. Какими причинами они могли быть вызваны? Кому они были выгодны? К каким последствиям вели?

    3. Охарактеризуйте функции и место полиции в политическом режиме России.

    4. Какие причины привели к столь заметной роли полиции в жизни страны? Согласны ли вы с мнением о том, что Россия в XIX в. была «полицейским государством»? Обоснуйте свой ответ.


    К № 2 и 8

    1. На основе текста главы и документов охарактеризуйте национальную и религиозную политику в годы царствования Александра III и Николая II. Кто, за что и с какой целью подвергался преследованиям?

    2. Перечислите меры правительства, которые известный либерал Б. Н. Чичерин называет «гонениями на евреев», «изгнанием евреев из Москвы».

    3. Почему Б. Н. Чичерин считает, что в силу такой политики «Россия выходит из царствования Александра III внутренне расстроенной, нравственно приниженной, умственно недоумевающей»? Ответ обоснуйте.

    4. Используя текст главы и документа № 8, составьте краткий рассказ о «деле Бейлиса». Дайте оценку этому процессу (причины, сделавшие его возможным, отношение власти к нему, его результаты и последствия).

    5. Выскажите свое суждение о резолюции коллегии адвокатов С.-Петербурга по делу Бейлиса, приведенной в документе № 8. Согласны ли вы с доводами авторов, говорящих о фабрикации процесса и клевете на еврейский народ? Свой ответ обоснуйте.

    6. Объясните, почему авторы считают, что подобный процесс «унижает и бесчестит Россию в глазах всего мира», «сеет семена расовой ненависти и межнациональной вражды».

    7. В печати провал процесса по делу Бейлиса одним из современников был назван «политической Цусимой царского правительства». Объясните, как вы понимаете смысл этих слов; согласны ли вы с ними.


    К № 3

    1. Приведите исторический материал, подтверждающий мысль П. А. Александрова о том, что в России было до 1863 г. «царство розог», «розга царила везде», «была узаконена». На какие сословия и группы населения распространялись телесные наказания?

    2. Выскажите суждение о многовековой традиции телесных наказаний в России. Чем это можно объяснить? Какое влияние на общество это оказывало?

    3. Что вы думаете о мнении, бытовавшем в середине XIX в. о том, что «Россия сложилась в великую державу и достигла величия благодаря розгам», что «розги — это цемент, сковывавший общественные устои»? Есть ли доля истины в этом суждении? Позицию каких слоев общества оно отражало?

    4. Достоинство личности — что вкладывали в эти слова в России в XVIII в., в первой половине XIX в. общественные и государственные деятели, мыслители, обыватели? К кому относили это понятие первоначально?

    5. Раскройте смысл слов автора о том, что отмена розог — важный шаг к формированию чувства человеческого достоинства в русском народе.

    6. Чем был вызван поступок В. И. Засулич? Оправдали ли бы вы ее, будь вы присяжными заседателями? Согласны ли вы со словами П. А. Александрова, что это было «оскорбление за нравственное достоинство человека», «самое беззаветное нерасчетливое самопожертвование»?

    7. Почему суд оправдал В. И. Засулич? Отражением каких настроений в обществе явился этот оправдательный приговор? Какие имел последствия для власти, для общества и для революционеров?[38]


    К № 4

    1. Какие общие причины вызывали крестьянские волнения в России в начале XX в.?

    2. Выскажите свое мнение о подавлении их с помощью войск, с применением телесных наказаний.

    3. В чем С. Д. Урусов видит различие между действиями губернатора Оболенского в 1902 г. и «безумными репрессиями губернаторов» в 1905–1907 гг.?

    4. Объясните, почему автор документа пишет об «упоении репрессиями, которое вскоре развратило наши гражданские и военные власти». Приведите факты. Какова позиция самого С. Д. Урусова?


    К № 5

    1. Используя текст главы и данного документа, дайте описание методов и форм внесудебной расправы с населением в годы революции 1905–1907 гг.

    2. Объясните, почему полицией и войсками применялись систематические убийства, грабежи и истязания. Чем объясняет их, отвечая на запрос депутатов Думы, представитель правительства?

    3. Соотнесите данный документ, используя текст главы, с Манифестом 17 октября 1905 г. и Уголовным уложением 1903 г. Сделайте выводы.

    4. Какое значение имела практика запросов депутатов Государственной думы?


    К № 6

    1. Объясните, что В. В. Шульгин понимает под террором «снизу» и «сверху» в 1905–1907 гг. Какие примеры такого террора он приводит?

    2. Используя текст главы и документа, объясните, почему в начале XX в. в России возобновился революционный террор. Против кого он был направлен?

    3. Дайте оценку «Указу о военно-полевых судах». Чьи действия становились предметом их рассмотрения? Какие решения и против кого они выносили? Как относилась к смертной казни общественность? (См. также текст главы).

    4. Соотнесите деятельность военно-полевых судов и содержание Манифеста 17 октября 1905 г.

    5. Дайте оценку политического режима, установившегося в России после 3 июня 1907 г.

    6. Как вы понимаете слова В. В. Шульгина о том, что «разгул смертной казни, наступившей со времени учреждения Чека, по сравнению с цифрами дореволюционной (до 1917 г.) России, покажется детскими упражнениями недоучившихся палачей»?

    7. Подготовьте по тексту главы и дополнительной литературе рассказ о покушениях на П. А. Столыпина и его гибели.


    К № 7

    1. Внимательно прочитайте отрывки из писем, перлюстрированных, т. е. негласно вскрытых и прочитанных полицией, и попавших в сводный отчет за 1908 г. Что можно сказать о политических взглядах их авторов? Выскажите свое мнение о ценности личных писем как исторического источника, их плюсах и минусах.

    2. Какова оценка положения в стране после революции 1905–1907 гг., проходящая через все письма? Как можно объяснить единодушие авторов?

    3. Объясните фразу о том, что «у нас граждан нет, а есть обыватели». Приведите подтверждающие это факты.

    4. Выберите из писем доводы о том, что правительство Николая II плохо выполняло обещания Манифеста 17 октября 1905 г.

    5. Используя текст главы, приведите факты, подтверждающие слова письма о том, что «с представительством (Думой) не считаются и сводят его на нет, а самодержавная бюрократия теперь проявляет гораздо больше произвола, чем прежде».

    6. Объясните, почему авторы писем считают неизбежной новую революцию в стране. На кого они возлагают ответственность за это? Кого относят к «кадрам» будущей революции?

    К № 9

    1. Используя текст главы и документа, составьте краткое сообщение о направлениях деятельности политической полиции (охранки). Чем вызывалось неприятие охранки в обществе?

    2. Как в документе характеризуется деятельность кадетской партии в культурно-просветительных организациях? Почему эта деятельность внушает опасения Министерству внутренних дел? Как относилось правительство к общественной самодеятельности граждан?

    3. Используя текст главы и документа, составьте краткий перечень форм и методов деятельности политических партий России в 1905–1914 гг. по привлечению сторонников.

    4. Выскажите суждение о значении и последствиях вовлечения в культурно-просветительную деятельность различных групп российского общества для дальнейших судеб страны.


    К № 10, 11 и 12

    1. Прочтите все три документа и установите, чем различаются высказанные их авторами мнения.

    2. Как изменялось отношение к российской монархии?

    3. Каковы были причины изменения отношения к монархии?

    4. Почему ослабление «монархического духа» наблюдалось в разных слоях населения?

    5. Используя текст главы и документов, выясните, замечали или нет царь и его окружение, что теряют прежнюю опору и духовную связь с обществом? Насколько адекватно они реагировали на изменившиеся условия?


    К № 13

    1. Составьте краткий рассказ о Вере Фигнер, ее взглядах, ее участии в исторических событиях России в конце XIX — начале XX в.

    2. На основе документа и текста главы подготовьте краткий рассказ о режиме Шлиссельбургской крепости, когда там находились в заключении народовольцы.

    3. Что больше всего вас потрясает в рассказе Веры Фигнер о порядках в Шлиссельбурге? За что осуждали на заключение в этой каторжной тюрьме?

    4. Каковы были мотивы поведения Веры Фигнер в тюрьме, ее отношения к товарищам, к тюремщикам?

    5. Что можно сказать о нравственных ценностях Веры Фигнер?

    6. О каком деспотизме пишет Вера Фигнер? Чем она объясняет действенность своего протеста в 1902 г.? Сравните, используя текст главы, «старый» и «новый» Шлиссельбург.


    К № 14 и 15

    1. Почему правительство использовало Сибирь для ссылки своих противников? На что обрекало их?

    2. Почему ссыльные не могли активно участвовать в колонизации Сибири, в развитии ее хозяйства и культуры? К какому выводу в связи с этим пришло Главное тюремное управление к началу 1900-х гг.?

    3. Опишите труд заключенных в каторжных тюрьмах Российской империи. Чем он отличался от труда на обычных фабриках?

    4. Сравните положение политкаторжан в XIX в. и в начале XX в. (используйте текст главы).

    5. Почему предприниматели охотно использовали труд заключенных?

    6. Используя главу и документы, составьте перечень правил, которые должны были соблюдать заключенные в тюрьмах и ссыльные. Как они протестовали против установленного режима и произвола тюремщиков? Чем объясняется определенная эффективность протестов?


    К № 16

    1. Что можно сказать о тюремном режиме для подследственных в начале 1900-х гг.? Отличался ли он от условий, в которых находились до суда участники «хождения в народ» 70-х годов XIX в.?

    2. Охарактеризуйте типичного молодого революционера, каким был в 1906–1907 гг. А. К. Воронский, опираясь на рассказ о его поведении в «Крестах» и на суде.

    3. Вспомните, что такое состязательность судебного процесса (согласно судебной реформе 1864 г.). Какое она имела значение в данном случае?

    4. Чем можно объяснить мягкость вынесенного приговора? Какими были настроения в обществе?

    5. Сравните на основании документа и текста главы гражданский суд с военно-полевым и военно-окружным.


    К № 17

    1. Используя текст главы и документ, составьте краткий рассказ о совещании группы депутатов I Государственной думы в Выборге. С каким призывом они обратились к народу? Какова была их судьба?

    2. Каким поступком С. Д. Урусова вызвано письмо к нему депутатов? Чем можно объяснить этот поступок?

    3. Как можно охарактеризовать позицию авторов письма, выраженную в словах: «В определенные минуты народный представитель о себе не смеет думать»? Что они имеют в виду, говоря о традиции воспринимать тюрьму как награду?

    4. Используя текст главы, приведите примеры из истории России в 1905–1916 гг., свидетельствующие о зарождении гражданского общества в России.


    К № 18

    1. Опираясь на текст документа, охарактеризуйте отношение населения к участию России в Первой мировой войне. В каких формах оно проявлялось?

    2. Как П. Н. Милюков в данном фрагменте описывает отношение провинции России к известиям о войне? В чем причины такого отношения? Чем П. Н. Милюков объясняет различия в отношении к войне в столицах и в провинции, почему приводит стихи Н. А. Некрасова?

    3. Согласны ли вы с заявлением В. Н. Коковцова о том, что «за сто верст от больших городов замолкает всякая политическая борьба»? Как вы можете обосновать свою оценку этого высказывания?

    4. Выскажите свое отношение к критике позиции Коковцова за «антипатриотизм» и к призыву других министров больше верить в русский народ, в его «исконную преданность родине» и в его «безграничную преданность Государю».


    К № 19

    1. Проанализируйте содержание писем солдат, отправленных в разные годы войны, и сформулируйте главную мысль, которая их объединяет.

    2. Перечислите, о каких тяготах войны пишут солдаты.

    3. Кого солдаты обвиняют в поражениях российских войск на германском фронте? Согласны ли вы с их доводами?

    4. Объясните, как вы понимаете фразу из письма 1915 г.: «Эта война хуже японской. Ту пропили, а эту продали…». Кого и в чем обвиняет автор письма?

    5. Найдите в тексте писем высказывания, свидетельствующие о ненависти солдат к «барам». Почему они отождествляют с «барами» офицеров?

    6. Прокомментируйте фразу из письма 1917 г.: «Солдаты все стали никуда, дай им мир, никуда не идут».

    7. Покажите на конкретных фактах связь между событиями 1917 г. в России и настроениями солдат.

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы первой

    Как объясняли противостояние власти и общества в пореформенной России представители различных общественно-политических сил?

    Было ли развито в России конца XIX — начала XX в. правовое сознание населения? (да; нет; почему?)

    Одна из революционных песен того времени звала «рабочий народ» «на бой кровавый, святой и правый». Какие черты леворадикального мировоззрения выражены этими словами? Какие слои населения были особенно восприимчивы к революционным призывам в начале XX в. и почему?

    Считаете ли вы террор допустимым средством политической борьбы:

    а) необходимое средство борьбы в определенных условиях;

    б) возможное, но бесполезное средство;

    в) недопустимое ввиду его аморальности?

    Сравните либеральную и революционную традиции в общественной жизни России. Что их сближало и что разделяло?

    Чем различаются идеалы либерализма и консерватизма? Какую роль играли те и другие в России?

    Почему обновление государственного строя России в 1905–1906 гг. не смягчило конфронтацию между властью и обществом? Насколько значительным было это обновление? Почему невозможно дать однозначную оценку обновленному строю?

    Какие имеются основания говорить о Российской империи как о полицейском государстве? Какие черты авторитарного режима сохранялись и в начале XX в.?

    Сравните содержание Манифеста 17 октября и реальную действительность после его издания. Что изменилось, а что оставалось прежним? Как обстояло дело:

    а) с неприкосновенностью личности;

    б) со свободой совести;

    в) со свободой слова;

    г) со свободой собраний;

    д) со свободой союзов (партий, общественных организаций)?

    Чем вызывалось движение протеста после Манифеста 17 октября? Какие формы оно принимало?

    Какие факты свидетельствуют о продвижении России к правовому государству? Сопоставьте взгляды государственных деятелей и представителей общественности по этому вопросу.

    Проанализируйте и оцените с этой точки зрения три документа: Уголовное уложение 1903 г., Манифест 17 октября и Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия 1881 г. Совместимы ли они?

    Какое место в системе государственной власти занимала политическая полиция (охранка)? Какие учреждения входили в ее состав? Охарактеризуйте направления и методы ее деятельности.

    В чем причины стабильно негативного отношения к охранке в России? Какие из объяснений представляются вам более правильными:

    а) конфронтация власти и общества;

    б) недостаточная эффективность деятельности охранки;

    в) нравственная нечистоплотность ее деятелей?

    Как и в связи с чем изменялись масштабы политических репрессий?

    В какой мере соблюдалась законность в борьбе правительства с революционным движением? Что можно сказать о масштабах судебных и внесудебных репрессий? Существовали ли правовые границы для действий толпы?

    Как оценивалось в обществе применение смертной казни? Чем можно объяснить устойчивое внимание к этой теме? Почему была возможна открытая дискуссия по этому вопросу?

    Как и почему изменялся тюремный режим в конце XIX — начале XX в.? Сравните «старый» и «новый» Шлиссельбург. Какие формы принимал протест заключенных против тюремного режима?

    Что такое административная ссылка, как можно оценить этот вид репрессий? Чем объясняется ее распространенность?

    Как отразилось падение монархии в России на карательной системе и методах политических репрессий?

    Какие две тенденции присутствовали в развитии российской государственности и карательной системы в конце XIX — начале XX в.? Какие факторы оказывали влияние на их эволюцию?

    Темы семинаров и практикумов

    1. Проблема достоинства личности в России в конце XIX — начале XX в.

    2. Нравственные ценности в сознании российского чиновничества начала XX в.

    3. Правосознание россиян — от деспотизма к гражданскому обществу.

    4. Традиции бюрократии Российской империи в России первых десятилетий XX в.

    5. Система запретов и ограничений в России — условие порядка или произвола?

    6. Жизнь российского обывателя в системе запретов — смысл и последствия.

    7. «Благонадежность» в понимании российской полиции — сущность, причины, последствия для общества.

    Глава вторая Законодательная база советской репрессивной политики

    Содержательные аспекты темы

    Идеологические корни новой системы правосудия. Диктатура пролетариата в Советской России — власть, опирающаяся на насилие.

    Политико-правовая база репрессий в первые годы советской власти. Благо революции — высший закон. Формирование внесудебной системы: трибуналы, чрезвычайные комиссии. ВЧК. Юридическое оформление деятельности концлагерей и лагерей принудительного труда. Заложничество. Высылка. Принципы советского правосудия и понятия «революционная законность» и «революционное правосознание». Понятия «контрреволюционное преступление» и «враг народа».

    Законодательство 1920–1930-х гг. об ответственности за политические и некоторые другие преступления. Партийные директивы, ведомственные инструкции и указания по вопросам применения репрессивного законодательства. Роль коммунистической партии в формировании законодательной базы репрессий. ОГПУ, НКВД — расширение их внесудебных полномочий. ГУЛАГ в системе НКВД.

    Правовые основания деятельности внесудебных органов в 1920–1930-е гг. Обоснование и узаконение террора. Нормативные акты о репрессиях, применявшихся в административном порядке. Ужесточение репрессивной политики в связи с раскулачиванием. «Большой террор» 1937 г. Удлинение сроков наказания.

    Политико-правовые основания для репрессирования членов семей лиц, осужденных по политическим мотивам, детей и подростков.

    Депортация народов.

    Правовая база репрессивной политики в годы Великой Отечественной войны. Проверочно-фильтрационные лагеря. «Новая» мера наказания — каторжные работы.

    Юридические и политические основания ужесточения карательной практики во второй половине 1940 — начале 1950-х гг. Лагерная юстиция. Роль КГБ в системе репрессий.

    Нормативные акты второй половины 1950-х гг., характеризующие процесс реабилитации и восстановления «социалистической законности» после смерти Сталина. Отмена внесудебных репрессий.

    Значение закона 1991 г. «О реабилитации жертв политических репрессий».

    Вопросы и задания к документам главы второй

    К № 1

    1. Объясните, какое значение имела статья 58 Уголовного кодекса РСФСР в общей системе наказаний в СССР (при ответе используйте текст главы).

    2. Объясните, почему эта статья помещена в «Особенной части», в первой главе «Преступления государственные». Чем они отличаются от преступлений другого типа?

    3. Почему вводится новое понятие «контрреволюционные преступления»? Какая идеология отражена в этом названии?

    4. Почему «измена Родине» трактуется столь широко, включая бегство за границу в мирное время?

    5. Почему подвергались наказанию и члены семьи осужденного? Почему они могли быть осуждены даже за «недонесение»? Выскажите свое суждение о п. 1 статьи 58.

    6. Проанализируйте терминологию статьи 58; объясните смысл понятий «враги народа», «социальная защита», «осажденная крепость» и другие. Какие идеологические установки они отражают?

    7. Можно ли считать, что понятия «государственная тайна», шпионаж, речь о которых идет в статье 58-1б, четко определены? Если нет, то с чем это связано?

    8. С какой целью в судебную практику вводилось понятие «враг народа»? Какие проступки квалифицировались как действия «врагов народа»? Какие наказания предусматривались при таком обвинении?

    9. Оцените содержание статьи 58–10. Против кого она была направлена? Почему именно эта статья наиболее часто применялась в судебной практике?

    10. Объясните, почему столь строгие наказания выносились за «использование религиозных или национальных предрассудков». Что понималось под этими предрассудками?

    11. Какое воздействие на сознание людей, их нравственные устои могла оказывать статья 58–12 Уголовного кодекса?

    12. Почему высшая мера применялась по статье 58–13 за преступления, совершенные 20–40 лет назад? Оцените этот факт.


    К № 2

    1. Используя текст главы и документа, объясните, почему лица, покушавшиеся на государственную собственность, приравнивались к «врагам народа»?

    2. Объясните, почему за хищения на железных дорогах в качестве наказания применялась высшая мера — расстрел. Почему к этим преступлениям не применялась амнистия?

    3. Учитывая дату документа — 1932 г., кто в первую очередь попадал в категорию «противоборствующих элементов»? Чему противилось население?

    4. Объясните, могли ли в 1932 г. кулаки выступать с угрозами и применять насилие против колхозов. Где в это время находилась основная масса кулаков?

    5. Какую роль преследовала власть, применяя расстрел за хищение колхозного имущества? Какие процессы в деревне вызвали эту меру?

    6. Попробуйте назвать причины, в силу которых в 1930-е гг. в деревне усиливалось воровство имущества.

    7. Какие факторы (политического, социального, экономического характера) привели к ужесточению государственного террора в деревне и в городе? Какие цели преследовала власть, усиливая террор?

    8. Объясните, почему агитация против колхозов расценивалась как государственное преступление. Считаете ли вы такую трактовку оправданной?

    9. Дайте общую оценку данного постановления в контексте исторической эпохи 1930-х гг.


    К № 3

    1. Используя текст главы и документа, объясните важнейшие причины появления в 1991 г. Закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий».

    2. Объясните, кто стал жертвами политических репрессий и по чьей вине? Какие наиболее распространенные обвинения выдвигала советская власть, проводя массовые репрессии?

    3. Поясните, что понимается в законе под «репрессиями за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и иным признакам». Приведите конкретные примеры применения репрессий именно по этим признакам в разные годы советской истории.

    4. Согласны ли вы с преамбулой закона, где говорится об «осуждении многолетнего террора и массовых преследований», высказывается «глубокое сочувствие жертвам террора, их родным и близким» за «необоснованные репрессии»? Какие бы слова в адрес жертв репрессий вы считали бы нужным записать в закон?

    5. Что следует понимать под «реальными гарантиями обеспечения законности и прав человека»? Кем они должны обеспечиваться?

    6. Почему в преамбуле говорится о реабилитации «всех жертв политических репрессий, начиная с 25 октября (7 ноября) 1917 г.»? Какой политический смысл имеет упоминание в законе этой даты?

    7. Что, на ваш взгляд, следовало бы сделать в новой России для лиц, пострадавших в результате политических репрессий?

    8. Что вы знаете о сегодняшней судьбе бывших политзаключенных и жертв политических репрессий?

    9. Прочитайте статью 1 закона и приведите конкретные примеры и факты политических репрессий, перечисленных в ней.

    10. Какую «социальную опасность для государства» представляла деятельность бывших жертв политических репрессий?

    11. Перечислите формы политического преследования, указанные в статье 2 закона, выскажите свое мнение о наказаниях, которым подвергались миллионы людей в СССР.

    12. Дайте оценку статьи 4 закона; справедливо ли не реабилитировать тех, кто в ней перечислен и был осужден в 1920–1970-е гг.?

    13. Выскажите свое мнение о том, почему перечисленные в статье 5 закона категории осужденных «реабилитируются независимо от фактической обоснованности обвинений».

    14. Дайте развернутое объяснение значения данного закона.


    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы второй


    Используя текст главы, попробуйте определить, что входило в понятие «политические репрессии» в Советской России в первые годы советской власти.

    Объясните, в чем суть идеологических корней новых (после 1917 г.) основ законодательства и судебной системы.

    Проследите на конкретных примерах, чем отличалась новая советская судебная система от старой, дореволюционной; сделайте выводы из сравнения двух систем.

    Объясните, что большевиками вкладывалось в понятия: «революционная совесть», «революционное правосознание». Какие последствия вытекали из применения на практике таких понятий?

    Проанализируйте важнейшие для советского правосудия идеологические принципы большевиков:

    а) «благо революции — высший закон»;

    б) «диктатура пролетариата — власть, опирающаяся на насилие, не связанная с законом»;

    в) «законно все, что отвечает интересам партии большевиков»;

    г) «когда гремит оружие, законы молчат».

    Сделайте выводы из анализа.

    Объясните слова В. Г. Короленко: «Революция чрезвычаек сразу продвинула нас на столетия назад в отношении правосудия» (используйте текст главы и знания о судебной реформе 1864 г.).

    Охарактеризуйте причины, сущность, формы и методы «красного» и «белого» террора. Выскажите суждения об их последствиях для страны, ее народов, ее будущего.

    Попробуйте объяснить слова, высказанные в середине 1920-х гг.

    Дзержинский: «Страх приносит пользу как в самой ВЧК, так еще больше — вне ВЧК, в стране, т. к. он играет роль предохранителя от проступков и преступлений».

    Чешский дипломат: «Страх учит советских людей лжи, лицемерию, неискренности, он — причина всеобщей неуверенности и всеобщего экономического бездействия советского государства».

    Документы к главе второй для организации семинаров и практикумов

    Постановление СНК о красном терроре 5 сентября 1918 г.

    Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад председателя Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности о деятельности этой комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью, что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обезопасить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.


    Народный комиссар юстиции Д. Курский

    Народный комиссар по внутренним делам Г. Петровский

    Управляющий делами СНК Вл. Бонч-Бруевич


    Известия ВЦИК. 1918. 10 сентября.

    Три письма о Соловецком лагере сентябрь — декабрь 1926 г.[39]

    Письмо председателя Международного комитета Красного Креста Г. Адора из Женевы председателю Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца А. С. Енукидзе

    Господин председатель!


    Появившиеся за последнее время в печати различных стран разнообразные сообщения привлекли внимание МККК на положение политических заключенных обоего пола в СССР.

    Как Вы, наверное, знаете, МККК постоянно интересовался этим вопросом и часто посылал своих делегатов в страны, где было основание предпринять посещения такого рода. Так, делегаты Комитета посетили в разное время места заключения политических заключенных в Верхней Силезии, в Венгрии, в Ирландии, в Литве, в Черногории и в Польше. Совершенно недавно делегат МК посетил Литву и Польшу и мог отдать себе точный отчет об условиях, в которых содержатся политические заключенные в этих двух странах.

    В настоящее время Международный Комитет Красного Креста желал бы осмотреть тюрьмы и концентрационные лагеря политических заключенных в СССР через посредство делегата в Москве г. Владимира Верлина. Последний пребывает уже в течение многих лет в Советском Союзе, и Комитет надеется, что Советское правительство согласится всячески облегчить ему выполнение возложенного на него поручения. Согласно этому мы обращаемся к Вам с просьбой соблаговолить взять на себя посредничество перед надлежащими властями, дабы г. Верлин получил разрешение посетить не только тюрьмы Москвы и Ленинграда, которые, как мы знаем, были осмотрены иностранными делегатами, но равно и другие места заключения, как, например, концентрационный лагерь на Соловецких островах.

    Само собой разумеется, что доклад, который МК мог бы опубликовать касательно результатов этого посещения, был бы вам сообщен перед появлением его в печати.

    В надежде на благоприятный ответ я заранее благодарю Вас за то, что Вы сочтете возможным сделать, мы просим Вас, господин Председатель, принять уверение и т. д.


    Г. Адор

    Ответное письмо А. С. Енукидзе Г. Адору

    Господин председатель!


    Я получил Ваше почтенное письмо от 14 сентября с.г., в котором вы меня просили достать Вашему делегату в Москве г. Владимиру Верлину, которого МККК считает вполне беспристрастным лицом, разрешение посетить места заключения СССР для политических заключенных.

    Я не преминул исполнить Вашу просьбу, снесясь по этому вопросу с компетентными органами своего правительства. Как выяснилось, лица, преследуемые за политические преступления и проступки, высылаются в разные места СССР на жительство и содержатся в предварительном заключении лишь во время следствия по их делу. В это время сношения их с посторонними лицами по существующим законам не разрешаются. Что касается лагеря на Соловках, то там, в настоящее время, находятся только уголовные преступники.

    Оставаясь всегда в Вашем полном распоряжении по всем вопросам, в коих я могу быть Вам полезным, пользуюсь этим случаем, что и т. д.


    Председатель Исполнительного комитета

    Союза О[бществ] Кр[асного] Кр[еста]

    и Кр[асного] Пол[умесяца] СССР Енукидзе

    Из письма заключенных Соловецкого концентрационного лагеря в Президиум ЦИК ВКП(б) о невыносимых условиях содержания

    […] Обращаемся с просьбой, которой просим уделить минимум внимания.

    Мы, заключенные, которые возвращаемся из Соловецкого концлагеря по болезни, которые отправлялись туда полные сил и здоровья, — в настоящее время возвращаемся инвалидами, изломанными и искалеченными морально и физически. Просим обратить внимание на произвол и насилие, царящие в Соловецком концлагере, в Кеми и на всех участках концлагеря. Такого ужаса, произвола и насилия, и беззакония даже трудно представить человеческому воображению. Отправляясь туда, даже в мыслях не предполагали такого кошмара и теперь, искалеченные, сами и от нескольких тысяч людей, там находящихся, взываем к руководящему центру Советского государства положить предел царящему там ужасу. Недостаточно того, что ОГПУ бесконтрольно, без суда высылает туда даже в большинстве случаев невинных, в большинстве рабочих и крестьян (не говоря о преступниках, заслуживающих наказания). Бывшая царская каторга в сравнении с Соловками на 99 % имела больше гуманности, справедливости и законности. Высылаются люди в Соловки, в большинстве пролетарии, без всякого повода и дела, имевшие несчастье в годы общей разрухи, нищеты, голода и холода попасть в водоворот борьбы за существование и совершившие преступления, за каковые в свое время наказание перед законом и обществом понесли и возвратились к честному труду, от которого временно, повторяем, уклонились. Т. е. считаем, что кошмарное прошлое с голодом и муками прошло, и тихо, и мирно работали на госфабриках и заводах, и, несмотря на это, большинство находящихся на Соловках сняты с работ, оторваны от честного труда и семьи. Семьи и дети брошены на произвол судьбы, увеличив тем и без этого огромные кадры беспризорных. Это не выдумка, а факты, которые всегда можно проверить.

    Но этого недостаточно. Пусть было бы так, раз существует такое право или закон, что людей можно невинно наказывать. Но почему нельзя дать хотя бы возможное существование, не обрекая на муки и страдание. Например, люди, имеющие деньги, устраиваются за те же деньги, и вся тяжесть опять ложится на рабочих и крестьян, к несчастью не имеющих денег. И влачат жалкое существование при непосильных работах раздетые, чуть ли не голые, питаясь падалью, так как паек выдается при непосильных работах ничтожный. Если я сапожник, то за 20–30 руб. могу быть слесарем, так же и другие примеры есть сотни и тысячи. Избиение и издевательство дошло до таких кошмарных пределов, что выразить невозможно. Люди мрут как мухи, т. е. умирая медленной, мучительной смертью. Повторяем, что все эти муки и страдания ложатся на плечи лишь пролетариату, не имеющему денег, т. е. на рабочих, имевших несчастье, повторяем, попасть в полосу голода и разрухи, сопровождавшихся после октябрьских событий, и совершив преступления, лишь спасая себя и семьи от голодной смерти, за каковые наказания в свое время понесли однажды и громадное большинство стали на честную трудовую жизнь […].


    Отечественные архивы. 1992. № 6.С. 87–89.

    Из совершенно секретного приказа наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» 30 июля 1937 г.

    Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывавшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений […]. Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительства […].

    Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

    В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ: с 5 августа 1937 г. во всех республиках, краях и областях начать операцию по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов […].

    При организации и проведении операции руководствоваться следующим:

    Контингенты, подлежащие репрессии.

    1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и продолжающие вести активную антисоветскую подрывную деятельность.

    2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей и трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания […].

    3. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и проч., которые содержатся сейчас в тюрьмах, лагерях, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу […].

    4. Репрессиям подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

    О мерах наказания репрессируемых […]:

    1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:

    а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных элементов. Они подлежат немедленному аресту и по рассмотрении их дел на тройках — РАССТРЕЛУ,

    б) ко второй категории относятся все остальные, менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них — заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки […].

    2. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение […].


    Нарком внутренних дел СССР Н. Ежов


    Архив Президента Российской Федерации (АП РФ).

    Ф. 3. Оп. 58. Д. 212. Л. 59–77.

    Из записки Г. М. Маленкова Н. С. Хрущеву о спецпоселенцах 4 марта 1954 г.

    В дополнение к ранее посланным материалам направляю Вам краткую справку о спецпоселенцах.

    По данным МВД СССР, на спецпоселении в настоящее время всего находится 2 819 776 человек, в том числе детей, не достигших 16-летнего возраста, — 884 057 человек.

    Основную группу спецпоселенцев — около 2 миллионов человек составляют немцы, карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкарцы, калмыки и крымские татары, выселенные во время Отечественной войны […].

    Всего, таким образом, немцев на поселении находится в настоящее время вместе с детьми 1 225 005 человек.

    В соответствии с Указами от 12 октября 1943 г., 7 марта и 8 апреля 1944 г. из районов Северного Кавказа было переселено карачаевцев, чеченцев, ингушей и балкарцев всего 489 118 человек и по Указу от 27 декабря 1943 г. из бывшей Калмыцкой АССР было переселено калмыков 79 376 человек.

    Крымские татары были переселены на основании постановления ГОКО от 11 мая 1944 г.; одновременно были выселены из Крыма немецкие пособники из числа греков, болгар и армян. Всего выселенных из Крыма находится на спецпоселении 199 215 человек.

    В местах поселений находятся также лица, выселенные в соответствии с Указами Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля и 2 июня 1948 г. по общественным приговорам общих собраний колхозников или крестьян села, как злостно уклоняющиеся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущие антиобщественный, паразитический образ жизни, — 27 285 человек.

    На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. сосланы на поселение отбывшие наказание шпионы, троцкисты, меньшевики, правые, террористы, националисты и другие особо опасные преступники, всего — 52 468 человек.

    В местах поселений находятся также другие категории выселенных по решениям Правительства СССР:

    бывшие кулаки, выселенные из районов сплошной коллективизации на основании постановления ЦИК и СНК от 1 февраля 1931 г. и не снятые еще с учета спецпоселения, — 24 686 человек;

    поляки — граждане СССР, выселенные на основании постановления СНК СССР от 28 апреля 1936 г. из пограничных районов Украинской и Белорусской ССР, — 36 045 человек;

    «оуновцы», выселенные из западных областей Украины на основании постановления Совета Министров СССР от 10 сентября 1947 г. и 4 октября 1948 г., — 175 063 человека;

    иноподданные, бывшие иноподданные и лица без гражданства, дашнаки и другие лица, выселенные из Грузии на основании постановления ГОКО от 31 июля 1944 г. и постановлений Совета Министров СССР от 29 мая 1949 г., 21 февраля 1950 г. и 29 ноября 1951 г., — 160 197 человек;

    «власовцы», выселенные на основании постановления ГОКО от 18 августа 1945 г., постановления СНК СССР от 21 декабря 1945 г. и постановления Совета Министров СССР от 29 марта 1946 г. сроком на 6 лет, — 56 476 человек;

    бывшие помещики, фабриканты, торговцы, кулаки, немецкие пособники и их семьи, выселенные из Молдавской ССР на основании постановления Совета Министров СССР от 6 апреля 1949 г., — 35 838 человек;

    члены семей бандитов, пособники бандитов и кулаки с семьями, выселенные из Прибалтики в 1945–1951 гг., — 159 417 человек […].

    Кроме того, в предвоенные годы и после войны по отдельным постановлениям Правительства СССР были выселены члены семей осужденных сектантов («истинно-православных христиан», иеговистов и др.), кулаки с семьями из западных областей Украины и Белоруссии.

    В Указах и постановлениях Правительства не предусматривалось, что дети спецпоселенцев по достижении совершеннолетия должны браться на учет как спецпоселенцы. Однако, согласно Инструкции МВД СССР от 19 февраля 1949 г., дети спецпоселенцев в возрасте от 16 лет и старше берутся на персональный учет как спецпоселенцы.

    В совместной директиве министра внутренних дел СССР и прокурора СССР от 16 мая 1949 г. говорится, что все дети спецпоселенцев, по достижении 16-летнего возраста и проживающие в спецпоселении вместе с высланными родителями (родственниками), подлежат зачислению на вечное поселение, и им объявляется Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 г., которым устанавливается уголовная ответственность за самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения […].


    Источник. 1994. № 2.С. 75, 76.


    Темы семинаров и практикумов


    1. Идеологические корни и теоретическая база репрессивной политики советской власти в 1920–1970-х гг.

    2. Насилие в ранге государственной политики в СССР: причины, сущность, проявления, последствия.

    3. «Благо революции — высший закон», «принцип подчинения выгодам коммунистической партии» — свет и тени воплощения этих постулатов в жизни советского общества.

    4. Страх перед репрессиями — в чем его влияние на общество, на отдельного человека. Страх и апатия — связь и зависимость.

    5. Образ «врага народа» в истории страны, его связь с идеологией и практикой репрессивной политики власти.

    6. Террор — признак силы или слабости, уверенности или страха; о чем свидетельствует опыт СССР?

    7. Вынужденная эмиграция, ее роль в системе репрессивной политики государства: причины, масштабы, последствия.

    8. Роль репрессивной политики государства в решении задач индустриализации и коллективизации.

    9. История сопротивления репрессиям в СССР: формы, участники, требования, судьбы.

    10. Объясните смысл слов Анны Ахматовой: «Половина России — сидела, другая половина — сажала и охраняла».

    11. Проанализируйте на практикуме статьи закона (октябрь 1991 г.) «О реабилитации жертв политических репрессий». В чем его значение для понимания репрессивной политики в СССР?

    12. Проанализируйте на практикуме знаменитую статью 58 (со всеми приложениями) и дайте ее развернутую характеристику. Какие мысли и чувства рождает такой анализ? Сравните ее с законом «О реабилитации…» и сделайте выводы.

    Глава третья Становление тоталитарного государства 1917 — конец 1920-х гг

    Содержательные аспекты темы


    Общая характеристика большевистского режима и его репрессивной политики.

    Разгром несоциалистических партий и объединений. «Философский пароход».

    Репрессии против основных классов и социальных групп российского общества.

    Гонения на религию и верующих.

    Характер, основные движущие силы и продолжительность Гражданской войны в России; ее итоги.

    Вопросы и задания к документам главы третьей

    К № 1

    1. Используя текст главы и документа, объясните, чьи интересы представляло Собрание уполномоченных фабрик и заводов Петрограда весной 1918 г.

    2. В чем причины его созыва?

    3. Какие главные требования выдвигало Собрание уполномоченных?

    4. Используя текст главы, опровергните или подтвердите справедливость требований Собрания уполномоченных.

    5. С какой целью выдвигалось требование созыва Учредительного Собрания?

    6. Какое значение имел созыв Собрания уполномоченных фабрик и заводов весной 1918 г.?


    К № 2

    1. Опираясь на знание истории России XVIII–XIX вв., объясните, кто такие казаки, каковы были особенности их социального и правового статуса.

    2. Каково было отношение казачества к революции 1917 г., к установлению советской власти, к ее декретам и политике в 1917–1918 гг.?

    3. Чем вызвано стремление большевиков вести беспощадную борьбу против всего казачества?

    4. Объясните, почему эта политика большевиков получила название «расказачивание»? В чем был ее политический и социальный смысл?

    5. Сравните политику продразверстки и политику расказачивания. Что их объединяло?

    6. Какие последствия имела политика расказачивания для СССР?


    К № 3 и 4

    1. Используя текст главы, охарактеризуйте движение, получившее в истории название «антоновщина» (его предпосылки, сущность, требования, причины поражения).

    2. Большевики называли это движение «бандитским мятежом», современные историки — «крестьянским восстанием». Выскажите суждения об этих оценках.

    3. Проанализируйте документы № 3–4, характеризующие действия большевиков против крестьян Тамбовской губернии. Дайте оценку этим мерам.

    4. Почему большевики считали необходимым применять столь жестокие репрессии против крестьян Тамбовщины?


    К № 5

    1. Как складывались отношения церкви и советской власти в 1917–1920-е гг.? При ответе используйте текст главы и документа.

    2. Почему Л. Д. Троцкий говорит о готовности церкви сплотить «контрреволюционные кадры»? Какие факты подтверждают или опровергают эту точку зрения? Используйте текст главы для ответа.

    3. Согласны ли вы с оценкой церкви как «бюрократической, формальной организации»?

    4. Почему большевики видели в церкви опасную для себя силу? Почему Л. Д. Троцкий говорит о церкви как «об опаснейшем враге завтрашнего дня»?

    5. Какую тактику использовали большевики в борьбе с церковью?

    6. С какой целью большевики изымали церковные ценности? Дайте оценку этому факту.

    7. Какие последствия имела борьба советской власти с церковью?


    К № 6

    1. Используя текст главы, объясните причины и характер российской эмиграции в послеоктябрьский период.

    2. На основе анализа главы, документа и примечаний к нему определите, представители какого слоя общества изгонялись из страны в 1922 г.

    3. Какие причины выдвигал В. И. Ленин, настаивая на немедленной высылке из страны названных в документе представителей социалистических партий?

    4. Объясните последствия массовой и насильственной эмиграции из страны представителей интеллигенции.

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы третьей

    Что произошло в октябре 1917 г.: «Октябрьская социалистическая революция», «большевистский переворот» или что-то третье? Используйте при ответе текст документов и главы.

    Почему Г. В. Плеханов был принципиальным противником захвата власти в России одним классом (пролетариатом), тем более — одной партией?

    Изложите в форме тезисов свою позицию по вопросу: выражала ли советская власть интересы рабочих, крестьян, интеллигенции? Для обоснования используйте текст главы.

    Опираясь на текст главы, определите, какие социальные слои явились объектом репрессий советской власти в период Октябрьской революции и Гражданской войны.

    Охарактеризуйте, используя текст главы, отношение советской власти к интеллигенции в 1917–1922 гг.

    Составьте по тексту главы описание причин и последствий массового голода в 1921–1922 гг. Сделайте выводы о его причинах и последствиях.

    Составьте развернутые тезисы на тему «Отношения советской власти и церкви в 1917–1920-е гг.», подтвердите тезисы фактами из текста главы.

    Расскажите о так называемом «философском пароходе». Какие цели преследовала высылка из Советской России представителей оппозиционной интеллигенции?

    Дайте свою оценку высказыванию В. И. Ленина в 1922 г. о НЭПе (в кругу большевиков): «Нужен ряд образцовых процессов с применением жесточайших кар. Нарком юстиции, кажись, не понимает, что новая экономическая политика требует новых способов, новой жестокости кар […]. Величайшая ошибка думать, что НЭП положит конец террору. Мы еще вернемся к террору, и к террору экономическому». Используя текст главы, приведите факты, подтверждающие воплощение позиции В. И. Ленина в политике репрессий.

    Используя текст главы, объясните, почему был подвергнут репрессиям Патриарх Тихон; как его арест, а затем смерть повлияли на взаимоотношения церкви и власти.


    Документы и материалы к главе третьей для организации семинаров и практикумов

    Из открытого письма Г. В. Плеханова к петроградским рабочим 28 октября 1917 г.

    Не подлежит сомнению, что многие из вас рады тем событиям, благодаря которым пало коалиционное правительство А. Ф. Керенского и политическая власть перешла в руки Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.

    Скажу вам прямо: меня эти события огорчают.

    Не потому огорчают, чтобы я не хотел торжества рабочего класса, а, наоборот, потому, что призываю его всеми силами своей души.

    В течение последних месяцев некоторые агитаторы и публицисты изображали меня чуть ли не контрреволюционером. Во всяком случае, они охотно распространялись на ту тему, что я готов перейти или же перешел на сторону буржуазии. Но эти агитаторы и публицисты, по крайней мере те между ними, которые не страдали неизлечимым простодушием, конечно, сами не верили тому, что распространялось ими на мой счет. Да и нельзя было этому верить.

    Кому известна была история моей политической деятельности, тот знает, что уже с начала восьмидесятых годов прошлого столетия, со времени основания группы «Освобождение Труда», в ее основе лежала одна политическая мысль: мысль об историческом призвании пролетариата вообще и русского пролетариата в частности.

    Вера в промышленный пролетариат считалась тогда у нас вредной ересью. Интеллигенция насквозь пропитана была старозаветными народническими понятиями, согласно которым промышленный рабочий не мог претендовать ни на какую самостоятельную историческую роль. В лучшем случае он способен был, по убеждению тогдашних народников, поддержать революционное движение крестьянства. И это убеждение так сильно укоренилось в интеллигенции, что всякое отклонение от него считалось почти изменой революционному делу.

    В течение последних месяцев нам, русским социал-демократам, очень часто приходилось вспоминать замечание Энгельса о том, что для рабочего класса не может быть большего исторического несчастья, как захват политической власти в такое время, когда он к этому еще не готов. Теперь, после недавних событий в Петрограде, сознательные элементы нашего пролетариата обязаны отнестись к этому замечанию более внимательно, чем когда бы то ни было.

    Всякий, кто хоть отчасти понимает, какие экономические условия предполагаются диктатурой пролетариата, не колеблясь ответит на этот вопрос решительным отрицанием.

    Нет, наш рабочий класс еще далеко не может с пользой для себя и для страны взять в свои руки всю полноту политической власти. Навязать ему такую власть — значит толкать его на путь величайшего исторического несчастья, которое было бы в то же время величайшим несчастьем и для всей России.

    В населении нашего государства пролетариат составляет не большинство, а меньшинство. А между тем он мог бы с успехом практиковать диктатуру только в том случае, если бы составлял большинство. Этого не станет оспаривать ни один серьезный социалист.

    Правда, рабочий класс может рассчитывать на поддержку со стороны крестьян, из которых до сих пор состоит наибольшая часть населения России. Но крестьянству нужна земля, в замене капиталистического строя социалистическим оно не нуждается. Больше того: хозяйственная деятельность крестьян, в руки которых перейдет помещичья земля, будет направлена не в сторону социализма, а в сторону капитализма. В этом опять-таки не может сомневаться никто из тех, которые хорошо усвоили себе нынешнюю социалистическую теорию. Стало быть, крестьяне — совсем ненадежный союзник рабочего в деле устройства социалистического способа производства. А если рабочий не может рассчитывать в этом деле на крестьянина, то на кого же он может рассчитывать? Только на самого себя. Но ведь он, как сказано, в меньшинстве, тогда как для основания социалистического строя необходимо большинство. Отсюда неизбежно следует, что если бы, захватив политическую власть, наш пролетариат захотел совершить «социальную революцию», то сама экономика нашей страны осудила бы его на жесточайшее поражение.

    Говорят: то, что начнет русский рабочий, будет докончено немецким. Но это — огромная ошибка.

    Спора нет, в экономическом смысле Германия гораздо более развита, чем Россия. «Социальная революция» ближе у немцев, чем у русских. Но и у немцев она еще не является вопросом нынешнего дня. Большинство немецкого пролетариата с Шейдеманом во главе стало поддерживать германских империалистов.

    Значит, немец не может докончить то, что будет начато русским. Не может докончить это ни француз, ни англичанин, ни житель Соединенных Штатов. Несвоевременно захватив политическую власть, русский пролетариат не совершит социальной революции, а только вызовет гражданскую войну, которая, в конце концов, заставит его отступить далеко назад от позиций, завоеванных в феврале и марте нынешнего года.

    А война, которую поневоле приходится вести России? Страшно осложняя положение дел, она еще больше уменьшает шансы «социальной революции» и еще больше увеличивает шансы поражения рабочего класса.

    На это возражают: мы декретируем мир. Но чтобы германский император послушался нашего декрета, надо, чтобы мы оказались сильнее его, а так как сила на его стороне, то, «декретируя» мир, мы тем самым декретируем его победу, т. е. победу германского империализма над нами, над трудящимся населением России […]. Решите сами, можем ли мы радостно приветствовать подобную победу.

    Вот почему, дорогие товарищи, меня не радуют, а огорчают недавние события в Петрограде. Повторяю еще раз. Они огорчают меня не потому, что я не хотел торжества рабочего класса, а, наоборот, потому что я призываю его всеми силами души и вместе с тем вижу, как далеко отодвигают его названные события.

    Их последствия уже весьма печальны. Они будут еще несравненно более печальными, если сознательные элементы рабочего класса не выскажутся твердо и решительно против политики захвата власти одним классом или, еще того хуже, — одной партией.

    Власть должна опираться на коалицию всех живых сил страны, то есть на все те классы и слои, которые не заинтересованы в восстановлении старого порядка.

    Я давно уже говорю это. И считаю своим долгом повторить это теперь, когда политика рабочего класса рискует принять совсем другое направление.

    Сознательные элементы нашего пролетариата должны предостеречь его от величайшего несчастья, какое только может с ним случиться.


    Весь ваш Г. Плеханов


    Единство. 1917. 28 октября.

    Из серии статей М. Горького «Несвоевременные мысли» 1918 г.

    На днях какие-то окаянные мудрецы осудили семнадцатилетнего юношу на семнадцать лет общественных работ за то, что этот юноша откровенно и честно заявил: «Я не признаю советской власти!». Не говоря о том, что людей, которые не признают авторитета власти комиссаров, найдется в России десятки миллионов и что всех этих людей невозможно истребить, я нахожу полезным напомнить строгим, но не умным судьям о том, откуда явился этот честный юноша, столь нелепо-сурово осужденный ими.

    Этот юноша — плоть от плоти тех прямодушных и бесстрашных людей, которые на протяжении десятилетий, живя в атмосфере полицейского надзора, шпионства и предательства, неустанно разрушали свинцовую тюрьму монархии, внося, с опасностью для свободы и жизни своей, в темные массы рабочих и крестьян идеи свободы, права, социализма. Этот юноша — духовный потомок людей, которые, будучи схвачены врагами и изнывая в тюрьмах, отказывались на допросах разговаривать с жандармами из презрения к победившему врагу.

    Этот юноша воспитан высоким примером тех лучших русских людей, которые сотнями и тысячами погибали в ссылке, в тюрьмах, в каторге, и на костях которых мы ныне собираемся строить новую Россию.

    Это — романтик, идеалист, которому органически противна «реальная политика» насилия и обмана, политика фанатиков догмы, окруженных — по их же сознанию — жуликами и шарлатанами.

    Чтоб воспитать мужественного и честного юношу в подлых условиях русской жизни, требовалась огромная затрата духовных сил, почти целый век напряженной работы.

    И вот теперь те люди, ради свободы которых совершалась эта работа, не понимая, что честный враг лучше подлого друга, осудили мужественного юношу за то, что он, — как это и следует, — не может и не хочет признавать власть, попирающую свободу. Есть очень умная басня о свинье под дубом вековым, — может быть, премудрые судьи найдут время прочитать ее? Им необходимо ознакомиться с моралью этой басни.


    Новая Жизнь. 1918. 3 мая (20 апреля).

    * * *

    В Москве арестован И. Д. Сытин, человек, недавно отпраздновавший пятидесятилетний юбилей книгоиздательской деятельности. Он был министром народного просвещения гораздо более действенным и полезным для русской деревни, чем граф Дм. Толстой и другие министры царя. Несомненно, что сотни миллионов сытинских календарей и листовок, по крайней мере, наполовину сокращали рецидивы безграмотности. Он всю жизнь стремился привлечь к своей работе лучшие силы русской интеллигенции, и не его вина, что он был плохо понят ею в своем искреннем желании «облагородить» сытинскую книгу. Все-таки он сумел привлечь к своему делу внимание и помощь таких людей, как Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, Н. А. Рубакин, Вахтеров, Клюжев, А. М. Калмыкова, и десятков других. Им основано книгоиздательство «Посредник», он дал Харьковскому Комитету грамотности мысль издать многотомную и полезную «Сельскохозяйственную Энциклопедию». За пятьдесят лет Иван Сытин, самоучка, совершил огромную работу неоспоримого культурного значения. Во Франции, в Англии, странах «буржуазных», как это известно, Сытин был бы признан гениальным человеком и по смерти ему поставили бы памятник, как другу и просветителю народа.

    В «социалистической» России, «самой свободной стране мира», Сытина посадили в тюрьму, предварительно разрушив его огромное, превосходно налаженное технически дело и разорив старика. Конечно, было бы умнее и полезнее для советской власти привлечь Сытина как лучшего организатора книгоиздательской деятельности к работе по реставрации развалившегося книжного дела, но — об этом не догадались, а сочли нужным наградить редкого работника за труд его жизни — тюрьмой. Так матерая русская глупость заваливает затеями и нелепостями пути и тропы к возрождению страны, так советская власть расходует свою энергию на бессмысленное и пагубное и для нее самой и для всей страны возбуждение злобы, ненависти и злорадства, с которым органические враги социализма отмечают каждый ложный шаг, каждую ошибку, все вольные и невольные грехи ее.


    Новая Жизнь. 1918. 3 мая (20 апреля).

    * * *

    Советская власть снова придушила несколько газет, враждебных ей.

    Бесполезно говорить, что такой прием борьбы с врагами — нечестен, бесполезно напоминать, что при монархии порядочные люди единодушно считали закрытие газет делом подлым, бесполезно, ибо понятия о честности и нечестности, очевидно, вне компетенции и вне интересов власти, безумно уверенной, что она может создать новую государственность на основе старой — произволе и насилии.

    Но вот какие — не новые, впрочем, — соображения вызывают новый акт государственной мудрости комиссаров.

    Уничтожение неприятных органов гласности не может иметь практических последствий, желаемых властью, этим актом малодушия нельзя задержать рост настроений, враждебных г.г. комиссарам и революции.

    Г.г. комиссары бьют с размаха, не разбирая, кто является противником только их безумств, кто — принципиальным врагом революции вообще. Хватая за горло первых, они ослабляют голос революционной демократии, голос чести и правды; зажимая рот вторым, они творят мучеников в среде врагов.

    Украшая растущую реакцию ореолом мученичества, они насыщают ее притоком новой энергии и создают оправдание подлостям будущего, подлостям, которые обратятся не только против всей демократии, а главным образом против рабочего класса; он первый и всех дороже заплатит за глупости и ошибки своих вождей.

    Итак, уничтожая свободу слова, г.г. комиссары не приобретут этим пользы для себя и наносят великий вред делу революции


    Новая Жизнь. 1918. 14 (1) мая.

    * * *

    Мы плохо знаем, как живет современная деревня, лишь изредка и случайно доносятся «из глубины России» голоса ее живых людей, — вот почему я нахожу нужным опубликовать нижеприводимое письмо, полученное мною на днях. Суть письма — вот какова:

    «Нового у нас в селе за последнее время очень много, в особенности за прошлую неделю. 3 и 4 апреля пришлось пережить нам всем, басьцам, весьма тяжелое время в нашей жизни; а именно: 3 апреля к нам, в село Баську, приезжали красногвардейцы, около 300 человек, которые ограбили всех состоятельных домохозяев, то есть взяли контрибуцию, с кого тысячу, с кого две и до шести тысяч рублей, всего с нашего села собрали 85 350 руб., которые и увезли с собой; а сколько, кроме того, ограбили разного добра у наших граждан, хлебом, мукою, одеждой и проч., то тем и подсчета вести нет возможности, а у Сергея Тимофеевича взяли жеребца, но только не пришлось им воспользоваться, только доехали до села Толстовки, он и пал, около церкви. А сколько пороли нагайками людей, трудно и описать, и так сильно пороли, что от одного воспоминания волосы дыбом становятся, это прямо ужасно! Эти два дня провели наши басьцы в таком страхе, что всех ужасов описать не хватит сил. Всем казалось, что легче пережить муки ада, нежели истязания этих разбойников.

    Больше особых новостей в нашем селе нет, а в Барановке, Болдасееве и Славкине после отъезда красной гвардии по примеру этих разбойников сами, беднейший класс, начали грабить состоятельных граждан своего села, даже делают набеги на другие села в ночное время».

    Эпическая простота рассказа как нельзя убедительнее свидетельствует о правдивости автора, изобличая в нем настоящего русского человека, из тех, которые издавна ко всему притерпелись и если говорят о «муках ада», так это больше для красного словца, чем из чувства возмущения грабежом и побоями. Это человек, который видел, как «беднейший крестьянин», послужив в солдатах, возвратился в деревню крестьянином «богатейшим»; теперь он наблюдает, как этого «богатейшего» снова превращают в «беднейшего», он знает, что когда красногвардейцы, обеднив «богатейших», встанут на их место, то и красногвардейцев можно будет пограбить.


    Новая Жизнь. 1918. 18 (5) мая.

    Из открытого письма М. А. Спиридоновой в ЦК РКП(б) Ноябрь 1918 г.

    […] Вы до того бесчестно клеветали на нас, до того вам хотелось обвинить нас в том, чего не было, до того неслыханно вопиюща и небывало подла и гнусна была ваша травля нашей партии, при полном удушении нашей печати, что нужно было, хотя бы и очень тяжелой ценой, ценой компромисса — участия в вашей лжи (признанием вашего суда), приобрести эту возможность гласной борьбы с вами.

    Никогда еще в самом разложившемся парламенте, в продажной бульварной прессе и прочих махровых учреждениях буржуазного строя не доходила травля противника до такой непринужденности, до какой дошла ваша травля, исходящая от социалистов-интернационалистов, по отношению к вашим близким товарищам и соратникам, которые погрешили против лояльности к германскому империализму, а не к вам и, во всяком случае, не погрешили в отношении революции и Интернационала.

    Многочисленные массы, идущие за левыми социалистами-революционерами, лишились советских прав, Советы и съезды разгонялись в каждой губернии десятками (Витебская, Смоленская, Воронежская, Курская, Могилевская, Нижегородская и проч., и проч.). Вся советская (а другой тогда еще и не было) крестьянская масса была раздавлена, загнана, затравлена и поставлена под начало военно-революционных комитетов, исполкомов (назначенных из большевиков-коммунистов) и чрезвычаек, многочисленное чиновничество в этом строю сожрет больше кучки буржуазии.

    Вместо утвержденной при всеобщем ликовании 3-м съездом Советов рабочих и крестьян социализации земли вы устроили саботаж ее, и сейчас, развязав себе руки разрывом с нами, левыми социалистами-революционерами, тайно и явно, обманом и насилием подсовываете крестьянству национализацию земли — то же государственное собственничество, что и в промышленности.

    Передвижение земли, трансформация ее, передел ее хозяйства и владение на местах, благодаря вашему саботажу закона о социализации земли и хитростям с социализацией, чрезвычайно затруднены, и это чревато горькими последствиями для крестьянства.

    В вопросе о войне и мире вы приняли «решение» о подписании Брестского мира, который, может быть, уже сделал-таки свое — задушил нашу революцию.

    Ваша армия, конструкция ее, система управления Троцкого, не только введшего, как Керенский, смертную казнь на фронте, но и осуществляющего ее в ужасных размерах (чего Керенский не успел и попробовать), старая механическая дисциплина в армии, естественно растущая ненависть к верхам и Троцкому, что это все, как не возврат к николаевским временам, как не подготовка своими руками старой армии? Вы делаете из армии механическую силу, которая должна заменить массы в борьбе с контрреволюцией, но армия-то набирается ведь из масс, оттолкнутых вами от революции.

    Своим циничным отношением к власти Советов, своими белогвардейскими разгонами съездов и Советов и безнаказанным произволом назначенцев-большевиков вы поставили себя в лагерь мятежников против советской власти, единственной по силе в России. Власть Советов — это при всей своей хаотичности большая и лучшая выборность, чем вся учредилка, думы и земства. Власть Советов — аппарат самоуправления трудящихся масс, чутко отражающий их волю, настроения и нужды. И когда каждая фабрика, каждый завод и село имели право через перевыборы своего советского делегата влиять на работу государственного аппарата и защищать себя в общем и частном смысле, то это действительно было самоуправлением. Всякий произвол и насилие, всякие грехи, естественные при первых попытках массы управлять и управляться, легко излечимы, так как принцип неограниченной никаким временем выборности и власти населения над своим избранником даст возможность исправить своего делегата радикально, заменив его честнейшим и лучшим, известным по всему селу и заводу.


    Горизонт. 1990.С. 47–50.


    Темы семинаров и практикумов


    1. Сущность политического режима, установившегося в России после взятия большевиками власти в Октябре 1917 г.:

    — диктатура пролетариата?

    — власть рабочих и крестьян?

    — власть партии большевиков?

    — охлократия или народная демократия?

    Выскажите суждения и обоснуйте свое мнение.

    2. Была ли Россия готова к созданию нового, социалистического общества или ей, по словам Г. В. Плеханова, грозила гражданская война? Выскажите суждения, используйте текст письма Плеханова от 26 октября 1917 г.

    3. Выскажите суждение об истории и значении создания в России однопартийного, большевистского правительства.

    4. Проследите на конкретных фактах связь между властью большевиков и началом политического террора против их оппонентов.

    5. «Красный» и «белый» террор — истоки, сущность, последствия: общее и особенное. Пролетариат и крестьянство — объекты террора.

    6. Проблема свободы слова в 1918–1920 гг. Почему эта проблема — ключ к пониманию сущности режима большевиков?

    7. Трагическая судьба политических партий в России после Октября 1917 г. Недолгий опыт российской многопартийности (1905–1917 гг.).

    8. Творческая и научная интеллигенция в условиях большевистского режима в 1920-е гг.

    9. Террор большевиков против русской православной церкви, против других конфессий.

    10. 1920-е гг. — начало формирования тоталитарного режима в СССР.

    Глава четвертая Государственный террор в 1930-е гг

    Содержательные аспекты темы


    Предпосылки, сущность, структура тоталитарного режима в СССР, его особенности. Оформление культа личности Сталина. Сращивание партийных и государственных структур. Номенклатура и ее власть. Гонения на «неблагонадежных», «социально чуждых», «идейных попутчиков и врагов». Статистика и динамика массовых репрессий, внесудебных расправ, выселений и других видов преследования. Раскулачивание. Голод. Особенности «большого террора» конца 1930-х гг., его механизм. Противодействие террору.

    Разрастание карательных органов, превращение НКВД в реальную власть. ГУЛАГ. Атмосфера страха в стране. Геноцид крестьянства как следствие коллективизации. Создание «мобилизационной» экономики. Начало политики депортации народов Крыма и Кавказа в Сибирь.

    Общество в условиях террора. Попытки сопротивления.

    Вопросы и задания к документам главы четвертой

    К № 1

    1. Используя содержание главы, проанализируйте текст документа и объясните, кто такие «спецпоселенцы», «трудпоселенцы», «деклассированные элементы». С чем связано появление этих категорий?

    2. Опишите условия жизни «трудпоселенцев» при пересылке на баржах, на острове, в тайге. Какие аналогии в мировой истории можно найти этим фактам? Согласны ли вы с тем, что в СССР система спецпоселений фактически была системой концентрационных лагерей?

    3. Объясните, чем регламентировались действия комендатуры и охраны по отношению к поселенцам: приказами, инструкциями, негласными указаниями, личными мотивами. Дайте оценку поведения охранников.

    4. Почему автор документа говорит о разложении в среде охраны? Можно ли слова автора «человек перестает быть человеком» отнести к охране лагерей?

    5. Объясните слова автора, отнесенные к заключенным, — «распад человеческой организации». Что означает «распад»? Каковы его причины? В чем он проявляется?

    6. Оцените факт написания данного документа в обком ВКП(б) и лично Сталину одним из членов партии, инструктором обкома. Это письмо — проявление смелости, страха или отчаяния?

    7. Дайте оценку политическому режиму, при котором стали возможны описанные события.

    К № 2

    1. Объясните, чем вызвана первая часть письма автора, содержащая похвалы в адрес Сталина, партии, НКВД, проводимой ими политики?

    2. Каковы, по вашему мнению, истинные мотивы автора, бывшего чекиста, а ныне — заключенного, обратившегося с письмом к Сталину?

    3. Используя текст главы и документа, опишите механизм фабрикации дел и обвинений невинных людей. Какие цели при этом преследовали органы НКВД?

    4. Как, судя по письму, практика «спецопераций», описанная в письме, влияла на сотрудников НКВД, их организаторов и участников?

    5. Какие последствия для советского общества имели идеология и практика «большого террора»?


    К № 3

    1. Опираясь на текст документа и главы, опишите методы, которые использовала НКВД в организации массовых репрессий.

    2. Опишите, какие обвинения при аресте предъявлялись

    людям.

    3. Какие методы применяли органы НКВД, желая получить признания арестованных? Что толкало обвиняемых на самооговор и оговор других людей, на лжесвидетельства? Выскажите свои суждения об этих методах.

    4. Как сказывалась на моральном облике сотрудников НКВД такая система расправы?


    К № 4

    1. Прочитайте документ в целом и выскажите свое мнение о поступке его автора, Ольги Цапенко, открыто заявившей о своем несогласии с политикой массового террора в 1937 г.

    2. Обоснуйте слова Цапенко о том, что «на 20-м году советской власти льется кровь неповинных людей».

    3. Почему Цапенко считает, что «меры физического уничтожения привели к обратным результатам»?

    4. Оцените вывод Цапенко о том, что «методы борьбы советской власти с инакомыслящими неверны», что «расстрелы старых большевиков, рабочих, крестьян никогда не простит история», что «массовые расстрелы диктатуру пролетариата не укрепляют».

    5. Права ли Цапенко, говоря, что «наказания не отвечают природе советской власти и заветам Ленина»? Приведите факты «за» или «против» этого утверждения.

    6. Подумайте, много ли людей отваживались в 1930-е гг. действовать как О. Цапенко.


    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы четвертой


    Составьте тезисы на тему «Положение человека в СССР в 1930-х гг. в условиях террора и беззакония».

    Объясните цели, сущность и последствия политики раскулачивания, перечислите методы проведения этой политики.

    Объясните, почему политика сплошной коллективизации вылилась в массовые репрессии по отношению к крестьянству и привела к массовому голоду в деревне.

    Назовите причины, которые обеспечивали возникновение и длительное существование в СССР тоталитарного режима.

    Объясните, используя текст главы, влияние культа личности на жизнь, образ мыслей и поведение людей.

    Приведите факты неприятия политики советского руководства в 1930-е гг. отдельными гражданами.

    Объясните, почему в 1930-е гг. в стране было слабое сопротивление режиму террора и массовых репрессий.

    «К причинам поддержки населением тоталитарного режима в СССР относятся страх перед репрессиями и вера народа в коммунистический идеал». Ваше мнение на этот счет.

    1930-е гг. характеризуются массовыми репрессиями, превращением государственной машины в орудие партии, уничтожением оппозиции внутри партии. Определите, почему все эти явления стали возможны?

    Какие цели преследовала кампания «большого террора»? Насколько эти цели были достигнуты? Каковы были последствия репрессивной политики для социально-экономического и политического положения страны с учетом грядущей войны? При ответах используйте текст главы.


    Документы к главе четвертой для организации семинаров и практикумов

    Из постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г.

    Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет: внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти:

    1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

    2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

    3. Дела слушать без участия сторон.

    4. Кассационного обжалования, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

    5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.


    Председатель Центрального Исполнительного

    Комитета Союза ССР М. Калинин


    Известия. 1934. 5 декабря.

    Шифрованная телеграмма ЦК ВКП(б) в ЦК нацкомпартий, крайкомам и обкомам ВКП(б) 11 июня 1937 г.

    В связи с происходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими ЦК предлагает Вам организовать митинги рабочих, а где возможно, и крестьян, а также митинги красноармейских частей и выносить резолюции о необходимости применения высшей меры репрессии. Суд должен быть окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре будет опубликовано завтра, т. е. двенадцатого июля.


    Секретарь ЦК Сталин


    Российские вести. 1992. 9 июня.

    Шифрованная телеграмма ЦК ВКП(б) в ЦК нацкомпартий, крайкомам и обкомам ВКП(б) 3 августа 1937 г.

    За последнее время в краях, областях и республиках вскрыта вредительская работа врагов народа в области сельского хозяйства, направленная на подрыв хозяйства колхозов и на провоцирование колхозников на недовольство против Советской власти путем целой системы издевок и глумлений над ними.

    ЦК считает существенным недостатком руководства в деле разгрома вредителей в сельском хозяйстве тот факт, что ликвидация вредителей проводится лишь закрытым порядком по линии органов НКВД, а колхозники не мобилизуются на борьбу с вредительством и его носителями.

    Считая совершенно необходимой политическую мобилизацию колхозников вокруг работы, проводящейся по разгрому врагов народа в сельском хозяйстве, ЦК ВКП(б) обязывает обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий организовать в каждой области по районам 2–3 открытых показательных процесса над врагами народа — вредителями сельского хозяйства, пробравшимися в районные партийные, советские и земельные органы (работники МТС и райЗО, предРИКа, секретари РК и т. п.), широко осветив ход судебных процессов в местной печати.


    Секретарь ЦК ВКП(б) Сталин


    Российские вести. 1992. 9 июня.

    Из дневника крестьянина П. Н. Чивильдеева с. Гореловка Богдановского района Грузинской ССР

    1931 г. […] В этом году было у нас взято несколько семей, раскулачены. В конце мая ночью приехали солдаты, атаковали село ночью совместно с нашими партийными и выгоняли из домов стариков и больных, не было пощады никому. Было раскулачено около 26 дворов, и их угнали сначала в Ахалцих, брали по одному из семьи. Потом все эти угнанные пробыли в Ахалцихе около трех месяцев, потом угнали в Закаспийский край в Казахстан и разогнали их там по одному и по одной семье […].

    1933 г. […] В России много помирало с голода, так что негде было взять хлеба. Ели собак, лошадей, кошек, лягушек — одним словом, всякую тварь, а наши духоборы, которые были в ссылке в Туркестане […], Казахстане, половина почти померли с голоду, ели разную чепуху, больше макуху, потом понос, и от поносу помирали. Стали приезжать в тыл сироты, вдовы и еле живые, одним словом, нельзя подумать об этом деле, что было. Чуткая душа не могла бы вынести того положения, на котором перетерпело человечество […].


    Документы свидетельствуют:

    Из истории деревни накануне и в ходе

    коллективизации 1927–1932 гг. М., 1989.С. 489, 490.

    Из протокола заседания комиссии ЦК ВКП(б) от 30 июля 1931 г.

    Слушали: вопрос о дополнительных заявках на спецпереселенцев и распределении их.

    Постановили: […] Обязать ВСНХ в 3-дневный срок представить ОГПУ свои окончательные заявки на спецпереселенцев; удовлетворить заявку Востокстали на 14 тысяч кулацких семей, обязав в 2-дневный срок заключить с ОГПУ соответствующие договора; заявки Цветметзолота — на 4600 кулацких семей и Автостроя ВАТО — на 5 тысяч кулацких семей — удовлетворить; по углю удовлетворить заявки на спецпереселение: Востокугля — на 7 тысяч кулацких семей, по Кизеловскому и Челябинскому углю — на 2 тысячи кулацких семей, заявку по подмосковному углю на 4500 кулацких семей принять условно; по торфу принять условно заявку на 31 тысячу кулацких семей. […] В соответствии с этими заявками предложить ОГПУ произвести необходимое перераспределение по районам и выселение кулаков […].


    Правда. 1989. 23 июля.

    Из воспоминаний политического заключенного П. К. Хухрикова

    Однажды — было это в марте 1937 г., я тогда работал шофером, пришли два господина в форме, предъявили документы, бумагу об аресте и обыске. Я прочитал, потом, конечно, спросил: «Это какая-нибудь ошибка, не может быть». «Да, нет, — они говорят, — поехали». Меня отправили на Колыму. Миллионы людей попали в такую мясорубку совсем со стороны, ничего не ведая. Я ни в чем не признался, из-за меня никого не посадили, меня судили, дали заочно три года, и все.

    В вагоне устроились так: на каждых нарах 10 человек сверху и 10 снизу. Я на вторые нары попал и лег к окну, и всю дорогу ехал, смотрел на Советский Союз из окна тюремного вагона. А ехали мы в общей сложности 46 суток.

    Не доезжая […] до Владивостока, состав сворачивает в тупик… Открываются двери, и охрана кричит: «Выходи!» И вот мы выпрыгиваем — кто выпадает, кто летит, кто как — из вагона на землю. Ходить мы разучились.

    […] Подогнали нам какой-то там катер с баржами. Баржами нас возили через залив на пароход, мы лезли по трапу, трюмы заполняли. Трюм высокий, пять-шесть рядов было сделано, соты такие, куда человек залезал и ложился.

    Выгрузили нас — прииск имени Берзина […]. Бараков на территории прииска было много. Тысяч 14 было людей на прииске.

    Когда были большие морозы, каждый вечер на поверке нарядчик, пересчитав нас и сделав перекличку, зачитывал приказ Дальстроя о том, что за отказ и плохую работу, за сломанную тачку или короб или за другие какие провинности такие-то зэка — перечень фамилий — приговорены к расстрелу, расстреляны. И так каждый вечер на поверке 20–30 человек зачитывалось приговоренных к смерти.

    За первую зиму погибло очень и очень много людей — от тяжелейшей работы, от недоедания, да еще мороз (мороз 40–45 °C стоит от ноября и по май), и цинга способствовала. К весне бригады таяли, их соединяли — несколько бригад в одну, а те, в свою очередь, тоже таяли, и к весне оставалось все меньше и меньше народу на прииске. Тех людей, с которыми я был в Бутырках, — их почти никого не осталось.

    […] Так продолжалось три года. […] Работа, кой-какое питание, опять работа. Со временем некоторые стали приспосабливаться к лагерной жизни. Некоторые совсем перешли на сторону блатных. А другие так и продолжали работать — бьют их по голове палкой ротный, бригадир, дневальный — все кому не лень.

    Побегов было очень мало, и все безрезультатные.

    «Освобождали» меня ровно через три года после ареста — 3 марта 1940 г. […] Перед этим […] вывезли в лагерную конторку и сообщили, что, мол, будете освобождены из лагеря и перейдете на «вольный стан». Это когда человек освобождался, его из зоны выпускали за ворота, где жили вольнонаемные, договорники в основном, а также бывшие зэка, которых звали «вольняшки». Вот и меня перевели за зону и включили в бригаду забойщиков, состоявшую только из вольнонаемных. Поселился я в бригаде этой — была небольшая отдельная утепленная палатка. А жизнь отличалась от лагерной прежде всего столовой, где продавали обеды и ужины в неограниченном количестве. За работу тут уже платили. С территории поселка мы уходить могли, но только в пределах территории прииска, потому что документов, паспорта никакого не было.

    Поначалу нам говорили, что скоро отправят на материк: «Вот доработаете до лета…». Потом говорить перестали. […] Так продолжалось 12 лет. […] Освободили меня в 1953 г.


    Родина. 2000. № 7.С. 72–75.

    Из письма академика И. П. Павлова в СНК СССР 21 декабря 1934 г.

    Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями, — это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину — с чудесно как бы вновь вырастающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и бесчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республикой. Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверей, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.


    Своевременные мысли, или Пророки в своем Отечестве.

    Л., 1989.С. 94, 95.

    Из открытого письма Ф. Ф. Раскольникова И. В. Сталину 17 августа 1939 г.

    Сталин, Вы объявили меня «вне закона». Этим актом Вы уравняли меня в правах — точнее в бесправии — со всеми советскими гражданами, которые под Вашим владычеством живут вне закона.

    Ваш «социализм», при торжестве которого его строителям нашлось место лишь за тюремной решеткой, так же далек от истинного социализма, как произвол Вашей личной диктатуры не имеет ничего общего с диктатурой пролетариата.

    Стихийный рост недовольства рабочих, крестьян, интеллигенции властно требовал крутого политического маневра, наподобие ленинского перехода к НЭПу в 1921 г. Под напором советского народа Вы «даровали» демократическую Конституцию. Она была принята всей страной с неподдельным энтузиазмом.

    Испугавшись свободы выборов, как «прыжка в неизвестность», угрожавшего Вашей личной власти, Вы растоптали Конституцию, как клочок бумаги, выборы превратили в жалкий фарс голосования за одну-единственную кандидатуру, а сессии Верховного Совета наполнили овациями в честь самого себя. Вы подавляете растущее недовольство насилием и террором. Постепенно заменив диктатуру пролетариата режимом Вашей личной диктатуры, Вы открыли новый этап, который в историю нашей революции войдет под именем «эпохи террора».

    Никто в Советском Союзе не чувствует себя в безопасности. Никто, ложась спать, не знает, удастся ли ему избежать ночного ареста. Никому нет пощады. Правый и виноватый, герой Октября и враг революции, старый большевик и беспартийный, колхозный крестьянин и полпред, народный комиссар и рабочий, интеллигент и Маршал Советского Союза — все в равной мере подвержены ударам Вашего бича, все кружатся в дьявольской кровавой карусели.

    С жестокостью садиста Вы избиваете кадры, полезные и нужные стране. Они кажутся Вам опасными с точки зрения Вашей личной диктатуры.

    Накануне войны Вы разрушаете Красную Армию, любовь и гордость страны, оплот ее мощи. Вы обезглавили Красную Армию и Красный Флот. Вы убили самых талантливых полководцев, воспитанных на опыте мировой и гражданской войн, во главе с блестящим маршалом Тухачевским.

    Вы истребили героев гражданской войны, которые преобразовали Красную Армию по последнему слову военной техники и сделали ее непобедимой.

    В момент величайшей военной опасности Вы продолжаете истреблять руководителей армии, средний командный состав и младших командиров.

    Где маршал Блюхер? Где маршал Егоров? Вы арестовали их, Сталин.

    Зная, что закон военной науки требует единоначалия в армии от главнокомандующего до взводного командира, Вы воскресили институт политических комиссаров, который возник на заре Красной Армии и Красного Флота, когда у нас еще не было своих командиров, а над военными специалистами старой армии нужен был политический контроль. Не доверяя красным командирам, Вы вносите в армию двоевластие и разрушаете воинскую дисциплину.

    В созданной Вами гнилой атмосфере подозрительности, взаимного недоверия, всеобщего сыска и всемогущества Народного комиссариата внутренних дел, которому Вы отдали на растерзание Красную Армию и всю страну, любому «перехваченному» документу верят — или притворяются, что верят, — как неоспоримому доказательству.

    Вы уничтожаете одно за другим важнейшие завоевания Октября. Под видом борьбы с текучестью рабочей силы Вы отменили свободу труда, закабалили советских рабочих и прикрепили их к фабрикам и заводам. Вы разрушили хозяйственный организм страны, дезорганизовали промышленность и транспорт, подорвали авторитет директора, инженера и мастера, сопровождая бесконечную чехарду смещений и назначений арестами и травлей инженеров, директоров и рабочих как «скрытых, еще не разоблаченных вредителей».

    Сделав невозможной нормальную работу, Вы под видом борьбы с «прогулами» и «опозданиями» трудящихся заставляете их работать бичами и скорпионами жестких и антипролетарских декретов.

    Вы отняли у колхозных крестьян всякий стимул к работе. Под видом борьбы с «разбазариванием колхозной земли» Вы разоряете приусадебные участки, чтобы заставить крестьян работать на колхозных полях. Организатор голода, грубостью и жестокостью неразборчивых методов, отличающих Вашу тактику, Вы сделали все, чтобы дискредитировать в глазах крестьян идею коллективизации.

    Лицемерно провозглашая интеллигенцию «солью земли», Вы лишили минимума внутренней свободы труд писателя, ученого, живописца. Вы зажали искусство в тиски, от которых оно задыхается, чахнет и вымирает. Неистовость запуганной Вами цензуры и понятная робость редакторов, за все отвечающих своей головой, привели к окостенению и параличу советской литературы. Писатель не может печататься, драматург не может ставить пьесы на сцене театра, критик не может высказать свое мнение, не отмеченное казенным штампом.

    Вы душите советское искусство, требуя от него придворного лизоблюдства, но оно предпочитает молчать, чтобы не петь Вам «осанну». Вы насаждаете псевдоискусство, которое с надоедливым однообразием воспевает Вашу пресловутую, набившую оскомину «гениальность».

    Вслед за Гитлером Вы воскресили средневековое сжигание книг.

    Я видел своими глазами рассылаемые советским библиотекам огромные списки книг, подлежащих немедленному и безусловному уничтожению. Против фамилии многих авторов значилось: «Уничтожить все книги, брошюры и портреты».

    Вы лишили советских ученых, особенно в области гуманитарных наук, минимума свободы научной мысли, без которого творческая работа становится невозможной.

    Самоуверенные невежды интригами, склоками и травлей не дают работать ученым в университетах, лабораториях и институтах. Вы истребляете талантливых русских ученых.

    Где лучший конструктор советских аэропланов Туполев? Вы не пощадили даже его.

    Нет области, нет уголка, где можно спокойно заниматься любимым делом. Замечательный режиссер, выдающийся деятель искусства Всеволод Мейерхольд не занимался политикой. Но Вы арестовали Мейерхольда.

    Зная, что при нашей бедности кадрами особенно ценен каждый культурный и опытный дипломат, Вы заманили в Москву и уничтожили одного за другим почти всех советских полпредов. Вы разрушили дотла весь аппарат Народного комиссариата иностранных дел.

    В грозный час военной опасности, когда острие фашизма направлено против Советского Союза, когда главный объект германо-японской агрессии — наша Родина, когда единственная возможность предотвращения войны — скорейшее заключение военного и политического союза с Англией и Францией, Вы колеблетесь, выжидаете и качаетесь, как маятник между двумя «осями».

    Во всех расчетах Вашей внешней и внутренней политики вы исходите не из любви к Родине, которая Вам чужда, а из животного страха потерять личную власть. Ваша беспринципная диктатура как гнилая лежит поперек дороги нашей страны. «Отец народа», Вы предали побежденных испанских революционеров, бросили их на произвол судьбы и предоставили заботу о них другим государствам. Великодушное спасение жизни не в Ваших принципах. Горе побежденным! Они Вам не нужны.

    Еврейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, Вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними двери нашей страны, которая на своих огромных просторах может приютить многие тысячи эмигрантов.

    Чем дальше, тем больше интересы Вашей личной диктатуры вступают в непрерывный конфликт и с интересами рабочих, крестьян, интеллигенции, с интересами всей страны, над которой Вы измываетесь как тиран, добравшийся до единоличной власти.


    Возвращение к правде. Реабилитирован посмертно. Вып.1.

    М., 1988.С. 197, 198.


    Темы семинаров и практикумов

    1. Террор — важнейшее средство насильственных изменений в государственном и социально-экономическом строе, проводимых большевиками. Подтвердите или опровергните это утверждение, приведите конкретные факты истории СССР.

    2. Форсированная индустриализация: сочетание энтузиазма и насилия над народом.

    3. Коллективизация как насильственный процесс уничтожения крестьянства и разрушения сельского хозяйства.

    4. Массовое «раскулачивание» — трагедия миллионов. Роль государственных репрессий в «раскулачивании».

    5. История массового голода в начале 1930-х гг. — первое трагическое последствие коллективизации.

    6. «Большой террор» 1937–1938 гг. — причины, формы, методы, жертвы.

    7. Последствия «большого террора» для интеллигенции, национальной элиты, религиозных кругов, партийной и военной верхушки.

    8. «Чистка» в партии — примета 1930-х гг. Нарастание репрессий против бывших оппозиционеров, подавление инакомыслия в партии.

    9. Советское общество в условиях террора: выживание в страхе и апатии; проблема массовых доносов и «осуждений».

    10. Попытки противодействия политике репрессий в 1930-е гг. в разных слоях общества (крестьянские восстания, забастовки рабочих, политические «платформы» и «открытые письма», публицистика и художественная литература).

    11. «Большой террор» как выражение тоталитарного режима в СССР.

    12. Сравните политической режим 1930-х гг. в СССР и в Германии; выявите общее и отличное. Сделайте выводы.

    Глава пятая Лихолетье войны и закат сталинизма 1939–1956

    Содержательные аспекты темы

    Усиление массовых репрессий в обществе и в партии в конце 1930-х гг. Репрессии против военных кадров. Усиление идеологии «осажденной крепости» и пропаганда ксенофобии к несоциалистическому миру. Рост идеологических запретов и экспансионистских целей, насаждение «образа врага». «Военизация» жизни населения.

    Попытки сопротивления в обществе. Ужесточение режима труда. Катынь. Депортация ряда народов. Просчеты сталинского командования в первые месяцы войны. Заградительные отряды. Штрафные батальоны. Приказы № 227, 270.

    Политика репрессий и террора против бывших в плену, в оккупации, репатриированных граждан. Борьба с национальным движением в западных регионах СССР.

    Политика «холодной войны» и «железного занавеса», культивирование среди населения этнофобии, ксенофобии, нетерпимости. Борьба с «буржуазным национализмом». Репрессии и террор против деятелей стран Восточной Европы.

    Усиление политического террора в конце 1940-х гг. Кампания борьбы с так называемым космополитизмом и «низкопоклонством перед Западом». Роль идеологических постановлений ЦК КПСС в судьбах ученых, писателей, деятелей науки, преподавателей и студентов. Идеологические «чистки» середины 1940 — начала 1950-х гг. Расцвет государственного антисемитизма. «Дело врачей». Разгром Еврейского Антифашистского Комитета. Лысенковщина.


    Вопросы и задания к документам главы пятой


    К № 1 и 2

    1. Прочтите документы № 1–2 и определите, какому трагическому событию в советско-польских отношениях 1939–1940 гг. они посвящены; используйте знания об этом событии из учебника и главы пятой.

    2. Объясните, почему на территории Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939–1940 гг. оказались почти 20 тыс. польских офицеров.

    3. Объясните, почему Л. Берия в письме к И. Сталину называет польских военнопленных «врагами советской власти, полных ненависти к советскому строю». Приводятся ли доказательства их шпионской, диверсионной или контрреволюционной деятельности?

    4. Выскажите свое суждение о факте расстрела более 20 тыс. пленных польских офицеров органами НКВД в 1940 г.

    5. Каковы последствия расстрела — политические, правовые, исторические? Определите главных виновников этой трагедии.

    6. Охарактеризуйте шаги советского руководства в 1989–1990-х гг. по обнародованию подлинной истории Катыньской трагедии.


    К № 3

    1. Используйте текст главы, учебника и документа и объясните, что из себя представляли особые отделы НКВД и заградительные отряды войск НКВД. С какой целью они создавались, чем занимались в тылу и прифронтовой полосе?

    2. Дайте оценку фактам и причинам «отставания от своих частей» и «побегам с фронта», получившим осенью 1941 г. массовое распространение (около 500 тыс. человек).

    3. Выскажите суждение о тяжести наказания — расстреле, в том числе перед строем, за дезертирство.


    К № 4

    1. По материалам главы, учебника и документа вспомните, как складывались отношения советской власти с церковью в 1920–1930-е гг.

    2. Объясните причины выступлений населения за открытие церквей и возобновление церковных служб.

    3. Почему встречи верующих в документе характеризуются как нелегальные (т. е. незаконные) или полулегальные, а сами верующие называются сектантами?

    4. Объясните, существует ли связь между военной обстановкой и возрождением религиозных чувств населения. Чего ждали верующие от общения с церковью?

    5. Используя текст главы и учебника, объясните, как и почему произошли изменения в отношениях советской власти к церкви в годы Великой Отечественной войны.


    К № 5

    1. Объясните, чем вызвано письмо секретаря обкома ВКП(б) секретарю ЦК ВКП(б) Г. Маленкову. Какие факты приводит автор письма? От кого получены эти факты?

    2. Что автор письма называет антисоветской группой? Почему он считает, что ведется «организованная борьба с ЦК ВКП(б) и советской властью»? Согласны ли вы с таким выводом?

    3. Проанализируйте текст листовки и объясните, против чего выступает автор листовки, к чему он призывает инвалидов войны, почему он выдвигает требование «Долой колхозы!».

    4. Используя текст главы, объясните, были ли реальные причины для недовольства советской властью у отдельных слоев населения в годы Великой Отечественной войны. Можно ли считать описанный в документе случай уникальным или он был типичным для протестного движения?


    К № 6

    1. Выскажите свое суждение о выступлении писательницы М. Шагинян на партийном собрании Союза советских писателей в 1945 г. Что взволновало ее? Какие факты вызвали ее возмущение?

    2. Объясните, как вы понимаете ее слова: «Где же ленинское учение, где Сталинская Конституция?».

    3. Объясните, можно ли считать приведенные ею факты типичными. Или они — единичны?

    4. Как вы думаете, почему выступление М. Шагинян было поддержано на собрании только небольшим числом писателей? О чем говорит этот факт?

    5. Почему критика М. Шагинян беспорядков на заводе расценивалась как непартийная и неправильная?


    К № 7

    1. Объясните, с какой целью министр МГБ Абакумов направил И. Сталину подробное письмо о мерах по аресту и наказанию шпионов и диверсантов.

    2. Объясните, почему подозреваемый называется преступником еще до ареста и до суда. Какой принцип судопроизводства нарушается при таком подходе?

    3. Перечислите, какие меры применялись в органах МГБ (КГБ) при слежке и аресте преступника. Дайте оценку этим мерам. Объясните, какие права человека нарушаются этими мерами.

    4. Охарактеризуйте методы допроса и содержания в тюрьме, применявшиеся МГБ (КГБ). Выскажите суждение о методах давления на религиозные убеждения или личные привязанности арестованного.

    5. Выскажите общую оценку режима в органах МГБ с точки зрения правового государства.


    К № 8 и 9

    1. Прочитайте документы № 8–9 и определите, что общего в их содержании, учитывая, в том числе, их датировку.

    2. Охарактеризуйте, используя текст главы и документов, каково было положение сельского и городского населения после войны.

    3. Почему в регионах, производящих хлеб, колхозники голодали?

    4. Почему в небольших городах после отмены карточек люди испытывали трудности с покупкой хлеба? Какую роль играли центральные и местные власти в снабжении населения продовольствием?

    5. Какую форму протеста применяли голодавшие? Оцените поступок председателя белорусского колхоза и коллективное письмо в «Комсомольскую правду». Какие последствия могли иметь такие поступки?

    6. Объясните, почему об этих событиях мы узнали только недавно.


    К № 10

    1. Используя текст главы и документа, объясните, кто такие репатрианты и как советские люди становились репатриантами после Великой Отечественной войны.

    2. Охарактеризуйте положение репатриантов после их возвращения в СССР, сделайте выводы.

    3. Почему советские власти были заинтересованы в приезде репатриантов? Почему они предлагали уже возвратившимся гражданам сообщать адреса своих родных и знакомых, еще не возвратившихся в СССР? Какие цели при этом преследовались?

    4. Почему определенная часть советских граждан, угнанных немецкими захватчиками в Германию и освобожденных затем армиями союзников СССР, не захотела вернуться на Родину, предпочтя участь перемещенных лиц и эмигрантов? Как вы оцениваете решение этих людей?


    К № 11

    1. Прочтите анонимное письмо бывшего советского военнопленного и изложите, как в нем характеризуется послевоенная обстановка в стране, положение таких категорий населения, пострадавших в войну, как сироты, тяжелораненые и искалеченные, бывшие в оккупации и военнопленные.

    2. Объясните слова автора о военнопленных, которые «остались на век изуродованными в своих правах».

    3. Изложите, используя текст главы и учебника, содержание приказов, определивших отношение советского руководства к военнопленным в годы Великой Отечественной войны. Как эти решения повлияли на судьбу освобожденных военнопленных и их семьи? Выскажите свое отношение к этим решениям.

    4. Известно, что летом — осенью 1941 г. в плену оказалось около 4 млн красноармейцев. Перечислите возможные причины столь массовой трагедии. Как бы вы ответили автору письма на вопрос: «кто виноват в большом количестве пленных?».

    5. Дайте оценку того факта, что органы КГБ использовали военнопленных в слежке и доносах друг на друга.

    6. Как предлагает автор изменить судьбу военнопленных?


    К № 12

    1. Охарактеризуйте кратко, используя текст главы и документа, жизнь подростков на оккупированной территории.

    2. Какие новые тяготы ожидали автора письма после освобождения их области от немецких захватчиков?

    3. В каких условиях работала молодежь во время войны на так называемом «трудовом фронте»? Почему посылали на «трудовой фронт» принудительно?

    4. Почему и после войны сохранялась практика так называемого «организованного набора» для работы на шахтах, стройках и других тяжелых, не механизированных работах? Кого прежде всего посылали на эти работы?

    5. Почему люди не могли уйти с той работы, на которую их послали принудительно: в годы войны? в мирное время? после войны?

    6. Как бы вы ответили на вопрос автора письма: является ли она ветераном труда или нет? Свой ответ обоснуйте.

    7. Какие мысли и чувства вызвало письмо у вас?

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы пятой

    Выскажите суждение, почему, несмотря на царившие в стране тоталитарный режим и жестокий террор, народ встал на защиту своего Отечества в годы войны.

    В документах военных лет неоднократно говорится о «паникерах», «провокаторах», «дезертирах», «подозрительных лицах». Как вы думаете, кто имелся при этом в виду?

    Почему сталинское правительство организовывало проверку бывших заключенных фашистских концлагерей в специальных лагерях СМЕРШа?

    Расскажите о роли заключенных ГУЛАГа в экономике страны в годы войны. Как вы объясните сохранение огромного числа узников ГУЛАГа даже в годы войны, когда не хватало людей на фронте?

    Одной из причин депортации некоторых народов Крыма и Северного Кавказа в 1943–1944 гг. в районы Сибири и Казахстана называют потенциальную готовность этих народов к сотрудничеству с оккупантами. Выскажите свое суждение о подобной точке зрения. Считаете ли вы возможным говорить о предательстве целого народа?

    На какие территории переселялись народы? Какие в связи с этим возникали проблемы и конфликты? Как можно объяснить методы выселений?

    Чем можно объяснить создание в Литве так называемых «партизанских отрядов» для борьбы «против большевиков»? Что толкало часть населения стран Прибалтики на сотрудничество с немецкой армией против советской власти? Соответствовало ли это сотрудничество коренным интересам народов Прибалтики?

    Как вы полагаете, почему военнопленные и гражданское население поступали на службу к оккупационным властям?

    Как сложилась послевоенная судьба большинства советских военнопленных? Какова была политика советского правительства по отношению к военнопленным — солдатам и офицерам Советской Армии? Почему так долго скрывалась подлинная цифра числа военнопленных — граждан СССР?

    Выскажите свое отношение к директиве Сталина от 12 сентября 1941 г. и приказу № 270 от 16 августа 1941 г. Согласны ли вы с тем объяснением причин сдачи красноармейцев в плен, которые даны в документах?

    Согласны ли вы с утверждением, что «всех сдавшихся в плен врагу считать злостными дезертирами», «врагами народа»?

    Каково ваше отношение к требованию ареста семей военнопленных, лишению их государственного пособия и помощи? «Немедленному расстрелу дезертиров»? «Уничтожению их всеми средствами»?

    Расскажите о проблемах, возникавших перед государством и людьми на освобожденных территориях.

    Чем были вызваны ограничения прав населения на освобожденных от оккупации территориях? Считаете ли вы эти ограничения справедливыми?

    Как можно оценить размеры военных потерь? Велики ли они? Какими причинами можно объяснить эти размеры? Могли ли они быть, с вашей точки зрения, иными?

    М. С. Горбачев в докладе о 45-летии Победы в 1990 г. сказал: «Правда о цене Победы на поверку сама стала испытанием. Произнести ее и сегодня трудно». Как вы понимаете эти слова? В чем суть того испытания, о котором говорил Горбачев? Почему эта правда долго скрывалась?

    Как вы оцениваете популярные слова «Никто не забыт, ничто не забыто» применительно к истории Великой Отечественной войны? К периоду существования культа личности Сталина?

    После Победы, в конце 1940-х гг., в стране вновь усилились репрессии. Объясните, против кого они были направлены, в каких конкретных фактах проявились, каковы были их причины.

    Составьте тезисы на тему «Наследие Сталина». Ответьте на вопросы: Что это? Существует ли оно реально сегодня? В чем проявляется? Кто дорожит им? Кто выступает против него?

    Объясните, почему политический режим в СССР в конце 1940-х — начале 1950-х гг. называют репрессивным. Охарактеризуйте его в сравнении с довоенным периодом.

    Какие черты «идеального образа советского человека» утверждались партийной идеологией и пропагандировались общественно-политической литературой в конце 1940-х — начале 1950-х гг. в СССР?

    Охарактеризуйте взаимоотношения власти и творческой интеллигенции в конце 1940-х гг. Раскройте причины интереса ЦК ВКП(б) к вопросам художественного творчества.

    Каково было отношение власти в мирное время к репатриантам, людям, бывшим в плену или на оккупированной территории, воевавшим против фашистов в составе интернациональных бригад в других странах? Чем его можно объяснить? Как оценить?


    Документы и материалы к главе пятой для организации семинаров и практикумов

    Из приказа Народного комиссара обороны Союза ССР И. В. Сталина 28 июля 1942 г.

    Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге — у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами.

    Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

    После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

    Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

    У нас не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину […].

    Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования.

    Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.

    Таков призыв нашей Родины.

    Выполнять этот призыв — значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага […].

    Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

    1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

    а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

    б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

    в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

    2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

    а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

    б) сформировать в пределах армии от трех до пяти хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

    в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших офицеров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

    Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.


    Народный комиссар обороны И. Сталин


    Великая Отечественная война. 1941–1945 гг.: События. Люди. Документы. М., 1990.С. 435.

    Заявление Н. И. Вавилова заместителю председателя СНК СССР Л. П. Берия 25 апреля 1942 г.

    6 августа 1940 г. я был арестован и направлен во Внутреннюю тюрьму НКВД в Москве. 9 ноября 1941 г. решением Военной коллегии Верховного Суда СССР я приговорен к высшей мере наказания.

    Как при подписании протокола следствия за день до суда, когда мне были представлены первые материалы показаний по обвинению меня в измене Родине и шпионаже, так и на суде, продолжавшемся несколько минут, в условиях военной обстановки, мною было заявлено категорически о том, что это обвинение построено на небылицах, лживых фактах и клевете, ни в коей мере не подтвержденных следствием.

    Перед лицом смерти как гражданин СССР и как научный работник считаю своим долгом заявить, как уже писал Вам в августе 1940 г., вскоре после ареста, что я никогда не изменял своей Родине ни в помыслах, ни делом, не причастен к каким-либо формам шпионской работы в пользу других государств.

    15 октября 1941 г., в связи с эвакуацией, я был этапом направлен в Саратов, в тюрьму № 1, заключен в камеру смертников, где и нахожусь по сей день.

    Мне 54 года, имея большой опыт и знания, в особенности в области растениеводства, владея свободно главнейшими европейскими языками, я был бы счастлив отдать себя полностью моей Родине, умереть за полезной работой для моей страны. Будучи физически и морально достаточно крепким, я был бы рад в трудную годину для Родины быть использованным для обороны страны по моей специальности как растениевод в деле увеличения растительного продовольственного и технического сырья.


    Наука и жизнь. 1987. № 11.С. 111, 112.

    Из совершенно секретного постановления Совета Министров СССР «О выселении на спецпоселение с территории западных областей УССР семей бандитов, националистов и бандпособников в ответ на совершенные бандитами диверсионно-террористические акты» 4 октября 1948 г.

    В целях усиления борьбы с антисоветским националистическим подпольем и ликвидации бандитской пособнической базы на территории западных областей Украины, Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

    1. Разрешить Министерству государственной безопасности СССР выселять на спецпоселение под надзор органов Министерства внутренних дел семьи бандитов, националистов и бандпособников, проживающие на территории Львовской, Станиславской, Тернопольской, Дрогобычской, Ровенской, Волынской и Черновицкой областей Украинской ССР.

    Выселение проводить в каждом отдельном случае по решению Особого совещания при Министерстве государственной безопасности СССР в ответ на совершенные бандитами диверсионно-террористические акты.

    2. Разрешить выселяемым брать с собой лично принадлежащие им ценности, домашние вещи (одежду, посуду, мелкий сельскохозяйственный, ремесленный и домашний инвентарь) и запас продовольствия общим весом до 1000 килограммов. […]

    3. Обязать Министерство внутренних дел СССР:

    […] направлять семьи бандитов, националистов и бандпособников, выселяемые из западных областей Украинской ССР, на спецпоселение в Якутскую АССР, Иркутскую и Томскую области.


    Председатель Совета Министров Союза ССР И. Сталин

    Управляющий делами Совета Министров СССР Я. Чадаев


    АП РФ. Ф. 3. Оп. 758. Д. 179. Л. 44–45.

    Хроника переселений, репрессий и депортаций

    26 ноября 1948 г. принят Указ Президиума Верховного Совета СССР, гласивший: немцы, калмыки, ингуши, чеченцы, балкарцы, крымские татары и другие переселены в отдаленные районы навечно, самовольный их выезд с мест поселения карается каторжными работами сроком до 20 лет.

    В 1948 г. в связи с «ленинградским делом» были репрессированы практически все руководящие кадры партийной организации Эстонской ССР.

    В 1949 г. перед коллективизацией из Эстонии было депортировано более 20 000 человек.

    В период 22–23 мая 1948 г. (Постановление Совета Министров СССР от 21 февраля 1948 г.) из Литвы выселено 11 345 семей активных участников вооруженного националистического подполья и кулаков, общим количеством 39 766 человек (мужчин — 12 370; женщин — 16 499 и детей до 15 лет — 10 897 человек).

    В период с 25 по 28 марта 1949 г. (Постановление Совета Министров СССР от 29 января 1949 г.) из Литвы выселено 6 845 семей кулаков и 1972 семьи националистов, с общим числом 29 180 человек (мужчин — 9 199, женщин — 11 736 и детей до 15 лет — 8 245 человек).

    За период 1944–1956 гг. жертвами националистического террора на территории Литвы стали 25 108 человек убитых, 2965 — раненых. В том числе: литовцев — 21 259 убито, 1889 — ранено; дети до 16 лет — 993 убито, 103 — ранено; дети до 2 лет — 52 убито, 15 — ранено.

    С 1944 по 1952 г. на территории Латвии было ликвидировано 702 националистических формирований и групп, в которых насчитывалось 11 042 участника. Из них убито 2 408 человек, арестовано 4 341, сдались властям 4 293 человека.

    За этот же период на территории Латвии убито 1 562 представителя советско-партийного и комсомольского актива, 50 военнослужащих Советской Армии, 64 сотрудника МВД и МГБ, 386 бойцов истребительных батальонов, многие члены их семей.

    В июле 1946 г. при ликвидации «Рижского центра лесных братьев» был обнаружен «черный список» на 168 работников латышской культуры и науки.

    25 марта 1949 г. 14 тысяч спецпереселенцев, в том числе старики и дети, были вывезены из Латвии.


    Несостоявшийся юбилей. М., 1992.С. 83, 84.

    Из книги В. Гроссмана «Жизнь и судьба»

    Сталинград, сталинградское наступление способствовало новому самосознанию армии и населения. Советские, русские люди по-новому стали понимать самих себя, по-новому стали относиться к людям разных национальностей. История России стала восприниматься как история русской славы, а не как история страданий и унижений русских крестьян и рабочих. Национальное из элемента формы перешло в содержание, стало новой основой миропонимания.

    Переосмысливание событий войны, осознание силы русского оружия, государства явилось частью большого, длительного, широкого процесса.

    Три грандиозных события были краеугольными камнями нового переосмысления жизни и человеческих отношений — коллективизация деревни, индустриализация, 1937 год.

    Эти события, как и Октябрьская революция 1917 года, совершили сдвиги и смены огромных слоев населения: сдвиги эти сопровождались физическим истреблением людей, не меньшим, а большим, чем истребление в пору ликвидации классов русского дворянства, промышленной и торговой буржуазии. Эти события явились логическим результатом Октябрьской революции.

    Война ускорила процесс переосмысления действительности, подспудно шедший уже в довоенное время, ускорила проявление национального сознания — слово «русский» вновь обрело живое содержание.

    Национальное сознание проявляется как могучая и прекрасная сила в дни народных бедствий. Народное национальное сознание в такую пору прекрасно, потому что оно человечно, а не потому, что оно национально. Это — человеческое достоинство, человеческая верность свободе, человеческая вера в добро, проявляющиеся в форме национального сознания. Но пробудившееся в годы бедствий национальное сознание может развиваться многообразно.

    В пору сталинградского перелома, в пору, когда пламя Сталинграда было единственным сигналом свободы в царстве тьмы, открыто начался этот процесс переосмысления. Логика развития привела к тому, что народная война, достигнув своего высшего пафоса во время сталинградской обороны, именно в этот сталинградский период дала возможность Сталину открыто декларировать идеологию государственного национализма.


    Гроссман В. С. Жизнь и судьба. М., 1988.С. 621–623.

    Справка КПК при ЦК КПСС и ИМЛ при ЦК КПСС о «Ленинградском деле»

    Одним из актов массовых репрессий после Великой Отечественной войны было так называемое «Ленинградское дело», жертвами которого стали сотни партийных и советских работников, в том числе члены Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК ВКП(б).

    1 октября 1950 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР были осуждены к высшей мере наказания — расстрелу:

    Н. А. Вознесенский — член Политбюро ЦК ВКП(б), заместитель Председателя Совета Министров СССР; Н. А. Кузнецов — член Оргбюро, секретарь ЦК ВКП(б); М. И. Родионов — член Оргбюро ЦК ВКП(б), Председатель Совета Министров РСФСР; П. С. Попков, кандидат в члены ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б); Я. Ф. Капустин, второй секретарь Ленинградского горкома ВКП(б), П. Г. Лазутин, председатель Ленинградского горисполкома.

    Всем осужденным было предъявлено обвинение в том, что, создав антипартийную группу, они проводили вредительско-подрывную работу, направленную на отрыв и противопоставление Ленинградской партийной организации Центральному Комитету партии, превращение ее в опору для борьбы с партией и ЦК ВКП(б). Жертвами репрессий в связи с так называемым «Ленинградским делом» явились все руководители Ленинградской областной и городской партийных организаций. Только в Ленинградской области были освобождены от партийной и советской работы более двух тысяч коммунистов, многие из них в течение длительного времени подвергались гонениям и преследованиям. Репрессиям подвергались члены семей осужденных руководителей Ленинградской организации.

    Так называемое «Ленинградское дело» было спровоцировано и организовано Сталиным, который стремился поддержать среди высших руководителей атмосферу подозрительности, зависти и недоверия друг другу и на этой основе еще больше укреплять свою личную власть. Так называемое «Ленинградское дело» связано с именами ряда лиц, близко стоявших к Сталину, входивших в состав его окружения: Г. М. Маленковым, Л. П. Берией, М. Ф. Шкирятовым, В. С. Абакумовым и другими. Они являлись фактическими исполнителями противозаконных действий по фальсификации обвинений и организации расправы с сотнями невинных людей.


    Известия ЦК КПСС. 1989. № 2.С. 126.


    Темы семинаров и практикумов


    1. Причины ужесточения репрессивной политики в предвоенные годы (конец 1930-х — начало 1940-х гг.). Последствия террора в эти годы для последующих судеб страны.

    2. Советизация новых территорий СССР в 1940-е гг., расширение террора на новые группы граждан, на новые народы.

    3. Депортация как одна из форм жестоких массовых репрессий в стране: причины, сущность, формы и методы. Преступления власти перед целыми народами. Отголоски депортации в наши дни.

    4. История преступления в Катыни: причины, суть, последствия. Правда через 50 лет.

    5. «Дважды преданные» — трагическая судьба советских военнопленных в Великой Отечественной войне: причины, масштабы, тяготы немецкого плена и послевоенных советских репрессий в ГУЛАГе.

    6. Ужесточение репрессий в годы войны — на фронте, в тылу, после освобождения оккупированной территории. Трагедия репатриированного населения.

    7. Кампания против «изменников Родины», «врагов народа» в годы войны: ужесточение режима и усиление националистической пропаганды.

    8. «Украденная победа» — провал надежд советских людей на ослабление тягот режима, на его демократизацию, на ослабление репрессий и улучшение условий жизни. Новый виток репрессий середины — конца 1940-х гг.

    9. Идеологические кампании конца 1940-х — начала 1950-х гг. — апогей сталинизма, его идеологии и репрессивной политики.

    10. Усиление кампаний по формированию «образа врага» в условиях «железного занавеса» и «холодной войны».

    Глава шестая Жизнь и борьба за колючей проволокой

    Содержательные аспекты темы

    Становление советской репрессивной системы, поиск новых массовых мер наказания, организация лагерей принудительного труда.

    Назначение концлагерей (периода революции и Гражданской войны), места их расположения, состав заключенных, ведомственная принадлежность, задачи и перспективы.

    Условия содержания в концлагерях 1920-х гг., складывание системы произвола, насилия, унижения, жестокости.

    Пенитенциарная политика советского государства в 1920–1930-е гг.

    Рождение колониально-лагерной страны «ГУЛАГ», количество и состав ее «населения». Виды принудительного труда. Труд заключенных как искаженная и антигуманная, насильственная форма внутренней колонизации. Труд заключенных — необходимое условие экстенсивного экономического развития страны, осуществления эксперимента «социалистической модернизации».

    Основные направления экономической деятельности ГУЛАГа, место и роль лагерной экономики в хозяйстве страны. Отрицательные последствия лагерной экономики.

    Произвол, беззаконие, жестокость — основные черты карательной политики Советского государства. Условия труда и быта заключенных. Особые лагеря.

    Сопротивление в ГУЛАГе. Лагерные восстания 1953–1955 гг.

    Политические, социально-экономические, морально-этические последствия ГУЛАГа.

    ГУЛАГ в исторической памяти народов страны.

    Вопросы и задания к документам и материалам главы шестой

    К № 1

    1. Прочтите отрывок из книги и выскажите свое мнение об эпизоде с голодной девочкой из деревни. Что вас больше всего потрясло? Разделяете ли вы те чувства, о которых пишет автор?

    2. Попробуйте оценить поведение автора, заключенного в лагере, и поведение девочки из деревни, расположенной по соседству с лагерем.

    3. Что вы знаете о положении крестьян в советской деревне? О голоде в деревне и его причинах?

    4. Выскажите свое мнение о переживаниях и размышлениях автора в последней части отрывка. Почему он пережил «великое унижение»? Из-за чего? Чем были вызваны чувства «отвращения и ярости»?

    5. Почему в этот горький момент автор вспоминает о революции и гражданской войне? Кого обвиняет он в трагической судьбе «миллионов», на костях которых «будет строиться социалистический рай»?

    6. Почему, как вы считаете, он обвиняет Ленина в «лицемерной подлости»?


    К № 2

    1. Найдите в энциклопедии статью о крупнейшем русском философе А. Ф. Лосеве. Объясните, почему он стал заключенным концлагеря. Какими соображениями руководствовалась власть при его аресте?

    2. Прочтите первый фрагмент из писем А. Ф. Лосева (от 7 марта 1932 г.) и объясните, почему образ «дрожащей твари» (слова Ф. М. Достоевского) в наибольшей степени выражает его жизнь в лагере. Только ли скученность, холод и ругань угнетают автора письма? Что для него мучительнее всего?

    3. Прочтите второй и третий фрагменты писем А. Ф. Лосева и опишите условия работы и проживания на поселении. Дайте оценку этим условиям и отношению к ученому со стороны лагерного начальства.

    4. Используя текст главы и документа, охарактеризуйте строительство Беломорско-Балтийского канала, роль труда заключенных на этой стройке, отношение власти к строителям и освещение истории строительства в печати. Сделайте выводы.

    5. Опираясь на текст письма А. Ф. Лосева от 19 сентября 1933 г., постарайтесь объяснить, как потеря свободы, проживание в лагере или в ссылке влияют на психику и поведение заключенного. Почему автор пишет о нежелании что-либо делать для себя, о «привычке к собачьему режиму»?

    6. Можно ли высказать свое суждение о личности А. Ф. Лосева по приведенным фрагментам писем? Что бы вы могли сказать о нем, как о человеке?


    К № 3

    1. Подготовьте краткое описание порядков в лагере ОГПУ; в описании отметьте состав заключенных, их труд, отношение к ним охраны лагеря, судьбу большинства заключенных.

    2. Учитывая время описываемых событий (зима 1931 г.), предположите, кто преимущественно мог оказаться в лагере в это время. На какие слои населения обрушились в эти годы массовые репрессии?

    3. Попробуйте, используя текст главы, объяснить такие выражения и слова автора воспоминаний, как «вышка», «тройка», «разговоры», «организация».

    4. Объясните, почему в лагере оказались сектанты. За какое «неповиновение» их наказали, почему над ними издеваются? Какие права человека при этом попирались?

    5. Как вы понимаете выражение «лагерная пыль»?

    К № 4

    1. Прочитайте отрывок и попытайтесь кратко изложить свое первое впечатление о жизни в лагере на Колыме. Что вас поразило больше всего?

    2. Как вы оцениваете стремление автора «послать правду на волю» и донести ее до современников и до будущих поколений?

    3. Попытайтесь дать оценку поведению охранников, их обращению с заключенными. Была ли необходима такая жестокость? Чем она вызывалась? Как влиял лагерь на личность самих охранников?

    4. Как вы считаете, осуществилось ли пожелание автора письма: «Пусть молодежь знает, а главное — пусть чтут память!»? Знает ли сегодня молодежь реальную правду о ГУЛАГе? Чтит ли память миллионов погибших?


    К № 5

    1. Объясните, используя текст документа и главы, кого приговаривали к каторжным работам в СССР. В какие годы?

    2. В чем суть предложения Н. С. Хрущева? Выскажите свое мнение об этом предложении.

    3. Перечислите доводы автора докладной записки на имя Л. П. Берия в пользу отказа от предложений Хрущева.

    4. Охарактеризуйте условия жизни и труда каторжников, используя пункты 2 и 3 докладной записки.

    5. Почему труд каторжников, с точки зрения автора записки, не эффективен?

    6. Дайте оценку описанному опыту каторжных работ в СССР, объясните причины, по которым он был возможен и продолжался в послевоенное время.


    К № 6

    1. Проанализируйте требования политзаключенных исправительно-трудовой колонии, сделайте выводы об условиях их содержания в СССР в 1970-е гг.

    2. Перечислите, какие установленные законом меры не исполнялись в ИТК. Почему эти нарушения были возможны?

    3. Прочитайте, используя дополнительную литературу, описание жизни и судьбы известного правозащитника Ю. Галанскова, выскажите свое мнение о нем.

    4. Расскажите, используя текст главы и дополнительную литературу, о борьбе политзаключенных в СССР в 1960–1980-е гг. с системой ГУЛАГа, с беззаконием и нарушением прав человека в местах заключения.

    5. Приведите примеры из документа, показывающие, что заявление политзаключенных направлено на защиту прав человека в целом.

    6. Согласны ли вы с утверждением авторов о том, что все описанное ими «есть преступление перед законом, справедливостью, перед человечеством»? Мотивируйте свой ответ.


    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы шестой


    1. Выскажите суждения о причинах создания первых концлагерей в Советской России уже в годы Гражданской войны. Почему советская власть их создавала? Для кого?

    2. Объясните, как вы понимаете главные цели создания концлагерей. Почему они действовали в стране (в той или иной форме) на протяжении многих десятилетий?

    3. Существует ли связь между сущностью политического режима в стране и наличием системы ГУЛАГа? Если да, то объясните эту связь, используя конкретный материал из истории СССР.

    4. Существует мнение об экономической необходимости ГУЛАГа, его роли в «экономическом развитии страны». Выскажите свои доводы «за» и «против» этого утверждения. В чем его противоречивость?

    5. Сформулируйте и обоснуйте последствия длительного существования системы ГУЛАГа в СССР — политические, социальные, демографические, экономические, культурные, морально-этические. Сделайте выводы из своего анализа.

    6. Объясните причины длительного существования системы ГУЛАГа в СССР.

    7. Используя содержание главы шестой, расскажите о жизни, быте, труде узников ГУЛАГа, выскажите свое суждение.

    8. Используя текст главы, расскажите о различных формах сопротивления узников системы ГУЛАГа. Объясните, почему это сопротивление никогда не приводило к успеху.

    9. Выскажите свои суждения о роли и месте в жизни страны многомиллионной армии охранников и других служащих ГУЛАГа.

    10. Каково, по-вашему, было отношение основной массы советских людей к ГУЛАГу? Чем его можно объяснить? Сделайте выводы.

    Документы и материалы к главе шестой для организации семинаров и практикумов

    Секретное постановление Государственного Комитета Обороны «О направлении на работу в промышленность военнослужащих Красной Армии, освобожденных из немецкого плена, и репатриантов призывного возраста» 8 августа 1945 г.

    В целях оказания неотложной помощи рабочей силой предприятиям угольной промышленности, черной металлургии и лесозаготовкам Наркомлеса СССР в районах Камского бассейна Государственный Комитет Обороны постановляет:

    1. Разрешить НКО СССР во изменение порядка, установленного Постановлением ГОКО от 4 ноября 1944 г. № 6884с, направить для работы на предприятия угольной промышленности, черной металлургии и на лесозаготовки Наркомлеса СССР в районы Камского бассейна военнослужащих Красной Армии, освобожденных из немецкого плена, прошедших предварительную регистрацию; репатриируемых советских граждан, признанных по состоянию здоровья годными к военной службе и подлежащих по закону мобилизации в Красную Армию.

    2. Обязать НКО СССР (т. Смородинова) в соответствии с пунктом 1 настоящего постановления направить до 1 ноября 1945 г. 360 тыс. человек.

    3. Организацию в батальоны бывших военнопленных и военнообязанных и направление их в промышленность возложить на НКО СССР.

    4. Всех выявленных при регистрации и последующей проверки органами НКВД, НКГБ и СМЕРШ НКО среди бывших военнопленных и военнообязанных лиц, служивших в немецкой армии, в специальных немецких формированиях, «власовцев» и полицейских в батальоны не включать и передавать Наркомвнуделу для расселения и использования на работах в районах Норильского и Ухтинского комбинатов НКВД СССР, Печорском угольном бассейне, а также на лесозаготовках в верховьях р. Камы Молотовской области.

    Установить, что предусмотренные настоящим пунктом спецконтингенты расселяются в указанных выше районах на положении спецпереселенцев и обязаны отработать на предприятиях 6 лет.

    Разрешить НКВД СССР желающим из них выписывать семьи для совместного проживания, оказывая содействие семьям спецпереселенцев в переезде к месту работы главы семьи и устройству на месте.


    АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 507. Л. 44.

    Совершенно секретная записка министра внутренних дел СССР С. Н. Круглова И. В. Сталину о положении выселенцев и спецпоселенцев 20 июля 1949 г.

    Министерство внутренних дел СССР докладывает о проделанной в первой половине 1949 г. работе по усилению режима в местах расселения выселенцев и спецпоселенцев, по организации точного учета, правильного и обязательного их трудоиспользования и укрепления административного надзора в местах поселения.

    По состоянию на 1 июля 1949 г. на учете в органах МВД всего состоит 2 562 830 выселенцев и спецпоселенцев (вместе с членами семей).

    Из этого количества выселенцев 2 096 102 человека, в том числе: немцев — 1 093 490, чеченцев и ингушей — 372 257, карачаевцев — 58 854, балкарцев — 32 522, калмыков — 77 663, крымских: татар, греков, армян и болгар — 192 953; хемшилов, турок, курдов — 81 575; кулаков, националистов, бандитов и членов их семей, выселенных из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР, — 94 779; греков, турок и дашнаков, выселенных из Грузии, Армении, Азербайджана и с Черноморского побережья, — 57 246; кулаков, участников профашистских организаций, пособников немцам и членов их семей, выселенных из Молдавии, — 34 763 человека.

    В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 26 ноября 1948 г. эти лица расселены в местах поселения навечно.

    Спецпоселенцев на учете состоит 466 729 человек, из них: бывших кулаков — 157 073; лиц, служивших в немецких строевых формированиях, легионеров и полицейских — 131 394; членов семей украинских националистов — 25 552; членов семей литовских националистов — 46 456; лиц, выселенных по общественным приговорам за злостное уклонение от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведение антиобщественного паразитического образа жизни, — 29 717; членов семей активных немецких пособников и «фольксдейч» — 5 509; сектантов (секта «истинно-православных христиан») — 1 028.

    Выселенцы и спецпоселенцы расселены в следующих районах Советского Союза: в Казахской ССР — 892 585 человек, в Средней Азии — 350 030 человек, на Урале — 242 158 человек, Западной Сибири — 813 380 человек, Восточной Сибири и на Дальнем Востоке — 110 705 человек и в Центральных районах СССР — 153 973 человека.

    Справка о трудовом использовании выселенцев и спецпоселенцев по отраслям народного хозяйства человек
    В сельском хозяйстве 584 259
    В том числе в совхозах 81 726
    В угольной промышленности 152 723
    В лесной и бумажной промышленности 119 791
    В местной промышленности 51 792
    В металлургической промышленности 34 881
    В золотодобывающей промышленности и на других предприятиях и стройках МВД СССР 104 566
    В нефтяной промышленности 24 790
    В пищевой промышленности 20 006
    На железнодорожном строительстве МПС 20 762
    На строительстве предприятий тяжелой индустрии 19 184
    В легкой промышленности 18 183
    В машиностроении 14 225
    В рыбной промышленности 12 803
    В торговых организациях 8 958
    В промышленности стройматериалов 10 167
    В химической промышленности 5 856
    В других отраслях народного хозяйства 196 784
    Всего по отраслям народного хозяйства 1 309 730

    АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 179. Л. 127–135.

    Секретная записка С. Н. Круглова И. В. Сталину об использовании руда выселенцев и спецпереселенцев 23 июня 1950 г.

    Министерством внутренних дел СССР получено указание о передаче в МГБ СССР всей работы по спецпоселенцам и выселенцам, включая и работу по их трудовому устройству.

    Мы приняли это указание к неуклонному исполнению и готовим все материалы по передаче. Однако считаем необходимым доложить Вам следующие соображения по этому вопросу.

    МВД СССР выполняет специальные поручения Правительства по строительству предприятий и добыче золота, олова, вольфрама, кобальта и спецметаллов на территории Дальстроя; по строительству большого Норильского никелевого комбината; строительству шахт и добыче печорских углей; строительству железных дорог в Сибири и на Дальнем Востоке; развитию золотоплатиновой промышленности; строительству предприятий по добыче асбеста, слюды, апатитов и другие работы, на которых широко используется труд заключенных и спецпоселенцев.

    Наличие в распоряжении МВД СССР исправительно-трудовых лагерей и возможность использования на работах МВД спецпоселенцев и выселенцев дает возможность выполнять возложенные на МВД СССР большие народнохозяйственные задачи в отдаленных районах страны, где использование другой рабочей силы крайне затруднительно.

    Всего в Дальстрое, Норильском комбинате, Печорском угольном бассейне, в золотоплатиновой, слюдяной и асбестовой промышленности, а также на строительстве важнейших сооружений, порученных МВД, в настоящее время занято 2 211 000 спецпоселенцев и выселенцев вместе с членами их семей.

    Органы МВД СССР выполняют работу по спецпоселенцам с начала организации спецпоселков для кулаков, а по выселенцам с 1941 г. — с начала выселения немцев Поволжья.

    В настоящее время на учете в отделах спецпоселений МВД республик, УМВД краев и областей состоит: спецпоселенцев (бывших кулаков, лиц, служивших в немецких строевых формированиях, и полицейских, членов их семей, активных немецких пособников, лиц, выселенных по общественным приговорам за злостное уклонение от общественной трудовой деятельности в сельском хозяйстве) — 372 921 человек и выселенцев (немцев, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, калмыков, крымских: татар, греков, армян и болгар; членов семей украинских националистов, греков, дашнаков, выселенных из Грузинской, Армянской и Азербайджанской ССР, турок, курдов, хемшилов) — 2 251 490 человек.

    В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 г. выселенцы расселены в местах поселения навечно.

    Согласно постановлениям Совета Министров СССР выселенцы и спецпоселенцы расселены в отдаленных и северных районах страны: в Средней Азии, на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке и используются в сельском хозяйстве, на предприятиях МВД, в угольной, лесной и бумажной промышленности и других отраслях народного хозяйства.

    Исходя из опыта работы МВД со спецпоселенцами и выселенцами, в интересах наиболее успешного выполнения заданий Правительства СССР по строительству важнейших сооружений и дорог, обеспечению добычи золота, олова, вольфрама, слюды, асбеста, апатитов и выполнения других работ, — нам кажется, что и в дальнейшем работу со спецпоселенцами и выселенцами без ущерба охраны государственной безопасности целесообразно оставить в ведении МВД СССР.

    Эти соображения, товарищ Сталин, мы и решили доложить на Ваше решение.


    Министр внутренних дел СССР С. Круглов


    АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 180. Л. 18–20.

    Секретная записка Г. К. Жукова, Е. А. Фурцевой, К. П. Горшенина и других в ЦК КПСС о положении бывших военнопленных 4 июня 1956 г.

    В соответствии с Постановлением Президиума ЦК КПСС от 19 апреля 1956 г. нами изучено положение вернувшихся из плена военнослужащих Советской Армии и лиц, не находящихся на службе в армии.

    В результате изучения докладываем:

    В Великой Отечественной войне советские воины, как и весь наш народ, руководимые Коммунистической партией и Советским правительством, честно и самоотверженно выполнили свой долг. Они героически сражались с фашистскими захватчиками, с презрением относились к трусам и паникерам. Советским воинам была чужда сама мысль о возможности сдачи в плен врагу.

    Однако, в силу тяжелой обстановки, сложившейся в первый период войны, значительное количество советских военнослужащих, находясь в окружении и исчерпав все имевшиеся возможности к сопротивлению, оказалось в плену у противника. Многие военнослужащие попали в плен ранеными, контуженными, сбитыми во время воздушных боев или при выполнении боевых заданий по разведке в тылу врага.

    Советские воины, оказавшиеся в плену, сохранили верность Родине, вели себя мужественно и стойко переносили тяготы плена и издевательства гитлеровцев. Многие из них, рискуя жизнью, бежали из плена и сражались с врагом в партизанских отрядах или пробивались через линию фронта к советским войскам.

    Советскими органами по репатриации было учтено 2 016 480 военнослужащих, находившихся в плену. Из них 1 836 562 человека, в том числе 126 тыс. офицеров, были репатриированы на Родину. Кроме этого, по данным трофейной немецкой картотеки, в немецком плену погибло свыше 600 тыс. советских военнопленных. Есть все основания полагать, что какое-то нам неизвестное количество бывших военнопленных продолжает еще находиться за рубежом.

    По советскому законодательству, действовавшему до войны, в период войны и действующему в настоящее время, сдача в плен, не вызывавшаяся боевой обстановкой, считается тяжким воинским преступлением и, согласно статье 22 Дополнения о воинских преступлениях (ст. 193-22 УК РСФСР), карается высшей мерой наказания — расстрелом с конфискацией имущества. Кроме того, советским законодательством предусмотрена ответственность за прямой переход военнослужащего на сторону врага, бегство или перелет за границу. Эти преступления рассматриваются как измена Родине и караются расстрелом с конфискацией имущества, а совершеннолетние члены семьи изменника привлекаются к уголовной ответственности (ст. ст. 58-1 «б», «в» УК РСФСР).

    Таким образом, из советского законодательства явствует, что военнослужащий, попавший в плен по не зависящим от него обстоятельствам, в условиях, вызванных боевой обстановкой, привлечению к ответственности не подлежит. В нашем законодательстве нет также никаких ограничений в отношении материального обеспечения, выдачи пособий и оказания льгот членам семей военнослужащих, попавших в плен.

    Однако как во время войны, так и в послевоенный период в отношении военнопленных и лиц, выходивших из окружения и фактически не находившихся в плену, были допущены грубейшие нарушения советской законности, массовый произвол и различные незаконные ограничения их прав. Эти нарушения законности проявились в огульном политическом недоверии к военнослужащим, выходившим из окружения, совершавшим побег из плена и освобожденным Советской Армией. В отношении их применялись меры, унижавшие их личное достоинство и препятствовавшие их дальнейшему использованию в армии. С 1941 г. военнослужащие, выходившие из окружения, бежавшие из плена и освобожденные советскими частями, направлялись через сборно-пересыльные пункты под конвоем войск НКВД в тыловые лагеря НКВД для спецпроверки, проводившейся органами НКВД. Условия содержания военнопленных в этих спецлагерях были приказами НКВД установлены примерно такие же, как для лиц, содержащихся в исправительно-трудовых лагерях.

    Наряду с разоблачением некоторого числа лиц, действительно совершивших преступления, в результате применения при спецпроверке во многих случаях незаконных, провокационных методов следствия, было необоснованно репрессировано большое количество военнослужащих, честно выполнивших свой воинский долг и ничем не запятнавших себя в плену. Многие военнопленные незаконно осуждались как изменники Родины за то, что они выполняли в плену обязанности врачей, санитаров, старших бараков, переводчиков, поваров, кладовщиков и различные работы, связанные с бытовым обслуживанием самих военнопленных.

    Семьи военнослужащих, попавших в плен, неправильно лишались весь период войны денежных пособий и всех установленных льгот, независимо от причин и обстоятельств пленения этих военнослужащих.

    Серьезным нарушением прав офицеров являлась установленная постановлением ГОКО от 4 ноября 1944 г. практика направления всех бывших военнопленных офицеров, находившихся на проверке в спецлагерях НКВД, на формирование штурмовых батальонов.

    В послевоенный период органы МГБ продолжали необоснованно привлекать к уголовной ответственности бывших военнопленных. Большое количество из них было незаконно осуждено судами и репрессировано Особым Совещанием НКВД.

    С 1945 г. все освобожденные и репатриированные военнопленные, даже если на них не было вообще никаких компрометирующих сведений, сводились в батальоны и в порядке наказания направлялись на постоянную работу на предприятия угольной и лесной промышленности, находящиеся в отдаленных районах.

    После войны продолжалась незаконная практика различных ограничений для бывших военнопленных и их ближайших родственников в области трудового устройства, при поступлении на учебу, при перемене местожительства и т. п. В письмах и жалобах бывших военнопленных в ЦК КПСС, Верховный Совет СССР, Министерство обороны и другие инстанции приводятся многочисленные факты неправильного отношения к ним со стороны местных органов.

    Неправильное отношение к бывшим военнопленным сказывалось также и при решении вопроса об их партийности. Многим членам КПСС, проявившим мужество и стойкость в боях с врагом и ничем не запятнавшим себя в плену, отказывали и нередко отказывают теперь в восстановлении в рядах КПСС.

    Грубейшие извращения, допущенные во время войны и после ее окончания в отношении бывших военнопленных, имели место в результате нарушений социалистической законности, явившихся следствием преступной деятельности Берия, Абакумова и их сообщников.

    Решение вопросов о судьбе советских военнопленных фактически было изъято из ведения Наркомата обороны и находилось в руках только НКВД, где в этом отношении допускался произвол.

    Развязыванию произвола и массовых необоснованных репрессий в отношении бывших военнопленных и военнослужащих, вышедших из окружения, способствовало господство культа личности И. В. Сталина, единолично принимавшего решения от имени Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главного Командования по важнейшим государственным и военным вопросам.

    В изданных в годы войны постановлениях ГОКО и приказах Верховного Главнокомандующего вопросы, связанные с отношением к лицам, вернувшимся из плена или вышедшим из окружения, рассматривались односторонне, с позиции всемерного развязывания репрессий против них и их семей. Вследствие этого широкое распространение получили незаконная практика внесудебных репрессий против военнослужащих, попавших в плен, и нарушения законности при рассмотрении дел на военнопленных в судах.

    Военнослужащие, совершившие геройский побег из плена или показавшие образцы мужества и стойкости в период пребывания в плену, не награждались и вообще никаким образом не поощрялись, что являлось серьезным упущением.


    АП РФ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 511. Л. 23–32.


    Темы семинаров и практикумов


    1. Система ГУЛАГа в СССР: причины создания, принципы функционирования, условия существования, последствия для судеб страны.

    2. Обсудите формулу одного из лидеров большевиков Н. И. Бухарина: «Концентрированное насилие, обращенное вовнутрь, является фактором самоорганизации и принудительной самодисциплины трудящихся». Какая идеология заложена в ней? Как она объясняет отношения власти и общества в Советской России? Как она реализовалась в практике партийного и советского руководства?

    3. Объясните, какие цели создания ГУЛАГа заложены в решении политбюро ВКП(б) от 13 июня 1929 г. «О расширении существующих и организации новых лагерей в Сибири, Средней Азии, на Севере и Дальнем Востоке… с целью колонизации этих районов и эксплуатации их природных богатств путем применения труда лишенных свободы». Оправдывают ли эти цели существование ГУЛАГа?

    4. Подготовьте сообщения — описания лагерей (в районах Беломорско-Балтийского канала, на Соловках, на Колыме и др.). Выскажите суждение о ГУЛАГе как форме проведения репрессивной политики.

    5. Проанализируйте численный и социальный состав ГУЛАГа в СССР в разные периоды истории страны и сделайте выводы. Объясните место ГУЛАГа в системе «власть — общество — человек» в СССР.

    6. Подготовьте сообщения о так называемой «лагерной литературе», ее авторах, их произведениях и судьбах, обсудите на семинаре проблему «ГУЛАГ глазами его обитателей».

    7. Население страны и отношение к ГУЛАГу: равнодушие, страх, незнание, признание необходимости, участие в жизни лагеря по другую сторону колючей проволоки, осуждение и сочувствие, поддержка узников и сопротивление системе ГУЛАГа. Чем объяснить такой разброс мнений и отношений? Почему общество в большинстве своем было равнодушным к ГУЛАГу как символу и орудию политических репрессий?

    8. Экономическая роль ГУЛАГа — двигатель модернизации хозяйства или залог долголетия экстенсивной системы хозяйствования?

    9. «Архипелаг ГУЛАГ» — это ужас, унижение, страдание, растление, гибель или это также торжество духа, мужество, товарищество, достоинство?

    10. Нравственное наследие и уроки опыта ГУЛАГа и его узников — в чем они? Известны ли они обществу? Учитываются ли в современной России? Если нет, то почему?

    Глава седьмая Диссидентская активность и правозащитное движение в послесталинскую эпоху

    Содержательные аспекты темы

    ХХ съезд КПСС и начало десталинизации. «Оттепель». Независимая культурная активность второй половины 1950-х гг. Первые институциональные проявления независимой культуры. Самиздат. «Лианозовцы». «Синтаксис». Площадь Маяковского. СМОГ. «Битва за историю»: официальная и общественная оценка сталинизма. Новые «заморозки», разгром художников-«авангардистов» и атака Хрущева на либеральную интеллигенцию. Дело Бродского и начало «правозащитного самиздата».

    Попытки ресталинизации. Дело Синявского и Даниэля. «Митинг гласности» 5 декабря 1965 г. Петиционные кампании 1966 и 1968 гг.

    «Хроника текущих событий». А. Д. Сахаров и его эссе. «Пражская весна». Демонстрация 25 августа 1968 г. на Красной площади. Дискуссии в «самиздате» о смысле и перспективах общественного движения.

    Первые правозащитные организации. Комитет прав человека. Расширение социальной тематики открытого протеста. Установление связей между московскими правозащитниками и активистами национальных и религиозных движений. Диссидентство. Место правозащитного движения в общественно-политической жизни страны.

    Репрессивная политика: между «социалистической законностью» и произволом. Жизнь человека в условиях «двоемыслия». Апатия и конформизм в обществе. Политика разрядки. Кризис диссидентства 1972–1974 гг. и его преодоление. Периодика «самиздата» во второй половине 1970-х гг. Вклад советского правозащитного движения в концепцию права человека. Московская Хельсинкская группа.

    Афганская война и польская революция. Усиление репрессий и разгром диссидентских ассоциаций. Роль диссидентов в подготовке «перестройки».

    Вопросы и задания к документам и материалам главы седьмой

    К № 1

    1. Сравните фрагменты и объясните, что разделяет эти два письма, посланные председателю Президиума Верховного Совета СССР весной 1953 г. в связи со смертью И. Сталина.

    2. Выскажите свое мнение о позиции автора первого письма, убежденного в том, что «наши внутренние враги в контакте с внешними стремятся расшатать наше единство, посеять панику, подорвать нашу политическую и моральную мощь». Кто подразумевается под врагами внутренними и внешними?

    3. Почему автор требует «применения смертной казни не только к изменникам Родины и шпионам, но и распространения ее на внутренних врагов вообще»? Какие идеологические догматы отражает такое требование?

    4. Почему автор второго письма, обращаясь с просьбой об «амнистии для заключенных многострадальных русских людей», прежде всего пишет об осужденных по 58-й статье? Какую роль играла эта статья в политических репрессиях? Кого автор имеет в виду, когда пишет, что их вина — «одно-два неграмотно высказанных слова»? О чем могли быть эти слова?

    5. Какова была судьба таких осужденных, их семей?

    6. Какие настроения общества косвенно прослеживаются в этом письме?


    К № 2

    1. На основе документа дайте описание хода обсуждения в студенческой среде письма в защиту статьи В. Померанцева. Каковы типичные черты духовной атмосферы середины 1950-х гг., проявившиеся в этом факте?

    2. Объясните, почему руководство МГУ вызывало «подписантов» и заставляло снимать свои подписи под коллективным письмом-протестом.

    3. Объясните, почему тут же, на встрече с писателями, было выдвинуто на обсуждение письмо, осуждавшее выступление К. Любарского на митинге.


    К № 3

    1. Используя документ и текст главы, объясните, как сложилась традиция встреч молодежи у памятника Маяковскому в Москве. Какие идеи и настроения объединяли участников этих встреч?

    2. Объясните, что имеют в виду авторы документа, говоря об «отсутствии контроля за содержанием и характером выступлений на площади». Какого рода был этот контроль, с какой целью? О чем говорит практика такого контроля?

    3. Справедливо ли утверждение авторов письма, что выступающие клеветали на советскую власть, распространяли пессимизм, оппозиционность и обреченность?

    4. Проанализируйте отрывок из стихотворения Ю. Т. Галанскова и определите, можно ли считать, что оно «пронизано злобой и ненавистью к Коммунистической партии и советскому строю» и «открыто призывает к бунту».

    5. Перечислите, что в поведении молодежи особенно волнует авторов письма. В чем они видят угрозу для политической стабильности в стране?

    6. Выполнимы ли были в начале 1960-х гг. те требования, которые выдвигала молодежь на площади? Ответ обоснуйте.

    К № 4

    Историки, изучающие правозащитное движение в СССР, считают, что публикация в «самиздате» данного фрагмента на самом деле является анонимной современной стилизацией под древние китайские хроники. Прочитайте фрагмент документа и ответьте на вопросы:

    1. С какой целью был составлен такой текст? Какие аналоги рождаются при его чтении?

    2. Какие реалии советской жизни подвергаются критике в этом документе?

    3. Какой тип политического режима рисуется авторами? Почему это общество можно назвать антиутопией? В чем авторы видят источник зла?

    4. Что вызывает особое неприятие в описываемом обществе?


    К № 5 и 6

    1. О каких явлениях, представляющих «значительную общественную опасность», говорят авторы письма? Перечислите их, используя текст документа, и объясните, почему авторы «Записки» считают их опасными для советской власти.

    2. Используя текст главы, объясните, в чем состояла противоправная суть дела А. Синявского и Ю. Даниэля? Какие права человека были нарушены властями?

    3. В чем значение митинга на Пушкинской площади 5 декабря 1965 г.? Почему этот день считается днем рождения правозащитного движения? Дайте объяснение составу участников, их лозунгам и требованиям.

    4. Какие изменения в систему наказаний за «оппозиционные выступления» предлагают внести органы КГБ и Прокуратуры? Какую формулировку таким преступлениям предлагают авторы «Записки»?

    5. Выскажите суждение о проекте содержания статьи 190-1, 190-2, 190-3 Уголовного кодекса; почему в ней говорится о «распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»? Действительно ли выступления правозащитников содержали «клевету»? Приведите доводы «за» или «против» этого тезиса.

    6. Используя текст главы, объясните, почему власти согласились на открытый процесс по делу Синявского — Даниэля. На что они рассчитывали? Оправдались ли эти расчеты?

    7. Почему этот процесс и последующая деятельность правозащитников получили такой большой общественный резонанс?


    К № 7

    1. Используя текст главы, подготовьте рассказ об авторах документа и истории его создания.

    2. Прочитайте текст документа и сформулируйте его основные идеи. Объясните, почему авторы говорят о «зловещих симптомах реставрации сталинизма» в стране; приведите факты из текста главы, из учебника.

    3. В чем авторы видят причины возможного возврата сталинизма? Объясните, кого и за что они обвиняют, говоря, что «нет гарантий, что с нашего молчаливого попустительства не настанет снова 1937 год».

    4. Назовите фамилии правозащитников, упоминаемых в письме. Используя текст главы, составьте тезисы о процессах, происходивших в стране во второй половине 1960-х гг., какое политическое и общественное значение имели эти процессы? Что нового внесли их участники в правозащитное движение в стране?

    5. Составьте тезисный план на тему: «Самиздат — общественный институт».

    6. Используя документ и главу, объясните, почему в «самиздате» публиковались такие материалы (письма, статьи, размышления, аналитические и исторические документы, свидетельства очевидцев и реакция властей и др.). Объясните, как в этих публикациях отражалось прошлое и настоящее СССР.

    7. Почему эти публикации «самиздата» могли быть широко напечатаны лишь в 1990-е гг.? Читали ли вы какие-нибудь из них сегодня? Интересны ли они для вас, ваших друзей?

    8. Злободневны ли эти материалы в современной России? Если да, то чем именно? Согласны ли вы сегодня с идеями, пропагандировавшимися в «самиздате»?


    К № 8

    1. Какими явлениями в общественной жизни вызвана записка Ю. В. Андропова? Почему КГБ озабочено распространением «внецензурной литературы», «самиздатом»?

    2. Какие обвинения выдвигает Ю. В. Андропов в адрес издаваемых «самиздатом» материалов? Перечислите их, используя текст документа.

    3. Выскажите суждение о справедливости вывода автора о том, что «отдельные недостатки коммунистического строительства выдаются за типичные явления», используйте знания по истории для ответа.

    4. Считаете ли вы справедливым содержащееся в материалах «самиздата» несогласие с национальной политикой властей? Приведите факты в обоснование своей позиции.

    5. Дайте объяснение требованию «усовершенствования социализма» в СССР, требованиям отмены цензуры, реабилитации арестованных за так называемую «антисоветскую агитацию и пропаганду».

    6. Какие документы Ю. В. Андропов называет клеветническими? Кто их автор? Кому адресованы эти документы? Согласны ли вы с такой оценкой?

    7. Используя текст главы и приводимые фрагменты документов, подготовьте краткие сообщения об их содержании. Объясните, в чем состояло общественное значение этих документов. Какое влияние они оказывали: на власть? на общество? на молодежь?

    8. Выскажите мнение, почему многие документы адресованы международным общественным организациям; какие причины вызвали это? Какие привычные «мифы» и стереотипы в сознании советских людей по отношению к Западу разрушали эти обращения «из самиздата»?

    9. Используя текст главы и документы, составьте таблицу, в которой укажите авторов, название документа, важнейшие идеи, содержащиеся в нем. Сделайте выводы из содержания таблицы об основной тематике произведений, издававшихся в «самиздате».

    10. Дайте оценку проблематике «самиздата», сделайте вывод о его значении в истории советского общества.


    К № 9

    1. Прочтите документ и дайте оценку его форме и стилю, сравните с более ранними записками Ю. В. Андропова, помещенными в конце данного раздела. Чем можно объяснить открытую враждебность в отношении диссидентов?

    2. Перечислите, о каких формах деятельности известных правозащитников в 1960–1970 гг. пишет Андропов. Найдите в главе текст, рассказывающий об упомянутых в документе людях, и составьте свою версию их деятельности.

    3. Выскажите мнение, почему Ю. В. Андропов стремится представить правозащитников «преступниками», называет их «противниками», «главарями», «националистами». Какие определения вы могли бы противопоставить позиции Андропова, характеризуя деятельность диссидентов?

    4. Согласны ли вы с характеристикой правозащитного движения как «антиобщественной деятельности»? Что, по мнению Андропова, является «антиобщественным» в деятельности диссидентов? Почему он ставит знак равенства между «антиобщественным» и «антисоветским»? Какими последствиями грозил диссидентам политический ярлык «антисоветский»?

    5. Выскажите суждение о содержащихся в документе предложениях Андропова по аресту и другим формам наказания упоминаемых им диссидентов. Как в этом тексте раскрывается роль КГБ в политической жизни страны?

    6. Каково отношение Ю. В. Андропова к контактам диссидентов с общественностью стран Запада? Какова истинная причина негодования КГБ по поводу таких контактов?


    К № 10

    1. Используя документ и текст главы, объясните причины и цели создания Хельсинкской группы в Москве.

    2. Составьте план, характеризующий деятельность МХГ за семь лет ее существования.

    3. Объясните, используя текст главы, причины жесткого преследования членов МХГ в СССР. Чем ее деятельность была опасна для властей?

    4. В чем значение Московской Хельсинкской группы в развитии общественного сознания советских людей? Какие новые идеи и принципы постепенно входили в жизнь, несмотря на репрессии и запреты?

    Вопросы и задания для работы учащихся по теме главы седьмой

    Василий Гроссман в романе «Жизнь и судьба» писал о «молчаливом споре между победившим народом и победившим государством». Какие события послевоенной истории СССР имеются в виду?

    Можно ли говорить об ответственности советского народа за преступления сталинизма? Что вы понимаете под словом «ответственность»? Что такое десталинизация? В чем его сильные и слабые стороны?

    «Бульдозерная выставка», «магнитофонная революция», «подписанты», «протестанты», «внутренняя эмиграция» — какие формы инакомыслия скрыты за этими словами?

    Что такое «самиздат» и «тамиздат»? Какова их роль в диссидентском движении?

    Почему власть обвиняла диссидентов в «антисоветской деятельности», в «клевете на советскую систему», характеризовала их как «нравственных уродов», «перевертышей», «подонков»? Как вы оцениваете эти обвинения?

    Почему власть часто выдвигала против диссидентов обвинение в связи с зарубежными разведками, называя их «шпионами», «агентами ЦРУ»?

    Что такое ресталинизация? В силу каких причин она стала возможна? Какие ставила цели? Каковы были ее последствия?

    Почему участниками диссидентского движения были в основном представители творческой интеллигенции? Какое это имело значение для всего движения? Почему диссидентство называют духовной, нравственной, интеллектуальной оппозицией советскому режиму?

    «Катакомбная культура», «андеграунд», «альтернативная культура», «неформалы» — что объединяет эти термины? Какой смысл вложен в эти названия? Как они связаны с диссидентским движением?

    Почему романы: «Мы» Е. Замятина, «1984» Дж. Оруэлла, «О дивный новый мир» О. Хаксли называют «романами-антиутопиями»? О каком типе общества в них идет речь?

    В чем различие тотального террора периода культа личности и репрессий периода «застоя» по отношению к инакомыслящим? Какими методами подавлялось протестное движение инакомыслящих в 1950–1970-е гг.? Как вы оцениваете эти методы?

    Что вам известно об отношении советских людей к движению диссидентов? Как влияла деятельность диссидентов на общество?

    Каковы были основные формы инакомыслия в СССР в 1950–1980-е гг.? Какая из форм играла определяющую роль в оппозиции власти?

    Каковы причины правозащитного движения в СССР?

    Можно ли говорить о связи между проявлением инакомыслия и закатом тоталитарного режима в СССР? Существует ли зависимость между инакомыслием и курсом на перестройку в СССР?

    Почему многие правозащитники в своих протестах и письмах обращались не к народу, не к обществу, а к советскому руководству, секретарям ЦК КПСС? Что проявилось в этом факте?

    Почему ряд правозащитников в своих протестах апеллировали к руководству стран Западной Европы и США? На что они рассчитывали? Какое значение имели такие обращения?

    Г. Вишневская и М. Ростропович выступили с обращением, написанным 11 марта 1978 г.: «К общественному мнению! Мы обращаемся к нашим друзьям, любителям музыки, ко всем людям доброй воли с просьбой в этот тяжелый для нас час выразить свое отношение к бесчеловечному и незаконному акту лишения нас права жить и умереть на своей Родине». Объясните, о какой форме борьбы власти с инакомыслием идет речь в этом обращении.

    Почему в 1960–1980-е гг. власть широко использовала такой метод борьбы с инакомыслием, как высылку диссидентов за пределы страны, превращение их в вынужденных эмигрантов? Почему их не посылали в российскую ссылку, в «отдаленные районы» нашей страны?

    В «Декларации прав человека», принятой ООН, записано: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ». Соблюдались ли эти принципы в СССР?

    Лариса Богораз, арестованная в 1968 г. за участие в демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 г., на суде сказала в последнем слове: «Именно митинги, радио, сообщения в прессе о всеобщей поддержке побудили меня сказать: я против, я не согласна». В связи с какими событиями была проведена демонстрация? Какое значение имел протест, с которым она выступила? Почему на этой демонстрации был поднят лозунг: «За вашу и нашу свободу!»?

    Темы практикумов

    1. «Дело» А. Синявского и Ю. Даниэля — первый опыт открытого столкновения власти и общества в защиту свободы литературного творчества.

    2. «Хроника текущих событий», по словам А. Д. Сахарова, одно из самых «больших достижений правозащитного движения».

    3. «За нашу и вашу свободу!» — девиз А. И. Герцена на Красной площади конца 1960-х гг.: смысл и значение демонстрации 1968 г.

    4. Высылка А. И. Солженицына из СССР: как это было.

    5. Андрей Дмитриевич Сахаров — великий ученый, правозащитник. Заветы А. Сахарова — суть и реальность воплощения сегодня.

    6. Корни инакомыслия в послевоенные годы в СССР.

    7. Формирование независимой культурной активности. Ранние модели диссидентского поведения.

    8. «Самиздат» и «тамиздат», их роль и место в правозащитном движении.

    9. Идеология, концепция, принципы диссидентского движения, их изменения в 1960–1970-е гг.

    10. Люди «мира диссидентства»: облик, идеалы, поведение, деятельность.

    11. Диссидентское сообщество как прообраз и модель гражданского общества.

    12. Власть и правозащитное движение: репрессии и сопротивление.

    13. Диссидентское движение и советское общество: взаимодействие и отталкивание.

    14. Инакомыслие в СССР и «перестройка».


    Методические рекомендации, документы, вопросы и задания для организации семинаров по теме главы седьмой

    Семинар I «Дело» А. Синявского и Ю. Даниэля — первый опыт открытого столкновения власти и общества в защиту свободы литературного творчества

    Документы, предлагаемые для работы на семинаре (или практикуме), могут быть распечатаны и розданы заранее учащимся[40].

    Для обсуждения документов учитель предлагает вопросы и задания.

    Учащиеся могут подготовить краткие сообщения о А. Синявском, о Ю. Даниэле, их литературном творчестве, их судьбе после процесса. Можно провести на занятии небольшой фрагмент «ролевой игры», выступая от имени его участников: обвиняемых, государственного обвинителя, общественного защитника (главным источником может служить так называемая «Белая книга», составленная и изданная впервые в 1966 г. А. Гинзбургом и приводимые ниже документы). Отдельное сообщение может быть подготовлено по откликам в прессе, в том числе статьям Дм. Еремина[41] и З. Кедриной[42] в газетах (см. текст главы и примечания к главе).


    Вопросы к документам, изучаемым на семинаре[43]


    Записка Председателя КГБ В. Е. Семичастного и Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко в ЦК КПСС от 23 декабря 1965 г.


    1. Объясните, почему так называемый «писательский и партийный актив» единодушно, по мнению авторов, поддержал решение КГБ о привлечении А. Синявского и Ю. Даниэля к уголовной ответственности?

    2. Чем было вызвано согласие КГБ на открытый судебный процесс и публикацию о нем в печати?

    3. Почему деятельность А. Синявского и Ю. Даниэля — публикация литературных произведений под псевдонимами за рубежом — считалась преступлением и должна была быть осуждена как уголовное преступление?

    4. Почему в «Записке» говорится о «клеветнических измышлениях на советский государственный и общественный строй»? Что, с точки зрения властей, есть клевета на советский строй? Почему эта формулировка была так распространена в период борьбы с диссидентами?


    Записка Отделов культуры, агитации и пропаганды и административных органов ЦК КПСС от 3 февраля 1966 г.


    1. Объясните, почему в ЦК КПСС так детально определялись условия процесса над Ю. Даниэлем и А. Синявским. Какие цели преследовал ЦК КПСС, готовя этот открытый процесс?

    2. Какое значение для властей имело присутствие на процессе «представителей трудящихся, партийно-советского актива, писателей и журналистов»? На что рассчитывали власти? Какую роль должен был сыграть так называемый «общественный обвинитель»?

    3. Почему ЦК КПСС ввел жесткий контроль над сообщениями о процессе в прессе и по радио?

    4. Почему на процесс не допускались иностранные корреспонденты? Почему публикации за рубежом готовят совместно АПН и КГБ? Чего боялся ЦК КПСС, вынося такие решения еще до начала процесса?


    Из записей, сделанных в ходе процесса над А. Синявским и Ю. Даниэлем. Февраль 1966 г.


    1. Объясните, почему и А. Синявский, и Ю. Даниэль не признали себя виновными в предъявленных им обвинениях. Характерно ли такое поведение на политических процессах в СССР? (Вспомните опыт политических процессов 1930-х гг.)

    2. Оправдано ли отрицание А. Синявским и Ю. Даниэлем политического характера своих литературных произведений?

    3. Почему авторы издавали свои произведения под псевдонимом в зарубежных издательствах? Почему они не могли (или не хотели?) издать их на Родине?

    4. Дайте оценку обвинению, предъявленному А. Синявскому и Ю. Даниэлю, в публикации «грязных пасквилей, призывающих к свержению строя», в «предательстве Родины». Чем можно объяснить столь жесткое обвинение властей?


    Из последнего слова А. Д. Синявского


    1. Прочтите фрагменты из последнего слова на суде А. Д. Синявского и сформулируйте свое общее впечатление. В чем особенность этого выступления, его главных тезисов и доводов? его тональности и пафоса?

    2. Какие обвинения, предъявленные на процессе, Синявский отвергает? Почему он говорит об «атмосфере темного антисоветского подполья», о «дне открытых убийств»?

    3. Какие доводы для своей защиты использует Синявский? Выскажите свое понимание позиции: «слово — не дело, а слово; художественный образ — условен; автор — не идентичен герою». Почему их приводит Синявский в качестве защиты на суде? Объясните, что в этих словах абсолютно верно, а что относительно.

    4. Объясните, почему позиция обвинения на этом процессе (как и на многих других) основана на постулате: «художественная литература — форма агитации и пропаганды; агитация бывает только советская и антисоветская; раз не советская, значит, антисоветская». Выскажите свое мнение «за» или «против» такой позиции. В чем ее политической смысл?

    5. Как в этой позиции отражается сущность политического режима в СССР?

    6. Почему Синявский говорит, что он не относит себя к врагам, что он «просто другой», но «советский человек»? Согласны ли вы с этими словами?

    7. В чем вы видите отличия Синявского от «типичного советского человека»?

    8. Как бы вы ответили на вопрос Синявского: «Зачем придумывать врагов, громоздить чудовища»? Почему создание «образа врага» было характерной чертой пропагандистской и идеологической политики советского режима? Каковы были последствия такой политики для советского общества?


    Из речи М. А. Шолохова на XXIII съезде КПСС

    1 апреля 1960 г.


    1. Как Вы относитесь к утверждению Шолохова, что советские литераторы — это «выразители революционно-гуманистических взглядов партии, народа, советского человека»? Какой типичный для советского режима принцип подхода к художественному творчеству, к литературе в частности, проявился в этом заявлении?

    2. Согласны ли вы с обвинением Синявского и Даниэля в «бешеной злобе, ненависти ко всему советскому», выдвинутым Шолоховым? Какие стороны советского режима на самом деле вызывают неприятие Синявского и Даниэля?

    3. Ваше мнение о высказываниях Шолохова относительно «суровости приговора», «революционного правосознания» и «буржуазных защитников пасквилянтов». Почему писатель с мировым именем использует такие определения для обвинения своих коллег-писателей в «антисоветчине»? Почему такое выступление Шолохова было отмечено «бурными и продолжительными» аплодисментами?

    4. Выскажите свое мнение о фактах защиты писателей, попытках взять их на поруки, смягчить им приговор суда.

    5. Подготовьте краткие сообщения о судьбе творчества Синявского и Даниэля в 1980–1990 гг.

    * * *

    Помимо работы с документами на семинаре важно обсудить вопрос о значении процесса А. Синявского и Ю. Даниэля. Учащиеся, используя текст главы, могут подготовить краткие сообщения о реакции общества на процесс (митинги на Пушкинской площади, петиции в защиту Синявского и Даниэля, требования гласности процесса, открытое письмо Л. К. Чуковской М. А. Шолохову и др.). Можно предложить учащимся для размышления высказывание А. Д. Сахарова, который видел в этих событиях защиту прав человека, защиту «людей, вставших против обмана, лицемерия и немоты». Попробуйте проиллюстрировать эти слова на материалах процесса.

    Объясните, против какого обмана и лицемерия выступили А. Синявский и Ю. Даниэль, поддержавшие их люди: молодежь, писатели, журналисты. Как процесс повлиял на моральную атмосферу в обществе? На «непротивозаконное свободомыслие» первых правозащитников?

    Известно высказывание историка А. Амальрика о том, что правозащитники — это люди, которые «в несвободной стране стали вести себя как свободные люди». На примере поведения А. Синявского и Ю. Даниэля, их защитников, объясните, в чем проявилась их «свобода от несвободы», почему они выступили против вмешательства государства в свободу творчества.

    Известный диссидент В. Шрагин писал: «Диссиденты знают то же, что и большинство хоть что-то осознающих людей. Но, в отличие от молчавшего большинства, они говорят то, что знают. Они сосредоточиваются на тех аспектах бытия современной России, от которых большинство считают благоразумным отвлекаться».

    Согласны ли вы с этим? Если да, то как объясните выступления одних и молчание большинства других? Почему так трудна правда, усилие сказать правду? Что в обществе мешает понять суть, смысл правды и отличить ее от обмана, полуправды, умолчания? Чем страшна так называемая «фигура умолчания»?

    В чем состояло значение «Обращения к мировой общественности», подготовленного Павлом Литвиновым и Ларисой Богораз и за два дня до окончания суда переданного зарубежным корреспондентам? Почему этот поступок считают открытым разрывом двух советских граждан с советской системой? Какие стереотипы «связи с заграницей» отвергались авторами «Обращения к мировой общественности».

    Документы по теме семинара I

    Из записки В. Е. Семичастного и Р. А. Руденко в ЦК КПСС 23 декабря 1965 г.

    Докладываем, что предварительное следствие по делу на Синявского А. Д. и Даниэля Ю. М., обвиняющихся в совершении преступления, предусмотренного статьей 70 часть 1 УК РСФСР, в ближайшее время (до 10–15 января 1966 г.) Комитетом госбезопасности будет закончено.

    […] С согласия Секретариата ЦК КПСС, Комитет госбезопасности совместно с Отделом культуры ЦК информируют писательскую общественность Москвы и Ленинграда, руководителей и членов партийных бюро Института мировой литературы им. Горького и Отделения литературы и языка Академии наук СССР о существе уголовного дела на Синявского и Даниэля.

    В порядке обмена мнениями по информации выступило около 25 человек из числа писательского и партийного актива. Все они единодушно поддержали решение Комитета госбезопасности о привлечении Синявского и Даниэля к уголовной ответственности и внесли много ценных предложений по улучшению воспитательной, профилактической работы в творческих коллективах. Многие в своих выступлениях высказывались за проведение судебного процесса и публикацию материалов в печати.

    В настоящее время Комитетом госбезопасности, совместно с Отделом культуры Центрального Комитета и Союзом писателей СССР, готовятся соответствующие публикации в печати, в которых будет раскрыт истинный характер «литературной деятельности» Синявского и Даниэля.

    В целях обеспечения более подробной информации общественности и пресечения аналогичной деятельности со стороны отдельных враждебно настроенных лиц представляется целесообразным дело Синявского и Даниэля рассмотреть в открытом судебном заседании Верховного суда РСФСР и осудить преступников за написание и распространение литературных произведений, содержащих клеветнические измышления на советский государственный и общественный строй, по части 1 статьи 70 УК РСФСР к лишению свободы.

    Судебный процесс предполагается провести в начале февраля 1966 г. […] и пригласить на процесс представителей советско-партийного актива и писательской общественности.

    […] После окончания судебного процесса дать соответствующие публикации в печати и по радио.

    Просим рассмотреть […][44].


    РГАНИ. Ф. 4. Оп. 18. Д. 954. Л. 126–132.

    Записка Отделов культуры, агитации и пропаганды и административных органов ЦК КПСС 3 февраля 1966 г.

    Открытый судебный процесс по делу Синявского и Даниэля состоится в период с 10 по 12 февраля в зале судебных заседаний Московского областного суда (зал вмещает 100 человек). Дело принято к производству Верховным судом РСФСР и будет рассмотрено под председательством т. Смирнова Л. Н. Государственное обвинение поддерживает т. Темушкин — зам. начальника отдела Прокуратуры СССР; защиту обвиняемых осуществляют адвокаты тт. Коган и Кисенишский. Намечается выступление общественного обвинителя от Союза советских писателей.

    Имеется в виду, что судебные заседания будут проходить в присутствии представителей трудящихся, партийно-советского актива, писателей и журналистов г. Москвы; порядок их приглашения обеспечивает МГК КПСС.

    В связи с предстоящим судебным процессом считаем необходимым доложить предложения об освещении этого процесса в печати и по радио:

    1. Репортажи своих корреспондентов из зала суда, а также официальные сообщения ТАСС о ходе судебного процесса ежедневно публикуют газета «Известия» и «Литературная газета». Редколлегии газет «Правда», «Комсомольская правда», «Советская культура» и «Советская Россия», по своему усмотрению, могут публиковать заметки собственных корреспондентов из зала суда.

    Все остальные газеты публикуют о судебном процессе лишь официальные сообщения ТАСС; по радио о ходе судебного процесса передаются отчеты ТАСС и отдельные корреспонденции из газет.

    АПН совместно с КГБ при Совете Министров СССР поручается подготовка соответствующих статей о процессе для опубликования за рубежом.

    Корреспонденты указанных газет, ТАСС и АПН проходят в зал (без фотоаппаратов) по служебным пропускам, выдаваемым КГБ при Совете Министров СССР.

    Иностранные корреспонденты на судебный процесс не допускаются.

    Для подготовки официальных сообщений и просмотра корреспонденции о ходе судебного процесса образовать специальную пресс-группу в составе тт.: Мелентьева Ю. С. (зам. зав. Отделом культуры ЦК КПСС) — руководитель, Ситникова В. Ф. (зав. сектором Отдела информации ЦК КПСС), Миляева А. А. (Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС), Беляева А. А. (Отдел культуры ЦК КПСС), Кузнецова В. М. (Отдел административных органов ЦК КПСС), Волкова А. Ф., Бобкова Ф. Д. (КГБ при Совете Министров СССР).

    Просим согласия […].


    В. Шауро

    А. Яковлев

    Н. Савинкин


    РГАНИ. Ф. 4. Оп. 18. Д. 954. Л. 133–134.

    Из записей, сделанных в ходе процесса над А. Синявским и Ю. Даниэлем Февраль 1966 г.

    Утреннее заседание. 10 февраля 1966 г.

    Оглашается постановление от 4 февраля о предании Синявского и Даниэля суду по статье 70 УК РСФСР, часть 1.

    Судья. Подсудимый Синявский, признаете ли Вы себя виновным в предъявленных обвинениях полностью или частично?

    Синявский. Нет, не признаю, ни полностью, ни частично.

    Судья. Подсудимый Даниэль, признаете ли Вы себя виновным в предъявленных Вам обвинениях полностью или частично?

    Даниэль. Не признаю. Ни полностью, ни частично.

    […]

    Утреннее заседание. 11 февраля 1966 г.

    Синявский пытается объяснить суду, что в его статье и трех произведениях изложены не политические взгляды и убеждения, а его писательская позиция, что ему как писателю, близок фантастический реализм с его гиперболой, иронией и гротеском, но прокурор требует не читать в зале суда литературных лекций. Это требование поддерживает судья.

    Прокурор. Выражаются ли в этих произведениях Ваши политические взгляды и убеждения?

    Синявский. Я не политический писатель. Ни у одного писателя его вещи не передают политических взглядов… Ни у Пушкина, ни у Гоголя нельзя спрашивать про политические взгляды (Возмущенный гул в зале). Мое произведение — это мое мироощущение, а не политика.

    Прокурор. Я думаю иначе. […].

    Вечернее заседание. 12 февраля 1966 г.

    Из речи государственного обвинителя О. П. Темушкина. Я обвиняю Синявского и Даниэля в антигосударственной деятельности. Они написали и добились издания под видом литературных произведений грязных пасквилей, призывающих к свержению строя, распространяли клевету, облекли все это в литературную форму. То, что они сделали, не случайная ошибка, а действие, равнозначное предательству […]. Я прошу, учитывая все — и то, что они не раскаялись, и первостепенную роль Синявского, — приговорите Синявского к максимальной мере наказания — семи годам лишения свободы, с отбыванием в колонии усиленного режима, и пяти годам ссылки (Аплодисменты), а Даниэля — к пяти годам, с отбыванием в колонии усиленного режима, и трем годам ссылки[45].


    Миф о застое. М., 1991.С. 70, 71.

    Из последнего слова А. Д. Синявского

    Мне будет довольно трудно говорить […] в силу определенной атмосферы, которая здесь достаточно ощутима. Доводы обвинения меня не убедили, и я остался на прежних позициях. Доводы обвинения — они создали ощущение глухой стены […]. Все те же самые страшные цитаты из обвинительного заключения повторяются десятки раз и разрастаются в чудовищную атмосферу, уже не соответствующую никакой реальности. Художественный прием — повторение одних и тех же формулировок — сильный прием. Создается какая-то пелена, особенно наэлектризованная атмосфера, когда кончается реальность и начинается чудовищное — почти по произведениям Аржака и Терца. Это атмосфера темного антисоветского подполья, скрывающегося за светлым лицом кандидата наук Синявского и поэта-переводчика Даниэля, делающих заговоры, перевороты, террористические акты, погромы, убийства… В общем, «день открытых убийств»[46], только исполнителей двое: Синявский и Даниэль. Тут, действительно, очень страшно, и неожиданно художественный образ теряет условность, воспринимается буквально, так что судебная процедура подключается к тексту, как естественное его продолжение. Я имел несчастье пометить эпилог повести «Суд идет» 1956 годом: «Автор оклеветал 1956 год, ага, автор, ты предсказал — иди теперь в лагерь в 1966 году». Злорадные интонации явственно звучали у обвинителей.

    […] Рассеять эту атмосферу крайне трудно, здесь не помогут ни развернутые аргументы, ни концепции творчества. Уже на следствии я понял, что не это интересует обвинение: интересуют отдельные цитаты, которые все повторяются и повторяются. Я не берусь ни объяснять замыслы, ни читать лекции про создавшуюся обстановку, ни доказывать — это бесполезно. Я хочу только напомнить некоторые аргументы, элементарные по отношению к литературе. С этого начинают изучать литературу: слово — это не дело, а слово; художественный образ условен; автор не идентичен герою. Это азы, и мы пытались говорить об этом, но обвинение упорно отбрасывает это как выдумку, как способ укрыться, как способ обмануть. И вот получается: повесть «Говорит Москва», если ее внимательно прочесть, да что там прочесть — хоть пробежать, — кричит одно слово: «Не убей!», «Я не могу и не хочу убивать: человек во всех обстоятельствах должен оставаться человеком!» Но никто не слышит этого: «Ага, ты хотел убить, ты убийца, ты фашист!» Здесь происходит чудовищный подмен.

    […] Неужели вновь объяснять простые вещи? Меня упрекали, что я матерей оскорбил. А у меня в «Любимове» прямо сказано: «Матерей не смейте трогать». Ведь Леню Тихомирова[47] волшебная сила оставила за то, что он покусился на душу матери. Что же, оскорбил я матерей? А что старух так описываю, как сморщенные трухлявые грибы, — сыроежки, сморчки, лисички, так неужели мне распростертых на полу церкви старух в нимбах изобразить? Это старый-старый литературный прием снижения. Государственный обвинитель не обязан в это вникать, но писатель!?[48]

    В итоге — все маскировка, все уловки, прикрытие, как и кандидатская степень. Худосочная литературная форма — это только прикрытие для контрреволюционных идей. Идеализм, гиперболизм, фантастика — все это, конечно, уловки ярого антисоветчика, который всячески замаскировался. Ну, ладно, здесь замаскировался. Ну — это понятно, но там-то, за границей, мог ведь и не маскироваться, уж там-то я мог себе позволить? Гипербола, фантастика… Тогда само искусство оказывается уловкой, прикрытием для антисоветских идей.

    […] Возникает вопрос: что такое агитация и пропаганда, а что художественная литература? Позиция обвинения такая: художественная литература — форма агитации и пропаганды; агитация бывает только советская и антисоветская; раз не советская, значит, антисоветская.

    Я с этим не согласен.

    […] У меня спрашивают: где положительный герой? Ах, нет? А-а, не социалист? Не реалист? А-а, не марксист? А-а, фантаст? А-а, идеалист? Да еще за границей! Конечно, контрреволюционер!

    Вот у меня в неопубликованном рассказе «Пхенц» есть фраза, которую я считаю автобиографической: «Подумаешь, если я просто другой, так уж сразу ругаться…» Так вот: я другой. Но я не отношу себя к врагам, я советский человек, и мои произведения — не вражеские произведения. В здешней наэлектризованной фантастической атмосфере врагом может считаться любой «другой» человек. Но это не объективный способ нахождения истины. А главное — я не знаю, зачем придумывать врагов, громоздить чудовища, реализуя художественные образы, понимая их буквально.

    В глубине души я считаю, что к художественной литературе нельзя подходить с юридическими формулировками. Ведь правда художественного образа сложна, часто сам автор не может ее объяснить. […] Вот вы, юристы, имеете дело с терминами, которые чем ýже, тем точнее. В отличие от термина значение художественного образа тем точнее, чем он шире.


    Белая книга по делу А. Синявского и Ю. Даниэля /

    Сост. А. Гинзбург. Франкфурт-на-Майне, 1967.С. 301–306.

    Из речи М. А. Шолохова на XXIII съезде КПСС 1 апреля 1966 г.

    […] Место писателя в общественной жизни мы, советские литераторы, определяем как коммунисты, как сыновья нашей великой Родины, как граждане страны, строящей коммунистическое общество, как выразители революционно-гуманистических взглядов партии, народа, советского человека (Бурные аплодисменты).

    Совсем другая картина получается, когда объявляется некий сочинитель, который у нас пишет об одном, а за рубежом издает совершенно иное. Пользуется он одним и тем же русским языком, но для того чтобы в одном случае замаскироваться, а в другом — осквернить этот язык бешеной злобой, ненавистью ко всему советскому, ко всему, что нам дорого, что для нас свято.

    […] Мы называем нашу Советскую Родину матерью. Все мы — члены одной огромной семьи. Как же можем мы реагировать на поведение предателей, покусившихся на самое дорогое для нас? С горечью констатирует русская народная мудрость: «В семье не без урода». Но ведь уродство уродству рознь. Думаю, что любому понятно: ничего нет более кощунственного и омерзительного, чем оболгать свою мать, гнусно оскорбить ее, поднять на нее руку! (Бурные, продолжительные аплодисменты)

    Мне стыдно за тех, кто оболгал Родину и облил грязью все самое светлое для нас. Они аморальны. Мне стыдно за тех, кто пытался и пытается брать их под защиту, чем бы эта защита ни мотивировалась (Продолжительные аплодисменты).

    Вдвойне обидно за тех, кто предлагает свои услуги и обращается с просьбой отдать им на поруки осужденных отщепенцев[49] (Бурные аплодисменты).

    Слишком дорогой ценой досталось всем нам то, что мы завоевали, слишком дорога нам Советская власть, чтобы мы позволили безнаказанно клеветать на нее и порочить ее (Бурные аплодисменты).

    Иные, прикрываясь словами о гуманизме, стенают о суровости приговора. Здесь я вижу делегатов от парторганизаций родной Советской Армии. Как бы они поступили, если бы в каком-либо из их подразделений появились предатели?! Им-то, нашим воинам, хорошо известно, что гуманизм — это отнюдь не слюнтяйство (Продолжительные аплодисменты).

    И еще об одном я думаю. Попадись эти молодчики с черной совестью в памятные 20-е годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса, а «руководствуясь революционным правосознанием» (Аплодисменты), ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни! (Аплодисменты) А тут, видите ли, еще рассуждают о «суровости» приговора.

    Мне хотелось бы сказать и буржуазным защитникам пасквилянтов: не беспокойтесь за сохранность у нас критики. Критику мы поддерживаем и развиваем, она остро звучит и на нынешнем съезде. Но клевета — не критика, а грязь из лужи — не краски с палитры художника! (Продолжительные аплодисменты)


    XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза.

    Стенографический отчет. М., 1966. Т. 1.С. 357, 358.

    Семинар II «Хроника текущих событий», по словам академика А. Д. Сахарова, одно из самых «больших достижений правозащитного движения в СССР»

    В числе документов, предлагаемых для практикума, приводятся титульные листы «Хроники текущих событий» за 1968–1977 гг. В начале практикума можно заслушать краткое сообщение, подготовленное учащимся по тексту главы, о возникновении «Хроники», ее содержании, распространении, ее создателях. Затем учащимся раздаются копии документальных фрагментов и предлагаются вопросы для обсуждения:

    1. Чему был посвящен первый номер «Хроники» за апрель 1968 г.?

    2. Используя текст главы, расскажите о процессе Галанскова и других, упомянутых в первом номере «Хроники».

    3. Объясните, почему каждый номер «Хроники» открывался выдержкой из «Всеобщей декларации прав человека».

    4. Какие проблемы поднимались в «Хронике»? Проследите, какие вопросы и темы были постоянными, повторяющимися из номера в номер. Чем это можно объяснить?

    5. На какой круг читателей была рассчитана «Хроника»? В какой среде она распространялась?

    6. Используя фрагмент из записки Ю. Андропова от 1972 г., объясните, почему власть боялась издания «Хроники».

    7. Какое значение имело издание «Хроники» для правозащитного движения? для страны? для молодежи?

    Документы по теме семинара II

    Титульные листы «Хроники текущих событий» 1968–1977 гг.

    Год прав человека в советском союзе


    Хроника текущих событий


    Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ.

    Всеобщая декларация прав человека, статья 19.


    30 апреля 1968 г.


    Содержание:

    Процесс Галанскова, Гинзбурга, Добровольского и Лашковой.

    Протесты в связи с процессом.

    Репрессии в связи с протестами.

    Обращение к Будапештскому совещанию коммунистических и рабочих партий.

    Политзаключенные.

    Ленинградский процесс.

    Арест Валентина Пруссакова.


    Движение в защиту прав человека в Советском Союзе продолжается


    Хроника текущих событий


    Выпуск № 19

    30 апреля 1971 г.


    Содержание:

    Арест Владимира Буковского.

    Записки Гершуни из Орловской спецпсихбольницы.

    Голодовка Борисова и Файнберга.

    Судьба ВСХСОНовцев.

    Обращение крымско-татарского народа.

    Движение месхов за возвращение на родину.

    Движение евреев за выезд в Израиль.

    Внесудебные преследования.

    Запрещенные кинофильмы.

    По материалам советской печати.

    Краткие сообщения.

    Новости Самиздата.


    Год издания четвертый


    Движение в защиту прав человека в Советском Союзе продолжается


    Хроника текущих событий


    Выпуск № 26

    5 июля 1972 г.


    Содержание:

    Арест Петра Якира.

    Политические процессы.

    Обыски, допросы, аресты.

    Предварительное следствие.

    Политзаключенные психиатрических больниц.

    Высылка корреспондента.

    «Книксон».

    День Шевченко на Украине.

    Пресс-конференция Я. Добоша.

    Новые функции органов.

    События в Литве.

    По материалам газетных статей.

    Внесудебные преследования.

    Краткие сообщения.

    Письма и документы.

    Новости Самиздата.

    «Памятная записка» А. Д. Сахарова.

    Поправки к предыдущим выпускам.


    Год издания пятый


    Борьба за права человека в Советском Союзе продолжается


    Хроника текущих событий


    Выпуск № 44


    16 марта 1977 г.


    Содержание:

    Хронологическая сводка.

    Репрессии против групп «Хельсинки», арест Гинзбурга, Орлова, Руденко, Тихого, Щаранского.

    Деятельность групп «Хельсинки».

    Дело Амнера Завурова.

    Аресты, обыски, допросы.

    Вокруг взрывов в Москве.

    В тюрьмах и лагерях.

    Список политзаключенных Владимирской тюрьмы.

    После освобождения.

    В ссылке.

    Освобождение Владимира Борисова.

    Преследования верующих. События в Литве.

    Преследования крымских татар.

    Право на выезд.

    Пожар у Ланды.

    Краткие сообщения.

    Выступления Сахарова.

    Письма и заявления.

    Поправки и дополнения.


    Год издания десятый


    Архив общества «Мемориал» (Москва). Ф. 153.

    Вып. 1 — Д. 1. Л. 1. Вып. 19 — Д. 2. Л. 1. Вып. 26 — Д. 2. Л. 194.

    Вып. 44 — Д. 4. Л. 450.

    Из совершенно секретной записки Ю. В. Андропова в ЦК КПСС 17 января 1972 г.

    […] На фоне монолитного единства советского народа и его сплочения вокруг ЦК КПСС деятельность отдельных подрывных элементов, связанных с закордонными центрами, не может представлять серьезной угрозы. Вместе с тем нельзя не видеть, что она имеет тенденцию к известной активизации.

    Анализ материалов, поступивших в Комитет государственной безопасности в последние годы, свидетельствует о том, что антикоммунистические центры, опираясь на специальные службы империалистических государств, активизируют свою деятельность в борьбе с политическим строем социалистических государств.

    […] В конечном счете, они стремятся консолидировать отдельные антисоветские группы, сплотить воедино отщепенцев из числа националистов, церковников, сектантов, сионистов, ревизионистов, по существу, пытаясь организовать антисоветское подполье.

    […] Попытки придать различного рода антиобщественным акциями организованный характер наблюдаются и в деятельности так называемого «Комитета прав человека» во главе с Сахаровым, в попытках издания всякого рода рукописных журналов и сборников («Вече», «Общественные проблемы», «Исход» и другие).

    […] Особое место среди изъятых материалов занимает так называемая «Хроника текущих событий» (издано 22 номера).

    Нелегальное изготовление и распространение так называемой «Хроники текущих событий», которая, по существу, является печатным органом «демократического движения», служит […] для единомышленников формой организационного объединения.

    Сбор материалов для «Хроники» вышел далеко за пределы Москвы и практически опирается на нелегально действующие корреспондентские точки в ряде районов страны. Материалы «Хроники» используются за рубежом в целях подтверждения всякого рода клеветнических измышлений в отношении Советского государства.

    Организационное начало […] помимо изготовления «Хроники», видно на примере сбора средств для так называемого «движения». Они предназначаются для оказания материальной помощи заключенным и их семьям, для оплаты адвокатов и для расходов, связанных с нелегальным изготовлением клеветнических и других материалов.

    […] Представляется необходимым заслушать на заседании Секретариата ЦК КПСС по данному вопросу более подробную информацию Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР с целью выработки соответствующих предложений.


    Председатель Комитета госбезопасности Андропов


    Архив общества «Мемориал» (Москва).

    Ф. 172 (копийные материалы).

    Д. 2. Л. 4–9.

    Семинар III

    «За нашу и вашу свободу!» — девиз А. И. Герцена на Красной площади

    (значение демонстрации 1968 г. в Москве)

    Документы, предлагаемые учащимся, могут быть распечатаны и розданы им заранее или прямо во время урока. Учителем ставятся проблемные вопросы и формируются практические задания. Прежде всего, по тексту главы рекомендуется подготовить рассказ о событиях на Красной площади, объяснить их предысторию и последствия. На основе текста главы и дополнительной литературы учащиеся могут подготовить рассказ об участниках демонстрации и их судьбе (Л. Богораз, В. Делоне и др.). Отдельным заданием может стать рассказ о суде над правозащитниками, о реакции в стране на чехословацкие события.

    Может быть организовано коллективное обсуждение материалов, помещенных во второй части книги, а также нижеприводимых документов.

    Документы по теме семинара III

    Из заявления ТАСС от 21 августа 1968 г.

    ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами. Это обращение вызвано угрозой, которая возникла существующему в Чехословакии социалистическому строю и установленной Конституцией государственности, со стороны контрреволюционных сил, вступивших в сговор с враждебными социализму внешними силами […].

    Дальнейшее обострение обстановки в Чехословакии затрагивает жизненные интересы Советского Союза и других социалистических стран, интересы безопасности государств социалистического содружества. Угроза социалистическому строю Чехословакии представляет собой вместе с тем угрозу устоям европейского мира.

    Советское правительство и правительства союзных стран — Народной Республики Болгарии, Венгерской Народной Республики, Германской Демократической Республики, Польской Народной Республики, исходя из принципов нерасторжимой дружбы и сотрудничества и в соответствии с существующими договорными обязательствами, решили пойти навстречу упомянутой просьбе об оказании братскому чехословацкому народу необходимой помощи […].

    Советские воинские подразделения вместе с воинскими подразделениями названных союзных стран 21 августа вступили на территорию Чехословакии. Они будут незамедлительно выведены из ЧССР, как только создавшаяся угроза завоеваниям социализма в Чехословакии, угроза безопасности стран социалистического содружества будет устранена и законные власти сочтут, что в дальнейшем пребывании там этих воинских подразделений нет необходимости.

    Предпринимаемые действия не направлены против какого-либо государства и ни в какой мере не ущемляют чьих-либо государственных интересов. Они служат цели мира и продиктованы заботой о его укреплении.

    Братские страны твердо и решительно противопоставляют любой угрозе свою нерушимую солидарность. Никому и никогда не будет позволено вырвать ни одного звена из содружества социалистических государств.


    Правда. 1968. 21 августа.

    Из записки секретаря МГК КПСС В. В. Гришина в ЦК КПСС Август 1968 г.

    В целях ознакомления широких масс трудящихся с Заявлением ТАСС вчера на промышленных предприятиях и в учреждениях […] проведено свыше 9 тыс. собраний, на которых присутствовало около 885 тыс. и выступило 30 тыс. рабочих, инженерно-технических работников и служащих. Выступавшие на собраниях заявили о полной поддержке внешней и внутренней политики и практических действий ЦК КПСС и Советского правительства […].

    Вместе с тем в отдельных научно-исследовательских институтах были выступления, направленные против мероприятий, осуществляемых Советским правительством и правительствами братских стран. Так, в НИИ автоматических устройств кандидат технических наук, старший научный сотрудник Андронов, беспартийный, заявил, что он не понимает, кто в Чехословакии и от чьего имени просит помощи Советского Союза и других стран, и предложил голосование резолюции общего собрания сотрудников института отложить до прояснения обстановки. Его выступление было осуждено участниками собрания.

    Отдельные лица допускают нездоровые, а порой враждебные высказывания в частных беседах. Так, режиссер Центральной студии телевидения Торстенсен, беспартийный, сказал: «Наши действия не вяжутся с имевшими место заявлениями о невмешательстве во внутренние дела Чехословакии» […].

    Аналогичные утверждения допускали в разговорах инженер ГипроНИИсельхоза Петров, хирург больницы № 16 Сидорова, обжигальщик НИИ Электровакуумного стекла Афанасьев (все беспартийные) […].


    Известия. 1992. 1 августа.

    Из обвинительного заключения по уголовному делу № 4107-56-68 о нарушении общественного порядка и клевете на советский государственный и общественный строй Не позднее 14 сентября 1968 г.

    […] Расследованием по делу установлено:

    Павел Литвинов, будучи не согласен с политикой КПСС и Советского правительства по оказанию братской помощи чехословацкому народу в защите его социалистических завоеваний, одобренной всеми трудящимися Советского Союза, вступил в преступный сговор с другими обвиняемыми по настоящему делу с целью организации группового протеста против временного вступления на территорию ЧССР войск пяти социалистических стран.

    Ранее изготовив плакаты с текстами, содержащими заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, а именно: «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу», «Долой оккупантов», «Свободу Дубчеку», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия» (на чешском языке), 25 августа сего года в 12 часов явился к Лобному месту на Красную площадь, где совместно с [следует перечень фамилий остальных обвиняемых] принял активное участие в групповых действиях, грубо нарушивших общественный порядок и нормальную работу транспорта: развернул вышеуказанные плакаты и выкрикивал лозунги аналогичного с плакатами содержания, то есть совершил преступления, предусмотренные статьями 190-1 и 190-3 Уголовного кодекса РСФСР […].


    Каминская Д. И. Записки адвоката. Харьков, 2000. С. 200, 201

    Семинар IV Высылка А. И. Солженицына из СССР: как это было

    Документы, предлагаемые для самостоятельной работы на семинаре или практикуме, раздаются учащимся заранее в распечатке. Важно, чтобы учащиеся подготовили несколько кратких сообщений, используя текст главы, дополнительную литературу, сочинения и выступления самого Солженицына и статьи о нем. Это могут быть сообщения о жизни и судьбе Солженицына в 1950–1970-е гг.; об истории создания романов «Раковый корпус», «В круге первом», «Архипелаг ГУЛАГ»; об истории гонений и высылки Солженицына из СССР; о реакции мировой и советской общественности на высылку Солженицына и другие темы.

    Главным является разбор документов, и прежде всего протокола заседания Политбюро ЦК КПСС.

    Если у учителя и учащихся нет возможности подготовить заранее сообщения о жизни и работах Солженицына, можно организовать практическую работу с фрагментами документов, приводимых ниже.


    Из письма А. Солженицына IV Всесоюзному съезду Союза советских писателей

    16 мая 1967 г.


    1. Как А. Солженицын характеризует положение советских писателей, их творческую свободу и возможность правдиво говорить о волнующих общество проблемах?

    2. Что, по мнению Солженицына, играет важную роль в ограничении творческой свободы писателей? Почему такие ограничения типичны для советской страны? Каковы их последствия для развития литературы? для развития общества?

    3. Согласны ли вы с выводом Солженицына, что литература, живущая в условиях цензуры, тотального идеологического давления и беспрецедентного преследования за инакомыслие, выполняет лишь «косметические функции»? Ведь советская литература имеет свои шедевры.

    4. Объясните причины, по которым Союз писателей СССР не только не защитил гонимых властью писателей, но, по словам Солженицына, «был первым среди гонителей».

    5. Попробуйте назвать причины, по которым в число гонимых советской властью попали такие разные писатели.

    6. Выскажите свои суждения о творчестве этих писателей; назовите их произведения, с которыми вы знакомы.

    7. Объясните, кого имеет в виду Солженицын, говоря о клеветнической кампании против него, проводимой более трех лет. Выскажите мнение об обвинении его в измене Родине.


    Сообщение Секретариата Правления Союза писателей СССР

    12 ноября 1969 г.


    1. Выскажите суждение, почему в сообщении говорится об «обострившейся идеологической борьбе в современном мире». Какие практические выводы для творчества писателей вытекали из этого постулата?

    2. В чем смысл обвинения А. Солженицына правлением Союза писателей? Почему считается, что он способствовал «раздуванию антисоветской шумихи вокруг своего имени»?

    3. Объясните, почему, по мнению Союза писателей, «имя и сочинения А. Солженицына активно используются враждебной пропагандой для клеветнической кампании против нашей страны». Что из сочинений писателя привлекло наибольшее внимание зарубежных читателей? Почему эти произведения объявлены клеветническими? Как отразилась подобная оценка властей на личной и творческой судьбе писателя?

    4. Выскажите свое мнение о решении Рязанской писательской организации об исключении А. И. Солженицына из Союза писателей СССР.


    Из статьи А. Солженицына «Жить не по лжи».

    1975 г.


    1. Прочтите фрагмент статьи Солженицына, «ходившей в самиздате», и объясните, о какой главной болезни общественного сознания и поведения советских граждан в ней говорится. Назовите важнейшие причины массового распространения этой болезни.

    2. Согласны ли вы с мыслью Солженицына, что «не созрели мы идти на площадь и громогласить правду, высказать вслух, что думаем»? Почему так страшна правда для огромной массы людей?

    3. Что, по мысли Солженицына, заставляет многих быть «сознательным слугою лжи»? Согласны ли вы с приводимым перечнем причин? Есть ли другие причины, приводящие людей на путь сознательной веры в ложь?

    4. Почему Солженицын называет ложь «гангреной»? В чем ее вред для всех и для каждого в отдельности?

    5. Как вы думаете, многие ли поддержали требование Солженицына «Жить не по лжи» в 1970-е гг.? в 1980-е? в эпоху перестройки?


    Из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС 7 января 1974 г. и его постановление «О мерах по пресечению антисоветской деятельности А. И. Солженицына»


    1. Прочтите документ и охарактеризуйте общую направленность высказываний его участников. Кем для них является Солженицын? Какие типичные обвинения выдвигаются против него?

    2. Почему книги Солженицына, в том числе «Архипелаг ГУЛАГ», члены Политбюро называют «грубым антисоветским пасквилем»? О чем свидетельствует такой уровень оценки литературного произведения?

    3. Какая главная проблема в связи с творчеством Солженицына больше всего волнует членов Политбюро?

    4. Какие доводы в пользу высылки Солженицына из страны приводят члены Политбюро? Чем их страшит его дальнейшее пребывание в СССР? Как они решают проблему законности этого шага, его соответствия Конституции СССР и правам человека?

    5. Какие мотивы выдвигают члены Политбюро, предлагающие вместо высылки из страны организацию суда над Солженицыным и отправку его в ссылку в Верхоянск? Почему «выдворение из страны» они считают проявлением слабости власти?

    6. Объясните, почему все члены заседания говорят об «оглядке» на международную общественность, на реакцию стран Запада, на конференцию в Хельсинки.

    7. Дайте оценку ссылкам членов Политбюро на действия в Китае, в Чили по «успокоению» своих диссидентов. Как эти ссылки характеризуют взгляды членов Политбюро?

    8. Объясните, почему члены Политбюро считают, что «Солженицын — ярый враг, наглый отщепенец, идеологически не разоружившийся, пытающийся хозяйничать в умах народа». Риторику каких времен напоминают эти слова? Действительно ли Солженицын — «властитель дум народа»?

    9. Выскажите общее суждение о заседании Политбюро по «делу Солженицына»: уровне доказательности, характере обсуждения, понимании проблемы.

    10. Выскажите оценку решению, принятому Политбюро «О мерах по пресечению антисоветской деятельности А. Солженицына». Объясните, почему все члены Политбюро проголосовали за судебный процесс и жестокое судебное наказание — ссылку Солженицына в Сибирь?


    Из письма Ю. В. Андропова Л. И. Брежневу 7 февраля 1974 г.

    Указ Президиума Верховного Совета СССР «О лишении гражданства СССР и выдворении за пределы СССР Солженицына А. И.» от 12 февраля 1974 г.


    1. Объясните, почему председатель КГБ допускает возможность «нежелательных последствий суда над Солженицыным для внутреннего положения в стране».

    2. Почему книга «Архипелаг ГУЛАГ», по словам Андропова, вызывает «определенное сочувствие у представителей творческой интеллигенции»? Почему возникает мысль о том, что советское руководство осуществляет процесс «ресталинизации»?

    3. Почему советское руководство склонилось к тайной и скорейшей высылке Солженицына из страны?

    4. Дайте правовую оценку Указу Президиума Верховного Совета СССР о лишении А. И. Солженицына гражданства СССР.

    * * *

    В заключение семинара можно обсудить с учащимися высказывание Александра Галича. В 1975 г., выступая по радио «Свобода», он сказал: «Было время, когда всю огромную территорию Советского Союза покрывала, как панцирь, как льды во время ледникового периода, белая раковая опухоль, белые пятна обледенения — страха. Боялись все, боялись колхозники и рабочие, боялись интеллигенты и чиновники. И если чем-нибудь особенно примечательным в истории Советской страны, Советского Союза, России и останутся 60–70-е годы, это, пожалуй, „таяние“ этих ледовых покрытий на территории СССР. И, пожалуй, первым среди тех, кто помог этому процессу, кто возглавил этот процесс уничтожения страха, был — Александр Исаевич Солженицын».

    Документы по теме семинара IV

    Из письма А. Солженицына IV Всесоюзному съезду Союза советских писателей 16 мая 1967 г.

    За нашими писателями не предполагается, не признается права высказывать опережающие суждения о нравственной жизни человека и общества, по-своему изъяснять социальные проблемы или исторический опыт, так глубоко выстраданный в нашей стране. Произведения, которые могли бы выразить назревшую народную мысль, своевременно и усилительно повлиять в области духовной или на развитие общественного сознания, — запрещаются либо уродуются цензурой, по соображениям мелочным, эгоистическим, а для народной жизни недальновидным.

    […] Литература, которая не есть воздух современного ей общества, которая не смеет передать обществу свою боль и тревогу, в нужную пору предупредить о грозящих нравственных и социальных опасностях, не заслуживает даже названия литературы, а всего лишь — косметика.

    […] Многие авторы при жизни подвергались в печати и с трибуны оскорблениям и клевете, ответить на которые не получали физической возможности, более того — личным стеснениям и преследованиям (Булгаков, Ахматова, Цветаева, Пастернак, Зощенко, Андрей Платонов, Александр Грин, Василий Гроссман). Союз же писателей не только не предоставил им для ответа и оправдания страниц своих печатных изданий, не только не выступил сам в их защиту, — но руководство Союза неизменно проявляло себя первым среди гонителей. Имена, которые составят украшение нашей поэзии XX века, оказались в списке исключенных из Союза либо даже не принятых в него! […]

    […] Уже три года ведется против меня, всю войну провоевавшего командиром батареи, награжденного боевыми орденами, безответственная клевета: что я отбывал срок как уголовник или сдался в плен (я никогда там не был), «изменил Родине», «служил у немцев». Так истолковывается 11 лет моих лагерей и ссылки, куда я попал за критику Сталина.


    Новый мир. 1991. № 6.С. 113, 115.

    Сообщение Секретариата Правления Союза писателей СССР 12 ноября 1969 г.

    Состоялось собрание Рязанской писательской организации, посвященное задачам усиления идейно-воспитательной работы. Участники собрания в своих выступлениях подчеркивали, что в условиях обострившейся идеологической борьбы в современном мире возрастает ответственность каждого советского писателя за свое творчество и общественное поведение. В этой связи участники собрания подняли вопрос о члене Рязанской писательской организации А. Солженицыне. Собрание отметило, что поведение А. Солженицына носит антиобщественный характер и в корне противоречит принципам и задачам, сформулированным в Уставе Союза писателей.

    Как известно, в последние годы имя и сочинения А. Солженицына активно используются враждебной пропагандой для клеветнической кампании против нашей страны. Однако А. Солженицын не только не высказывал публично своего отношения к этой кампании, но, несмотря на критику советской общественности и неоднократные рекомендации Союза писателей СССР, некоторыми своими действиями и заявлениями по существу способствовал раздуванию антисоветской шумихи вокруг своего имени.

    Исходя из этого, собрание Рязанской писательской организации постановило исключить А. Солженицына из Союза писателей СССР.


    Секретариат правления Союза писателей


    Литературная газета.

    1969. 12 ноября.

    Из статьи А. И. Солженицына «Жить не по лжи»

    […] Cамый простой, самый доступный ключ к нашему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь все покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упремся: пусть владеет не через меня!

    И это — прорез во мнимом кольце нашего бездействия — самый легкий для нас и самый разрушительный для лжи. Ибо когда люди отшатываются ото лжи, она просто перестает существовать. Как зараза, она может существовать только на людях.

    Не призываемся, не созрели мы идти на площади и громогласить правду, высказывать вслух, что думаем, — не надо, это страшно. Но хоть откажемся говорить то, чего не думаем! […]

    Наш путь: ни в чем не поддерживать лжи сознательно! Осознав, где граница лжи (для каждого она еще по-разному видна), — отступиться от этой гангренной границы! Не подклеивать мертвых косточек и чешуек идеологии, не сшивать гнилого тряпья — и мы поражены будем, как быстро и беспомощно ложь опадет, и чему надлежит быть голым — то явится миру голым.

    Итак, через робость нашу пусть каждый выберет: остается ли он сознательным слугою лжи (о, разумеется, не по склонности, но для прокормления семьи, для воспитания детей в духе лжи!) или пришла ему пора отряхнуться честным человеком, достойным уважения и детей своих, и современников.


    Солженицын А. И. Жить не по лжи. Paris, 1975.С. 195–196.

    Из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС 7 января 1974 г.

    Председательствовал т. Брежнев Л. И.

    Присутствовали тт. Андропов Ю. В., Гришин В. В., Громыко А. А., Кириленко А. П., Косыгин А. Н., Подгорный Н. В., Полянский Д. С., Суслов М. А., Шелепин А. Н., Демичев П. Н., Соломенцев М. С., Устинов Д. Ф., Капитонов И. В., Катушев К. Ф.


    О Солженицыне


    Брежнев. Во Франции и США, по сообщениям наших представительств за рубежом и иностранной печати, выходит новое сочинение Солженицына — «Архипелаг ГУЛАГ». Мне говорил т. Суслов, что Секретариат принял решение о развертывании в нашей печати работы по разоблачению писаний Солженицына и буржуазной пропаганды в связи с выходом этой книги. Пока что этой книги еще никто не читал, но содержание ее уже известно. Это грубый антисоветский пасквиль. Нам нужно в связи с этим сегодня посоветоваться, как нам поступать дальше. По нашим законам, мы имеет все основания посадить Солженицына в тюрьму, ибо он посягнул на самое святое — на Ленина, на наш советский строй, на Советскую власть, на все, что дорого нам.

    В свое время мы посадили в тюрьму Якира, Литвинова и других, осудили их, и затем все кончилось. […] Вначале пошумели, а затем все было забыто. А этот хулиганствующий элемент, Солженицын, разгулялся. На все он помахивает, ни с чем не считается. Как нам поступить с ним? Если мы применим сейчас в отношении его санкции, то будет ли это нам выгодно, как использует против нас это буржуазная пропаганда? Я ставлю этот вопрос в порядке обсуждения. Хочу просто, чтобы мы обменялись мнениями, посоветовались и выработали правильное решение.

    Косыгин. По этому вопросу есть записка товарища Андропова. В этой записке содержится предложение о выдворении Солженицына из страны.

    Брежнев. Я беседовал с т. Андроповым по этому вопросу.

    Андропов. Я считаю, что Солженицына надо выдворить из страны без его согласия. В свое время выдворили Троцкого из страны, не спрашивая его согласия.

    Брежнев. Очевидно, сам Солженицын такого согласия не дает.

    Кириленко. Можно его вывезти без его согласия.

    Подгорный. Найдется ли такая страна, которая без согласия примет его себе?

    Брежнев. Надо учитывать, что Солженицын даже не поехал за границу за получением Нобелевской премии.

    Андропов. Когда ему предложили поехать за границу за получением Нобелевской премии, то он поставил вопрос о гарантиях возвращения его в Советский Союз. Я, товарищи, с 1965 г. ставлю вопрос о Солженицыне. […] Сейчас все смотрят на то, как мы поступим с Солженицыным, применим ли мы к нему санкции или оставим его в покое.

    Мне недавно звонил т. Келдыш[50] и спрашивал, почему мы не предпринимаем мер в отношении Сахарова. Он говорит, что если мы будем бездействовать в отношении Сахарова, то как будут вести себя дальше такие академики, как Капица, Энгельгард и другие.

    Все это, товарищи, очень важно, и решать эти вопросы мы должны сейчас, несмотря на то что проходит общеевропейское совещание[51].

    […] Солженицын действует открыто, действует нахальным образом. Он использует гуманное отношение Советской власти и ведет враждебную работу безнаказанно. Поэтому надо предпринять все меры, о которых я писал в ЦК, т. е. выдворить его из страны […] в административном порядке. […] Если мы не предпримем этих мер, то вся наша пропагандистская работа ни к чему не приведет. Если мы будем помещать статьи в газетах, говорить о нем по радио, а не примем мер, то это будет пустым звуком.

    […] Суслов. […] Для того чтобы осуществить ту или иную меру в отношении Солженицына, надо подготовить наш народ, а это мы должны сделать путем развертывания широкой пропаганды. Мы правильно поступили с Сахаровым, когда провели соответствующую пропагандистскую работу. По существу, больше нет уже злобных писем относительно Сахарова. Миллионы советских людей слушают радио, слушают передачи об этих новых сочинениях. Все это воздействует на народ.

    Надо нам выступить с рядом статей и разоблачить Солженицына. Это обязательно надо сделать.

    По решению, принятому Секретариатом, имеется в виду опубликовать одну-две статьи в «Правде», в «Литературной газете». Народ будет знать об этой книге Солженицына. Конечно, не надо развертывать кампании вокруг этого, а несколько статей напечатать.

    […] Громыко. Солженицын — это враг, и я голосую за самые строгие меры в отношении его.

    Что касается проведения пропагандистских мер, то их надо дозировать. Надо внимательно их продумать. Но нельзя отказываться и от таких шагов, которые предлагает т. Андропов. Если мы его насильно, без согласия, выдворим из страны, то надо иметь в виду, что это может буржуазная пропаганда обратить против нас. Выселить с согласия было бы хорошо, но он не даст такого согласия. Может быть, нам немножко потерпеть еще какое-то время, пока идет европейское совещание? Даже если какая-то страна и согласится, то сейчас его выселять было бы нецелесообразно, потому что против нас может быть развернута широкая пропаганда, и это не поможет нам при завершении общеевропейского совещания. Я имею в виду подождать три-четыре месяца, но еще раз говорю, что, в принципе, я за строгие меры […].

    Подгорный. Я бы хотел поставить вопрос этот таким образом: какую административную меру принять в отношении Солженицына: или его судить по советским законам внутри страны и заставить его отбывать наказание у нас, или, как предлагает т. Андропов, выдворить его из страны. То что Солженицын враг, наглый, ярый и что он ведет за собой отщепенцев — это бесспорно. То что он делает все это безнаказанно, это тоже для нас всех ясно. Давайте посмотрим, что будет более выгодно для нас, какая мера: суд или высылка. Во многих странах — в Китае открыто казнят людей; в Чили фашистский режим расстреливает и истязает людей; англичане в Ирландии в отношении трудового народа применяют репрессии, а мы имеем дело с ярым врагом и проходим мимо, когда обливает грязью все и вся.

    Я считаю, что наш закон является гуманным, но в то же время беспощадным по отношению к врагам, и мы должны его судить по нашим советским законам, в нашем советском суде и заставить его отбывать наказание в Советском Союзе.

    […] Катушев. Все мы однозначно определяемся в оценке действий Солженицына. Это — враг, и с ним нужно поступить соответствующим образом. Видимо, мы не уйдем от того, чтобы не решать вопрос с Солженицыным сейчас, но его надо решать в комплексе. С одной стороны, использовать всю нашу пропаганду против Солженицына, и с другой стороны, нам нужно предпринять меры в соответствии с запиской т. Андропова.

    […] Капитонов. Я хотел бы порассуждать по этому вопросу так: если мы выдворим Солженицына за пределы страны, то как поймет это наш народ. Могут, конечно, быть всякие недомолвки, пересуды и т. д. Что мы этим покажем — свою силу или слабость? Я думаю, что мы, во всяком случае, своей силы этим не покажем. Мы пока что идеологически его не развенчали, и народу, по существу, о Солженицыне ничего не сказали. А это надо сделать. Нужно, прежде всего, начать работу по разоблачению Солженицына, вывернуть его наизнанку, и тогда любая административная мера будет понятная нашему народу.

    Соломенцев. […] Я считаю, что Солженицына надо судить по нашим законам.

    […] Кириленко. […] Андрей Андреевич [Громыко] говорит, как бы эта мера не обернулась против нас. Но как бы она ни обернулась против нас, а так оставлять нельзя этот вопрос. […] Я за предложение, которое выдвинул т. Андропов.

    В газетах нужно дать статьи, но очень аргументированные, обстоятельные.

    Косыгин. У нас у всех, товарищи, общее мнение, и я полностью присоединяюсь к сказанному.

    Несколько лет Солженицын пытается хозяйничать в умах нашего народа. Мы его как-то боимся трогать, а между тем все наши действия в отношении Солженицына народ приветствовал бы.

    Если говорить об общественном мнении, которое создастся за рубежом, то нам надо рассуждать так: где будет меньше вреда — или мы его разоблачим, осудим и посадим, или мы будем ждать еще несколько месяцев, потом выселим в другую страну.

    Я думаю, что для нас будет меньше издержки, если мы поступим сейчас в отношении его решительно и осудим по советским законам.

    […] Я за то, чтобы попытаться т. Андропову прозондировать в капиталистических странах вопрос, какая из них может его принять. Но, с другой стороны, нам нечего бояться применить к Солженицыну суровые меры советского правосудия. Возьмите вы Англию. Там уничтожают сотни людей. Или Чили — то же самое.

    Нужно провести суд над Солженицыным и рассказать о нем, а отбывать наказание можно сослать в Верхоянск, туда никто не поедет из зарубежных корреспондентов: там очень холодно. Скрывать от народа нам нельзя. Статьи в газетах надо поместить.

    Подгорный. […] Я хочу высказаться за то, чтобы провести над Солженицыным суд. Если мы его вышлем, то этим покажем свою слабость.

    […] Полянский. До суда его можно арестовать?

    Андропов. Можно. Я советовался по этому вопросу с Руденко. […] Мы начнем работу по выдворению, но одновременно заведем на него дело, изолируем его.

    Подгорный. Если мы его вышлем за границу, то и там он будет нам вредить.

    Громыко. Надо, очевидно, нам остановиться все же на внутреннем варианте.

    […] Шелепин. […] Сейчас нам, я считаю, выгодно до окончания европейского совещания решить вопрос с Солженицыным. Это покажет нашу последовательную принципиальность. Если мы проведем эту акцию после европейского совещания, то нас обвинят, что мы на самом совещании были неискренними, когда принимали решение, что уже начинаем нарушать эти решения и т. д. У нас чистая и правильная линия. Мы не позволим никому нарушать наши советские законы. Высылка его за границу, по-моему, эта мера не является подходящей. По-моему, не следует впутывать иностранные государства в это дело. У нас есть органы правосудия, и пусть они начинают расследование, а затем и судебный процесс.

    Брежнев. Вопрос в отношении Солженицына, конечно, не простой, а очень сложный. Буржуазная печать пытается связать дело Солженицына с проведением наших крупных акций по мирному урегулированию. Каким образом нам поступить с Солженицыным? Я считаю, что лучший способ — это поступить в соответствии с нашими советскими законами.

    Все. Правильно.

    Брежнев. Наша Прокуратура может начать следствие, подготовить обвинение, подробно расскажет об этом обвинении, в чем он виновен. […] Следствие вести нужно открыто, показать народу его враждебную антисоветскую деятельность, осквернение нашего советского строя, очернение памяти великого вождя, основателя партии и государства В. И. Ленина, осквернение памяти жертв Великой Отечественной войны, оправдание контрреволюционеров, прямое нарушение наших законов. Его нужно судить на основании нашего закона.

    Мы в свое время не побоялись выступить против контрреволюции в Чехословакии. Мы не побоялись отпустить из страны Аллилуеву. Все это мы пережили. Я думаю, переживем и это […].

    Я беседовал с т. Громыко относительно влияния наших мер в отношении Солженицына на общеевропейском совещании. Я думаю, что это не окажет большого влияния. […] Я бы считал необходимым поручить КГБ и Прокуратуре СССР разработать порядок привлечения Солженицына к судебной ответственности и с учетом всего того, что сказано было здесь, на заседании Политбюро, принять соответствующие меры судебного порядка.

    Подгорный. Надо его арестовать и предъявить ему обвинение.

    Брежнев. Пусть тт. Андропов и Руденко разработают всю процедуру предъявления обвинения и все, как следует, в соответствии с нашим законодательством.

    Я бы считал необходимым поручить тт. Андропову, Демичеву, Катушеву подготовить информацию для секретарей братских коммунистических и рабочих партий социалистических стран и других руководителей братских коммунистических партий о наших мерах в отношении Солженицына.

    Все. Правильно. Согласны.

    Принято следующее постановление:


    О мерах по пресечению антисоветской деятельности Солженицына А. И.


    1. За злостную антисоветскую деятельность, выразившуюся в передаче в зарубежные издательства и информационные агентства рукописей книг, писем, интервью, содержащих клевету на советский строй, Советский Союз, Коммунистическую партию Советского Союза и их внешнюю и внутреннюю политику, оскверняющих светлую память В. И. Ленина и других деятелей КПСС и Советского государства, жертв Великой Отечественной войны и немецко-фашистской оккупации, оправдывающих действия как внутренних, так и зарубежных контрреволюционных и враждебных советскому строю элементов и групп, а также за грубое нарушение правил печатания своих литературных произведений в зарубежных издательствах, установленных Всемирной (Женевской) Конвенцией об авторском праве, Солженицына А. И. привлечь к судебной ответственности.

    2. Поручить тт. Андропову Ю. В. и Руденко Р. А. определить порядок и процедуру проведения следствия и судебного процесса над Солженицыным А. И. в соответствии с обменом мнениями на Политбюро и свои предложения по этому вопросу представить в ЦК КПСС.

    О ходе следствия и судебного процесса информировать ЦК КПСС в оперативном порядке.

    3. Поручить тт. Андропову, Демичеву и Катушеву подготовить информацию для первых секретарей ЦК Коммунистических и рабочих партий социалистических и некоторых капиталистических стран о наших мерах, предпринимаемых в отношении Солженицына, с учетом состоявшегося на Политбюро обмена мнениями, и представить ее в ЦК КПСС.

    4. Поручить Секретариату ЦК определить срок направления этой информации братским партиям.


    7 января 1974 г. П120/1


    Протокольно


    Постановление Политбюро ЦК КПСС «О Солженицыне»


    Ограничиться обменом мнений, состоявшимся на заседании Политбюро ЦК КПСС по этому вопросу.


    Источник. 1993. № 3.С. 87–94

    Из совершенно секретного письма Ю. В. Андропова Л. И. Брежневу 7 февраля 1974 г.

    Леонид Ильич!


    Представляю Вам справку, подготовленную тт. Чебриковым В. М. и Бобковым Ф. Д., непосредственно занимающихся вопросом о Солженицыне. Из справки вытекает, что этот вопрос в настоящее время вышел за рамки уголовного и превратился в немаловажную проблему, имеющую определенный политический характер. Как видно из справки, подавляющее большинство советских людей правильно оценило критику в адрес Солженицына. Но именно с этой стороны все чаще и во все более резкой форме задается вопрос: «Почему власти не принимают мер против Солженицына, который после критики его взглядов не только не сложил оружия, но в еще более оголтелой форме выступает против Советской власти».

    Меня особенно беспокоит, что такой вопрос все чаще раздается в среде военных и некоторой части работников партийного аппарата.

    С другой стороны, обращает на себя внимание тот факт, что книга Солженицына, несмотря на принимаемые нами меры по разоблачению ее антисоветского характера, так или иначе вызывает определенное сочувствие некоторых представителей творческой интеллигенции. Так, например, некоторые видные писатели, осуждая антисоветский характер «Архипелага ГУЛАГа», говорят о том, что факты, описанные в этой книге, действительно имели место и что это произведение должно насторожить советское руководство, которое якобы осуществляет процесс «ресталинизации».

    […] Исходя из всего этого, Леонид Ильич, мне представляется, что откладывать дальше решение вопроса о Солженицыне, при всем нашем желании не повредить международным делам, просто невозможно, ибо дальнейшее промедление может вызвать для нас крайне нежелательные последствия внутри страны.

    Как я Вам докладывал по телефону, Брандт выступил с заявлением о том, что Солженицын может жить и свободно работать в ФРГ. […] Операцию по выдворению Солженицына в этом случае можно было бы провести 10–11 февраля.

    Все это важно сделать быстро, потому что, как видно из оперативных документов, Солженицын начинает догадываться о наших замыслах и может выступить с публичным документом, который поставит и нас, и Брандта в затруднительное положение.

    Если же по каким-либо причинам мероприятие по выдворению Солженицына сорвется, мне думается, что следовало бы не позднее 15 февраля возбудить против него уголовное дело (с арестом). Прокуратура к этому готова.

    […] К сожалению, другого выхода у нас нет, поскольку безнаказанность поведения Солженицына уже приносит нам издержки внутри страны гораздо большие, чем те, которые возникнут в международном плане в случае выдворения или ареста Солженицына.


    С уважением, Ю. Андропов


    Приложение

    Секретно. Экз. № 1


    Комитет госбезопасности при Совете министров СССР


    […] Имеется немало фактов, свидетельствующих о том, что публикация Солженицыным своих произведений на Западе находит поддержку и вызывает к нему симпатии у некоторой части творческой и научно-технической интеллигенции, и особенно в так называемой около литературной среде. Есть высказывания и о том, что как ни тяжелы клеветнические сочинения Солженицына, но в них есть доля правды, и это заставит обратить внимание руководящих органов на улучшение работы с интеллигенцией. И хотя кое-кого из антисоветски настроенных лиц Солженицын шокировал своей разнузданной клеветой и откровенной враждебностью, они продолжают видеть в нем человека, вызывающего желание подражать ему.

    […] Солженицын стал своеобразным примером безнаказанности. Это рождает слухи о том, что и на этот раз с ним ничего не будет. Отсюда делают вывод, что все те, кто гласно выступает против Советского строя, находятся под надежной защитой Запада, как это происходит в случае с Солженицыным.

    Многие антисоветские элементы внимательно следят, что будет с Солженицыным, рассматривая наше отношение к нему через призму отношения к проводимой ими антисоветской деятельности.

    […] Представляется, что дальнейшее нерешение вопроса об ответственности СОЛЖЕНИЦЫНА создает невыгодную для нас обстановку, порождает нездоровые настроения и, в конечном счете, на этой почве возникают определенные позиции для активизации враждебных элементов.


    Чебриков,

    Бобков

    6 февраля 1974 года

    Источник. 1993. № 3.С. 94–96.

    Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении гражданства СССР и выдворении за пределы СССР Солженицына А. И. от 12 февраля 1974 г.

    Учитывая, что Солженицын систематически совершает действия, не совместимые с принадлежностью к гражданству СССР, наносит своим враждебным поведением ущерб Союзу ССР, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

    На основании статьи 7 Закона СССР от 19 августа 1938 г. «О гражданстве Союза Советских Социалистических Республик» за действия, порочащие звание гражданина СССР, лишить гражданства СССР и выдворить за пределы СССР Солженицына Александра Исаевича, 1918 года рождения, уроженца г. Кисловодска.


    Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. Подгорный

    Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе


    Источник. 1993. № 3.С. 91.

    Семинар V А. Д. Сахаров — великий ученый-гуманист, правозащитник

    Прилагаемые к главе документы важны для практической работы с текстами наиболее значительных выступлений А. Д. Сахарова. Они помогут понять содержательную, теоретическую сторону правозащитного движения в конце 1960-х — начале 1970-х гг. Именно в работах Сахарова показывается общественная ценность правозащитного движения и диссидентства в целом, ибо в них глубоко и точно осмысливалась ситуация в стране и в мире, поднимались самые тяжелые и мучительные для человечества вопросы и намечались пути их решения. Эти работы, содержащийся в них анализ и прогноз, показывают, что мысли А. Д. Сахарова не потеряли своей злободневности.


    Из книги А. Д. Сахарова «Воспоминания»


    1. Какие опасности мирового развития середины XX в. А. Д. Сахаров считает самыми главными?

    2. Объясните, используя конкретный исторический материал, в чем сущность дегуманизации человеческой цивилизации в XX в.

    3. Что такое «догматическая мифологизация»? Приведите примеры из истории нашей страны, стран Запада о ее конкретном проявлении. В чем ее опасность для человечества?

    4. Объясните, какие из перечисленных опасностей злободневны и в начале XXI в.

    5. Раскройте сущность теории конвергенции. В каких областях жизни народов она должна осуществляться? Почему эта идея вызывала активное неприятие советского руководства?

    6. Какое общество может возникнуть, по мысли А. Д. Сахарова, в результате осуществления идеи конвергенции? Что явится его отличительной чертой?

    7. Объясните, почему идеи плюрализма, демократии, духовной свободы выдвигаются Сахаровым на первый план, в чем проявляется известная утопичность этих идей?

    8. Объясните свое отношение к идее А. Д. Сахарова о «стремлении к компромиссу, сочетанию прогресса с разумным консерватизмом и осторожностью». Почему он говорит, что «эволюция, а не революция есть лучший „локомотив“ истории»? Какой исторический опыт нашей и других стран позволяет принять или опровергнуть этот вывод А. Д. Сахарова?


    Из «Принципов» Комитета прав человека А. Д. Сахарова, А. Н. Твердохлебова, В. Н. Чалидзе.

    4 ноября 1970 г.


    1. Используя текст главы, подготовьте краткие справки об истории создания Комитета прав человека в 1970 г., о его создателях и организаторах.

    2. На основе данного документа сформулируйте главные цели деятельности Комитета прав человека.

    3. Какой документ являлся теоретической основой и практическим руководством в деятельности Комитета?

    4. Выскажите свое суждение о Всеобщей Декларации прав человека. Кем и когда был принят этот документ? Что является его главной идеей? Чем он отличается от многих программных заявлений руководства СССР?

    5. Оцените позицию Комитета относительно изучения «специфики прав человека в социалистическом обществе». Каково могло быть отношение советского руководства к этому стремлению? Почему?

    6. Что имеют в виду авторы «Принципов», заявляя об учете «сложившихся в СССР традиций и реальных трудностей государства» в области прав человека?

    7. Выскажите мнение о «Принципах» Комитета прав человека в целом, о значении его для развития страны.

    8. Выскажите суждение о создании правового государства в современной России, о положении с правами человека в нашей стране.


    Из письма А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина и Р. А. Медведева в ЦК КПСС 19 марта 1970 г.


    1. Внимательно прочтите предлагаемый документ и определите, какие изменения в политическом строе и общественной жизни СССР предлагаются в нем. Попробуйте выделить наиболее неотложные проблемы.

    2. Какие из предложенных мер были осуществлены в годы перестройки? Какие проблемы остались нерешенными? Как можно оценить предложения А. Д. Сахарова, сделанные им в 1970 г., с учетом произошедших перемен?

    3. Объясните, почему авторы писем ничего не говорят о роли КПСС. Было ли это «стратегической» установкой или только тактическим приемом?

    4. Попробуйте сформулировать отношение к существующим порядкам у большинства населения. Многие ли протестовали, боролись за перемены в стране? Многие ли поддерживали программу, предложенную А. Д. Сахаровым и другими правозащитниками?


    Из писем в советские газеты. Август — сентябрь 1973 г.


    1. Прочтите выдержки из писем в газеты, опубликованных в августе — сентябре 1973 г. Чем были вызваны эти письма? Кому адресованы? Что составляет главное содержание писем?

    2. Каково Ваше впечатление от этих публикаций? Какие чувства и мысли они вызывают?

    3. Объясните, почему открытые коллективные письма «во власть» были широко распространены в СССР. Какие особенности менталитета советского общества отражались в этом явлении?

    4. Как можно объяснить участие в этих письмах таких ученых, коллег А. Д. Сахарова, Нобелевских лауреатов и выдающихся ученых, как Семенов, Черенков, Прохоров, Франк, Харитон, Келдыш и др.?

    5. Какую цель преследовало руководство страны, организуя кампанию травли А. Д. Сахарова в печати?


    Из открытого письма А. Д. Сахарова Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу.

    1980 г.


    1. Выскажите свое отношение к письму Сахарова Брежневу. Почему он считал подобные заявления своим долгом? На что надеялся?

    2. Какую оценку войне СССР в Афганистане дает Сахаров? В чем она расходилась с официальной? Чем оправдывали свои действия советские власти, начиная войну в Афганистане? Какие цели они преследовали?

    3. Перечислите, какие внутренние и международные последствия имела эта война для СССР? Подтвердились ли выводы анализа Сахарова, сделанные уже в первый год войны? В чем именно?

    4. Как была оценена эта война в СССР в годы перестройки? Когда и как она была окончена?

    5. Подумайте, извлечены ли уроки из войны в Афганистане руководством страны после 1985–1989 гг.?


    Документы по теме семинара V

    Из книги А. Д. Сахарова «Воспоминания»

    […] В 1968 г. я сделал свой решающий шаг, выступив со статьей «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». […] Название соответствовало тому тону приглашения к дискуссии со стороны человека, не являющегося специалистом в общественных вопросах, который казался мне тогда наиболее правильным. […] Основная мысль статьи — человечество подошло к критическому моменту своей истории, когда над ним нависли опасности термоядерного уничтожения, экологического самоотравления, голода и неуправляемого демографического взрыва, дегуманизации и догматической мифологизации. Эти опасности многократно усиливаются разделением мира, противостоянием социалистического и капиталистического лагеря. В статье защищается идея конвергенции (сближения) социалистической и капиталистической систем. […] В результате экономической, социальной и идеологической конвергенции должно возникнуть научно управляемое демократическое плюралистическое общество, свободное от нетерпимости и догматизма, проникнутое заботой о людях и будущем земли и человечества, соединяющее в себе положительные черты обеих систем. […] В статье сделана попытка очертить глобальную футурологическую позитивную программу развития человечества. Я при этом сознавал и не скрывал от читателя, что в чем-то это утопия, но я продолжаю считать эту попытку важной. […] Пафос моей статьи — отказ от крайностей, от непримиримости и нетерпимости, слишком часто присущих революционным движениям и крайнему консерватизму, стремление к компромиссу, сочетание прогресса с разумным консерватизмом и осторожностью. Эволюция, а не революция как лучший «локомотив» истории.


    Сахаров А. Д. Воспоминания. В 2 т. М., 1996. Т.1.С. 388.

    Из «Принципов» Комитета прав человека А. Д. Сахарова, А. Н. Твердохлебова, В. Н. Чалидзе 4 ноября 1970 г.

    […] Комитет прав человека является творческой ассоциацией, действующей в соответствии с законами государства, настоящими «Принципами» и Регламентом Комитета.

    Членами Комитета могут быть лица, руководствующиеся, когда они действуют как члены Комитета, настоящими «Принципами» и Регламентом, признанные в этом качестве Комитетом в соответствии с процедурой, предусмотренной Регламентом, не являющиеся членами политических партий или иных организаций, претендующих на участие в государственном управлении, а равно организаций, принципы которых допускают участие в ортодоксальной или оппозиционной политической деятельности, не намеренные использовать свое участие в Комитете в политических целях.

    Целями деятельности Комитета являются:

    консультативное содействие органам государственной власти в области создания и применения гарантии прав человека, проводимое по инициативе Комитета или по инициативе заинтересованных органов власти,

    творческая помощь лицам, озабоченным конструктивными исследованиями теоретических аспектов проблемы прав человека и изучением специфики этой проблемы в социалистическом обществе,

    правовое просвещение, в частности пропаганда документов международного и советского права по правам человека.

    В теоретическом исследовании и конструктивной критике современного состояния системы правовых гарантий свободы личности в советском праве Комитет руководствуется гуманными принципами Всеобщей Декларации прав человека, исходит из признания специфики советского права, учитывает сложившиеся традиции и реальные трудности государства в этой области.

    Комитет готов к творческим контактам с общественными и научными организациями, с международными неправительственными организациями, если в своей деятельности они исходят из принципов Объединенных Наций и не ставят своей целью нанесение ущерба Советскому Союзу.


    Академик А. Д. Сахаров,

    А. Н. Твердохлебов,

    В. Н. Чалидзе


    Архив общества «Мемориал» (Москва). Ф. 168. Д. 2. Л. 3–4.

    Из письма А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина и Р. А. Медведева в ЦК КПСС 19 марта 1970 г.

    […] Мы предлагаем следующую примерную программу мероприятий, которую можно было бы осуществить в течение трех-четырех лет:

    1. Заявление высших партийно-правительственных органов о необходимости дальнейшей демократизации, о темпах и методах ее проведения. Опубликование в печати ряда статей, содержащих обсуждение проблем демократизации.

    2. Ограниченное распространение (через партийные и советские органы, предприятия, учреждения) информации о положении в стране и теоретических работ по общественным проблемам, которые пока нецелесообразно делать предметом широкого обсуждения. Постепенное увеличение доступности таких материалов до полного снятия ограничений.

    3. Широкая организация комплексных производственных объединений («фирм») с высокой степенью самостоятельности в вопросах производственного планирования и технологического процесса, сбыта и снабжения, в финансовых и кадровых вопросах и расширение этих прав для более мелких производственных единиц […].

    4. Прекращение глушения иностранных радиопередач. Свободная продажа иностранных книг и периодических изданий […]. Постепенное (три-четыре года) расширение и облегчение международного туризма в обе стороны, облегчение международной переписки, а также другие мероприятия по расширению международных контактов с опережающим развитием этих тенденций по отношению к странам СЭВ.

    5. Учреждение института по исследованию общественного мнения. Сначала ограниченная, а затем полная публикация материалов, показывающих отношение населения к важнейшим вопросам внутренней и внешней политики, а также других социалистических материалов.

    6. Амнистия политических заключенных. Постановление об обязательной публикации полных стенографических отчетов о судебных процессах, имеющих политический характер. Общественный контрольза местами заключения и психиатрическими учреждениями.

    7. Осуществление ряда мероприятий, способствующих улучшению работы судов и прокуратуры, их независимости от исполнительной власти, местных влияний, предрассудков и связей.

    8. Отмена указания в паспорте о национальности. Единая паспортная система для жителей города и деревни. Постепенный отказ от системы прописки паспортов, проводимой параллельно с выравниванием территориальных неоднородностей экономического и культурного развития.

    9. Реформы в области образования. Увеличение ассигнований на начальную и среднюю школы, улучшение материального положения учителей, их самостоятельности, права на эксперимент.

    10. Принятие закона о печати и информации. Обеспечение возможности создания общественными организациями и группами граждан новых печатных органов.

    11. Улучшение подготовки руководящих кадров, владеющих искусством управления. Создание практики стажеров. Улучшение информированности руководящих кадров всех ступеней, их права на самостоятельность, на эксперимент, на защиту своих мнений и проверку их на практике.

    12. Постепенное введение в практику выдвижения нескольких кандидатов на одно место при выборах в партийные и советские органы всех уровней, в том числе и при непрямых выборах.

    13. Расширение прав советских органов. Расширение прав и ответственности Верховного Совета СССР.

    14. Восстановление прав наций, насильственно переселенных при Сталине. Восстановление национальной автономии переселенных народов. Постепенное предоставление возможности обратного переселения […].

    Предлагаемый план показывает, по нашему мнению, что вполне возможно наметить программу демократизации, котораяприемлема для партии и государства и удовлетворяет, в первом приближении, насущные потребности развития страны.

    Советская внешняя политика в своих основных чертах — политика мира и сотрудничества. Но неполная информированность общественности вызывает беспокойство. В прошлом имели место определенные негативные проявления в советской внешней политике, которые носили характер излишней амбициозности, мессианства и которые заставляют сделать вывод, что не только империализм несет ответственность за международную напряженность. Все негативные явления в нашей политике тесно связаны с проблемой демократизации, и связь эта носит двусторонний характер. Вызывает очень большое беспокойство отсутствие демократического обсуждения таких вопросов, как помощь оружием ряду стран, в том числе, например, Нигерии, где шла кровопролитная гражданская война, причины и ход которой очень плохо известны советской общественности […].


    Известия ЦК КПСС. 1990. № 11.С. 159.

    Из писем в советские газеты Август — сентябрь 1973 г.

    Из письма членов Академии наук СССР в газету «Правда»


    […] А. Д. Сахаров, по существу, солидаризируется с наиболее реакционными империалистическими кругами, активно выступающими против курса на мирное сосуществование стран с разными общественными системами, против линии нашей партии и государства на развитие научного и культурного сотрудничества, на укрепление мира между народами. Тем самым А. Д. Сахаров фактически стал орудием враждебной пропаганды против Советского Союза и других социалистических стран. Деятельность А. Д. Сахарова в корне чужда советским ученым. Он выглядит особенно неприглядно на фоне концентрации усилий всего нашего народа на решение грандиозных задач экономического и культурного строительства СССР, на укрепление мира и оздоровление международной обстановки […].


    Академики: Н. Г. Басов, Н. В. Белов, Н. Н. Боголюбов, А. Е. Браунштейн, А. П. Виноградов, С. В. Вонцовский, Б. М. Вул, Н. П. Дубинин, Н. М. Жаворонков, Б. М. Кедров, М. В. Келдыш, В. А. Котельников, Г. В. Курдюмов, А. А. Логунов, М. А. Марков, А. Н. Несмеянов, А. М. Обухов, Ю. А. Овчинников, А. И. Опарин, Б. Е. Патон, Б. Н. Петров, П. Н. Поспелов, А. М. Прохоров, О. А. Реутов, А. М. Румянцев, Л. И. Седов, Н. Н. Семенов, Д. В. Скобельцын, С. Л. Соболев, В. И. Спицын, В. Д. Тимаков, А. Н. Тихонов, В. М. Тучкевич, П. Н. Федосеев, И. М. Франк, А. Н. Фрункин, Ю. Б. Харитон, М. Б. Храпченко, П. А. Черенков, В. А. Энгельгардт


    Правда. 1973. 29 августа.

    Из письма группы писателей в редакцию газеты «Правда»

    […] Советские писатели всегда вместе со своим народом и коммунистической партией боролись за высокие идеалы коммунизма, за мир и дружбу между народами. Эта борьба — веление сердца всей художественной интеллигенции нашей страны. В нынешний исторический момент, когда происходят благотворные перемены в политическом климате планеты, поведение таких людей, как Сахаров и Солженицын, клевещущих на наш государственный и общественный строй, пытающихся породить недоверие к миролюбивой политике Советского государства и, по существу, призывающих Запад продолжать политику «холодной войны», не может вызвать никаких других чувств, кроме глубокого презрения и осуждения.


    Ч. Айтматов, Ю. Бондарев, В. Быков, Р. Гамзатов, О. Гончар, Н. Грибачев, С. Залыгин, В. Катаев, А. Кешоков, В. Кожевников, М. Луконин, Г. Марков, И. Мележ, С. Михалков, С. Наровчатов, В. Озеров, Б. Полевой, А. Салынский, А. Сартаков, К. Симонов, С. Смирнов, А. Софронов, А. Сурков, М. Стельмах, Н. Тихонов, М. Турсун-заде, К. Федин, Н. Федоренко, А. Чаковский, М. Шолохов,С. Щипачев


    Правда. 1973. 31 августа.

    Из письма в газету «Комсомольская правда» шахтера А. Силкина

    Газеты за среду мы читали перед спуском в шахту. Письмо членов Академии наук СССР, в котором сообщается о недостойном поведении академика Сахарова, обсуждали всей бригадой. Поступки Сахарова не укладываются в рамках поведения советского человека, гражданина Страны Советов. От имени своих товарищей по работе я заявляю: поведение академика Сахарова позорно, непатриотично. Советские люди, как никто другой, знают, какие бедствия несет человечеству война. Я не помню своего отца, потому что он ушел на фронт в 41 году и не вернулся. Точно так же не вернулись отцы многих моих товарищей, не вернулись домой десятки миллионов людей, чьи жизни забрала вторая мировая война. И позиция человека, выступающего против политики Советского Союза, КПСС, направленной на предотвращение новой войны, может вызвать только гнев и возмущение.


    По поручению членов комсомольско-молодежного угледобывающего коллектива А. Силкин, бригадир, член ЦК ВЛКСМ, делегат XXIV съезда КПСС. Шахта «Новолаловская», комбинат «Донбассантрацит», Ворошиловградская область.


    Комсомольская правда. 1973. 31 августа

    Из открытого письма А. Д. Сахарова Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу 1980 г.[52]

    Я обращаюсь к Вам по вопросу чрезвычайной важности — об Афганистане. Как гражданин СССР и в силу своего положения в мире, я чувствую ответственность за происходящие трагические события. Я отдаю себе отчет в том, что Ваша точка зрения уже сложилась на основании имеющейся у Вас информации (которая должна быть несравненно более широкой, чем у меня) и в соответствии с Вашим положением. И тем не менее вопрос настолько серьезен, что я прошу Вас внимательно отнестись к этому письму и выраженному в нем мнению.

    Военные действия в Афганистане продолжаются уже семь месяцев. Погибли и искалечены тысячи советских людей и десятки тысяч афганцев — не только партизан, но, главным образом, мирных жителей — стариков, женщин, детей, крестьян и горожан. Более миллиона афганцев стали беженцами. Особенно зловещи сообщения о бомбежках деревень, оказывающих помощь партизанам, о минировании горных дорог, что создает угрозу голода для целых районов […].

    Также не подлежит сомнению, что афганские события кардинально изменили политическое положение в мире. Они поставили под удар разрядку, создали прямую угрозу миру не только в этом районе, но и везде. Они затруднили (а может, сделали вообще невозможной) ратификацию договора ОСВ-2, жизненно важного для всего мира, в особенности как предпосылки дальнейших этапов процесса разоружения. Советские действия способствовали (и не могли не способствовать!) увеличению военных бюджетов и принятию новых военно-технических программ во всех крупнейших странах, что будет сказываться еще долгие годы, усиливая опасность гонки вооружений. На Генеральной Ассамблее ООН советские действия в Афганистане осудили 104 государства, в том числе многие, ранее безоговорочно поддерживавшие любые действия СССР.

    Внутри СCCP усиливается разорительная сверхмилитаризация страны (особенно губительная в условиях экономических трудностей), не осуществляются жизненно важные реформы в хозяйственно-экономических и социальных областях, усиливается опасная роль репрессивных органов, которые могут выйти из-под контроля.

    Я не буду в этом письме анализировать причины ввода советских войск в Афганистан — вызван ли он законными оборонительными интересами или это часть каких-то других планов, было ли это проявлением бескорыстной помощи земельной реформе и другим социальным преобразованиям или это вмешательство во внутренние дела суверенной страны. Быть может, доля истины есть в каждом из этих предположений. […] По моему убеждению, необходимо политическое урегулирование, включающее следующие действия:

    1. СССР и партизаны прекращают военные действия — заключается перемирие.

    2. СССР заявляет, что готов полностью вывести свои войска по мере замены их войсками ООН. Это будет важнейшим действием ООН, соответствующим ее целям, провозглашенным при ее создании, и резолюции 104 ее членов.

    3. Нейтралитет, мир и независимость Афганистана гарантируются Советом Безопасности ООН в лице ее постоянных членов, а также, возможно, соседних с Афганистаном стран.

    4. Страны — члены ООН, в том числе СССР, предоставляют политическое убежище всем гражданам Афганистана, желающим покинуть страну. Свобода выезда всем желающим — одно из условий урегулирования.

    5. Афганистану предоставляется экономическая помощь на международной основе, исключающей его зависимость от какой-либо страны; СССР принимает на себя определенную долю этой помощи.

    6. Правительство Бабрака Кармаля до проведения выборов передает свои полномочия Временному совету, сформированному на нейтральной основе с участием представителей партизан и представителей правительства Кармаля.

    7. Проводятся выборы под международным контролем; члены правительства Кармаля и партизаны принимают участие в них на общих основаниях […].

    Я также считаю необходимым обратиться к Вам по другому наболевшему для страны вопросу. В СССР за без малого 63 года никогда не было политической амнистии. Освободите узников совести, осужденных и арестованных за убеждения и ненасильственные действия […]. Такой гуманный акт властей СССР способствовал бы авторитету страны, оздоровил бы внутреннюю обстановку, способствовал бы международному доверию и вернул бы счастье во многие обездоленные семьи […].


    А. Сахаров


    Сахаров А. Д. Тревога и надежда. М., 1990.С. 199–201.







    * Из стихотворения Ю. Т. Галанскова.





    * Документ может быть изучен учащимися самостоятельно, с использованием вопросов; может быть обсужден на уроке без предварительного изучения дома. Можно провести практические занятия по теме «Проблема достоинства личности в конце XIX — начале XX в.» и для этого дополнительно использовать документ № 1. Целесообразно заслушать подготовленные учащимися сообщения о жизни и деятельности Веры Засулич, А. Ф. Кони, об особенностях судебной реформы 1864 г.

    Примечания

    1

    * Подробности покушения на П. А. Столыпина 12 августа 1906 г. (взрыв дачи на Аптекарском острове) В. В. Шульгин изложил неточно. Из троих исполнителей покушения — эсеров-максималистов — двое были в форме жандармских офицеров, бомбы находились у них в портфелях, брошенных оземь, когда охрана пыталась их задержать. При взрыве погибли 27 человек, 32 были ранены.

    (обратно)

    2

    * Попов, имея официальное разрешение писать родным, сделал попытку переслать матери письмо к ней тайно, через жандарма. — Примеч. В. Н. Фигнер.

    (обратно)

    3

    * На момент суда (март 1907 г.) А. К. Воронскому шел 23-й год.

    (обратно)

    4

    * Депутат I Государственной думы князь С. Д. Урусов не участвовал в совещании группы депутатов в Выборге после роспуска Думы, но добровольно предстал перед судом, заявив о солидарности с Выборгским воззванием.

    (обратно)

    5

    * Имеется в виду стихотворение Н. А. Некрасова (1858): «В столицах шум, гремят витии // Кипит словесная война // А там, во глубине России — // Там вековая тишина».

    (обратно)

    6

    ** Торжества по поводу 300-летия Дома Романовых в 1913 г.

    (обратно)

    7

    1 Пешехонов А. В. (1867–1933) — писатель и экономист, близкий к эсерам, один из основателей Народно-социалистической партии. Министр сельского хозяйства во Временном правительстве. Эмигрант.

    (обратно)

    8

    2 Мякотин В. А. (1867–1937) — историк и писатель, один из учредителей Народно-социалистической партии. Эмигрант.

    (обратно)

    9

    3 Горнфельд А. Г. (1867–?) — литературовед, сотрудник журнала «Русское богатство».

    (обратно)

    10

    4 Изгоев А. С. (1872–1935) — либеральный публицист, член ЦК кадетской партии, один из авторов сборника «Вехи». Выслан из Советской России в 1922 г.

    (обратно)

    11

    5 «Экономист» — журнал Русского технического общества, выходивший в Петрограде с декабря 1921 г. Закрыт летом 1922 г. по распоряжению властей.

    (обратно)

    12

    6 Озеров И. Х. (1869–1942) — экономист, академик.

    (обратно)

    13

    7 Розанов В. Н. (1876–1939) — врач, меньшевик, в 1918 г. член Союза Возрождения России, арестован летом 1919 г., после амнистии с 1921 г. от политической деятельности отошел.

    (обратно)

    14

    8 Вигдорчик Н. А. (1874–1954) — социал-демократ, специалист по вопросам социального страхования.

    (обратно)

    15

    9 Радченко Л. Н. (1871–1962) — старейший член меньшевистской партии, одно время сотрудничала с Лениным. В 1918 г. от политической работы отошла, работала статистиком. Ее дочь — А. И. Радченко, меньшевичка.

    (обратно)

    16

    10 Франк С. Л. (1877–1950) — видный русский философ, участник сборника «Вехи», автор «Очерков методологии общественных наук» (М., 1922). В 1922 г. выслан из Советской России.

    (обратно)

    17

    11 Манцев В. Н. (1888–1939) — старый большевик, с 1920 г. член коллегии ВЧК, в 1921–1923 гг. председатель Всеукраинской ЧК, нарком внутренних дел Украины.

    (обратно)

    18

    12 Мессинг С. А. (1890–946) — старый большевик, с 1920 г. член коллегии ВЧК.

    (обратно)

    19

    13 Лежнев И. Г. (1891–1955) — журналист, сотрудник правоменьшевистской газеты «День», издававшейся в Петрограде с 1912 г. и закрытой большевиками в день Октябрьского переворота.

    (обратно)

    20

    14 «Мысль» — орган Петроградского философского общества, закрыт летом 1922 г. по распоряжению властей.

    (обратно)

    21

    15 «Новая русская книга» — справочник, издававшийся в Берлине.

    В апрельском номере за 1922 г. содержал списки адресов и фамилий остававшихся в России писателей и ученых, а также 41 частного издательства в Петрограде.

    (обратно)

    22

    * Письмо Величко рассматривалось на заседании Политбюро. Было принято решение провести проверку, в результате которой различным взысканиям подверглись несколько местных работников.

    (обратно)

    23

    * Наркомы внутренних дел Туркмении в 1937–1938 гг.

    (обратно)

    24

    * На заседании рассматривалось персональное дело работницы завода О. Б. Цапенко, заявившей о выходе из партии по причине несогласия с массовыми арестами в стране. Цапенко была исключена из партии «за враждебный открытый протест против политики партии и правительства, за несогласие с ними в применении методов борьбы со шпионами, диверсантами, за клевету на партию и ее ЦК». Дальнейшая ее судьба неизвестна.

    (обратно)

    25

    * Поликарпов Д. А. (1905–1965) — в 1944–1946 и 1954–1955 гг. оргсекретарь Союза советских писателей. Видимо, в то время, когда появился публикуемый документ, Поликарпов, согласно широко известному потом анекдоту, пожаловался Сталину на писателей, с которыми-де невозможно работать. На что тот якобы ответил: «Других писателей у меня, товарищ Поликарпов, для вас нет».

    (обратно)

    26

    * Соловьев Н. П. — в 1959–1961 гг. ответственный организатор и зам. зав. Отделом комсомольских органов ЦК ВЛКСМ по РСФСР.

    (обратно)

    27

    ** Керестеджиянц Л. В. — в 1959–1961 гг. инструктор Отдела по работе среди рабочей молодежи, ответственный организатор Отдела комсомольских органов ЦК ВЛКСМ по РСФСР.

    (обратно)

    28

    * Речь идет об обращении «К мировой общественности» (см. текст главы).

    (обратно)

    29

    ** Имеется в виду памятная записка, составленная В. К. Буковским по просьбе своего приятеля В. В. Талицкого, в то время — внештатного инструктора Киевского райкома ВЛКСМ г. Москвы. Содержание записки — духовный кризис ВЛКСМ после ХХ съезда и возможность превращения его в молодежную демократическую организацию. См.: [Буковский В. К. Тезисы о развале комсомола] // Поликовская Л. В. Мы предчувствие… предтеча…. Площадь Маяковского. 1958–1965. М., 1997.С. 153–156; Он же. Гайд-парк по-советски. Там же. С. 14, 15.

    (обратно)

    30

    ???

    (обратно)

    31

    * Вероятно, описка (см. дату документа); по смыслу имеется в виду 1968 г.

    (обратно)

    32

    ** Речь идет о международной встрече в рамках Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, проводившейся в Белграде.

    (обратно)

    33

    *** См. текст главы.

    (обратно)

    34

    **** Имеется в виду Общественный фонд помощи политическим заключенным и их семьям, об основании которого было объявлено весной 1974 г.

    (обратно)

    35

    * В отношении Ю. Ф. Орлова предложенный сценарий был вскоре изменен в сторону ужесточения: он был арестован 10 февраля 1977 г., обвинен в совершении преступления, предусмотренного статье 70 (а не более «мягкой» 190-1, как предлагалось в данной записке) УК РСФСР, и в мае 1978 г. приговорен к максимальному по этой статье сроку наказания — семи годам лагеря и пяти годам ссылки.

    (обратно)

    36

    * Записка была рассмотрена и одобрена на заседании Политбюро ЦК КПСС 25 января.

    (обратно)

    37

    ** В этом перечне не упомянуты члены группы, покинувшие СССР (например, Л. Алексеева), а также те, кто был арестован, но к 1982 г. уже находился за пределами СССР (например, А. Гинзбург, высланный за границу в 1979 г.).

    (обратно)

    38

    ???

    (обратно)

    39

    ???

    * Слухи о тяжелом положении политзаключенных в СССР проникали на Запад. В 1924 г. Советский Союз посетил американский сенатор Кинг. На его вопросы о политзаключенных было велено отвечать, что они есть, в том числе на Соловках, но их совсем немног