Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    РУССКИЕ ОФИЦЕРСКИЕ ЗНАКИ
    Е. С. МОЛЛО


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото
  • От Автора
  • Введение
  • Царствование Императора Петра Великого
  • Царствование Екатерины 1-й
  • Царствование Императора Петра II -го
  • Царствование Императрицы Анны Иоановны
  • Царствование Императора Иоанна Антоновича
  • Царствование Императрицы Елизаветы Петровны
  • Царствование Императора Петра III -го
  • Царствование Императрицы Екатерины II -й
  • Царствование Императора Павла I – го
  • Царствование Императора Александра I -го
  • Царствование Императора Николая I -го
  • Царствование Императора Александра II -го
  • Царствование Императора Александра III -го
  • Царствование Императора Николая II -го
  • Послесловие

  • Знак Отличия Военного ордена
  • Введение
  • Царствование имп. Александра I
  • Царствование имп. Николая I
  • Об изображении св. Георгия на орденских крестах
  • Поборнику православия
  • Медалист Висковатов
  • Кто придумал боевые для ношения медали?
  • Боевые знаки отличия второй половины восемнадцатого века
  • Орден св. Великомученника и Победоносца Георгия в царствование Императора Павла I
  • Офицерские темляки

    Публикации в периодической печати

  • Честь - святыня офицера, она - высшее благо...
  • Награды Временного правительства
  • Русская военная обувь, 1914-1917
  • Офицера, не умеющего держать себя, полк не потерпит в своей среде
  • Табель о рангах
  • Уставное обращение
  • Статские чины>
  • Гвардейские чины
  • Армия
  • Драгуны, казаки, флот.

    От Автора

    Офицерскими знаками исстари обозначались офицерские достоинство и чин. Со времени учреждения Российской Императорской Армии и до последних дней ее существования Офицерские знаки были неотъемлемой частью мундира офицеров двух славнейших ее полков: лейб-гвардии Преображенского и лейб-гвардии Семеновского; в течении же полутораста лет также и мундиров всех офицеров пехоты и пешей артиллерии. Русские Офицерские Знаки являлись, к тому же, истинными знаками Отличия ибо на них, особыми надписями, запечатлевались боевые отличия воинских частей.

    К этому следует прибавить, что Русские Офицерские знаки высокохудожественны, что «тля и ржа» их не есть и, что места они занимают немного – казалось бы, что Офицерские Знаки должны стать излюбленной отраслью собирательства и изучения для каждого любителя русской военной старины. На деле же это не так – Офицерские Знаки не собираются и нигде подробно не описаны. Некогда насчитывавшиеся тысячами, они дошли до нас лишь в весьма ограниченном количестве, некоторые же образцы и вовсе были утеряны, и даже самое их наименование точно не установлено.

    В настоящей монографии автор впервые попытается дать перечень описания и рисунки всех, доселе известных, образцов Русских Офицерских Знаков.

    Евгений Молло

    Введение

    До времени преобразования феодальных армий в армии регулярные в них не существовало ни форменной одежды, ни форменного вооружения. Не существовало в них также и точно установленных чинов или рангов, но только должности. Но и после образования регулярных армий и установления в них чинов, форменная одежда и форменное вооружение были введены в них не сразу, но постепенно и сперва лишь для нижних чинов, «господа офицеры» же еще долгое время продолжали носить одежду и вооружение произвольных образцов, но так как появилась уже потребность в обозначении их достоинства и чина, то им было присвоено ношение особого рода «Знаков».

    Знаки эти были ни чем иным, как видоизменением «colletin» т.е. шейной части лат. Ранние образцы Офицерских Знаков весьма сходствовали с «colletin», т.е. имели вид латинской литеры «U» или полумесяца с усеченными концами, по середине которого помещался герб или вензель, чем собственно они и были отличны от «colletin». Носились Офицерские Знаки также подобно «colletin» на груди, непосредственно под воротником. По не вполне уясненным причинам, ношение Офицерских Знаков было присвоено только пехотным офицерам; кавалерийские же офицеры носили кирасы и им не подобало носить поверх кирас еще иную часть лат.

    Прежде всего, Офицерские Знаки появились во Франции в середине 17-го века, откуда это установление было заимствовано другими странами. Своего «апогея» они достигли в 18-м веке, когда они стали неотъемлемой частью мундира пехотных офицеров всех европейских армий. Затем, в 19-м веке начался их «упадок» и роль обозначения чина перешла к эполетам. В 20-м же веке Офицерские Знаки сохранились лишь в немногих армиях, из коих главными были Российская и Германская, в которых они даже пережили своего рода «ренессанс» или, вернее свою «лебединую песнь».

    Офицерские Знаки, в силу своего происхождения от «colletin», относятся к предохранительному оружию (armure), поэтому они и носились офицерами лишь при исполнении ими служебных обязанностей.

    Царствование Императора Петра Великого

    Обозначение офицерского ранга ношением Офицерского Знака было установлено в России Царем Петром Алексеевичем после учреждения Ордена Св. Апостола Андрея Первозванного, ибо первые русские Офицерские Знаки были украшены сим Орденским Крестом.

    Подобно армиям западноевропейским, Офицерские Знаки и в Российской Армии были присвоены лишь штаб и обер-офицерам пехотных частей войск – драгунские же офицеры, а равно и генералы всех родов войск Знаков не носили.

    Автору известны лишь два Знака первого образца – оба принадлежавшие Царю Петру Алексеевичу. Один из них ныне хранится в Государственном Историческом Музее в Москве, а другой в Эрмитаже. Оба Знака штаб-офицерские (Царь Петр Алексеевич в 1706 году за отличие по службе был произведен из бомбардир-капитанов в полковники лейб-гвардии Преображенского полка). В последний из них, бывший на груди Царя Петра Алексеевича во время Полтавского боя, по народному преданию, ударила шведская пуля и Знак сыграл свою старую роль предохранительного оружия. Но следа пули на Знаке нет, а в «Реляции о Полтавское Победе» сказано только: «при том же шляпа на нем пробита пулею».

    Мы не знаем где и кем были изготовлены эти знаки, но ковка металла, золочение, изготовление крестов и корон и покрытие их цветной финифтью – все это было под силу мастерам Оружейной Платы, издавна изготовлявшим церковную утварь.

    1.Знак образца 1698 года: Имеет вид полумесяца с усеченным или же с закругленным концами и полукруглым ободком. По середине наложен золотой, покрытый синей финифтью Андреевский крест, с накладным на нем изображением Св. Апостола Андрея Первозванного и под накладною же цветной финифти Царскою короною. («В России Император Петр III -й был третьим, а в Голштинии еще первым государем сего имени» (Висковатов) Обер-офицерские знаки были серебряные с золотым ободком, а штаб-офицерские – сплошь золотые. Носились на Андреевской ленте, продетой в скобы на оборотной стороне знака. (рис. 1)

    В 1701 году Царь Петр Алексеевич в воздаяние мужества оказанного обер-офицерами л.-гв. Преображенского и л-гв. Семеновского полков в бою под Нарвою повелел запечатлеть этот день особою на их знаках надписью: «1700 N 0. 19». Сим надписанием Царь Петр Алексеевич создал новый, присущий одной лишь Российской Армии, род награждения воинских частей – Офицерский Знак Отличия с памятною надписью.

    Одновременно были утверждены Знаки нового образца, несколько различного для штаб и для обер-офицеров.

    2. Гвардейский Обер-Офицерский Знак образца 1701 года: Сердцевидный с полукруглым вокруг ободком. По середине наложен золотой Андреевский крест под накладною, вызолоченною царскою короною и двумя накладными же, накрест положенными под ним пальмовыми ветвями. Под сими ветвями помещена жалованная надпись: под правой «1700», а под левой – « NO 19». Обер-офицерские Знаки были по-прежнему серебряные с золотым ободком. Носились на Андреевской ленте, продетой в ушки двух вызолоченных пуговиц на концах Знака (рис. 2).

    3. Гвардейский Штаб-офицерский Знак образца 1701 года: Подобен предыдущему, но с крестом и пальмовыми ветвями белой финифти, а короною цветной финифти. Штаб-Офицерские Знаки были попрежнему сплошь вызолоченные. Надписи на них не полагалось. «Не сохранилось никаких указаний, почему отличие это дано было только обер-офицерам; известно лишь, что в Преображенском полку под Нарвою не было штаб-офицеров; Семеновского полка подполковник Кунингам убит, а остальные штаб-офицеры оставлены были в Москве и Новгороде для сформирования новых полков и, вероятно, как не участвовавшие в сражении не получили этой награды». (Императорская Гвардия – справочная книжка Императорской Главной Квартиры, 1910 г.). Носились подобно предыдущим (рис. 3).

    Что касается армейских Офицерских Знаков, то «Обмундированию армейских и гарнизонных офицеров и гренадерским шапкам цвета, и даже форма определены не были» (Висковатов), так что и Знаки их, если они таковые и имели, были, по всей вероятности, произвольных образцов.

    Царствование Екатерины 1-й

    В кратковременное царствование Императрицы Екатерины 1-й новых образцов Офицерских Знаков не утверждалось.

    Царствование Императора Петра II -го

    В царствование Императора Петра II -го были установлены гвардейские Офицерские Знаки нового, единого для штаб и обер-офицеров, образца.

    4. Гвардейский Знак образца 1727-1730 гг.: Имеет вид полумесяца с закругленными концами и с двойным вокруг ободком. По середине наложен золотой, покрытый синей финифтью Андреевский крест, в накладном, вызолоченном овальном обрамлении и в накладном же, серебряном полувенке из лавровых ветвей, под накладною, вызолоченною и покрытою цветной финифтью императорскою короною Знак сплошь вызолочен и имеет вдоль ободка гирлянду из высеребрянных лавровых листьев. На обер-офицерских Знаках имелась высеребрянная пожалованная Петром Великим надпись, расположенная, как и на предыдущих обер-офицерских Знаках. Носились на Андреевской ленте, продетой в скобы на обороной стороне Знака (рис. 4).

    Что касается армейских Офицерских Знаков, то в царствование Императора Петра II -го одежда и вооружение (а также, по всей вероятности, и Знаки) армейских офицеров оставались произвольных образцов, хотя и делались уже попытки установить и для них форменную одежду и форменное вооружение.

    Царствование Императрицы Анны Иоановны

    В 1830 году были установлены гербы полевых, гарнизонных и ландмилицких полков, состоящие из фигурного щита единого для всех полков образца, но под различного образца коронами, в середине которого, в овальном обрамлении, помещался герб той провинции, коей наименование носил полк. Определением Военной Коллегии, 15 февраля 1732 года, о строевом мундире полевых и гарнизонных офицеров, повелено было иметь эти гербы на Знаках армейских офицеров. С этого времени одежда и вооружение армейских офицеров, а также и Знаки их, устанавливаются различными узаконениями.

    5. Армейский Знак образца 1732 года: Имеет вид полумесяца с двойным вокруг ободком. По середине наложен вызолоченный полковой герб с воинскою под ним арматурою. Обер-офицерские Знаки были серебряные, а штаб-офицерские – золотые. Для ношения Знака на концах выбивались круглые отверстия – по два на каждом конце, в которые продевались петли из витой, вызолоченной проволоки. Знак носился на черной с желтыми каймами ленте, продетой в петли с оборотной стороны. Впрочем, лента и концы Знака были прикрыты воротником кафтана (рис. 5).

     

    «Обмундирование и вооружение гвардейской пехоты определены были штатами 9 декабря 1831 года» (Висковатов) - тогда же, по всей вероятности, были утверждены и новые образцы гвардейских Офицерских Знаков.

    6. Гвардейский Знак образца 1731 года: Подобен предыдущему, но имеет по середине, взамен полкового герба, Герб Государственный – накладное, черной финифти, изображение двуглавого орла, с вызолоченными главами и лапами, под тремя вызолоченными и покрытыми цветной финифтью императорскими коронами, и с вызолоченною воинскою под ним арматурою, с белым, в золотом обрамлении, фигурным щитом на груди, на коем изображен синий Андреевский крест, с распятым на нем Святителем, а под сим щитом еще и с другим, меньших размеров, вызолоченным, фигурным щитом, с накладным вызолоченным вензелем Императрицы Анны Иоановны на нем. Обер-офицерские – золотые. На обер-офицерских Знаках лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков была сохранена на воинской арматуре под орлом пожалованная Петром Великим надпись – на Знаках же вновь учрежденного лейб-гвардии Измайловского полка сей надписи не полагалось. Носились подобно предыдущему (рис. 6).

    Офицерам учрежденного в 1731 году Корпуса Кадетов Шляхетских Детей были присвоены Знаки особого образца.

    7. Знак Корпуса Кадетов Шляхетских Детей: Подобен предыдущему, но с орлом, держащим в лапах, взамен обычных державы и скипетра, меч и меркурьев жезл, и имеющим на нагрудном щите, взамен Андреевского креста, накладной, вызолоченный вензель Императрицы Анны Иоановны, под накладною же, вызолоченною императорскою короною. Нижний же щит отсутствует. Носился подобно предыдущему (рис. 7).

    Царствование Императора Иоанна Антоновича

    В кратковременное царствование Императора Иоанна Антоновича новых образцов Офицерских Знаков не утверждалось.

    Царствование Императрицы Елизаветы Петровны

    Офицерам отчисленной Именным Указом 31 декабря 1741 года от лейб-гвардии Преображенского полка и наименованной Лейб-Компанией гренадерской роты были даны Знаки особого образца.

    Лейб-Компанейский Знак образца 1741 года: подобен предыдущему, но имеет по середине, взамен орла, накладной, вызолоченный вензель Императрицы Елизаветы Петровны в лавровом венке, под вызлоченною и покрытою цветной финифтью императорскою короною, и с воинскою под вензелем арматурою. Взамен пожалованной Императором Петром Великим надписи на Лейб-Компанейских Знаках повелено было иметь иную жалованную надпись: «1741 No 25» день восшествия на престол Императрицы Елизаветы Петровны. Знаки изготовлялись из чистого серебра и были сплошь вызлочены. Носились подобно предыдущим (рис. 8).

    Что касается гвардейских и армейских Офицерских Знаков, то они были оставлены прежних образцов. Несколько изменена была только их расцветка. Орлы на гвардейских Знаках стали делать сплошь вызолоченными. Вызолоченный ободок на обер-офицерских Знаках стал обозначать чин капитана. Заменены были также, где полагалось, старые вензеля новыми.

    Офицерам, учрежденного в 1756 году, Обсервационного Корпуса были даны Знаки особого образца, имеющие по середине присвоенные этому Корпусу герб и различной для каждого чина расцветки.

    9. Знак Обсервационного Корпуса образца 1756 года: Имеет вид полумесяца с усеченными концами и с тройным вокруг ободком. По середине – у обер-офицеров чеканный, а у штаб-офицеров накладной герб Обсервационного Корпуса – двуглавый орел, увенчанный двумя коронами, с изображением Св. Великомученика Победоносца Георгия в фигурном щите на груди, имеющий промеж голов, окруженный сиянием вензель Императрицы Елизаветы Петровны, в овальном обрамлении и под императорскою короною, и с воинскою под орлом арматурою. Знаки сии были:

    у прапорщиков – совсем серебряные;

    у подпоручиков – серебряные, с золотым вензелем и сиянием;

    у поручиков – серебряные, с золотым гербом;

    у капитанов – серебряные, с золотым гербом и ободком;

    у майоров и подполковников – сплошь вызолоченные;

    у полковников – вызолоченные, с гербом цветной финифти (рис. 9).

    Царствование Императора Петра III -го

    В кратковременное царствование Императора Петра III -го Офицерские Знаки оставались прежних образцов. Заменены были только, где полагалось, старые вензеля новыми.

    Указом 11-го марта 1762 года было повелено носить Офицерские Знаки на черной ленте, поверх воротника мундира.

    На портрете Императора Петра III -го в форме лейб-гвардии Преображенского полка, писанном художником Антроповым, Знак изображен с орлом черной финифти, что, возможно, обозначало чин полковника.

    10. Гвардейский Знак образца 1762 года: Подобен гвардейскому Знаку образца 1731 года, но с вензелем Императора Петра III -го.

    «Император Петр III -й, после родителя своего, Герцога Карла Фридриха, скончавшегося в 1739 году, наследовал титул Герцога Шлезвиг-Голштинского и сохранил его, как в бытность свою Великим Князем и Наследником Российского Престола, так и в бытность Императором, с 1742 до половины 1762 года. По сему обстоятельству необходимо упомянуть о Голштинских его войсках». (Висковатов).

    11. Голштинский Знак образца 1742-1762 годов: Подобен предыдущему, но имеет по середине, взамен орла, Голштинский вензель Великого Князя Петра Феодоровича – две, накрест положенные, латинские литеры «Р», но без цифры III («В России Император Петр III -й был третьим, а в Голштинии еще первым государем сего имени» (Висковатов), на голубом, финифтевом фоне в накладном, вызолоченном, овальном обрамлении, под императорскою короною и с воинскою под ним арматурою. Носился подобно предыдущему (рис. 11).

    Царствование Императрицы Екатерины II -й

    В первые годы царствования Императрицы Екатерины II -й Офицерские Знаки оставались прежних образцов.

    20-го ноября 1775 года полковые гербы на гренадерских шапках, патронных сумах, барабанах и прочих вещах были заменены гербом Государственным и сохранены были только на знаменах и полковых печатях. Коснулось ли это установление также и армейских Офицерских Знаков, нам доподлинно не известно.

    14-го февраля 1788 года были утверждены армейские Офицерские Знаки нового образца.

    12. Армейский знак образца 1788 года: Имеет вид полумесяца с закругленными концами и с двойным вокруг ободком. По середине наложен, черной финифти, двуглавый орел, под тремя вызолоченными императорскими коронами, окруженный вызолоченною воинскою арматурою и имеющий на груди вызолоченный фигурный щит с вензелем Императрицы Екатерины II -й. Расцветка по чинам оставалась прежняя. Носились на Андреевской ленте, продетой в скобы на оборотной стороне знака (рис. 12).

    В собрании автора хранится, доселе неописанный, Офицерский Знак, но совершенно подобный Знаку, изображенному на портрете поэта Екатерининских времен И.И.Дмитриева, произведенного в 1787 году в прапорщики лейб-гвардии Семеновского полка. На основании этого портрета, автор определяет хранящийся у него Знак, как гвардейский Знак, соответствующий армейскому Знаку образца 1788 года.

    13. Гвардейский знак образца 1788 года: Подобен предыдущему, но имеет по середине, взамен орла, накладной, серебряный Андреевский крест, под накладною же, серебряною императорскою короною и с двумя накладными, накрест положенными, серебряными, лавровыми под ним ветвями. На обер-офицерских Знаках лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков под сими ветвями была помещена пожалованная им Петром Великим, но несколько иначе расположенная, надпись: под одной «1700», а под другой – «19. NO ». Носился подобно предыдущему (рис. 13).

    Вот уже второй раз, как мы прибегаем в нашем труде к помощи портретов, а по сему автор находит уместным высказать здесь мысль о важности, при подобного рода трудах, самого внимательного изучения старых военных портретов, ибо на таковых зачастую изображены не только утраченные образцы обмундирования, вооружения и знаков отличия, но и то, как все это носилось.

    То же относится и к, появившимся в середине прошлого века, военным фотографиям, которые, однако, следует строго отличать от фотографий «ряженых», т.е. одетых, по случаю различных юбилеев, в «исторические» формы офицеров и солдат, ибо сии последние часто полны неточностей.

    Царствование Императора Павла I – го

    Император Павел 1-й, немедленно по вступлении своем на престол, установил Офицерские Знаки нового образца, единого, как для армейских, так и для гвардейских офицеров, причем славная надпись, столетие пробывшая на обер-офицерских Знаках лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков, была отменена.

    14. Знак образца 1796 года: Имеет вид полумесяца с двойным вокруг ободком. По середине наложен вызолоченый фигурный щит, под императорскою короною и с воинскою под ним арматурою, по середине которого, в овальном вырезе, подложен палевый, финифтяной медалион, с финифтяным же изображением Российского Государственного Герба. Обер-офицерские Знаки были сплошь высеребрены, а штаб-офицерские – сплошь вызолоченны. Носился на черной с оранжевыми каймами ленте, продетой в проволочные петли на оборотной стороне знака (рис. 14).

    16-го декабря 1798 года, по случаю восприятия Императором Павлом I -ым титула Великого Магистра Ордена Св. Иоанна Иерусалимского повелено было иметь на груди Российского Государственного Орла, под щитом с изображением Св. Великомученика и Победоносца Георгия, еще и белый Мальтийский орденский крест, а Офицерские Знаки повелено было иметь с этим новым Гербом.

    15. Знак образца 1798 года: Подобен предыдущему, но имеет на груди Российского Государственного Орла, под щитом с изображением Св. Великомученика и Победоносца Георгия еще и белый Мальтийский орденский крест (рис. 15).

    Царствование Императора Александра I -го

    Император Александр I -й, по вступлении на престол, отменил изображение Мальтийского креста на Российском Государственном Гербе и восстановил на Знаках обер-офицеров лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков дарованную им Петром Великим надпись. Во всем остальном, Знаки оставались прежних образцов.

    В 1808 году были утверждены Знаки новых образцов, различные для гвардейских и армейских офицеров и различной для каждого чина расцветки. Отныне, и до установления в 1827 году на офицерских эполетах кованных звездочек, чины различались по Знакам, которые были:

    у прапорщиков – серебряные;

    у подпоручиков – серебряные с золотым ободком;

    у поручиков – серебряные с золотым ролом;

    у штабс-капитанов – серебряные с золотым орлом и ободком;

    у капитанов – золотые с серебряным орлом;

    у штаб-офицеров – золотые.

    16. Армейский знак образца 1808 года: Имеет вид полумесяца с двойным ободком. По середине Знака наложен Двуглавый Орел нового образца с перунами и факелом в одной лапе и с лавровым венком в другой, под единою императорскою короною Носился подобно предыдущему. (рис. 16).

    17. Гвардейский знак образца 1808 года: Подобен предыдущему, но с орлом меньшего размера с лавровою и дубовою под ним ветвями и с воинскою под ними арматурою. Надпись на обер-офицерских знаках Петровской бригады идет по сторона Знака: сверху вниз – «1700» и снизу вверх – « NO 19». Носился подобно предыдущему. (рис. 17).

    24-го мая 1809 года ношение Знаков было распространено на офицеров пешей артиллерии и пионерных полков. Знаки эти были подобны предыдущим – гвардейским в гвардии и армейским в армии.

    18. Знак Л.-Гв. Литовского полка образца 1818 года: Подобен предыдущему, но с изображением Литовского всадника, взамен изображения Св. Великомученика и Победоносца Георгия, на груди орла. (рис. 18).

    Одновременно, армейским офицерам Отдельного Литовского Корпуса были даны знаки особого образца.

    19. Армейский Знак Отдельного Литовского Корпуса образца 1818 года: Подобен армейскому Знаку образца 1808 года, но с изображением Литовского всадника, взамен изображения Св. Великомученика и Победоносца Георгия, на груди орла. (рис. 19).

    20 сентября 1820 года были утверждены Знаки новых образцов, различные для гвардейских и армейских офицеров, но с сохранением старой расцветки по чинам. Знаки эти подбивались алым сукном и носились на двух петлях из золотого или серебряного (по цвету пуговиц) снура с розетками, состоящими из деревянных пуговок, обвитых подобным же снуром, продетых в отверстия на концах Знака, которым Знак пристегивался на пуговицы эполет.

    20. Армейский Знак образца 1820 года: Имеет вид полумесяца с закругленными концами и с ободком. По середине знака наложен орел, подобный орлу на предыдущих армейских знаках с изображением Св. Великомученика и Победоносца Георгия или же Литовского всадника на груди. (рис. 20).

    21. Гвардейский Знак образца 1820 года: Подобен предыдущему, но с орлом подобным орлу на гвардейских Знаках образца 1808 года. Надпись на обер-офицерских знаках Петровской бригады идет по низу: с одной стороны – «1700», а с другого – « NO . 19» орел на Знаках лейб-гвардии Литовского полка с изображением Литовского всадника на груди. (рис. 21).

    Царствование Императора Николая I -го

    В 30-летнее царствование Императора Николая I -го Знаки оставались прежних образцов. На знаках Первого Кадетского корпуса старый вензель был заменен новым.

    16-го июля 1829 года, причисленному к составу молодой гвардии, лейб-гвардии Финскому стрелковому батальону были даны Знаки особого образца.

    22. Знак Л.-Гв. Финского Стрелкового батальона образца 1829 года: Подобен предыдущему гвардейскому Знаку, но с гербом Великого Княжества Финляндского на груди орла. (рис. 22).

    31-го июля 1854 года вновь учреждены Финским стрелковым батальона были даны Знаки особого образца.

    23. Знак Финских стрелковых батальонов образца 1854 года: Подобен предыдущему армейскому Знаку, но с гербом Великого Княжества Финляндского на груди орла. (рис. 23).

    Царствование Императора Александра II -го

    Приказом Военного Министра 17 декабря 1876 года №301 Знаки офицеров стрелковых батальонов повелено иметь с малиновым подбоем.

    Приказом Военного Министра 29 мая 1857 года №136 на всех предметах, где есть изображение орла, повелено иметь таковой с поднятыми крыльями, причем в Финских стрелковых батальонах в Щите орла нового образца по прежнему должен быть герб Великого Княжества Финляндского.

    Одновременно были утверждены гвардейские и армейский Знаки новых образцов.

    24. Гвардейский знак образца 1857 года: Имеет вид полумесяца с закругленными концами и с ободком. По середине Знака наложен орел нового образца с двумя, накрест положенными под ним, дубовыми ветвями. Надпись на обер-офицерских Знаках Петровской бригады было повелено иметь также и на Знаках обер-офицеров 1-й батареи 1-й Гвардейской Артиллерийской бригады. Способ ношения и различие по чинам подобны предыдущим. (рис. 24).

    25. Армейский Знак образца 1857 года: Подобен предыдущему, но без дубовых ветвей.

    Приказом Военного Министра 5 мая 1858 года № 127 повелено:

    1. «Офицерские Знаки во всех частях войск пехоты и пешей артиллерии отменить, оставя таковые только в полках: Лейб-Гвардии Преображенском и Семеновском и в 1-й батарейной батарее Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Павловича; каковые Знаки в этих трех частях офицерам надевать только при городских формах, и на основании ныне существующих правил, а при походных формах знаков не носить, как и в прочих частях войск пехоты и пешей артиллерии» и

    2. «Взамен Знака, во всех тех случаях, когда при походных формах строевые пехотные офицеры надевают оный, иметь при себе только пистолет на снуре и патронташ, а тем строевым штаб и обер-офицерам частей пехоты и пешей артиллерии, которым должно быть в строю верхом, взамен Знака при походных формах, как на коне, так и пешком, вместо пистолета надевать шарф».

    «Sic transit Gloria» - после полуторастолетнего пребывания на груди российских офицеров, Знаки были отменены.

    Интересно все же отметить, что и в этом приказе, знаки как бы приравниваются к вооружению.

    Кроме упомянутых частей Петровской бригады, Знаки сохранились в роте Дворцовых гренадер и в Первом Кадетском корпусе. При преобразовании же сего последнего в 1863 году в Военную гимназию, ношение сих исторических Знаков было присвоено 1-му Павловскому военному училищу.

    Царствование Императора Александра III -го

    Приказом по Военному Ведомству 28 января 1884 года № 24 объявлялось:

    «Государь Император, в 27 день декабря 1883 года, Высочайше повелеть соизволил: Генералам (командирам полков) и строевым штаб и обер-офицерам Л.-Гв. Преображенского и Л.-Гв. Семеновского полков, а равно штаб-офицеру (командиру батареи) и строевым обер-офицерам 1-й Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Павловича батареи Л.-Гв. 1-й Артиллерийской бригады присвоить офицерский нагрудный Знак, согласно прилагаемым при сем описанию и рисункам, взамен такового Знака, прилагаемого ныне в названных частях войск».

    26. Гвардейский генеральский и штаб-офицерский знак образца 1883 года: Имеет вид полумесяца с закругленными концами и с витым ободком. По середине Знака наложен Государственный герб с накрест положенными под ним лавровыми и дубовыми ветвями. У верхнего края Знака наложена цифра «1850», обозначающая 150-летний юбилей Лейб-Гвардии, причем цифра «18» расположена по одну, а цифра «50» по другую сторону герба. У нижнего края Знака по одну сторону герба наложена цифра «1683» - год основания частей Петровской бригады, а по другую – цифра «1883» - год ее двухсотлетного юбилея. Генеральские Знаки были сплошь золотые; полковничьи же – золотые с серебряным ободком. Подбой алый. Носились подобно предыдущим. (рис. 26).

    27. Обер-офицерский знак образца 1883 года: Подобен предыдущему, но имеет у верхнего края накладные цифры: «1683», «1850» и «1883» равно расположенные по обоим сторонам герба, а по нижнему краю имеет накладную же жалованную надпись: с одной стороны – «1700», а с другой – « NO .19». Знаки были:

    У прапорщиков – серебряные;

    у подпоручиков – серебряные с золотым ободком;

    у поручиков – серебряные с золотыми орлом и ободком;

    у штабс-капитанов – золотые с серебряными орлом и ободком;

    у капитанов – золотые с серебряным орлом. (рис. 27).

    Царствование Императора Николая II -го

    Последнее царствование, в отличие от предыдущего, отмечено возрождением военной романтики. Восстанавливались блестящие формы обмундирования прошлых времен; учреждались медали в память былых побед; были введены полковые знаки, долженствовавшие напоминать о славном прошлом полка. Что было тому причиной? Делалось ли это «по мановению руки Царя», соответственно вкусу последнего Самодержца? Или, как утверждают скептики этим надеялись поднять дух Армии, якобы павший после неудачной Русско-японской войны? Возможно, что и то и другое сыграли в этом некоторую роль. Но основная причина лежит глубже. В дни тяжелых испытаний, созерцание «былой воинской славы» стало потребность народного духа. Императорская Россия, перед самой, разверзшейся у ее ног, бездной, прощалась со своим славным прошлым.

    Приказом по Военному Ведомству от 1 августа 1909 за № 347, объявлялось:

    «Государь Император, в 30-й день мая и 28-й день июля 1909 года, Высочайше повелеть соизволил: установить нагрудные знаки, вместо знаков отличия на головные уборы, генералам, штаб и обер-офицерам тех частей армейской пехоты, пешей артиллерии и инженерных войск, поименованных в прилагаемых при сем шести ведомостях, коим не присвоены новые парадные головные уборы».

    Этим приказом одновременно устанавливалось около двухсот новых образцов Офицерских Знаков (ибо, такого было количество различных знаков отличия на головные уборы), причем, вновь учреждаемые знаки были, подобно Знакам «Петровской бригады», не просто Офицерскими Знаками, но и Знаками Отличия воинских частей, ибо на них имелись отличительные надписи, да и полагались они не всем офицерам, а только офицерам отличившимся в сражениях частей войск.

    28. Армейских пехотный знак образца 1909 года: Подобен предыдущему, но с надписью, подобной надписи бывшей ранее в данной части войск на знаках отличия на головных уборах. Знаки у всех чинов одинаковые, сплошь вызолоченные или сплошь высеребренные, по цвету металлического прибора. Подбой по цвету погон – в 1-м и 2-м полках дивизии алый а в 3-м и 4-м – синий. Носился подобно предыдущему. Размер 13х8 сантим. (рис. 28).

    Все размеры в знаках даны таким образом, как будто знак вписан в прямоугольник.

    29. Армейский артиллерийский знак образца 1909 года: Совершенно подобен предыдущему, но имеет под Государственным Гербом арматуру из двух накрест положенных пушек (рис. 29).

    30. Армейский инженерный знак образца 1909 года: Подобен предыдущему, но имеет под Государственным Гербом арматуру из двух накрест положенных топоров (рис. 30).

    С 1910 года, начинается период восстановления Офицерских Знаков прошедших образцов. Прежде всего, частям «Петровской бригады» были даны Знаки образца 1701 года, а затем, в последующие три года, один за другим, были восстановлены все образцы Гвардейских Знаков прошлых времен.

    Приказом по Военному Ведомству от 22 марта 1910 года за № 137 объявлялась:

    «Государь Император, в 16-й день марта 1910 года, Высочайше повелеть соизволил: 1) для генералов, штаб и обер-офицеров полков Лейб-Гвардии Преображенского и Семеновского, взамен нагрудных знаков, присвоенных в 1883 году, установить нагрудные знаки, согласно приглашаемых при сем двух рисунков с описаниями и 2) знаки эти носить при парадной и обыкновенной формах, на мундире и поверх надетого в рукава пальто, как в строю, так и вне строя».

    31. Обер-офицерский знак Лейб-Гвардии Преображенского и Семеновского полков образца 1910 года: Подобен гвардейскому обер-офицерскому знаку образца 1701 года, но с императорскою, взамен царской, короною цветной финифти и с накладными юбилейными датами, подобными датам на обер-офицерских Знаках образца 1883 года. На Знаках офицеров роты Его Величества полагалась еще надпись, подобная надписи на Лейб-Компанских Знаках образца 1741 года, расположенная по сторонам Андреевского креста; с одной стороны – «1741», а с другой – « NO 25». Знак пристегивался на эполетные или погонные пуговицы на двух петлях голубого снура, продетых в ушки двух гладких, вызолоченных пуговиц на конца Знака и был подбит алым сукном. Размер: 18х14 сантим. (рис. 31).

    Знаки сии были:

    у подпоручиков – серебряные, с серебряными литерами и цифрами, и с золотым обоодком;

    у поручиков – серебряные, с золотыми цифрами «1683», «1850» и «1883», и с золотым ободком;

    у штабс-капитанов – золотыми, с золотыми цифрами «1683», «1850» и «1883», и с серебряным ободком;

    у капитанов – золотые, с серебряной надписью: «1700 NO. 19».

    На некоторых Знаках, взамен латинской литеры «N», стоит русская литера «Н». Автор считает уместны объяснить, почему на пожалованной царем Петром Алексеевичем обер-офицерам лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков надписи имелась латинская литера «N», а не русская «Н». Дело в том, что в церковно-славянском алфавите, а также и в введенном Петром Великим первом русском гражданском алфавите литера «Н» изображалась подобно латинской литере «N».

    32. Генеральский и штаб-офицерский Знак Лейб-Гвардии Преображенского и Семеновского полков образца 1910 года: Подобен Знаку образца 1698 года с закругленными концами, но с Андреевским крестом, увенчанным императорскою короною и с литерами: « S », « A », « P », « R » на концах. У верхнего края Знака наложены цифры: «1683», «1850» и «1883», равно расположенные по обеим сторона короны. Подбой алый. Носился на двух петлях из голубого снура, продетых в крючки на оборотной стороне Знака, которым Знак пристегивался на пуговицы эполет или погон. Размер 18 см.Х14 см. (рис. 32).

    Знаки сии были:

    у генералов – сплошь вызолоченные;

    у штаб-офицеров – вызолоченные, с серебряными цифрами.

    Приказом по Военному Ведомству 2-го февраля 1911 года № 66 объявлялось:

    Государь Император, в 27-ой день января 1911 года, Высочайше соизволил на утверждение описания и рисунков Высочайше дарованных в 11-ый день декабря минувшего 1910 года знаков отличия:

    а) нагрудного для офицеров, и

    б) на головные уборы для нижних чинов 11-го гренадерского Фанагорийского Генералиссимуса Князя Суворова, ныне Его Императорского Высочества Великого Князя Дмитрия Павловича полка».

    33. Офицерский Знак 11-го Гренадерского Фанагорийского Генералиссимуса князя Суворова, ныне его Императорского Высочества Великого Князя Дмитрия Павловича Полка: Имеет вид полумесяца с закругленными концами и с витым ободком. Посередине наложен серебряный, оксидированный двуглавый орел времени Императрицы Екатерины II -й, с Измаилским на груди крестом с надписью: «За отменную храбрость», и с двумя под орлом фигурными щитами: с вензелем «Е II » на одном и с литерой «С» на другом. Надпись на Знаке соответствует надписи на знаках отличия на головных уборах нижних чинов: «За взятие штурмом Измаила в 1790 Г. и Праги в 1794 Г.» Носился на двух петлях из Георгиевского снура, продетых в ушки двух гренад на концах Знака, которыми Знак пристегивался на пуговицы эполет или погон. Подбой белого сунка. Знаки без различия чинов были сплошь вызолоченные.

    Размер: 13 см. х 9 см. (рис. 33).

    Приказом по Военному Ведомству от 31 августа 1912 года № 460 объявлялось:

    «Государь Император, в 23 день августа 1912 года, Высочайше повелеть соизволил, в форме обмундирования генералов, штаб и обер-офицеров Л.-Гв. Измайловского и Московского полков восстановить офицерские (нагрудные, шейные) знаки, носившиеся сими полками при их сформировании в 1732 и 1811 годах согласно прилагаемых при сем описаний и рисунков».

    34. Знак Лейб-Гвардии Измайловского полка образца 1912 года: Подобен гвардейскому Знаку образца 1731 года, но несколько иной расцветки: обер-офицерские Знаки были серебряные с золотым ободком; генеральские – сплошь вызолоченные. Подбой алый. Носился на Андреевской ленте, продетой в скобы на оборотной стороне Знака. Правила ношения были те же, что и для Знаков лейб-гвардии Преображенского полка и лейб-гвардии Семеновского полка образца 1910 года.

    Размер: 13 см. х 13.см. (рис. 34).

    35. Знак Лейб-Гвардии Московского полка образца 1912 года: Подобен гвардейскому Знаку образца 1898 года и подобной же расцветки по чинам (генеральские Знаки были той же расцветки, что и штаб-офицерские). Подбой, способ ношения и правила ношения подобны предыдущему.

    Размер: 15 см. х 13 см. (рис. 35).

    Приказом по Военному Ведомству 5-го ноября 1912 года № 693 объявлялось: «Государь Император, в 28-ой день октября 1912 года. Высочайше повелеть соизволил, в форме обмундирования генералов, штаб и обер-офицеров лейб-гвардии Финляндского полка восстановить офицерские (нагрудные-шейные) знаки, по образцу таковых же знаков, Высочайше восстановленных в 23-й день августа сего же года для лейб-гвардии Московского полка».

    36. Знак Лейб-Гвардии Финляндского полка образца 1912 года: Во всем совершенно подобен предыдущему. Приказом по Военному Ведомству 6-го января 1913 года № 6 объявлялось:

    «Государь Император, в 24-й день декабря 1912 года, Высочайше повелеть соизволил, в форме обмундирования генералов, штаб- и обер-офицеров лейб-гвардии Литовского полка восстановить офицерские (нагрудные-шейные) знаки по образцу таковых же Знаков, Высочайше восстановленных в 23-й день августа сего года для лейб-гвардии Московского полка»,

    37. Знак Лейб-Гвардии Литовского полка образца 1912 года: Во всем совершенно подобен предыдущему.

    Приказом по Военному Ведомству 14-го июня 1913 года № 309 объявлялось:

    «Государь Император, в 12-й день мая 1913 года, Высочайше повелеть соизволил, в форме обмундирования генералов, штаб- и обер-офицеров лейб-гвардии Кексгольмского Императора Австрийского, лейб-гвардии Санкт-Петербургского Короля Фридриха Вильгельма III -го и лейб-гвардии Волынского полков и лейб-гвардии 3-й Артиллерийской бригады восстановить офицерские (нагрудные-шейные) знаки нижеследующих образцов:

    1)  Для лейб-гвардии Кексгольмского полка согласно прилагаемому при сем краткому описанию №1-й и рисунку № 1-й;

    2) Для лейб-гвардии Санкт-Петербургского полка согласно прилагаемому при сем краткому описанию № 2-й и рисунку № 2-й;

    3) Для лейб-гвардии Волынского полка согласно краткому описанию и рисунку таковых знаков для лейб-гвардии Московского полка (приказ по Военному Ведомству 1912 года № 460);

    4)  Для лейб-гвардии 3-й Артиллерийской бригады согласно прилагаемому при сем краткому описанию № 3-й и рисунку № 3-й».

    38. Знак Лейб-Гвардии Кексгольмского Императора Австрийского Полка образца 1913 года: Подобен Знаку образца 1698 года с усеченными концами, но с императорскою, взамен царской, короною синей финифти. Обер-офицерские знаки были сплошь серебряные, а штаб-офицерские и генеральские сплошь золотые. Носился на двух петлях из кимпельного крученого снура, которыми Знак пристегивался на пуговицы эполет и погон. Подбой алый. Правила ношения были те же, что и для Знаков лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков образца 1901 года.

    Размер: 19 см. х 15 см. (рис. 36).

    39. Знак Лейб-Гвардии Санкт-Петербургского Короля Фридриха Вильгельма III -го полка образца 1913 года: Подобен гвардейскому Знаку образца 1727 года, но без литер и цифр, и несколько иной расцветки. Обер-офицерские Знаки были серебряные с золотыми венком и гирляндой, а штаб-офицерские и генеральские – золотые с серебряными венком и гирляндой. Андреевский крест и императорская корона были покрыты цветной финифтью, как и на Знаках образца 1727 года. Носился на двух петлях из кимпельного выкрученного снура, которыми Знак пристегивался на пуговицы эполет и погон. Подбой и правила ношения подобны предыдущему.

    Размер: 18 см. х 15 см. (рис. 37).

     

    40. Знак Лейб-Гвардии Волынского полка образца 1913 года: Во всем совершенно подобен Знаку лейб-гвардии Московского полка образца 1912 года.

    41. Знак Лейб-Гвардии 3-й Артиллерийской бригады образца 1913 года: Подобен гвардейскому Знаку образца 1820 года с тем же различием по чинам- генеральские Знаки были подобны штаб-офицерским. Носился на двух петлях из золотого или серебряного (по цвету Знака) с розетками из подобного же снура, которым Знак пристегивался на пуговицы эполет или погон. Подбой алый. Правила ношения подобны предыдущему.

    Размер 17 см. х 12 см. (рис. 38.)

    Замеченная ошибка – на знаках лейб-гвардии Литовского полка, образца 1818 года (рис. 18) не имелось надписи, которая полагалась только на обер-офицерских знаках полков Петровской бригады лейб-гвардии Преображенского и Семеновского.

    Послесловие

    Сие было последним Высочайшим соизволением об Офицерских Знаках. Затем наступила война, затем революция. Санкт-Петербургский период Российской Истории прошел… «но не пройдут содеянные в нем подвиги». О них твердят нам и эти Знаки, 219 лет пробывшие на груди российских офицеров. Огневое крещение под Нарвой, Полтава, Кунерсдорф, «Вечной памяти 1812-й Год», Севастополь, Плевна… Сияют царские и императорские короны; двуглавые орлы простирают крыльля над боевыми трофеями и славными надписями…

     

    «Минувшее проходит предо мною.

    Давно ль оно неслось, событий полно,

    Волнуяся, как море-океан?

    Теперь оно безмолвно и спокойно».

    Евгений Молло.

    ***

     
  • Евгений Молло
    Знак Отличия Военного ордена

    Знак Отличия Военного Ордена был, несомненно, самой почетной воинской наградой русского народа, а между тем он никогда подробно описан не был.

    Не были опубликованы списки пожалованных сим Знаком нижних чинов. Не было установлено соотношение выбитых на Знаках номеров со временем пожалования. Не были отмечены различия в штемпелях, коими они выбивались. Не были изучены касающиеся их узаконения. Посему ныне нет возможности точно установить кому, когда и за что был пожалован тот или иной Знак.

    Лишенный доступа к отечественным архивам, автор не льстит себя надеждою на непогрешимость составленного им ныне описания сего Знака. Цель автора будет достигнута, если таковым он возбудит интерес к дальнейшим в сей области изысканиям.

    Автор

    Введение

    Потребность в особом знаке отличия для награждения нижних чинов, «кои в сухопутных и морских войсках действительно служа отличатся противу неприятеля отменною храбростью», существовала задолго до учреждения Знака Отличия Военного Ордена. Так Имп. Павел I , за неимением такового, награждал унтер-офицеров и нижних чинов за боевые отличия Донатскими Знаками Ордена Св.Иоанна Иерусалимского, а Александр I Именным Указом от 4 июня 1801 года, повелел «преимущественно противу прочих, помещать на пенсионы нижних чинов, получивших Знаки Отличия Ордена Св. Анны за храбрость». А между тем оба эти Знака были учреждены для пожалования нижним чинам за 20-летнюю беспорочную службу.

    Позднее, о таковых пожалованиях упоминает Кутузов в своем донесении о Шенграбенском сражении, 7 ноября 1805 года: «Равномерно донесу тогда и о протчих, с описанием подвигов каждого, и со всеподданнейшим изложением мнения моего, какое кто заслуживает награждение. А между тем неблагоугодно ли Вашему Величеству повелеть доставить ко мне 300 Знаков Отличия Ордена Св.Анны для раздачи унтер-офицерам и рядовым, кои особенно будут рекомендованы. Кому же таковые Знаки даны будут не упущу донесть Вашему Величеству, доставив и в Орденский Капитул именной им список».

    Автору не раз случалось читать и выслушивать мнения, что мысль об учреждении особого боевого знака отличия была навеяна Александру I Орденом Почетного Легиона. Автор, однако, с таковыми мнениями никак не согласен, во-первых, потому что, как уже указывалось выше, нижние чины в России награждались за храбрость знаками отличия до учреждения Ордена Почетного Легиона, а во-вторых, потому что новоучрежденный Знак Отличия Военного Ордена был заимствован Александром I не у Наполеона, а у своего отца, ибо, подобно Донатскому Знаку Ордена Св. Иоанна Иерусалимского, новоучрежденный Знак был сопричислен к уже существующему ордену, имел подобие орденского креста, носился на орденской ленте, и хотя при учреждении и не имел порядкового номера, но таковой вскоре был дан и ему. Преемственность последнего от первого несомненна.

    Царствование имп. Александра I

    Знак Отличия Военного Ордена был учрежден Высочайшим Манифестом от 13 февраля 1807 года. Приводим содержание сего вдохновенного и изложенного отличным языком Манифеста:

    «В изъявление особенной Нашей Император­ской милости к воинству Нашему и в вящее доказательство Нашего внимания к заслугам онаго, искони ознаменованном во всех случаях толикими опытами любви к Отечеству, верности к Государю, ревности к службе и неустрашимой храбрости, признали Мы за благо учредить особенный Знак Отличия в награждение и поощрение нижних чинов и рядовых в войсках Наших, и для того сим постановляем и жалуем сему Знаку Отличия на всегдашние времена нижеследующие статьи, преимущества и выгоды.

    1. Сей Знак Отличия имеет быть причислен к Военному Ордену Св. Великомученика и Победоносца Георгия, и именоваться будет Знаком Отличия Военного Ордена.

    2. Сен Знак Отличия приобретается только на поле сражения, при обороне крепостей и на водах. Он дается тем нижним чинам, кои в сухопутных и морских войсках Наших действительно служа, отличатся противу неприятеля отменною храбростью.

    3. Число сих Знаков Отличия .не ограниченно, ибо оный получают все те нижние чины и рядовые, кои достойными онаго окажутся.

    4. Сии Знаки Отличия имеют состоять в серебряном кресте, в кругу которого на одной стороне изображение на коне Св. Георгия, а на другой вензель онаго. Носить оные на Георгиевской ленте в петлице кафтана. Сей Знак Отличия никогда не снимать, ибо оный приобретается храбростью, хотя бы получивший его произведен в офицеры, разве пожалован будет кавалером Военного Ордена Св. Георгия.

    5. Каждый удостоенный сим Знаком Отличия рядовой, матрос или унтер-офицер будет получать жалования одною третью больше обыкновенного. Когда украшенный уже сим Знаком Отличая вновь отличит себя мужественным подвигом, заслуживающим таковую награду, то получит в прибавку к своему жалованию и другую треть. За несколько же таковых храбрых поступков, вновь учиненных, получает в прибавку полное жалование. Сие прибавочное жалование сохранить ему по смерть и после отставки его или увольнения от военной службы в инвалиды.

    6. Сумму для сего потребную доставлять ежегодно из Государственных Военной или Адмиралтейств Коллегий по полкам и командам вместе с жалованием.

    7. Главные Командиры, по удостоению начальников, определяют сколько на каждый полк, баталион или эскадрон, отличившийся в сражении с неприятелем, назначить сих Знаков, полагая от 2 до 5 на роту или эскадрон, а ротные или эскадронные Командиры составляют совет и назначают по большинству голосов, кому именно по всей справедливости таковые Знаки следуют, и сие свое мнение представляют на утверждение Шефа, а в отлучке онаго, Командира полка. Списки удостоенным представляются потом по команде в Государственные Военную или Адмиралтейств Коллегии, где оные храниться будут.

    8. Артиллерия получает сих Знаков на каждую полевую или конную батареи, из 12 орудий состоящие, противу двух рот, а на полковую батарею из 6 орудий противу одной роты. На минерные и Пионерные роты, которые действительно к опасным и требующим искусства работам с пользою в сражении с неприятелем употреблены были, раздается сих Знаков противу армейских рот.

    9. Равным образом Адмиралы, командующие флотом или эскадрою раздают сих Знаков на каждое судно или корабль, бывшие в сражении по следующей пропорции... Штаб- и Обер-Офицеры, находившиеся на корабле или судне, назначают по большинству голосов, кому именно сии Знаки следуют по всей справедливости, и представляют свое мнение на утверждение Командира судна. Списки удостоенных представляются по команде в Адмпралтейств-Коллегию, где оные и хранятся.

    10. Знаки сии раздаются удостоенным перед фрунтом полка, и на корабле на шканцах, и возлагаются под знаменем или флагом самим полковым Начальником или Командиром судна. Артиллеристам раздаются оные перед фрунтом батареи самим Артиллерийским Генералом, а Минерам и Пионерам перед фрунтом же рот старшим над ними Начальником.

    11. Хотя и трудно определить с точностью разные многочисленные воинские подвиги, кои могут дать право на таковое отличие, однакож постановить некоторые правила, по коим бы отменные действия отличены были, заблагорассудили Мы предписать следующее...

    12. Оставшиеся после умерших Знаки Отличия из полков и команд доставлены быть должны в Кавалерскую Думу Св. Георгия. Вдовы получавших прибавочное жалование по сему Знаку Отличия пользуются оным по смерти их еще один год.

    13. Если кто из удостоенных сим Знаком Отличия впадает в преступление, за которое по законам подвергнется строгому наказанию, такового, по ясном изобличении Главным Начальником, из списков отличных исключить и Знаки от него отобрать.

    14. В заключение повелеваем сии статьи во всей силе и без малейшей отмены наблюдать и оные обнародовать, дабы все и каждый в войсках Наших ведали о сем Всемилостивейшем Нашем учреждении и данных преимуществах сему Знаку Отличия».

    Обратим внимание читателя на пункт 7, которым устанавливался, причем не весьма ясно, порядок пожалования новоучрежденным Знаком Отличия. Неясно, прежде всего наименование «Главные Командиры», которым предоставлялось право определять количество Знаков на каждую, отличившуюся воинскую часть. Затем неясно является ли утверждение мнений ротных и эскадронных командиров окончательным. Неясности сии незамедлили сказаться и в дальнейшем потребовали многочисленных уточнений.

    Так, Именным, объявленным Военной Коллегии Министром Сухопутных сил (Аракчеевым – Е.М.) Указом от 1 марта 1808 года – Об удостоении нижних чинов к награждению Знаком Отличия Военного Ордена, повелевалось:

    «1. Препроводить в Военную Коллегию при особом реестре 130 списков, представленных о нижних чинах, удостаивающихся к получению Знаков Отличия Военного Ордена за оказанные ими отличия в минувшую кампанию.

    2. Чтоб Коллегия по сим спискам, как уже удостоенным Высочайшего утверждения (подчеркнуто мной. – Е.М.), сделала по силе означенного Манифеста надлежащее исполнение, и истребовав от Государственного Казначея 3000 Знаков (о изготовлении коих предписано ему от 27 Сентября прошлого 1807 года, и о доставлении коих в Коллегию ныне сообщено) отправила бы оные, сколько в какой полк следует.

    3. На предбудущее время предписала бы Коллегия полкам, чтобы о награждении нижних чинов таковыми Знаками не иначе делали представления, как в оную Коллегию по команде, и чтоб отличие нижних чинов свидетельствовали Главнокомандующие (подчеркнуто мной – Е.М.).

    4. По доставлении таковых представлений Коллегия имеет соображать подвиги отличившихся по всей строгости с помянутым Манифестом (подчеркнуто мной – Е.М.), и по рассмотрении требовать Знаки от Государственного Казначея и доставлять оные в полки, не представляя уже о том на Высочайшее утверждение (подчеркнуто мной – Е.М.).

    5. Как в минувшие кампании Знаки жалованы были количеством на роту или эскадрон, то Военная Коллегия обязаны ныне собрать о том полные сведения, кому именно те Знаки розданы...».

    Нами подчеркнуты следующие уточнения: из-за неясностей 7 пункта Манифеста, списки представленных к пожалованию представлялись на Высочайшее утверждение; Главнокомандующим предписывалось свидетельствовать отличия нижних чинов; Военной Коллегии предписывалось «соображать подвиги отличившихся по всей строгости с Манифестом... не представляя уже о том на Высочайшее утверждение». Иными словами, утверждение пожалований предоставлялось чиновникам Военной Коллегии.

    Автор, однако, того мнения, что Указом 1 марта 1808 года, порядок пожалования не столь уточнялся, сколь усложнялся, и что утверждение пожалований было более присуще главнокомандующему, чем означенным чиновникам. Приведем, для примера, порядок пожалований, описанный в вышеуказанном донесении Кутузова, просившего доставить ему 300 Знаков Отличия Ордена Св. Анны для раздачи нижним чинам, «кои особенно рекомендованы будут», с обещанием «донесть Императору кому таковые Знаки даны будут, доставив и в Орденский Капитул именной им список». Укажем также, что подобный же порядок пожалований существовал даже для Орденов Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени. Так в Рескрипте от 27 ноября 1770 года, Имп. Екатерина II писала графу Алексею Орлову: «Но как Нам неизвестны все подробности разных происшествий, то хотели Мы в знак Нашего к подчиненным вашим благоволения послать к вам несколько крестов Св. Георгия 4-го класса, дабы вы оные раздали по делам, в статуте того ордена предписанным, и сюда потом донесли, чтобы надлежащие грамоты могли быть заготовлены, в коих подвиг должен быть описан, за что каждый получает свою отличность».

    Между тем, Именным, объявленным Военной Коллегии Военным Министром Указом от 14 сентября 1808 года, повелевалось: «...уведомить оную Коллегию, что награждение Знаками Отличия Военного Ордена состоять должно в двух родах: во-первых, если Главнокомандующий заметит в деле с неприятелем который полк или баталион вообще храбрым, то он может в оный назначить на каждую роту пли эскадрон Знаков по положению числа оных, и сделать представление в Военную Коллегию о доставлении в оный полк или баталион таковых, и потом доносит уже только к сведению, кому оные Знаки розданы. Таковое награждение Военная Коллегия не рассматривает. Во-вторых, награждение Знаками должно быть, по силе 11 пункта вышеизображенного Манифеста, за личную храбрость. О таковых от полков представляются списки по команде, с означением какое каждый сделал отличие, и оные доставляются в Военную Коллегию, которая строго рассматривая сходно ли представление с Высочайшим Манифестом, определяет Знаки действительно достойным, и препровождает уже их прямо в полки, по числу удостоенных, давая знать об оном Главнокомандующим, а тем, которых Коллегия найдет неподходящими к награждению, отказывает, уведомляя также полки. Впрочем не воспрещается Главнокомандующим, увидя лично чью храбрость, сходную с Манифестом, наградить, в день сражения Знаком Отличия, донеся только об оном к сведению Военной Коллегии, которая таковое награждение утверждает, и вносит в список... Коллегии окончить оное, елико возможно, не теряя времени, дабы люди сии могли уже пользоваться прибавочным жалованием, о чем и не оставить куда следует сделать должное предписание».

    Итак, массовые пожалования передавались главнокомандующим, а индивидуальные оставлялись Военной Коллегии, за исключением подвигов, виденных лично главнокомандующим, да и то сходных с Манифестом, хотя в таковом и говорится, что «трудно определить с точностью разные многочисленные воинские подвиги».

    Порядок пожалования, однако, оставался чрезмерно медленным и сложным, что и усматривается из Именного, данного Сенату 23 января 1809 года указа, каковым объявлялось:

    «Военный Министр довел до сведения Моего, что установленные по Манифесту 13 февраля 1807 года, Знаки Отличия Военного Ордена были жалованы нижним чинам в минувшие кампании количеством на роту или эскадрон, но Главнокомандовавшие не дали знать о именах нижних чинов, удостоенных того Знака Отличия Военной Коллегии, и от сего происходит теперь затруднение, как в собрании означенных сведений, так и в награждении вновь отличившихся нижних чинов. Затруднение сие неминуемо еще умножится со временем через переводы из полка в полк, и через отставки нижних чинов.

    В отвращение сего признал Я нужным, чтобы как на пожалованных уже Знаках, так и на тех, кои впредь жалуемы будут, выставляем был номер, и для того Повелеваю:

    1. О всех нижних воинских чинах, имеющих Знаки Отличия Военного Ордена, собрать Военной Коллегии верные именные списки, которые означали бы: а) Какого именно числа, месяца и года, кто и за какое деяние получил Знак Отличия. б) Находится ли получивший тот Знак при полку, или переведен в другой и какой именно полк, гарнизон или инвалидную команду, с) Ежели вышел в отставку, то где назначил себе жительство. Ежели умер, то куда и когда Знак его отослан.

    2. К представлению таковых списков определить срок по мере расстояния отсель каждого полка, гарнизона или команды, и ежели кто в означенный срок не доставит оных, то послать на счет виновных курьеров.

    3. По собрании от всех дивизий, составить Военной Коллегии по старшинству общий список тем нижним чинам, и препроводить его в Капитул Российских Орденов.

    4. К юному списку присовокупить другой о назначенных к награждению Знаками Отличия нижних чинах, о которых представления находятся еще под рассмотрением Военной Коллегии.

    5. Капитул, сообразя количество розданных Знаков по армии и флоту, назначит против каждого награжденного нижнего чина номер, и потом обратит в Военную Коллегию ее списки.

    6. Коллегии, напечатав оные, разослать с предписанием дабы у каждого из нижних чинов вырезан был на обороте креста, где изображен вензель Св. Георгия, тот номер, под которым в списке кто поставлен.

    7. Равным образом поступать в рассуждении вшедших в отставку, сделав об них сношения с Гражданскими Губернаторами.

    8. После сего Знаки не иначе делать, как с номером, по назначению Капитула Российских Орденов.

    9. Счет оным и исправное содержание списков нижним чинам, получившим те Знаки представляется Капитулу, для чего и остающиеся после умерших Знаки отсылать уже в Капитул.

    10. На предбудущее время, дабы при раздаче помянутых Знаков соблюден был равномерный порядок, постановляется следующее правило: если Главнокомандующий заметит в деле с неприятелем который полк вообще храбрым, то он может в оный полк назначить на каждую роту или эскадрон положенное число Знаков, и дать знать о том Шефу либо Командиру, которые по большинству голосов назначат поименно нижних чинов и представят список Главнокомандующему. Он же отошлет список сей в Коллегию, где не рассматривать уже оного, но требовать только от Капитула Знаков, а получа их с номерами, доставить Главнокомандующему при печатном списке, сделав тогда же распоряжение к производству и прибавочного жалования тем нижним чинам.

    11. Ежели к награждению Знаками Отличия удостоиваемы будут нижние чины за личную храбрость, о таковых представлять списки по команде в Военную Коллегию, с засвидетельствованием Главнокомандующих о каждом человеке, и какое он сделал отличие. Списки сии Коллегии строго рассматривать сходно ли представление с Высочайшим Манифестом, и определять Знаки действительно достойным, и истребовав оные из Капитула, препровождать прямо в полки при печатных списках удостоенных, давая знать Главнокомандующим. Тем же, которых Коллегия найдет неподохдящими к награждению, самой ей и отказывать, уведомляя также полки. После чего никто не имеет права представлять в другой раз, и за то же дело тех, кому Коллегия откажет.

    12. Поелику обо всех нижних чинах, пожалованных Знаками, будет Коллегия рассылать печатные списки, то оные и содержать все вместе книгою для выправок.

    13. При отставке нижних чинов вовсе от службы, и при переводе из полка в полк, гарнизон или инвалидную команду, именно означать о первых в паспортах, а о последних в формулярах, кто под каким номером и за какое дело имеет Знак.

    14. Сообразно сему поступить и в рассуждении нижних чинов во флоте служащих».

    Автор надеется, что благосклонный читатель не посетует на него за приведение столь многочисленных и столь пространных, касающихся Знаков Отличия Военного Ордена узаконений, но паше описание построено, именно, на них, да еще на подобранных автором выписках из списков Капитула, ибо единая строка первоисточника ценнее для нас целых страниц досужих домыслов.

    Составляемые Капитулом вплоть до конца Империи. «СПИСКИ НИЖНИМ ВОИНСКИМ ЧИНАМ. НАГРАЖДЕННЫМ ЗНАКОМ ОТЛИЧИЯ ВОЕННОГО ОРДЕНА», по счастию сохранились, и ныне находятся в Центральном Государственном Военно-Историческом архиве, но как указывалось выше, они никогда не были ни полностью опубликованы, ни основательно изучены. Они заполняют десятки объемистых томов. Кроме указаний кому, когда, за какой подвиг и под каким номером был дан каждый Знак, начиная с № 1, в них даны сведения о возвращенных в Капитул после смерти награжденных Знаках. Большинство награждении вносилось в списки с отношений главнокомандующих, награждения же за личную храбрость встречаются реже. Ниже даны нами самые ранние из попавших в списки отношений:

    «№№ от 9001 по 9500 внесены в списки с отношения от 26 июня 1809 года, препровожденного в Капитул Российских Орденов, на основании пункта 3, Именного Указа от 23 января 1809 года.

    №№ от 9501 по 9885 внесены в списки с отношения от 4 июля 1810 года. Пожалованы нижним чинам Молдавской армии.

    №№ от 9886 по 10 001 пожалованы за отличия при штурме и взятии турецкой крепости Базарджика, 22 мая 1810 года.

    №№ от 10002 по 10039 пожалованы за отличное мужество, оказанное во время кампании противу французских войск в сражении под местечком Остроленкою, 4 февраля 1807 года.

    №№ от 10 040 по 10 044 пожалованы за личную храбрость.

    №№ от 10045 по 10085 пожалованы за отличные подвиги, оказанные при осаде Браиловской крепости в 1809 году.

    №№ от 10086 по 10127 пожалованы за отличные подвиги, оказанные 1 июня 1810 года при взятии штурмом укрепления Разграда.

    №№ от 10589 по 10849 пожалованы за отличия в сражениях противу швецких войск, бывших 6, 7, 8 и 13 августа 1809 года»... и т. д.

    Укажем также имена первых пожалованных:

    «№ 1. Егор Митухин унтер-офицер.

    № 2. Василий Михайлов унтер-офицер.

    № 3. Карп Овчаренко унтер-офицер.

    № 4. Никифор Клементов рядовой.

    № 5. Прохор Трехалов рядовой.

    № 6. Никпфор Полищук рядовой.

    № 7. Степан Радионов рядовой».

    Все Кавалергардского полка.

    Особую ценность представляют сведения о возвращенных в Капитул после смерти награжденных Знаках. Приведем первые записи и о таковых:

    «Без номера. Воскресенской третей гильдии купец Пентюхов, награжден в 1812 году, умер, знак доставлен, жур. 24 авг. 1826 г.

    Без номера. Московской губернии крестьянин Егор Васильев, награжден в 1813 году, умер, знак доставлен, жур. 8 июня 1828 г.

    Без номера. Флотского экипажа боцман Наум Степанов, награжден 17 августа 1807 года за отличие при взятии крепости Анапы, который умер и знак после смерти дост. жур. дек. 19 1830 г.

    Без номера. Московской губернии Богородского уезда экономической волохонской волости соцкнй Иван Чукин, умер, зн. дост. жур. апр. 19 1832 г.

    Без номера. Войска Донского уряд. Прокофий Артамонов»... и т. д.

    Автор является счастливым обладателем нескольких ранних Знаков, значущихся по списку:

    «№ 14800. №№ от 14757 по 15457 внесены в список с отношения Главнокомандующего в Финляндии и Курляндии, Генерал-Лейтенанта Эссена, от 13 октября 1812 года.

    № 21661. Внесен в список по формуляру 4 марта 1813 года. Дан юнкеру фон-дер-Рену по журналу 23 февраля 1815 года. Знак в Капитул возвращен не был.

    N - 21854. Внесен в список по вышеозначенному формуляру. Знак в Капитул возвращен не был. (Прочие Знаки будут описаны в последующем царствовании).

    Попробуем теперь сделать из вышеуказанных выписок надлежащие выводы: Отметим, во-первых, что номера, внесенных в список с отношений Главнокомандующих, Знаков хрочологическп непоследовательны. Малые непоследовательности еще можно объяснить временем представления таковых отношений. Но объяснить №№ от 9886 по 10001 на Знаках, розданных в 1810 году, а номера от 10002 по 10039 на Знаках, розданных в 1807 году, при теперешнем состоянии наших знаний, автор не берется.

    Во-вторых, из приведенных нами выписок о возвращенных в Капитул Знаках следует, что Знаки без выбитых на них номеров раздавались и после Указа от 23 января 1809 года, и что повеление о выставлении номеров на розданных уже Знаках также не всегда выполнялось. Сведения о возвращенных в Капитул Знаках тем более ценны, что сами розданные в первые по учреждению годы Знаки дошли до нас в самом малом количестве. Причиной чему было повеление о возвращение Знаков в Капитул, причем, если возвращенные Знаки были в относительно хорошем состоянии, то они раздавались снова, прочие же шли на сплав. Не подлежали возвращению лишь Знаки, розданные нижним чинам союзных войск. Так, в 1814 году Александр I повелел: «Знаки Отличия Военного Ордена, розданные нижним чинам Прусской Армии в течение походов 1813 и 1814 годов, после смерти сих чинов, отдаваемы были другим, в оных участвовавшим, доколе стоять будут воины, которые в означенных походах находились».

    Вот почему за рубежом Знаки с ранними номерами сохранились в несколько большем количестве, чем в России.

    Итак, Знаки с ранними номерами являются из редчайших, но и о них мало кто справлялся по спискам. Для примера, приведем следующий случай; в Государственном Историческом музее, в Москве, ныне хранится Знак с выбитым на нем номером 10813, некогда занимавший почетное место в МУЗЕЕ 1812 ГОДА, как найденный на Бородинском поле. По сверению со списком, однако, оказалось, что Знак сей был дан рядовому 3 Егерского полка, Константину Дышканту, за отличие в сражении протпву шведских войск в 1809 года, и что 3 Егерский полк в Бородинском бою участия не принимал.

    Нами было отмечено выше, что штемпеля, коими выбивались Знаки Отличия Военного Ордена, до сего времени не изучены, а между тем в них имелись существенные различия. Самих штемпелей, увы, не сохранилось, и различия в них ныне возможно изучать лишь по немногим сохранившимся Знакам. Самой существенной отличительной чертой всех выбитых до учреждения степеней Знаков является весьма малый по сравнению с позднейшими Знаками рельеф окружающего центр креста кольца. Цифры, выбиваемые на оборотной стороне ранних Знаков, имеют высоту в 2 мм. Таковы цифры на Знаках №№ 14-800, 21-661 и 21-854. На Знаках же №№ 71-789 и 71-882 высота цифр 3 мм. Некоторые различия имеются и в изображениях Св. Георгия на лицевой стороне Знаков, и его вензеля «СГ» на оборотной. Так на Знаке № 14-800 левая лапа дракона заходит на окружающее кольцо, а вензель «СГ» без перерыва в центре. На Знаках же №№ 21-661 и 21-854 левая лапа дракона почти отсутствует, а вензель прерван точками в центре каждой из литер. Знаки №№ 71-789 и 71-882 технически выполнены лучше предыдущих. Изображение Св. Георгия более детально, а под драконом намечена земля. Забегая вперед укажем, что повышение рельефа окружающего центр креста кольца явилось не сразу же по установлению степенен. Так в собрании автора Знак 4-й степени № 52-111 все еще прежнего образца, а Знак 4-й же степени № 91 787 уже нового.

    Изучение различий в штемпелях имеет важнейшее значение при изучении Знаков Отличия Военного Ордена, их давности и их подлинности. Так, например, Знак без степени и с ранним номером может оказаться Знаком 4-й степени со спиленным обозначением таковой. Много лет тому назад автору был продан «редчайший» Знак Отличия Военного Ордена без степени и с «вырезанным» на нем ранним номером. Позднее автор убедился, что Знак сей был частной работы, которые продавались без степени и без номера, а ранний номер на нем был кем-то вырезан.

    Ниже нами даны увеличенные фотографии Знаков №№ 14-800 и 3481, последний для отставных чинов Прусской армии.

    На этом мы и заканчиваем первую часть нашего описания Знаков Отличия Военного Ордена, в надежде, что благосклонные читатели восполнят его сведения сообщениями, а еще лучше фотографиями, известных им ранних Знаков.

    Царствование имп. Николая I

    Высочайше утвержденный 6 декабря 1833 года Статут Военного Ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия включал нижеследующие, касающиеся Знака Отличия Военного Ордена узаконения:

    « XCIII . Когда нижние чины удостаиваются к Знаку за личную храбрость, тогда о таковых, не соблюдая числа оных, представляются от начальников полков списки с подробным объяснением подвига, каждым из представленных оказанного, и с заключением под какую именно статью Статута подвиг подходит. Списки сии должны быть представлены по команде.

    XCIV . Главнокомандующий Армиею или Корпусный Командир, состоящий на правах Командира Отдельного Корпуса, получив таковое представление, утверждает оное, буде найдет отличия нижних чинов сообразными с правилами Статута, и если Знаки имеются в наличности, то препровождает нужное число оных для возложения на удостоенных, предписывая донести на кого именно и под каким номером каждый Знак возложен будет (подч. мной – Е.М.).

    XCV . Когда же Главнокомандующий или Корпусный Командир, состоящий на правах Командира Отдельного Корпуса, по личному усмотрению отличия, оказанного вообще каким либо полком, назначает вышеопределенное число Знаков на каждую роту пли эскадрон, то дает знать о сем начальникам оных ордерами, препровождая и самые Знаки, буде имеет в наличности, а с тем вместе доносит Нам, что такому-то полку за такое-то дело назначено столько-то Знаков (подч. мной – Е.М.).

    CXV . Нижним чинам, которые удостоятся получить полный оклад прибавочного жалования в ознаменование отличной храбрости, неоднократно ими оказанной, предоставляем Мы право носить Знак с бантом из Георгиевской ленты.

    CXXVI . В случае утраты или неумышленой потери Знаков кем-либо из нижних чинов, выдаются им от Капитула, по требованию надлежащих начальств, новые Знаки, с означением на оных тех же номеров, под коими пожалованные состоят в списках.

    CXXVII . Оставшиеся после умерших Знаки возвращаются от подлежащих начальств в Орденский Капитул. Изъятие из сего правила допускается для нижних чинов союзных войск, которые получили таковые Знаки в последнюю войну с французами в 1813 и 1814 годах. Сии Знаки не возвращаются в Россию, но после имевших оные возлагаются на других, кои также по отличиям, в означенные годы оказанным, признаны будут того достойными».

    Важнейшим из указанных узаконений было передача пожалований Знаками Отличия Военного Ордена всецело во власть Главнокомандующих армиями и Командиров, отдельных корпусов, каковым заранее препровождались Знаки с выбитыми номерами. Следствием чего было ускорение пожалований и устранение нудной волокиты. Отметим, что новый порядок пожалований был совершенно подобен порядку, изложенному в вышеуказанном донесении Кутузова.

    Присвоение Знакам нижних чинов, выслуживших полный оклад прибавочного жалования, бантов из Георгиевской ленты являлось как бы предвестником учреждения степеней.

    Важно также введение в Статут узаконения о невозвращении розданных нижним чинам союзных армий Знаков.

    В декабре 1835 года было Высочайше повелено о переходе розданных нижним чинам Прусской армии Знаков «по правилам наследства Железного Креста». Вследствие чего было запрошено у прусского военного министра сколько таковых участников походов находится еще на действительной службе. На каковой запрос, в декабре 1836 года был получен ответ, что на действительной службе состоит 827 нижних чинов, каковым и было выслано из Капитула соответствующее число Знаков.

    В июле 1839 года, Капитулу было Высочайше повелено заготовить особые Знаки Отличия Военного Ордена для раздачи отставным чинам Прусской армии, рисунок какового был представлен Капитулом на Высочайшее утверждение, с вензелем « HI » на оборотной стороне верхнего конца креста, и с номером, обозначенном римскими цифрами. Очевидно более скромный и более сведующий в математике Император написал карандашом на рисунке: «Вместо «Н I » на обороте сверху поместить « AI » и номера арабскими цифрами». Римские цифры на кресте, конечно, не уместились бы.

    В ноябре 1839 года, 4500 Знаков вышеуказанного образца было выбито Санкт-Петербургским Монетным Двором и препровождено в Пруссию. А 29 июля 1841 года, флигель-адъютант короля прусского, полковник Раух, уведомил Капитул о раздаче 4264 Знаков, с возвращением 236 нерозданных, и с извещением, кому, именно, и под каким номером таковые были даны. Что и было внесено в списки Капитула.

    Знаки, розданные отставным нижним чинам прусской армии подлежали возврату, и в списках Капитула имеются отметки о таковых. Возвращены были, однако, далеко не все, так что Знаки этого образца и доселе встречаются в Германии. Судьба же нерозданных, а также и возвращенных Знаков, по-видимому, была та же, что и прочих – все они пошли на сплав. Так что даже в Эрмитаже на экспозиции долгое время находился лишь бронзовый новоделок этого Знака, пока он не был заменен подлинным, переданным автором этой статьи.

    В списках Капитула значутся также Знаки Отличия Военного Ордена с номерами от 44075 по 44274, розданные нижним чинам шведской армии.

    Именным, объявленным 29 августа 1844 года, Указом повелевалось:

    «Знаки Отличия Военного Ордена для пожалования нижних воинских чинов из Мусульман, заготовлять с изображением на кресте вместо Св. Георгия, Императорского Российского Орла».

    Именным, объявленным 7 октября 1844 года, Указом повелевалось:

    «Жалуемые нижним воинским чинам из Мусульман Знаки Отличия Военного Ордена заготовлять с особенною на них нумирациею».

    Именным, объявленным 21 февраля 1852 года, Указом разрешалось:

    «Знаки Отличия Военного Ордена, представленные Его Величеством в распоряжение Австрийского Главнокомандующего для раздачи нижним чинам Австрийской Армии, отличившимся во время Венгерской кампании 1848 и 1849 годов, передавать, по смерти получивших оные, другим нижним чинам, в этой кампании участвовавшим, по усмотрению Австрийского Командования».

    Несмотря на то, что в царствование Имп. Николая I порядок пожалований Знаком Отличия Военного. Ордена был упрощен и ускорен, выбиваемые на них номера оставались хронологически непоследовательными. Для примера, приведем номера Знаков, хранящихся в собрании автора.

    № 71789 – дан «Прусской службы 23 пехотного полка поручику Карлу барону фон Розе». Знак в Капитул возвращен не был.

    № 71882 – дан «Прусской службы 4 кирасирского полка вахмистру Готфриду Гертнеру». Знак в Капитул возвращен не был.

    «Знаки от № 71386 по № 72192 внесены в списки с отношения Начальника Военно-Походной Е.И.В. Канцелярии, Генерал-Адъютанта Адлерберга, от 22 февраля 1838 года, за кампании 1813, 1814 и 1815 годов».

    № 92870 – дан «Ракетной № 1 батареи бомбардиру Леонарду Бузос, за отличие, оказанное при взятии 28 июля 1853 года Коканской крепости Ак-Мечети. Внесен с отношения Инспекторского департамента Военного Министерства от 12 мая 1854 г.». Знак в Капитул возвращен не был.

    А между тем, в Государственном Историческом Музее, в Москве, хранятся Знаки, розданные в царствование Николая I , значущиеся по спискам Капитула: № 56150 – дан за Ахалцих, 1828 г. С отношения 1830 г. № 59259 – дан за подавление Польского мятежа в 1831 г. С отношения того же года.

    Списки Капитула, следовательно, столь же необходимы при изучении пожалований Знаками Отличия Военного Ордена в царствование Николая I , сколь и в предшествующее царствование.

    Заканчиваю первую часть нашего описания обращением ко всем, кому еще открыт доступ к означенным спискам – сим, написанным кровию русских солдат скрижалям, дабы они были изданы и основательно изучены, ибо для занимающихся русской медалисткой нет более ценного документа.

    Молло Е .С.

    Об изображении св. Георгия на орденских крестах
    Военная быль, 1973, №121. С. 20-21

    В собрании автора хранится Георгиевское навершие царствования Императора Александра II с крестом, на котором Св. Георгий изображен скачущим не слева направо, но, наоборот, справа налево. Подобные кресты противозаконны и о них в архиве Главного Интендант-, ского Управление имелось целое дело (!). Мое же навершие как-то просмотрели.

    Высочайшим указом от 11 апреля 1857 года Московский герб был изменен и Св. Георгия повелено было изображать на нем скачущим не слева направо, но справа налево (2). Ввиду того, что по Георгиевскому Статуту в середине креста изображался « Царства Московского Герб », Капитул Орденов стал изготовлять и выдавать кресты с соответствующим новому гербу изображением.

    Оказалось, однако, что Император Александр II не имел намерения менять изображение Св. Георгия на орденских крестах, о чем им и было сделано своевременно соответствующее повеление, Капитулом просмотренное.

    Обычно весьма зоркий, Государь не заметил крестов со Св. Георгием «налево кругом» до' 100-летнего юбилея учреждения Ордена 26 ноября 1869 года, когда им были возложены на себя орденские знаки 1-й степени.

    Расследование дела было поручено военному министру Милютину, по приказу которого управляющим Музеумом Главного Интендантского Управления была составлена справка с указанием на Георгиевский Статут и пр., на основании которой Милютиным был сделан всеподданнейший доклад. Касающаяся сего доклада собственноручная записка Милютина приложена к делу :
    «По всеподданнейшему докладу Государю Императору прилагаемой при сем справки относительно знака ордена Св. Георгия, Его Величество изволил разъяснить возникшее недоразумение тем, что хотя в 1857 году и было сделано изменение в Московском гербе, но вместе с тем было повелено в орденских знаках Св. Георгия не делать никакого изменения, т. е. оставить попрежнему всадника обращенным слева направо. На этом основании, на всех знаках ордена Св. Георгия, как офицерских, так и солдатских, изображение Св. Георгия должно быть одинаковое, т. е. всадник должен быть обращен слева направо (3). Если же на каких либо знаках, выдаваемых из Капитула Орденов, изображено иначе, то следует считать это ошибкой. Поэтому, если б подобная ошибка действительно была замечена, то следует войти по этому предмету в сношение с Капитулом Орденов ».
    Д. Милютин

    На этом дело не стало — Главное Интендантское Управление запросило Капитул Орденов о доставке в Музеум комплекта знаков, изготовленных на основе объявленного Военным Министром Высочайшего разъяснения. В Музеум были доставлены звезда, кресты четырех степеней и четыре степени Знаков Отличия Военного Ордена, которые по осмотру были возвращены в Капитул при следующих замечаниях: -20-

    «1. На всех офицерских крестах Св. Георгий изображен на поле розового цвета, тогда как оно должно быть красное.
    2. Рисунок звезды ордена Св. Георгия не сходен с рисунком звезды, которая была изготовлена фабрикантом Скосыревым для Государя и удостоилась Высочайшего одобрения. Несходство звезды состоит в следующем :
    а) Внутренний кружок на звезде, доставленной Капитулом Орденов, золотой, что совершенно согласно с описанием знаков ордена Св. Георгия, помещенным в подлинном Статуте, на звезде же, изготовленной Скосыревым, кружок эмалевый красный, что также соответствует Высочайше утвержденному образцу звезд на каски бывшего кирасирского, ныне драгунского Военного Ордена полка.
    б) На черном ободе звезды Капитула надпись «ЗА СЛУЖБУ И ХРАБРОСТЬ» соединяется вверху Императорскою короною и идет от короны вправо и вниз. В описании знаков ордена в Статуте о короне и о том, как должна быть расположена надпись, ничего не упомянуто. Между тем на рисунке ордена, приложенном к «Историческому Описанию Одежды и Вооружения Российских Войск », который в свое время был представлен на Высочайшее утверждение Императора Николая I, короны вовсе не имеется, а надпись идет от середины снизу влево, подобно расположению надписей на звездах прочих Российских орденов (4). На звезде же, представленной Скосыревым, надпись также начинается снизу и идет влево вверх, но между буквами «3 » и «Ь » помещены пять золотых точек, крестообразно расположенных (5) ».

    Из вышеозначенного управляющий Музеумом Главного Интендантского Управления генерал-лейтенант барон Штейнгель пришел к заключению, что « насчет образца знаков ордена Св. Георгия до сего времени не существует положительных указаний », ввиду чего ему представлялось необходимым чтобы по сему предмету Капитулом Орденов представлен был всеподданнейший доклад. Представлен ли был таковой, автору не известно.

    В заключение скажем, что касательно изображения Св. Георгия на орденских крестах имеется точное повеление Императора Александра II : Св. Георгий должен изображаться на них скачущим справа налево. О крестах же, на которых «изображено иначе», повелено входить в сношение с Капитулом Орденов, очевидно, с целью обмена таковых на кресты утвержденного образца. Возвращенные в Капитул забракованные кресты либо переделывались, либо шли на слом. Уцелевшие же кресты со Св. Георгием, скачущим справа налево, ныне большая редкость.
    Касательно же надписи на Георгиевских звездах, по-видимому, точных указаний дано не было, ибо на весьма немногих дошедших до нас звездах надпись расположена и сверху вправо, и снизу влево. Также и внутренний кружок на одних звездах покрыт красной эмалью, а на других оставлен золотым.
     

    Примечания
     

    (1) Дело 1869 года № 85/706.
    (2) 11-е Полное Собрание Законов Российской Империи, №31 720.
    (3) Знаков Отличия Военного Ордена со Св. Георгием, скачущим справа на лево не выбивалось.
    (4) Надпись на звездах ордена Св. Анны идет сверху вправо и вниз.
    (5) На хранящейся в собрании автора лядунке 13-го драгунского Военного Ордена полка царствования Императора Александра II надпись идет снизу влево и вверх, а между буквами « 3 » и « Ь » помещена пятиконечная звездочка. Центр же звезды покрыт красной эмалью.-21-

    Поборнику православия
    Военная быль, 1974, №127. С.18-21

    На лицевой стороне медали изображена « юная » Екатерина II в короне и мантии с орденскою через плечо лентою. Надпись по окружности гласит: « Б.М. ЕКАТЕРИНА П. МП. И САМ. ВСЕР. ЗАСТУПНИЦА ВЪРНЫМЬ ». На оборотной стороне изображена разрушаемая перунами, окруженная бушующим морем мечеть, а над нею, в грозовых тучах лучезарный крест. Круговая надпись гласит : слева — « ПОТЩИТЕСЯ », а справа — « И НИЗРИНЕТСЯ ». Под обрезом надпись : « ПОБОРНИКУ ПРАВОСЛАВИЯ ».

    О первоначальном назначении этой необычной медали, о ее дальнейшей судьбе и даже о выбитых на ней изображениях и надписях, вот уже второе столетие идут споры.

    Постараемся посему прежде всего собрать воедино все то, что нам доподлинно известно об этой медали.

    Нам известно, во-первых, что в Государственном Эрмитаже хранятся образцы этой медали : золотые — весом в 20, 15, 12 и 5 червонцев, все с припаянными перпендикулярно к медалям ушками, а также серебряные : « размером и весом в рублевик », с выбитым параллельно с медалью ушком.

    Во-вторых, нам известно, что в составленном в 1908 году В.П. Смирновым описании штемпелей медалей С.-Петербургского Монетного Двора указаны штемпеля оборотной стороны этой медали размером: в 2 1/2, 2 1/16, 1 7/8, 1 11/16, 1 1/4 и в 1 дюйм. -18-

    В-третьих, нам известно, что в делах архива С.-Петербургского Монетного Двора (погибшего во время революции) медали эти значились под 1769 годом, именовались медалями «НА НЫНЕШНИЙ ВОЕННЫЙ СЛУЧАЙ» и что приказано было чеканить их размером : золотые — 20 по 20 червонцев, 30 по 15 червонцев, 40 по 12 червонцев, 100 по 5 червонцев и 200 по 3 червонца, а серебряные : весом в 18, в 15, в 10, в 5 и в 2 золотника.

    В — четвертых, нам известно, что в конце прошлого века в Чесменской бухте, на месте достопамятного сражения, велись водолазные работы, и что в 1900 году в Морской музей поступили предметы, найденные на месте потопления флагманского корабля «Св. Евстафий», в числе которых были церковная утварь и медали «ПОБОРНИКУ ПРАВОСЛАВИЯ» с указанием: «Найдена на дне Чесменской бухты в обломках затонувшего корабля "Св. Евстафий"».

    Наконец, нам известно, что в двух письмах Екатерины II упоминаются медали, которые со значительной долей вероятности можно счесть этими же медалями. Первое письмо, от 6 мая 1769 года, писано графу Алексею Орлову, возглавлявшему так называемую «АРХИПЕЛАГСКУЮ ЭКСПЕДИЦИЮ», и содержит следующие строки: «...чаю и ревеню приказала к вам отправить, также нсвосделанные медали (курсив мой. Е.М.) и панагеи, а с флотом отправлю церковную утварь, ризы и книги...». Второе письмо, от 6 июня 1798 года, писано к светлейшему князю Потемкину-Таврическому, и содержит следующие строки: «...для награждения заслуг медали золотые, из тех, что были заготовлены для архипелагской экспедиции (курсив мой. Е.М.), к вам уже посланы...».

     


    Вот, кажется, и все — остальное же относится уже к области домыслов, начало которым положено было еще в 18-м веке, в изданной в Париже, в 1796 году книге: «ПУТЕШЕСТВИЕ ДВУХ ФРАНЦУЗОВ В ГЕРМАНИЮ, ДАНИЮ, ШВЕЦИЮ, РОССИЮ И ПОЛЬШУ В 1790-1792 ГОДАХ». Анонимный автор повествует, что генерал Сухтелен показал ему медаль «изображающую разрушение Софийского храма в Константинополе, выбитую в память рождения великого князя Константина, которого Императрица хотела возвести на греческий престол».

    Затем медаль эта нигде не упоминалась до выхода в свет в 1842 году каталога медалей Я.Я. Рейхеля, который счел ее « не получившим осуществления проектом медали за Турецкую войну 1769-1774 годов».

    Спустя 32 года медаль эта вновь упомянута Ю.Б. Иверсеном в книге «НЕИЗДАННЫЕ И РЕДКИЕ МЕДАЛИ », который привел и указанные нами выдержки из дел архива С.-Петербургского Монетного Двора.

    Вот и все, что имеется касательно этой медали в дореволюционной нумизматической литературе.

    В Зарубежье медали этой посвящено лишь несколько строк в напечатанной в 9-14 номерах « ВОЕННОЙ БЫЛИ » статье В.Г. фон Рихтера « РУССКАЯ ВОЕННАЯ МЕДАЛИСТИКА». «На лицевой стороне, — пишет В.Г. — после титульной надписи значится : « ЗАСТУПНИЦА ВЕРНЫМ ». На оборотной стороне —изображение обрушивающегося минарета мечети, в которую был превращен храм Св. Софии в Царь-граде, и надпись: « ПОТЩИТЕСЯ И НИЗРИНЕТСЯ. ПОБОРНИКУ ПРАВОСЛАВИЯ». Касательно назначения медали В.Г. пишет: "Не подлежит сомнению, что эти медали принадлежат к типу « преждевременных » и предполагались жаловаться восставшим грекам после взятия Константинополя, в чем существовала уверенность в Петербурге в середине 1-й турецкой войны («греческий прожект»)».

    Наконец, медаль эта упомянута в весьма обстоятельной статье сотрудницы нумизматического отдела Государственного Эрмитажа, Е.С. -19- Щукиной: «НАГРАДНЫЕ МЕДАЛИ АРХИПЕЛАГСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ». Ей, именно, принадлежит честь введения в научный обиход факта поступления в Эрмитаж поднятой с Чесменского дна медали. С касающимися этой медали предположениями Е.С. Щукиной мы, однако, не согласны и обсудим их в соответствующем месте.

    Приступим теперь к изложению ведущих к учреждению сей медали исторических событий, а затем и к нашим, касающимся ее соображениям.

    В русско-турецкую войну 1768-1774 годов (как и во все предыдущие, и все последующие русско-турецкие войны) особые надежды возлагались на восстание христианских подданных султана в занимаемых русскими войсками областях. Предполагалось также возмутить греков и в самой Греции, и на островах Архипелага, посредством морской диверсии. С этой целью повелено было снарядить в Кронштадте две эскадры :1-я — под начальством адмирала Спиридова, и 2-я — под начальством контр-адмирала Эльфинстона. Для дальнего путешествия из Балтийского моря в Средиземное корабли пришлось обшивать тесом и конопатить смоленым войлоком, почему вся флотилия получила наименование « обшивной ». Спиридов вышел в море 25 июля 1769 года. На его кораблях находился десант из 8 рот Кексгольмского пехотного полка и двух рот артиллерии. Эльфинстон вышел в море лишь 9 октября и принужден был зазимовать в Портсмуте. Главнокомандующим всеми отправленными в Архипелаг силами был назначен генерал-аншеф граф Алексей Орлов, который отправился к театру предстоящих военных действий сухим путем, через Италию. 17 февраля 1770 года 1-я эскадра прибыла к берегам Морей и высадила десант. Как и ожидалось, греки восстали.

    Подробное описание всех, впрочем весьма успешных, действий « обшивной » флотилии выходит за пределы нашей статьи, скажем только, что повсюду к русским присоединялись массы повстанцев, во много раз превосходящие наши десанты, а русские корабли шли окруженные целыми флотилиями греческих судов, среди которых было немало «дульциниотов» (архипелагских пиратов). Русское командование пыталось формировать из повстанцев греческие легионы, но в, основном, безуспешно. Одушевленные вековой ненавистью к своим поработителям, греки занялись резней мирного турецкого населения и избиением пленных турецких солдат, там же, где им оказывалось малейшее сопротивление, греки разбегались. Опишем, для примера, действия русского десанта капитана Баркова, состоявшего из 12 солдат при одном унтер-офицере, и из « Спартанского » легиона, сформированного из греков «майнотов» (почитавших себя потомками спартанцев). В марте 1770 года Баркову сдалась на капитуляцию небольшая турецкая крепость Ми-зитра. Согласно условиям капитуляции, разоруженные турки отпускались в свое отечество, « но, едва лишь стали они выходить из крепости, как греки, чуждые понятия святости договора, бросились на турок и едва не поголовно их перерезали». Пытавшийся прекратить избиение беззащитных турок Барков едва сам не поплатился жизнью. Подобное поведение греков, помимо всего прочего, отбило у турок охоту сдаваться, и когда Барков, получивший подкрепление из 36 солдат при двух орудиях, и со « Спартанским » легионом, насчитывавшим от семи до восьми тысяч « майнотов », вновь осадил турецкую крепость Триполицу, то на предложение капитуляции турки ответили смелой вылазкой. «Спартанцы » разбежались, а раненный и брошенный на произвол судьбы Барков был спасен горстью русских солдат. Вскоре после этого турецкие войска в Морее были усилены и восстание подавлено, причем турки, если это только возможно, превзошли своими зверствами греков. Как бы то ни было, об « Спартанских » или иных легионах мы уже более не слышим, но слышим лишь о сражениях русских с « дульциниотами », нападавшими на русские магазины.

    Чесменский бой достаточно хорошо известен, дабы описывать его в нашей статье. Отметим только, что Спиридов и обер-прокурор Сената Федор Орлов находились на « Св. Евстафии » и, видя приближающийся к ним горящий турецкий корабль « Реал-Мустафа », они перешли на шлюпку, буквально за несколько минут до того, как оба корабля взлетели на воздух.

    Закончим наш исторический обзор указанием, что в течение четырех лет, вплоть до заключения в 1774 году Кучук-Кайнарджийского мира, « обшивная » флотилия господствовала в Архипелаге, не делая, однако, попыток овладеть Константинополем.

    Попробуем теперь сделать на основании собранных нами материалов соответствующие выводы.

    Прежде всего постараемся определить истинное значение выбитых на медали изображений и надписей. Лицевая сторона медали отлична лишь добавлением к обычной надписи слов «ЗАСТУПНИЦА ВЪРНЫМЪ ». Более спорными являются изображения и надписи оборотной стороны. С легкой руки анонимного автора изданной в Париже в 1796 году книги, у нас утвердилось мнение, что на медали изображена не просто мечеть, но превращенный в мечеть храм Св. Софии в Константинополе, и что все это имеет какое-то отношение к возведению -20- «на греческий престол великого князя Константина Павловича ».

    Подобного же мнения придерживается и В.Г. фон Рихтер, указывающий на «изображение обрушивающегося минарета мечети, в которую был превращен храм Св. Софии в Царьграде » и ссылающийся на «греческий прожект». С этими мнениями автор настоящей статьи никак не согласен, и по следующим причинам : во-первых, потому, что изображенная на медали мечеть не имеет ни малейшего сходства с храмом Св. Софии, во-вторых, что гораздо важнее, нисходящими из увенчанных лучезарным крестом туч молньями разрушается не только минарет, но и все здание, от купола до основания, что в расчеты « поборников православия », конечно, не входило. Что же касается « греческого прожекта», то последний был придуман Потемкиным позже, и включал «возложение короны восстановленного Византийского царства на одного из внуков Императрицы », которых в описываемое нами время и в помине не было. Что же касается надписей, то в них ясно выражен призыв «поборникам православия» потщиться и низринуть иго мусульман и обещание заступничества.

    Время учреждения медали можно с уверенностью отнести к 1769 году, т. е. ко времени отправки « Архипелагской экспедиции ». Также и упомянутые в письме от 6 мая 1769 года « НОВОСДЕЛАННЫЕ МЕДАЛИ », несомненно, они же, ибо, кроме них, в 1769 году были Еыбиты лишь медали в память учреждешя ордена св. Великомученика и Победоносца Георгия. Итак, медали эти были учреждены и выбиты в золоте и в серебре и в весьма многих размерах в 1769 году, а затем отправлены к главнокомандующему «Архипелагской экспедицией » графу Алексею Орлову, но с какой целью ? Единственной целью могла быть раздача их восставшим грекам, о чем свидетельствуют и изображения, и надписи медали. Подобными же фразами изобилуют и Высочайшие Манифесты, разосланные агентам в Морее, призывающие к борьбе с противниками и притеснителями христианства — турками : « Мы... разсудили воспользоваться настоящим случаем к облегчению жребия христианских в Греции на твердой земле и на Архипелагских островах под жестоким игом злосчастия магометанского страждующих народов ».

    Выше нами сообщалось о находке одной такой медали « в обломках затонувшего корабля Св. Евстафий ». Был ли это единственный случай нахождения медалей на кораблях ? Едва ли так, автор считает более правдоподобным предположение, что некоторое количество медалей было роздано по кораблям для раздачи повстанцам. Были ли они, в конце концов, розданы ? Автор считает таковую раздачу возможной, но в весьма ограниченном количестве, и по следующим соображениям : будь они розданы в значительном количестве, они были бы известны в нумизматическом мире и, возможно, находились бы в зарубежных собраниях, совместно с другими редчайшими русскими медалями, но сие не произошло, а затем медали эти вновь упомянуты в письме от 6 июля 1789 года, т. е. ровно через 20 лет после первого письма. Из письма следует, что медали эти все еще находились е распоряжении Екатерины II, которая искала им применения в течение уже последующей войны с Турцией.

    Казалось бы, что соображения наши исторически обоснованы и не лишены логики, однако Е.С. Щукина придерживается иного мнения. Основывая свои соображения на обнаруженном ею факте передачи в Эрмитаж поднятой с Чесменского дна медали, Е.С. пишет: «Находка медали «поборнику православия» на борту « Св. Евстафия» позволяет высказать ряд предположений по поводу назначения всей группы памятников. Во время отправления «обшивной» эскадры экипаж был буквально осыпан монаршими милостями. Спиридов получил орден, 4 тысячи рублей подъемных, кроме 700 рублей ежемесячного жалования и 480 тысяч рублей на чрезвычайные расходы, все офицеры — «третье жалованье не в зачет». Медали «поборнику православия», по-видимому, также были задуманы как своего рода напутствие в трудном и опасном деле... Золотая медаль «поборнику православия», найденная спустя 130 лет в обломках затонувшего корабля, могла принадлежать кому-либо из лиц, находившихся на нем в момент боя. Можно предполагать, что она принадлежала скорее всего Ф.Г. Орлову, который получил ее от брата не только в силу родства (что было вполне обычным явлением в то время), но и в качестве награды за услуги на войне...»

    Предоставляем и сие мнение на суд читателей. -21-

    Медалист Висковатов
    Военная быль, 1974, №129. С.36-37

    Каждому ревнителю русской военной старины знаком Александр Васильевич Висковатов — составитель « ИСТОРИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ ОДЕЖДЫ И ВООРУЖЕНИЯ РОССИЙСКИХ ВОЙСК », но мало кто знает Висковато-ва-медалиста, а между тем в означенном труде им описаны также и боевые знаки отличия, причем описаны весьма обстоятельно и со ссылкою на соответствующие указы и пр., чего прежние наши медалисты, как правило, не делали.

    Знаки отличия образуют в означенном труде особый отдел, помещенный в конце каждого царствования. Описанию каждого знака предшествует указание на событие, ставшее причиной учреждения такового. Указы и пр. даны в « Приложениях ». Начиная с царствования Екатерины II, к описаниям приложены отлично выполненные рисунки.

    Ратных знаков отличия допетровской Руси Висковатов касается лишь кратко, но столь верно выявляет их сущность, сколь не делалось ни до, ни после него :
    « С пятнадцатого столетия, кажется не ранее, Российские Государи начали жаловать своих подданных в знак благоволения и за отличия золотыми монетами, встречающимися в наших отечественных летописях и актах под названием ЗОЛОТЫХ..., каковые имели то же назначение, что и нынешние медали... Воеводы и сановники, действующие ревностно и неутомимо, получали от Государей ЗОЛОТЫЕ МЕДАЛИ, лестную награду того времени, и ими украшали грудь свою вместо нынешних крестов орденских ».

    Далее Висковатов указывает, что пожалование ЗОЛОТЫМИ продолжалось и при Петре Великом. Так за Азов были розданы :
    « Боярину Шейну — ЗОЛОТОЙ в 13 червонных, Адмиралу Лефорту — ЗОЛОТОЙ в 7 червонных, Генералам Гордону и Головину — по ЗОЛОТОМУ в шесть червонных ,шести разным сановникам — по ЗОЛОТОМУ в 5 червонных, двум — по ЗОЛОТОМУ в 4 червонных, Гене-рал-Маиорам — по ЗОЛОТОМУ в 3 червонных, младшим Воеводам и Полковникам — по двойному ЗОЛОТОМУ, Дьякам и подполковникам — по ЗОЛОТОМУ без четверти, младшим офицерам — по ПОЛУЗОЛОТОМУ, стрелецким Капитанам — по четверти ЗОЛОТОГО, урядникам и солдатам Московских солдатских полков и стрелецким пятидесятникам, десятникам, рядовым и пушкарям по КОПЕЙКЕ ЗОЛОТОЙ, городовым солдатам, стрельцам и пушкарям — по КОПЕЙКЕ ЗОЛОЧЕНОЙ ».

    Отметим, во-первых, выявленную Висковато-вым своеобразную субординацию награждений, а во-вторых, выскажем удивление, как могли и как могут доныне некоторые медалисты почитать большую, неудобоносимую и типично памятную медаль на взятие Азова « первою русскою розданною Петром Великим войскам медалью ».

    Касательно единственной боевой медали Елизаветы Петровны за победу при Куннерсдорфе Висковатов указывает, что : « Генералитету и Офицерам медали сии были розданы золотые, а нижним чинам серебряные » и ссылается на Высочайший указ от 7 мая 1761 года на имя Генерал-Фельдмаршала графа Бутурлина. О том, были ли выбиты золотые медали за Куннерсдорф и доселе идут споры, однако никто не удосужился отыскать означенный указ ».

    Висковатов дает описания и изображения 18 знаков отличия царствования Екатерины II, но мы упомянем лишь те, касательно которых су-чествуют разногласия. Первою таковою является медаль на Георгиевской ленте с кадписью « ЗА ХРАБРОСТЬ », которую некоторые медалисты почитают прототипом позднейших « Георгиевских медалей», но которая была тогда роздана войскам за одно лишь дело, описанпое Висковатовым в следующих словах :
    « 21 Августа 1789 года — для нижних чинов, отличившихся под начальством Генерал-Поручика Нумсена в атаке Шведских батарей близь устья Кюмени, неподалеку от Гекфорса, учреждена ,для ношения на желтой с черным (Георгиевской) ленте, круглая серебряная медаль. На лицевой стороне ея — грудное изображение Императрицы с титулом, а на обороте надпись : « ЗА ХРАБРОСТЬ ».

    Следующей спорной является медаль с надписью « ЗА ВЕРНОСТЬ », касательно которой уже в зарубежье покойный В.Г. фон Рихтер писал :
    « ...в Энциклопедическом Словаре Брокгауза и Эфрона, том 18, стр. 856, в статье о медалях напечатано : « при Екатерине II установлена медаль для награждения нижних чинов Легкой конницы, прослуживших более трех лет сверх указанного для этого рода войск 15-летнего срока » ...по-моему мнению медаль «ЗА ХРАБРОСТЬ » и есть та, о которой говорится в Словаре » (В.Г. фон Рихтер, СОБРАНИЕ ТРУДОВ ПО РУССКОЙ ВОЕННОЙ МЕДАЛИСТИ-КЕ » Париж 1972, стр. 283).

    Висковатов же дает точное и документированное описание назначения этой медали еще в пятидесятых годах прошлого столетия :
    « 1790 год — нижним чинам, участвовавшим весной сего года, под начальством Генерал-Поручика Бибикова, в сухопутном походе к -36-

    Турецкой крепости Анапе, и оказавшим примерную твердость в перенесении всех трудов и опасностей, пожалованы на голубой (Андреевской) ленте серебряные медали. Они были подобны (курсив мой Е.М.) медалям, установленным в 1787 году для нижних чинов Легкой конницы, только с переменою слов «ЗА СЛУЖБУ » на надпись « ЗА ВЕРНОСТЬ ». Висковатов ссылается на «ЖУРНАЛ РЕЛЯЦИЯМ И ДОКЛАДАМ КНЯЗЯ ПОТЕМКИНА », 1790 г. лист 230, №71. Автор отыскал означенный доклад Потемкина — вот он : « Верность войск под Анапою, которые невзирая на неизреченные трудности и самый голод, с усердием и терпением безпримерным исполнили долг свой, обязывает меня всеподданнейше просить о всемилостивейшем пожаловании возвратившимся из сего похода нижним чинам медалей, каковые пожалованы в коннице Екатеринославской за сверхсрочную службу, образец оныя при сем осмеливаюсь поднести со всеподданнейшей просьбой повелеть поставить на сих медалях « ЗА ВЕРНОСТЬ »>.

    Ниже Висковатов дает описание и медалей « ЗА СЛУЖБУ » : « 18 Генваря 1788 года — для нижних чинов Легкой конницы, прослуживших установленный в сем роде войск пятнадцатилетний срок, и по причине возникшей войны с Турциею не могших получить увольнения от службы, установлены овальные медали, носившиеся на голубой (Андреевской) ленте, и имевшие на лицевой стороне Императорский вензель. Переслужившие за срок выше трех лет получали медали серебряные, с надписью на обороте : « ЗА СЛУЖБУ », а прослужившие свыше пяти лет награждались золотыми медалями меньшей величины и с надписью : « ЗА УСЕРДНУЮ СЛУЖБУ ». Висковатов ссылается на статью 16606 Полного Собрания Законов Российской Империи. Вот эта статья : « По узаконениям Нашим назначен в Легкой коннице для нижних чинов 15-летний срок, по выслужении которого получают они увольнение в свои домы. А как, по нынешнему военному времени, таковая отставка учинена быть не может, то, по особливой милости и благоволению Нашему к тем, кои сверх срока в службе Нашей останутся, жалуем: выслужившим не менее трех лет серебряные, а не менее 5 лет золотые медали ».

    Кажется, читатель, что касательно столь точно документированных медалей не должно бы быть разногласий.

    Царствование Александра I представлено 12 знаками отличия, причем сюда же отнесена и учрежденная Николаем Павловичем медаль ЗА ВЗЯТ1Е ПАРИЖА. Сделано это было, по всей вероятности ,по повелению свыше. Висковатов, однако, указывает, что медаль эта лишь « предназначена к установлению». Обойден молчанием также и спорный вопрос о том, был ли офицерский знак за Прейсиш-Эйлау роздан в царствование Александра I или же лишь в последующее царствование.

    Знаки отличия царствования Николая I описаны Висковатовым весьма тщательно ,с указанием, например, на повеление « О изображении на медалях лика Его Величества в усах » (Полное Собрание Законов Российской Империи, № 19.598, 8 января 1846 года).

    Сим царствованием и заканчивается труд. В заключение скажем, что медалист-Висковатов был на голову выше не только современных ему, но и многих последующих медалистов, что небрежить им не следовало и что знакомство с ним устранило бы потерю времени на разрешение уже разрешенных им спорных вопросов.
     

    О НАМЕРЕНИИ ПУГАЧЕВА УЧРЕДИТЬ МЕДАЛИ СО СВОИМ ИЗОБРАЖЕНИЕМ
     

    Среди старых наших нумизматов бытовало предание о том, что Пугачев чеканил свои рубли. Подлинных пугачевских рублей, однако, отыскать не удалось, но существовали поддельные, на коих Пугачев был изображен в генеральских эполетах. Ниже приводится выписка из впервые опубликованного большевиками « Допроса Е.И. Пугачева в Тайной Экспедиции в Москве », из коей следует, что Пугачев действительно намеревался учредить медали со своим изображением.

    « В бытность ево еще в Алатаре спросил он, Емелька, бургомистра : « Есть ли де у вас в городе серебреники и пойдут ли ко мне служить ? » Бургомистр сказал : « Есть де двое. И как де им нейтить ! У вас де им лутче будет, чем здесь ». Коих 2 человека тот-час и привели, и один с женою, а другой без жены. Как оне пришли к нему уже в стан, то он им, показав рублевик Петра Первого, говорил, могут ли они этакие делать с ушками. И они сказали : могут. И он же, Емелька, спросил их, указав на свою рожу : «А такой потрет, как я, можете ли делать ? » И оне сказали : « У нас де штемпелей нет, так зделать такова, как вы не можем ».

    См. ВОССТАНИЕ ЕМЕЛЬЯНА ПУГАЧЕВА, Сборник документов, ОГИЗ, 1935, стр. 167. -37-

    Кто придумал боевые для ношения медали?
    Военная быль, 1973, №123.С. 27-28

    Подобный вопрос может показаться странным, однако в среде старых русских нумизматов крепко держалось мнение, что боевые для ношения медали были придуманы Петром Великим и что до него ни в России, ни в каком-либо ином государстве таковые не учреждались и войскам не раздавались *). Мнение это от упорного повторения стало аксиомой, не требовавшей документальных доказательств, да и как доказать документально, что чего-то прежде не было ?

    Как бы то ни было, мнение это ложно : боевые для ношения медали и в России, и в иных государствах и учреждались, и раздавались войскам задолго до Петра Великого.
    Что касается России, то боевые для ношения медали, именуемые тогда « золотыми », жаловались за ратную службу уже при Иоанне III. Правда, что сперва то были случившиеся в великокняжеской казне иноземные золотые монеты, но затем они были вытеснены « золотыми московского дела », бывшими, несомненно, медалями, ибо золотого денежного обращения тогда на Руси не было', и выбивали их лишь для раздачи войску, да и изображался на них лишь Государственный герб да царский титул, но никак не цена.

    Пожалование « золотыми » продолжалось и при Петре Великом, и лишь постепенно они были вытеснены медалями западного образца. Тут, как и во всем прочем, Петр предпочел западный стиль отечественному **).

    Да, скажут нам, вот в том-то и новизна — Петр применил западно-европейскую памятную медаль для раздачи войску, чего на Западе не делалось, а стало делаться лет на сто позже. Увы, читатель ,и на Западе медали раздавались войскам задолго до Петра.

    Доказать документально, что что-то уже было, легче ,чем, что чего-то не было, и нам достаточно привести один лишь указ Английского короля Карла I, данный ровно за 29 лет до рождения Петра Великого.

    Высочайший указ Карла I от 18 мая 1643 года Сэру Вилльяму Паркхорсту и Томасу Бушеллу, Блюстителям Королевского Монетного Двора в Оксфорде.

    «Дошло да Нас, что те солдаты, которые Нам усердно в Штурмовых колоннах ***) служили, не почитаются соответственно их досто-хвальной храбрости и верной Нам службе. Посему повелеваем Мы, дабы отныне Главные Командиры, кавалерийские и пехотные, которые те колонны на штурм ведут, на коих Мы также намерены возложить знаки Нашего Монаршего благоволения, письменно означали имена тех солдат, которых они усерднейшими в службе Нам и Отечеству найдут, дабы повод был те их заслуги наградить, и их самих знатными всем Нашим верноподданным сотворить.

    Для сего почли Мы за благо повелеть Сэру Вилльяму Паркхорсту и Томасу Бушеллу, Блюстителям Нашего Монетного Двора, своевременно заготовлять особые Знаки из серебра, с изображением Нашей монаршей Персоны, и с таковым же Нашего возлюбленного сына, Принца Карла, и доставлять для ношения на груди каждого солдата .который своим Главным Командиром собственноручно удостоверен будет, что он Нам в Штурмовых колоннах верно служил.

    Засим же Мы строжайше повелеваем, дабы ни один солдат ни в кое время означенный Знак не продавал, и ни один из Наших верноподданных таковой не дерзал покупать и паче носить, кроме тех, коим Мы таковой дадим, и сие под страхом наказания, кое Наш Военный СоЕет рассудит назначить, буде найдутся дерзнувшие сие Наше Монаршее повеление преступить.

    Также вменяем Мы в обязанность означенным Командирам, а также и Блюстителям Нашего Монетного Двора вести особые Реестры таковым именам и откуда они родом, и выдавать им на то грамоты.

    Дан при Нашем Дворе в Оксфорде, Мая восемнадцатого дня 1643 года».
     

    Примечания


    *) Примером такового мнения могут служить нижеследующие выдержки из « Собрания Трудов по Русской Военной Медалистике и Истории» В.Г. фон Рихтера, «Военно-Историческая Библиотека "Военной Были” », Париж 1972 г.
    « Награждение знаками отличия или медалями всех участников отдельного боевого эпизода или всей кампании впервые было введено в России еще Царем Петром I, опередившим в этом отношении Западную Европу на 70, а Англию — более чем на 100 лет... » Стр. 63.
    « Более чем за 100 лет ранее прочих европейских монархов, Царь Петр I изобретает и вводит новый -27- вид боевых отличий, весьма демократический, а именно — наградные, специально чеканенные медали для рядовых бойцов, солдат и матросов, и для офицеров — в память одержанных побед и завоеваний... » Стр. 1СЗ.
    **) См. статью автора « БоеЕые Знаки Отличия Петра Великого » в № 120 « Военной Были ».
    ***) Штурмовые колонны в Англии именовались тогда « форлорн Хоп », т. е. « Потерявшие Надежду » — "Отчаянные".

    Боевые знаки отличия второй половины восемнадцатого века
    Военная быль, 1973, №124. С. 16

    Со смертью Петра Великого прекратилась и старая наградная система. В последующие четыре царствования боевые знаки отличия не учреждались, хотя и были многочисленные к таковому учреждению поводы. Когда же. в конце пятого по счету царствования Елизаветы Петровны и была учреждена боевая медаль в память победы, одержанной 1 августа 1759 года над прусскими войсками под Куннерсдорфом, то выбита она была лишь в серебре и роздана только «бывшим на той баталии солдатам». Указывалось также, что « ...у 30.000 числа имеют приделаны быть ушки для ношения на ленте ». На какой ленте, однако, не указывалось, но принято считать, что то была лента Андреевская.

    В среде старых наших нумизматов существовало мнение, что выбиты были также и золотые медали для пожалования офицерам, но в учредительном указе о таковых не упоминается и никаких других документальных доказательств тому представлено не было.

    В кратковременное царствование Петра III боевые знаки отличия не учреждались.

    Боевые знаки отличия царствования Екатерины II учреждались Именными Указами. Боевые медали выбивались лишь в серебре и раздавались только нижним чинам, для награждения же офицеров учреждались особые боевые знаки отличия, имеющие форму крестов и выбиваемые лишь в золоте. И те, и другие носились в петлице кафтанов на указанных орденских лентах.

    До нас не дошло ни одного достоверного изображения нижнего чина, украшенного медалями царствования Екатерины И, но дошли многочисленные изображения офицеров с орденскими и боевыми знаками в петлице. Носились они тогда следующим образом: в ушко знака продевалось довольно пространное колечко, в которое продевалась орденская лента, шире современных и произвольной длины, концы которой продевались в петлицу мундира. Лента сама собою складывалась крест накрест, правый ли конец покрывал левый, или левый — правый, безразлично. Неясным, однако, остается, как носили свои медали нижние чины, украшенные многими, медалями, что при почти пожизненной службе и при непрестанных войнах, несомненно, случалось.

    В царствование Павла I боевые знаки отличия не учреждались, но им были впервые учреждены сопричисленные к орденам знаки отличия для пожалования нижним чинам за двадцатилетнюю беспорочную службу : сперва Знак Отличия Ордена Св. Анны, а затем Донатский Знак Ордена Св. Иоанна Иерусалимского.

    В обнародованном Павлом I 5 апреля 1797 года Статуте Четырех Российских Орденов имеется изображение нижнего чина, украшенного Знаком Отличия Св. Анны, и посколько автору известно, — это первое официальное изображение ношения знаков отличия нижними чинами.

    Во второй половине восемнадцатого века образовалась в России та наградная система, которая с некоторыми дополнениями продолжала действовать до конца Империи.-16-

    Орден св. Великомученника и Победоносца Георгия в царствование Императора Павла I
    Военная был, 1973, №120. С. 45

    В день своего священного коронования, 5 апреля 1797 года, Император Павел I обнародовал СТАТУТ ЧЕТЫРЕХ РОССИЙСКИХ ОРДЕНОВ: Св. Апостола Андрея Первозванного, св. Великомученицы Екатерины, св. Александра Невского и св. Анны. Учрежденные же его матерью, Императрицею Екатериной II ордена : св. Великомученика и Победоносца Георгия и св. Равноапостольного Князя Владимира в Статут включены не были и в течение всего царствования Павла I не жаловались, но каково было отношение сего Государя к лицам, пожалованным таковыми в предыдущее царствование? О сем повествуют нам нижеследующие выписки из КАМЕР-ФУРЬЕРСКОГО ЖУРНАЛА за 8 ноября 1799 года :
    «8 ноября, в день празднования тезоименитства Великого Князя Михаила Павловича, Высочайше повелено было всем кавалерам Российских Орденов, не исключая кавалеров Георгиевских и Державного ордена св. Иоанна Иерусалимского и ПОЖАЛОВАННЫХ ДОНАТАМИ (курсив мой Е.М.), а также ордена сего дамам и дамам ордена св. Екатерины, съезжаться во дворец ПО СЛУЧАЮ ТОГО ДНЯ ВСЕОБЩЕГО ОРДЕНСКОГО ПРАЗДНИКА (курсив мой Е.М.) в их орденских одеяниях».

    Высочайший выход в церковь Их Величеств в этот день превосходил великолепием все виденные до сего торжественные шествия. Государь шествовал в большой короне и в мантии, несомой высшими придворными чинами. «За высочайшей Его Особой Государыня Императрица в малой короне, за Ея Императорским Величеством Диаконисса одна, а за нею государыни Великие Княгини и Великие Княжны, по две в ряд, старшие напереди».

    Когда все Высочайшие Особы взошли в церковь и стали по своим местам, « Марш начался при игрании на трубах и литаврах » следующим порядком:
    « В предшествии гоф — и камер-фурьеров и Капитана Замка шел Корпус Кавалеров Военного Ордена (св. Великомученика и Победоносца Георгия Е.М.), за ним с их оффициалами Корпус Державного Ордена св. Иоанна Иерусалимского, Корпус Кавалеров Ордена святыя Анны, потом Корпус Кавалеров Ордена св. Александра Невского, а за сим Корпус Кавалеров Ордена св. Андрея, по два в ряд, младшие напереди». За Высочайшею Фамилиею шли: «Старшая Дама Ордена святыя Екатерины со Старшею Ордена св. Иоанна Иерусалимского, а за ними, с наблюдением того же порядка и прочие дамы, по две в ряд, старшие напереди».

    По возвращении тем же порядком из церкви, « Их Величества в Малиновой Тронной комнате, оставаясь на Троне, изволили орденских дам и кавалеров жаловать к руке, которые для сего выходили из Кавалергардской, а по пожаловании к руке проходили в столовую комнату, за исключением дам, кои оставались в Малиновой комнате ».

    «Обеденный стол Царской Фамилии был приготовлен на Троне в Тронной галерее на 10 кувертов ». Перед троном стояли во время обеда все орденские оффициалы с их знаками и знаменосцы с « Паниром и Знаменем Ордена св. Иоанна Иерусалимского ». В той же галерее за одним столом обедали Кавалерственные Дамы, числом 16, а за другим Андреевские Кавалеры тоже в числе 16. В Кавалергардской обедали Кавалеры Ордена св. Александра Невского, числом 18; в Белой галерее — Кавалеры святыя Анны, числом 73; в Малиновой — Кавалеры св. Иоанна Иерусалимского, числом 36; в Столовой — Кавалеры св. Георгия, числом 11. Вечером был бал в Золотой Тронной галерее.

    Из означенного следует, что хотя Император Павел I и не жаловал орденами, учрежденными его матерью, но, по крайней мере, кавалеров Ордена св. Великомученика и Победоносца Георгия почитал и приглашал на ВСЕОБЩИЕ ОРДЕНСКИЕ ПРАЗДНИКИ (Курсив мой Е.М.).

    Офицерские темляки
    Военная быль, 1970, №102. С.30

    Кажется, невелика вещь темляк, но и он имеет весьма сложную историю. По Высочайше утвержденным 23 марта 1910 года «Правилам о форме одежды Генералов, Штаб и Обер-Офицеров » полагались темляки следующих образцов :
    ПЕХОТНЫЙ — черный, прошитый по краям серебром, с собранною в конце серебряною кистью.

    При шашках, при шашках казачьего образца (кроме Гвардии), при шашках кавказского образца (кроме Конвоя Его Величества), и при пехотных и кавалерийских шпагах (за исключением носимых гражданскими чинами Военного Ведомства).

    КАВАЛЕРИЙСКИЙ — подобный предыдущему, но с распущенною кистью.

    При палашах и саблях, при шашках казачьего образца (в Гвардии), при саблях азиатского образца и при шашках кавказского образца (при парадной форме Конвоя Его Величества).

    ГРАЖДАНСКИЙ — Серебряный, прошитый по краям черно-оранжевым шелком, с серебряной, обшитой блестками кистью.

    При шпагах гражданских чинов Военного Ведомства и при саблях морских офицеров (!).

    АННИНСКИЙ — из орденской ленты Св. Анны, с соответствующей роду оружия кистью.

    При оружии кавалеров Ордена Св. Анны 4-й степени.

    ГЕОРГИЕВСКИЙ — из орденской ленты Св. Великомученика и Победоносца Георгия, с соответствующей роду оружия кистью.

    При Золотом оружии.

    Касательно « кавалерийского » темляка все ясно и понятно, но, спрашивается, почему « пехотный » темляк носился также и кавалерийскими офицерами, а « гражданский » — морскими? Вот тут-то и потребно знание истории.

    Дело в том, что так называемый « гражданский » темляк был впервые установлен Императором Павлом Петровичем для офицеров пехоты и пешей артиллерии, а так называемый «кавалерийский» был установлен им же для офицеров кирасирских и драгунских полков, но лишь при палашах, при шпагах же им было повелено иметь серебряные с черно-оранжевой каймой, иначе говоря, « пехотные » темляки. Подобные же темляки были даны Императором Павлом Петровичем и гусарским офицерам. В последующее царствование « пехотные » темляки на кавалерийских саблях были заменены « кавалерийскими », но на шпагах, как пехотных, так и кавалерийских, « пехотные » темляки сохранились до конца царствования Императора Александра П.

    По восшествии на престол Император Александр III ввел единую для всех родов оружия шашку, при которой было повелено иметь черный, простроченный серебром, иначе говоря — «кавалерийский» темляк, с тою лишь разницей, что кисть при нем повелено было иметь собранною в конце. Подобные же темляки были даны на пехотные и кавалерийские шпаги, а старый, серебряный с черно-оранжевой каймой «пехотный» темляк был сохранен только на шпагах гражданских чинов Военного Ведомства, а посему и переименован в «гражданский ».

    Почему « гражданский » темляк был сохранен на саблях морских офицеров автору неизвестно.

    Молло Е.С.

    Шадская М.В.
    Честь - святыня офицера, она - высшее благо...
    Военно-исторический журнал. 2003. №2. С.9-11.

    Российский офицер во все времена олицетворял мужество, совесть, достоинство и честь армии.

    Образцовое выполнение военнослужащими своего воинского долга является одним из основных условий достижения победы в бою. На это направлена воспитательная и военно-патриотическая работа в воинских коллективах, существенную часть которой составляет пропаганда героических боевых традиций российской армии.

    Сущность традиций воинского героизма сводится к совокупности исторически сложившихся, передающихся из поколения в поколение морально-боевых качеств российских воинов, прежде всего офицеров, выражающихся в готовности жертвовать собственными интересами, в том числе и жизнью, во имя интересов Отечества, во благо народа.

    Так, рассматривая российскую армию второй половины XIX века, ее боевые традиции, нельзя не придти к выводу, что героизм, боевая взаимовыручка офицеров, верность государю, военной присяге и боевому знамени были основополагающими чертами в облике российского офицерства – костяка вооруженных сил Российской Империи.

    Большое внимание в кадетских и юнкерских училищах уделялось военной истории, причем основной упор делался на изучение боевой летописи воинских частей и героических подвигов офицеров. Придя после училища в войска, молодой офицер по историческому формуляру, а также по рукописной истории мог ознакомиться с традициями полка, с мужеством и героизмом его личного состава на полях сражений. Особенно впечатляет то, что в подавляющем большинстве офицеры в тяжелые минуты боя проявляли свои лучшие человеческие качества исключительно по долгу и совести, нередко жертвуя собой во славу российского оружия.

    Быть мужественным, храбрым и самоотверженным – одно из требований, которое было заложено еще Петром I в разработанной им военной присяге: «Врагам его императорского величества и земель его храброе и сильное чинить сопротивление телом и кровью, во всем вести и поступать как... храброму и расторопному солдату». Отметим, что смысл сказанного и сегодня отражен в военной присяге.

    История войн, которые вела Россия во второй половине XIX века, изобилует образцами мужества и храбрости, проявленными солдатами и офицерами на поле боя. Приведем хотя бы некоторые факты. Так, во время осады Севастополя в 1854 году батальон подполковника Раковича из Минского полка вступил в бой с дивизией зуавов. Противник, пользуясь огромным численным превосходством, теснил русских. В пылу боя рослый зуав захватил знамя батальона. Увидев это, батальонный командир бросился к зуаву и, невзирая на полученные ранения, ударом шашки свалил его на землю. Под сенью отбитого у врага знамени батальон пошел в штыковую атаку и сумел вернуть утраченные позиции.

    Участник обороны Севастополя Л.Н. Толстой отмечал, что «дух в войсках выше всякого описания. Во времена Древней Греции не было столько геройства. Корнилов, объезжая войска, вместо «здорово, ребята!» говорил «нужно умереть, ребята, умрете?» – и войска отвечали: «умрем, ваше превосходительство, ура!». И это был не аффект, а на лице каждого видно было, что не шутя, а взаправду, и уже 2200 исполнили это обещание»{1}.

    Разумеется, достижение военной победы возможно лишь благодаря совокупности многих факторов, в числе которых основополагающую роль играет воинская дисциплина.

    Военный теоретик и педагог генерал от инфантерии М.И. Драгомиров, оставивший нам труды по военной истории, тактике, обучению и воспитанию войск, военной педагогике в своих «Военных записках», изданных в 1894 году, отмечал, что «каждый человек и вся армия должны быть дисциплинированы: не только в четырех стенах казармы, но и оставаться таковыми на свободе, вдали от глаз начальника, а главное – на войне».

    Мужество и дисциплинированность, дополнявшиеся таким неотъемлемым понятием, как честь, которой русские офицеры дорожили, пожалуй, больше, чем жизнью, причем в любых обстоятельствах, а не только на поле боя, и составляют, на мой взгляд, обобщенный портрет офицера русской армии второй половины XIX века, поскольку речь идет об этом периоде времени.

    «Честь – святыня офицера, она – высшее благо, которое он обязан хранить и держать в чистоте», – утверждал генерал М.И. Драгомиров{2}. Под этим понималось, что соблюдение офицером принятых норм поведения всегда должно соответствовать образу защитника Отечества, который во все времена пользовался особым почетом и уважением народа прежде всего за постоянную готовность к схватке с врагом. Но эта готовность не предполагала какой-то особой воинственности, жестокости. -9- Наоборот, понятие чести диктовало гуманное отношение к побежденному или безоружному противнику, к мирным жителям областей, по которым проходили войска.

    Особым позором для офицера во все времена являлись трусость и измена Родине. Это было тягостным преступлением не только с правовой точки зрения – оно расценивалось как самое позорное явление и в кодексе чести, и смыть такой позор можно было лишь кровью, ценой собственной жизни.

    Военачальник нередко считал поражение своих войск личным позором для себя. Так, генерал от кавалерии А.В. Самсонов покончил жизнь самоубийством из-за поражения своей армии в Восточной Пруссии в 1914 году.

    Для военного человека понятие чести неотделимо от мужества, готовности взять на себя ответственность за принятие решения и приложить все силы для выполнения порученного задания, проявив при этом заботу о подчиненных и великодушие к поверженному противнику. Важнейшим показателем чести офицера было презрение к смерти, личный пример мужества в бою. Подчиненные должны были видеть, что ими командует не трус, а истинно боевой офицер, не жалеющий жизни ради общего дела.

    Мужество и храбрость офицеров и солдат русской армии проявлялись во всех военных кампаниях. Так, в ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. при форсировании Дуная благодаря решительным и умелым действиям офицеров Волынского и Минского пехотных полков 14-й пехотной дивизии был быстро занят плацдарм на правом берегу Дуная и удерживался под массированным огнем турецких войск все время, пока шла переправа основных сил. Характеризуя действия войск в ходе переправы, М.И. Драгомиров отмечал, что офицеры действовали беззаветно и решительно{3}.

    Русские офицеры возглавляли и дружины болгарского ополчения, показывая образцы стойкости и героизма. Так, всего 3500 болгарских дружинников и несколько сот русских солдат защищали от турок небольшой болгарский городок Эски-Загру. Против них наступали войска корпуса Сулейман-паши силами от 12 до 15 тыс. человек{4}. В этих условиях на передовой позиции дорог был каждый воин, и тяжелораненый поручик 5-й дружины Павлов во избежание лишних потерь наотрез отказался от того, чтобы дружинники вынесли его под обстрелом с поля боя. К сожалению, поручик Павлов попал в плен и умер мученической смертью. Подпоручик Поликарпов, получив тяжелое ранение в челюсть, не вышел из боя, остался в строю и продолжал командовать своим подразделением. Раненый штабс-капитан Усов также отказался от отправки в походный лазарет, поднимал своих ополченцев в контратаку, воодушевляя и подбадривая их, но был сражен двумя пулями в голову{5}.

    Русские военачальники всегда высоко ценили героизм офицеров. Венец героического – подвиг. «Установка» на подвиг, мужественный поступок зависят не только от готовности офицера к самоотверженному выполнению своих обязанностей командира, но и от его нравственной зрелости, силы чувств, предыдущего патриотического воспитания. Каждому героическому поступку обычно предшествует ситуация нравственного выбора, а для его реализации требуются огромная сила воли, напряжение чувств, действие на пределе человеческих возможностей.

    У генерала М.Д. Скобелева был свой взгляд на поведение командира в бою, проявление им храбрости и мужества. При переправе через Дунай в 1877 году один из новичков в военном деле обратился к нему с вопросом: «Неужели вы не боитесь?». «Видите ли, душенька, – отвечал Михаил Дмитриевич, вы имеете право быть трусом, солдат – может быть трусом, офицеру, ничем не командующему, инстинкты самосохранения извинительны, ну а от ротного командира и выше трусам нет никакого оправдания... Генерал-трус, по-моему, анахронизм, и чем менее такие анахронизмы терпимы, тем лучше. Я не требую, чтобы каждый был безумно храбрым, чтобы он приходил в энтузиазм от ружейного огня. Это – глупо! Мне нужно только, чтобы всякий исполнял свою обязанность в бою». Как отмечается многими военными специалистами, великие полководцы были и великими сердцеведами: они обладали способностью действовать на чувства больших людских масс. При этом ум и воля всегда должны быть у полководца в равновесии. Справедливость этого очевидна. Она доказана и боевой практикой талантливых полководцев всех времен, их воинским мастерством, стратегическим мышлением, примером личного героизма и мужества.

    В связи с этим хотелось бы привести еще один пример из боевой биографии М.Д. Скобелева. В конце 1877 года наши войска брали третий гребень Зеленых гор, с которого можно было бы перейти к штурму укреплений Плевны. Однако атакующие явно выдыхались, а у Скобелева не осталось резерва. «Тогда генерал Скобелев решил бросить на весы военного счастья самого себя. Неподвижно, не спуская глаз с редутов... генерал Скобелев старался бесстрастно, спокойно глядеть, как полк за полком исчезали в пекле боя. Град пуль уносил все новые и новые жертвы из конвоя, но ни на секунду не рассеивал его внимания. Всякая мысль лично о себе была далека в эту минуту. Одна крупная забота об успехе порученного ему боя всецело поглощала все. Если генерал Скобелев не бросился ранее с передовыми войсками, как то подсказывала ему горячая кровь, то только потому, что он смотрел на себя как на резерв, которым заранее решил пожертвовать без оглядки, как только наступит, по его мнению, решительная минута. Минута эта настала, генерал Скобелев пожертвовал собою и только чудом вышел живым из боя, в который беззаветно окунулся... Появление генерала было замечено даже в те минуты, настолько Скобелев был популярен в войсках. Отступившие возвращались, лежавшие вставали и шли за ним на смерть. Его громкое «Вперед, ребята!» придавало новые силы. Турки, занимавшие ложементы перед редутом №1, не -10- выдержали, оставили их и бегом отступили в редуты и траншею между ними…

    Интересен следующий эпизод: схватка еще не всюду была окончена, как офицеры и солдаты, шедшие на редут за Скобелевым, как за знаменем, окружили его и умоляли идти назад, умоляли поберечь себя…

    Все эти минуты каждый от сердца готов был прикрыть своею грудью начальника, раз уверовал в него и видел его личный пример, личное презрение к смерти»{6}.

    Не удивительно, что, видя самоотверженный пример своего полководца, подчиненные ему войска тоже показывали образцы мужества и героизма. Так, 31 августа 1877 года с рассвета турки повели под Плевной ожесточенные атаки на отряд генерала Скобелева. Неприятель делал последние усилия, чтобы вернуть два редута, захваченные русскими накануне. Комендантом правого редута генерал Скобелев назначил подполковника Мосцевого, а левого – майора Горталова. Турки наступали с развернутым знаменем пророка и пели молитвы. Пять яростных турецких приступов были отбиты, но шестой натиск отразить не удалось. Войска уже оставили правый редут, а подполковник Мосцевой продолжал держаться в укреплении, так что сам генерал Скобелев должен был, наконец, лично подъехать на возможно ближайшее расстояние к редуту и приказать, всем отступать. Только после этого подполковник Мосцевой оставил редут с горстью своих сол­дат и проложил себе обратный путь штыками.

    Майор же Горталов при своем назначении комендантом левого редута дал генералу слово, что, пока жив, не сдаст противнику вверенное ему укрепление. Когда началась шестая турецкая атака, он держался в редуте до последней крайности. По получении приказа отступить майор пропустил мимо себя всю часть, поручив ее младшему офицеру, послал вслед уходящим людям свое благословение, перекрестился и спокойно взошел на бруствер: он ведь дал слово командиру, что не покинет редута живым. Слово свое он сдержал.

    Конечно, такое поведение можно расценивать как крайность, ведь приказ на отступ­ление тоже исходил от его командира, и, останься Горталов живым, он, безусловно, продолжал бы геройски драться с противником, что в конечном итоге принесло бы больше пользы, чем гибель на штыках янычаров. Но Горталов посчитал невозможным для себя нарушить свое слово. Георгиевский крест, присланный ему в награду за прежние подвиги, не застал уже майора в живых{7}.

    Анализ боевых действий периода русско-турецкой войны 1877-1878 гг. позволяет уяснить некоторые особенности проявления традиций героизма российских офицеров в это время.

    Во-первых, героическое поведение офицеров было сопряжено с общим духовным подъемом в войсках. Оно обусловливалось благородностью целей и задач войны – освобождение братьев-славян от ига турецких завоевателей. По свидетельству участника войны генерал-майора Л. Зеделлера, войска неудержимо рвались вперед, будто бы опасаясь, что дело решится без их участия. Во-вторых, верность русских офицеров традициям оказывала решающее влияние на зарождение таких же традиций в болгарских вооруженных формированиях. Воодушевленные примерами мужества и самоотверженности россиян, так же бесстрашно дрались и отряды болгарского ополчения при защите Эски-Загру и обороне Шипкинского перевала. Как отмечал в своем приказе И.В. Пурко, болгарские дружинники в первом деле под Эски-Загру показали себя такими героями, что вся русская армия может гордиться ими. «Вы – ядро будущей болгарской армии, – отмечалось в приказе. – Пройдут года, и эта будущая болгарская армия с гордостью скажет: «Мы потомки славных защитников Эски-Загры»{8}. В-третьих, верность традициям героизма стала одним из главных условий достижения успеха в войне. Российский офицер и солдат повсе­местно действовали с присущими им мужеством и самоотверженностью.

    Таким образом, проявление нравственных традиций офицера в боевой обстановке характеризовалось осознанной готовностью к самопожертвованию, требовательностью и взыскательностью к подчиненным, которые сочетались с уважением их личного достоинства и заботой о них, нетерпимостью к любым нарушениям в офицерской среде, особым отношением к традициям русской армии.

    Примеры геройского поведения офицеров в боях за Отечество многократно повторяются в истории России, ибо офицер всегда был и остается фигурой, олицетворяющей мужество, совесть, достоинство и честь российской армии.

    Без жертв подвигов не бывает. Однако жертвы эти не напрасны. Подвиги предков остаются в истории в качестве не только молчаливого свидетельства былого, но и назидания потомкам хранить славное героическое наследие.

    Подвиг прекрасен и вечен. Готовность к нему живет и в офицерском корпусе современной России. Сила, пример героев прошлого, возвышая нацию, множит число новых потенциальных героев державы, неуклонно повышая нравственно-патриотический потенциал российских Вооруженных Сил.
     

    Примечания
     

    {1} Письма Л.Н. Толстого. 1846-1910 гг. / Под ред. Н.А. Сергеенко. СПб., 1910. С.42.
    {2} См.: Журнал Императорского русского военно-исторического общества. СПб., 1919. Кн.1. С.305.
    {3} РГВИА, ф.ВУА, д.7357, ч.1, л.12, 13.
    {4} Елангин Н. Действия передового отряда генерал-адъютанта Гурко. СПб., 1895. С.224.
    {5} Сборник военных рассказов, составленный офицерами-участниками войны 1877-1878 гг. В 6 т. СПб., 1880. Т. 3. С. 179.
    {6} Из боевого прошлого русской армии. СПб., 1914. С.221.
    {7} Доблести русских воинов. Вып. 2. Примеры из прошлой войны 1877
    -1878. Рассказы о подвигах офицеров/ Сост. Л.М. Чичагов. 2-е изд. Издат. В.Березовский. СПб., 1893. С.80, 81.
    {8} РГВИА, ф.ВУА, д.8481, л.110. -11-.

    Шадская М.В.

    Солнцева С.А.
    Награды Временного правительства
    Военно-исторический журнал. 1998. №3. С.72-78.

    Февральская революция 1917 года в России вызвала перемены в различных областях жизни русского общества, не миновавшие и армию, в частности военную наградную систему. Прежде всего изменения коснулись Георгиевских награждений. 24 июля 1917 года вышло постановление Временного правительства о награждении офицеров, в том числе высших, солдатским Георгиевским крестом и солдат – офицерским орденом Св. Георгия "за подвиги личного характера"{1}.

    Это решение имело политический характер и было приурочено к предстоящему наступлению русских войск. В приказе армии и флоту № 24 от 28 июня 1917 года военный министр А.Ф. Керенский отметил: "Во время наступательных действий на Юго-Западном фронте во время моего пребывания там ко мне поступил ряд ходатайств от солдат различных боевых частей о награждении офицеров за оказанные ими подвиги мужества солдатскими Георгиевскими крестами. Факты эти, определенно указывая на несомненную доблесть корпуса офицеров, непреложно свидетельствуют о полном единстве между офицером и солдатом. Идя навстречу властным требованиям жизни армии, я вошел во Временное правительство с законодательным предложением о награждении офицеров солдатскими Георгиевскими крестами, и Временное правительство его утвердило. Вместе с тем, учитывая необходимость и награждения солдат за совершенные ими подвиги командного свойства офицерскими Георгиевскими крестами, я провел в законодательном порядке и эту меру..."{2}. Солдаты представлялись к ордену Св. Георгия IV степени{3}, а офицеры – Георгиевскому кресту всех степеней, начиная с IV, низшей. Порядок представления к Георгиевским наградам был демократизирован. Если до революции исключительное право представления имели начальники, несшие юридическую ответственность за "достойность" представления{4}, то теперь эта функция перешла к общему собранию подразделения, в котором служил представляемый. Решение о представлении считалось состоявшимся, если за него голосовало две трети присутствовавших на собрании, которое в свою очередь являлось правомочным при наличии двух третей всего состава подразделения{5}. Затем командир подразделения -72- передавал постановление собрания в полковую Георгиевскую думу*, которая могла как подтвердить первичное решение и дать ему дальнейший ход, так и отклонить{6}. Например, одно из постановлений Георгиевской думы 6-го пехотного Либавского полка гласило: "Рассмотрев подвиг поручика Чтецова, дума большинством голосов постановила отклонить ходатайство. Рассмотрев подвиг поручика Черепанова, дума большинством голосов постановила ходатайствовать о награждении Георгиевским солдатским крестом 4-й** ст. ..."{7}.

    Далее дума составляла общий список представленных к награждению, прилагала свои заключения по представлениям и передавала эти материалы командиру части, а тот направлял их начальнику дивизии для окончательного решения{8}. Летом 1917 года были введены специальные формы наградных списков, фиксировавшие сводные решения полковых дум о награждении солдат Георгиевскими крестами и медалями{9}. Начдив мог не утверждать представление "в случае обнаружения явных злоупотреблений при использовании права награждения"{10}.

    Высшим офицером, которого могла представить к награждению "Георгием" полковая дума, был командир полка. Солдат представляли к ордену Св. Георгия в установленном Георгиевским Статутом порядке награждения "за подвиги ... совершенные при исполнении обязанностей соответствующих начальников". При награждении их следовало производить в чин подпоручика. Раньше солдатские Георгиевские награды согласно Георгиевскому Статуту при прочих равных условиях давали рядовым преимущество при производстве в ефрейторы и унтер-офицеры{11}.

    Попытки "сроднить" таким путем офицеров и солдат не ограничились данным постановлением. В августе 1917 года были введены новые правила комплектования кадетских корпусов, в соответствии с которыми право поступления в них на казенный кошт при условии сдачи вступительных экзаменов в числе прочих представлялось сыновьям военнослужащих, получивших орден Св. Георгия, Георгиевское оружие или Георгиевский крест (для лиц военного духовенства -наперсный крест на Георгиевской ленте), независимо от того, являлись отцы поступающих офицерами или нижними чинами, что оговаривалось специально{12}.

    Как же относились сами солдаты и офицеры к этим нововведениям? Известно, что солдатский крест офицеры называли "Георгием с метлой", именуя столь неласково лавровую ветвь на колодке ордена. Нижние же чины восприняли награждение офицеров высшим символом солдатской доблести вполне положительно. Об этом свидетельствуют факты. Так, в частности, в 6-м пехотном Либавском полку к такой награде за мужество в боях был представлен его бывший командир (получивший за несколько месяцев до этого повышение и убывший из полка){13}.

    По постановлению Временного правительства полковые думы избирались на один месяц. В их состав входило по два представителя от каждой роты и строевой команды (в артиллерии и в кавалерии - по два представителя от батареи, эскадрона или сотни){14}. Выборы назначались приказом командира части. Затем члены нового состава думы избирали из своей среды председателя и членов президиума{15}.

    Заседания полковых дум на фронте проводились по мере возможности. В связи с нерегулярностью заседаний порой скапливалось такое количество материала, что дума вынуждена была работать несколько дней подряд{16}.

    Вопросы награждений затрагивались и войсковыми комитетами. В архиве 6-го пехотного Либавского полка имеется запрос строевой секции полкового комитета от 30 августа 1917 года бывшему командиру роты (на момент запроса – командиру батальона) с требованием объяснить причину ненаграждения одного из солдат роты и выражением пожелания, "если он (солдат. – С.С.) заслуживает награды, возбудить соответствующее ходатайство перед командиром полка", а также дать официальный ответ с объяснениями{17}.

    Летом 1917 года было приостановлено и, видимо, уже не возобновлялось награждение солдат медалью "За усердие"{18}. Разумеется, исчезла такая форма -73- поощрения военнослужащих, как изъявление Высочайшего благоволения. Практика же награждения военнослужащих русской армии иностранными наградами и иностранных военнослужащих – русскими сохранялась{19}. Вместе с тем известны случаи массового отказа русских солдат от "империалистических наград" (см. документ 1){20}.

    Высокий авторитет боевых наград на фронте был неоспорим. Продолжал существовать Георгиевский батальон при Ставке Верховного главнокомандующего в Могилеве, комплектуемый из числа солдат – Георгиевских кавалеров, имеющих ранения, "отличной нравственности"{21}. Сохранилась рота Дворцовых гренадер, официально переименованная в апреле 1917 года в Георгиевскую гренадерскую роту{22}. Кроме того, из Георгиевских кавалеров-добровольцев, в том числе и инвалидов, организовывались специальные ударные батальоны{23}, одному из которых даже было вручено знамя с полотнищем, повторявшим расцветку Георгиевской ленты***.

    В мае 1917 года был создан самостоятельный Союз Георгиевских кавалеров****, ставивший своими задачами поддержку Временного правительства, "объединение всех верных и чистых сынов России для борьбы с нарушителями всеобщего мира - германцами", сохранение "сознательной дисциплины, всеобщее братство всех членов военной семьи, успокоение страстей в розни всевозможных партий и сохранение добытой свободы и независимости"{24}. В частности, в обращении исполнительного комитета Союза Георгиевских кавалеров Одесского военного округа "Ко всем товарищам Георгиевским кавалерам" говорилось: "Пусть Георгиевская ленточка – признак отваги – служит отличием тех, кто не только оружием, но и словом может рыцарски служить Отчизне, взывая к умиротворению партийных страстей, уважению к закону и любви к Отечеству"{25}. Командование в приказах по войскам оглашало подвиги воинов, подчеркивая, что отличившиеся будут представлены к наградам{26}.

    Между тем с начала революции возникли слухи об упразднении всех боевых наград, кроме Георгиевских крестов, с целью уравнивания в правах офицеров и солдат. Ничего из ряда вон выходящего в этом не было, Едва началась первая мировая война, как в августе и ноябре 1914 года последовали приказы по военному ведомству, оглашавшие Высочайшие повеления об отмене ношения имевшихся у военнослужащих русской армии орденов и других знаков отличия Германии, Австро-Венгрии и Турции. То же самое произошло в октябре 1915 года после вступления в войну на стороне Центральных держав Болгарии{27}. И неудивительно, что принцип: если враг – то во всем – восторжествовал и тогда, когда врагом стала сама монархия.

    Газета "Киевская мысль" поместила в номере от 23 марта 1917 года заметку на эту тему. Публикация получила отклик в войсках. В рапорте по команде командир 6-го пехотного Либавского полка (Румынский фронт), например, писал: "...заметка вызвала полное недоумение среди офицеров вверенного мне полка. За что хотят их обидеть? Многие, пробыв с самого начала войны в действующей армии, получили все боевые ордена, они гордятся этими знаками отличия, заработанными их боевыми заслугами, а часто кровью и здоровьем. Солдаты с почтением относятся к боевым орденам, и к[оманди]р, заслуживший их, пользуется большей популярностью, считается стоящим ближе к ним как боевой... для нас боевые ордена являются символами доблести и славы. Снять их – это обидеть всех боевых офицеров... Более тесного братства между офицерами и солдатами это не создаст, а скорее, обезличит офицера и приравняет того, который сидел 2 1/2 лет (так в тексте. – С.С.) в тылу, к боевому офицеру окопов"{28}.

    Вероятно, подобный отклик был далеко не единственным, так как в начале апреля военный министр выступил с официальным опровержением этих слухов, заверив, что Временное правительство не издавало актов об отмене орденов за боевые отличия и что все награждения боевыми орденами сохраняются{29}. Вместе с тем на время войны отменялись награждения за выслугу лет. Упразднение орденов произошло после Октябрьской революции, в декабре 1917 года, "в соответствии с требованиями солдат". Согласно "Положению о демократизации армии" все старые награды упразднялись, и ношение их, за исключением солдатских Георгиевских крестов и медалей, запрещалось{30}.

    Временное правительство ограничилось тем, что изъяло символы монархии с наград. В частности, на ордене Св. Станислава орел лишился короны и опустил крылья; на Георгиевской медали профиль Николая II сменился изображением Георгия Победоносца{31} (после революции многие военнослужащие носили медали с изображением Николая II лицом к гимнастерке или стачивали его). Вводились и другие изменения. Как уже упоминалось, на колодочных лентах солдатских Георгиевских крестов для офицеров и офицерских – для солдат появились лавровые ветви по цвету креста. Предполагалось, но не было реализовано награждение веточкой или пряжкой на колодку Георгиевских крестов и медалей с указанием даты боя или сражения – по образцу союзных армий. Не осуществились и проекты введения медали Временного правительства с изображением государственной печати, а также медали участникам Июньского наступления{32}.

    Все же в 1917 году были учреждены и принципиально новые официальные награды. Наиболее отличившимся в боях ударникам - волонтерам тыла при награждении их по Георгиевскому Статуту должен был одновременно вручаться "в -74- виде особой награды нагрудный знак: на красно-черной ленте металлический череп со скрещенными под ним двумя костями".

    Для награждения ударных батальонов помимо Георгиевских лент на знамени была установлена особая награда – "покрытие красного поля оборотной стороны знамени (для ударных батальонов были учреждены специальные знамена. – С.С.) эмблемой бессмертия - изображе­нием черепа и двумя костями под ним"{33}.

    Появились медали, которые учреждали и изготавливали частные фирмы, с надписями: "За храбрость", "За усердие", с изображением на лицевой стороне Георгия Победоносца. Частным же порядком изготавливались в этот период и многие Георгиевские кресты.

    Февральская революция, безусловно, политизировала и ритуал вручения наград. 1 апреля 1917 года приказом по Петроградскому военному округу состоялось первое революционное награждение в России. Георгиевским крестом IV степени с одновременным производством в подпрапорщики был награжден старший унтер-офицер учебной команды запасного батальона гвардии Волынского полка Тимофей Кирпичников "за то, что, став во главе учебной команды батальона, первый начал борьбу за свободу народа и создание нового строя и, несмотря на ружейный и пулеметный огонь в районе казарм 6[-го] запасного и саперного полка у Литейного моста, примером личной храбрости увлекал за собой солдат своего б[атальо]на и захватил пулеметы у позиции"{34}. Награду герою вручил лично командующий Петроградским военным округом генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов{35}.

    После антиправительственных выступлений 3-4 июля в Петрограде все части столичного гарнизона были разделены на три категории в зависимости от степени активности в момент событий, а их личный состав по тому же признаку – на разряды. В первую категорию попали части, активно поддерживавшие большевиков. Они подлежали расформированию. Их солдаты делились на три разряда, из которых первый (зачинщики) подлежал суду, а второй и третий отправлялись на фронт с лишением их определенных прав. Так, солдаты третьего разряда не могли награждаться Георгиевскими крестами и медалями до восстановления их в правах. Решение о последнем принимали только армейские комитеты, учитывая лишь боевые подвиги наказанных{36}.

    В октябре (!) 1917 года Временное правительство приняло постановление о штрафных частях в армии. К ним относились "те отдельные части войска и их подразделения... в которых произойдут многочисленные или массовые нарушения долга службы, порядка и воинской дисциплины в виде отказа от повиновения законным властям, неисполнения приказов боевого значения, нежелания вести занятия, насильственных действий или чего-либо подобного при очевидности и важности означенных нарушений". "Чины" такой части в числе прочего лишались права представления к наградам до тех пор, пока с части не снимут наименование штрафной, что не могло быть сделано при отличном поведении личного состава ранее, чем через месяц после объявления ее штрафной{37}. Впрочем, по понятным причинам это постановление реализовано не было.

    Февральская революция 1917 года первоначально ознаменовалась всплеском патриотических чувств. Одной из широко распространившихся инициатив стало массовое жертвование военнослужащими своих боевых наград наряду с деньгами и другими ценностями на оборону страны. Сначала пожертвования направлялись непосредственно в адрес военного министра. Как правило, это были Георгиевские кресты, содержавшие золото и серебро. В апреле 1917 года военный министр А.И. Гучков "признал желательным жертвуемые знаки отличия из благородного металла заменять дубликатами, изготовленными из металлов неблагородных"{38}. Однако вопрос об изготовлении дубликатов серебряных знаков отличия с самого начала оставался открытым "до выяснения стоимости изготовления дубликатов"*****.

    Движение "жертвователей" продолжалось на фронте и после Октябрьской революции, только теперь адресатом выступала новая власть. Так, в декабре 1917 года личный состав 8-го пехотного Эстляндского полка (Румынский фронт) на митинге в поддержку Советской власти собрал "серебром 25 руб. 55 коп., медью – 44 коп., кредитками – 769 руб. 38 коп., 18 медалей "За усердие", 9 бронзовых медалей, 25 серебряных нательных крестов, 5 медных, 3 золотых кольца... 5 серебряных, 1 металлическое на нужды Родины, так нуждающейся в материальной поддержке"{39}.

    Кроме нужд обороны Георгиевские награды жертвовались на поддержание периодических изданий, близких "жертвователям" "по духу", например, "Окопной правды"{40}. Словом, награды выполняли функции не только знака боевого отличия, но и материальной ценности.
    Таким образом, смена политического строя в России в полной мере отразилась и на военных награждениях. Вид наград, их назначение, перечень и порядок награждения - все претерпело изменения за очень короткий срок. Скорость этих преобразований обусловливалась течением общественной жизни, а логика развития последней диктовала направление реформирования, как стихийного, так и организованного. Еще одним свидетельством тому служат публикуемые малоизвестные документы. Стилистика оригинала сохранена. -75-

    Документ 1

    Резолюция полкового комитета 31-го пехотного Алексеевского полка "О боевых наградах французского правительства"

    Обсудив предложение штаба дивизии о выборе Георгиевских кавалеров в комиссию по распространению наград, присланных французским правительством, о боевых наградах вообще, мы, солдаты 31-го Алексеевского полка, в лице своего полкового комитета заявляем: французское правительство присылкой боевых отличий для русской армии желает поднять у нас животные инстинкты дикарей первобытного состояния, делавшие человека зверем, чувствующим животное удовлетворение в человеческой крови, а потому протестуем против пролития крови, чья бы она ни была; если нам еще и приходится проливать ее, то в силу необходимости, в силу того, что народы противных стран слепо доверяют своим правительствам и позволяют им натравливать [их] друг на друга.

    Мы требуем от начальника штаба дивизии часть орденов, присланных французским правительством, предназначенных нашему полку, вместе с настоящей резолюцией отослать в Петроградский Совет раб[очих] и солд[атских] депутатов] как вещественное доказательство явно провокационной деятельности французской буржуазии по отношению к свободной русской армии.

    Председатель] полк[ового] Ком[итета] 31-го Алекс[еевского] пех[отного] полка рядовой А. Вельтер

    Секретарь Смирнов

    Газета "Окопная правда ", орган военной организации при Рижском комитете социал-демократии Латышского края. 1917. 24 мая (№ 10). ЦМВС, ф. 4, оп. II. 8.5, ед.хр. 24563, л. 2.

    Документ 2

    Приказ Верховного главнокомандующего №800 от 12 августа 1917 г[ода].

    Приказываю оформить распоряжением главнокомандующих армиями и фронтов и главных начальников военных округов при содействии Союза Георгиевских кавалеров Георгиевские пехотные запасные полки по одному на каждый фронт в следующих пунктах: Пскове, Минске, Киеве и Одессе.

    Полки эти свести в Георгиевскую пехотную запасную бригаду. Начальника названной бригады подчинить непосредственно мне. Управление бригады поместить в Могилеве (местонахождение Ставки Верховного главнокомандующего. – С.С.). Цель формирования Георгиевских запасных полков – выделение отдельных действующих пехотных Георгиевских батальонов для фронта; штаты батальонов будут объявлены дополнительно.

    Эти отдельные Георгиевские батальоны будут отправлены в распоряжение командующих армиями, командиров корпусов и начальников дивизий, дабы в их руках создать крепкий последний надежный резерв, употребляемый в бой лишь в исключительных случаях крайней опасности, когда исчерпаны все средства и меры восстановления важного боевого положения, потеря которого грозила бы тяжелыми последствиями для всего участка данной дивизии, корпуса или армии. Самое формирование этих запасных Георгиевских полков произвести так: назначить и перевести в указанный город сначала по одному существующему пехотному запасному полку, предварительно освободив его от переменного состава, то есть перевезти надлежит лишь постоянный состав со всей принадлежащей ему материальной частью и полковыми суммами.

    Сосредоточить в том же городе Георгиевских кавалеров, как офицеров, так и солдат (имеющих хотя бы одну из Георгиевских наград: орден Св. Георгия, Георгиевский крест, Георгиевское оружие и[ли] Георгиевскую медаль), состоящих в запасных пехотных полках, в тыловых и этапных учреждениях, заведениях, командах выздоравливающих, слабосильных и всех эвакуированных, находящихся на учете в местных заведениях и у воинских начальников. Вызов Георгиевских кавалеров с фронтов, из состава действующих частей не разрешается.

    Предоставить возможность Георгиевским кавалерам вспомогательных войск поступать в Георгиевские части при наличии согласия их начальников.

    Командирование означенных Георгиевских кавалеров в пункты формирования Георгиевских запасных пехотных полков произвести распоряжением главнокомандующих фронтами и главных начальников (командующих. – С.С.) округов, причем определение необходимого количества Георгиевских кавалеров, в порядке их командирования, устанавливается штабом соответствующего фронта (Псков и Минск) и округа (Киев и Одесса) в соглашении с исполнительными комитетами Георгиевского Союза по месту формирования.

    Общие положения

    Форма одежды

    Офицеров – Погон, существующий у Георгиевского батальона в Ставке. На погоне вензель (С.Г.) (Св. Георгий. -76- – С.С.), внизу – номер части. По борту рубашки узкая Георгиевская ленточка 1/4 дюйма. На обшлаге рукава оранжевый кант. На брюках – золотой басон (гусарский) шир[иной] 1 дюйм. Петлицы из Георгиевской ленты, оранжевый кант. Фуражка походная. Зимняя – по образцу 13-го драгунского Военного Ордена полка.

    Солдат – Погон белый, обшитый по краям Георгиевской ленточкой 1/4 дюйма. Нижняя сторона погона защитная. Вензель (С.Г.), внизу номер части. По борту рубашки узкая Георгиевская ленточка 1/4 дюйма. На обшлаге оранжевый кант, у брюк такой же. Петлицы Георгиевские.

    Штаты

    Управление Георгиевской запасной бригады содержать по штату пехотной запасной бригады...

    Георгиевские запасные пехотные полки содержать по штату 16-ротного пехотного запасного полка... с добавлением запасной пулеметной роты... и учебной команды связи...

    Укомплектование офицерами

    Исполнительный комитет Союза Георгиевских кавалеров по месту формирования намечает высший командный состав: командиров полков и отдельных действующих батальонов и по составлении кандидатских списков с приложением краткой аттестации представляет Верховному главнокомандующему для назначения и утверждения.

    Все Георгиевские кавалеры – офицеры, желающие продолжить службу в Георгиевских частях, заявляют о таковом в исполнительный комитет Союза Георгиевских кавалеров по месту формирования с приложением копии послужного списка и боевой аттестации.

    Укомплектование командного офицерского состава производится из резервов чинов всех военных округов России, а также за счет выздоравливающих офицеров – Георгиевских кавалеров.

    Офицеры – Георгиевские кавалеры, оканчивающие военные училища, при желании должны быть командированы в формируемые Георгиевские запасные полки.

    Укомплектование кадра солдатами

    По первому заявлению исполнительного комитета Союза Георгиевских кавалеров по месту формирования запасных пехотных полков распоряжением главнокомандующих фронтов и начальников военных округов должно быть командировано требуемое число Георгиевских кавалеров в места формирования. Пригодность Георгиевских кавалеров к несению службы в кадре определяется исполнительным комитетом Союза Георгиевских кавалеров по месту формирования по соглашению с командирами Георгиевских запасных полков.

    Георгиевские кавалеры, не соответствующие по состоянию здоровья, по переосвидетельствовании в присутствии представителей исполнительного комитета с участием врачей подлежат отправлению к месту старой службы, а не соответствующие по смыслу подписки и не пожелавшие ее принять отправляются на распределительный пункт для направления в действующую армию.

    Укомплектование переменного состава

    Производится на общем основании; но по использовании контингента Георгиевских кавалеров укомплектование производится и не Георгиевскими кавалерами. Обучение и воспитание должны вестись под непосредственным руководством кадра исключительно из Георгиевских кавалеров.

    Георгиевским запасным полкам и действующим отдельным батальонам присвоить Георгиевские знамена по особому образцу, выработанному центральным комитетом.
    При сем объявляю текст подписки, даваемой при вступлении в Георгиевские части.

    Подписка, даваемая при вступлении в Георгиевские части

    "Вступая в ряды Георгиевской пехотной бригады – полка – батальона, обязуюсь честью воина-гражданина и высоким званием Георгиевского кавалера исполнять нижеследующее:
    1) защищать интересы, честь и свободу Родины до последней капли крови;
    2) везде и всегда поддерживать Временное правительство впредь до установления Учредительным собранием нового образца правления;
    3) исполнять беспрекословно все законные приказания начальников;
    4) поддерживать строгую разумную дисциплину и служить не за страх, а за совесть;
    5) быть безукоризненно честным и храбрым и идти в бой, не щадя своей жизни, по первому приказанию начальника;
    6) служить согласно существующих и измененных Временным правительством воинских уставов и законов во всей их полноте и
    7) несмотря ни на какие лишения и тяжелую обстановку, исполнять принятое на себя обязательство и не нарушать долга службы и чести. -77-

    Настоящее обязательство закреплено собственноручной подписью".

    В случае если Георгиевский кавалер до добровольно данной подписки, текст которой ему будет объявлен, не пожелает служить в рядах Георгиевской части, таковой подлежит отправлению в ближайший распределительный пункт для направления в действующую армию.

    Исполнительные комитеты Георгиевского Союза обязаны разъяснять перед отобранием подписки ее значение и после этого только отбирают подписку.

    Таковая отбирается до зачисления в Георгиевскую часть.
     

    Подписал: генерал от инфантерии Корнилов.

    РГВИА, Научная библиотека, подшивка приказов Верховного главнокомандующего за 1917 г.

    Документ 3

    Телеграмма дежурного генерала Особой армии (Юго-Западный фронт) войскам армии.

    : июнь 1917 г[ода]

    Военный министр, признавая желательным жертвуемые знаки отличия из благородного металла заменять дубликатами, изготовленными из металлов неблагородных, приказал открыть прием жертвуемых знаков, изготовленных из золота, с заменою впоследствии таковыми же знаками из простого желтого металла.

    Ныне на основании заключения министра финансов выяснилось, что жертвуемые серебряные Георгиевские медали с надписью "За усердие", имеющие изображения отрекшегося императора, могут быть также обменены на дубликаты из неблагородного металла с новым изображением, так как таковой обмен представляет некоторую выгоду для казны.

    Что же касается жертвуемых серебряных Георгиевских крестов, то таковые обмену на дубликаты из неблагородного металла подлежать не могут ввиду убыточности такового обмена для казны: стоимость изготовления Георгиевского креста из белого металла ныне равняется 1 руб. 50 коп., в то время как стоимость металла, заключающегося в серебряном кресте, составляет 1 руб. 20 коп.[...]

    РГВИА, ф.2992, оп.1, д.42, л.190.

    Примечания

    *Полковые думы – также "продукт" Февральской революции. Раньше собирались Георгиевские думы, разумеется, сугубо офицерского состава, при Ставке Верховного главнокомандующего и "при штабе высшего морского начальника" (местные), а также в Санкт-Петербурге (высшая).
    **Так в документе.
    *** Георгиевская лента явилась составным элементом нарукавного шеврона для военнослужащих, бежавших из плена, введенного в сентябре 1917 г. Лента знаменовала "мужество прорыва из плена" (Приказы по военному ведомству. Пг., 1917. С.733-735).
    **** До революции существовало Всероссийское объединение Георгиевских кавалеров, созданное в 1915 г.
    ***** В связи с возрастающими экономическими трудностями Совет министров страны еще в октябре 1916 г. принял постановление о замене золота и серебра, употребляемых при изготовлении медалей и орденских знаков, иными материалами (Приказы по военному ведомству. Пг., 1917. С.87). Летом 1917 г. был открыт прием пожертвованных наград без условия замены их дубликатами (РГВИА, ф. 2003, оп. 1, д. 1690, л. 47).
    {1} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 68, л. 326-327.
    {2} Там же, л. 374.
    {3} Каталог отечественных орденов и нагрудных знаков. Л.: Изд. Артиллерийского исторического музея, 1962. С.45.
    {4} Приказы по военному ведомству. СПб., 1913. С. 1845 - 1888.
    {5} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 76, л. 333, 356. {6} Там же, л. 294 об.; д. 68, л. 405.
    {7} Там же, д. 76, л. 337.
    {8} Там же, д. 68, л. 488 об.
    {9} Там же, л. 396 об.
    {10} Там же, л. 326-327.
    {11} Приказы по военному ведомству. СПб., 1913. С.1845-1888.
    {12} Приказы по военному ведомству. Пг., 1917. С.659.
    {13} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 68, л. 397.
    {14} Там же, д. 19, л. 543.
    {15} Там же, д. 68, л. 358,431,490.
    {16} Там же, л. 447.
    {17} Там же, д. 76, л. 294. Из этого документа также следует, что порядок представления к негеоргиевским наградам остался без изменений.
    {18} РГВИА, ф. 2992, оп. 1, д. 42, л. 142.
    {19} Там же, ф. 2620, оп. 2, д. 76, л. 56 об., 105 об.; д. 68, л. 343 об., 499, 528 об.
    {20} Центральный музей Вооруженных Сил (ЦМВС), ф. 4,
    оп/span>. II.8.5, ед. хр. 24563, л. 2.
    {21} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 19, л. 610; д. 68, л. 437 об.
    {22} Приказы по военному ведомству. Пг., 1917. С.317.
    {23} Искры. 1917. № 25. С.198.
    {24} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 68, л. 197об.
    {25} Устав Союза Георгиевских кавалеров. Б/м, 1917. С.13.
    {26} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 68, л. 387, 388, 450.
    {27} Приказы по военному ведомству. Пг.,
    1914. С.936, 1939; 1915. С.712.
    {28} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 19, л. 123.
    {29} Там же, л. 150.
    {30} ЦМВС, ф. 4,
    on. II.9.4, ед. хр. 39209; РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 69, л. 30-31.
    {31} Каталог отечественных орденов... С. 17.
    {32} Приказы по военному ведомству. Пг., 1917. С. 638; Русская армия. 1917-1920. С.43.
    {33} Приказ Верховного главнокомандующего № 439 от 13 июня 1917 г.
    {34} Искры. 1917. № 16. С.127.
    {35} Воейков В.Н. С царем и без царя: Воспоминания последнего дворцового коменданта государя императора Николая
    II. М.: Терра, 1995. С.231.
    {36} РГВИА, ф. 2620, оп. 2, д. 68, л. 401.
    {37} Там же, л. 506.
    {38} Там же, л. 206 об.
    {39} Там же, оп. 1, д. 11, л. 290, 291.
    {40} ЦМВС, ф. 4, оп.
    II.8.5, ед. хр. 24563, л. 2 об. -78-

    Солнцева С.А.

    Прищепа С.В.
    Русская военная обувь, 1914-1917
    Сержант. 1999. №12. С.19-20.

    Статья о русской военной обуви, опубликованная в №3 вызвала большой интерес, так как была затронута тема, до сих пор еще слабо изученная. Данная публикация продолжает тему.

    Перед 1-й Мировой войной в русской армии циркуляром Главного штаба №103 от 6 мая 1909 г. был введен новый тип сапог, так называемого «образца 1908 г.». Высота голенищ нового образца была установлена: для гвардии – 49 см, а для армии – 45 см, считая от верхнего края каблука, то есть, уменьшена по сравнению с прежним образцом 1899 г. Каблук полагался прямой, высотой около 2 см; покрой был изменен: в новом образце голенища стали сшивать одним швом сзади (в предыдущем они имели два шва по бокам). Спереди, на месте сшива голенища с передом, появился мысок или «стрелка» (раньше на этом месте был простой шов. либо перед был тянутым заодно с передней половинкой голенища – такие сапоги назывались «крюки» и особенно ценились в простонародье). Значительно были повышены требования к качеству сапожного товара, в первую очередь для увеличения прочности и долговечности сапог. Внутри верхней части голенищ была установлена подшивка из тонкой юфтовой кожи высотой 22 см). В результате вместо двухшовного сапога с довольно тонкой подошвой и мягкими голенищами, образующими многочисленные «сборы» или «гармошку», солдатский сапог именно с этого времени принял фасон, продержавшийся с незначительными изменениями до наших дней.

    Однако имевшиеся на интендантских складах запасы сапожного товара старого образца, разумеется, выдавались до полного израсходования, и поэтому в войсках могли соседствовать в одно и то же время сапоги различных фасонов.

    Кавалерийский сапог, согласно описаний 1899 и 1909 гг. различался с пехотным незначительно: если в пехоте вторая, короткая подошва (полуподошва или стелька) подшивалась поверх длинной, то в кавалерии – под ней. между подошвой и передом; кроме того, на заднике прикреплялся нашпорник – кусочек подошвенной кожи, выступающий на 5-6 мм. Высота голенища в 1909 г. равнялась 45 см. Сапоги для гусарских полков шились по особому образцу.

    Начиная с 1907 г., войсковые части должны были прекратить пошив обмундирования и обуви своими силами и полностью перейти к получению готовых «мундирных вещей» от Интендантства. Сделано было лишь одно исключение: пошив сапог в кавалерии по-прежнему должен был осуществляться в полках, из товара, купленного на выданные для этой цели деньги. Эта «лазейка» давала возможность улучшить качество пошива сапог по сравнению с пехотой, но она же могла способствовать появлению многих не узаконенных официальными документами особенностей (более высоких каблуков и голенищ, голенищ с козырьками и т.п.).

    Высота голенищ могла варьировать еще и по другой причине: при поступлении на службу солдат получал 2 пары сапог и к каждой – запасные стельки и переда (до 1906 г. – только к одной паре); понятно, что переда и подошвы снашивались быстрее голенищ, а при замене их на новые высота голенища уменьшалась как бы «естественным путем».

    Ну и конечно нельзя сбрасывать со счетов законное желание солдата выглядеть как можно более щеголевато, особенно при «увольнении со двора». Изучение фотоматериалов позволяет утверждать, что пошив нижними чинами особых «выходных» сапог за свой счет был вовсе не редким явлением, причем официально утвержденного фасона при этом могли и не придерживаться.

    В военное же время наблюдалось явление, в некотором смысле обратное. Многие современники утверждают, что сплошь и рядом солдат из двух полученных пар сапог одну по дороге на фронт продавал, в расчете что в случае надобности ему все равно выдадут новые. Известный генерал А.А.Брусилов писал: «... к 1917 г. ...чуть ли не все население России ходило в солдатских сапогах... Такую денежную операцию некоторые искусники умудрялись делать 2-3 раза». Это и было одной из причин нехватки обуви в Действующей армии. Интендантские склады начинают требовать непременной сдачи сношенных сапог при получении новых. Уже в начале 1915 г. узаконена выдача войскам чиненых сапог, сапог с брезентовыми голенищами и ботинок с обмотками (например, приказ Главнокомандующего Западным фронтом №1158 от 1915 г. со ссылкой на Высочайшее соизволение от 13 января).

    Что касается фасона сапог, то главным интендантом дважды. 28 сентября 1914 г. и 24 июля 1915 г. утверждались изменения в описании шитья сапог образца 1908 г., не менявшие, впрочем, главных их особенностей, а сводившиеся к упрощению шитья, снижению требований к качеству товара и уменьшению числа размеров. Этим мыслилось облегчить задачу многочисленных мелких кустарных и частных мастерских и цехов, привлеченных в военное время к срочному обеспечению обувью все разраставшейся армии. Несмотря на это, уже летом 1916 г. в приказах армиям Западного фронта указывалось: «Начальник штаба Верховного главнокомандующего пришел к заключению, что сапоги изготовленные кустарями и так называемыми общественными организациями вообще не -19- соответствуют установленным интендантством условиям, пошиты попросту, как обыкновенный рыночный товар и из среднего, а то и низкого качества кожи» (приказ №3883 от 7 июня). В связи с этим подобные сапоги предписывалось выдавать для носки летом и осенью, дабы сапоги лучшего качества сберечь на зиму. Войсковым частям вообще запрещено было браковать и возвращать сапоги и ботинки, и указывалось, что с изданием приказа по Военному ведомству №553 от 1914 г. (отменявшего сроки носки вещей и вводившего принцип снабжения «по потребности») браковка потеряла свой смысл. Следовало брать, что дают, носить, сколько получится, а затем, по освидетельствовании негодных вещей командиром дивизии, получать взамен новые. При этом напоминалось, что ввиду возрастающей нехватки кожевенного сырья «...необходимо мириться с вещами среднего качества...».

    Все большее распространение в войсках получают ботинки, в том числе, носимые с крагами. Особенно часто этот вид обуви использовался на завершающем этапе войны (в первую очередь среди офицеров), но появились ботинки с крагами в армии раньше, еще в мирное время. При утверждении формы одежды для авиационных частей (приказ по Военному ведомству №4 от 3 января 1914 г.) эта обувь официально была введена для офицеров-летчиков, причем даже при парадной форме.

    Порядок их изготовления с приложением чертежей подробно изложен в приказе войскам Юго-Западного фронта №1642 от 6 октября 1916 г.

    Нехватка сапог вновь поставила на повестку дня вопрос об употреблении войсками вне строя какой-либо легкой обуви «в подспорье сапогам», для вящего сбережения как их самих, так и солдатских ног. В мирное время этот вопрос поднимался неоднократно, но окончательно решен не был. Во время войны во многих частях стали использовать шкуры порционного скота для изготовления примитивных кожаных лаптей, подобных тем. какие наши солдаты употребляли во время похода в Болгарию 1877-78 гг. в подражание местным крестьянам, под названием «опанок» Именно так они названы в приказании по 48-й пехотной дивизии от 28 декабря 1914 г. Однако в другом описании с подробным чертежом, разосланным по войскам летом 1916 г., они называются «каламанами» – легкой кавказской обувью, проектом интенданта 20-й пехотной дивизии подполковника Асатиани, одобренном Военным министром и начальником штаба Верховного главнокомандующего. В других документах они названы «котами», туфлями и т.д. Кроме этого, войска носили на отдыхе обычные лапти из лыка, опорки, деревянные башмаки и т.п. В тыловых частях и запасных батальонах изготавливали и носили сапоги и ботинки на деревянной подошве. -20-

    Прищепа С.В.

    Морихин В.Е.
    Офицера, не умеющего держать себя, полк не потерпит в своей среде
    Военно-исторический журнал. 2004. №1. С.44-52.

    Законы офицерской чести и достоинства нельзя вписать в уставы, наставления и учебники. Они были выстраданы, скреплялись кровью, проверялись в сражениях и испытывались временем, а потому и свято соблюдались людьми в офицерских мундирах. Актуальным проблемам воспитания и обучения офицерских кадров, восстановления престижа профессии, возрождения утраченных традиций чести и достоинства русского офицера посвящена книга кандидата исторических наук полковника В.Е. Морихина «Традиции офицерского корпуса России». Вниманию читателей предлагаем главу из книги, в которой рассматриваются вопросы корпоративной чести: солидарности в отстаивании чести мундира, достоинства офицерского звания и требований справедливости, дружбы и товарищества, а также рассказывается об истории создания офицерских собраний.
     

    Печатается по кн.: Морихин Владимир. Традиции офицерского корпуса России. М.: Книжно-журнальное изд-во «Граница», Гала-Пресс, Кучково поле, 2003.

    Забытые традиции русского офицерского корпуса.

    Российский офицерский корпус очень высоко ценил свою внешнюю корпоративную честь. «На корпоративном духе, – писал К. Клаузевиц, – легче нарастают кристаллы воинской доблести»{1}.
    Положение в обществе, та миссия, которая возлагалась на армию и ее офицерский корпус, определяли особый статус офицеров, а это в свою очередь приводило к укреплению корпоративного духа в офицерской среде.
    В 1902 году «Вестник иностранной военной литературы» писал: «Офицеры представляют из себя единый сплоченный корпус: "Одна рука, один дух, одно тело!" И многочисленные члены этого большого тела соединены одной общей связью, составляющей внутри его связующую нить, а извне – крепкую стену, и связь эта именуется у нас товариществом»{2}.
    Корпоративность в офицерской среде требовала соблюдения многих правил, ставших традициями. Прежде всего это признание обществом офицеров ответственности за поступки каждого своего товарища.
    Весьма примечательный эпизод в связи с этим приводит князь В.С. Трубецкой в своих «Записках кирасира». Рассказывая о прибытии молодых офицеров, он цитирует слова старшего офицера полка, обращенные к ним: «Господа, Кирасирский полк оказал вам великую честь, приняв вас офицерами в свою среду. Вчера вы надели офицерские погоны Кирасирского полка. Я – ваш старший полковник – требую от вас, чтобы, где бы вы ни находились, вы ни на минуту не забывали, что у вас на плечах офицерские знаки нашего полка... Эти погоны обязывают всякого, кто имеет честь их носить, к достойным поступкам, порядочности и приличию. Помните, что в глазах общества и света всякий ваш неблаговидный поступок или даже жест будет приписан не только вашей личности, сколько всему полку, потому что полк, принявший в свою среду офицера, тем самым гарантирует его порядочность и воспитанность. Офицера, не умеющего ограждать свое достоинство и достоинство полка, офицера, не умеющего держать себя, полк не потерпит в своей среде.
    Теперь относительно денежных дел... (я говорю об этом с вами в первый и, надеюсь, в последний раз). Я требую от вас в этом вопросе высшей щепетильности. Полк требует от своих офицеров, чтобы они жили прилично, но... если у вас нет для этого средств, постарайтесь сами скорее покинуть полк. Жизнь выше средств, неоплаченные счета, долги и векселя – все это в конце концов приводит офицера к совершению неблаговидных, даже бесчестных поступков. Запомните это и делайте отсюда сами надлежащие выводы. Это ясно... Но я лично вас предупреждаю: первый же неблаговидный или неприличный поступок и, даю вам честное слово, вам придется в двадцать четыре часа покинуть полк... Да, господа... полк этого не потерпит и никому не простит, кто бы он ни был и какими бы связями он ни обладал{3}.
    Офицер, который не вступился бы в нужную минуту за однополчанина, не был терпим в полку. Поэтому важной традицией стала солидарность в отстаивании чести мундира, достоинства офицерского звания и требований справедливости в отношении членов корпорации.
    После войны 1807 года офицеры Выборгского мушкетерского полка вернули при рапортах присланные им золотые Прейсиш-Эйлауские кресты, заявив, что они не примут награды, пока не будет награжден достойно их товарищ капитан Тимофеев...
    ...В 1813 году, вскоре после Кульмского сражения, на одном из переходов цесаревич Константин Павлович, проезжая
    -44- мимо колонны кавалергардов, увидел, что один из офицеров полка полковник В.И. Каблуков едет в строю вопреки уставу в фуражке, а не в каске...
    Возмущенный брат императора подскакал к Каблукову, сорвал фуражку и, наговорив резкостей, двинулся дальше. А между тем полковнику, раненному под Аустерлицем тремя сабельными ударами в голову и двумя штыковыми в бок, приказом по полку разрешалось носить в строю фуражку. Однополчане знали об исключении для старого рубаки, а вот член царской семьи, видимо, запамятовал.
    Вечером на бивуаке Каблуков объявил однополчанам, что собирается подать рапорт об отставке. Все офицеры, возмущенные выходкой цесаревича, подали по команде аналогичные рапорта. Из солидарности к ним присоединился командир полка генерал-майор Н.И. Депрерадович и шеф кавалергардов генерал Ф.П. Уваров. Это известие дошло до императора Александра
    I.
    Через несколько дней цесаревич проводил смотр полку. После многочисленных перестроений, эволюции на «поле боя» Константин Павлович собрал офицеров и сказал, что считает себя виновным в нанесении незаслуженной обиды «полковнику и доблестному кавалеру Каблукову и сверх доблестному Кавалергардскому полку», признал, что всему виной его чрезмерная горячность, просил извинить его и забыть сей прискорбный случай. «А если, – добавил Константин Павлович, – кто-нибудь из офицеров останется этим недоволен, то я согласен дать каждому личную сатисфакцию».
    От имени полка Каблуков ответил, что кавалергарды вполне удовлетворены словами цесаревича и со своей стороны просят забыть это происшествие.
    Конечно, победителем из этого конфликта вышел не только Каблуков, но и весь офицерский состав, ставший на пути хамства. Каждый кавалергард понимал, что, не вступись он за товарища, завтра сам может оказаться жертвой подобного оскорбления.
    Высоко почитались в офицерском обществе традиции дружбы и товарищества, готовности каждого члена корпорации прийти на помощь товарищу, нуждающемуся в ней. В «Очерках современного офицерского быта» генерала Н.Д. Бутовского подчеркивалось, что «в армии не должно быть розни или стремления к аристократизму: вся­кий офицер, раз он состоит на службе и имеет честь носить воинский мундир, непременно должен чувствовать, что он дорогой товарищ каждому офицеру своей армии независимо от родов оружия и петлиц»{4}.
    Проявлялась дружба офицеров даже в, казалось бы, незначительных вещах: больного офицера обязательно навещали не только товарищи, но и начальники. Кстати, по существо­вавшей традиции в период бое­вых действий, обер-офицеры, если у них не было свободных денег, лечились от ран в военных лазаретах. Штаб-офицеры и генералы лежали на частных квартирах в более комфортабельных и благоприятных условиях.
    В случае крайности офицеры даже складывались и платили денежный долг товарища, который впоследствии им этот долг возвращал. Подобных примеров можно привести множество. В ноябре 1827 года... майора В.Ф. Раевского из крепости Замостье (в Польше) отправляли в Сибирь на поселение. Когда повозка приблизилась к повороту на большую дорогу, то вдруг послышалось требовательное:
    – Остановитесь!
    Через минуту к повозке подбежал запыхавшийся офицер и, бросив на руки Раевскому шубу, сказал:
    – Вам будет холодно в одной шинели...
    Раевский на минуту растерялся. Но тут же спрыгнул с повозки, спросил:
    – Кто вы? Как ваша фамилия?
    – Подпоручик Коняев. Носите на здоровье!
    {5}
    В армии свято чтился суворовский наказ: «Не думай о себе, думай о товарищах; товарищи о тебе подумают. Сам погибай, а товарища выручай!»
    Примером истинного товарищества в офицерской среде являлся генерал М.Д. Скобелев. «Как-то после третьей Плевны{6}, – вспоминал известный русский публицист В.И. Немирович-Данченко, – шел Скобелев по Бухаресту. Поравнялся с офицером... Худой, в пыли весь, все старо на нем, отрепано...
    – Какого полка? Тот сказал.
    – Что же вы здесь делаете?..
    – Обедать приехал... Наголодались мы на позиции-то...
    – Где же вы обедать будете?
    – Да... не знаю... Совался я... Дорого, помилуйте... Невозможно даже... Да и как войдешь-то... в хороший ресторан стыдно и показаться...
    – Вот еще. Чего же стыдиться? Трудов да боевых лишений?.. Пойдем со мною.
    Берет его под руку, ведет к Брофту, угощает... Рекомендует знакомым.
    Сытый и довольный выходит офицер... Придя домой, в жалкий отелишко, где остановился, застает пакет от Скобелева.
    «Обедая, вы позабыли около своей тарелки восемь полуимпериалов... Денег терять не следует. Посылаю их к вам!.. М. Скобелев»{7}
    Понятно, какое впечатление все это производило на молодежь. Да и не только на молодежь. И подтверждений тому множество.
    Офицера, смертельно раненного, приносят на перевязочный пункт. Доктор осматривает его – ничего не поделаешь... Конец должен наступить скоро.
    – Послушайте, – обращается несчастный к врачу. – Сколько времени мне жить?
    – Пустяшная рана, – начал было тот по обыкновению.
    Ну... довольно. Я не мальчик, меня утешать нечего. Сам понимаю... Я один – жалеть некому... Скажите правду, сколько часов проживу я?
    – Часа два-три... Не нужно ли вам чего?
    – Нужно.
    – Я с удовольствием исполню...
    – Скобелев далеко?..
    – Шагах в двухстах...
    – Скажите ему, что умираю­щий хочет его видеть...
    Генерал дал шпоры коню, подъехал. Сошел с седла... В глазах у раненого уже затуманилось...
    – Как застилает... Генерал где?.. Не вижу.
    – Я здесь... Чего вы хотите?
    – В последний раз... Пожмите мне руку, генерал. Вот так... Спасибо!..
    {8}.
    Как-то на улице Скобелев встретил одного из прежних своих подчиненных, уже в отставке... Тот окончил войну в малом -45- чине, и, по-видимому, судьба не особенно ему благоприятствовала. Скобелев обещал помочь. И вот по воспоминаниям того же В.И. Немировича-Данченко, встречает он этого офицера уже на похоронах генерала. Одет с иголочки... Видимо, судьба, на которую он так пенял, уже изменилась к нему.
    – Это все он... я и не знал ничего... Только приезжает ко мне здешний и говорит: «Сегодня получил я письмо от Скобелева, он рекомендует вас. Этого мне достаточно...» И разом предложил место... Я теперь совсем доволен. Третьего дня узнал, что он приехал, собрался идти благодарить, и вот... Это, знаете, последний... Боевой товарищ... Именно товарищ, хотя я поручик, а он полный генерал. Таких уж нет...
    {9}
    Офицерская корпоративность не допускала разглашения фактов, имевших место в офицерской среде. Эта традиция была свята. Можно привести довольно любопытный случай из воспоминаний князя Владимира Сергеевича Трубецкого о проведении одного общего собрания офицеров, подтверждающий данную традицию: «Собрание это хорошо сохранилось у меня в памяти. Дело касалось полковой чести, а на таких собраниях командир не присутствовал. Полковой командир, хотя и носил нашу кирасирскую форму, однако, как бывший кавалергард, то есть выходец из чужого полка, не считался коренным Синим кирасиром. Посему традиция официально не позволяла ему участвовать в обсуждении интимных и деликатных полковых вопросов, касающихся тесной офицерской корпорации полка. С решениями же общих собраний полка командир обязан был считаться, даже если они шли вразрез с его личными желаниями. Таково уж было положение в гвардии»{10}.
    Традиции товарищества в офицерской среде не допускали злословия и сплетен. По свидетельству современников, в те годы не каждый решился бы говорить дурно о товарище, хотя бы и не прямо в лицо. Клеветать заочно и распространять клевету намеками – это означало утратить уважение офицерской семьи. «Еще же стыда достойное в молодых людях свойство, когда они привыкнули из дому в дом новые переносить вести и чрез такие переноски досады и гадкие доиски причиняют; ежели он единожды в том будет пойман, то уже хорошей славы на век лишится и таковые ошибки никоим образом поправлены быть не могут»{11}.
    В справочной книге «Первые шаги молодого офицера», изданной в 1907 году, указывалось: «Сплетня является всегда под личиною участия, простодушия или злой насмешки, а потому оскорбительно действует на самолюбие. Человек с достоинством никогда не решится быть передатчиком сплетен, да и сами сплетни при передаче часто совершенно изменяют тот смысл, с которым были сказаны, а между тем они ссорят, раздражают самых достойных людей. Сплетни следует выслушивать хладнокровно и в то же время попросить лицо, их передавшее, повторить то же самое при том, кого обвиняет в сплетнях. Это самое лучшее средство прекращать подобное зло»{12}.
    Полным презрением в офицерской среде пользовались доносительство и предательство. Когда арестовали одного из первых декабристов (еще до восстания 1825 года) майора В.Ф. Раевского, судьба одного из руководителей Южного тайного общества генерал-майора М.Ф. Орлова, да и всего общества была всецело в его руках. Стоило ему только дрогнуть перед судом, и тогда организация заговорщиков была бы раскрыта. Полковник П.И. Пестель и его ближайшие помощники были настороже, хотя и верили в добропорядочность и мужество Раевского. Вскоре на волю к друзьям полетело стихотворение заключенного, в котором были слова заверения:
     

    Скажите от меня Орлову,

    Что я судьбу мою сурову

    С терпеньем мраморным сносил,

    Нигде себе не изменил{13}.
     

    Подпоручик князь Вяземский не согласился подписать ложные показания, и его посадили на гауптвахту с угрозами, что он «пробудет там три года». Вяземский три месяца находился на гауптвахте. За отказ показывать против того же Раевского был разжалован в рядовые поручик Ревазов. Кавалергардский полковник граф Зубов не пожелал присутствовать при наказании декабристов: «Это мои товарищи, и я не пойду!»{14}.
    Особое место в жизни офицеров отводилось офицерскому собранию. Оно являлось важнейшим инструментом поддержания дружеских отношений между офицерами, что способствовало развитию корпоративности в офицерской среде. В России во­енные собрания (клубы) возникли во второй половине XVIII века. Сохранились сведения о «Клубе штаб- и обер-офицеров Новогородского пехотного полка» в Тихвине (город в Ленинградской области), созданном в 1779 году, и о «Военном клубе», располагавшемся в «Перкиновом доме № 82» в Петербурге (1782 год).
    В 1824 году по распоряжению генерала от артиллерии графа А.А. Аракчеева в войсках и особенно в появившихся военных поселениях было приказано устроить библиотеки и «офицерские ресторации», послужившие прототипом военных или Офицерских собраний. В «офицерских ресторациях» строго запрещалось «иметь горячие напитки», «вовсе употреблять шампанское вино», брать по «записи». Однако предоставлялась возможность иметь «дешевый стол», «для большего удовольствия» устраивать собрания с музыкой, скромную игру в «бостон, вист и пикет, в шашки, в шахматы», а приезжим разрешалось «останавливаться с удобствами в покоях».
    В 1841 году в крепости Динабург (ныне город Даугавпилс в Латвии) открылось «благородное собрание», переименованное в 1864 году в «динабургский офицерский клуб».
    В начале шестидесятых возник кружок инженерных офицеров, который регулярно собирался в Петропавловской крепости, в особо отведенном для него помещении. Его участники обсуждали военно-технические вопросы. По образцу этого кружка в 1864 году в селе Медведь Новгородской губернии образовался «саперный офицерский клуб», который был не только аудиторией для научных занятий, но и местом, где офицеры 1-й саперной бригады в свободное время «собирались для отдыха, для развлечений и пользовались столом».
    В 1869 году мысль об устройстве -46- военных (офицерских) собраний в войсках заинтересовала Военное министерство. Была учреждена комиссия по образованию в войсках «подобных собраний и военных библиотек». Работа ее шла настолько успешно, что через два года военные собрания были открыты во многих частях Варшавского, Виленского и Финляндского военных округов. «Общие офицерские столы» получили распространение и во время выхода частей в лагеря. Это позволяло удешевить жизнь офицеров, и к тому же они становятся чуть ли не единственным местом, где могли собираться и их семьи.
    Важной вехой в истории офицерских собраний является 1873 год, когда впервые публикуется «Положение об офицерских собраниях». В 1874 году офицерские собрания были открыты во всех дивизиях. Все они имели свои уставы и полномочия, нередко с существенными отличиями. Поэтому в 1881 году приказом командующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа вводится «Положение об офицерских собраниях в отдельных частях войск»{15}.
    Традиция, родившаяся в офицерской среде, приобрела форму закона, обязательного для всего офицерского корпуса, хотя и с сохранением своей традиционной сути. Целями создания офицерских собраний являлись: укрепление корпоративного духа офицеров в частях, утверждение и поддержание должных товарищеских отношений; содействие развитию и совершенствованию среди офицеров военного образования; поддержание офицеров материально; организация отдыха и досуга. В офицерском собрании размещались столовая, библиотека, фехтовальные и гимнастические залы, бильярд, тир, игровые комнаты и другое, так необходимое, особенно для офицеров-холостяков.
    Офицерское собрание, представляя собой единое целое с частью, находилось в прямом ведении ее командира, который и состоял его председателем. Все штаб- и обер-офицеры, служащие в части, а также прикомандированные обязательно являлись членами офицерского собрания. Причем по традиции почетными членами собрания являлись бывшие командиры, которым был пожалован мундир части. Врачи и чиновники военного ведомства, находившиеся в штате части, не могли состоять членами собрания, но имели право его посещать. Женщины допускались только специальным решением общего собрания.
    «Положение об офицерских собраниях в отдельных частях войск» определяло следующие права и обязанности членов собрания: участвовать в голосовании (общем собрании); быть выбранным в распорядительный комитет и для заведования одним из отделов хозяйства; посещать собрание, а также пользоваться столовой, библиотекой, играми и всем, «что будет устроено в собрании для занятий и развлечений»; заносить в книгу свои заявления относительно хозяйственных распоряжений и «излагать мнения, клонящиеся к благоустройству собрания»; «вводить в собрание свое семейство и знакомых».
    Хозяйственной частью офицерского собрания заведовал распорядительный комитет, число членов и кандидатов которого определялось командиром части. Члены распорядительного комитета (три-четыре человека и один кандидат) избирались из офицеров, прослуживших не менее пяти лет в офицерских должностях. Председательствовал в комитете старший по званию. Для непосредственного заведования отделами хозяйства (заведующего столовой – «хозяина», библиотекой и другими) общим собранием избирались офицеры, прослужившие не менее трех лет в офицерских должностях. Все они входили также в распорядительный комитет. Офицеры, в первый раз избранные в члены и кандидаты распорядительного комитета, не могли отказаться от участия в нем без особо уважительной причины. Выборы проходили закрытым голосованием, претенденты должны были получить не менее 2/3 голосов присутствующих. Срок полномочия распорядительного комитета определялся, как правило, на один год.
    Определённый интерес представляет экономическая организация офицерских собраний, функциони­ровавшая на средства, поступающие из различных источников: сумм, отпускаемых из государственной казны на улучшение общественного быта офицеров; взносов членов собрания; денег, поступающих за игры, от посещений для приезжих и т. д. Размеры членских взносов определялись общим собранием офицеров и утверждались командиром части. Денежные штрафы в офицерских собраниях не допускались, за исключением штрафов по библиотеке, а также за порчу вещей, мебели, «битье посуды и прочее». Не устанавливалась и плата за вход в собрание. Например, вступительный взнос вновь прибывшего офицера в лейб-гвардии Гродненском гусарском полку составлял 500 рублей, в Измайловском пехотном полку – 100 рублей. Кроме того, ежемесячно офицер платил в виде взносов еще по 3 рубля.
    Уставом офицерского собрания того же Гродненского гусарского полка вступительный взнос распределялся следующим образом: на приобретение столового серебра – 75 рублей; на нужды собрания – 100 рублей; на библиотеку – 25 рублей; на обстановку – 300 рублей. В конечном итоге деньги набирались немалые.
    Жизнеспособность офицерских собраний определялась, по-видимому, и тем, что среди офицеров было не так уж много семейных. Поэтому деятельность столовых и буфетов в офицерских собраниях по вполне понятным причинам выглядела весьма привлекательно.
    Цены здесь были на 10-20 проц. ниже, чем в общей торговле, а время работы определялось общим собранием офицеров. Например, в Гродненском гусарском полку завтрак из двух блюд стоил 75 копеек, а обед из четырех блюд – 1 рубль. Для сравнения – обед в ресторане обходился от 6 до 9 рублей.
    Особой трезвостью нравы тех лет не отличались, но и злоупотребление спиртным не поощрялось. Во всяком случае и здесь все делалось только по разрешению командира или старшего по званию в собрании.
    Столовая (буфет) в офицерском собрании находилась или в непосредственном заведовании «хозяина», или сдавалась на определенных условиях в аренду частному лицу. -47- Постоянное участие в общем столе не было обязательным для членов собрания, но командир части поощрял это для сближения офицеров.
    Помещения офицерских собраний хорошо оборудовались: размещались портреты героев, служивших в части, картины, альбомы, полковые реликвии, создавался уют и домашняя обстановка. Вот как выглядело собрание по описанию очевидцев. «Оно (собрание) помещалось против казарм в большом новом и элегантном двухэтажном особняке с большими зеркальными окнами. Мы прошли роскошную переднюю с ливрейным швейцаром, просторный холл с парадной лестницей, уютно обставленную библиотеку, зимнюю столовую с красовавшимися на стенах кабаньими и лосиными головами и массивным резным буфетом, на котором сверкали разные серебряные братины и surtouts des tables (декоративные серебряные вазы). Столовая выходила в роскошный, но довольно безвкусный грот. Далее мы прошли огромную белую парадную залу с голубыми шторами и большим портретом императрицы Марии Федоровны в золотой раме и, наконец, очутились на длинном балконе, где к завтраку был накрыт большой стол, блиставший белоснежной скатертью и изобиловавший массивными серебряными графинами, солонками и прочей серебряной столовой утварью и приборами»{16}.
    На офицерских собраниях проводились разборы учений, решались тактические задачи, читались лекции, делались различные сообщения, проходили беседы и т. д. Разрешались игры: шахматы, бильярд, домино, кегли и др. Из карточных игр допускались только коммерческие, причем на наличные деньги, а все азартные{17} игры строго воспрещались.
    Вот как об этом пишет в своей книге «Две жизни» генерал-лейтенант А.А. Самойло: «Играли в карты: молодежь – в рамс, генералы – в преферанс; изредка танцевали под музыку военного оркестра. Вечера заканчивались ужином «a la fourchette» (т.е. сидя, стоя, где кто хотел) без вина...»{18}.
    Частными правилами определялся порядок и время пользования играми, плата за них. Время открытия и закрытия помещения собрания определялось командиром части, но практически оно было открыто почти круглые сутки. В офицерских собраниях проводились и семейные вечера: танцевальные, музыкальные и домашние спектакли (маскарады не разрешались).
    Офицерское собрание сплачивало командный состав полка, воспитывало в офицерах уважение друг к другу. Вот почему офицер, получивший приказ о переводе, покидал родной полк с большим сожалением.
    Насколько важное значение имели собрания для офицеров, говорит тот факт, что даже во время военных действий офицеры умудрялись их обустраивать в полевых условиях. В письме матери в феврале 1916 года прапорщик А. Жиглинский писал: «Побывайте в собрании любого из полков, любой бригады! Узкая, длинная землянка, стены обшиты досками и изукрашены национальными лентами, вензелями и гирляндами из елок. Душно, накурено. Офицерство попивает чай, играет в карты, в разные игры вроде скачек, «трик-трак» и т.д. Шахматы, шашки... В одном углу взрыв смеха – там молодой артиллерист тешит компанию сочными анекдотами. Веселый, тучный полковник с Георгием прислушивается, крутит головой, улыбаясь между ходом партнера и своим. Вот он же затягивает своим симпатичным, бархатным баритоном «Вниз по Волге- -48- реке», и тотчас десяток-другой голосов подхватывает: «...выплывали стружки...» Поет и седой генерал, и молодой прапор... За длинным самодельным белым столом сидит «не случайная компания, а милая, хорошая семья. Главное – дружная... Соединила всех не попойка, не общее горе – всех нас соединил долг и общее дело...»{19}.
    Важным элементом сплочения офицерского коллектива являлись общие собрания офицеров части, являющиеся высшим органом офицерского собрания. Они проводились с разрешения командира части, о чем объявлялось в приказе с указанием дня, времени и вопросов, выносимых на обсуждение. Право вынесения вопросов для обсуждения на общих собраниях имел командир части. Обсуждались вопросы службы, быта офицеров, материальной обстановки, чести и достоинства, установления денежных взносов на нужды офицерского собрания, выборы в распорядительный комитет, выборы членов суда общества офицеров (суда чести), комиссии, заведующей офицерским заемным капиталом и др.
    Общее собрание назначалось в дни, свободные от службы, и присутствие офицеров на нем было строго обязательно. Никто из них не имел права оставить собрание до его закрытия, уклониться от участия в общем голосовании или передать свое право голоса другому. Вел собрание председатель, каждый раз назначаемый командиром части из числа штаб-офицеров. Вопросы решались открытым голосованием, большинством присутствующих, за исключением выборов на различные должности (в распорядительный комитет, суд общества офицеров и т.д.), которые проводились закрытым голосованием, и результаты объявлялись приказом по части, причем командир части не имел права изменить решение собрания по выборам.
    Офицеру предоставлялось право посещения офицерского собрания любой части, но чаще всего каждый предпочитал посещать лишь свое полковое.
    В офицерских собраниях, кроме обычных правил приличия, должны были точно соблюдаться все требования дисциплины. Старший в чине из офицеров, находящихся в офицерском собрании, обязан был наблюдать за исполнением всех правил собрания. При несоблюдении кем-либо этих правил каждый офицер, если напоминание оказывалось недейственным, обязан был доложить об этом старшему, распоряжения которого имели силу приказания.
    Весьма строгими были правила допуска в офицерские собрания лиц, не являющихся их членами. Офицер нес моральную ответственность за того, кого он вводил в собрание, и не имел права покинуть собрание, пока там находились приглашенные им лица. Как правило, офицер представлял приглашенного другим офицерам и их женам. В первую очередь его представляли командиру части и «хозяину» собрания. Все правила офицерского собрания распространялись и на приглашенных.
    Вот как писал журнал «Военный сборник» за 1898 год об обеде в офицерском собрании: «Несмотря на свободу обращения, все полно строгого, ласкающего взор приличия: нигде, даже после выпитого вина, не проскальзывает неловкая шутка, никто не фамильярничает со старшими и не позволяет себе бестактности в виде намека на протекцию, все это считается дурным тоном...»{20}.
    В личном общении, поскольку основная масса молодых офицеров не имела семей, «центрами притяжения» выступали семьи -49- старших офицеров, имевшие больше возможностей для приема. Но, так или иначе, контакты офицеров вне службы приходились опять же на членов «большой полковой семьи».
    Во многих офицерских семьях (обычно штаб-офицерских) периодически устраивались, обычно еженедельно (среды, четверги и т.д.) вечера, на которые приглашались ближайшие друзья из сослуживцев по полку и их родные.
    По праздникам или иным поводам давались балы и званые обеды командиром полка с приглашением всех офицеров части.
    Вообще же, общие трапезы были устоявшейся офицерской традицией. Многие офицеры держали так называемые открытые столы. Известный издатель журналист Ф.В. Булгарин, будучи корнетом Уланского гусарского полка, писал: «Кто из нас был при деньгах, тот и приказывал стряпать дома. Эти корнетские обеды не отличались гастрономическим изяществом, но были веселее стотысячных пиров. Щи, каша, биток или жаркое составляли нашу трапезу; стакан французского вина или рюмка мадеры, а иногда стакан пива – и более нежели довольно! Но сколько было тут смеха и хохота для приправы обеда. Сколько веселости, шуток, острот! Блаженное корнетское время! Фанфаронство, надутость, чванство, важничанье почитались между нами смертными грехами...»{21}.
    Большое значение в сплочении офицеров, упрочении духа товарищества имели традиции так называемого ритуального или церемониального характера: встречи и проводы офицеров.
    Встреча молодого офицера в полку была большим торжеством. Закончив военное обучение, офицер направлялся в полк и там проходил, как правило, всю службу. Например, прием в гвардию согласно устоявшемуся обычаю проходил после рассмотрения так называемого разбора на общем собрании офицеров полка.
    Князь Владимир Трубецкой в «Записках кирасира» приводит случай отказа в приеме в полк вольноопределяющегося Спешнева. Вот как об этом он рассказывает: «Как ни странно, причиной отказа послужило то обстоятельство, что Спешнев до службы увлекался театром и как любитель часто выступал на сцене, играя иногда с профессионалами. Старший полковник фон Шведер, щепетильный и строго оберегавший честь полка, усмотрел в этом нечто несовместимое с высоким званием офицера лейб-гвардии. Человек, выступавший с профессионалами-лицедеями и развлекавший публику с подмостков, пусть даже бесплатно и из одной любви к искусству, был, по мне­нию полковника, недостоин чести быть принятым в круг офицеров полка, несмотря на то, что Спешнев был не из плохой дворянской семьи, имел средства и закончил высшее и притом при­вилегированное учебное заведение. Переломить упрямого полковника было невозможно – он уперся на том, что неприлично принять в офицеры полка лицедея»{22}.
    Сам ритуал приема молодого офицера в различных полках имел свои особенности, но в целом сводился к следующему: все происходило в офицерском собрании в присутствии практически всех офицеров полка. Организовывался парадный обед, где молодому офицеру преподносился именной прибор, приглашались полковые музыканты. Вновь прибывший в часть офицер помимо представления командиру части (в парадной форме) должен был всем старшим по чину представиться, всем равным по чину – сделать визит. Визиты также желательно было -50- делать всем лицам, занимающим служебные посты в месте, где располагалась часть, особенно тем, с которыми офицеру придется часто встречаться. Визиты делались в повседневной форме одежды.
    Не застав начальника или старших, офицер должен был расписаться в имеющейся на то книге или на особом листе, указав, какой он части, свой чин и фамилию, а также повод. Там, где не было книги, следовало оставлять служебную записку. У прочих офицеров оставляли визитные карточки.
    Все младшие офицеры в свою очередь представлялись вновь прибывшему.
    Довольно любопытно описы­ваются в воспоминаниях офицера-кавалергарда С.Д. Безобразова первые дни поступления в полк: «В день допущения камер-пажей в офицерскую артель я был назначен дежурным по полку. Это был своего рода день страшного суда. Находясь на дежурстве, я не расставался с шашкой, револьвером и фуражкой даже за столом. Когда все уже сидели, вошел командир; я подошел к нему с рапортом, и командир занял свое место во главе стола. Дальше сидели полковники и командиры эскадронов. Противоположный конец стола был занят штабс-ротмистрами и поручиками, а нам и молодым корнетам была предоставлена середина.
    Первые дни в артели очень стеснительны и, как правило, на нас никто не обращал внимания. За одним из таких завтраков подошел ко мне вестовой со стопкой на серебряном блюде: «От корнета графа Толстого». Я уже знал, что надо делать. Со стаканом в руках, обойдя весь стол, я отправился чокнуться с отправителем. Это был первый признак оттепели. Одна за другой стали появляться другие стопки – это тоже было признаком полного признания... Недели три спустя мы совсем привыкли к своему положению и постепенно были приняты наравне со всеми»{23}.
    Если в полк приезжал новый полковой командир, то по прибытии он в обязательном порядке объезжал (делал визиты) всех семейных офицеров. Кроме того, все офицеры имели возможность посещать командира в неслужебное время дома. Это почиталось за большую честь, хотя и было довольно распространенным явлением.
    Убывающего из части товарища, независимо от чина, полковая семья чествовала проводами, которые иногда называли «дорожным посошком» и в которых принимал участие и командир части. Существовал также хороший обычай преподносить убывающему подарок и полковой жетон. Распорядительный комитет офицерского собрания обязан был проявить инициативу в вопросе о проводах товарища.
    Вот как описаны проводы офицеров из полка в журнале «Офицерская жизнь» за 1912 год: «В собрании М-го гусарского полка царит необычное оживление. Трубачи заняли свое место возле столовой, где накрыт большой обеденный стол. Все офицеры в сборе и, видно, кого-то ждут.
    Пришел командир полка – красивый, громадного роста человек с сильно побелевшими волосами, но не его, по-видимому, ждали собравшиеся офицеры, так как и он, поздоровавшись со всеми, смешался в толпе ожидающих.
    Вдруг раздались высокие задорные звуки гусарского полкового марша, и вошли два поручика в парадной форме. Командир с приветливой улыбкой двинулся к ним навстречу, проговорив: «Вот и наши юбиляры!», и пригласил всех занять места за столом. -51-
    М-й гусарский полк провожает сегодня двух своих товарищей; не было за столом обычного шума и оживления, не было слышно молодого задорного смеха с корнетского конца стола – всем было грустно. Сегодня в последний раз они собрались в товарищеской семье за прощальным бокалом вина, а завтра пять лет, проведенных ими в полковом кругу, будут для них далеким милым прошлым, которое никогда не вернется.
    Уходящие сидят рядом с командиром полка, произносятся теплые тосты, и у всех чувство всеобщей неловкости. Командир полка от лица всех офицеров пожелал отъезжающим счастья и успехов в новой жизни.
    Все встали из-за стола и отправились сниматься. В последний раз прозвучал уходящим родной полковой марш...»{24}.
    Исключение из такого порядка проводов составляли «отщепенцы», уволенные по решению суда чести, которым никаких проводов не организовывали.
    Большое распространение в офицерской среде получили так называемые товарищества взаимопомощи, ставившие целью обеспечить на первое время семьи военнослужащих на случай потери кормильца и выдачу пособий на погребение. В качестве примера можно привести Товарищество взаимопомощи при экономическом обществе офицеров Гвардейского корпуса, возникшее в 1896 году. Членами его могли быть все офицеры корпуса и их жены не старше 45 лет. Все офицеры вносили вступительные и ежемесячные взносы. Пособие выдавалось не позже 24 часов после заявления о смерти и предоставления соответствующих документов как в мирное, Так и военное время. Подобные общества существовали в Петербурге, Вильно, Варшаве, Киеве, на Кавказе, в Туркестане и Приамурье. В Гельсингфорсе (шведское название столицы Финляндии – Хельсинки), например, действовало Товарищество взаимопомощи бывшего Финляндского военного округа, а на Кавказе – Общество помощи инвалидам на Кавказе.
    В традиции русского офицерского корпуса особое место занимала забота о воспитании детей. Наиболее показательные примеры можно найти в истории Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС).
    Только в 1893 году, когда из таможенного ведомства погранстража выделилась в самостоятельное формирование, на смету корпуса сразу же было передано 62 тыс. рублей для прямого расходования на воспитание детей. К 1913 году «детские» суммы в корпусе уже превышали 200 тыс. рублей ежегодно. По тем временам – баснословные деньги.
    Дети пограничников поступали, как правило, в специальные пансионы, находившиеся на бюджете управления корпуса: Александровское и Новоселицкое училища, школу-приют для детей офицеров Заамурского округа имени наследника цеса­ревича и великого князя Алексея Николаевича и др.
    Устоявшейся традицией для офицеров корпуса стало учреждение общественных стипендий для обучения своих детей в ознаменование какого-либо выдающегося события или в память о каком-либо военном деятеле. Например, существовали стипендия имени командира ОКПС генерала от артиллерии А. Свиньина, учреж­денная в июле 1901 года в Женском патриотическом институте; неприкосновенный капитал имени инспектора пограничной стражи (высшая должность в погранстраже до учреждения ОКПС) генерал-лейтенанта Д. Гана; стипендия имени начальника 3-го округа пограничной стражи генерал-лейтенанта Н. Усове собранная офицерами, служившими под его началом, 7 августа 1901 года (к 50-летнему юбилею его службы в офицерских чинах). Существовала стипендия имени начальника Рижского таможенного округа (ею пользовались и дети пограничников) действительного статского советника А. Твердянского и многие другие.
    Все это еще раз убедительно свидетельствует о том, что внутреннюю основу воинского организма, прекраснейшую традицию офицерского корпуса составляет товарищество. «В нем, – писал генерал М.И. Драгомиров, – корень долга и самоотвержения, не вынужденных, но от сердца идущих; в сознании его единственный залог того, чтобы войско было одним телом, имело одну душу»{25}.
     

    Примечания
     

    {1} Клаузевиц К. О войне. М.: Воен-издат, 1941. Т. 1. С. 171.
    {2} Вестник иностранной военной литературы. 1902. №9. С.26.
    {3} Трубецкой В.С. Записки кирасира. М.: Россия, 1991. С.176-177.
    {4} Бутовский Н.Д. Очерки современного офицерского быта. СПб., 1899. С.47-48.
    {5} Бурлачук Ф. Владимир Раевский. М.: Молодая гвардия, 1987. С.122.
    {6} Имеется в виду третий штурм Плевны 30-31 августа 1877 года.
    {7} Немирович-Данченко В.И. Скобелев. М.: Воениздат, 1993. С.126.
    {8} Там же. С.122.
    {9} Там же. С.258.
    {10} Трубецкой В.С. Указ. соч. С. 186.
    {11} Дмитриев-Мамонов Ф.И. Правила, по которым всякой офицер следуя, военную службу с полным удовольствием продолжать может. М.: Моск. ун-т, 1771. С.23.
    {12} Линстром Н.В. Первые шаги молодого офицера. Оренбург, 1907. С.7.
    {13} Бурлачук Ф. Указ. соч. С.79-80.
    {14} Ягунин В.П. Александр Одоевский. М.: Молодая гвардия, 1980. С.125.
    {15} Положение об офицерских собраниях в отдельных частях войск // Приказ по военному ведомству № 38 от 26 августа 1881 г. СПб., 1881.
    {16} Трубецкой В.С. Указ. соч. С.20.
    {17} Отличия коммерческих от азартных игр заключается в принципах игры. И в тех, и в других присутствует азарт и жажда соперничества. И в тех, и в других возможен расчет за деньги. Однако в коммерческих играх в основу положен логический компонент, т.е. возможность изменить ход игры в зависимости от мастерства игрока, тогда как в азартных играх все решает случай («какая масть ляжет»), и от игрока практически ничего не зависит, разве что от его везения, самообладания, хитрости и т.п. К коммерческим играм в карты можно отнести преферанс, вист, бридж, кинг, рамс и др. К азартным относят двадцать одно, или «очко», баккара, макао, тринадцать и др.
    {18} Самойло А.А. Две жизни. М.: Воениздат, 1958. С.84.
    {19} Нас соединил долг и общее дело // Красная звезда. 1993. 9 окт.
    {20} Военный сборник. СПб. 1898. №11. С.120.
    {21} Булгарин. Ф.В. Воспоминания. СПб., 1846. Т.4. С.281-282
    {22} Трубецкой В.С. Записки кирасира. М.: Россия, 1991. С.41.
    {23} Таланов А.И. Кавалергарды. М.: Рейтар, 1999. С.110.
    {24} Офицерская жизнь. 1912. № 2. С.26.
    {25} Драгомиров М.И. Вопросы воспитания и обучения войск. М.: Воениздат, 1956. С. 166. -52-

    Морихин В.Е

    Табель о рангах
    Приводимые таблицы

    Tabel_o_rangax

    24 января 1722 года Петр I утвердил Закон о порядке государственной службы в Российской империи (чины по старшинству и последовательность чинопроизводства). Подготовка этого закона - "Табели о рангах" была начата еще в 1719 году и была естественным продолжением реформаторской деятельности Петра I, в результате которой возросло количество должностей в армии и государственном аппарате. В основу "Табели о рангах" были положены аналогичные акты, уже существовавшие в западноевропейских странах, особенно в Дании и Пруссии. При разработке закона были также приняты во внимание чины, уже существовавшие в России. "Табель о рангах" помимо самой таблицы имела еще восемнадцать пунктов поясняющего текста и устанавливающих штрафы за ее нарушение. Все чины "Табели о рангах" подразделялись на три типа: военные, статские (гражданские) и придворные и делились на четырнадцать классов. Интересно, что закон никак не разъяснял само понятие "чин", в силу чего одни историки последний рассматривали буквально и лишь в системе чинопроизводства, другие же - как ту или иную должность. На наш взгляд, "Табель о рангах" включала и тe и другие понятия. Постепенно должности из "Табели" исключаются и в конце XVIII века исчезают вовсе (Петровская "Табель о рангах" насчитывала 262 должности). Петровская "Табель", определяя место в иерархии государственной службы, в некоторой степени давала возможность выдвинуться талантливым людям из низших сословий. "Дабы тем охоту подать к службе и оным честь, а не нахалам и тунеядцам получать"- гласила одна из описательных статей закона.

    Военные чины объявлялись выше соответствующих им гражданских и даже придворных чинов. Такое старшинство давало преимущества военным чинам в главном - переходе в высшее дворянское сословие. Уже 14-й класс "Табели" (фендрик, с 1730 г. - прапорщик) давал право на потомственное дворянство (в гражданской службе потомственное дворянство приобреталось чином 8-го класса - коллежский асессор, а чин коллежского регистратора - 14-й класс, давал право лишь на личное дворянство). По Манифесту 11 июня 1845 г. потомственное дворянство приобреталось с производством в штаб-офицерский чин (8-й класс). Дети, рожденные до получения отцом потомственного дворянства, составляли особую категорию обер-офицерских детей, причем одному из них по ходатайству отца могло быть дано потомственное дворянство. Александр II указом от 9 декабря 1856 года право получения потомственного дворянства ограничил получением чина полковника (6-й класс), а по гражданскому ведомству - получением чина 4-го класса (действительный статский советник). Приведенные таблицы чинов показывают, что Петровская "Табель о рангах" менялась в течение почти двух веков в результате основных реформ.


    Уставное обращение соответственно классу

    I - II

    III - IV

    V

    VI - VII - VIII

    IX - X - XI - XII - XIII - XIV

    Ваше высоко-
    превосходительство

    Ваше превосходительство

    Ваше высокородие

    Ваше высоко-
    благородие

    Ваше благородие

    Статские и придворные чины

    Класс

    Гражданские чины

    Придворные чины

    1722-1917

    1722

    XIXв.-1917

    I

    Канцлер
    Действительный тайный советник 1-го класса

     

     

    II

    Действительный тайный советник

    Обер-маршал

    Обер-камергер, обер-гофмейстер, обер-гофмаршал, обер-шенк, обер-шталмейстер, обер-егермейстер

    III

    Тайный советник

    Обер-шталмейстер

    Гоф-мейстер, гофмаршал, шталмейстер, егермейстер, обер-церемониймейстер

    IV

    Действительный статский советник

    Обер-камергер, Обер-гофмейстер

    Камергер

    V

    Статский советник

    Обер-шенк, обер-гофшталмейстер, обер-гофмейстер при императрице, гофмейстер, тайный кабинет-секретарь, обер-церемониймейстер

    Камер-юнкер, церемониймейстер

    VI

    Коллежский советник

    Обер-егермейстер, дейст. камергер, гофмаршал, шталмейстер, 1-й лейб-медикус

    Камер-фурьер

    VII

    Надворный советник

    Гофмейстер и лейб-медикус при императрице, церемониймейстер

     

    VIII

    Коллежский асессор

    Титулярный камергер, гоф-шталмейстер, надворный интендант

     

    IX

    Титулярный советник

    Надворный егермейстер, надворный церемониймейстер, камер-юнкер, обер-кухенмейстер

    Гоф-фурьер

    X

    Коллежский секретарь

     

     

    XI

    Корабельный секретарь

     

     

    XII

    Губернский секретарь

    Гоф-юнкер, надворный лекарь

     

    XIII

    Провинциальный секретарь

     

     

    XIV

    Коллежский регистратор

    Гофмейстер пажей, кухенмейстер, мундшенк

     

         


    Гвардия

    Класс

    Пехота

    Кавалерия

       

    1722

    1730

    1748

    1798-1917

    1730

    1748

    1798

    1884-1917

     

     

     

     

     

     

     

     

    II 

     

     

     

     

     

     

     

     

    III 

     

     

    Полковник

     

     

    Полковник

     

     

    IV 

    Полковник

    Полковник

    Подполковник

     

     

    Подполковник

     

     

    Подполковник

    Подполковник

    Премьер-майор

     

     

    Премьер-майор

     

     

    VI

    Майор

    Майор

    Секунд-майор

    Полковник

     

    Секунд-майор

    Полковник

    Полковник

    VII

    Капитан

    Капитан

    Капитан

    Капитан

    Ротмистр

    Ротмистр

    Ротмистр

    Ротмистр

    VIII

    Капитан-
    лейтенант 

    Капитан-
    поручик 

    Капитан-
    поручик 

    Штабс-
    капитан 

    Секунд-
    ротмистр 

    Секунд-
    ротмистр 

    Штабс-
    ротмистр 

    Штабс-
    ротмистр 

    IX 

    Лейтенант 

    Поручик 

    Поручик 

    Поручик 

    Поручик 

    Поручик 

    Поручик 

    Поручик 

    Унтер-  лейтенант 

    Подпоручик 

    Подпоручик 

    Подпоручик 

    Подпоручик 

    Подпоручик 

     

    Корнет 

    XI 

     

     

     

     

     

     

     

     

    XII 

    Фендрик 

    Прапорщик 

     

     

     

     

    Корнет 

     

    XIII 

     

     

     

     

     

     

     

     

    XIV 

     

     

     

     

     

     

     

     

         


    Армия

       

    Пехота

    Кавалерия

       

    1722

    1730

    1798

    1884-1917

    1730

    1798

    1884-1917

    I

    Генерал-  фельдмаршал

    Генерал-  фельдмаршал

    Генерал-  фельдмаршал

    Генерал-  фельдмаршал

       

       

       

    II

    Генерал от  инфантерии

    Генерал-аншеф

    Генерал от  инфантерии

    Генерал от  инфантерии

    Генерал-аншеф

    Генерал от  кавалерии

    Генерал от  кавалерии

    III

    Генерал-  лейтенант

    Генерал-  поручик

    Генерал-  лейтенант

    Генерал-  лейтенант

       

    Генерал-  лейтенант

    Генерал-  лейтенант

    IV

    Генерал-  майор

    Генерал-  майор

    Генерал-  майор

    Генерал-  майор

    Генерал-  майор

    Генерал-  майор

    Генерал-  майор

    V

    Бригадир

    Бригадир

       

       

    Бригадир

       

       

    VI

    Полковник

    Полковник

    Полковник

    Полковник

    Полковник

    Полковник

    Полковник

    VII

    Подполковник

    Подполковник

    Подполковник

    Подполковник

    Подполковник

    Подполковник

    Подполковник

    VIII

    Майор

    Майор, с 1767г  премьер-майор  и секунд майор

    Майор

    Капитан

    Майор

    Майор

    Ротмистр

    IX

    Капитан

    Капитан

    Капитан

    Штабс-  капитан

       

    Ротмистр

    Штабс-  ротмистр

    X

    Капитан-  лейтенант

    Капитан-  поручик

    Штабс-  капитан

    Поручик

       

    Штабс-  ротмистр

    Поручик

    XI

       

       

       

       

       

       

       

    XII

    Лейтенант

    Поручик

    Поручик

    Подпоручик

       

    Поручик

    Корнет

    XIII

    Унтер-  лейтенант

    Подпоручик

    Подпоручик

    Прапорщик  запаса

       

       

       

    XIV

    Фендрик

    Прапорщик

    Прапорщик

       

       

    Корнет

       

     

     

    Драгуны

    Казаки

    Флот

     

    1798

    1798

    1884-1917

    1722

    1764

    1798

    1884

    1907

    1912-1917

    I

     

     

     

    Генерал-
    адмирал

    Генерал-
    адмирал

    Генерал-
    адмирал

    Генерал-
    адмирал

    Генерал-
    адмирал

    Генерал-
    адмирал

    II

     

    Генерал от кавалерии

    Генерал от кавалерии

    Адмирал

    Адмирал

    Адмирал

    Адмирал

    Адмирал

    Адмирал

    III

     

    Генерал-
    лейтенант

    Генерал-
    лейтенант

    Вице-адмирал

    Вице-адмирал

    Вице-адмирал

    Вице-адмирал

    Вице-адмирал

    Вице-адмирал

    IV

     

    Генерал-майор

    Генерал-майор

    Шаутбенахт

    Шаутбенахт

    Контр-адмирал

    Контр-адмирал

    Контр-адмирал

    Контр-адмирал

    V

     

     

     

    Капитан-
    командор

    Капитан
    бригадирского
    ранга

    Капитан-
    командор
    до 1827

     

     

     

    VI

    Полковник

    Полковник

    Полковник

    Капитан
    1 ранга

    Капитан
    1 ранга

    Капитан
    1 ранга

    Капитан
    1 ранга

    Капитан
    1 ранга

    Капитан
    1 ранга

    VII

    Подполковник

    Подполковник

    Войсковой
    старшина

    Капитан
    2 ранга

    Капитан
    2 ранга

    Капитан
    2 ранга

    Капитан
    2 ранга

    Капитан
    2 ранга

    Капитан
    2 ранга

    VIII

     

    Войсковой
    старшина

    Есаул

    Капитан
    3 ранга

    Капитан-
    поручик

    Капитан-
    лейтенант

     

    Капитан-
    лейтенант до
    1911г

    Старший
    лейтенант

    IX

    Капитан

    Есаул

    Подъесаул

    Капитан-
    лейтенант

    Поручик

    Лейтенант

    Лейтенант

    Лейтенант и
    ст. лейтенант

    Лейтенант

    X

    Штабс-
    капитан

     

    Сотник

    Лейтенант

     

     

    Мичман

    Мичман

    Мичман

    XI

     

     

     

    Корабельный
    секретарь

    Корабельный
    секретарь

     

     

     

     

    XII

    Поручик

    Сотник

    Хорунжий

    Унтер-
    лейтенант

    Мичман

    Мичман

     

     

     

    XIII

    Подпоручик

     

     

    Мичман с 1758 до 1764

     

    Гардемарин
    (1860-1882)

     

     

     

    XIV

     

    Хорунжий

     

     

     

     

     

     

     

    Ю. А. Трамбицкий, заместитель заведующего отделом ЦГВИА

    Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства
    http://www.lindex.lenin.ru/Lindex5/Text/10200.htm Табель о рангах

    Источник — http://www.bergenschild.narod.ru/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно