Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЛИЦИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИЗМ В РОССИИ
    Г. А. БОРДЮГОВ


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото
    ПРЕДИСЛОВИЕ

    Совесть Европы не находит в себе основ для причисления политических преступлений к настоящим преступлениям и злодеев этого рода не умеет отличать от героев.

    Н. Н. Страхов

    Вынесенная в эпиграф фраза произнесена известным русским публицистом в конце 80-х гг. XIX в., справедливость её тогда не подлежала сомнению. Такое положение вещей, лишая государственную власть широкой общественной поддержки, осложняло, но не снимало задачу противодействия революционному движению и в первую очередь наиболее зримому его проявлению - индивидуальному террору. Проблематика публикуемых материалов связана с деятельностью на этом поприще политической полиции. Но чтобы осмыслить особенности функционирования системы розыскных учреждений Российской империи, необходимо проследить тенденции развития революционного процесса, предопределившие выдвижение на первый план террористической борьбы; эволюцию её форм, которая во многом обусловливала становление приемов и методов работы политического сыска.

    Мощным катализатором освободительного движения в России стали преобразования 60-х гг. XIX в. и прежде всего - "дарование крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей".

    Характер "эмансипации" общеизвестен. "Облагодетельствованные" крестьяне ответили на объявление "царской милости" взрывом возмещения весной 1861 г. Общество же, переболев той "лихорадкой мысли", которую вызвала подготовка аграрной реформы, и окончательно уяснив непоследовательность планов верховных преобразователей, чувствовало себя обманутым.

    Для политической полиции это беспокойное время обернулось серьёзными проблемами. Мало того, что "переходное состояние, в которое Россия вступила по случаю изменения одной из главных основ её гражданского установления", - было "сопряжено с неизбежным болезненным ощущением, проявляющимся с различными оттенками, во всех слоях общества" (1). С выходом на политическую арену массы разночинцев, "наименее заинтересованных в охранении существующего государственного порядка", круг объектов наблюдения "высшего надзора" расширился настолько, что уследить за "расположением умов" в этой взрывоопасной среде становилось всё сложнее. К тому же, политической полиции предстояло разобраться, что представляет собой этот новый потенциальный противник, каковы условия его существования и стиль мышления, круг идей н мотивы действий интеллигента-разночинца.

    Эпоха Великих 60-х принесла возможность раскрепощения человеческой личности, к какому бы сословию она не принадлежала. Многие искренно хотели найти себе применение в труде на благо освобожденного народа. Но в новых учреждениях перевес оставался за людьми старого закала и поборникам прогресса приходилось действовать в пассивной или недоброжелательной обстановке, отказываться от убеждений или от дела. Власть шла испытанным бюрократическим путем, отдавая распоряжения сверху н ожндая снизу лишь отчёт об исполнении, не предполагая никакого "сотворчества" со стороны общества.

    Энтузиазм тех, кто хотел посвятить свою жизнь обновлению России, оставался невостребованным, инициатива наказуемой. "Если вас спросят, кто самый несчастный человек на свете, - сетовал один из представителей молодого поколения пореформенной эпохи, -отвечайте: тот, кто поставлен в бесконечно бессрочное бездействие и гниёт заживо не от отсутствия сил и способностей, а от отсутствия возможности употребить их в дело" (2).

    В таком положении оказалась масса "мыслящих пролетариев", вызванных к жизни новыми временами. С отменой ограничения числа студентов в высших учебных заведениях молодёжь со всех концов России устремилась в университеты, нередко жертвуя на обучение последние гроши. Из низов - за лучшей долей, которую надеялись обрести с получением образования; из всех сословий - за светом новых идей. В этом смешении социальных пластов и рождалась та разночинная интеллигенция, которая часто бывала не у дел не только потому, что не находила поприща, соответствовавшего своим взглядам на общественное служение, но и потому, что потребности страны, ещё только вступавшей на путь капиталистического развития, не могли поглотить весь "образованный пролетариат".

    "Безместность", непристроенность огромной массы разночинцев означала для большинства из них полуголодное существование и вела к крушению надежд - не только в решении вопроса о хлебе насущном, но и в удовлетворении социальных претензий и духовных запросов. Рождалась горькая досада на образованное общество, членами которого они так хотели стать, и отчаяние, лишь усиливавшееся с интеллектуальным развитием, отрезавшим пути назад, к прозябанию необразованных классов. В результате "мыслящий пролетарий" и по материальному положению, и по духовным устремлениям ощущал свою несовместимость с традиционным укладом жизни общества, в отрицании которого созревал нигилизм.

    Нигилизм 1860-х был сосредоточен на преобразовании умственных и нравственных представлений. Однако, вынося приговор не только старой системе идей, но и прежней политической системе, нигилисты жаждали "положительной истины", основанной не на вере в авторитет, а на опытном знании, позволявшей жить так, как велел разум, а не традиция.

    "Священные покровы", подчас скрывавшие фальшь или пустоту, срывались с жизненных явлений, которые нигилисты сводили с небес на землю с помощью позитивной науки. В основу нравственности они пытались положить "материальное" понятие пользы вместо "идеальном" категории долга. Не признающий диалектики материального и духовного нигилизм попадал под действие закона отрицания отрицания - идеи нигилистов становились объектом не "материального" анализа, а слепого преклонения, "идеальной" веры. Нигилистическое отрицание традиций само превращалось в традицию, возникала новая догма - догма революционной идеологии. "Рационально-атеистическое мировоззрение" русской интеллигенции, писал С. Булгаков, "есть действительно вера, вера в научность, в рационализм" (3). И так же, как религиозные подвижники ждали пришествия Царства Божия, так и нигилисты верили в осуществление -по последнему слову европейской научной мысли - царства труда и справедливости с помощью социальной революции, несущей немедленные перемены.

    Отрицание и разрушение старых форм человеческого существования приобретало пафос созидания нового социального идеала. Поколение 60-х, воодушевляемое идеалом "светлой мысли, правды и труда", рвалось в бой за всестороннюю эмансипацию личности и общества. Проблема действия могла решаться по-разному - умеренные круги склонялись к тому, чтобы определённым общественным давлением вынудить правительство на более решительные уступки; радикалы ставили на повестку дня подготовку народной революции. В левом лагере росла уверенность, что "честный русский не может быть другом правительства" и действовать с ним заодно. Нетерпеливые молодые разночинцы видели себя "строителями судеб мира". Противоречие высочайшей самооценки и социальной неприкаянности порождало истинно разночинское - деклассированного, по сути, элемента - желание перевернуть всё вверх дном, чтобы "кто был ничем - стал всем".

    Модель подобной трансформации действительности и конкретный ответ на извечный вопрос "что делать?" находили в знаменитом романе Н.Г.Чернышевского. По завету Учителя "мыслящие реалисты" пытались "переносить в настоящее" черты будущих личных и общественных отношений. Одна за другой возникали артели и коммуны, целью которых была пропаганда "социальных идей" на деле.

    К одной из таких "ассоциаций" принадлежал Дмитрий Каракозов. 4 апреля 1866 г. он попытался осуществить более эффективную, на его взгляд, форму пропаганды делом, чтобы "расшевелить заснувший народ". Но в народе распространилась молва о том, что стрелял помещик, недовольный отменой крепостного права, а III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии пришло к заключению, что "в покушении на цареубийство участвовала горсть ничтожных личностей, по преимуществу русских, но действовавших под влиянием и для цели польской пропаганды".

    Корни крамолы, как водится, искали на Западе. В 1863 г. в империи отпылал очередной "польский мятеж", да и в применении политического террора пальму первенства следовало бы отдать Северо-Западному краю. 15 июня 1862 г. подпоручик 15-го пехотного Шлиссельбургского полка Андрей Потебня стрелял в генерал-адъютанта А. Н. Лидерса, наместника в Царстве Польском; 21 июня сменивший Лидерса на этом посту Великий князь Константин подвергся нападению Людвига Ярошинского. Однако значение этих терактов не шло ни в какое сравнение с выстрелом у Летнего сада, мишенью которого стала Священная Особа Императора Всероссийского.

    Во Всеподданнейшем отчёте III отделения за 1866 г. политическая полиция оправдывалась (см. док. № 1). На нескольких страницах подробно перечислялись меры, принятые III отделением для выяснения личности злодея и его соучастников, "неослабного содействия" Петербургской и Московской следственным комиссиям и т. д. Но главная задача осталась невыполненной, "высший надзор" не сумел "предупредить" преступление, "око Государево" проглядело "гнез-дилище цареубийственных замыслов" среди множества похожих один на другой студенческих кружков с "социальным" оттенком. Вскрылись острые проблемы работы сыска в радикально изменившейся "оперативной" обстановке. Разночинскую среду невозможно было охватить наблюдением старыми методами - "через чинов Корпуса жандармов" и "известного свойства" услуги почтового ведомства, новые же ещё не сложились. Требовалась и определённая структурная реорганизация органов политического сыска.

    28 апреля 1866 г. П.А.Шувалов, принявший пост главноуправляющего III отделением и шефа Корпуса жандармов, подал на Высочайшее имя докладную записку о мерах к восстановлению порядка в империи, которая предусматривала, прежде всего, реформирование системы политического розыска. Чтобы защитить страну от "разрушительного действия вредных элементов", следовало "устроить полицию так, чтобы она была в состоянии обнаруживать то, что совершается в среде общества"(4).

    Должное внимание было уделено агентурной работе. В III отделении появился секретный архив, где сосредоточивались политические дела и материалы перлюстрации, систематически пополнялась фототека и "Алфавит лиц, политически неблагонадёжных".

    "Главная цель преобразования, - писал Шувалов, - состоит в том, чтобы по мере возможности, образовать политические полиции там, где они не существуют, и сосредоточить существующую полицию в III отделении Вашего Императорского Величества канцелярии, для единства их действий и для того, чтобы можно было точно и однообразно для целой империи определять, какие стремления признаются правительством вредными и какие способы надлежит принимать для противодействия им".

    В подчинение III отделению поступила "Охранная стража", создание которой было вызвано необходимостью оберегать священную особу Государя Императора. Персонал этого подразделения принимал участие и в работе политического сыска.

    Новый руководитель "высшего надзора" обнаружил "полное расстройство столичных полиций" (5), добился ликвидации Санкт-Петербургского генерал-губернаторства и передачи его функций градоначальству, подчинённому III отделению. При канцелярии Петербургского градоначальника возникло, в свою очередь, ещё одно новое учреждение - Отделение по охране общественного порядка и спокойствия, ставшее прообразом позднейшей "охранки", неотъемлемой части структуры политического сыска Российской империи.

    П. А. Шувалов подготовил также новое "Положение о Корпусе жандармов", утверждённое царем в сентябре 1867 г. и в неизменности дожившее до Февраля 1917 г. "Единство действий" всех жандармских управлений на железных дорогах, а также на Кавказе и в Варшаве, усиление надзора на местах обеспечивались созданием дробной системы губернских управлений и уездных наблюдательных пунктов вместо громоздких жандармских округов.

    Шеф жандармов озаботился и состоянием кадрового состава "лазоревого ведомства". Чтобы успешно уловлять крамолу, нельзя было сильно отставать от своего противника - интеллигента. Для повышения образовательного уровня и теоретического знакомства с идеологией основного объекта наблюдения жандармы могли пользоваться ведомственной библиотекой, включавшей и коллекцию нелегальных изданий. При Корпусе появилась особая школа для подготовки к "сознательному использованию обязанностей службы по наблюдательной части".

    Выстрел Каракозова повлёк за собой и общее изменение правительственного курса. Рескриптом 13 мая 1866 г. на имя вице-председателя Государственного совета князя П. П. Гагарина царь распорядился навести в стране порядок. Репрессии обрушились на демократическую печать, были закрыты "Современник" и "Русское слово", подверглись ограничению права земств и были расширены полномочия губернаторов, ужесточился надзор за высшей школой и студенчеством.

    В результате пути самодержавного правительства и интеллигенции ещё больше разошлись, хотя в первые годы после Великих реформ существовала реальная возможность направить энергию молодого поколения в мирное русло. Социально-политическая действительность России второй половины XIX в. загоняла её в подполье. В среде разночинной интеллигенции пореформенного периода сформировался особый тип личности - предтечи профессиональных революционеров, игравших ведущую роль на протяжении всего дальнейшего развития освободительного движения в России. Именно с этими "новыми людьми" предстояло вступить в борьбу органам политического сыска. Они отличались от окружающих своей системой ценностей, которая не оставляла им места в обыденной жизни, превращала в "отщепенцев" от традиционного общества (см. док. № 7). Тем, кто ставил перед собой грандиозную задачу радикального обновления России, были тесны рамки повседневности, неприемлемы навязываемые ею компромиссы. Их уделом оставался "практический нигилизм". Его ярким проявлением стала деятельность "Народной расправы" Сергея Нечаева.

    Разоблачение нечаевщины вызвало сильную ответную реакцию в революционной среде. На какое-то время возобладала резкая неприязнь к жёстким организационным формам, диктаторству и экстремистским прожектам, нашедшая отражение в первой, стихийной волне "хождения в народ". Опыт работы в деревне вновь вызвал к жизни идею централизованной организации, реализовавшуюся в 1876 г. с появлением "Земли и воли". Однако к концу 70-х гг. стало ясно, что к "оседлой" пропаганде крестьяне восприимчивы не более, чем к "летучей".

    Массовое движение "в народ" создавало для политической полиции новые проблемы. Законом 19 мая 1871 г. "производство дознаний по делам о государственных преступлениях передавалось чинам Корпуса жандармов" (6). Кроме того, никто не снимал с них бремени "высшего надзора", а число поднадзорных неуклонно росло. Ревизия представленных в III отделение начальниками губернских жандармских управлений "списков лиц, состоящих под негласным наблюдением", не сократила их количества. Летом 1871 г. в жандармские управления поступило предписание "стараться доставлять и сообщать в 111 отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии фотографические портреты всех вообще лиц, которые почему-либо обращают на себя внимание правительства, преимущественно в отношении политической благонадёжности". Сотрудники наружного наблюдения, филеры, сбивались с ног, деятельность внутренней агентуры оказывалась неэффективной, так как при организационной аморфности движения его практически невозможно было взять под контроль.

    Реакция правительства на деятельность радикальной интеллигенции была столь же неадекватной, сколь и недальновидной. Ярчайший пример тому - процесс 193-х (1877). 90 человек-значительная часть всех задержанных - будучи привлечены к суду, по выражению обвинителя Желеховского, "для фона", в ожидании оправдания провели по несколько лет в предварительном заключении. Затем 80 из этих 90 человек оправданных судом были сосланы под надзор полиции административным порядком (7).

    Месяцы и годы тюрьмы, которые для одних кончались сумасшествием или смертью, а для других становились школой политической борьбы; административные высылки; исключение из учебных заведений; полицейский надзор и прочие "репрессии, непропорциональные преступлениям", надолго вырывали молодых людей из мирной обыденности, вызывали ожесточение и укрепляли решимость идти по революционному пути. Как писал один из "государственных преступников", "высокопоставленные глупцы думают, что их нелепые меры имеют предупредительное значение; если бы они знали, что каждое новое притеснение всё" теснее и теснее смыкает кружок честных людей... Придёт и наше время, когда мы дадим единодушный кровавый ответ" (8). Это время наступило в конце 70-х - начале 80-х гг., когда сформированный всей предшествующей логикой и практикой антиправительственной борьбы революционный тип развернул свою деятельность под знаменем "Народной воли".

    Отсутствие гарантий прав личности, полная незащищённость перед лицом власть имущих порождали соответствующие формы протеста. Выстрел Веры Засулич прогремел в ответ на наказание розгами Алексея Боголюбова, произведённое 13 июля 1877 г. в доме предварительного заключения по приказу Петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова. Парадоксально, но в той конкретно-исторической ситуации подобный акт воспринимался как средство защиты законности.

    Впечатление от приговора, вынесенного судом присяжных, едва ли не превышало впечатление от самого теракта. Неожиданное для многих оправдание В.И.Засулич дало террору, по выражению СМ. Кравчинского, "санкцию общественного признания". "Нам стыдно", - говорили в среде революционной молодёжи, - "что раньше не сделали, как она" (9). Волна террора нарастала, политические убийства превращались из эксцессов в обыденную практику революционной борьбы.

    Первые теракты (покушение на товарища прокурора Киевского судебного округа М.М. Котляревского (23 февраля 1878 г.), на адъютанта Киевского губернского жандармского управления Г.Э. Гей-кинга (24 мая 1878 г.), убийство СМ. Кравчинским шефа жандармов Н.В. Мезенцева (4 августа 1878 г.)) застали власти врасплох. Отчаянное положение диктовало "исключительные меры". 9 августа 1878 г. появился закон "О временном подчинении дел о государственных преступлениях и о некоторых преступлениях против должностных лиц ведению военного суда, установленного для военного времени" (10).

    Покушение А.К.Соловьева на Александра II (2 апреля 1879 г.) вызвало к жизни Высочайший указ 5 апреля 1879 г. - Европейская Россия была разделена на 6 временных генерал-губернаторств, население которых попадало в полнейшую зависимость от произвола местных властей(М). По официальным данным, с апреля 1879 г. по июль 1880 г. за "неблагонадёжность" под надзор полиции было выслано без суда, административным порядком, 575 человек (12). Политическая полиция продолжала действовать по старинке, усиливая наружное наблюдение, проводя опросы дворников "о подозрительных личностях, в их домах проживающих", повальные обыски и аресты среди этих личностей.

    Новая тактика антиправительственной борьбы вызывала в верхах панику, новые организационные формы революционного движения загоняли политическую полицию в тупик. С каждым дерзким покушением террористов очевидней становилась беспомощность органов сыска перед лицом сплочённой, строго законспирированной партии.

    В России сформировалось подполье с его особой психологией. "Бродячий образ жизни, неопределенность существования и постоянное ожидание ареста, - вспоминал Л. Дейч, - развивали в "нелегальном" привычку к опасностям, полное равнодушие к своему будущему, готовность в любой момент расстаться со своей свободой, а то и с самой жизнью... Отсюда также вытекало его стремление сделать что-нибудь заметное, крупное, громкое" (13). Круг революционеров смыкался всё тесней, резче становилась грань, отделяющая его от остального мира. Эта среда создала героев "Народной воли".

    Невозможность вести эффективную социалистическую пропаганду в существующих политических условиях выдвигала на первый план задачу изменения государственного строя. Политической борьбой без массовой поддержки могла быть только борьба террористическая - наиболее "производительный" способ "употребить ничтожные революционные силы". В гуще народничества происходила радикализация настроений, спонтанно возникала террористическая практика, росла потребность возвести её в принцип. Все эти обстоятельства вызвали в 1879 г. раскол "Земли и воли". Судьба "Чёрного передела" лишний раз доказала бесперспективность революционной пропаганды в деревне. Рождение "Народной воли" знаменовало переход к единоборству с самодержавием.

    Программа Исполнительного комитета гласила, что члены "Народной воли" "по своим убеждениям... социалисты и народники", ближайшей задачей партии объявлялся "политический переворот с целью передачи власти народу", террор должен был служить орудием устрашающим для правительства и агитационным для народа. Однако террористическая деятельность, всё глубже затягивавшая революционеров в свой водоворот, требовала напряжения всех сил и оставляла всё меньше места для рассуждений о том, что будет "после". Признавая, вслед за теоретиком русского бланкизма Петром Ткачёвым, российскую монархию "висящей в воздухе" самодовлеющей силой, которая не имеет опоры ни в одном общественном слое, народовольцы считали, что гибель самодержца разрушит существующую политическую систему. Сезон "охоты" на императора был открыт.

    Политическая полиция, тем временем, всё более утрачивала контроль над ситуацией. Как "предупреждать преступления" при неосведомлённости о планах и личном составе тайной организации? Принять превентивные меры невозможно, остаётся лишь реагировать на свершившийся факт. Основным методом жандармов старой школы оставалось "систематическое наблюдение и последовательные аресты членов сообщества". Для освещения непроницаемой тьмы подполья нужна была внутренняя агентура. Проникнуть в тесный кружок злоумышленников мог только свой брат-"нелегальный". Но контакты с такими личностями были для сотрудников сыска поколения В. Д. Новицкого сродни сговору с нечистой силой, а звезда Г. П. Судейкина и подобных ему представителей "жандармской молодёжи" ещё не взошла.

    Попытки распутать клубок противоречий, создающих столь бесперспективную ситуацию, предприняла "Верховная распорядительная комиссия по охране государственного порядка и общественного спокойствия" под руководством графа М.Т. Лорис-Меликова, которая была учреждена императором Александром II 12 февраля 1880 г. после очередного теракта (взрыв в Зимнем дворце 5 февраля 1880 г.) "в твёрдом решении положить предел беспрерывно повторяющимся в последнее время покушениям дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и общественный порядок" (см. док. № 12, 14-17). В подчинение этому временному органу переходило и III отделение. Первоочередной задачей Комиссии её главный начальник объявлял "принятие решительных мер к подавлению возмутительных действий анархистов".

    Прежде всего необходимо было удостовериться в боеспособности армии политического сыска. Ревизия, предпринятая летом 1880 г.

    сенатором И.И.Шамшиным, привела к неутешительным выводам. Органам сыска нужно было дать возможность сконцентрировать усилия на борьбе с самой серьёзной угрозой, избавив от несвойственных им функций. Глубина проникновения в революционное подполье могла быть обеспечена только за счёт сужения круга полномочий "высшей полиции". 1 августа 1880 г. Лорис-Меликов подал на Высочайшее имя докладную записку о преобразовании полиции (см. док. № 20). 6 августа Указом о закрытии Верховной распорядительной комиссии упразднялось и III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии "с передачей дел оного в ведение Министерства внутренних дел". В составе последнего был создан Департамент государственной полиции, призванный сосредоточить все нити "политического розыска и наблюдения". Согласованность работы полиции тайной и явной должна была достигаться тем, что товарищ министра внутренних дел, на которого было возложено (с 1882 г.) руководство Департаментом, являлся также командиром Отдельного корпуса жандармов (шефом жандармов был сам министр).

    Высочайший указ о ликвидации Верховной распорядительной комиссии гласил, что свою важнейшую задачу она выполнила, объединив "действия всех властей для борьбы с крамолой". Однако все эти усилия не уберегли российского монарха от гибели 1 марта 1881 г. Департаменту полиции предстояло ещё много трудов по "предупреждению и пресечению" преступлений, не в последнюю очередь - террористических. Вопросами политического сыска ведало третье (секретное) делопроизводство, а с 1898 г. - Особый отдел Департамента. На местах "единственными розыскными и осведомительными источниками Департамента полиции служили губернские жандармские управления. Во главе этих управлений стояли заслуженные полковники и генералы, воспитанные в старинных традициях Корпуса жандармов, люди в большинстве весьма почтенные, но совершенно не знакомые с современными требованиями политического сыска" (14), - писал заведующий Особым отделом Л. А. Ратаев.

    Наиболее "правильно организованными" и эффективно действующими органами политической полиции являлись "Отделения по охране общественного порядка и безопасности", существовавшие первоначально только в столицах и Варшаве (Санкт-Петербургское с 1866 г. и Московское с 1880 г.). Этим учреждениям суждено было сыграть роль своеобразных лабораторий политического сыска, в которых возникали и отрабатывались приемы и методы работы, позволявшие не отставать от развития антиправительственной борьбы. Именно благодаря этим нововведениям удалось на некоторое время обуздать революционный террор.

    Под рукой жандармов старой школы подрастало молодое поколение деятелей политического сыска. В Киевском жандармском управлении у В.Д.Новицкого начинал знаменитый Г.П. Судейкин, развернувший широкомасштабную вербовку внутренней агентуры "нового образца" из числа ренегатов революции. Их внедрение в организационные структуры нелегальных партий позволяло, по мысли инспектора столичного охранного отделения, не только контролировать революционное движение, но и манипулировать им. Даже "провал" секретного сотрудника правительства был бы ему на руку, подтачивая силы революционного лагеря, сея в нём подозрительность и неуверенность в своих бойцах. Подрыв бастионов противника следовало вести изнутри, внешнее давление должно было оставаться незаметным. Повальные обыски и скоропалительные аресты сменила тщательно продуманная филерская опека над объектом наблюдения, предварительное установление его связей и т. д. При самой массовой ликвидации о ком-то намеренно "забывали" - свечу оставляли гореть на подоконнике, увлекая всё новые жертвы в искусно расставленные сети.

    Стиль работы жандармской молодёжи вызывал у старших коллег брезгливое негодование. Однако к середине 80-х гг. "Народная воля" была разфомлена и организация подобного масштаба смогла появиться лишь в начале XX в.

    На "уловление крамолы" было нацелено Положение об усиленной охране, утверждённое 14 августа 1881 г. и действовавшее в разных областях империи с перерывами до 1917 г. Вступая в силу, оно влекло чрезвычайное расширение полномочий местной администрации. Генерал-губернаторы, губернаторы и градоначальники по собственному усмотрению распоряжались свободой (взыскания вплоть до трёхмесячного ареста, административные высылки), имуществом (закрытие торговых и промышленных предприятий, приостановка периодических изданий) и самой жизнью граждан (право "передавать на рассмотрение военного суда отдельных дел о преступлениях, общими уголовными законами предусмотренных, когда они признают это необходимым"). Чины жандармерии и полиции могли производить обыски "во всякое время... во всех без исключения помещениях" и задерживать в течение двух недель "всех лиц, внушающих основательное подозрение в совершении государственных преступдений или в прикосновенности к ним, а равно в принадлежности к противозаконным сообществам" (15).

    Произвол власть предержащих рождал соответствующие формы протеста. Современные исследования показывают, что на рубеже XIX-XX вв. возникновение и развитие террористических идей было характерно для большинства революционных групп "без различия партийности" (16).

    Покушение П. В. Карповича на министра народного просвещения Н. П. Боголепова стало свидетельством того, что стихия революционного террора вновь готова вырваться из-под спуда. Свои организационные формы она обрела в Партии социалистов-революционеров, а воплощение в практику - в деятельности её Боевой организации (БО). 2 апреля 1902 г. (убийство министра внутренних дел Д.С. Си-пягина) вступила в бой немногочисленная группа под руководством Г. А. Гершуни. Целью ударного отряда партии эсеров провозглашалась "борьба с существующим строем посредством устранения тех представителей его, которые будут признаны наиболее преступными и опасными врагами свободы. Устраняя их, Боевая организация не только совершает акт самозащиты, но и действует наступательно, внося страх и дезорганизацию в правящие сферы, и стремится довести правительство до сознания невозможности сохранить самодержавный строй" (17).

    Значительная доля самостоятельности, закреплённая уставом БО (август 1904 г.), определяла её особый статус в составе ПСР. Многих привлекала возможность приложить свои силы к реальному революционному "делу", не вдаваясь в тонкости партийной политики. Именно деятельность БО заставила правительство признать ПСР наиболее опасным противником. На ликвидацию этой угрозы в первую очередь и была направлена реформа органов сыска, предпринятая министром внутренних дел В. К. Плеве.

    Революционное движение не ограничивалось Петербургом и Москвой. С учётом этого, по образу и подобию столичных, были образованы охранные (розыскные) отделения в губернских городах. "Начальники их, - вспоминал генерал А. И. Спиридович, - в строевом отношении прикомандировывались к... жандармским управлениям, но это подчинение было лишь формальное, зависели они только от директора, на местах же ближе всего стояли к губернатору" (18). Такое положение вещей, позволявшее Департаменту полиции эффективнее координировать деятельность сыска в масштабах империи, нередко вызывало серьёзные проблемы во взаимоотношениях местных органов политической полиции, негативно влиявшие на их взаимодействие.

    Во вновь созданных структурах сосредоточивалась розыскная работа, их важнейшими подразделениями являлись агентурные отделы. Оперативно реагировать на все изменения в революционном лагере помогала налаженная система учета и обобщения информации (знаменитые "разноцветные" досье - красные карточки на эсеров, зеленые на анархистов и т. д.), обязательным был и обмен розыскными данными между заинтересованными учреждениями.

    Приоритетной областью работы органов сыска было агентурное освещение состояния террористических организаций. В связи с этой задачей многие щекотливые вопросы, неизбежно возникающие в процессе деятельности политической полиции, вставали особенно остро. Какую линию поведения должен избрать сотрудник охранки, внедрённый в противозаконное сообщество? "Активным участником в преступлениях секретный агент ни в каком случае не может быть допущен" (19), - доказывал генерал В. Д. Новицкий в записке на Высочайшее имя. Но что способен узнать человек, который далёк от дел нелегальной организации? В атмосфере охранного отделения всегда витал соблазн провокации; любой секретный сотрудник мог оказаться двойным агентом.

    Двойную ифу вёл знаменитый агент политической полиции в партии эсеров, глава Боевой организации с 1903 по 1908 г. Евно Фишелевич Азеф. Именно он возглавил подготовку покушения на В. К. Плеве (15 июля 1904 г.), жизнь которого реорганизованные органы сыска не уберегли. Под руководством Е.Ф.Азефа были выработаны оптимальная структура БО, чёткое "разделение труда" между боевиками (наблюдатели, химики, метальщики), наладилось паспортное дело, развернулось широкое применение динамитной техники - БО достигла зенита славы. Однако, именно такую жёсткую организационную структуру, на вершине которой находился он сам, агенту политического сыска легче было контролировать, нейтрализо-вывая активность террористов. Вскоре начались провалы, тщательно спланированные в Департаменте полиции неудачи стали преследовать предприятия БО, парализуя волю боевиков, неуклонно подталкивая к мысли о безрезультатности их усилий.

    Положение усугублялось тем, что осенью 1905 г. ЦК ПСР, сообразуясь с новыми политическими реалиями (Манифест 17 октября, подготовка к созыву Государственной думы), принял решение о приостановке террористической деятельности и роспуске БО.

    Вскоре, в связи с установкой 1 общепартийного съезда (декабрь 1905 -январь 1906) на вооруженное восстание, в преддверии которого вновь возрастало значение террора как фактора дезорганизации власти и агитационного воздействия на массы, БО была восстановлена. Однако непоследовательный курс руководства ПСР вызвал к жизни множество оппозиционных групп эсеровского толка (в 1906 г. они объединились в Союз эсеров-максималистов), а их несогласие с тактической линией ЦК привело к взрыву терроризма, который приобрёл децентрализованный характер.

    Многочисленные местные боевые дружины, группы, отряды и "боевики-одиночки" обрушились на представителей власти, преимущественно среднего и низшего звена (см. док. № 72, 73, 75, 80), -уфоза нависала теперь не только над высшей администрацией. Широкое распространение получили экспроприации казённых, а нередко и частных средств, никогда ранее не применявшиеся в таких масштабах: с января 1905 г. по июль 1906 г. было совершено 1951 Офабление по политическим мотивам. 8 июля 1906 г., в день своего назначения председателем Совета министров, П. А. Столыпин с трибуны Государственной думы сообщил, что с октября 1905 г. по апрель 1906 г. от руки террористов погибли 288 человек, 388 должностных лиц было ранено, 150 покушений не удались. По статистике Департамента полиции только в 1907 г. "невыясненными лицами" было совершено 3487 терактов (20).

    Политическая полиция оказалась в сложной ситуации. Разрозненные действия боевиков было гораздо труднее взять под контроль, чем централизованный партийный террор. Кроме того, наряду со старыми противниками - эсерами, анархистами, дашнаками, членами Польской социалистической партии, появились новые организации, которым не чужда была террористическая практика.

    На волне революции, в стремлении противодействовать ей, оформилось монархическое движение. Дать отпор "потрясателям основ" были призваны боевые дружины черносотенных союзов. Их непосредственная задача состояла в оказании содействия полицейским властям. "На обязанности лиц, принадлежащих к Союзу русского народа, - говорил один "из его представителей, - лежит пресекать смуту, и мы имеем право арестовать всякого человека, у которого окажется оружие или преступные прокламации. Аресты эти мы имеем право производить даже без помощи... полиции".

    Но нежелание Офаничиваться ролью "фуппы поддержки" вызывало превышение и без того широких полномочий "союзников". Стремление бить врага его же оружием приводило правых к тактике индивидуального террора. Их действия не являлись антигосударственными, но будучи противозаконными, они ставили перед чинами охраны немало проблем. В документах Департамента полиции замелькал термин "межпартийный террор". Особенно щекотливые вопросы приходилось решать в связи с политическими убийствами, жертвами которых становились члены либеральных партий, не изобличённые в государственных преступлениях, но признаваемые черносотенцами злейшими врагами "царя и веры" (см. док. № 106, 137, 138). Власти были вынуждены отчитываться перед Думой за действия членов монархических организаций, подрывавших престиж защитников престола и Отечества. "Союзников" приходилось постоянно держать в поле зрения, также как и противников.

    Небывалое расширение сферы наблюдения потребовало нового преобразования органов сыска. В 1906 г. в "политической части" Департамента полиции формируются два Особых отдела: первый ведал розыскной работой в партиях, второй - в массовом движении и среди общественности. Число охранных отделений с трёх в 1902 г. возросло до тридцати одного в 1908 г. Пережив шок от столкновения с революционной стихией, политическая полиция с удвоенной энергией развернула борьбу с организованным антиправительственным движением. Агентурная сеть расширялась количественно и совершенствовалась качественно. Под руководством Азефа БО ПСР за 1907-1908 гг. не совершила ни одного успешного покушения. Таким образом, деятельность этого секретного сотрудника политической полиции "обессилила террор в самую критическую для правительства и для революции эпоху" (21), - признавал Совет ПСР. Кризис партии, вызванный разоблачением Азефа, стал главным результатом подрывной деятельности агента органов сыска в рядах ПСР.

    В январе 1909 г., вскоре после исчезновения Азефа, в правах БО была утверждена группа Б. В. Савинкова, ставившая целью организацию центрального террора. Но процесс распада оказался необратимым - многие боевики отошли от дел, приток свежих сил в БО резко сократился, в партии и обществе набирали силу антитеррористические настроения, да и главу организации не оставляли сомнения в истинности избранного пути. После ряда неудач в начале 1911 г. БО ПСР была распущена. Террор не сразу сошел со сцены политической борьбы. Не доверяя больше ЦК, "гнезду измены и провокации", местные группы стремились к самостоятельности, происходило распыление террора, ослабевал его натиск.

    "Дело" Азефа не прошло бесследно и для органов сыска. Помимо скандальных запросов о провокации в Думе, политическая полиция стала асе чаще сталкиваться в своих рядах с феноменом двойных агентов. Нередко последние пытались найти выход из тупика, в который рано или поздно загоняла их игра на два фронта, с помощью терактов. Гибель полковника С. Г. Карпова, убийство П. А. Столыпина поставили под сомнение правомерность использования важнейшего средства политического розыска - внутренней агентуры. Институт секретных сотрудников постепенно сокращался, также как и количество охранных отделений, по мнению товарища министра внутренних дел, заведывавшего полицией В.Ф.Джунковского, - "рассадников провокации". 15 мая 1913 г. были ликвидированы 8 охранных отделений, осенью такая же судьбы постигла и все остальные, за исключением Петербургского, Московского и Варшавского.

    Карательно-розыскной аппарат Российской империи, одной из центральных задач которого являлась борьба с революционным терроризмом, действовал в течение многих лет более или менее эффективно. Менялась политическая обстановка, эволюционировало антиправительственное движение, трансформировались структура и методы работы органов сыска. Но, устраняя недовольных, политическая полиция не устраняла причины недовольства. Глобальное изменение внутриполитического курса не входило в компетенцию 111 отделения или Департамента полиции. Сохранялись и политико-экономические и социально-психологические факторы, вызывавшие постоянное воспроизведение такой формы политического протеста как терроризм. С началом Первой мировой войны, на время ослабившей противостояние власти и общества, индивидуальный террор пережил глубокий спад, чтобы вновь возродиться в пору великих потрясений 1917 г.

    *

    Сборник документов и материалов "Политическая полиция и политический терроризм в России (вторая половина XIX - начало XX вв.)" является тематическим изданием научно-популярного типа, построен по хронологическому принципу. В представляемой вашему вниманию книге осуществлена попытка выстроить достаточно репрезентативный документальный ряд, отражающий деятельность органов политического сыска в борьбе с антигосударственным терроризмом на протяжении второй половины XIX - начала XX вв.

    Публикуемые источники довольно разнородны, среди них: су-дебно-следственные материалы; документы, регламентирующие деятельность политической полиции и позволяющие восстановить сам процесс розыскной работы; отчёты и обзоры; материалы переписки руководящих и низовых подразделений, отражающие реальное соотношение между распоряжениями из центра и исполнением на местах и т. д. Встречаются документы, которые могут показаться малозначащими (см., например, док. № 47, 110, 111), но в общем контексте они помогают высветить те или иные грани практики борьбы с террором, сопряжённые с ней объективные и субъективные трудности, понять своеобразие конкретно-исторической ситуации. Той же задаче отвечает включение в сборник ряда источников, исходящих из революционного лагеря. Складываясь в своеобразное мозаичное полотно, все эти документы, как надеются составители, позволяют воссоздать будничную работу политической полиции по "предупреждению и пресечению" террористических выступлений, очертить круг повседневных проблем органов сыска. Этой цели подчинено и стремление ограничить в сборнике число материалов о наиболее громких терактах, большая часть которых давно освоена исследователями.

    Документы расположены в хронологическом порядке, что позволяет проследить эволюцию террористической практики и связанную с ней динамику деятельности органов сыска, имеют самостоятельные порядковые номера, даты, редакционные заголовки. Неравномерность распределения материалов объясняется различной интенсивностью политического террора в тот или иной период. Приводимые в ряде документов ссылки на предыдущие или последующие материалы, которые характеризуются сюжетным единством, позволяют при необходимости формировать проблемно-тематические блоки источников.

    Подавляющая часть документов (более 90%) публикуется впервые, некоторые материалы, уже введённые в научный оборот, приводятся по архивным подлинникам. Основанием для повторной публикации этих документов послужило их принципиальное значение для раскрытия проблематики издания. При выявлении архивных материалов составители опирались на наиболее содержательные с точки зрения освещения темы фонды - III отделения СЕИВк и Департамента полиции МВД, был использован также ряд фондов личного происхождения, хранящихся в ГАРФ.

    Отбирая документы для включения в сборник, составители отдавали предпочтение подлинникам или, при их отсутствии, заверенным копиям. Основная масса материалов публикуется полностью. В некоторых случаях допущено сокращение особенно объёмных документов, которые наряду с необходимыми сведениями содержат информацию, дублирующуюся в других материалах или не имеющую непосредственного отношения к теме сборника. Если документ приводится в извлечении, то заголовок начинается словом "Из", а пропуски обозначаются отточием в квадратных скобках.

    Тексты документов переданы с сохранением орфографии, пунктуации и стилистики оригинала. Погрешности текста, имеющие смысловое значение, оставлены без изменений с оговоркой в текстуальных примечаниях: "Так в тексте". Пропущенные в документах и восстановленные составителями слова и части слов, а также раскрытые сокращения заключены в квадратные скобки. Подписи под всеми архивными документами сохранены; в случае предположительного прочтения, они даются в квадратных скобках. Если подпись расшифровать не удалось, в квадратных скобках указывается: "подпись неразборчива". При отсутствии даты на документе и установлении её составителями, она также приводится в квадратных скобках.

    Все архивные материалы сопровождаются легендой, в которой указано название архива, номер фонда, описи, дела, листа; оговорена копийность текста.

    Документы снабжены примечаниями и комментариями. Текстуальные примечания отмечены звездочкой и помещены постранично. В них указаны погрешности текста, наличие собственных примечаний авторов документа и т. п. Примечания по содержанию вынесены в конец документа, обозначены цифрами и пронумерованы по порядку в пределах всего текста; расположены после общего комментария, если таковой имеется.

    Справочный аппарат сборника составляют также указатель имен, содержащий перечень фамилий и инициалов с обозначением страниц, на которых они встречаются; и список сокращений, где в алфавитном порядке раскрыты наиболее часто употребляемые в текстах сокращения.

    Примечания и комментарии составлены Е.И.Щербаковой при участии В. И. Кочанова, именной указатель и список сокращений -Н. Н. Парфеновой и Е. И. Щербаковой.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    1. ГАРФ. Ф.109. Ом.223. Д.26. Л.216(об.).

    2. Цнт. по: Шилов Л. А Каракозов и покушение 4 апреля 1866 г. - Пг., 1919. С 51.

    3. "Христианский социализм" (С.Н. Булгаков): споры о судьбах России. - Новосибирск. 1991. С. 110.

    4. См.: Былое. -Спб., 1907. № I. С.236-237.

    5. Там же.

    6. ПСЗ. Собр.2. Т.46. От. I.-СПб., 1874. С.591-594.

    7. Троицкий //. А. Царские суды против революционной России. - Саратов, 1976.

    С.197-198; Кропоткин ПЛ. Записки революционера. - М, 1988. С.402-403: Кони А.Ф.

    Избранное. - М., 1989. С.299, 312.

    8. Нечаев и иечаевцы. - М.-Л., 1931 С.21.

    9. Группа "Освобождение труда". Историко-революционный сборник. Т.2. - Л.,

    1924. С.277.

    10. ПСЗ. Собр.2. Т.53. Отд.2. С.90.

    11. ПСЗ. Собр.2. Т.54. Отд. 1. С.298.

    12. Троицкий Н. А. Ук. соч. С.94.

    13. Дейч77. За полвека. - Берлин, 1923. Т.2. С.48. 130, 133.

    14. Цнт. по: Провокатор Воспоминания и документы о разоблачении Азефа. - Л., 1991. С. 147.

    15. См.: История полиции дореволюционной России (Сборник документов и материалов по истории государства и права). - М, 1981. С.56-59.

    16. Индивидуальный политический террор в России Х1Х-ХХ вв. Материалы конференции. - М., 1996. С.103. См также: Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. - М., 1997

    17. Савинков Б. В. Воспоминания. - М., 1990. С.89.

    18. Спиридович А.И. Записки жандарма. - М., 1991. С.48.

    19. Социалист-революционер. - Париж, 1910. № 2. С.65.

    20. См.: Ггйфман А. А. Сколько стоил боевнзм? //Родина 1998. № 7. С.64.

    21. ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.281. Л. 127.

    1866 ГОД

    № 1

    ИЗ ВСЕПОДДАННЕЙШЕГО ОТЧЁТА О ДЕЙСТВИЯХ

    III ОТДЕЛЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО

    ВЕЛИЧЕСТВА КАНЦЕЛЯРИИ И КОРПУСА ЖАНДАРМОВ ЗА 1866 г.

    О событиях 4 апреля 1866 г.

    Всеподданнейше представляя Вашему Императорскому Величеству' отчёт о действиях Высочайше вверенного мне управления за 1866-й г. осмеливаюсь доложить:

    1)что важнейшее событие этого года - злодейское покушение 4-го апреля на жизнь Вашего Величества" - хотя составляло предмет особого исследования Высочайше учрежденной в С.-Петербурге следственной комиссии, под председательством Генерала от Инфантерии Графа Муравьева', но тем не менее оно поглотило, в продолжение нескольких месяцев, всю деятельность 3-го Отделения Собственной Вашего Величества Канцелярии.

    В самый день 4-го апреля, вслед за арестованием преступника, он первоначально был подвергнут допросам в 3-ем Отделении, причем, несмотря на упорство открыть свое имя, приобретена первая нить для последовавших о нём розысков.

    Из найденных у него бумаг оказалось, что он пользовался в С.-Петербурге от болезни'', и спрошенный о фамилии лечившего его доктора, он назвал Кобылина5. последний немедленно был вызван в 3-е Отделение, и таким образом таинственность преступника стала разъясняться.

    С передачею на другой день, 5-го апреля, дела о Каракозове6 в вышепомянутую следственную комиссию и с открытием действий другой комиссии, учреждённой по тому же предмету в Москве, под председательством Генерал-Адъютанта Князя Долгорукого 2-го7.

    деятельность 3-го Отделения, в обнаружении соучастников и соумышленников главного преступника, не только не прерывалась, но ещё более усилилась. Поставленные в известность о событии 4-го Апреля чины Корпуса жандармов, не упуская из виду ни малейшего обстоятельства, могущего иметь связь с этим событием, неуклонно доносили о своих наблюдениях 3-му Отделению, которое, смотря по важности их, немедленно сообщало о том подлежащим Комиссиям, служа в то же время посредником между ними; кроме того, на чинов Корпуса жандармов было возложено как строгое наблюдение за людьми подозрительными, так и производство обысков и арестов; наконец, почти все распоряжения Высочайше учреждённой в С. Петербурге следственной комиссии, относительно лиц, проживающих в столицах и во всех местностях Империи, производились чрез посредство 3-го Отделения, усиленная деятельность которого не прекратилась даже и тогда, когда в Августе месяце, обеими комиссиями, в С. Петербурге и Москве, были обнаружены и переданы на судебное обсуждение главные виновные по событию 4-го Апреля. Оставались ещё не вполне обследованными обстоятельства, касавшиеся второстепенных лиц, или же открывались новые данные - и во всех этих случаях 3-е Отделение неослабно содействовало как Комиссиям, в исполнении поручений Высочайше на них возложенных, так и другим административным учреждениям.

    Обстоятельства дела о событии 4-го Апреля представили фактические доказательства, что те разрушительные начала и пагубное направление, которые вкоренились в известной среде нашего общества, преимущественно в юношестве, не только продолжали существовать, но приобретали всё более и более последователей, неостанавливающихся ни пред какими преградами и готовых на самые безнравственные и кровавые преступления.

    1. Александр 11 (1818-1881)- Российский Император (с 19 февраля 1855).

    2. Имеется в виду выстрел Д. В. Каракозова у ворот Летнего сада. З.Муравьев Михаил Николаевич (1796-1866)- граф. генерал-от-ннфантерии,

    с 1857 по 1861 гг. - министр государственных имуществ, с 1863 по 1865 гг. - генерал-губернатор Северо-Западного края. За подавление польского восстания 1863 г. получил прозвище "вешатель".

    4. Судя по некоторым показаниям, Каракозов страдал катаром желудка, причем болезнь при тогдашнем уровне медицины доставляла такие мучения, что врачи считали следствием е? "большинство самоубийств" (ГАРФ. Ф.272. Оп.1. Д. 11. Л. 193(обН94).

    ГАРФ. Ф. 109. Оп.223. Д.31. Л. 1-3.

    5. Кобылий Александр Александрович (1840-1924)- по окончании Петербургской Медико-Хирургической Академии (1865), состоя ординатором 2-го воепно-сухо-пупюго госптггаля. познакомился с Д. В. Каракозовым, как с пациентом; в конце марта -начале апреля 1866 г. последний жил на квартире его брата Семена Александровича Кобылина. По делу Каракозова оба брата были арестованы. Александр обвинялся в "знании о намерении Каракозова совершить покушение на жизнь Государя и в снабжении его ядами", по был оправдан п освобождён под надзор полиции. Семен подвергся заключению в крепости за предоставление Каракозову квартиры без прописки вида на жительство.

    6. Каракозов Дмитрий Владимирович (1840-1866)- из мелкопоместных дворян Саратовской губернии; будучи студентом Московскою Университета, вступил в тайное общество "Организация" и кружок иА.ч". созданные его двоюродным братом Н.А. Ишутнным (см. д-т№3). Казнен.

    7. Особая Следственная Комиесня по делу о покушении на Александра И 4 апреля 1866 г. пол председательством Московского генерал-губернатора генерал-адъютанта князя Владимира Андреевича Долгорукого.

    №2

    Из ПОКАЗАНИЙ Д. В. КАРАКОЗОВА СЛЕДСТВЕННОЙ

    КОМИССИИ ПО ДЕЛУ О ПОКУШЕНИИ НА АЛЕКСАНДРА II 4 АПРЕЛЯ 1866 г.

    16 апреля 1866 г.

    Когда и при каких обстоятельствах родилась у вас мысль покушиться на жизнь Государя Императора? Кто руководил вас совершить это преступление и какие для сего принимались средства?

    Эта мысль родилась во мне в то время, когда я узнал о существовании партии, желающей произвести переворот в пользу великого князя Константина Николаевича. Обстоятельства, предшествовавшие совершению этого умысла и бывшие одною из главных побудительных причин для совершения преступления, были моя болезнь, тяжело подействовавшая на моё нравственное состояние. Она повела сначала меня к мысли о самоубийстве, а потом, когда представилась цель не умереть даром, а принести этим пользу народу, то придала мне энергии к совершению моего замысла. Что касается до личностей, руководивших мною в совершении этого преступления и употребивших для этого какие-либо средства, то я объявляю, что таких личностей не было: ни Кобылий, ни другие какие-либо личности не делали мне подобных предложений. Кобылий только сообщил мне о существовании этой партии и мысль, что эта партия опирается на такой авторитет и имеет в своих рядах многих влиятельных личностей из числа придворных. Что эта партия имеет прочную организацию в составляющих её кружках, что партия эта желает блага рабочему народу, так что в этом смысле может назваться народною партиею. Эта мысль была главным руководителем в совершении моего преступления. С достижением политического переворота являлась возможность к улучшению материального благосостояния простого народа, его умственного развития, а чрез то и самой главной моей цели -экономического переворота. О Константиновской партии я узнал во время моего знакомства с Кобылиным от него лично. Об этой партии я писал в письме, которое найдено при мне, моему брату Николаю Андреевичу Ишутину" в Москву. Письмо не было отправлено потому, что я боялся, чтобы каким-либо образом не помешали мне в совершении моего замысла. Оставалось же это письмо при мне потому, что я находился в беспокойном состоянии духа и письмо было писано перед совершением преступления. Буква К в письме означает именно ту партию Константиновскую, о которой я сообщал брату. По приезде в Москву я сообщил об этом брату словесно, но брат высказал ту мысль, что это - чистая нелепость, потому что ничего об этом нигде не слышно, и вообще высказал недоверие к существованию подобной партии.

    Дворянин Дмитрий Владимиров Каракозов.

    1. Константин Николаевич (1827-1892)- великий князь, брат Александра II, генерал-адмирал, с 1855 по 1881 гг. - управляющий морским министерством, с I860 г. -председатель Главного комитета по крестьянскому делу, в 1862-1863 гг. - наместник Царства Польского, с 1865 по 1881 гг. - председатель Государственного Совета. Один нз виднейших представителей либеральной бюрокралт В 1866 г. составил конституционный проект, что, вероятно, и явилось поводом для распространения молвы о "Константиновской партии", готовящей государственный переворот.

    2. Ишутин Николаи Андреевич (1840-1879)- потомственный почетный гражданин; двоюродный брат Л-В. Каракозова, в семье которого воспитывался, рано оставшись сиротой; вольнослушатель Московского Университета. Арестован по делу Каракозова и, "как зачинщик замыслов о цареубийстве и как основатель обществ, действия коих клонились к экономическому перевороту с нарушением прав собственности и ниспровержением государственного устройства", приговорен к повешению. При исполнении обряда смертная казнь была заменена бессрочной каторгой. Умер в Сибири в состоянии полного помешательства рассудка.

    ГАРФ. Ф.272. Оп.1.Д.11. Лл.230-231(об.). Автограф.

    №3

    ПОКАЗАНИЯ Д. А. ЮРАСОВА1

    СЛЕДСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО ДЕЛУ О ПОКУШЕНИИ НА АЛЕКСАНДРА II 4 АПРЕЛЯ 1 866 Г.

    31 мая 1866 г.

    1866 года, мая 31 дня, в высочайше учреждённой под председательством генерал-от-ннфантерни графа Муравьева следственной комиссии, дворянин Дмитрий Юрасов на вопросы объяснил.

    * Так в подлиннике.

    В обществе, которое образовалось в 1863 году и которое имело целью экономический переворот в государстве, остались членами я, т.е. Юрасов, Ишутин, Ермолов2, Странден3, Шаганов4 и Загибалов5; ко второй половине 1865 года круг наших знакомств значительно увеличился, и мы решились предложить людям, более подходящим в убеждениях к нам, выработать план "Организации". Начались собрания. Они бывали в доме Ипатова, в Трёхпрудном переулке, или в Денежном переулке, в Д. Пономаря. Как водится, было две партии: крайняя хотела произвесть революцию путем возбуждения и устной пропаганды, умеренная желала действовать школами, ассоциациями и распространением книг, объясняющих экономич. положение - законы*, в виду имело тоже экономический переворот. Хотели идти путём более медленным, но верным. Наконец, план действий был определён, и занятия между членами распределены следующим образом: трое должны были остаться в Москве, один из них знакомится с поляками и заводит сношения с другими обществами, если таковые будут, другой набирает новых членов, третий поддерживает сношения с членами, живущими в губернских городах, заведует библиотекой, посылает из неё губернским членам книги, знает об их действиях, и если нужны им деньги, то посылают деньги из процентов, вырученных в библиотеке. Капитал для открытия библиотек хотел дать Ермолов, продавши, когда будет совершеннолетним, свое именье. Остальные члены "Организации" уезжают в губернские города, как только найдут себе в одном из городов занятие, обеспечивающее их существование, или будут средства для открытия губернской библиотеки; обязанность их - знакомиться с семинаристами и вооб-,ще молодыми людьми и убеждать их делаться сельскими учителями, стараться открывать различного рода ассоциации, сноситься с сельскими членами и в случае нужды помогать им деньгами и книгами. Сельские члены - учителя - устраивают при школах ремесленные заведения, сообразно с потребностями местности, объясняют крестьянам, что единственное средство улучшить их положение - круговая поддержка и устройство ассоциаций; когда крестьяне и рабочие на факте будут убеждены в возможности приложения труда иным, более выгодным образом, тогда они могут потребовать от капиталистов изменения своих к ним отношений, и если капиталисты не.согласятся сделать уступки, то через революцию достигнуть экономического переворота. Столичные члены должны были знать губернских членов, тогда как сельские члены быть известны только губернским и могли быть знакомы между собой. Вот как я понимал план организации, но этим ещё не остановились мечтания. Ум. привыкший, за неимением дела, к фантастическим вымыслам, не остановился на этом, а пошёл ещё дальше, - был создан новый план общества, который по своей сущности не только глуп, но и преступен! Это общество должно было носить название "Ад">. Когда явилась эта мысль, я хорошо не припомню. Должно быть, в начале 1866 года. Может быть, даже после того, как Ишутиц .приехал из Петербурга и рассказал о Европейском комитете6, цель*которого была революция, а средства для возбуждения революции - гремучая ртуть, орси-ниевские бомбы7 и цареубийство. Целью "Ада" была тоже революция и даже преступный замысел против жизни Государя. Общество это должно стоять не только отдельно от "Организации" и не быть ей известно, но его члены обязаны сделаться пьяницами, развратниками, чтобы отвлечь всякое подозрение, что они держатся каких-либо политических убеждений. Члены его должны находиться во всех губерниях и должны знать о настроении крестьян и лиц, которыми крестьяне недовольны, убивать или отравлять таких лиц, а потом печатать прокламации с объяснением, за что было убито лицо. "Ад", предполагалось, должен был иметь свою типографию, в которой печатать, когда нужно, прокламации. (Я позабыл сказать, что в "Организации" предполагалось тоже тайно печатать книги, экономические). Кроме того, другие члены "Ада" должны были следить за действиями "Организации" и, в случае её отклонения от пути, который "Ад" считает лучшим, издаются прокламации, или ["Ад"] тайным образом предостерегает "Организацию" и предлагает исправиться; если же члены "Организации" не изменят образа действий, то "Ад" наказывает смертью. Если член, следивший за "Организацией", будет узнан и арестован, то его место должен занять новый, а арестованный должен отравиться, чтобы не выдать тайны. У каждого члена тайны*, предполагалось, должен быть всегда готов для отравления яд. Кроме всего этого, "Ад" посылает члена для покушения на жиэнь Государя. Пред тем, как член пойдёт на это ужасное преступление, он должен обезобразить себя и иметь во рту гремучую ртуть, чтобы, совершивши преступление, раскусить её, убить тем самым себя и изуродовать лнцо, чтобы не быть узнанным. В кармане его должны находиться прокламации, объясняющие причины преступления и требования, желания "Ада". Пределов преступным фантазиям "Ада" не было. Если бы нужно было повторить такое преступное действие, он не остановился бы и пред этим. Но после того как явился такой план "Ада", мало-помалу начали откладывать его осуществление, некоторые высказались даже против него, например, Мотков, который слышал об этом плане, и он высказался сейчас же против него, как только услышал об нём. Когда же Каракозов сообщил кому-то из живущих со мной о своём преступном намерении и пропал из Москвы, тогда сделалось ясно, что словами нельзя шутить! Странден и Ермолов поехали в Петербург, чтобы уговорить Каракозова оставить свою мысль и вернуться в Москву, надеясь после отправить в деревню и отдать его под присмотр родных. В субботу перед Пасхой Каракозов, действительно, вернулся в Москву и ни слова не говорил о своём намерении и через два дня пропал опять неизвестно куда; трудно было предположить, что он ещё не оставил своего преступного замысла, а иначе зачем же ему было приезжать в Москву! Рассказавши всё, что я знал об "Аде", в котором рядом с преступлением не только допускалась, но даже требовалась всякого рода безнравственность. - пьянство, обман, воровство, - я не приведу ничего в своё оправдание, потому что всякое оправдание будет ничтожно в сравнении с теми преступными замыслами, которые я знал, а принесу только полнейшее раскаяние и прошу покорнейше комиссию ходатайствовать у Его Императорского Величества о смягчении наказания за моё преступление.

    Дворянин Дмитрий Юрасов.

    Показание отбирали члены: генерал-майор Огарев.

    Генерал-майор Слепцов

    ГАРФ. Ф.272. On. 1. Д. 15. Лп. 88-90. Автограф.

    * Так н подлиннике.

    I. Юрасов Дмитрий Алексеевич (1842 - после 1896)- из дворян, бывший студент юридического факультета Московского Университета. Арестован по jjejry Д. В. Каракозова, обвинялся в "знании о намерении Каракозова совершить покушение" и в принадлежности к тайным обществам "Ад" и "Организаиля". приговорен к лишению всех нрав состояния и бессрочной каторге. По высочайшей конфирмации срок каторжных работ сокращен до 10 лет В 1871 г. переведен на поселение, п 1885 г. выехал в Европейскую Россию. В 1886 г. восстановлен в правах с ограничением места жительства.

    2. Ермолов Пётр Дмитриевич (1845 - после 1884)- из дворян, арестован по делу Д.В.Каракозова, обвинялся в знании о намерении Каракозова и в принадлежности к тайному обществу "Ад", приговорен к смертной казни, замененной лишением всех прав состояния н 20-летпсп каторгой. По высочайшей конфирмации срок каторжных работ сокращен до 10 лет. В 1871 г. переведен на поселение. В 1884 г получил помилование, без возвращения нрав состояния, и выехал в Европейскую Россию

    3. Страндем Николай 11авлович (ок. 1844 - после 1884) - из дворян, арестован по делу Д. В. Каракозова, обвинялся в знании о намерении Каракозова и в принадлежности к тайному обществу "Ад". Приговорен к смертной казни, замененной лишением всех прав состояния и бессрочной каторгой По высочайшей конфирмации срок каторжных работ сокращен до 20 лет. В 1871 г. переведен на поселение В 1884 г. помилован, выехал в Европейскую Россию.

    4 Шаганов Вячеслав Николаевич (1839-1902)- сын купца 2-й гильдии, окончил юридический факультет Московского Университета, служил судебным следователем в Ссргачском уезде Нижегородской губернии. В 1866 т. в чине губернского секретаря вышел в отставку н поселился в Москве. Арестован по делу Д.В.Каракозова. Обвинялся в принадлежности к тайным обществам "Ад" и "Организация", приговорен к лишению всех прав состояния и 12-летней каторге. По высочайшей конфирмации срок каторжных работ сокращен до 6 лет. В 1871 г переведен иа поселение В 1884 г. восстановлен в правах, выехал в Европейскую Россию. С 1885 г. жил под гласным надзором в Вятке: в 1886 г. переведен во Владимир, где служил статистиком и корректором в земской типографии, с 1890 г. занимал должность бухгалтера Владимирской казенной палаты, в 1902 г. вышел в отставку

    5. Загибалов Максимилиан Николаевич (1843-1920)- из дворян, студент медицинского факультета Московского Университета. Арестован по делу Д В. Каракозова, обвинялся в принадлежности к тайному обществу "Ад", приговорен к лишению всех прав состояния и 12-летней каторге, по высочайшей конфирмации срок каторжных работ сокращен до 6 лет. В 1871 г. переведен на поселение, в 1884 г. восстановлен в правах, выехал в Европейскую Россию. До 1889 г. жил в Пензенской губернии в имении матери пол полицейским надзором, затем снова уехал в Сибирь, где поступил иа частную службу. С 1893 г. был редактором-издателем эсеровской газеты "Сибирский Вестник", закрытой в 1905 г. Принимал деятельное участие в революции 1905 г., за что был приговорен к ссылке в Нарымский край на 5 лет. Скрылся н жил на нелегальном положении до 1908 г.. когда переселился иа Дальний Восток.

    6. Сведения о Европейском Революционном Комитете, который "имеет целью содействовать успехам революции во всех странах систематическим убийством царствующих особ и высокопоставленных правительственных лиц", передавал товарищам Ишутнн со слов своего петербургского знакомого Ивана Худякова (см. д-т № 5), вернувша ося в ноябре 1865 г. из Женевы. Вероятно, речь идет о Таймом интернациональном братстве, над созданием которого в середине 60-х работал М. А. Бакунин, - прообразе тайной ор|анизацин, действовавшей внутри I Интернационала, для которой бакунинский Альянс социал-демократии был лить "незаконспнрнрованной пристройкой" (Рудницкая ЕЛ. ЛьяковВ.А. Рукопись М.А Бакунина "Международное тайное общество освобождения человечества" //Революционная аггуацпя в России 1859-1861 - М., 1974 С 300).

    7. Взрывное устройство названо по имени деятеля итальянского Рисорджименто Феличе Орсини (1819-1858), 14 января 1858 г. бросившего бомбу в карету Французского императора Наполеона III, надеясь таким способом подтолкнуть Европейское освободительное движение и создать благоприятную обстановку для революции в Италии.

    8. Мотков Осип Антонович (1846-1867)- из вольноотпущенных, воспитанник писателя В. А. Кандаурова. Учился в Вятской и Орловской гимназиях, в 1862 г. поселился в Москве. Арестован по делу Д. В. Каракозова, обвинялся в принадлежности к тайным обществам "Организация" и "Ад", приговорён к лишению всех прав состояния н 8-летней каторге. По высочайшей конфирмации срок каторжных работ сокращен до 4 лет. По дороге в Сибирь бежал, но был задержан в окрестностях Иркутска. Умер от чахотки в больнице Иркутского острога.

    1867 год

    №4

    КОРРЕСПОНДЕНЦИИ ГАЗЕТЫ "СЕВЕРНАЯ ПОЧТА"1

    ПО ПОВОДУ ПОКУШЕНИЯ НА АЛЕКСАНДРА II 25 МАЯ 1 867 Г.

    № 115

    Телеграфические известия из Парижа, полученные министром внутренинх дел2: От генерал-адъютанта графа Адлерберга3, 25 мая вечером.

    Божий Промысел охранил Государя Императора. Сегодня около 5 часов по полудни, на возвратном пути, через Булонский парк после военного смотра, выстрел из пистолета был направлен на экипаж, в котором находились оба Императора и Великие Князья Наследник Цесаревич4 и Владимир Александрович5. Выстрел, сделанный со стороны Императора Наполеона6, никого не коснулся, но ранил лошадь шталмейстера, сопровождавшего экипаж. Преступник был немедленно схвачен и почти растерзан народною толпою. Он молодой человек, но по-видимому француз. Подлежащие власти, в руки которых он передан, производят следствие. Подробности будут сообщены, как скоро исследование их приведет в ближайшую известность.

    2 Зак. 761

    От генерал-адъютанта графа Шувалова", 26 мая.

    Преступник - уроженец Волынской губернии, поляк, по имени Березовский. Он эмигрировал два года пред сим; он двадцати лет и проживал в Париже. Он уже несколько дней искал удобного случая для покушения на жизнь Государя Императора. Двуствольный пистолет его разорвало от слишком сильного заряда, а при этом уклонилось и направление пули. Березовский сделал полное признание, обнаруживая признаки фанатизма.

    № 117

    Телеграмма из Парижа от 26 мая.

    Допросы продолжаются. До сих пор ничто не указывает на существование заговора, или разветвление преступного замысла. Преступник продолжает обнаруживать фвнатизм. У него найдены книги, в которых проводится мысль о цареубийстве. Со всех концов Франции получаются телеграммы, выражающие чувства ужаса и негодования.

    От 27 мая - Нового по следствию не обнаруживается. Судебные власти заключают, что преступление дело одного лица, без сообщников. Рана преступника вероятно потребует ампутации руки.

    № 146

    Телеграмма.

    Париж 3(15) июня. Процесс Березовского окончен. Присяжные объявили Березовского виновным с допущением облегчительных обстоятельств. Березовский приговорён к пожизненной каторжной работе.

    Печатается по: Государственные преступления в России XIX в. (Сборник извлеченных из официальных изданий правительственных

    1. "Северная почта" - газета Министерства внутренних дел. выходила в Петербурге в 1862-1868 гг. ежедневно.

    2. Валуев Петр Александрович (1814-1890)- граф, министр внутренних дел Российской империи с 1861 по 1868 гг.

    3. Адлерберг Александр Владимирович (1818-1888)- граф. генерал-адъютант, член Главного управления цензуры, с 1870 по 1881 гг. - министр императорского двора и уделов; личный друг Александра II.

    сообщений).- СПб, 1906. ТА. СА53-155.

    4. Александр Александрович (1845-1894) - второй сын Александра II, стал наследником престола после смерти старшего брата Николая (1865), с I марта 1881 г. - Российский император Александр III.

    5. Владимир Александрович (1847-1909) - великий киязь, третий сын Александра II, с 1884 по 1905 гг. - главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа.

    6. Наполеон 111(1808-1873)- Шарль Луи Наполеон Бонапарт, сын падчерицы Наполеона! Гортензии Богарне и его брата Луи, с 1852 по 1870гг. - император Франции.

    7. Антон Иосифович Березовский на следствии показывал, что "питал мысль" о покушении иа Александра II "с тех пор, как начал себя сознавать, имея в виду освобождение родины". (Государственные преступления в России в XIX в. Сборник из официальных изданий правительственных сообщений. - СПб., 1906. Т. I. С. 154).

    8. Шувалов Петр Андреевич (1827-1889)- граф, генерал-адъютант, с 1866 по 1874 гг. - шеф жандармов и главноуправляющий III отделением. Первые допросы А. Березовского проводил личио.

    1868 ГОД

    №5

    ДОНЕСЕНИЕ АГЕНТА III ОТДЕЛЕНИЯ ТРОХИМОВИЧА1

    ШЕФУ ЖАНДАРМОВ П. А. ШУВАЛОВУ О БЕСЕДАХ "НА ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕМЫ" СО ССЫЛЬНЫМ И. А. ХУДЯКОВЫМ2

    19 октября 1868 г.

    Прибыв в Верхоянск в начале марта текущего года, я, чтобы не возбудить в Худякове ни малейшего сомнения, почти ни разу в течение этого месяца не начинал разговоров о предметах, интересовавших меня, а занимался другим возложенным на меня поручением. В Худякове я встретил противу прежнего большую перемену; он сделался очень печален, постоянно ищет уединения, так что даже довольно трудно было вызвать его на продолжительные разговоры. Прежняя надежда на скорое осуществление задуманных планов далеко в нём ослабла, хотя нельзя сказать, что совершенно угасла.

    Сведений о ходе в настоящее время политических событий со дня пребывания в Верхоянске имеет очень мало, так как в городе получаются только "Биржевые ведомости"^ и "Северная почта"4, но он, считая эти газеты правительственными органами, почти в них не заглядывает.

    Прн разговоре о покушении, бывшем 25 мая в Париже5, Худяков сказал, что государь очень счастлив, избежав два раза от направленных на него выстрелов, но что всё-таки это не спасёт его и он революционерами обречен на смерть. На мои возражения, что неужели при предположенном ими европейском перевороте нельзя обойтись без цареубийства, так как всякое убийство само по себе преступление, не оправдывающееся никакими целями, Худяков сказал, что это в данном случае извинительно и необходимо. Государн н их фамилии не так легко откажутся от своей власти и, пока будут живы, всегда найдут приверженцев н будут стараться возвратить себе власть, а это поведёт к беспрерывным кровопролитиям, то в отвращение подобных покушений лучше пожертвовать жизнию нескольких царственных особ. Березовский, как уверяет Худяков, действовал не лнчно от себя, а в целях Парижского революционного комитета. Эти комитеты во всех европейских государствах очень сильны; в России же, по мнению Худякова, которое он высказывает с большою уверенностью, как подавленные в самом начале, в настоящее время не существуют, да и составление их не только бесполезно, но даже вредно. Ни один комитет, собственно, в России не может долго существовать н рано или поздно будет открыт, а это поведёт к бесполезным жертвам. Доказательством тому представил случайное открытие заговорщиков 4 апреля6. По его мнению, всякий, кто только имеет возможность н чувствует себя способным действовать, как он выражается на пользу человечества, должен действовать отдельно, потому что если попадется, то по крайней мере, не увлечёт за собой другого. Худяков уверен, что в настоящее время в России так и делается. На мои возражения, что в таком деле, как введение всеобщей революции, необходимы руководители, Худяков ответил: "Прийдёт время и руководители найдутся. Одним из главных будет Гарибальди с сыном . Уже решено, что со смертью нынешнего папы кончится светская власть нх и затем по всей Италии будет учреждена Римская республика. После этого Гарибальди перенесут своё оружие во Францию, которой не привыкать быть республикой, н здесь она будет учреждена без малейших затруднений; затем в Германию, где большая половина владетельных герцогов добровольно сложит с себя короны, и так далее по всей Европе..."

    На мои вопросы, есть ли деятели в Сибири, Худяков ответил, что на Сибирь, как на одну из дальних провинций России, не было обращено особенного внимания, тем более, что главный элемент народонаселения - инородцы, которым всё равно, какое ни было бы правление. Присланных на поселение гражданских политических преступников нельзя считать надёжными защитниками престола. Притом же само правительство позаботилось о проведении в Сибири революционных идей. Выселение в таком громадном количестве поляков в Сибирь8 с его стороны большая ошибка, которою мы, говорит Худяков, со временем воспользуемся. Русский народ хотя и имеет некоторое предубеждение... к Польше вообще, но отдельные личности политических преступников возбуждают в нём сострадание, которым они хорошо пользуются для уничтожения сказанного предубеждения. Как понесшие наказание, они свободно высказывают свои идеи, а идеи свободы очень заманчивы и легко прививаются. Желание моё узнать, скрылся ли кто при открытии заговорщиков 4 апреля, не увенчалось успехом. Впрочем, Худяков уверяет, что главные все открыты, остались неоткрытыми лица, не принимавшие большого участия ни в чем, так называемые либералы. Узнать фамилии этих лиц не было никакой возможности. Худяков в разговорах ограничивался словами "некто", "один господин" и тому подобными. К этому нужным считаю присовокупить, что Худяков постоянно утверждал, что он весьма тяжёл на знакомства и прежде знакомился только с лицами одних с ним убеждений.

    Печатается по:

    1. За ссыльного поляка Трохнмовича выдавал себя столоначальник канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири А. Трофимов.

    2. Худяков Иван Александрович (1842-1876)- этнограф и собиратель русского фольклора, составитель н издатель научных исследований н популярных книг для народа, награжденный серебряной медалью Русского географического общества. Арестован по делу Д. В. Каракозова, обвинялся в пособничестве последнему и склонении Н.А. Ишутина к учреждению в Москве "тайного революционного общества с целью цареубийства". М.Н.Катков считал его интеллектуальным виновником покушения Каракозова н требовал для него смертной казни. Однако, не изобличив Худякова в осведомленности о намерениях цареубийцы, суд приговорил его к лишению всех прав состояния н ссылке на поселение в Сибирь за "знание о существовании и противозаконных целях тайного революционного общества". В начале 70-х обнаружил признаки душевного расстройства, был доставлен в Иркутскую больницу, где и. умер.

    3. "Биржевые Ведомости" - газета, издававшаяся в Петербурге с 1861 по 1879 гг. крупным предпринимателем К.В.Трубниковым, а затем - В.А. Полетикой. В числе сотрудников были братья B.C. и НС. Курочкины. AM Скабичевский, Н.К. Михай-

    Базанов В. И. А. Худяков и покушение Каракозова //"Русская литература". 1962. № 4. С.155-156.

    ловский и др. За оппозиционную направленность газета неоднократно получала предупреждения от цензуры и приостанавливалась.

    4. См. д-т№4.

    5. См. д-т№4. *

    6. См. д-ты № 1-4.

    7. Гарибальди Джуэеппе (1807-1882)- народный герой Италнн. одни нз вождей

    революционно-демократического крыла Рисорджименто. Участник Итальянской револю-

    цин 1848-1849 гг., организатор обороиы Римской республики (1849). В 1848, 1859

    и 1866 гг. во главе добровольцев участвовал в освободительных войнах против Австрии.

    В 1860 г. возглавил поход "Тысячи", освободившей Юг Италии, что обеспечило

    победу Итальянской Революции 1859-1860 гг.. В 1862 и 1867 гг. пытался вооружен-

    ным путем освободить Рим от власти Пап. В добровольческих отрядах отца - в австро-

    итало-французской войне 1859 г., в экспедиции "Тысячи", в походах на Рнм, в австро-

    итальянской войне 1866 г. - сражался сын Д. Гарнбальдн - Менотти (1840-1903).

    8. После подавления Польских восстаний 1830-1831 гг. и 1863-1864 гг.

    №6

    СОПРОВОДИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

    МОСКОВСКОГО ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРА Н.У. АРАПОВА

    НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА КОРПУСА ЖАНДАРМОВ

    Н. В. МЕЗЕНЦОВУ' К АНОНИМНОМУ ПИСЬМУ О ПОДГОТОВКЕ

    ПОКУШЕНИЯ НА АЛЕКСАНДРА II

    18 апреля 1869 г. Конфиденциально

    Милостивый Государь, Николай Владимирович.

    Г[осподин] Московский Почтдиректор препроводил ко мне вынутое из почтового ящика, адресованное на моё имя, анонимное письмо, в котором заявляется об угрожающей опасности Священной Особе Его Императорского Величества и об учреждении кружка с этою преступною целью в Петровско-Разумовском2 и Александровском военном училище.

    Хотя по способу заявления, изложению его и искуственности почерка можно полагать, что оно составляет лишь чей-либо личный вымысел и хотя за всеми принятыми мерами до сего времени не обнаружено никаких признаков образования с изъясненною целью кружков в указанных в письме местах, но ввиду всей важности предмета, которого касается заявление, я считаю долгом препроводить к Вашему Превосходительству копию с оного, а равно и с надписи на конверте, в котором оно получено, имея честь присовокупить, что мною сделано распоряжение о секретном строжайшем и неослабном наблюдении к открытию преступного замысла, о котором упоминается в анонимном письме, и если бы были обнаружены малейшие признаки оного, то я тотчас же сообщу Вам о том.

    Примите уверение в моём к Вам истинном почтении и совершенной преданности.

    Н. Арапов

    Копия с письма, вынутого из почтового ящика.

    Не могу больше молчать, дело слишком сериозное, у нас сходок не будет, а намерены быть посмелее: предполагается убить Царя в Ильинском в ожидаемый приезд. Ради Бога приймите меры, заговор слишком силен и другого Комиссарова^ не будет. Пока не высказываю себя, боясь мести товарищей. Теперь же сообщаю об этом в Петербург. Главный кружок наш в Разумовском и в Александровском училище на Знаменке.

    Копия с надписи на конверте: Его Превосходительству Генералу Адъютанту Арапову

    Господину] Обер-полицеймейстеру в Москве

    Государственное дело.

    ГАРФ. Ф. 109. 3 Эксп. On. 154. Д. 112. Ч. 1(2). Лл. 130-132.

    * * *

    24 апреля 1869 г. к Московскому обер-полицмейстеру добровольно явился бывший студент Петербургского Технологического института Георгий Петрович Енишер-лов, перу которого, по мнению генерала Арапова, и принадлежала анонимная эвписка на его имя (ГАРФ. Ф.109. 3 эксп. Оп.154. Д.П2. 4.1(3). Л.163). Он был подвергнут аресту, срочно доставлен в Петербург: а затем выслан на родину, в Харьковскую губернию. Вторично арестованный по иечаевскому делу Енншсрлов был освобожден за недостатком улик. В 90-х гг. он составил еще один любопытный документ -рукопись под названием "Моя исповедь". Согласно этим мемуарам, в конце 60-х гг. автор рвссуждал в кругу единомышленников о "царящем в мире зле" и предлвгал поставить "против силы - насилие, против неправды - ложь, против интриг и козией -систему Лойолы... Каждый должен немедленно делать, что может, - говорил Енишер-лов, - сидеть сложа руки - преступно". Он выдвинул план заговора, военного переворота, "всякого рода покушения на личности". Для достижения единства мнений между сторонниками Енишерлова была распространена своеобразная анкета Единогласный ответ получили вопросы о цели будущего тайного общества - "социальной революции", "безразборчнвостн в средствах", а также о смертной казни для "изменника, т.е. доносчика". По утверждению Енишерлова, результаты опроса составили основу программы, получившей впоследствии известность иод названием "Катехизиса Революционера", авторство которого приписывалось Сергею Нечаеву и Михаилу Бакунину (Цит. по: Пирумова Н. Бакунин илн Нечаев //Прометей.Т. 5. - М., 1968. С. 178-180). Возможно, именно эти крамольные прожекты, напугавшие в конце концов самого их инициатора, " вызвали обращение Енишерлова к властям.

    1. Мезенцев (Мезеицов) Николай Владимирович (1827-1878)- генерал-адъютант,

    с 1864 по 1876 гг. - начальник штаба Корпуса Жандармов, затем - шеф Жандармов

    и главноуправляющий 111 отделением, убит С. М. Кравчинскнм.

    2. Московская Земледельческая Академия.

    3. Комиссаров Осип Иванович (1838-1892)- мастеровой из крестьян Костром-

    ской губернии. Возведен в дворянство под фамилией Комиссаров-Костромской за

    спасение жизнн Императора Александра 11 во время покушения Каракозова 4 апреля

    1866 г.

    ИЗ ВСЕПОДДАННЕЙШЕГО ОТЧЁТА III ОТДЕЛЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КАНЦЕЛЯРИИ И КОРПУСА ЖАНДАРМОВ ЗА 1869 ГОД

    [...]

    Нигилизм в последние годы видоизменился. Из гадкой шалости небольшого числа молодых людей обоего пола, видевших в непризнании наружных общепринятых приличий способ доказать свою самостоятельность, он перешёл в положительное учение, преследующее определенные социальные и политические цели. Он уже не только отрицает, но утверждает. Он действует во имя идеи, и это придаёт его последователям свойства сектаторов, то есть стремление к пропагандированию своего учения и готовность пострадать за него. Допущенный до такого развития, нигилизм уже не может быть искоренен прямым гонением, нужно приискать для борьбы с ним другое оружие.

    Русский нигилист соединяет в себе западных: атеиста, материалиста, революционера, социалиста и коммуниста. Он отъявленный враг государственного и общественного строя; он не признаёт правительства. Это не мешает ему однако пользоваться, где и на сколько можно, тем самым правительством, под которое он подкапывается. Для мужчин казённые стипендии в высших учебных заведениях, казённое жалованье в гражданской службе, должности преподавателей в казённых училищах; для женщин места акушерок, служба по телеграфному ведомству, или хоть аттестат с приложением казённой печати на звание гувернантки, - вот те материальные средства, коими преимущественно питается нигилизм в России. Отнятие этих материальных средств, совершенно справедливое со стороны правительства, было бы для нигилизма сильнейшим подрывом, быть может даже решительным ударом.

    Если пропаганда вредных учений первоначально нашла восприимчивую почву и усердных последователей в среде так называемых нигилистов, то в настоящее время уже нельзя не заметить, что сфера её влияния значительно расширилась и, приравнивая естественный ход развития русского общества к ходу, пройденному другими европейскими обществами, можно предвидеть, что эта сфера постоянно будет расширяться, если заблаговременно принятыми мерами, основанными на тщательном изучении и верном понимании социальных явлений, развитие общества не получит правильного направления. Уже несколько лет тому назад термин "нигилист" стал слишком тесен для обозначения совокупности лиц, которые встали в оппозицию к обществу, его обычаям и существующему устройству. В вышедшем в то время сочинении, коего автор подвергся судебному преследованию, этот термин был заменен более широким и выразительнейшим названием: "отщепенец"'.

    Дальнейшее расширение "отщепенства" может привести к образованию того, что в других странах обозначается именем "четвёртого сословия" или пролетариата, то есть совокупность безсословных людей, образующая особое сословие. Если этого четвёртого сословия у нас ещё нет, или оно по крайней мере ещё не достигло той относительной численности и того политического значения, какие оно имеет в Западной Европе, то образование его составляет в настоящее время главную, можно сказать, единственную достойную серьёзного внимания цель пропаганды. "Четвёртое сословие" заключает в себе не только людей праздных и ленивых, но и работающих, не только бедных, но и состоятельных; оно обнимает всех тех, которые вышли или были вытеснены из общественных групп, к коим они до тех пор принадлежали, которые считают преступлением против человечества разделение общества на классы, которые сами себя объявляют "настоящим народом", и требуют, чтобы всякое органическое расчленение было уничтожено и поглащено в общей смеси настоящего народа. Наконец, идя последовательно дальше они стремятся к слитию всех народов, преобразованных по их социально-политическому идеалу, в одну общую массу, в человечество. На этом основании для образованного и пропагандирующего члена четвёртого сословия национальность есть противоестественное ограничение, поддерживаемое своекорыстным кастовым духом. Не должно быть ни сословного сознания, ни сознания национального. Словом четвёртое сословие отличается полнейшим отсутствием исторической и родной почвы.

    Эти-то учения усердно и более или менее явно пропагандируются у нас в настоящее время. Перед важными последствиями, которые немедленно должна иметь эта пропаганда, тем более опасная, что она проводится чрезвычайно ловко и почти никогда не выходит из пределов законности, - совершенно блекнет значение той грубой пропаганды "огня, ножа, петли и проч.", которая пыталась в разных воззваниях проникнуть в Россию из Женевы2. Против последней правительство и общество достаточно вооружены, для неё нет почвы в России, и она может найти разве только сотню другую сумасбродных последователей. Можно питать твёрдую надежду, что действия этой пропаганды всегда будут вовремя раскрыты. Не так легко противодействовать пропаганде первого рода. Самые законы бессильны против неё, как явствует из нескольких процессов по делам печати, обративших на себя в течение истекшего года, особенное внимание общества и правительства. Многие, на первый взгляд мелкие, но в сущности весьма знаменательные подробности, раскрытые политическими дознаниями 1869 года, свидетельствуют, что эта пропаганда начинает приносить и в России свои отравленные плоды...

    1. Речь идет о книге Николая Васильевича Соколова (1832-1889) "Отщепенцы". Автор попал за это произведение, выход в свет которого, кстати, совпал с покушением Каракозова, под суд, был заключен в Петропавловскую крепость, затем сослан (в 1872 г. бежал за границу). Тираж "Отщепенцев" за небольшим исключением был уничтожен. Судя по воспоминаниям современников, книга ценилась радикальной интеллигенцией "иа вес золота".

    ГАРФ. Ф.109. On.223. Д.34. Лл.28(о6.)-31(об.).

    2. Имеется в виду так называемая "нечаевско-бакунииская агитационная кампания" (1869-1870)- издание целого ряда прокламаций ("Постановка революционного вопроса", "Студентам университета, Академии и Технологического института", "Несколько слов к молодым братьям в России", "Начала революции" и др.), программных документов ("Катехизис Революционера", "Программа революционных действий" и др.), двух номеров периодического органа общества "Народной Расправы", чтобы "соединить в одно неразрывное целое все разрозненные революционные усилия в России".

    1878 ГОД

    №8

    "СМЕРТЬ ЗА СМЕРТЬ". ПРОКЛАМАЦИЯ

    С. М. КРАВЧИНСКОГО1 В связи с УБИЙСТВОМ

    Н. В. МЕЗЕНЦЕВА

    Посвящается светлой памяти Мученика Ивана Мартыновича Ковальского2, расстрелянного опричниками за защиту своей свободы, 2 августа 1878 года в г. Одессе.

    Шеф жандармов - глава шайки, держащей под своей пятой всю Россию, убит. Мало кто не догадался, чьими руками был нанесён удар. Но, во избежание всяких недоразумений, мы объявляем во всеобщее сведение, что шеф жандармов генерал-адъютант Мезенцев действительно убит нами, революционерами-социалистами.

    Объявляем также, что убийство это как не было первым фактом подобного рода, так не будет и последним, если правительство будет упорствовать в сохранении ныне действующей системы.

    Мы - социалисты. Цель наша - разрушение существующего экономического строя, уничтожение экономического неравенства, составляющего, по нашему убеждению, корень всех страданий человечества. Поэтому политические формы сами по себе для нас совершенно безразличны. Мы, русские, вначале были более какой бы то ни было нации склонны воздержаться от политической борьбы и ещё более от всяких кровавых мер, к которым не могли нас приучить ни наша предшествующая история, ни наше воспитание. Само правительство толкнуло нас на тот кровавый путь, на который мы встали. Само правительство вложило нам в руки кинжал и револьвер.

    Убийство - вещь ужасная. Только в минуту сильнейшего аффекта, доходящего до потери самосознания, человек, не будучи извергом и выродком человечества, может лишить жизни себе подобного. Русское же правительство нас, социалистов, нас, посвятивших себя делу освобождения страждущих, нас, обрекших себя на всякие страдания, чтобы избавить от иих других, русское правительство довело до того, что мы решаемся на целый ряд убийств, возводим их в систему.

    Оно довело иас до этого своей цинической игрой десятками и сотнями человеческих жизней и тем наглым презрением к какому бы то ни было праву, которое оно всегда обнаруживало в отношении к нам.

    [...]

    Поставленные русским правительством вне закона, лишённые всех гарантий, доставляемых, общественным союзом, на основании верховного права всякого человека на самозащиту, мы должны были сами принять на себя защиту своих человеческих прав, подобно тому, как это делает человек или группа людей, живущих в дикой первобытной стране.

    Мы создали над виновниками и распорядителями тех свирепо-стей, которые совершаются над нами, свой суд, суд справедливый, как те идеи, которые мы защищаем, и страшный, как те условия, в которые нас поставило само правительство.

    Этим судом генерал-адъютант Мезенцев за все свои злодеяния против нас был признан заслуживающим смерти, каковой приговор и был приведён над ним в исполнение на Михайловской площади утром 4 августа 1878 года.

    [...]

    Господа правительствующие жандармы, администраторы, вот вам наше последнее слово:

    Вы - представители власти; мы - противники всякого порабощения человека человеком, поэтому вы наши враги и между нами не может быть примирения. Вы должны быть уничтожены и будете уничтожены! Но мы считаем, что не политическое рабство порождает экономическое, а наоборот. Мы убеждены, что с уничтожением экономического неравенства уничтожится народная нищета, а с нею вместе невежество, суеверия и предрассудки, которыми держится всякая власть. Вот почему мы, как нельзя более, склонны оставить в покое вас, правительствующие. Наши настоящие враги - буржуазия, которая теперь прячется за вашей спиной, хотя и ненавидит вас, потому что и ей вы связываете руки.

    Так посторонитесь же! Не мешайте нам бороться с нашими настоящими врагами, и мы оставим вас в покое. Пока не свалим мы теперешнего экономического строя, вы можете мирно почивать под тенью ваших обильных смоковн.

    До тех же пор, пока вы будете упорствовать в сохранении теперешнего дикого бесправия, наш тайный суд, как меч Дамокла, будет вечно висеть над вашими головами, и смерть будет служить ответом на каждую вашу свирепость против нас.

    Мы ещё недостаточно сильны, чтобы выполнить эту задачу во всей её широте. Это правда. Но не обольщайтесь не по дням, а по часам растет наше великое движение. Припомните, давно ли вступило оно на тот путь, по которому идёт. С выстрела Веры Засулич3 прошло всего полгода. Смотрите же, какие размеры оно приняло теперь! А ведь такие движения растут всё с возрастающей силой, подобно тому, как лавина падает со всё возрастающей скоростью. Подумайте: что же будет через какие-нибудь полгода, год?

    Да и много ли нужно, чтобы держать в страхе таких людей, как вы, господа правительствующие?

    Много ли нужно было, чтобы наполнить ужасом такие города, как Харьков и Киев4?

    Подумайте об этом, господа, и затем выслушайте наши требования:

    1)Мы требуем полного прекращения всяких преследований за выражение каких бы то ни было убеждений как словесно, так и печатно.

    2) Мы требуем полного уничтожения всякого административного произвола и полной ненаказуемости за поступки какого бы то ни было характера иначе, как по свободному приговору народного суда присяжных.

    3) Мы требуем полной амнистии для всех политических преступников без различия категорий и национальностей, - что логически вытекает из первых двух требований.

    Вот чего мы требуем от вас, господа правительствующие. Большего от вас мы не требуем, потому что большего вы дать не в силах. Это большее в руках буржуазии, у которой мы и вырвем его вместе с жизнью. Но это уже наши счеты. Не мешайтесь в них. Точно также и мы мешаться не станем в ваши домашние дела.

    До вопроса о разделении власти между вами и буржуазией нам нет решительно никакого дела. Давайте или не давайте конституцию, призывайте выборных или не призывайте, назначайте их из землевладельцев, попов или жандармов - это нам совершенно безразлично. Не нарушайте наших человеческих прав - вот всё, чего мы хотим от вас.

    Печатается по:

    Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. Под редакцией Е. Л. Рудницкой. - М., 1997. Сс.397-404.

    1. Кравчинский Сергей Михайлович (1851-1895) - из дворян, окончил Михай-ловское артиллерийское училище, затем учился' в Петербургском лесном институте: деятельный участник общества "Земля и Воля". 4 августа 1878 г. убил главноуправляющего III отделением, шефа жандармов Н.В. Мезенцева; скрылся за границей

    2. Ковальский Иван Мартынович (1850-1878)- революционер-народник, организатор кружка "бунтарей" в Одессе. За вооруженное сопротивление при аресте был приговорен Одесским военно-окружным судом к расстрелу.

    3. Засулич Вера Ивановна (1849-1919)24 января 1878 г. стреляла в петербургского обер-полицмейстера Ф.Ф. Трепова (поводом к покушению послужило наказание розгами Алексея Боголюбова (Андрея Емельянова), произведенное 13 июля 1877 г. в доме предварительного заключения по его приказу); оправдана Петербургским окружным судом, эмигрировала

    4. Вероятно, имеются в виду Харьковские беспорядки 1872 г., в результате которых представители администрации и полиции бежали из города, а также покушения на товарища киевского губернского прокурора М. М. Котляревского и адъютанта киевского губернского жандармского управления Г.Э. Гейкинга, осуществленные в 1878 г. членами киевского "Исполнительного комитета русской социально-революционной партии" (см. д-т№ 9).

    №9

    Письмо КИЕВСКОГО "ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА РУССКОЙ СОЦИАЛЬНО-РЕВОЛЮЦИОННОЙ ПАРТИИ"' ПРОКУРОРУ ПЕТЕРБУРГСКОЙ СУДЕБНОЙ ПАЛАТЫ А.ЛОПУХИНУ2

    9 августа 1878 г.

    Вслед за убийством генерал-адъютанта Мезенцева, в разных концах Петербурга были произведены аресты, очевидно находящиеся в связи с этим убийством. По всей вероятности, эти аресты повторяются и далее. Полицейские и третьеотделенские ищейки, во главе которых изволили стать Вы, не будучи в состоянии нанюхать следов лиц, совершивших помянутое убийство, кинулись наудачу, куда попало, в надежде где-ниб[удь] зацепить какое-либо полезное указание.

    Очевидно, в Петербурге] имеет повториться то же, что происходило в Киеве, после покушения на жизнь Котл[яревского]', когда по распоряжению барона Гейкинга, массы ни в чём неповинного народа были схвачены, рассажены по тюрьмам и, несмотря на полное отсутствие улик, содержимы многие месяцы в одиночном заключении, с явной целью вымучить от них желаемые указания.

    Как было поступлено с Гейкингом - Вам известно2.

    Мы, члены И. КР. СР. П, объявляем Вам, что если Вы пойдёте по стопам Гейкннга, то и с Вами будет поступлено так же: Вы будете убиты, как был убит Гейкинг, как был убит Мезенцев, которого убили мы, социалисты-революционеры, за все его злодейства против нас, о чём вскоре будет заявлено во всеобщее сведение в нашей революционной печати.

    Мы не потерпим, чтоб за нас мучили людей, виновных только в том, что они разделяют с нами наши социалистические идеи. Распинайте, колесуйте нас, если смеете; но берегитесь коснуться наших ни в чём неповинных братьев по убеждениям!

    Поэтому мы категорически заявляем Вам, что 1) если в течение двухнедельного срока, совершенно достаточного для полного выяснения дела, не будет выпущен на свободу каждый из арестованных, против которого не будет ясных улик в убийстве генерала Мезенцева; 2) если, в течение их содержания под арестом, против них будут предприняты меры, оскорбляющие их человеческое достоинство или могущие вредно отозваться на их здоровьи, -то смертный приговор над Вами будет произнесён.

    Наши требования скромны и разумны - Вы не можете не согласиться с этим. В любом из европейских, хотя и далеко не благоустроенных, государств каждый гражданин пользуется такими правами. Не наша вина, если нам приходится добиваться их, приставив Вам нож к горлу.

    Но если наши требования умеренны, зато тем беспощаднее мы будем в случае их неисполнения. Помните это. Помните также - что Вам приходится иметь дело не с кляузниками, а с революционерами. Никаких уверток мы не признаём. Вы ведете дело об убийстве Мезенцева - поэтому держать людей, по этому делу привлечённых, за найденные у них книжки, газеты, паспорта, печатки или что-ниб[удь] подобное - в данном случае то же, что держать их без всякого повода.

    В виду этого, советуем Вам воздержаться от чересчур обширной системы арестов.

    Едва ли нужно пояснять, что до Вашего "внутреннего убеждения", а тем более до Ваших "подозрений" - нам нет никакого дела. Гейкинг тоже держал в тюрьме невинных, п[отому] ч[то] был внут-ренно убеждён в их виновности.

    Надеемся, г. Прокурор, что Вы не оставите без внимания наше предостережение. Если по какому-либо случаю Вы не будете более руководить следствием, то, чтобы не вводить нас в заблуждение, потрудитесь заявить об этом печатно.

    В заключение, считаем нужным сообщить Вам, что 1-ое предостережение делается совершенно конфиденциально. Распространяться оно не будет. В подлинности же этого документа можете убедиться из того, что он написан на надлежащем бланке и за печатью Комитета.

    Печатается по:

    Архив "Земли и Воли" и "Народной Воли". - М, 1930. Сс.90-92.

    1. "Исполнительным Комитетом Русской Социально-революционной Партии" именовался кружок В. А. Осинского, существовавший в Киеве в конце 70-х гг.

    2.А. А.Лопухин руководил следствием по делу об убийстве шефа жандармов Н. В. Мезенцева.

    3. Неудачное покушение на товарища прокурора ММ. Котляревского было организовано в Киеве 23 февраля 1878 г. В. А. Осинским.

    4. Адъютант киевского жандармского управления барон Г. Э. Гейкинг был смертельно ранен 24 мая 1878 г. в Киеве ГА Попко.

    № 10

    СПРАВКА ПО ДЕЛУ О ПОДГОТОВКЕ КРУШЕНИЯ ЦАРСКОГО ПОЕЗДА НА МОСКОВСКО-КУРСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ 19 НОЯБРЯ 1 879 г.

    [1880 г.|

    Дело взрыва рельсов полотна железной дороги около Москвы по своей варварской цели, по сложности разных подготовительных работ и по другим обстоятельствам не могло принадлежать двум-трём лицам, и непременно должно принадлежать целой партии. Из собранных сведений от Гольденберга1 выходит несомненным, что это дело принадлежит как "народникам бунтовщикам", так и "террористам" и что это дело заговора, инициаторы и исполнители которого были террористы".

    Так Гольденберг говорил, что ими т.е. террористами на сходке, которая была в Петербурге этим летом было решено в принципе - во что бы то ни стало убить Государя Императора и воспользоваться для этого пребыванием Государя Императора в Крыму (неудачу исполнения этого решения Гольденберг сваливает на свой арест с динамитом). Подтверждением того, что покушению на жизнь Государя Императора посредством взрыва рельсов на Московско-Курской железной дороге предшествовала сходка, служат ещё' рассказы Гольденберга о покушении на жизнь Государя Императора 2 апреля^, с подробностями которого он несомненно хорошо знаком. Из его слов видно, что за месяц до 2 апреля в Петербурге была шумная и многолюдная сходка партии террористов, на которой присутствовал и он, Гольденберг, и на которой прежде всего был поставлен вопрос: на основании того-то и того-то, а также потому-то и потому-то следует ли лишить жизни Государя Императора? и на этот вопрос собрание ответило единодушно - "да". После решения сходки было приступлено к рассмотрению - каким способом будет лучше лишить жизни Государя Императора, посредством ли холодного оружия, т.е. кинжала, револьвера или посредством взрывчатых принадлежностей. Эти три способа были поставлены на баллотировку и первый способ -убийство Государя Императора посредством кинжала собрание нашло негодным, а относительно других двух способов убийства -посредством выстрела из револьвера или взрывчатых принадлежностей, как напр. Орсиниевской бомбы4 ит. п. вещей собрание разделилось на две группы и после продолжительных дебатов, большинство голосов осталось на стороне того, чтобы лишить жизни Государя Императора посредством выстрела из револьвера.

    Гольденберг относительно себя сказал так, что он под обаянием незадолго пред этим удачно совершённого убийства Князя Кропоткина^, посредством выстрела из револьвера, имел глупость стоять за способ убийства Государя Императора также посредством револьвера и вообще по его словам удачное убийство Кропоткина имело большое влияние на решение убийства Государя из револьвера. Потом, после решения этих вопросов, было спрошено - есть ли добровольные охотники убить Государя Императора, - на этот клич вызвался первым Соловьев , а потом ещё какой-то жид. Собрание, видя двух претендентов, начало решать, кто из двух претендентов будет больше подходящим для убийства и для этого занялись рассмотрением прошлого обоих, т.е. их биографий, и нашли, что Соловьев по своему прошлому больше всего подходящий человек. Но вслед за решением того, что убийцею Государя Императора будет Соловьев, один из членов собрания предложил вопрос - не лучше ли будет, если в Государя Императора будут стрелять оба претендента и притом так, чтобы один стрелял спереди, а другой сзади? Собрание после долгих рассуждений нашло это удобным и постановило, что в Государя будут стрелять оба претендента; но на другом собрании, по поводу предстоящего убийства Государя Императора, собрание нашло неудобным, чтобы стрелял жид и окончательно решило, что в Государя Императора будет стрелять один Соловьев.

    Из слов Гольденберга видно, что подробности покушения посредством взрыва рельсов знали очень немногие "террористы", а именно: исполнители этого варварского дела и ещё несколько лиц, принадлежащих к террористической партии, пользующихся всеобщим доверием, как напр[имер] "Михаила", Колоткевич7, Оксельрод8 и ещё кое-кто, другие же как террористы, так и народники-бунтовщики, как участники этого заговора, работавшие над другими отраслями этого дела, знали только в общих чертах о предстоящим покушении на жизнь Государя и готовились к этому, даже Стефанович9 и Дейч10, которые очевидно к этому времени поспешили возвратиться из заграницы, не знали по словам Гольденберга подробностей дела, а знали только о нём в общих чертах. Стефанович и Дейч и другие народные бунтовщики из террористической программы сочувствуют только делу убийства Государя Императора, как делу, после удачного выполнения которого можно легко вызвать народный бунт при посредстве различных мистификаций. Потом Гольденберг, будучи уверен, что подсаженного к нему агента в Харькове освободят, давал ему поручения к разным лицам; положительно воспрещал говорить с кем бы то ни было о подробностях Московского дела, кроме "Ми-хайла", Колоткевича и Оксельрода.

    Что Московское дело есть дело заговора, в котором косвенно принимало участие очень много лиц, принадлежащих к обоим русским революционным партиям, так это видно из того, что редакцией "Народная воля" от редакции "Чёрного передела" были напечатаны прокламации, которые предполагалось распространить в народе на случай удачи взрыва рельсов. В прокламациях этих редакция "Черного передела" предлагала обществам выбирать из среды своей представителей и посылать их к наследнику, с предъявлением различных требований. Прокламации эти были заранее распространены по разным городам и, по словам Гольденберга распространение этих прокламаций как в городах, так и в простом народе, было отлично организовано. Гольденберг пред своим последним выездом из Одессы видал эти прокламации и в Одессе.

    Из слов Гольденберга видно, что террористическая партия теперь организована на принципах централизации с диктатором во главе, который выбирается большинством голосов и неповиновение которому равносильно исключению из кружка. Этот характер организации применяется во всех практических делах кружка. Так напр[имер] если является какое-нибудь практическое дело, как напр[имер] взрыв рельсов, то прежде всего выбираются исполнители дела, а потом уже исполнители из своей среды выбирают начальника, по словам Гольденберга "атамана", который уже распоряжается дальнейшими работниками и воле которого требуется безусловное повиновение.

    В деле подкопа под рельсы на Московско-Курской ж. д. исполнители работ также выбирали из своей среды начальника и за его требовательность и строгость прозвали его "Чиновником", без разрешения этого начальника никто не имеет права ничего делать - даже отлучаться из дома. Этот начальник, носящий кличку "Чиновник", как видно из слов Гольденберга, по наружности очень толст и в подкопе ему работать было трудно; в доме, из которого вёлся подкоп, он постоянно не жил, но каждое утро рано приходил, а вечером уходил, - квартиру же имел где-то и гостинице, имел в Москве много знакомых, через которых добывал деньги для революционных дел, и по словам Гольденберга, после взрыва непременно должен оставаться в Москве. Центром Главной террористической партии, которой принадлежит инициатива и выполнение покушения 2-го апреля, взрыв рельсов железной дороги около Москвы и другие подобные дела, служит Петербург и именно редакция "Народная воля". От этой партии откололось несколько человек для устройства центра южных террористов в Одессе. Но есть ещё кружок террористов, носящий название "Свобода или смерть"", который по словам Гольденберга, состоит из молодых революционеров и центр которого находится также в Петербурге.

    Гольденберг для эффекта хочет объяснить в суде, что член кружка "Свобода или смерть" каковое заявление, по его словам, польстит членам этого кружка.

    Кружок террористов решил убить Государя Императора во что бы то ни стало и обставить так, чтобы Его Величество никаким образом не мог вернуться из Крыма в Петербург, для чего ими было устроено три подкопа под рельсами железных дорог, где должен был проезжать Государь Император.

    Из того, что у него, Гольденберга, в Елизаветградской тюрьме был Одесский Генерал-Губернатор12, который по слоаам Гольденберга, должен был сопровождать Государя до Харькова - Гольденберг убедился, что один подкоп, находящийся между Севастополем и Харь-ковым, вовсе не действовал, ибо по словам Гольденберга если бы подкоп был взорван, то вместе с Государем должны были бы погибнуть и все сопровождающие Его Величество, а также и Граф Тотле-бен, как сопровождающий Государя; чтобы хорошенько уяснить себе это Гольденберг в Елизаветградской тюрьме расспрашивал кого мог, откуда приехал в Елизаветград Граф Тотлебен - из Одессы или же из Харькова? Относительно неудачного взрыва другого подкопа, находящегося возле Москвы, он узнал в Елизаветградской тюрьме. Теперь является вопрос - где находится третий подкоп? Расспросами у Гольденберга нельзя было уяснить подробно, где находится этот подкоп -между Харьковым и Москвой или между Москвой и Петербургом; но предполагается, что подкоп этот находится между Харьковым и Москвой и предположение это основывается на следующем соображении. Так если бы подкоп находился между Москвой и Петербургом, то Гольденберг, узнавши о неудачном действии взрыва рельсов около Москвы, непременно бы высказал надежду, что до приезда Государя Императора в Петербург Ему угрожала ещё [опасность] и что с неудачею взрыва около Москвы с их стороны ещё не всё погибло и, как хвастливый жид, он непременно этим похвастался бы; но из его поведения было ясно видно, что с Москвой кончается опасность для Государя и что на пути от Москвы к Петербургу Государю ничего не угрожает; если бы угрожала какая-либо опасность между Москвой и Петербургом, то это Гольденберг непременно высказал бы, как высказал, что подкоп между Севастополем и Харьковым совершенно не действовал, а также, что Государя Императора можно взорвать в Петербурге, посредством подкопа на Малой Садовой улице, по которой Государь часто ездит и, между прочим, каждое воскресенье ездит по ней на разводы в Инженерный замок, а равно и то, что Государя террористы будут преследовать на каждом шагу и с уверенностью сказал, что месяца через I1/, Государя непременно убьют.

    Очевидно предположение устроить подкоп на Малой Садовой ул. в Петербурге у них, террористов, уже созрело.

    2. Имеются в виду члены "Земли и Волн", расколовшейся летом 1879 г. на "На-

    родную Волю" н "Черный Передел"; взрыв на Московско-Курской железной Дороге

    осуществлен народовольцами.

    3. Покушение А. К. Соловьева.

    4. См. д-т№ 3.

    5. Кропоткин Дмитрий Николаевич - князь, генерал-майор, харьковский губернатор, убит 9 февраля 1879 г. Г. Гольденбергом.

    6. Соловьев Александр Константинович (1846-1879)- бывший студент Петербургского университета, служил учителем в Торонецком уездном училище. Участник "хождения в народ" - работал в кузнице Н. Н. Богдановича в с. Воронине, в Самарском поселении, писарем в Саратовской губернии. В конце 1878 г. вернулся в Петербург. После неудачного покушения на Александра II (2 апреля 1879 г.) казнен.

    7. Колоткевпч Николай Николаевич (1850-1884) - из дворян, студент Киевского Университета. Входил в киевский кружок "чайковцев", вел пропаганду среди рабочих. В 1876 г. привлекался за распространение революционных изданий в Харькве. в 1877 г. -по Чигиринскому делу, в 1878 г. - за участие в попытке освобождения из харьковской тюрьмы Медведева (Фомина), в 1879 г. - по делу о харьковском революционном кружке А. Сыцянко; всякий раз ему удавалось скрыться. Член Исполнительного Комитета "Народной Волн". Арестован 26 января 1881 г. По процессу 20-ти приговорен к смертной казни, замененной пожизненным заключением в Петропавловской крепости. Умер в Алексеевском равелине.

    8. Оксельрод (Аксельрод) Павел Борисович (1850-1928)- народник, входил в кружок "чайковцев". С 1883 г. член группы "Освобождение труда", с 1900 г. в редвкцин "Искры", с 1903 г. одни из лидеров меньшевизма; после Октябрьской революции эмигрировал.

    9. Стефанович Яков Васильевич (1854-1915)- народник; один из организаторов так называемого "Чигиринского заговора", задержан во время массовых арестов по этому делу, бежал из киевской тюрьмы (май 1878). Член "Земли и Волн", после раскола организации примкнул к "Черному Переделу", после I марта 1881 г. вступил в "Народную Волю". Арестован в Москве в 1882 г.. по процессу 17-ти (1883) приговорен к 8-летней каторге.

    10. Дейч Лев Григорьевич (1855-1941)- народник, член киевского кружка "бун-

    тарей", в 1876 г. учасгвова! в покушении на убийство шпиона Горнновнча, в 1877 i.

    вместе со Стефановичем был арестован по Чигиринскому делу н бежал из киевской

    тюрьмы Примкнул к "Черному Переделу", в 1880 г. эмигрировал. Один из организа-

    торов фуппы "Освобождение труда" (1883). В 1884 г. арестован в Германии, выдан

    русскому правительству как уголовный преступник и но делу Гориновича приговорен

    к 13 годам 10 месяцам каторги. В 1897 г. вышел на поселение, в 1901 г. бежал. С 1903 i

    один из лидеров меньшевизма. После Октябрьской революции от политической деятель-

    ности отошел.

    ГАРФ. Ф.569. Оп.1.Д.85.Лл.1-11(о6).

    11. "Свобода илн смерть" - фракционная группа сторонников террора внутри "Земли и Волн" (1879). Большинство членов группы вошло в Исполнительный Комитет "Народной Волн".

    12.Тотлебен Эдуард Иванович (1818-1884)- граф, генерал-адъютант, инженер-генерал. Руководил инженерными работами при обороне Севастополя в 1854-1855 гг., в русско-турецкую войну 1877-1878 гг. командовал осадой Плевны, затем принял главнокомандование русской армией на Балканах. С 1879 г. - одесский генерал-губернатор, с 1880 г. - генерал-губернатор внленскнй, ковенскнй и гродненский.

    №11

    ИЗ ЗАПИСКИ ОДЕССКОГО ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА

    Э. И. ТОТЛЕБЕНА М. Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВУ ОБ ИЗМЕНЕНИИ

    ПОРЯДКА ПРОИЗВОДСТВА СЛЕДСТВИЙ ПО ДЕЛАМ

    О ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

    11 февраля 1880 г.

    Постоянно усиливающееся, особенно в последнее время, проявление деятельности так называемой русской социал-революционной партии и те способы, к которым она прибегает для достижения своих преступных целей, не могут не обращать самого серьёзного внимания Правительства.

    При ближайшем и внимательном наблюдении за ходом революционной деятельности, в проявлениях её как отдельными лицами-агентами социальной партии - так и целыми сообществами, представляется вполне очевидною крепкая внутренняя связь и солидарность в их действиях. Из всех обнаруженных до настоящего времени более или менее выдающихся дел о политических преступлениях ясно видно, что преступления эти не имеют местного характера, -что, возникая в одной местности, они продолжаются в другой, - что члены преступного сообщества быстро переносят свою деятельность из одного конца Империи в противоположные местности и что все лица, примыкающие к революционному движению, видимо составляют одно сообщество, разбившееся лишь на отдельные кружки для более успешного развития и осуществления своих преступных замыслов; поэтому между всеми отдельными членами и кружками существует то единодушие, которое более всего содействует их успехам.

    При такой общности в деятельности партии социал-революционного движения необходима, казалось бы, такая же общность и в действиях органов Правительственной власти.

    Если единодушие могло укрепиться в какой-то бродячей шайке злоумышленников, то такое же и ещё более сильное единодушие должно существовать между органами Правительственной власти. И стремление к такому единодушию в них конечно существует, но не имеет способов для своего проявления.

    Всё дело в том, что шайка злоумышленников, хотя действует и в разных местах, но не прерывает сношений друг с другом, - органы же Правительственной власти остаются на своих местах почти без всяких сношений между собою. То, что известно одному - неизвестно другому; каждый идёт порознь, действует по собственной системе, не зная о действиях и системе другого и вследствие сего является полное отсутствие какой-либо общей системы, отсутствие того взаимодействия, которое необходимо при всяком общем деле. А преступная шайка ободряется таким разъединением Правительственных сил и гордо поднимает свою преступную голову.

    Для подтверждения настоящего положения стоит только обратиться к бывшим уже политическим процессам. Из рассмотрения их нельзя не заметить, что возникающие судебные преследования по политическим преступлениям ограничиваются большею частью установлением только факта преступления и его исполнителей, далеко не разъясняя ни личности деятелей, ни их связей, ни их сношений; вследствие сего почти каждое следственное производство представляется совершенно изолированным, - преступность расследуемого деяния сглаживается, смягчается и самое преступление является иногда каким-то бесцельным нарушением закона. Нередко случается, что об одном и том же лице производятся дознания в разных учреждениях одного и того же Генерал-Губернаторства, причём одно учреждение не имеет никаких сведений о возникновении о том же лице другого дела, - отсюда очевидно неудобство, которое прямо ложится невыгодно на исход дела. Мало того, некоторые, видимо преступные, деяния оставляются совершенно без преследования в силу их видимой ничтожности, - между тем эти же самые деяния, в связи с общим ходом дел, могут иметь весьма серьёзное значение, могут служить весьма сильным подспорьем для разоблачения более тяжкого преступления. Причина такого неудовлетворительного хода дел заключается, во-первых, в отсутствии взаимных сообщений и обмена обнаруживаемых обстоятельств, а во-вторых, - в незнании, вследствие сего, всех подробностей текущего положения революционной пропаганды, её руководителей и деятелей.

    С учреждением временных Генерал-Губернаторств2 деятельность отдельных исполнителей власти несомненно усилилась; но разрозненность их действий, также несомненно, осталась та же самая.

    Исходя из того положения, что при современных обстоятельствах деятельность Правительства должна быть направлена главным образом и прежде всего на искоренение того внутреннего врага, который присвоил себе название русской социал-революционной партии, подкапывается под самые священные основы общественной жизни, нарушает и даже останавливает правильное её течение и развитие, признается настоятельно необходимым, для достижения цели, образование таких следственных органов, которые владели бы достаточными средствами для осуществления своей задачи и деятельность которых обхватывала бы все более или менее заражённые местности.

    Останавливаясь на тех требованиях, которым должны удовлетворять следственные органы, следует признать, что помимо личных сил, помимо широкой опытности, они должны совмещать в себе такие условия, которые прямо и непосредственно могли бы противодействовать характеру преступного движения. Посему следственные органы должны быть близко знакомы с этим движением как вообще, так и с отдельными формами его проявления в разных местностях; они должны близко знать все дела, возникающие не только в отдельном Генерал-Губернаторстве, но и в районе других Генерал-Губернаторств; между ними должно существовать полное единодушие и своевременный обмен сведениями; они должны иметь полную возможность проследить за лицом, навлекшим на себя обвинение, за его связями и отношениями. Только при этих условиях каждое следствие как об отдельном лице, так и о целом кружке, будет представлять полную, вполне законченную, картину преступления, а не являться каким-то отрывочным эпизодом преступной деятельности того или другого лица. Следствие, достигая только этой цели, может с точностью уяснить внутреннюю связь сообществ, а, следовательно, разоблачив корень зла, дать средства направить все силы для его подавления.

    [...]

    ...Органами, вызываемыми временным положением дел и чрезвычайными условиями, могут быть признаны следственные комиссии, образованные при каждом Генерал-Губернаторстве.

    Эти следственные комиссии должны ведать все дела о государственных преступлениях в пределах Генерал-Губернаторства и производить все следствия по сим делам. Ни одно политическое преступление и ии один политический преступник, как бы по-видимому ии маловажно было его преступление, ие должен миновать следственной комиссии. Таким образом, вся совокупность государственных преступлений, совершённых в пределах целого Генерал-Губериатор-ства, будет находиться в руках одного учреждения - следственной комиссии, а вследствие сего представится возможность установить связь преступлений между собою и вместе с тем отделить те из иих, которые по своей индивидуальности могут быть рассматриваемы как случайные явления.

    Следственные комиссии одного Геиерал-Губериаторства должны иметь непрерывные сношения с комиссиями всех других Генерал-Губериаторств, - должны сообщать одна другой о всех возникших в каждой из них делах, с указанием иа главнейшие обстоятельства, должны непременно сообщать одна другой о всех лицах, привлечённых к следствию и присылать их приметы и фотографические карточки. Такое общение комиссий даст полную возможность для выяснения связи обиаружеииого преступления и его деятелей с общим революционным движением.

    Следственные комиссии должны иметь такой состав членов, чтобы следственные действия могли производиться безостановочно и чтобы таким образом дела о государственных преступлениях могли быть разрешаемы с тою необходимою быстротою, которой требует самое свойство сих дел.

    Следственные действия следственных комиссий должны иметь вид и значение не тех предварительных дознаний, которые производятся в настоящее время иа основании закона 19-го мая 1871 года3; нет - действия следственных комиссий должны иметь значение окончательных судебных следствий, по коим суд мог бы прямо приступить к решению. Предоставление такого значения следственным действиям комиссии безусловно необходимо, иначе если не всё то, что обнаружено комиссией, то наверное многое будет уничтожено судебным следствием, так как по существующим законам судебное следствие служит суду главным основанием для определения наличности преступления.

    [...]

    При согласии на учреждение следственных комиссий, представится необходимость в составлении особого устава или инструкции, которые бы с точностью определили состав каждой комиссии, те цели, которые она должна преследовать, предметы ведомства комиссий, порядок действий и пределы их власти.

    [...]

    Председатель комиссии избирается Генерал-Губернатором и утверждается Высочайшею властью; члены же комиссии назначаются: шесть - Главным Начальником III Отделения Собственной Его Величества Канцелярии и шесть - Министром Юстиции.

    Ведомству следственных комиссий подлежат исключительно преступления государственные, а круг действий в территориальном отношении определяется пределами Генерал-Губернаторств.

    [...]

    Порядок самого производства следствий определяется ныне существующими законоположениями по этому предмету; причём представляется лишь необходимым разграничить точнее круг действий Начальников Жандармских Управлений и действий комиссии и - так сказать - примирить их между собою.

    В интересах достижения этой цели казалось бы вполне правильным возложить на Начальников Жандармских Управлений производство по каждому возникающему преступлению таких действий, которые необходимы для удостоверения в действительности события, а также действий не терпящих отлагательства, но при этом, Начальник Управления, приступая к тому или другому действию, в то же время, доносит об этом Главному Начальнику III Отделения Собственной Его Величества Канцелярии и сообщает Председателю Комиссии.

    [???]

    Во время самого производства следствий, о каждом выдающемся обстоятельстве и о каждом привлеченном к делу лице, в качестве обвиняемого, Председатель комиссии немедленно сообщает краткие сведения Председателям других комиссий с препровождением примет и фотографических карточек обвиняемых и в то же время представляет такие же сведения Генерал-Губернатору, который, в свою очередь, сообщает их Главному Начальнику III Отделения Собственной Его Величества Канцелярии.

    Таким образом, вся совокупность государственных преступлений, совершённых в пределах всех Генерал-Губернаторств, будет сосредоточиваться у Главного Начальника III Отделения Собственной Его Величества Канцелярии.

    Оконченное производством следствие представляется, с заключением Комиссии, Генерал-Губернатору, от усмотрения которого зависит, или передать дело на рассмотрение военного суда, или же прекратить дело административным порядком; причём о том или другом направлении дела Генерал-губернатор также сообщает Главному Начальнику III отделения Собственной Его Величества Канцелярии.

    генерал-адъютант Тотлебен 11 февраля 1880 г. С.-Петербург.

    ПРИЛОЖЕНИЕ К ПРОЕКТУ

    ОБ УЧРЕЖДЕНИИ СЛЕДСТВЕННЫХ КОМИССИЙ

    Дознания о государственных преступлениях производятся в настоящее время, или на основании закона 19 мая 1871 года - чинами корпуса жандармов в присутствии лица прокурорского надзора, или же на основании закона 1 сентября 1878 года4 - одними жандармскими чинами.

    В первом случае, т.е. при производстве дознаний по закону 19 мая 1871 года, дознания, по их окончании, препровождаются к Прокурору Судебной Палаты, который с своим заключением о дальнейшем направлении дела представляет их Генерал-Губернатору.

    Представленные Прокурором Судебной Палаты дознания Генерал-губернатор или передает в военный суд, или возвращает Прокурору с своим мнением об окончании дела на основании 1045 ст. XV т. (по 1045 ст. дела политического характера, при предположении прекратить их совершенно или прекратить административным наказанием виновного; Прокурором Судебной Палаты вносятся к Министру Юстиции, который входит в соглашение с Шефом Жандармов и затем дело представляется на Высочайшее разрешение).

    Во втором случае, т.е. при производстве дознаний по закону 1 сентября 1878 года, дознания, по их окончании, представляются Начальником Жандармского Управления к местному Губернатору или Градоначальнику, который с своим заключением представляет их Генерал-Губернатору, - Генерал же Губернатор, по рассмотрении дела, или прекращает таковое собственною властью, или же, смотря по обстоятельствам, требует производства дознания на основании закона 19 мая 1871 года.

    В обоих же случаях, т. е. при производстве дознаний как по закону 19 мая, так и по закону 1 сентября, аресты и обыски производятся чинами корпуса жандармов и полиции предоставляется право ареста и обыска только прн отсутствии сих чинов.

    Такой порядок производства дел о государственных преступлениях признаётся крайне неудовлетворительным последующим соображениям:

    во-первых, не касаясь вопроса о личном составе чинов Корпуса Жандармов в их качественном отношении, т.е. вопроса о степени их способности и умелости для производства дознаний, нельзя не обратить серьёзного внимания на их состав в численном отношении.

    [...]

    Незначительному числу жандармских чинов вверено производство дознаний по всем без исключения делам политического характера. Но, кроме политических дел и кроме исполнения наружной службы, на этих же... лиц возлагается множество других поручений по разным делам, собирание различных сведений, наблюдение за разными лицами и т. д. Посему, как бы ни добросовестно относились чины корпуса жандармов к своим обязанностям, они, будучи задавлены множеством обязанностей, не в состоянии исполнить каждую из них так, как следует; вследствие сего весьма часто случается, что даже такие серьёзные дела, как дела о государственных преступлениях, производятся чрезвычайно поверхностно, без того необходимого внимания, которого требует самое свойство сих дел; вследствие этого же многие из политических дел производятся или чрезвычайно медленно, или не с той быстротой и настойчивостью, какая необходима для разоблачения государственных преступлений и особенно для предупреждения и предотвращения преступных действий;

    во-вторых, при существующем порядке производства дознаний о государственных преступлениях происходит полнейшая разъединённость и разрозненность действий.

    [???]

    Вследствие сего бывали, бывают и могут быть такие случаи: положим в гор. Елизаветграде жандармский офицер встречает Б., известного уже ему своею политическою неблагонадёжностью, но так как об этом Б. жандармскому офицеру в данную минуту ничего неизвестно, то он не обращает на него никакого внимания; между тем в другом месте той же Херсонской губернии, положим в Николаеве, другой жандармский офицер может быть неделю уже назад, а может и более, обнаружил серьёзное преступление Б. и разыскивает его следы. Таким образом, в одно и тоже время офицер в Елизаветграде не знает, что Б. преступник и разыскивается, а офицер в Николаеве не знает, что этот Б. находится в Елизаветграде.

    [...]

    В-третьих, единоличная оценка Прокурором Судебной Палаты всех дознаний, производящихся в целом судебном округе, представляет также значительные неудобства. С одной стороны, при множестве и разнородности как политических так и обще-уголовных дел, подлежащих рассмотрению. Прокурора Судебной Палаты, он не может отдать всё своё внимание исключительно делам политического свойства, - а с другой - и это самое главное - не своевременное рассмотрение дознания о политическом преступлении ведёт к сокрытию следов преступления, особенно в тех случаях когда дознание на месте было произведено поверхностно и когда требуется дополнять таковое.

    Для устранения неправильного хода дел о государственных преступлениях предполагается образование при каждом Генерал-Губернаторстве следственных комиссий, в которых сосредоточивалась бы вся совокупность таких преступлений, совершённых в пределах целого Генерал-Губернаторства и которые имели бы возможность установить связь преступлений между собою.

    [...]

    При образовании следственных комиссий предполагаемый порядок производства дел ни сколько не отменяет существующего порядка, а имеет в виду лишь скорейшее и всестороннее расследование каждого преступления.

    [???]

    Проект образования следственных комиссий предполагает, между прочим, чтобы следственным действиям комиссий были приданы вид и значение окончательных судебных следствий, по коим суд мог бы прямо приступить к решению дела, для того, чтобы первоначальные, по горячим следам, показания обвиняемых и свидетелей, менее обдуманные и потому всегда более правдивые не были уничтожены следствием на суде, до которого и обвиняемым и свидетелям остаётся значительно времени, чтобы взвесить и предусмотреть как предлежащие им вопросы, так и свои на них ответы. Это предположение может встретить и наверное встретить то возражение, что отмена судебного следствия изменяет существующий порядок судопроизводства. На такое возражение нельзя не ответить, что вследствие событий последнего времени не только дела о государственных преступлениях, т.е. о преступлениях, направленных против всего государственного строя, но даже преступления против отдельных государственных и вообще должностных лиц, давно уже изъяты из общего порядка следственного и судебного производства и что вообще в порядке производства дел о государственных преступлениях допущены значительные изменения судебных уставов; закон ткё 5 апреля 1879 года предоставляет Генерал-Губернаторам ещё большее право, именно право изъятия из общего порядка подсудности дел даже обще-уголовного характера. Таким образом, если от производства следствий по государственным преступлениям устранены общие судебные следователи, как гражданские, так и военные, - если дела о государственных преступлениях изъяты из ведения общих судов и подчинены только суду военному, - если обвиняемым по этим делам не дано право выбора, по их усмотрению, защитников, - если наконец военному суду дано широкое право не вызывать даже на суд свидетелей, которые вообще играют первенствующую роль при судебном следствии и без которых самое судебное следствие немыслимо, -то в виду того, что следствия, проходящие через руки следственной комиссии предполагаются следствиями вполне законченными, казалось бы, что отмена судебных следствий составляет незначительное, сравнительно, изменение судебных уставов и что по сему выражение против такой отмены утрачивает силу непререкаемости.

    Последнее возражение против проекта следственных комиссий может касаться той его части, где говорится о предоставлении комиссиям права представлять Генерал-Губернаторам или о совершенном прекращении дел, или о прекращении их административным порядком. Возражение это может заключаться в том, что новый порядок прекращения дел значительно изменит порядок, определённый 1045 ст. XV т. Не отрицая юридической правильности такого возражения, необходимо заметить, что проектируемый новый порядок имеет в виду, во-первых, немедленное, вслед за окончанием следствия, окончание самого дела, тогда как при существующем порядке дела не получают окончания, при самом быстром их движении весьма продолжительное время; скорейшее же окончание дел необходимо особенно тогда, когда привлечённые к делу находятся под стражею и необходимость эта обусловливается, с одной стороны, интересами обвиняемых, с другой, - интересами казны, на содержании которой находятся содержащиеся, и, наконец, - интересами тюремных помещений, которые крайне затруднены помещением арестантов. Во-вторых, проект имеет в виду установлением нового порядка облегчить прокуроров Судебных Палат, освободив их от рассмотрения таких дел, с своевременным ходом которых они почти незнакомы и изучение которых, для составления по ним заключений, отнимает у них я много времени и много труда. - тогда как для следственных комиссий, пред членами коих каждое дело будет проходить в своей постепенности шаг за шагом, особого изучения дела не потребуется и составление заключения по делу явится легкой работой.

    Наконец, потрясающие события последних дней ясно указывают на необходимость принятия Правительством решительных мер, таких мер, без коих борьба с разрастающимся злом или сделается невозможною, или же отдалится на неопределённое время.

    Принятие решительных мер особенно необходимо в настоящее время, как для успокоения общественного мнения, так и для того, чтобы отнять у злоумышленников уверенность в их силе и значении и тем предотвратить возможность повторения новых с их стороны преступных замыслов.

    В ряду же таких мер, на первом плане должна быть постановлена цель - быстрого и настойчивого разоблачения преступлений, а этому требованию ближе всего могут удовлетворять проектируемые следственные комиссии.

    ГАРФ. Ф.569. Оп.1.Д. 30. Лл.2-26.

    1. Лорис-Меликов Михаил Тарпелович (1825-1888) - генерал-адъютант, занимал ряд военно-админстративиых должностей на Кавказе. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. командовал корпусом, фактически возглавлял военные действия на Кавказском театре, после заключения мира получил титул графа. В начале 1879 г. был назначен временным астраханским, саратовским н самарским генерал-губернатором, в апреле 1879 г. - временным харьковским генерал-губернатором. С 12 февраля 1880 г. -начальник "Верховной Распорядительной комиссии по охране государственного порядка и общественного спокойствия" с чрезвычайными полномочиями. После упразднения комиссии (6 августа 1880)- министр внутренних дел и шеф жандармов. После убийства Александра II и издания Александром 111 манифеста об укреплении самодержавия Лорис-Меликов вышел в отставку.

    2. Временные генерал-губернаторства были учреждены в Санкт-Петербурге, Харькове и Одессе 5 апреля 1879 г.

    3. 19 мая 1871 г. Александр II утвердил "мнение" Государственного совета "О порядке действий чинов корпуса жандармов по исследованию преступлений". Цель этого закона, "с одной стороны, предоставить судебной властн содействие жандармских чинов по обнаружению преступлений, а с другой - установить порядок действий сих чинов по производству точных, согласованных с судебными уставами 20 ноября 1864 г. узаконений взамен преподанных в прежнее время корпусу жандармов инструкций". По новому закону, жандармские чины были обязаны немедленно сообщать лицам местного прокурорского надзора и полиции "о всяком замеченном нми пронсшествнн, заключавшем в себе признаки государственного преступления", а до прибытия полиции принимать все меры для того, чтобы "предупредить уничтожение следов преступления н пресечь подозреваемому способы уклоняться от следствия". Производство дознаний о "государственных преступлениях" жандармы начинали "как по предложению прокурора судебной палаты, так н непосредственно", но в этом случае были обязаны немедленно уведомлять прокурора "о приступе к дознанию". В период производства дознаний жандармы, согласно уставу уголовного судопроизводства, вели розыск, расспросы и негласное наблюдение. Закон 19 мая предоставил им, кроме того, право производить осмотры, освидетельствования, обыски (с опечатанием бумаг) и выемки и обязал полицию и "вообще все присутственные места и должностные лица" оказывать жандармам "зависящее от них содействие". Протоколы дознаний поступали к прокурору, который передавал их министру юстиции. Последний, "по сношении с шефом жандармов", отдавал распоряжение о производстве предварительного следствия или испрашивал "высочайшее повеление о прекращении производства". Во втором случае дела или прекращались "без дальнейших последствий", или решались в административном порядке.(ПСЗ. Собр.2. T.46. От.1. - Спб" 1874. С.591-594).

    4. 1 сентября 1878 г. Александр II утвердил временные правила "О порядке административного направления дел без участия прокурорского надзора", согласно которым:

    "1. Чинам корпуса жандармов, а в случае их отсутствия, полициймейстерам и уездным исправникам предоставляется право заарсстования лиц, подозреваемых в совершении государственных преступлений, или в прикосновенности к ним, а равно в участии в противозаконных сообществах.

    2. То же самое право предоставляется поименованным чинам относительно лиц, привлекаемых к ответственности за участие в уличных беспорядках или сходках, имеющих политический характер.

    3. Те из заарестованных на сем основании лиц, относительно конх будут иметься достаточные данные о их политической неблагонадежноеT, MOiyr быть подвергаемы административной высылке по соглашению шефа жандармов с министром внутренних дел.

    Указанные выше меры... принимаются без участия чинов прокурорского надзора, которым, впрочем, для сведения препровождается копня с постановления о каждом заарестованном лице". (ГАРФ. Ф.102. Оп.165. Д. 197. Лл.9-10).

    № 12

    Из УКАЗА АЛЕКСАНДРА II СЕНАТУ "ОБ УЧРЕЖДЕНИИ в С.-ПЕТЕРБУРГЕ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ

    КОМИССИИ ПО ОХРАНЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОРЯДКА И ОБЩЕСТВЕННОГО СПОКОЙСТВИЯ"

    12 февраля 1880 г.

    В твёрдом решении положить предел беспрерывно повторяющимся в последнее время покушениям дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и общественный порядок,

    Мы признали за благо:

    1. Учредить в С.-Петербурге Верховную Распорядительную Комиссию по охранению государственного порядка и общественного спокойствия.

    2. Верховной Распорядительной Комиссии состоять из Главного начальника оной' и назначаемых для содействия ему, по непосредственному его усмотрению, членов комиссии.

    [...]

    5. В видах объединения действий всех властей по охранению го-

    сударственного порядка и общественного спокойствия, предоставить

    Главному начальнику Верховной Распорядительной Комиссии, по

    всем делам, относящимся к такому охранению:

    а) права Главноначальствующего в С.-Петербурге и его окрест-

    ностях, с непосредственным подчинением ему С.-Петербургского

    Градоначальника;

    б) прямое ведение и направление следственных дел по государ-

    ственным преступлениям в С.-Петербурге и С.-Петербургском Воен-

    ном Округе; и

    в) верховное направление упомянутых в предыдущем пункте

    дел по всем другим местностям Российской Империи.

    6. Все требования Главного начальника Верховной Распорядительной Комиссии по делам об охранении государственного порядка и общественного спокойствия подлежат немедленному исполнению как местными начальствамн, Генерал-Губернаторам и, Губернаторами и Градоначальниками, так и со стороны всех ведомств, не исключая военного.

    7. Все ведомства обязаны оказывать Главному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии полное содействие.

    8. Главному начальнику Верховной Распорядительной Комиссии представить испрашивать у нас, непосредственно, когда признает сиё нужным, наши повеления и указания.

    9. Независимо от сего представить Главному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии делать все распоряжения и принимать вообще все меры, которые он признает необходимыми для охранения государственного порядка и общественного спокойствия как в С. Петербурге, так и в других местностях Империи, причём от усмотрения его зависит определять меры взыскания за неисполнение или несоблюдение сих распоряжений и мер, а также порядок наложения этих взысканий.

    10. Распоряжения Главного Начальника Верховной Распорядительной Комиссии и принимаемые им меры должны подлежать безусловному исполнению и соблюдению всеми и каждым и могут быть отменены только им самим или особым Высочайшим повелением.

    11. С учреждением, в силу сего Именного Указа Нашего, Верховной Распорядительной Комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия, утвержденную таковым же Указом от 5 апреля 1879 г. должность Временного С. Петербургского Генерал-Губернатора упразднить.

    3 Зак. 761

    Правительствующий Сенат, к исполнению сего, не оставит сделать надлежащее распоряжение.

    ГАРФ. Ф.569. On. 1. Д.31. Ля. 1-5.

    1. Главным Начальником Верховной Распорядительной Комиссии был назначен генерал-адъютант, член Государственного Совета, генерал от кавалерии граф М.Т. Ло-рнс-Меликоа.

    № 13

    ЗАПИСКА ПРОКУРОРА ПЕТЕРБУРГСКОЙ СУДЕБНОЙ ПАЛАТЫ В. К. ПЛЕВЕ ПО ДОЗНАНИЮ О ВЗРЫВЕ В ЗИМНЕМ ДВОРЦЕ1

    2 марта 1880 г.

    28-го февраля по дознанию о взрыве в Зимнем Дворце Его Императорского Величества были передопрашиваемы обвиняемые Евгения Фигнер2 и Александр Квятковский-1, - первая по вопросу о сношениях её с лицами, жившими в помещении тайной типографии, а последний относительно противоправительственной деятельности его за прошедшее время.

    Фигнер, не отрицая знакомства с некоторыми из арестованных в квартире тайной типографии, категорически отвергла, однако, посещения той квартиры, где она и Квятковский были арестованы, лицом, которое застрелилось, и таким образом опровергла показание Квят-ковского, пытавшегося но одном из предыдущих допросов приписать этому лицу принадлежность оказавшихся при обыске у него, Квят-ковского, чертежей Зимнего Дворца. Из дальнейших объяснений Фигнер усматривается, что свидания её с единомышленниками происходили в доме № 124 по Невскому проспекту, в квартире двух лиц, проживавших по чужому паспорту, под именем инженера путей сообщения Хитрово и его жены. Лица эти вслед за обыском у Квятковского и Фигнер были арестованы, но из-под ареста успели скрыться.

    В объяснениях, представленных затем Квятковским относительно его прошедшей жизни, содержатся интересные данные, которые, указывая на тесную связь между собою всех революционных сил русского общества, приводят к заключению, что большая часть этих сил могла бы быть определена систематическою регистрацией сведений о лицах, привлекавшихся за последние десять лет к дознаниям о государственных преступлениях.

    В 1877 году в Нижегородской губернии производилось окончившееся ссылкой главных обвиняемых дознание о дворянине Новгородской губернии Линеве, устроившем в деревне Мостовке, Ардатовского уезда сельскохозяйственную ферму с целями противоправительственной пропаганды. На означенной ферме, находившейся, как оказалось, в тесных сношениях с членами так называемого "общества друзей", обнаруженного в Петербурге по доносу убитого впоследствии крестьянина Шарашкина, проживали с конца 1876 года и по июль 1877 года многие лица, известные по разным политическим процессам и в числе их именовавшийся сыном священника Русаковым, который вслед за обыском, произведённым на ферме Линева жандармским офицером, поспешил скрыться и до сих пор ие был розыскан.

    Ныне Квятковский сознался, что на ферме Линева под именем Русакова проживал он и помянутое сознание представляется несомненным в виду тех подробностей, которые были приведены Квят-ковским в рассказе о пребывании его в Ардатовском уезде.

    Упоминая при изложении показаний Евгении Фигнер и Квят-ковского по делу о преступлении 5 февраля о сношениях их с деятелями тайной типографии, взятой в Саперном переулке, нельзя пройти молчанием о результатах допросов, произведённых того же 28 февраля двум лицам, принадлежащим к числу сих деятелей.

    Указанные допросы окончательно установили настоящие имена и звания всех лиц, арестованных в Саперном переулке. Таким образом именовавшийся канцелярским служителем Лысенко признал, что он бывший вольный слушатель Медико-Хирургической Академии Николай Константинов Бух4 (в записке, доставленной о Бухе Одесским Временным Генерал-Губернатором он неправильно назван Иваном Васильевым), скрывающийся от преследования с 1874 года. Подписывавший же до сих пор протоколы своих показаний литерами NN заявил, что он уроженец города Могилёва Лейзер Иоселев Цу-керман, сын проживающего ныне в Киеве купца 2-й гильдии. К сему Цукерман присовокупил, что он до двадцатилетнего возраста воспитывался дома, изучал талмуд, потом в течение трёх лет занимался торговыми делами, а с 1875 года и до последнего времени жил за границей в Берлине и Берне, где, как следует полагать, и проникся социалистическими воззрениями, посещая, очевидно, существовавший до последнего времени в Берлине кружок русских нигилистов, состоящий по преимуществу из евреев западного края.

    В заключение настоящей записки необходимо упомянуть, что дальнейшие действия по дознанию о взрыве в Зимнем Дворце последуют по получении ответов на некоторые запросы, посланные в Вятскую и Нижегородскую губернии.

    ГАРФ. Ф.569. On. 1. Д. 34. Лл. 2-4.

    1. Речь идет о взрыве, произведенном Степаном Халтуриным 5 февраля 1880 г.

    2. Фигнер (Сажииа) Евгения Николаевна (род. в I8S8 г.) - сестра Веры Николаевны Фигнер, в 1876 г. вместе с иен участвовала в демонстрации на Казанской площади, а осенью 1878 г. поселилась в с. Вязмино Самарской губ., где открыла бесплатную школу. В сентябре 1879 г. приехала в Петербург, следила за выездами генерал-губернатора, проживала вместе с А. А. Квятковскнм на конспиративной квартире, где и была арестована 24 ноября 1879 г. Осуждена по процессу 16-ти, сослана в Иркутскую губернию.

    3. Квятковский Александр Александрович (1853-1880)- один из организаторов Исполнительного Комитета "Народной Воли", участвовал в подготовке взрыва в Зимнем Дворце 5 февраля 1880 г. Казнен.

    4. Бух Николай Константинович (1853 - после 1934) - участник "хождения в народ", член кружка "южных бунтарей", затем - "Земли и Воли", после раскола организации входил в Исполнительный Комитет "Народной Воли". В 1880 г. приговорен к 15 годам каторжных работ.

    № 14

    ЖУРНАЛ ЗАСЕДАНИЯ

    ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ

    4 марта 1880 г.

    ПРИСУТСТВОВАЛИ:

    Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Граф М.Т. Лорис-Меликов. Член Государственного Совета, Тайный Советник К. П. Победоносцеа Генерал-Адъютант, Генерал-Лейтенант Князь А. К. Имеретинский. Статс-Секретарь, Тайный Советник М.С. Каханов. Тайный Советник М. Е. Ковалевский. Тайный Советник И. И. Шамшин. Тайный Советник П. А. Марков. Свиты Его Величества Генерал-Майор П. А. Черевин. Свиты Его Величества Генерал-Майор М. И. Батьянов. Действительный Статский Советник С. С. Перфильев.

    Заседание началось в 8 часов вечера. Кончилось в 10 часов вечера.

    Заседание Верховной Распорядительной Комиссии было открыто Главным Начальником, который, выразив собравшимся Членам глубокую признательность за готовность их вместе трудиться, указал на те задачи, достижение коих предстоит Комиссии. Первая из них состоит в том, чтобы принять решительные меры к подавлению наиболее возмутительных действий анархистов; вторая же, более сложная, в изыскании средств врачевания причин, породивших крамолу и поддерживающих её. Для осуществления этих целей является прежде всего необходимость объединения действий всех административных и судебных органов, призванных к обнаружению и преследованию преступных замыслов и действий и изыскание способов к установлению такого объединения.

    Указанная цель до известной степени облегчена подчинением Главному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии' и остаётся ныне провести на деле начало объединения исполнительных органов.

    Вторая причина, затрудняющая борьбу Правительства с крамолой, заключается в крайней медленности производства дознаний и дел о государственных преступлениях. Нередки случаи, что явные преступники остаются без приговора и наказания в продолжении года и более; с другой же стороны лица, арестованные по неопределённым подозрениям, освобождаются из под стражи лишь по прошествии нескольких месяцев и, будучи озлоблены таким произвольным лишением свободы, привлекают других в ряды недовольных.

    По этому Комиссии надлежит выработать меры к ускорению производящихся дознаний по государственным преступлениям и в том числе способы разбора всех лиц, содержащихся ныне под стражею.

    Мерами практикуемыми при преследовании лиц, политическая неблагонадёжность которых заподозрена, служат административная высылка и полицейский надзор, гласный или негласный; обе они несомненно приносили и будут приносить существенную пользу при применении их с надлежащею осмотрительностью. Нельзя однако при этом не отметить, что случаи административной высылки столь часты, что вскоре устройство быта и положения высылаемых может сделаться вопросом государственным. Что же касается полицейского надзора, то мера эта, имея в основании своём лишь установление наблюдения, на самом деле равносильна лишению или ограничению прав: лицо, находящееся под особым надзором полиции, стеснено в выборе занятий, оно не внушает к себе доверия и заставляет избегать всяких с ним сношений нз опасения навлечь на себя незаслуженное подозрение. Необходимо вследствие этого теперь же озаботиться изысканием способов разбора лнц поднадзорных и высланных.

    Указанным административным мерам подвергаются, как сказано было, лица заподозренные в политической неблагонадёжности. Между тем понятие о неблагонадёжности допускает много степеней, которые полиция не всегда в состоянии разграничить, что даёт ей возможность выходить иногда из пределов необходимой, при применении этих мер, осторожности. Задачу Комиссии должно, между прочим, составить установление, по возможности, деления лиц, привлекаемых по подозрению в неблагонадёжности, на разряды более и менее вредных в настоящее время.

    Разработка этих четырёх вопросов займет первые заседания Комиссии, причём преимущественному её вниманию будет предложено указание мер, относящихся до столицы, интересы которой особенно дороги для государства вследствие пребывания в ней Государя Императора, Наследника Цесаревича и Императорской Фамилии. Чтобы ознакомить Комиссию с нуждами столицы избраны Городскою Думою особые гласные, приглашенные вместе с Городским Головою для предварительных объяснений на 5-е сего марта.

    Приступая к обсуждению предложенных Главным Начальником Верховной Распорядительной Комиссии вопросов, Комиссия признала несомненное существование разъединения в действиях Правительственных органов вообще и в частности чинов полиции: наружной и сыскной, общей и жандармской; при этом некоторыми Членами Комиссии, в том числе и Свиты Его Величества Генерал-Майором Черевиным2, приведены были отдельные случаи разобщенности действий чинов администрации и указаны проистекающие из такого порядка последствия, устанавливающие иногда между ними даже враждебные отношения.

    Убеждение в несомненности вреда от разъединения действий органов, преследующих одну и ту же цель - охранение государственного и общественного порядка, - привели Комиссию к единогласному заключению о необходимости подробной разработки способов к уничтожению такого разъединения, начав это дело с С.-Петербурга. При этом Комиссия положила: собрать подробные по возможности сведения как о личном составе, так и о стоимости всех органов

    Правительственных и общественных имеющих назначением охранение порядкаи обнаружение преступных действий и замыслов в столице и её окрестностях.

    Переходя к обсуждению мер к ускорению производства дознаний и разбора всех дел о содержащихся ныне по обвинению в государственных преступлениях, Комиссии заявлено было Генерал-Майором Черевиным, что задача эта представляла особенную заботу Генерал-Адъютанта Дрентельна3, не приведшую однако к желаемым результатам вследствие медленности допускаемой в рассмотрении как в Министерстве Юстиции, так и в III Отделении Собственной Его Императорского Величества Канцелярии этих дел.

    Для достижения указанной цели Комиссия признала необходимым приступить к немедленному рассмотрению списков заключённых и поверке как их наличности, так и действительного положения дел о них производящихся. Средством для исполнения сего Комиссия признала избрание нескольких лиц, которых просит принять на себя труд: 1) обозреть списки всех заключённых по государственным преступлениям и определить в точности положение всех дел; 2) проверить списки заключённых с наличным числом арестантов, содержащихся по подобным делам, и 3) составить заключения о мерах к скорейшему окончанию всех дел и заключения эти представить Главному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии. Гене-рал-Адъютант Граф Лорис-Меликов, одобрив это предположение, просил исполнить оное Сенатора Шамшина4, Тайного Советника Маркова5 и Генерал-Майора Батьянова.

    При обсуждении вопроса о способах разбора лиц поднадзорных и высланных, внимание Комиссии было Главным её Начальником остановлено на совершенно неудовлетворительном применении административной высылки и отдачи под особый надзор полиции. Несостоятельность существующего теперь полицейского надзора сознана, по заявлению Действительного Статского Советника Перфильева6, Министерством Внутренних Дел и оно озабочено переустройством порядка наблюдения за лицами неблагонадёжными учреждением, например, поднадзорной колонии. Трудность введения всякой новой меры заключается в недостаточности средств отпускаемых на этот предмет. Комиссия, имея в виду настоятельную необходимость в приведении прежде всего в известность всех лиц подвергшихся указанным административным взысканиям, признала неотложным составить из >>61 г 111 v списков лиц высланных и состоящих под надзором полиции IKK.III.IM и негласным выборку тех лиц, кои высланы или отданы под надзор полиции по политической неблагонадёжности, а также иметь в виду выработанные уже по сему предмету в Министерстве Внутренних Дел предположения. Исполнение сего Главный Начальник-Комиссии просил Действительного Статского Советника Перфильева принять на себя.

    Рассматривая, наконец, четвёртый вопрос, Комиссия выразила мнение, что указанные несовершенства существующей теперь системы определения политической неблагонадёжности заслуживают, по своим вредным последствиям, особого внимания Правительства. Высказанные по сему предмету суждения привели Комиссию к единогласному признанию необходимости крайне осторожного и внимательного отношения подлежащих властей к строгому разбору виновности и степени неблагонадёжности лиц высланных из С.-Петербурга, с принятием к руководству того общего начала, чтобы лица, высылаемые в видах предосторожности для охранения общественного порядка, не были лишаемы способом высылки средств к дальнейшему существованию.

    В конце заседания Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии заявил О Высочайшем Его Императорского Величества соизволении просить гг. Министров, не отказать в принятии участия в заседаниях Комиссии, соображаясь с значением рассматриваемых вопросов и принадлежности их к тому или другому ведомству.

    Перед закрытием заседания Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов выразил желание чтобы: а) предметы совещания Комиссии сохранялись в тайне, и б)все вопросы, которые Члены Комиссии пожелали бы возбудить, предварительно доводимы были до сведения Его Сиятельства. Затем заседание Комиссии было закрыто.

    ПОДПИСАЛИ:

    Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов.

    Конст. Победоносцев.

    Князь Имеретинский.

    Михаил Каханов.

    Михаил Ковалевский.

    Иван Шамшин.

    Павел Марков.

    Пётр Черевин.

    Михаил Батьянов.

    Степан Перфильев.

    ГАРФ. Ф.569. On.I. Д.37. Лл. 1-3.

    1. 26 февраля 1880 г. М.Т. Лорис-Меликов представил "всеподданнейший доклад", основная мысль которого сводилась к тому, что "объединения властей есть единственный путь ятя достижения успехов в мерах против крамолы", ибо разрозненные действия правительственных лиц н учреждений - "одна нз главнейших причин" неудач в борьбе с революционным движением. Доклад был одобрен Александром II. и 3 мврта вышел указ. согласно которому "в вилах объединения предметов, подлежащих велению Верховной распорядительной комиссии". Ill отделение временно было полностью подчинено се Главному начальнику.

    2. Чсрсвнп ПСтр Александрович (1837-1896)- товарищ главноуправляющего III отделением, исправляющий должность шефа жандармов (после увольнения АР. Дрен-тел ь на н подчинения Отдельного корпуса жандармов главному начальнику Верховной Распорядительной Комиссии указом 4 марта 1880): с 1880 по 1883 гг. - товарищ министра внутренних дел; начальник дворцовой охраны при Александре III.

    3. Дрептельн Александр Романович (1820-1888) - генерал-адъютант, генерал-от-ннфантерпп. с 1878 по 1880 гг. - шеф жандармов н главный начальник III отделения.

    4. Шамппш Иван Иванович - тайный советник, сенатор, управляющий межевой частью Министерства юстиции, статс-секретарь Департамента Законов Государственного Совета.

    5. Марков Павел Александрович (1841-1913)- сенатор, с 1883 по 1889 гг. - товарищ министра юстиции.

    6. Перфильев Степан Степанович - директор почтового департамента Министерства Внутренних Дел.

    № 15

    ЖУРНАЛ СОВЕЩАНИЯ НАЧАЛЬНИКА ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА

    С ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО ОБЩЕСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ

    5 марта 1880 г.

    ПРИСУТСТВОВАЛИ:

    Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Граф М.Т. Лорис-Меликов.

    Член Верховной Распорядительной Комиссии Статс-Секретарь, Тайный Советник М.С. Каханов.

    С.-Петербургский Городской Голова Барон П.Л. Корф.

    Гласные С.-Петербургской Городской Думы: М.П. Митков, В.И.Лихачев, И. И. Глазунов, Ц.А. Кавос.

    Заседание 5 марта 1880 года - началось в 8 часов пополудни,

    кончилось в 11 '/2 часов.

    Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии, упомянув об обстоятельствах вызвавших учреждение самой Комиссии, пригласил представителей городского управления изложить с полною откровенностью соображения о причинах, обусловливающих возможность выразившихся за последнее время дерзких покушений поколебать государственный порядок и общественное спокойствие и о тех мерах, кои могут, по мнению их, способствовать прекращению подобных покушений. При этом Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии указал на особое значение принимаемых в сём отношении мер по столице, как местопребывания Государя Императора и центра государственной жизни Империи.

    Отзывы Городского Головы и гласных касались, с одной стороны, общих желательных, по их мнению, мер к ослаблению восприимчивости различных общественных элементов по отношению крайних революционных учений, а с другой, - тех вопросов, кои относятся непосредственно до ограждения порядка в столице. Не останавливаясь ныне на предположениях первого разряда, Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии обратил суждения совещания к вопросам принадлежащим ко второй категории. К числу их относятся высказанные мнения: 1)о необходимости объединения деятельности полицейских органов различных наименований; 2) о необходимости мер к скорейшему движению дел по обвинениям в государственных преступлениях; 3) о пользе установления более осторожного, чем ныне, отношения власти к предварительным арестам и высылке, и к степени виновности или прикосновенности к преступным действиям, в особенности учащейся молодёжи; 4) о пользе облегчить затруднительное положение учащейся молодёжи по приисканию ими занятий и квартир; 5) о предоставлении некоторых удобств для низшего класса населения столицы, изменением часов по торговле съестными припасами; 6) об облегчении города по отправлению повинности о дворниках.

    Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии, объяснив, что вопросы об объединении действий полиций, об ускорении производства дел и об административной высылке возбуждены в первое же заседание Комиссии и составляют уже предмет её настоящих занятий, обратил суждения совещания на вопрос о дворниках.

    По этому предмету Городской Голова и гласные заявили, что неудобства, возникающие из учреждения дополнительных дворников, на которых возложены исключительно полицейские обязанности, не окупаются последствиями этой меры, так как случаи открытия дворниками каких-либо крупных преступлений неизвестны и в единственную заслугу может им быть поставлено лишь уменьшение в столице мелких краж. Между тем достижение такой сравнительно ничтожной задачи стоит городу более миллиона рублей.

    За подробными объяснениями в развитие этой основной мысли, Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии признал необходимым ныне же просить Городского Голову о доставлении точных сведений о расходах, которые несёт город на содержание полиции, а также и размере издержек на дворников как до обязательного постановления бывшего Временного С.-Петербургского Генерал-губернатора от 4 июля 1879 года, так и тех, кои были вызваны этим постановлением.

    Затем Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов закрыл совещание, указав на необходимость не оглашать вообще предметов совещаний и на установленный уже по Комиссии порядок, по коему вопросы MOiyr быть возбуждаемы Членами, а следовательно и приглашаемыми в Комиссии или совещания лицами не иначе, как по предварительному разрешению Главного Начальника Комиссии. Подлинный за подписанием присутствовавших.

    ГАРФ. Ф.569. Оп.1.Д.37.Лп.7-8.

    № 16

    Из ЗАПИСКИ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ М. С. КАХАНОВА1

    НАЧАЛЬНИКУ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ М. Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВУ О ПРОИЗВОДСТВЕ ДЕЛ ПО ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ

    23 марта 1880 г.

    Вашему Сиятельству угодно было иметь в виду личное моё мнение по предмету переписки Министерства Юстиции с III Отделением Собственной ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Канцелярии относительно значения закона 1-го сентября 1878 г., установившего временный порядок заарестования лиц, подозреваемых в государственных преступлениях чинами Корпуса Жандармов, Поли-циймейстерами и Уездными Исправниками, без участия чинов Прокурорского надзора.

    [•••]

    ...Переданное мне дело представляется в высшей степени поучительным, как заключающее в себе наглядное доказательство существующей розни между ведомствами, которые должны бы в деле пресечения беспорядков преследовать одну и ту же цель...

    Ваше Сиятельство изволили уже обратить внимание на совершенно анормальную рознь между действиями органов III Отделения и Министерства Внутренних Дел. Позволяю себе совершенно откровенно изложить несколько мыслей о причинах того же явления между ведомствами Министерства Юстиции и полицейским. Причины этого явления лежат глубже и средства к его ослаблению не могут быть конечно те же.

    [...]

    Судебная реформа, опередив своими началами существующие в России порядки и общий уровень развития, создала независимый суд и изменила значение прокуратуры...

    Новое значение чинов судебного ведомства поставило их вне обычного в России положения служащих. Посему и вследствие естественной реакции прежнему подчинению, судебные чины поняли вообще своё назначение в смысле призвания на реформаторскую деятельность и примкнули сразу не к правительственным рядам, а, если можно так выразиться, к оппозиции - к недовольным. Прокуратура не отделилась от них и за малыми исключениями ревниво задалась главною целью ограждать суд от влияния административных ведомств и лиц.

    На Министерство Юстиции выпадала в высшей степени важная задача с одной стороны ограждать начало независимости суда и поддерживать честные стремления к раскрытию злоупотреблений, а с другой поставить деятельность прокуратуры на верный путь согласно новому её назначению, не упуская из виду общих государственных целей.

    Задача эта была понята и до сих пор понимается односторонне. Заботы Министерства были направлены, главным образом, на ограждение независимости суда и притом не одного суда, а всех чинов судебного ведомства. Деятельность новой прокуратуры решительно сбилась с настоящего назначения. Формалистика, стремление к полной самостоятельности и преследование злоупотреблений правительственных лиц и преимущественно полиции поглотили собою всю её деятельность. Преследование нарушений порядков со стороны частных лиц отдалилось на второй план, в особенности в тех случаях, когда дело касалось порядка полицейского и даже государственного.

    [...]

    Такое отношение к делу прокуратуры и Министерства Юстиции, вызвав враждебное настроение к ним чисто административных органов и в особенности III Отделения, подаёт нередко повод к нареканиям на суд и к всегда прискорбным нарушениям неприкосновенности судебных приговоров и служит причиною ненормального расширения деятельности Жандармов и полиции, в ущерб законного движения судебных дел.

    Закон 1 сентября" был одним из последствий описанного положения вещей. Бесспорно, что действие этого закона должно быть ограничено крайнею необходимостью, но раз издание его было вызвано обстоятельствами ещё не перешедшими в историю, отмена его, при настоящем остром положении дела может быть допущена только тогда, когда Министерство Юстиции поймёт наконец своё призвание и сумеет ему удовлетворять.

    Поэтому мне казалось бы, что ныне ответ Министерству Юстиции должен быть в смысле согласия на преподание Жандармскому ведомству указаний, чтобы закон 1 сентября применялся только в исключительных случаях, при невозможности применения порядка, установленного в мае 1871 года3, возражения же на ограничительные толкования закона желательно изложить мягче, без раздражения, всегда для дела вредного.

    Статс-Секретарь Каханов

    ГАРФ. Ф.569. Оп.1.Д.44.Лл.1-6(об.).

    1. Кахаиов Михаил Семенович (1833-1900)- с 1872 по 1880 гг. служил управляющим делами Комитета министров, в 1880 г. - товарищ министра внутренних дел, с 1881 г. - член Государственного Совета.

    2. См. комм, к д-ту №11.

    3. См. комм, к д-ту №11.

    № 17

    ЖУРНАЛ ЗАСЕДАНИЯ

    ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ

    24 марта 1880 г.

    ПРИСУТСТВОВАЛИ:

    Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии Генерал-Адъютант, Генерал от Кавалерии Граф М. Т. Лорис-Меликов.

    Член Государственного Совета, Тайный Советник К. П. Победоносцев.

    Генерал-Адъютант, Генерал-Лейтенант Князь А. К. Имеретинский.

    Статс-Секретарь, Тайный Советник М.С. Каханов.

    Тайный Советник М. Е. Ковалевский.

    Тайный Советник И. И. Шамшин.

    Тайный Советник П. А. Марков.

    Свиты Его Величества Генерал-Майор П. А. Черевин.

    Свиты Его Величества Генерал-Майор М. И. Батьянов.

    Действительный Статский Советник С. С. Перфильев.

    Заседание началось в 8'/2 часов вечера,

    кончилось в 11 '/2 часов вечера.

    1. По открытии заседания был прочтён журнал предыдущего и по одобрении подписан присутствовавшими.

    П. Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии заявил, что он по предварительном соглашении с Министром Юстиции имел счастье всеподданнейше докладывать Его Императорскому Величеству предположения о согласовании ныне существующего порядка направления оконченных дознаний по делам о государственных преступлениях и противузаконных сообществах с Высочайшими указаниями 12 февраля и 3 марта 1880 года, а также Высочайшим повелением 26 февраля 1880 года, о порядке испрошения Высочайших разрешений по делам об ограждении государственного порядка и общественного спокойствия. Государь Император, в 22-й день сего марта, Высочайше повелеть соизволил, чтобы все оконченные дознания по вышеупомянутым делам, в обыкновенном порядке, поступали от прокуроров Судебных Палат или губернских прокуроров, с их заключениями, к Министру Юстиции, в С.-Петербурге и С.-Петербургском военном округе без предварительного рассмотрения Главным Начальником Верховной Распорядительной Комиссии, еспи по сему предмету не последует особого со стороны Главного Начальника распоряжения, а в прочих местностях, на кои распространяется действие Высочайших указов 5 апреля и 20 июля 1879 г., по предварительном рассмотрении Генерал-Губернаторами на точном основании Высочайших повелений 27 апреля и 20 июня 1879 года с тем: 1) чтобы по делам, по коим до сего времени всеподданнейшие доклады представлялись Главным Начальником 111 Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, отзывы Министра Юстиции были сообщаемы непосредственно Главному Начальнику Верховной Распорядительной Комиссии, для испрошения Высочайших повелений через III Отделение, и 2) чтобы по делам, по коим

    Министр Юстиции, на основании ст. 1045 Уст. Угол. Суд. (изд. 1876 г.), сносился до всеподданнейшего доклада с Шефом Жандармов, сношение было делаемо непосредственно с Главным Начальником Верховной Распорядительной Комиссии, для испрошения, по получении от него отзыва, Высочайших повелений всеподданнейшими докладами Министра Юстиции, в присутствии Главного Начальника Комиссии. При этом Геиерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов заявил, что в тех случаях, когда по возникающим в С.-Петербурге и С.-Петербургском военном округе делам, Его Сиятельством признано будет необходимым, на основании Высочайшего указа 5 апреля 1879 г., направить дело к рассмотрению суда военного, соответствующие указания относительно направления дел будут делаемы или во время самого производства дознаний, или по окончании оных особым, по каждому отдельному делу, распоряжением о представлении оконченного дознания прокурором Судебной Палаты или губернскими прокурорами непосредственно Его Сиятельству. В заключение Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов сообщил: 1)что Государю Императору благоугодно было повелеть, чтобы вышеозначенное Высочайшее повеление ни в коем виде не было опубликовано во всеобщее сведение, как заключающее в себе лишь временное изменение распорядка в движении дел, для ускорения их производства, и 2) что об изложенном Высочайшем повелении им сообщено уже Министру Юстиции к исполнению. Комиссия постановила: принять к сведению.

    III. Доложена составленная по распоряжению Главного Начальника Верховной Распорядительной Комиссии записка об организации розыскной части в С.-Петербурге по делам политическим. Сущность излагаемых в записке мер заключается в сосредоточении розыскных действий, возложенных ныне на два самостоятельных учреждения: III Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии и Секретное Отделение при Управлении С.-Петербургского Градоначальника, в одном установлении. С этою целью из ведения III Отделения выделяется секретное наблюдение по С.-Петербургу и передается в ведение С.-Петербургского Градоначальника с присоединением, вдобавок к имеющимся ныне средствам Секретного Отделения Градоначальства, по 61.000 р. в год из сумм III Отделения. При устанавливаемом преобразовании, Секретное Отделение, оставаясь подчинённым Градоначальнику, получает характер постоянного учреждения, ответственного за исполнение возлагаемых на него обязанностей. В видах же согласования между собою деятельности названного Отделения, с одной стороны, и III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии - с другой, устанавливается следующий порядок взаимных между ними отношений: I) III Отделение сообщает Градоначальнику все те свои сведения, которые могут вызвать или облегчить наблюдательные розыскные действия по городу; 2) Градоначальник, в свою очередь, сообщает III Отделению немедленно о всяком обыске и результатах его. а также о всякой передаче Жандармскому Управлению результатов розыскных действий, вызывающих приступ к политическому дознанию, и 3) относительно розысков в С.-Петербурге, начинаемых по требованиям исходящим не от Градоначальства столицы, вчиняющие ведомства (III Отделение. Генерал-Губернаторы и Губернаторы) обращаются к С.-Петербургскому Градоначальнику, который и принимает на себя необходимые по этой части сношения.

    Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии заявил, что в виду ожидаемой пользы от скорого сосредоточения в одних руках розыскных действий им сделано уже распоряжение о безотлагательной передаче упомянутой выше суммы (61 тысячи р.) из III Отделения в распоряжение Градоначальника и о немедленном приведении в исполнение изложенных в записке предположений. Вместе с тем Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов объяснил, что принятая им мера, имеет целью достижение признанного Верховною Комнссиею безусловно необходимым объединения деятельности различных учреждений, ведающих ныне розыск по государственным преступлениям, в видах возможно большего обеспечения государственного порядка и общественного спокойствия. Комиссия, признавая вышеприведенное распоряжение Главного Начальника вполне целесообразным и долженствующим принести существенную пользу, постановила принять сделанное ей сообщение к сведению.

    IV. Тайный Советник Марков доложил Верховной Распорядительной Комиссии об исполнении поручения, возложенного Комнссиею на него, Тайного Советника Маркова вместе с Сенатором Шамшиным и Свиты Его Величества Генерал-Майором Батьяновым. Во исполнение сего поручения составлены четыре ведомости: I) арестантским делам о государственных преступлениях, производящихся в С.-Петербурге на основании закона 19 мая 1871 г.; 2) таким же делам, производящимся в С.-Петербурге по правилам I сентября 1878 г.; 3) список лиц, содержащихся в столичных местах заключения по обвинениям в государственных преступлениях и числящихся за Секретным Отделением Канцелярии С.-Петербургского Градоначальника, и 4) список лиц, содержащихся в С.-Петербурге по обвинениям политического характера, о которых здесь не производится дел ни по закону 19 мая 1871 г., ни по правилам I сентября 1878 г. Означенные ведомости и списки составлены на основании письменных данных и материалов, сообщенных Канцеляриею Главного Начальника Верховной Распорядительной Комиссии, а также сведений, собранных в Канцелярии С.-Петербургского Градоначальника и С.-Петербургском Губернском Жандармском Управлении и, наконец, путём обозрения самих мест заключения. Комиссии были доложены выработанные Сенатором Шамшиным. Тайным Советником Марковым и Генерал-Майором Батьяновым предположения о мерах, которые могут содействовать скорейшему рассмотрению некоторых дел, обративших на себя внимание медленностью их производства, а также о направлении к законному порядку дел, получивших ненадлежащее движение. Комиссия одобрила эти предположения. Вместе с тем усматривая, что собранные сведения о делах, производящихся в С.-Петербурге на основании правил 1 сентября 1878 г., обнаруживают неоднократно повторяющиеся случаи неправильного применения сих правил, сопряжённого с лишением свободы заподозренных в политической неблагонадёжности, без достаточных к тому оснований, и принимая в соображение, что подобные случаи, помимо личного материального и нравственного вреда, причиняемого лицам, неправильно арестованным, имеют весьма вредные последствия для государственного порядка, ибо колеблют доверие к действиям Правительства, создают недовольных, вызывают раздражение умов и тем самым затрудняют для Правительства борьбу с преступною пропагандою, - Комиссия признала необходимым принять меры к применению на практике правил I сентября 1878 г. с особою осмотрительностью не иначе, как по соображении всех обстоятельств, вызывающих подозрение о чьей-либо политической неблагонадёжности и под личною ответственностью подлежащих должностных лиц за явно неосновательное лишение свободы.

    Независимо от сего. Комиссиею обращено внимание на то, что самые обыски производятся нередко без должной осмотрительности, не приводя ни к каким практическим результатам; между тем как подобные случаи равным образом вредят делу государственного порядка и общественного спокойствия. Признавая необходимым преподать должностным лицам, на коих возлагается производство обысков, общие руководящие по сему предмету правила, а также иметь постоянное наблюдение за местами заключения в отношении к лицам, арестуемым по обвинениям в политической неблагонадёжности или в совершении государственного преступления, - Комиссия постановила предоставить благоусмотрению Главного Начальника Верховной Распорядительной Комиссии: 1) указание С.-Петербургскому Градоначальнику руководящих правил для подведомственных ему чинов, относительно производства обысков, и 2) обязать места заключения в С.-Петербурге ежемесячно доставлять в Комиссию подробные сведения о лицах, содержащихся в оных по политическим обвинениям, возложив проверку сих сведений на членов Комиссии.

    V. Статс-Секретарь Каханов обратил внимание Комиссии на отношения Главного Тюремного Управления к местам заключения, в коих содержатся обвиняемые по государственным преступлениям. Мценская и Вышневолоцкая тюрьмы означенному Управлению не подведомы, а С.-Петербургский Дом Предварительного Заключения, хотя и находится в ведении Тюремного Управления, но в тоже время подчинен и С.-Петербургскому Градоначальнику, от которого зависит определение и увольнение служащих при Доме лиц. Указав на неудобства такого раздвоения власти, Статс-Секретарь Каханов представил на благоусмотрение Комиссии, не будет ли признано полезным пригласить, в одно из ближайших заседаний Комиссии, Начальника Главного Тюремного Управления для совместного обсуждения: представляет ли существующий в указанном отношении порядок достаточное ручательство в сохранении желательного единства распоряжений по содержанию государственных преступников. Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии выразил намерение войти по этому делу в предварительные объяснения с Министром Внутренних Дел и о результатах совещания сообщить Комиссии. Комиссия постановила: суждения по настоящему вопросу отложить.

    VI. Доложена ведомость о числе лиц, состоящих под надзором полиции, составленная по сведениям, доставленным из III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Из этой ведомости видно, что по I января 1880 г. во всех губерниях, областях и градоначальствах Империи состояло под надзором полиции: по делам политическим 6790, по прочим 24362, всего 31 152 челов. По поводу выраженного некоторыми из членов Комиссии сомнения в достоверности приведённых цифр, Главный Начальник Верховной Распорядительной Комиссии заявил, что Министерством Внутренних Дел составляются поимённые списки всех поднадзорных лиц и по мере изготовления таковые будут доставляемы в Комиссию. Комиссия постановила: принять к сведению.

    VII. Главный Начальник Верховной Распорядительной Комис-

    сии, указав на существующее ныне разнообразие оснований по

    высылке административным порядком и на проистекающие от сего неудобства, выразил убеждение о необходимости установления, по возможности, однообразных начал по этому важному предмету, при чём Тайный Советник Марков заявил, что в 1870 г. при Министерстве Внутренних Дел учреждена была особая Комиссия по возбуждаемому ныне вопросу, труды которой могли бы послужить материалом при дальнейшей его разработке. Комиссия постановила: предварительно обсуждения вопроса об основаниях административной высылки, подвергнуть оный подробной разработке. Главный Начальник Комиссии, одобрив это предположение, предложил пригласить члена Комиссии Сенатора Ковалевского1 принять этот труд на себя, на что Тайный Советник Ковалевский изъявил полное согласие.

    VIII. Доложена составленная по распоряжению Главного На-

    чальника Верховной Распорядительной Комиссии записка о положе-

    нии лиц, состоящих под надзором полиции. Сущность изложенных

    в записке соображений заключается в том, что многие из числа

    подвергшихся полицейскому надзору по обвинению в политической

    неблагонадёжности, а равно принадлежавших к учащейся молодёжи,

    вынужденных, вследствие высылки, прервать образование, в настоя-

    щее время сознали уже свои заблуждения и даже заслужили одобри-

    тельную аттестацию подлежащего начальства. В виду сего надлежало

    бы подвергнуть списки таких лиц тщательному пересмотру с целью

    освободить лиц исправившихся в поведении и нравственности или

    вовсе от полицейского надзора, или с некоторыми ограничениями.

    Такой пересмотр и оценку поднадзорных следовало бы возложить на

    Губернаторов и Градоначальников, с тем, чтобы они в течение 2 или

    3 месяцев представили подробные сведения и своё заключение о воз-

    можных, для лиц поднадзорных, облегчениях. По получении этих

    сведений, а равно заключений Генерал-Губернаторов, списки могли бы

    быть подвергнуты особому пересмотру Верховною Распорядитель-

    ною Комиссиею, причём, если надобность укажет, на членов её

    может быть возложена фактическая поверка на месте доставленных

    сведений и самих поднадзорных лиц; разрешение же затем отдельных

    случаев предоставляется соглашению Главного Начальника с Мини-

    стром Внутренних Дел2. Комиссия, вполне одобряя изложенные предпо-

    ложения, постановила: предоставить Главному Начальнику её испросить

    Высочайшее соизволение на приведение оных в исполнение.

    IX. Доложен Высочайше одобренный циркуляр Главного На-

    чальника Верховной Распорядительной Комиссии Временным гене-

    рал-губернаторам Харьковскому и Одесскому и генерал-губерна-

    торам в Москве, Киеве и Варшаве, от 26 марта за №212, - о замене смертной казни для обвиненных в государственных преступлениях не иначе, как с Высочайшего соизволения. Постановлено: принять к сведению. Затем заседание было закрыто. Подлинный за подписью присутствовавших.

    ГАРФ. Ф.569. Оп.ГД. 37. Лл.13-16.

    1. Ковалевский Михаил Евграфович (1829-1884)- сенатор, с 1881 г. - член Го-

    сударственного Совета.

    2. Министром внутренних дел с 1878 по 1880 гт. был Лев Саввич Маков (1830-1883).

    № 18

    ИЗ СПРАВКИ

    [ОДЕССКОГО ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ] НАЧАЛЬНИКУ ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВУ О ПОКАЗАНИЯХ ТЕРРОРИСТА Г. ГОЛЬДЕНБЕРГА*

    29 марта 1880 г.

    Вследствие сделанного по Ш-му Отделению Собственной ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Канцелярии распоряжения о наблюдении чинами жандармских железнодорожных полицейских управлений за багажом проезжающих лиц, 14-го ноября 1879 г., по прибытии поезда из Одессы в Елизаветград, был задержан неизвестный пассажир, в чемодане которого, обратившем на себя внимание по своей тяжести, оказался в значительном количестве нитроглицерин. Лицо это, оказавшее при задержании вооружённое сопротивление, назвалось потомственным почётным гражданином города Тулы Ефремовым; но вслед за тем было обнаружено, что задержанный есть Киевский купеческий сын Григорий Гольденберг, высланный в апреле 1878 г. из Киева, административным порядком, за участие в преступной пропаганде в г. Холмогоры Архангельской губернии и бежавший оттуда в июне того же года.

    * В публикации сохранены сноски, приведенные в оригинале.

    Последовавшее несколько дней спустя преступное покушение под Москвою, выразившееся во взрыве полотна на Курской железной дороге, придавало задержанию Гольденберга несомненно важное значение, в виду очевидной связи его с этим покушением. Впоследствии, когда некоторые из арестованных по политическим делам в Одессе и Харькове лиц, принимавших видное участие в противоправительственной агитации, вступив на путь раскаяния, стали разоблачать деятельность преступной организации, представилось очевидным, что в деятельности этой Гольденбергу принадлежало одно из выдающихся мест; причём указывалось на ближайшее участие его как в деле покушения на Московско-Курской железной дороге, так и в убийстве Харьковского Губернатора Князя Кропоткина.

    В последнее время и сам Гольденберг, содержащийся в Одесском тюремном замке, стал обнаруживать проблески раскаяния; но все сделанные им разновременно показания отличались крайнею отрывочностью и неопределенностью, обличавшими нерешительность его и борьбу с самим собою на пути к полному сознанию.

    Ныне Гольденберг сделал заявление, представляющееся вполне достоверным указанием на обширность сведений его о социальной революционной организации и несомненную важность таковых для подавления порожденного ею зла.

    [...]

    ...В 1878 году появилась партия "террористов", которая для достижения противоправительственных целей избрала средством политические убийства.

    Эта последняя партия, по словам Гольденберга, не имела до июля 1879 г. строго определенной организации, точно также как самое появление её не было последствием ясно очерченной системы действия; вследствие чего деятельность этой партии за это время, проявлявшаяся в единичных, вне общей связи и чьего-либо руководства, случаях, представлялась разрозненною и совершенно бесцельною.

    В доказательство этого Гольденберг приводит данные, сопровождавшие политические убийства, совершенные за время появления партии "террористов" по июль 1879 г.

    Первое политическое преступление, выразившееся в покушении на жизнь бывшего С.-Петербургекргр Градоначальника, Генерал-Адъю-танта Трепова не составляло, по словам Гольденберга, такого действия, которое бы имело характер поручения со стороны какого-либо преступного органа, а было делом побуждений одного лица, именно Веры Засулич1, действовавшего совершенно самостоятельно.

    Вторым по времени преступлением было покушение на убийство Товарища Прокурора Котляревского в Киеве, совершённое в начале

    1878 г. Необходимость этого убийства, о котором по словам Гольденберга, ему было сообщено незадолго до совершения преступления Валерианом Осинским2, - мотивировалась тем, что Товарищ Прокурора Котляревский постоянно принимал строгие меры против арестованных по политическим делам. Участия в этом преступлении он, Гольденберг, никакого не принимал и только впоследствии узнал, что оно было совершено Фоминым3, настоящая фамилия которого Медведев, Алексеем Федоровым4 и Иваном Ивичевичем5.

    За сим следовало убийство жандармского офицера Гейкинга в Одессе, бывшее по показанию Гольденберга, делом бывшего студента Медико-Хирургнческой Академии, носившего прозвище "Голоту-пенка"6, которого Гольденберг знал и встречал в Киеве. Поводом к преступлению служило строгое отношение Гейкинга к арестованным.

    После того был убит Генерал-Адъютант Мезенцов...

    4-го августа... Гольденберг узнал... о совершённом преступлении. Хотя в то время он не имел сведений об участниках этого убийства, но впоследствии ему сделалось известно, что таковыми были: Ипполит Кошурников7, Сергей Кравчинский8 и Андриан Михайлов9, из коих Кравчинский был убийцей, а остальные его ближайшими пособниками.

    Последовавшее затем 9-го февраля 1879 г. убийство Харьковского Губернатора Князя Кропоткина выяснено Гольденбергом с значительно большими подробностями, так как, по его словам, преступление это, как по замыслу, так и по исполнению принадлежит всецело ему одному. По показанию Гольденберга, преступная мысль созрела в нём под влиянием убеждения, что Князь Кропоткин был одним из главных виновников тяжёлой участи политических преступников, заключённых в центральных тюрьмах, находящихся в Харьковской губернии. Но предварительно исполнения задуманного плана, он, Гольденберг, считал необходимым узнать какое впечатление произведёт этот замысел на единомышленников его и вызовет ли он в них сочувствие. С этой целью, будучи в Киеве и затем в Харькове, он выражал свою мысль о необходимости такой меры против Князя Кропоткина разным лицам, в том числе в Киеве Павлу Орлову10, Афанасию Зубковскому", Валериану Осинскому, Людвигу Кобылян-скому12, Людмиле Самарской13, Вере Ремизовской14, Надежде Смир-ницкой15, Игнату Ивичевичу16, студенту Богицкому", Дмитрию Буцин-скому18 и в Харькове Ивану Ионычу Глушкову'9, Воронцу-0, Евгению Козлову21 и Алексею Преображенскому"2.

    Все означенные лица, по словам Гольденберга, сочувственно отнеслись к означенной мысли его; причём он лично, Самарская и Игнат Ивичевич высказались за открытое убийство, а остальные в пользу совершения такового из-за угла. Когда, таким образом вопрос был в принципе решён, осуществление самого преступления представилось необходимым отложить, так как в начале января месяца в центральных тюрьмах допущено было свидание заключённых с их родными, а потому совершение убийства могло вызвать распоряжение о недопущении этих свиданий. Проживая в это время в Киеве, преимущественно в квартире, содержимой на Ивановской улице Софьею Пеховскойь, где тогда помещался клуб образовавшегося в Киеве социально-революционного кружка, он, Гольденберг, отправился наконец, в конце января в Харьков, куда одновременно прибыли Кобылянский, Зубковский и Людмила Волькенштейн24, которая приняла на себя роль хозяйки конспиративной квартиры, нанятой с двоякою целью, служить местом сходок и затем укрыть участников преступления в первое после убийства время. Устроившись таким образом в Харькове и разместившись из предосторожности на разных квартирах, названные лица стали выжидать удобного для убийства случая.

    ...Наконец, 9-го февраля Гольденберг окончательно решился привести в исполнение задуманное преступление, с каковым намерением, пользуясь выездом Князя Кропоткина вечером этого дня на спектакль, бывший в здании реального училища, он вместе с Кобы-лянским уговорились ждать его возвращения около дома, в котором жил Князь Кропоткин, и когда около 12 часов ночи карета последнего стала приближаться к дому, Гольденберг подбежал к ней и схватившись за ручку дверец с левой стороны, произвел выстрел во внутрь кареты чрез открытое окно и затем упал, не успев сделать второго выстрела. Сообщив о случившемся Волькенштейн и Зубков-скому, Гольденберг, по его показанию, в ту же ночь отправился чрез Полтаву в Киев, где виделся с Самарской, Павлом Орловым, Диче-скулло25, Ковалевскою26, Иваном и Игнатом Ивичевичами, Брандне-ром27, Дебагорио-Мокриевичем и Феохари28; но из них сообщил об убийстве только Самарской, Орлову, Дическулло и Игнату Ивичеви-чу. Остановившись по приезде в Киев в квартире Самарской, Гольденберг на другой же день должен был уехать, так как в Киеве начались обыски, о чём сообщили ему знакомые Самарской: Марина Йзбицкая29, Банемов'0, Костицкий31 и Анна Лисовская^2.

    Познакомившись тогда же, чрез посредство Самарской, с Ольгой Гамалей, он вместе с нею отправился в её имение-деревню Куча-ково Полтавской губернии. После того он снова приехал в Киев, куда возвратились на жительство, после убийства Князя Кропоткина, Волькенштейн, Зубковский и Кобылянский. Затем отправился в С.-Петербург, чрез Харьков, где, разыскивая Козлова, познакомился с бывшим, медицинским студентом, а ныне врачом Николаем Ивановым^. Всё дело по убийству Князя Кропоткина, по объяснению Гольденберга, стоило 520 рублей, которые были внесены Зубковским.

    Прибыв в первых числах марта 1879 г. в Петербург, Гольденберг, по его показанию, не имея определённой квартиры, встречался там с Мирским'4, Левенсоном", старым знакомым своим Зунделеви-4eMj6 (он же Мойша и Аркадий), Козловым, Плехановым^7, Еленой Кестельман""8 и Александром Михайловым'9. В то время уже готовилось покушение на жизнь Генерал-Адъютанта Дрентельна, но Гольденберг, по его словам, ничего не знал об этом, а потому и ничего по настоящему преступлению, о котором он лично узнал лишь в день преступления, сообщить не может.

    Но насколько незаметным для него прошло предыдущее преступление, настолько же напротив, по словам Гольденберга, было деятельно участие его в деле покушения 2-го апреля. Из показания его видно, что мысль о Цареубийстве родилась в нём вскоре после убийства Князя Кропоткина.

    Для осуществления этой мысли Гольденберг, по прибытии в Петербург, обсуждал этот вопрос с Зунделевичем и Александром Михайловым с единственным намерением узнать их мнение по этому предмету, но встретив против всякого ожидания их сочувствие, стал готовиться к совершению самого преступления. Первоначально в дело это был посвящен Соловьев40, а затем Людвиг Кобылянский и Александр41, настоящей фамилии которого Гольденберг не знает. Таким образом между названными шестью лицами происходило несколько собраний в разных трактирных заведениях и затем, когда в принципе состоялось полное между ними соглашение, решено было как можно скорее приступить к приведению преступного намерения в исполнение. По словам Гольденберга, он первым вызвался осуществить этот замысел, а за ним предложил свои услуги Кобылянский, но предложения их не были приняты на том основании, что Гольденберг -еврей, а Кобылянский - поляк, тогда как признавалось необходимым, чтобы покуситель был непременно русский. Поэтому, когда после того предложил свои услуги Соловьев, его признали совершенно пригодным и совмещающим в себе все условия для этого дела.

    После того, купив револьвер и подобрав к нему, при его, Гольденберга, участии патроны, Соловьев стал приготавливаться к выполнению преступного замысла. В виду возможности по сему делу обысков и арестов со стороны полиции, нелегальные, т.е. те из числа принадлежавших к противоправительственной аардии, которые скрывались под чужими фамилиями, были предупреждены о необходимости немедленного выезда из Петербурга. Поэтому и Гольденберг, как тоже нелегальный... 31 марта уехал в Харьков, где и узнал от студента Подгаевского42 о неудавшемся покушении 2-го апреля.

    По отъезде из Петербурга Гольденберг, как из показания его видно, находился до половины июля 1879 г. в постоянных разъездах, предпринимавшихся без всякой определённой цели единственно в видах укрывательства. В этот период времени он виделся и приходил в более или менее близкое соприкосновение с разными лицами.

    [???]

    ...В это же время Гольденберг приезжал снова в Петербург, где сошелся с знакомым Александра Михайлова, Львом Александровым Тихомировым4"1, встретил Петра Осипова Морозова44, с которым познакомил его ещё в 1878 г. Ипполит Головин, и наконец в бытность у Морозова, на квартире которого Гольденберг даже ночевал, виделся с знакомым Морозова Иваном Васильевым Буг13, который знал Гольденберга под прозвищами "Биконсфильд" и "Шмидт". В этот приезд свой в Петербург, в нём, по словам Гольденберга, более чем когда либо укрепилось сознание необходимости дать террористической партии правильную организацию, с чем соглашался и Тихомиров, с которым Гольденберг более других обсуждал этот вопрос.

    [...]

    В июле 1879 года Гольденберг получил в Киеве от скрывающегося под чужим именем Николая Николаева Колоткевича46 сведение, что в Липецке, Тамбовской губернии, назначен съезд социально-революционных деятелей, принадлежавших преимущественно к партии "террористов". Мысль о подобном съезде особенно сильно занимала Гольденберга в последнее время, вследствие чего по этому вопросу, возбужденному Им в Киеве, в апреле месяце, состоялось между его единомышленниками соглашение, в силу которого Зубковский и Зунде-левич обязались вступить в сношение с наиболее влиятельными деятелями революционной партии, узнать их мнение по этому предмету и если встретят в них единомыслие, разрешить вопрос о времени и месте съезда.

    Поэтому Гольденберг тогда же отправился в Липецк, так как съезд назначен был, по сведениям Колоткевича, 20 июля. Из дальнейшего показания Гольденберга видно, что съезд действительно

    состоялся и имел весьма важное значение в деле революционного движения. В нём принимали непосредственное участие, кроме Гольденберга, между прочим следующие лица: Александр Михайлов, Николай Колоткевич, Андрей Жилябов47, Мария Николаевна, Степан Ширяев48, Лев Тихомиров, Александр (он же Преображенский), настоящей фамилии которого Гольденберг не знает, Николай Морозов и Михаил Фоменко49. Заседания происходили в лесу и в других пригородных местах. Результатом их было общее соглашение о необходимости совершения нового преступления против жизни ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, но уже не тем способом, как 2-го апреля, но посредством взрыва поезда на железной дороге. По словам Гольденберга, это был первый случай, когда заговорили о применении к делу динамита. При этом решено было по возможности скорее выполнить замысел указанным способом, а также высказывалась необходимость одновременно с этим направить убийство на Одесского, Киевского и С.-Петербургского Генерал-Губернаторов. Кроме того на съезде установлено было прибегать также к агитации среди молодёжи, войска и общества. Вместе с тем на этом съезде, по словам Гольденберга, выработана была правильная организация партии "террористов" в форме образования Распорядительной Комиссии и Исполнительного Комитета, как органов, долженствовавших управлять делами фракции. Из дальнейшего показания Гольденберга по сему предмету видно, что Распорядительная Комиссия, по кругу возложенных на неё обязанностей, являлась как бы высшим органом, а Исполнительный Комитет - низшим. Распорядительная Комиссия должна была знать всё совершающееся не только в террористическом движении, но даже во всей революционной среде, причём на неё возлагалось также изыскивать средства на задуманное дело. Исполнительный Комитет состоял из лиц, которые должны были принимать на себя активное участие в задуманном предприятии. Комиссия должна была находиться в Петербурге, а члены Исполнительного Комитета в разных местах, где надобность укажет. За сим, по объяснению Гольденберга, членами Распорядительной Комиссии были избраны на съезде: Михаил Фоменко, Александр Михайлов и Лев Тихомиров, который сильно протестовал против этого избрания, так как он желал быть исполнителем; членами же Исполнительного Комитета назначены все остальные, присутствовавшие на съезде, а также Зунделевич. Впоследствии, по словам Гольденберга, к комитету примкнули: Софья Иванова50, Вера Николаева Филиппова51, урождённая Фигне; рабочий Андрей Пресняков52, Сергеева и Акимова (она же Баскаi

    :ьЧОгод

    91

    фамилии и имени которых Гольденберг не знает. Кроме того на съезде были избраны редакторами предполагавшегося подпольного органа печати Лев Тихомиров и Николай Морозов; что же касается устройства самого органа, то вопрос этот имелось в виду обсудить в Воронеже, где в то же время происходил съезд партии "народников" и куда поспешили по окончании съезда в Липецке многие из участвовавших на нём лиц.

    После того, в видах осуществления задуманного на съезде преступления, Гольденберг, как из показания его видно, ездил в Петербург, Одессу, Киев и Харьков... В тоже время он узнал, что в Петербурге уже заготовляется Ширяевым динамит для замышляемого преступления... В первых числах сентября Гольденберг отправился в Харьков... Желая знать в какой степени знакомы Харьковские социально-революционные деятели с последними действиями революционной партии и результатами съезда в Липецке, а также сочувствуют ли они этому движению, Гольденберг, по его словам, устроил при содействии Кузнецова53 и Блинова54 несколько сходок. На первой из них..., развивая теоретические взгляды свои на террористическое движение и не касаясь практических вопросов, Гольденберг, по его словам, пришёл к убеждению, что понятия эти совершенно новы для большинства присутствовавших, но в то же время заметил в молодёжи желание ближе познакомиться с этими вопросами. Вторая сходка имела место у студента Осипова55 и на ней собралось около 40 человек. На ней, кроме Гольденберга, говорил также Андрей Жилябов, причём развивая те же положения, которых касался и Гольденберг, распространился в смысле возможности достигнуть путём террора влияния на общество и даже на внешние дела государства.

    В 20-х числах сентября из Петербурга приехали в Харьков Ипполит Кошурников и Андрей Пресняков, привезя с собою около 3-х пуд. динамита и проволоку. Динамит этот первоначально хранился в гостинице, в которой они остановились, а затем у студента Нечаева56 и наконец у Гольденберга, нанявшего для себя квартиру в доме акушерки Сикорской57. С приездом Кошурникова и Преснякова, между ними, Колоткевичем, Жилябовым и Гольденбергом начались, по словам последнего, совещания относительно приведения в исполнение состоявшегося в Липецке решения о взрыве на железной дороге. С этой целью Кошурников, ещё раньше этого производивший, по объяснению Гольденберга, изыскания на Николаевской железной дороге, отправился для производства тех же изысканий на железнодорожном пути, пролегающем в Крыму, но поездка эта никаких

    результатов не имела. Затем решено было заложить мину под Лозово-Севастопольской дорогой и местом взрыва был избран Александ-ровск, Екатеринославской губернии.

    Для исполнения этого плана отправился в Александровск Жиля-бов и, назвавшись Ярославским купцом Черемисовым, заявил в Думе желание открыть в этом городе кожевенный завод. Предложение это было принято весьма сочувственно в Думе и Жилябов, наняв вблизи полотна дороги дом, дал задаток. В доме этом должны были, по предположенному плану, поселиться под видом устройства завода, Жилябов, Акимова (она же Баска), выдававшая себя за жену Жилябо-ва, бежавший из административной ссылки Тихонов и неизвестный Иван, которые являлись в качестве рабочих. Предполагалось пробуравить в ночное время полотно железной дороги и вставив туда медную трубу, начинённую динамитом, произвести взрыв во время следования царского поезда. Необходимые для сего инструменты и приспособления были, по словам Гольденберга, изготовлены под его наблюдением в Харькове. В то же время и в Одессе состоялось предположение о производстве взрыва на Одесской железной дороге, вследствие чего Гольденберг, отделив от бывшего у него динамита около пуда, послал таковой в Одессу с Татьяной Ивановой Лебедевой, которая должна была принять участие в Одесском взрыве. Устройство мины близ Одессы приняли на себя Колоткевич и Фоменко, который должен был пристроиться сторожить на железной дороге и вблизи своей будки заложить мину под рельсы. По словам Гольденберга, Фоменко действительно пристроился на 14-й версте от Одессы сторожем при камнях, а затем получил место будочника и жил вместе с Лебедевой, выдававшей себя за его жену.

    В половине октября в Харьков приехал, по словам Гольденберга, Степан Ширяев и сообщил, что Аврамик (так звали Гартмана) купил в Москве дом, откуда ведется подкоп под полотно железной дороги.

    Вследствие сего 18-го октября Гольденберг, по его показанию, уехал в Москву, где и принял участие в работах по делу Сухорукова, каковою фамилиею назвался Гартман58 в Москве. По словам Гольденберга деятелями по покушению 19-го ноября являлись Гартман, Софья Перовская59, Ширяев, Кошурников, Александр Михайлов, Аронник, Галина Чернявская60, студент Гришка и наконец он, Гольденберг и Николай Морозов, который не мог за болезнью продолжать работы, а потому уехал из Москвы. Из числа этих лиц Гартман, Перовская и Гришка жили в доме, из которого устраивался подкоп, а остальные по разным квартирам, причём устроена была также конспиративная квартира для укрывательства в случае опасности. Работы по устройству этого подкопа, сопряженные с большими трудностями производились быстро, в особенности же с того времени, когда по газетам сделалось известно, что ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР будет 19-го ноября в Москве. Независимо от трудности работ, производство их сопровождалось постоянными тревогами и опасениями быть настигнутыми врасплох. В этих видах в доме Сухорукова устроены были мины на случай необходимости взорвать дом при явной опасности. На покрытие необходимых издержек по устройству мины, когда бывшие налицо средства стали приближаться к концу, представилось, по словам Гольденберга, нужным заложить дом, что и было исполнено Сухору-ковым, получившим под залог его от какой-то купчихи 1 ООО руб. Между тем, когда работы стали близиться к окончанию и представилось необходимым заложить самую мину, оказалось, что наличного динамита будет недостаточно. Поэтому Гольденберг, как из показания его видно, отправился в Одессу, с целью привезти в Москву динамит, предназначавшийся для взрыва на Одесской железной дороге, где заложение мины представлялось излишним. На пути в Одессу Гольденберг, по его словам, встретился в Елизаветграде с знакомым своим, студентом Медико-Хирургической Академии Кибальчичем61, который следовал из Одессы с проволокою, предназначенною в Алек-сандровске для Жилябова. По прибытии в Одессу, Гольденберг познакомился чрез Колоткевича с Герасимом Романенко62 и кроме того виделся с другими лицами, с которыми встречался раньше. Засим 13-го ноября с запасом денег, принесённых для Московского дела Златопольским, Гольденберг, имея при себе чемодан с динамитом, отправился в Москву, но в Елизаветграде был задержан.

    Делая означенные разоблачения и вступив таким образом на путь, по-видимому вполне чистосердечного сознания, Гольденберг приводит также причины, приведшие его к такому решительному шагу. Из объяснения его видно, что путём долгого в последнее время размышления и беспристрастной Оценки действий террористической фракции, он пришёл к полному убеждению, что стремления этой партии не только не осуществимы, но даже прямо направлены против блага народа, для которого партия эта посвятила своё существование.

    1. Засулич Вера, дочь Капитана, после оправдания е? по делу о покушении на жизнь Генерал-Адъютанта Трепова. бежала за границу, где находится и по настоящее время.

    ГАРФ. Ф.109. Оп.214.Д.497. Лл.51-68.

    2. Оси некий Валериан, казнен по делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

    3. Фомин, по фамилии Медведев, по делу освобождения Войнаральского приго-

    ворен навечно в каторжные работы.

    4. Федоров Алексей - неизвестен.

    5. Ивичевнч Иван, при вооруженном сопротивлении в Киеве от ран умер.

    6. "Голотупепко" - неизвестен.

    7. Кошурников Ипполит - неизвестен.

    8. Кравчинский Сергей - отставной Подпоручик артиллерии, воспитывался в Артиллерийском училище, по выходе в отставку ш артиллерии был слушателем С.-Петербургского Лесного Института но курса не окончил, занялся революционной пропагандой, в Твери 1873 г. был задержан, но на пути в становую квартиру бежал. В настоящее время находится за границей попеременно в Париже н в Швейцарии близ Лозанны.

    9. Михайлов Андрнан, сын Губернскою Секретаря, содержится в Петропавловской крепости по делу об убийстве Генерал-Адъютанта Мезенцова.

    10. Орлов Павел, сын чиновника, сослан в каторжные работы по делу о вооруженном сопротивлении в Киеве.

    11. Зубковский Афанасий, сын священника Полтавской губернии, бывший студент Киевского Университета, разыскивается по делу о революционной пропаганде в Волынской губернии. В настоящее время арестован и привлекается по делу об убийстве Князя Кропоткина

    12. Кобылянский Людвиг, он же Грпгоренко и Володька, сын польского дворянина, находится под стражею по делу об убийстве Князя Кропоткина.

    13. Самарская Людмила, дочь священника Киевской губернии, выслана Геиерал-Губернатором в Олонецкую губернию.

    14. Рсмнзовская Вера - неизвестна

    15. Смнрнпцкая Надежда, дочь священника Киевской губернии, выслана была в Вологодскую губернию вследствие заказа памятника для политического преступника Ивичевнча. 24 марта 1880 г. из ссылки скрылась

    16. Ивичевнч Игнатий, умер от ран, полученных при вооруженном сопротивлении в Киеве.

    17. 1)0гпцкпп. студент Киевского Университета, был арестован в начале сего года по сношении с революционной средой, по освобожден и находится в Киеве под секретным надзором.

    18. ЬуцлнскпН Дмитрии, студент Харьковского Университета, находится под стражей по делу о Сыцяпко, производящемуся в Харькове.

    19 Глушков Иван Ионов, студент Харьковского Университета, разыскивается по делу о Сыиянко в Харькове.

    20. Воронец Эммануил, дворянин Харьковской губернии Кунянского уезда, выслан за принадлежность к революционной партии, по распоряжению Харьковского генерал-губернатора в Олонецкую губернию.

    21. Козлов Евгений Иванов, бывший студент Харьковского Университета, разыскивается по делу Сыиянко, производящемуся в Харькове.

    22. Преображенский Алексей Иванов, бывший студент Харьковского Университета, разыскивается по производящемуся в Харькове делу о Сыцяпко

    23.11еховская София, дворянка, в 1879 голу принимала участие в сборе денег па памятник умершим от ран при вооруженном сопротивлении в Киеве братьям Ивнчевнчам.

    24. Волькенштейн Людмила Александрова, жена земского врача города Кобеляк Черниговской |убернии, известна по политической неблагонадежности ее мужа.

    25 Днческулло Леонид Антонов, дворянин, разыскивается но прикосновенности к делу о вооруженном сопротивлении в Киеве. Он проживал в Одессе под фамилиею Виноградова.

    26. Ковалевская Мария Павлова, жена учителя, по обвинению в принадлежности к преступному сообществу в Киеве, приговорена судом к каторжным работам, но скрылась и разыскивается.

    27. Враидиер, за вооруженное сопротивление в Киеве по приговору военноок-ружного суда казней.

    28. Феохари или Теохари Степан Ильин, греческий подданный, за государственное преступление сослан в 1879 г. в каторжные работы.

    29. Избнцкая Марина (Мария) Людвигова, за пособничество во время содержания ее брата в тюрьме и передачу переписки соучастникам, была отдана под строгий надзор полиции, ио в 1879 году скрылась.

    30. Банемов - неизвестен.

    31. Костицкнй Болеслав, сын портного, австрийский подданный, исключен в 1878 г.

    из Киевского Университета. В 1879 году был задержан в Киеве по прикосновенности

    к государственному преступлению.

    32. Лнсоаская Аииа - неизвестна.

    33. Иванов Николай, доктор, разыскивается по прикосновенности к делу Сыиянко, производящемуся в Харькове.

    34. Мирский, бывший студент Медико-Хирургической Академии, польский шляхтич, сослан в каторжные работы по делу о покушении иа жнзиь Генерал-Адъютаита Дрентельиа.

    35. Левенсои, доктор, привлекался к делу о покушении иа жизнь Геиерал-Адъю-танта Дрентельна за укрывательство Мирского, но судом оправдан. Обязан к выезду из столицы в 24 часа и поселился в Полтавской губернии, где за ним учрежден надзор полиции

    36 Зунделевич, арестован в Публичной библиотеке с революционными произведениями печати и привлекается к делу о типографиях "Народной Воли" и "Черный Передел" н о взрыве во дворце. По Черниговскому дознанию разыскивался Мовша Вайнер. под именем которого, как выяснено, Зунделевич был известен в революционной среде.

    37 Плеханов Георгий Валентинов, дворянин Тамбовской губернии Липецкого уезда, бывший юнкер Константнновского военного училища, а впоследствии студент Горного Института. В Липецком уезде имеет мать, а брат его, Григорий Валентинов Плеханов, служит Поручиком 69-го пехотного Рязанского полка и находится в г. Люблин.

    Первую известность Георгий Плеханов в революционной деятельности получил по демонстрации иа Казанской площади, ио задержан не был и с того времени разыскивается. Жеиа его была арестована с прочими задержанными иа площади лицами, но освобождена по недостаточности улик. В настоящее время имеется сведение о нахождении Плеханова в Париже.

    38. Кестельман Елена, воспитанница доктора Левенсона. любовница Мирского, по делу последнего она выслана административным порядком в Ярославскую губернию под надзор полиции.

    39. Михайлов Александр, был неизвестен, ио разыскивается по Черниговскому делу некто Безменов, под нмеием которого, как оказывается, был известен в революционной среде.

    40 Соловьев, Коллежский Секретарь, казиен за преступление 2-го апреля 1879 г.

    41 Александр, по иеобозначенин фамилии, неизвестен. 42. Подгаевскнй - неизвестен.

    43 Тихомиров Лев Александров, он же "Тигрыч", бывший студент С.-Петербургского Университета, был привлечен к политическому делу о 193 лицах, приговорен к аресту с подчинением надзору полиции, ио скрылся.

    44. Морозов Петр Осипов. Магистр Русской словесности, в июле месяце минувшею юла был арестован, по негласным сведениям о тех данных, кои здесь приведены. Кроме того привлекался к дознанию за сношение с пропагандистами, но освобожден по недостаточности улик.

    45. Бух. а не Буг. Иван Васильев, сын чиновника, находится под стражей по делу о подпольной типографии

    46. Колоткевпч Николай Николаев, дворянин Киевской губернии, известен в среде Харьковских социалистов под прозванием "Кот Мурлыка", привлекался в Киеве по политическому дознанию, ныне же разыскивается по делу о преступном сообществе в Киеве.

    47. Жилябов Андрей Иванов, ои же Фоменко и Михаил неизвестен, равно неизвестна Мария Николаевна.

    48. Ширяев Степан Иванов, ои же Смирннмкнп. сын священника Смоленской губернии, содержится в С.-Петербургской крепости по делу Квятковского (он же Чернышев).

    49. Фоменко Михаил - неизвестен.

    50. Иванова Софья, дочь майора, арестована под именем жены Лысенко по делу о тайной типографии, найденной в Саперном переулке.

    51. Филиппова Вера, известна по своей преступной деятельности, по скрывается.

    52. Пресняков Андреи, крестьянин, убийца тайного агента Шарашкнна, принадлежит к преступному обществу "друзей", разыскивается. В минувшем году находился за фашшей.

    53. Кузнецов, студент Харьковского Университета был выслан в Восточную Сибирь, а в настоящее время привлекался по делу о Сыцяпко

    54. Блинов, студент Харьковского Университета арестован и привлечен к делу о Сыцяпко.

    55. Осипов, студент - неизвестен.

    56. Нечаев, студент- неизвестен.

    57. Сикорская Екатерина Григорьева, жена офицера, акушерка, арестована по делу Сыцянко.

    58. Гартман находится за границею.

    59. Перовская Софья, дочь Действительного Статского Советника, привлекалась по нескольким политическим делам, на пути в ссылку и Олонецкую губернию бежала от жандармов.

    60. Чернявская Галина, по делу Чубарова была отдана под денежный залог, но скрылась и разыскивается.

    61. Кибальчич, он же проживал в Одессе под фамилией Иванинкого, Максима Петрова, по делу о государственном преступлении состоял под надзором полиции, но скрылся.

    62. Романенко Герасим, студент Новороссийского Университета, арестован в Лемберге австрийскими властями.

    Письмо ГЛАВНОГО НАЧАЛЬНИКА ВЕРХОВНОЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА ПЕТЕРБУРГСКОМУ ГРАДОНАЧАЛЬНИКУ А. Е. ЗУРОВУ

    О ПОРЯДКЕ ПРОВЕДЕНИЯ ОБЫСКОВ 2 апреля 1880 г.

    Из поступающих ко мне дознаний по делам о государственных преступлениях мною усматривается постоянно, что как полиция, так и лица производящие дознание, приступали часто к обыскам у запо-дозреваемых в политической неблагонадёжности или без достаточных к тому оснований, или не своевременно, и потому обыски эти не только часто ничего не обнаруживали, но иногда подают даже повод предполагать, что повели к сокрытию следов преступности заподозренных лиц преждевременным возбуждением осторожности в их соучастниках. Между тем, такое существенное действие разыскивающей власти, каковым представляется обыск, всегда тяжело влияющий на обыскиваемого и окружающих его лиц, должно быть предпринимаемо не иначе как по вполне уважительным поводам и только тогда, когда предварительный розыск привёл к совершенному убеждению в необходимости оного.

    Замеченное отсутствие осторожности в обыске приписывается мною недостатку розыскных средств, побуждавшему полицию чрезмерно торопиться, чтобы не упустить хотя малейшую возможность обнаружить зло. Ныне, за сделанным мною распоряжением о значительном усилении сыскных средств С.-Петербургской полиции, я нахожу, что подобная вредная для дела торопливость не должна уже иметь места.

    Посему и придавая особое значение той пользе, какая может быть извлечена из правильно производимых обысков, прошу Ваше Превосходительство сделать секретное распоряжение, по сыскной части С.-Петербургского Градоначальства, о том, чтобы к производству обысков у лиц, заподозреваемых в политической неблагонадёжности, приступаемо было с надлежащею осмотрительностью и в то время, когда предварительное наблюдение и негласный обстоятельный розыск выяснит необходимость обыска.

    4 Зак. 761

    Затем я рассчитываю, что Ваше Превосходительство лично объяснит начальнику секретного отделения всю важность этого вопроса, дабы чины полиции имели постоянно в виду те выгоды, для раскрытия преступных замыслов, которые можно извлечь путём умелого и своевременного производства обыска, и отнюдь не придали превратного смысла настоящему моему распоряжению, главная цель коего заключается в усилении собственно наблюдательных и розыскных действий полиции.

    К сему нужным считаю присовокупить, что, при рассмотрении дела, мною будет всегда обращаемо строгое внимание на действия сыскной полиции по части производства обысков как в отношении их своевременности, так и в отношении полной обстоятельности тех предшествовавших им розысков, коими выяснилась их необходимость.

    Подписал:

    Генерал-Адъютант Граф Лорис-Меликов.

    ГАРФ. Ф.569. Оп.1.Д.48.Лл.1-2.

    №20

    ИЗ ВСЕПОДДАННЕЙШЕЙ ЗАПИСКИ НАЧАЛЬНИКА ВЕРХОВНОЙ

    РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВА

    0 ПРЕОБРАЗОВАНИИ ПОЛИЦИИ

    1 августа 1880 г.

    Вопрос о преобразовании полиции разрабатывается в особой комиссии, учреждённой при Министерстве Внутренних Дел. Вопрос этот так важен для упрочения общественного порядка и спокойствия и вообще для будущего России, при дальнейшем развитии нашего законодательства, что является необходимость не откладывать далее его разрешение и уяснить ныне же те основные начала, которые должны послужить исходною точкою для правильной организации полиции в государстве.

    Первые шаги уже сделаны в 1878 году учреждением полицейских урядников и установленною в 1880 году связью между деятельностью, по охранению общественного спокойствия, чинов Жандармского Корпуса и административною губернскою властию.

    При установлении последней меры признана необходимость единства полицейских мероприятий, основанная на крупных указаниях опыта.

    Внутренно-политические события последних лет вызвали значительное число политических дел, с производством дознаний чинами Жандармского Корпуса, дознания эти производились означенными чинами до 1880 года без сообщения нередко о них местной администрации, что иногда признавалось даже необходимым, в виду отсутствия уверенности в сознании важности возникавших дел со стороны чинов общей полиции, а также их умения действовать успешно с сохранением должной тайны. Между тем при незначительности жандармского в губерниях состава, чины корпуса лишены были возможности производить своими средствами розыски и прочие полицейские действия, столь необходимые для успеха раскрытия преступных действий и в итоге, таким образом, получалось не дознание, не раскрытие преступлений, а лишь оформление их законом установленными протоколами, другими словами, производилась лишь проверка тех данных, которые случайно доходили до жандармского ведомства. Но мера, установленная в марте 1880 года, не может ещё быть признана мерою, окончательно устранившею существовавшие неудобства: таковые могут быть вполне устранены только полным объединением жандармской и общей полиции, что достигается путём полного подчинения жандармских чинов высшей губернской административной власти. Тогда только представится основание рассчитывать на возможность дружного действия всех полицейских чинов в данной местности, а следовательно и основание рассчитывать на достижение тех результатов, которые так необходимы для предупреждения и раскрытия преступных действий...

    То же, что сказано выше о настоятельности объединения всех полицейских сил в ведении одной в губернии власти, всецело относится и до государственного учреждения, ведающего полицейское в государстве дело: вся полицейская часть в империи должна нераздельно ведаться одним центральным учреждением...

    ...Нельзя не заметить, что полицейская служба, так много требующая от сообразительности исполнителей, когда нередко не указания закона и инструкции, а смелый и решительный приём даёт успешные результаты, тем самым представляет массу соблазна для полицейских чинов к увлечениям, побуждающим их ради ожидаемого успеха упускать из вида требования закона. Устранение этого недостатка, возможного также и в губернских властях, достижимо

    только при постоянном внимании центрального управления к глубокому упрочению между всеми полицейскими органами чувства законности и при его настоянии на взыскания с нарушителей этого основного принципа, столь необходимого в блюстителях народного спокойствия... Можно было бы ограничиться вышеприведенными доводами из числа весьма многих оснований в пользу мнения о необходимости одного центрального установления для ведения полицейским делом в государстве, но ввиду важности рассматриваемого вопроса не лишне будет упомянуть ещё об одном весьма веском доводе: при розыскных полицейских действиях, особенно по делам политического свойства, требующим быстрых и верных мероприятий, весь успех нередко зависит от своевременного сообщения местным полицейским властям сведений о происходящем в других местностях, а также о лицах разыскиваемых и о всем касающемся этих лиц; но этого можно достигнуть только при содействии такого центрального установления, которое способно было бы сосредоточивать у себя все необходимые сведения и имело бы власть давать более важным полицейским розыскам направление согласное с требованиями обстоятельств.

    Сосредоточение всего полицейского дела в ведении одного государственного установления даст сверх того возможность постепенно выработать те частные преобразования в личной организации, которые для завершения устройства полицейского дела крайне необходимы...

    Здесь нельзя не наметить и не выяснить одного принципиального недоразумения, нередко встречающегося в последнее время в различных сферах:

    В последнее время наша периодическая печать, не столько заботясь об улучшении полицейской службы, как из желания угодить вкусам читающей публики, при неразвитости камерального образования в обществе весьма сочувственно относящейся ко всякому проекту расширения круга деятельности общественных учреждений, много толковала о подчинении полиции земству и местным городским управлениям... Такой способ разрешения вопроса государственной важности конечно не может соответствовать ни целям правительства, ни установившимся понятиям об общественной правоспособности в её законной сфере деятельности... Наиболее прогрессивные, и потому пользующиеся у нас наибольшим сочувствием, из публицистов и профессоров по кафедре административного права, известные германские ученые Лоренц фон Штейн и Резлер, находят, что существенная обязанность исполнительной власти состоит, между прочим, в приостановке распоряжений, изданных самоуправляющимися учреждениями, если подобного рода распоряжения противоречат общегосударственной пользе или благу и, безусловно признавая за исполнительною властью в государстве право высшего надзора над самоуправлением, ставят целью этого надзора - сохранение гармонии между самостоятельностью самоуправления и государственным единством. Те же мысли легли в основание ограничительных, по отношению к земским собраниям, статей нашего положения о земских учреждениях, но эти статьи остались бы мертвою буквою, если бы упомянутым учреждениям был предоставлен выбор лиц назначаемых на должности уездных исправников...

    Желание приурочить полицию к самоуправлению во многом объясняется недостатком распространения в обществе правильных юридических понятий...

    ...С теоретической точки зрения, передача полиции в ведение общественных учреждений есть не только ограничение власти правительства, но её полное упразднение.

    [...]

    На западе конституционные правительства ревностно охраняют свою прерогативу полицейской власти... Полиция во Франции, обыкновенно не подвергаясь переменам в своём личном составе, была послушным орудием в руках быстро сменявших друг друга правителей, преследовавших разнообразные политические цели. Она всегда была верною исполнительницею распоряжений верховной власти, что естественно могло иметь место лишь при неизменности её организации чисто государственного характера.

    На основании поучительных опытов одной только Франции уже можно придти к заключению о чрезвычайной важности для государственной жизни такой же тесной связи правительства с полицией, какая существует по отношению к войску. Только при такой связи возможно достигнуть точного исполнения правительственных распоряжений во всякое время и во всех местностях без различия общественного положения лиц, частные интересы которых могут быть затронуты этими распоряжениями. Равно без этой связи едва ли возможно установить строгую исполнительность по всем вообще предметам полицейского ведения, а между тем такая исполнительность должна составлять главную отличительную черту полицейской деятельности и её главное достоинство, как важнейшей функции исполнительной власти в государстве. Но исполнительность полиции и её неуклонное служение общегосударственным целям, помимо всяких соображений местных органов самоуправления, не зависит только от подчиненности полиции исключительно правительственной власти. Подчиненность не есть ещё гарантия от бездеятельности и злоупотреблений.... Абсолютную услугу может оказать правительственному надзору лишь учреждение фактического контроля над действиями полиции.

    В настоящее время контроль над действиями чинов провинциальной полиции находится в руках не полицейского, а высшего в данной местности административного начальства, представляемого в губерниях губернаторами. Постоянные занятия этих административных должностных лиц в разных местных присутствиях составленных из представителей различных ведомств и выборных от сословий, земства и городов, наконец, их многосторонние сношения по предметам ведения казенных, земских и городских учреждений, не позволяют им всецело посвятить себя полицейскому делу.

    Вследствие чего действующие чины полиции остаются без постоянного надлежащего контроля и руководствуются не практическими наставлениями при самом исполнении служебных обязанностей, а наскоро полученными устными приказаниями, иногда чрез посредство третьего лица, или циркулярными предписаниями, которые читают и исполняют по мере сил и возможности и по степени их практического смысла.

    Для содействия более правильному воспитанию активных полицейских чинов, которые при существующем порядке вещей никогда не достигнут необходимого уровня умелости, т. н. полицейского такта и не могут быть дисциплинированы надлежащим образом, полезным казалось бы поручить заведывание специально-полицейским делом по губернии особому лицу в звании второго вице-губернатора.

    [...]

    Настоящие начальники губернских жандармских управлений прошли хорошую школу нравственной и служебной дисциплины, большею частью опытны в деле полицейских розысков и по части наблюдательной и, живя постоянно в губерниях, хорошо знакомы с местными условиями и со слабыми сторонами полицейского надзора. При всём том указанная выше необходимость в полном подчинении чинов жандармского ведомства местному губернатору делает должность начальника губернского жандармского управления совершенно излишнею, а за упразднением этой должности, многие из настоящих начальников жандармских управлений могли бы быть с пользою для дела, переименованы во второго вице-губернатора.

    Само собою разумеется, что вице-губернатор по полицейской части обязан своевременно доводить до сведения губернатора о всём касающемся полиции в губернии, а равно представлять все полицейские донесения и в распоряжениях своих руководствоваться указаниями губернатора.

    При выяснении вопроса о том центральном государственном установлении, которому следовало бы встать во главе полицейского в империи дела, Министерство Внутренних Дел представляется тем установлением, которое имеет преимущественно все данные для наиболее успешного принятия этого дела в своё ведение, высшее в губернии заведывание полицейским делом не может не оставаться в руках губернатора, как главного представителя высшего правительства, губернатор же принадлежит уже ведомству Министерства Внутренних Дел. Общая полиция в настоящее время состоит в ведении Министерства Внутренних Дел: слияние с нею жандармской полиции, значительно меньшей по составу, чем полиция общая, вовсе не требует создания нового государственного установления, а логически указывает на необходимость оставления общей полиции в ведении Министерства Внутренних Дел и передачи в его же ведение жандармской полиции. Это тем более удобно, что это же Министерство ведает дела медицины, земских, городских и крестьянских учреждений, близко соприкасающихся со многими предметами полицейского ведения...

    Всё высказанное приводит к следующим заключениям:

    l.Bce ведение полицейским в империи делом следовало бы сосредоточить в Министерстве Внутренних Дел, от которого представляется вполне возможным и полезным ввиду громадности настоящего круга ведения этого Министерства отделить Департаменты Почтовый, Телеграфный и Духовных дел иностранных исповеданий;

    2. Чинов Корпуса Жандармов необходимо было бы подчинить губернаторам, с подчинением всего Корпуса всецело Министру Внутренних Дел применительно к порядку подчинения Министру Финансов пограничной стражи, с сохранением за чинами Жандармского Корпуса принадлежащих им ныне служебных прав;

    3. Звание начальников губернских жандармских управлений полезно упразднить с учреждением в каждой губернии должности второго вице-губернатора с возложением на него обязанности заведывания по указаниям губернатора всею полицейскою частию в губернии, а равно личным полицейским составом и руководства жандармских офицеров, а за отсутствием их полицейских чиновников:в производстве дознаний о государственных преступлениях;

    4. С передачею в Министерство Внутренних Дел заведывания всею полицейскою в империи частью представляется возможным передать в Министерство Внутренних Дел и остальные предметы ведения 111 Отделения Собственной ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Канцелярии...

    5. Затем представляется возможным упразднить 111 Отделение Собственной ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Канцелярии и Штаб Корпуса Жандармов.

    ГАРФ. Ф.569. On. I. Д.65. Лл.5-20.

    №21

    ИЗ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ МИНИСТРУ

    ВНУТРЕННИХ ДЕЛ М. Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВУ ПО ДЕЛУ

    ОБ УБИЙСТВЕ АГЕНТА III ОТДЕЛЕНИЯ Н. В. РЕЙНШТЕЙНА'

    7 сентября 1880 г.

    Секретно

    Прокурором Московской Судебной Палаты2, при рапорте от 13 июня сего года за№ 765, представлено следственное производство по делу об убийстве мещанина Николая Васильева Рейнштейна. Из рапорта этого видно, что означенное дело, согласно распоряжения Московского Генерал-Губернатора', передано было бывшим Судебным Следователем по особо важным делам Московского Окружного Суда, по окончании предварительного по оному следствия, Прокурору Московского Военно-Окружного Суда, но 26 мая возвращено Прокурору Палаты Генерал-Адъютантом Князем Долгоруковым, который, находя, что политическая цель убийства не доказана, что главные виновники и непосредственные участники этого убийства не обнаружены и что привлечённые к делу Соколов и Попов могут обвиняться лишь в недонесении о содеянном уже преступлении, полагал разрешить настоящее дело в административном порядке, на основании закона 19 мая 1871 года.

    Из представленного при означенном выше рапорте сообщения Московского Генерал-Губернатора от 26 мая за № 1615 усматривается, что Генерал-Адъютантом Князем Долгоруковым сделано распоряжение о высылке сына статского советника Петра Зосимова Попова в Восточную Сибирь, согласно ВЫСОЧАЙШЕМУ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА повелению, последовавшему 24 апреля текущего года, в виду того, что Попов в случае предания его суду подлежал бы наказанию, сравнительно меньшему против определённого ему в административном порядке.

    Прокурор Московской Судебной Палаты, представляя о вышеизложенном, при этом доносит, что дело об убийстве мещанина Рейнштейна, возникшее и производившееся в общем порядке Устава Уголовного судопроизводства, подлежит, по мнению его, рассмотрению суда или на общем основании, то есть в данном случае с участием присяжных заседателей, или же военного суда, в силу ВЫСОЧАЙШЕГО Указа 5-го апреля 1879 года, что разрешение настоящего дела в административном порядке никаким законом не предусмотрено и что рассмотрение сего дела с участием присяжных заседателей нежелательно, так как результат дела, ввиду характеристики Рейнштейна, по всем вероятиям, будет неблагоприятен для обвинения и едва ли будет возможно избегнуть на суде разоблачений относительно деятельности Рейнштейна и таких действий Ш-го отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии и подведомственных ему чинов, которые, по свойству своему, должны оставаться тайными.

    По сим основаниям, Действительный Статский Советник Граф Капнист признает наиболее удобным рассмотрение сего дела в военном суде, каковое разрешение настоящего дела, уже изъятого из ведения гражданского суда, оказывалось бы, единственно правильным и в процессуальном отношении. [...]

    I. Рейнштейп Николай Васильевич - слесарь мастерских Николаевского вокзала в Петербурге; член Северно-Русского рабочего союза, был отправлен для организации отделения Союза в Москву, оказался шпионом, убит П.З Поповым п Н.З Шмеманом 26 февраля 1879 г

    2 В 1880 г. прокурором Московской Судебной Палаты являлся граф П. А. Капнист (1840-1904).

    3. Московским генерал-губернатором с 1856 по 1891 гг. был генерал-адъютант князь ЗА. Долгоруков (1810-1891)

    ГАРФ. Ф.94. On. 1. Д.53. Лл. 1-2.

    1881 ГОД

    №22

    СПРАВКА ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ АГЕНТА III ОТДЕЛЕНИЯ Н.В. РЕЙНШТЕЙНА'

    11 февраля 1881 г.

    5 марта 1879 года, в г. Москве, в гостинице Мильгрен, найден убитым тайный агент ныне упразднённого 111 Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, мещанин Николай Рейнштейн, причём к платью его пришпилена была записка следующего содержания: "Николай Васильев Рейнштейн, изменник, шпион, осуждён и казнён русскими социалистами-революционерами; смерть иудам-предателям!"

    При производстве предварительного по сему делу следствия обнаружено, что Рейнштейн убит был ещё 26 февраля и подозрение в совершении этого преступления главным образом пало на дворянина Дзевялтовского-Гинтовта и на мещанина Якова Серпинского, от преследования скрывшихся и, несмотря на все принятые к задержанию их меры, до сего времени не разысканных.

    Кроме того предварительным следствием выяснено, что на одной с Рейнштейном квартире проживали бывший сельский учитель Пётр Соколов, 25 лет (привлекавшийся в 1878 году к дознанию по обвинению в имении у себя сочинений преступного содержания и согласно ВЫСОЧАЙШЕМУ повелению от 6 декабря того же года, подчинённый гласному надзору полиции), сын Статского Советника Пётр Попов, 21 года и крестьянин Яков Чугунов, из числа которых первые двое скрылись из Москвы 27 февраля, а последний никому не заявлял об исчезновении Рейнштейна, вследствие чего все они заподозрены были в том, что принимали участие в убийстве сего последнего.

    Соколов задержан в апреле 1879 г. в г. Твери, а Попов прибыл в марте в С.-Петербург, а 21 апреля привлечён был к дознанию по обвинению его в государственном преступлении и по ВЫСОЧАЙШЕМУ повелению, последовавшему по сему делу 24 апреля 1880 года, присуждён к высылке, по окончательном разрешении дела об убийстве Рейнштейна, на жительство под надзор полиции в Восточную Сибирь, куда он ныне, по распоряжению Московского Генерал-Губернатора уже и выслан.

    Спрошенные в качестве обвиняемых Попов и Соколов объяснили: первый - что он уехал из Москвы, опасаясь быть арестованным за государственные преступления и что об убийстве Рейнштейна он узнал лишь по приезде в Петербург, а второй - что 27 февраля каких-то двое неизвестных лиц передали ему записку, извещавшую его об убийстве Рейнштейна и которую он тогда уже показывал Попову и, что в тот же день к нему на квартиру приезжал крестьянин Николай Калашников, сообщивший ему, между прочим, что "Рейнштейн шпион и что его следует уничтожить".

    В виду такого объяснения Соколова к следствию привлечён был в качестве обвиняемого крестьянин Николай Калашников, 36 лет.

    При дальнейшем же расследовании не обнаружено никаких данных к обвинению Чугунова и Калашникова в каком либо участии в убийстве Рейнштейна, а Попов и Соколов обстоятельствами сего дела и уличаются лишь в недонесении о вышеупомянутом убийстве.

    Из числа обвиняемых Попов задержан был 21 апреля 1879 года, а 17 июля 1880 года выслан в Восточную Сибирь, а остальные содержались под стражею: Соколов с 6 апреля 1879 года по 7 июня 1880 года, Чугунов с 11 марта по 7 июля 1879 года и Калашников с 25 мая по 4 сентября того же года.

    Министр Юстиции полагает испросить ВЫСОЧАЙШЕЕ повеление на приостановление настоящего дела по отношению к Дзевял-товскому-Гинтовту и Серпинскому и на прекращение дальнейшего преследования по сему делу как Попова, Калашникова и Чугунова, так равно и Соколова с тем, чтобы последний, в виду обнаруженной им политической неблагонадёжности, подвергнут был строжайшему надзору полиции на три года.

    Испрошение ВЫСОЧАЙШЕГО повеления на прекращение в административном порядке настоящего дела, по коему произведено было предварительное следствие чрез Судебного Следователя, Статс-Секретарём Набоковым" признаётся необходимым в виду последовавшей уже, по распоряжению Московского Генерал-Губернатора, преждевременной высылки Попова в Восточную Сибирь.

    Ваше Сиятельство согласились с мнением Министра Юстиции.

    1 ..Составлена для Министра Внутренних Дел М. Т. Лорис-Меликова.

    ГАРФ. Ф.94. On. 1. Д.53. Лл.П-15(об.).

    2. Набоков Дмитрий Николаевич (1826-1904)- сенатор, с 1878 по 1885 гг. - министр юстиции.

    №23

    ИЗ ЗАПИСКИ БЫВШЕГО ПРОФЕССОРА

    ХАРЬКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА И. В. ПЛАТОНОВА МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ м.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВУ О МЕРАХ БОРЬБЫ с РЕВОЛЮЦИОННЫМ ДВИЖЕНИЕМ

    20 марта 1881 г.

    Ваше Сиятельство!

    В настоящее страшное время всякий русский человек, всякий верноподданный, естественно, озабочивается мыслию, как бы наилучше, наивернее охранить и обеспечить священную особу, носительницу верховной власти.

    Практиковавшиеся доселе полицейские меры, при всей их разумности и рассчитанности, как печальный опыт доказал, не спасли бесценной жизни достославной памяти Государя Императора Александра Николаевича. Ни прописка билетов в полиции, ни констатирование и ограничение в продаже оружия, ни постановка полицейских по углам улиц, ни установление урядников не остановили злодеев в приготовлении и осуществлении адского замысла. В Петербурге думают обезопасить неприкосновенность особы Величества через поручение наблюдения за известным числом домов одному главному, присоединив к нему несколько человек из благонадёжных обывателей. Конечно, мера довольно действительная, но едва ли вполне достигающая цели по широте и сложности объёма наблюдений и по отсут-ственности, большую часть времени, самих наблюдателей. Москва призывает под свой охранительный кров священную особу Императора, но и первопрестольная, несмотря на свой народный дух, нечужда социалистических стремлений и происков, как то доказали просмотренный ею, в прошлом году, подкоп под царскую дорогу и безумные, в последнее время, выходки некоторых шальных сынов её, топчущих в грязь портреты царские. По моему верноподданическому мнению, самое верное и действительное средство к охранению неприкосновенности священной особы Его Величества заключалось бы в том, чтобы постановить законом, что "всякий домохозяин или заступающий его место есть вместе и служитель полиции (attache de police) который, как ближайший и естественный наблюдатель, обязан знать все предпринимаемые или совершающееся, в пределах его владений, в подрыве государственного порядка, в особенности же во вреде здравию и в посягательство на драгоценную жизнь Его Величества, и, если что подобное замечено или усмотрено будет, немедленно о том доносить полиции, под страхом, в случае неисполнения сего, быть признану за соучастника преступного замысла или действия". Не думаю, чтобы подобное постановление пришлось выдвигать в виде нового закона: напротив оно есть прямой результат всех постановлений, обязующих каждого подданного охранять особу Государя всеми возможными способами, до пролияния последней капли крови, и его придётся только, так сказать, обострить, выставить на вид, и придать ему особенно обязательную силу. [...]

    ГАРФ. Ф.569. Оп.1.Д.45.Лл.1-1(об.).

    №24

    ЗАПИСКА КОЛЛЕЖСКОГО СОВЕТНИКА СТАНКЕВИЧА МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ М.Т. ЛОРИС-МЕЛИКОВУ О МЕРАХ БОРЬБЫ С РЕВОЛЮЦИОННЫМ ДВИЖЕНИЕМ

    24 (28) марта 1881 г.

    СПОСОБ К ИСКОРЕНЕНИЮ ВРАГОВ ПОРЯДКА Независимо от принимаемых Правительством мер к истреблению врагов порядка, по мнению моему необходимо по всей Империи произвести поверку паспортов и других документов на право разъездов и жительства лиц всех сословий обоего пола, находящихся в настоящее время в отлучке от постоянного своего места жительства.

    Поверка эта должна быть выполнена следующим образом: чины полиции во вверенных им участках обязаны от проживающих лиц всех сословий принять виды на право их жительства и заменить таковые временными свидетельствами (о которых упомяну потом), а подлинные документы разослать в те учреждения, откуда они были выданы, для точной поверки их действительности; в случае же на месте окажутся из них фальшивыми, то о том тотчас сообщать тому лицу, от которого были посланы, для арестования виновных и производства над ними дознаний как о подделке документов, так равно и о похождениях подобных лиц.

    Кроме этой меры, необходимо учредить по всей Империи однообразный порядок паспортной системы, для лиц всех сословий отлучающихся с мест постоянного своего жительства и для постоянных жителей в С. Петербурге и Москве. Порядок этот заключается в следующем:

    1. Представить право по всей Империи выдачу паспортов исключительно по ведомству полиции лицам всех сословий, исключая только состоящих на действительной Государственной службе.

    2. Лиц, имеющих постоянные документы, заменяющие паспорта, как-то: Указы об отставке, свидетельства Дворянских Депутатских Собраний, свидетельства Духовных Консисторий и тому подобные, - подчинить общим правилам о паспортах и

    3. Бланки для паспортов и временных свидетельств (о которых упоминал выше) должны быть заготовлены из гербовой бумаги одного образца в виде ныне существующих ассигновок с присвоением только для каждого сословия отдельного цвета, которые должны расходоваться таким же точно порядком как ассигновки, т.е. левая часть паспорта должна оставаться в корешке тетради с пропиской того же, что и на выданном паспорте.

    Для изложения настоящей мысли, я принял в соображение все бывшие судебные процессы о крамольниках, из которых видно, что они прибегали к постоянным фабрикациям фальшивых видов, с которыми и разъезжали, где им только было нужно, для приведения в исполнение подпольными путями своих планов, что по мнению моему и послужило к размножению врагов Государства, достигших в конце концов - чудовищного злодейства, а потому, в данном случае предлагаемые мною меры, при разумном, честном и усердном исполнении чинами полиции, не замедлят оказать свои услуги Государству; поверка паспортов и разных других видов, предоставляющих право на отлучки лишь само собой должна обнаружить крамольников, а однообразная паспортная система, кроме того, что лишит врагов возможности раз навсегда прибегать к подделке видов; но и будет служить хорошим контролем для полиции.

    Способ контроля для Петербурга и Москвы, о лицах прибывающих и постоянных жителях, у меня имеются комбинации для осуществления, но для того нужны некоторые сведения и рабочие руки, которых у меня нет.

    Лесничий, Коллежский Советник Станкевич

    ГАРФ. Ф.569. On. I. Д.92. Лл. 1-5.

    1883 год

    №25

    ПРЕДПИСАНИЕ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

    ГУБЕРНАТОРАМ, ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ

    И ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРАМ О НЕОБХОДИМОСТИ СОДЕЙСТВИЯ

    ОБЩЕЙ ПОЛИЦИИ ЧИНАМ ОТДЕЛЬНОГО КОРПУСА

    ЖАНДАРМОВ

    19 марта 1883 г.

    Секретно Циркулярно

    Одною из наиболее действительных розыскных мер для предупреждения государственных преступлений является, как известно Вашему... поверка видов лиц, прибывающих в столицы на временное жительство. Вследствие чего установлено, чтобы подобная поверка производилась путём сношений Отделений по охранению порядка при Управлениях С.-Петербургского и Московского Обер-Полицмей-стеров с полицейскими учреждениями тех местностей, из района коих лицо выбыло в столицу. Очевидно, что мера эта может привести к благоприятным результатам лишь при условии своевременного доставления полицейскими властями, столичным охранным отделениям, необходимых справок.

    Между тем из производящейся переписки усматривается, что некоторые полицейские учреждения несвоевременно доставляют ответы на такие запросы охранных отделений, вследствие чего были случаи, что лица, проживавшие в столицах по фальшивым или фиктивным документам, до разъяснения подлинности таковых, успевали скрываться.

    Для устранения сего на будущее время, я имею честь покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, сделать распоряжение, чтобы подведомственные Вам полицейские учреждения удовлетворяли бы такие требования охранных отделений не позже 7-ми дневного срока со дня получения запроса, помещая в противном случае в ответных сообщениях подробное изложение причин, вызвавших замедление.

    Подписал: Товарищ Министра Внутренних Дел, Заведывающий Полициею, Генерал-Лейтенант Оржевский' Скрепил: Директор Плеве2 Верно: За Делопроизводителя

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д. 112. Л.34. Копия.

    1. Оржевский Петр Васильевич (1839-1897)- генерал-лейтенант, служил начальником Варшавского жандармского округа, с 1882 по 1887 гг. - товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного Корпуса жандармов: сенатор, в 1893-1897 гг. -виленскин, ковенскнй и 1роднснский генерал-губернатор.

    2. Плеве Вячеслав Константинович (1846-1904)- с 1881 по 1884 гг. являлся Директором Департамента Полиции, с 1885 по 1894 IT - товарищ министра внутренних дел. государст венный секретарь (1894-1899), с 1902 г - министр внутренних дел. 15 июля 1904 г. убит эсером ЕС. Сазоновым.

    №26

    ИЗ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОХРАННОЙ АГЕНТУРЕ

    20 декабря 1883 г. 1. Цель учреждения.

    § 1. В видах обеспечения безопасности высочайших Их Императорских Величеств и Государя Наследника Цесаревича проездов в столице, учреждается, в зависимости от состоящего при Управлении С.-Петербургского градоначальника отделение по охранению порядка и безопасности, особая охранная агентура.

    [???]

    § 8. Охранники, по роду возлагаемых на них поручений, разделяются на постовых и местных. Обязанности первых из них заключаются в предотвращении злодейских покушений путём непосредственного, личного наблюдения, в районе поста за всеми, почему либо возбуждающими подозрение лицами, появляющимися на улицах или же часто замечаемыми у окон и на балконах уличных фасадов. Местные же агенты, избираемые по преимуществу из околоточных надзирателей, обязаны следить за всеми подозрительными лицами, проживающими в определённом для наблюдения районе столицы.

    § 9. Во время продолжительного отсутствия из столицы Высочайших особ, для охраны коих учреждена агентура, дежурство постов агентов отменяется и им поручается наблюдение за лицами, состоящими под гласным надзором полиции.

    Резолюция: "Утверждено 20 декабря 1883 г. товарищем Министра внутренних дет, заведующим полициею, командиром Отдельного Корпуса жандармов П. В. Оржевский".

    ГАРФ. Ф.102.Д-3, 1883. Д.1131. Лл.6-11.

    №27

    ЦИРКУЛЯРНОЕ ПИСЬМО ТОВАРИЩА МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П. В. ОРЖЕВСКОГО ГУБЕРНАТОРАМ ОБ УСИЛЕНИИ ОХРАНЫ БАНКОВ И КАЗНАЧЕЙСТВ

    17 января 1884 г.

    Совершенно секретно Циркулярно

    В конце минувшего года было произведено несколько безуспешных попыток на ограбление казенного имущества, засвидетельствовавших, что в среде политически неблагонамеренных лиц, снова [?] замечается стремление добыть денежные средства для достижения целей противугосударственного характера.

    Долгом поставляю себе сообщить об изложенном Вашему Превосходительству и, на основании п. 4-го Высочайше утвержденной 16-го июля 1882 г. инструкции, просить Вас, Милостивый Государь, принять все зависящие меры к охране банков, казначейств, почтовых учреждений, а также и пересылаемых почт в пределах вверенной Вам губернии.

    Подписал: Товарищ Министра Внутренних Дел, Заведывающий Полициею, Генерал-Лейтенант Оржевский Скрепил: Директор Плеве Верно: За делопроизводителя

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.113. Л.6.

    1887 ГОД

    №28

    ДОКЛАД ЗАВЕДУЮЩЕГО АГЕНТУРОЙ В ПАРИЖЕ П. И. РАЧКОВСКОГО в ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ о РАЗРАБОТКЕ Л. А. ТИХОМИРОВА

    2 февраля 1887 г.

    Из образа действий Л. Тихомирова1 после уничтожения Женевской типографии я увидал, что не предвидится конца его преступным начинаниям. Как ни тяжко было поражение, нанесённое "Народной Воле", Тихомиров всё-таки не примирился с ним: путём чрезвычайных усилий, долговых обязательств и компромиссов, он настоял на том, чтобы 5-я книжка "Вестника"" и "Колокол" вышли отпечатанными. Вслед за отпечатанием последовал ряд хвастливых задорных уверений его друзьям в том смысле, что он, Тихомиров, несмотря ни на какие потери, никогда, пока он жив и безопасен, не допустит "Народную Волю" сойти с её передового места в революционном движении.

    Всё это не позволяло мне ограничиться простым наблюдением событий, происходивших в Тихомировском кружке. Выжидательное положение с моей стороны, оказалось бы крайне выгодным для него и позволяло бы ему, с течением времени, оправиться.

    Таким образом, я вынужден был немедленно же организовать ряд наступательных действий против кружка, имея целью не только поддержать деморализацию, произведённую в нём Женевским погромом, но и довести её до крайних пределов. Ошибки Тихомирова, при спешном печатании вторично 5-й книги "Вестника" и её бесцветность в революционном отношении, послужили для меня руководящею нитью. Но для того, чтобы добиться существенных результатов, я пустил в ход все средства, которые имелись в моём распоряжении и которые вместе с тем не могли компрометировать

    Департамент полиции ни прямо, ни косвенно. Итак, никогда не досягаемый прежде революционный авторитет, окруженный ореолом цареубийства, низведен мною на степень обыкновенного проходимца, над которым теперь издевается вся эмиграция и который совершенно теряет среди неё своё исключительное значение. Путём принятых мною мер, я довёл вначале Тихомирова буквально до бешенства, которое вскоре затем сменилось полным упадком как умственных, так и физических сил...

    Не довольстуясь этим, я, согласно с видами его превосходительства, господина директора Департамента полиции^, надеюсь довести дело до вполне определённого конца и вполне подавить для последующего времени необычайную по своей энергии революционную деятельность ненаказанного до сих пор цареубийцы. Поддерживая и усиливая в нём болезненно-нервное напряжение путём воздействия, вместе с другими мерами (которые потребуются обстоятельствами данной минуты), я небезуспешно продолжаю изыскивать меры для того, чтобы сделать самое существование его невозможным в каком бы то ни было заграничном пункте. При таком положении дела, несомненно должно наступить, наконец, то время, когда русское правительство может получить в своё распоряжение этого цареубийцу не какими-либо рискованными средствами, а вполне легально, как русского подданного, сошедшего с ума за границей.

    Состоящий прн Министерстве внутренних дел Рачковский4

    Резолюция: "Доложено Господину] Министру 9 февраля Директор Дурново".

    1. Тихомиров Лев Александрович (1852-1923)- В 1871-1873 гг. входил в кружок чайковцев; привлекался по делу 193-х. С конца 1878 г. принимал активное участие в создании общества "Земля и Воля". После раскола этой организации (1879)- член Исполнительного Комитета "Народной Воли", виднейший теоретик партии. После разгрома "Народной Воли" эмигрировал (1882). Разочаровавшись в террористических методах борьбы, отошел от революционной деятельности. В 1888 г. опубликовал брошюру "Почему я перестал быть революционером", подал прошение о возвращении в Россию, которое было удовлетворено Выступал идеологом самодержавия.

    2. "Вестник Народной Воли" - журнал, издававшийся в Женеве Л. А. Тихомировым и П. Л.Лавровым (редакция находилась в Париже) с 1883 по 1886 п.; вышло в свет 5 книг.

    ГАРФ. Ф. 102. Д-3. 1887. Д. 69. Лл. 15-16.

    3. Директором Департамента Полиции с 1884 по 1893 гг. был Петр Николаевич Дурново (1845-1915); затем - товарищ, министра (1900-1905) н министр внутренних дел (октябрь 1905 - апрель 1906).

    4. Рачковскнй Петр Иванович (1853-1910)- с 1885 по 1902 гт. заведовал заграничной агентурой, а в 1905-1906 гг. - политической частью Департамента Полиции.

    №29

    ДОНЕСЕНИЕ ЗАВЕДУЮЩЕГО ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ в ПАРИЖЕ П. и. РАЧКОВСКОГО В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ

    О СОСТОЯНИИ НАРОДОВОЛЬЧЕСКИХ КРУГОВ ЭМИГРАЦИИ* 22 марта (3 апреля) 1887 г.

    Имею честь представить при сём, для доклада Его Превосходительству Господину Директору Департамента Полиции, добытый мною, агентурными средствами, пробный оттиск письма, с которым Лавров1 решил выступить для объяснения событий, деморализовавших в последнее время русскую эмиграцию в Париже и Швейцарии. Подобное письмо, по уверению Лаврова, необходимо, главным образом, для революционеров, действующих внутри России, где, по его убеждению, политическая полиция успела дискредитировать заграничных вожаков "Народной Воли" также и теми же способами как за границей и где, следовательно, "товарищи нуждаются в разъяснениях..."2.

    Распространение означенного письма среди эмиграции "после всего пережитого ею", Лавров признаёт неудобным, потому что подобные освещения вызовут, будто бы, новые раздоры и целый ряд нареканий на него за вынужденные односторонности, не разделяемые эмиграцией.

    Приглашённые на совещание по этому поводу, немногие народовольцы отнеслись к названному письму вполне отрицательно, признав, между прочим, что Лавров употребляет в дело обоюдоострый нож, предостерегая от "апокрифов" и поселяя таким образом, внутри России, недоверие к действительным заграничным публикациям. Вместе с тем письмо трактует, будто бы, не вполне деликатно о Тихомирове, особенно по поводу прокламации к "братьям-европейцам".

    * Сноски № 2 и 4 приведены в оригинале

    Из содержания приведённого заявления Лаврова, Его Превосходительству Петру Николаевичу, благоугодно будет усмотреть, что поселённый в эмиграции разлад действительно велик; что положение моих внутренних сил упрочено; что народовольческая эмиграция обойдена во всех пунктах своей деятельности и что, наконец, с издателя "Общего Дела", Эльпидина3, не снято тяготеющее над ним обвинение в шпионстве, обвинение, от которого вполне зависит участь его журнала... Вместе с сим, Его Превосходительство изволит, без сомнения, обратить также своё внимание на то обстоятельство, что Лавровское письмо написано вне всякого участия Тихомирова. между тем, как все мои мероприятия были направлены, главным образом, именно против Тихомирова1*. Революционер этот действительно не выходит из своего, крайне подавленного, состояния и даже раздражается, когда ему заявляют о необходимости предпринять что-нибудь, или приглашают на собрания, для обсуждения "мер" по этому поводу.

    Докладывая о вышеизложенном, считаю долгом присовокупить, что доведя Тихомирова до такого состояния, т.е. разрушивши его исключительный революционный авторитет и поселив в нём недоверие к собственным силам, я считаю совершенно оконченной свою задачу по части деморализации и морального воздействия на него вместе со всем его кружком и что, смею думать, было для меня единственным и достигающим серьёзных результатов, средством, для борьбы с представителями народовольческой группы за границей.

    Подписал: Состоящий при Министерстве Внутренних Дел П. Рачковский

    1. Лавров Петр Лаврович (1823-1900) - философ, социолог и публицист, одни из идеологов революционного народничества; окончил Петербургское артиллерийское училище, в 1844-1866 гт. преподавал в военных учебных заведениях. Общественная активность Лаврова привела к высылке его в Вологодскую губернию (1867), откуда ои бежал; в 1870 г. эмигрировал В 1873-1877 гг. издавал журнал "Вперед!", в 1883-1887 гг. - "Вестник Народной Воли".

    2. Соображаясь с подобным иазиачеиием, Лавров нашел необходимым умолчать о неотразимых фактах и ярко осветить некоторые другие обстоятельства, в личных интересах редакшш "Вестника Народной Воли".

    3. Элпидин Михаил Константинович (1835-1908)- революционер-шестидесятник, привлекался по делу о крестьянских волнениях в с. Бездиа (1861) и о "Казанском заговоре" (1863). В июле 1865 г. бежал нз Казанского тюремного замка, эмигрировал Основал в Женеве русскую типографию (1866), где печаталась, в частности, газета "Общее Дело", одним из издателей которой ои был. Газета выходила ежемесячно с мая

    ГАРФ. Ф.1762. Оп.1.Д.6.Лл.2-3. Копия.

    1870 по ноябрь IS90 г. (всего 112 номеров); ее редакция стремилась создать широкий антисамодержавный фронт, что вело к расплывчатости политической программы "Общего Дела".

    4. Лавров, как известно, вышел из рядов "Народной Воли" и заступничество его за Тихомирова - факт весьма важный.

    1888 год

    №30

    Письмо ЗАВЕДУЮЩЕГО АГЕНТУРОЙ ДИРЕКТОРУ

    ДЕПАРТАМЕНТА П. Н. ДУРНОВО О НАБЛЮДЕНИИ

    ЗА ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ РУССКИХ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ ЗА ГРАНИЦЕЙ

    4/16 ноября 1888 г.

    Ваше Превосходительство

    Милостивый Государь, Пётр Николаевич.

    Вашему превосходительству благоугодно было потребовать от меня сведения во что обошлась мне конспирация с Тихомировым. Позволю себе изъяснить дело с полной откровенностью, на которую вызывает меня милостивое требование Вашего Превосходительства.

    После уничтожения народовольческой типографии, эмигранты решили поднять тревогу в иностранной печати и воспользоваться означенным случаем, чтобы выступить перед Европой с ожесточёнными нападками на русское правительсво. Зиая о таковом намерении, я решил не только противодейстовать ему, но, вместе с ним, и деморализовать эмиграцию с помощью той же печати, на которую революционеры возлагали столько надежд. Между прочим, благодаря г. Гансену, о котором я уже имел честь докладывать вашему превосходительству, результаты оказались самые блестящие: получая отповедь на каждую свою заметку в нескольких органах радикальной Парижской печати, эмигранты скоро вынуждены были замолчать и всё дело кончилось лишь тем, что созданный Тихомировым в Париже террористический кружок потерял свой исключительный престиж, а самая эмиграция оказалась опозоренной. Подлинные статьи находятся при делах в Департаменте полиции...

    Ход борьбы с Тихомировым создал необходимость в брошюре, где под видом "исповеди нигилиста" разоблачались бы кружковые тайны и тёмные стороны эмигрантской жизни, тщательно скрывавшиеся от посторонних. Г. Гансен, выбравши французский стиль брошюры, отыскал для издания фирму, а самое печатание брошюры обошлось мне 200 фр.

    Наконец, на отпечатание двух протестов против Тихомирова мною было дано из личных средств 300 фр., а на брошюру Тихомирова "Почему я перестал быть революционером" поставлено было моим сотрудником Л.1 и вручено Тихомирову тоже 300 фр. Все же остальные расходы происходили в пределах отпускаемых мне агентурных средств.

    Взявши на себя смелость доложить обо всём этом, я имел в виду единственно исполнить приказание вашего превосходительства и никогда не дерзнул бы самостоятельно выступить с исчислением расходов, понесённых мною лично и без предварительного разрешения, по конспирациям с Тихомировым и его окружением.

    Примите, ваше превосходительство, уверения в моём глубоком почтении и беспредельной преданности.

    Вашего Превосходительства

    Покорнейший слуга Рачковский

    1. Вероятно, А. Ландезен (Гартннг, Геккельман) - агент русской политической полиции в эмигрантской среде.

    ГАРФ. Ф.102.Д-3. 1888.Д.28.Лл.24-25.

    1892 год

    №31

    ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ЗАВЕДУЮЩЕГО ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ в ПАРИЖЕ П. И. РАЧКОВСКОГО ДИРЕКТОРУ

    ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ П. Н. ДУРНОВО О ПОСТАНОВКЕ РАБОТЫ ОРГАНОВ СЫСКА В СВЯЗИ С ВОЗНИКНОВЕНИЕМ

    в ПЕТЕРБУРГЕ "ГРУППЫ НАРОДОВОЛЬЦЕВ"

    24 ноября/6 декабря 1892 г.

    Наступающая эпоха русского революционного движения во многом сходствует, по моему мнению, с периодом возникновения бывшего "Исполнительного Комитета"'.

    На известном Липецком съезде, который послужил в 1879 году основанием упомянутого "Комитета", цареубийство было возведено революционерами в систему, как единственное, по их мнению, средство добиться конституции, чтобы потом беспрепятственно пропагандировать идеи социализма.

    Точно такие же задачи ставит себе и настоящая Петербургская группа2, если судить по существу вышедшего от неё "Летучего листка народной воли". Как и прежде, революционеры опираются на поддержку русских либералов с той только разницей, что раньше эти господа питали скрытую надежду получить конституцию мирным путём, а потому уверяли партию во вреде и гибельности её стремлений, но теперь у них такой надежды уже совершенно не имеется. Следовательно, дело становится в гораздо худшие рамки, ибо исключает либеральные колебания в смысле открытого сочувствия революционерам.

    Как бы ни разветвлялись революционные кружки в провинции, но главной ареной их практической деятельности должен быть Петербург, по условиям ИМПЕРАТОРСКОЙ резиденции и средоточии Правительственных функций. Революционеры в настоящее время хорошо понимают, что вне систематического террора для них в России не может быть никакой плодотворной деятельности и потому снова выступают на почве бывшего "Исполнительного Комитета", остерегаясь повторять его ошибки н противоречия, связанные с предварительной выработкой конечных революционных целей.

    Предстоящая эпоха по всем данным, грозит неминуемыми катастрофами, особенно если принять в соображение, что разобщённые революционеры отыскали способы организоваться без помехи со стороны политической полиции, о неподготовленности которой бороться с ними на избранном поприще, они очевидно, были предуведомлены заранее.

    При означенных обстоятельствах, самая блестящая постановка наружного наблюдения не может дать необходимых результатов и без освещения внутренней жизни революционеров, лишь производит путаницу, нанизывая бесконечный ряд ничего не говорящих имён и поддерживая рискованное напряжение агентурных сил к сугубому удовлетворению неуязвимой внутри революционной среды.

    Печальный опыт показал, что под давлением одного наружного наблюдения, она только изощряется обманывать полицию и самые опасные конспираторы легко устраивают для себя все внешние признаки благонадёжности; достаточно, например, вспомнить революционные квартиры, увешенные образами или посещение церквей усердно молившимися террористами...

    Грозящие события, наоборот требуют, чтобы фактически существующая политическая полиция вполне отвечала своему назначению и находилась не позади возникающих революционных предприятий, а шла им навстречу.

    Исторический склад русской государственной жизни, к счастью, даёт в этом случае исключительные привилегии против тех стран, где революционное движение принимало неудержимый национальный характер: несмотря на самые острые и зловредные формы, у нас революционное движение носит лишь паразитные особенности увлечений западно-европейскими политическими и социальными теориями, не имея действительных корней ни в обществе, ни в народе. В отдельности, каждому человеку или сословию свойственно ныть, взваливая свои собственные неудачи (как результат лени или отсутствия предприимчивости) на Правительство. Этим прискорбным свойством русского человека успешно пользуются беспочвенные, профессиональные конспираторы, чтобы "ловить рыбу в мутной воде", особенно после стихийных бедствий, постигших наше отечество и осуществлять свои разрушительные замыслы.

    Таким образом, успешная борьба с русскими реаолюционерами всегда возможна в пределах правильно функционирующей политической полиции, если эта последняя признает, что революционное движение приобрело уже постоянный характер, несмотря на временные затишья или отдельные удачные репрессалии и придет к необходимости создать из себя прочную, контрреволюционную организацию, под непосредственным руководством Департамента Полиции.

    Сколько бы ни возникало на пространстве России отдельных и замкнутых революционных кружков, политическая полиция данной местности всегда имеет возможность объединить их для безошибочного контроля и своевременно пресекать преступные замыслы. Сосредоточивая, путём внутреннего воздействия, самые разнородные революционные элементы в центральные группы, органы названной полиции должны сделаться распорядителями положения, а не быть рабами революционных предприятий. При известной настойчивости и такте они могут довести дело до того, что подпольные и, вообще, профессиональные революционеры должны будут сойтись под их прямым наблюдением с той или другой легальной средой, им сочувствующей. Каждый революционер, действующий например, в Петербурге, на собственный страх, непременно примкнёт к искусственному центру, находящемуся в ведении местного руководителя розыскной деятельностью, и наиболее опасные конспираторы всегда будут на виду для соответственных против них мероприятий.

    Только по роковому недоразумению можно принимать означенную плодотворную систему за подобие осужденной всюду провокации, которою дерзнёт увлекаться или круглое невежество, или преступное честолюбие, жаждущее громких дел во что бы то ни стало.

    Для торжества приведённой системы, прежде всего возникает вопрос о приобретении способных и убежденных внутренних агентов.

    Как ни трудно отыскать их, но невозможностью исполнить такую задачу в состоянии отговариваться лишь те руководители политической агентуры, которые ограничиваются одним формальным исполнением своих обязанностей или косвенно сознающиеся в полной неспособности вести доверенное им дело. Внутренних агентов, которые отвечали бы своему назначению всегда можно навербовать из элементов, наиболее враждебных Правительству в данной местности. После асесторонних спрааок о том или другом лице, о его положении, образе мыслей и характере, следует пригласить его (при известной обстановке) для переговоров и, если нельзя рассчитывать на удачу в каждом отдельном случае, то из 5 подобных случаев одно или два лица, при искусном давлении, наверное перейдут на сторону Правительства.

    Если революционеры узнают об этих фактах, то они отзовутся тем хуже на них в моральном отношении и, порождая взаимную подозрительность, принесут гораздо больше пользы, чем самое идеальное наружное наблюдение. По личному опыту мне известно, что вышеприведенные переговоры действительно представляют большие трудности, требуя чрезвычайной настойчивости, продолжительного времени, ясного понимания вопроса и крайнего нервного напряжения, но тем существеннее оказываются результаты.

    К сожалению этим дело далеко не исчерпывается. Даже в официальных сферах установились закоренелые предрассудки против внутреннего агента, как продажного, безнравственного и предатель-ствующего человека, не говоря уже о русском обществе, которое по ложным воззрениям на обязанности перед Отечеством, привыкли с брезгливостью относиться ко всему, что соприкасается с Правительством. У нас почти никто не склонен видеть в агенте лицо, исполняющее скромный долг перед родиной вопреки, например французам, немцам или англичанам, которые в качестве частных людей, сами помогают полиции в раскрытии преступлений и публично гордятся каждым представившимся случаем, который даёт им возможность исполнить эту патриотическую обязанность. Таким образом, при беседах с новыми внутренними агентами, необходимо больше всего убеждать их, что они отнюдь не презренные шпионы, а лишь сознательные сторонники Правительства, которые борятся с беспочвенными проходимцами, посягающими на спокойствие, честь и национальное достоинство России.

    Укрепивши агента на подобной идейной почве, следует также всячески щадить его самолюбие и осмотрительно избегать всего, чтобы хоть отчасти дало ему повод размышлять о своей мнимой позорной роли.

    Затем уже наступает область опытного руководительства таким агентам, сообразно обстоятельствам.

    Вышеизложенное представляется по моему скромному разумению, единственным способом предотвратить те невыразимые катастрофы, которые обещает видимая постановка нарождающегося внутри России революционного движения. Вне организационной деятельности органов политической полиции с помощью внутренних агентов, остаётся только один рискованный расчет на благоприятные случайности, которые имели, например место в Петербурге при недозрелых

    124

    Политическая полиция и политический терроризм в России

    или неудавшихся злоумышлениях первостепенной важности в 1887 и 1890 годах3.

    Состоящий при Министерстве Внутренних Дел П. Рачковский

    Помета: "читал".

    1. В июне 1879 г. накануне Воронежского съезда "Земли и Волн" в Липецке собрались члены организации - сторонники политической борьбы. Липецкий съезд постановил внести в программу "Земли и Воли" пункт о политической борьбе как первоочередной н самостоятельной задаче. Участники съезда объявили себя Исполнительным Комитетом Социально-революционной партии, который в случае согласия общего съезда "Земли и Волн" с новой программой должен был взять на себя осуществление террора от имени организации. Однако, на Воронежском съезде произошёл раскол "Земли и Воли" и Исполнительный Комитет положил начало новой организации - "Народной Воле".

    2. Имеется в виду первая "Группа Народовольцев" (вторая существовала в 1894- 1896), возникшая осенью 1891 г. и разгромленная властями в апреле 1894 г. Объявляя о верности "основным принципам" старою народовольчества. "Группа народовольцев" вносила в свою практику и идейную аргументацию некоторые новые черты. В частности, вызывала возражения организационная замкнутость прежнего Исполни-телного Комитета: "Признавая наступательный политический террор главным орудием борьбы с самодержавием, мы однако же утверждаем, что систематический террор возможен лишь при таком развитии организации, которое обеспечит живой приток сил" (ГАРФ, Ф.102, Ос. Отд., 1892 г., Д.888, Л. 13). Группа вела пропаганду среди рабочих; издала два номера "Летучего листка" и ряд воззваний.

    3. Речь идет о "втором 1 марта" - подготовке покушения на Александра III так называемой "Террористической фракцией партии "Народная Воля" (П. И Андреюш-кин, В.Д Генералов, B.C. Осипанов, А.И. Ульянов. П.Я Шевырев) в 1887 г. (см. д-т № 32) и о громком процессе 1890 г., связанном с русской эмшрантской колонией а Париже, когда П. Рачкоаскому удалось пресечь деятельность кружка, изготовлявшего взрывчатые вещества и снаряды (И Кашинцев (И Н Ананьев), Б. Рейнштейн и др.). участие в работе которого принимал его собственный агент Лайдеэеи.

    ГАРФ. Ф.102.Д-3. 1892. Д.888.Лл.31-35.

    1894 год

    №32

    ИЗ ОБЗОРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

    с 1 марта 1881 по 20 октября 1894 г. [???]

    ОТДЕЛ ПОЛИТИЧЕСКИЙ.

    После неудавшихся попыток 1879 года, в течение 1880 года в С.-Петербурге начались деятельные приготовления к новому покушению на Священную Особу Государя Императора, а именно, заряд динамита был опущен в Екатерининский канал под Каменный мост, с целью взорвать его во время проезда Его Величества; но когда это предприятие не имело успеха, вожаки террористической партии остановились: 1)на подкопе под Малой Садовой, по которой, чаще других улиц, изволил проезжать Государь Император, и 2) на метательных снарядах. Между тем, в течение января 1881 года, было произведено несколько важных арестов, и это заставило заговорщиков поспешить приведением в исполнение злодейского их предприятия, которое и совершилось 1-го марта 1881 года. Аресты главных деятелей террористической партии последовали один за другим и в течение менее года были обнаружены и задержаны в С.-Петербурге и Москве почти все находившиеся в России руководители её1.

    АРЕСТ ГРАЧЕВСКОГО2.

    Весною 1882 г. Департаменту Полиции сделалось известным, что один из главных участников преступлений, задуманных террористами, но ещё не разысканный, Михаил Грачевский, имел пребывание в С.-Петербурге и что, по поручению Исполнительного Комитета, он принял на себя устройство технической школы и мастерской для ознакомления членов преступного сообщества со способами приготовления взрывчатых веществ.

    Усилия, направленные к разысканию этого опасного революционного деятеля увенчались успехом: в ночь с 4 на 5 июня 1882 года Грачеве кий был арестован, а затем 6 июня, был сделан подробный осмотр квартиры, где помещалась вышеупомянутая школа... Задержание Грачевского и его сообщников значительно расстроило организацию народовольческой партии и из социально-революционных групп того времени обращали на себя внимание только группы: Харьковская, Киевская и Одесская.

    АРЕСТ ЛОПАТИНА3.

    6 октября 1884 г. Лопатин был арестован со всем складом различных документов, из которых благодаря неожиданности ареста, не успел ничего уничтожить. В числе вещественных доказательств у Лопатина оказались два разрывных снаряда, предназначавшихся, по его словам, для убийства Министра Внутренних Дел графа Толстого4. Кроме того, была найдена прокламация "Исполнительного Комитета партии народной воли", поручавшая убийство прокурора Московской Судебной Палаты, ныне Министра Юстиции, Статс-секретаря Муравьева, что и подтвердились произведённым в Москве дознанием о лице, на которого возлагалось это поручение... Найденные у Лопатина заметки с адресами указали путь к выяснению значительного числа революционных кружков, и предпринятые по поводу этих арестов расследования коснулись весьма многих городов.

    Вообще, сопоставление всех данных, обнаруженных вышеупомянутым дознанием, привело к заключению, что с марта 1884 г. душою революционного движения, как в Петербурге, так и в прочих городах Империи, был Лопатин, который, будучи прислан в Россию заграничными революционерами, в течение более полугода руководил деятельностью отдельных революционных групп, употребляя в то же время все усилия на объединение их в одно сообщество с программою старого Исполнительного Комитета, отчасти видоизменённой согласно требованиям времени и заявлениям вновь возникшей "молодой партии народной воли"5.

    [...]

    ПОКУШЕНИЕ 1 МАРТА 1887 г. НА ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III6

    ...Наилучшим доказательством необходимости беспредельного и самого тщательного наблюдения и внимания со стороны Жандармских Управлений служит преступное посягательство 1-го марта 1887 года, совершённое людьми до настоящего времени или вовсе не принимавшими участия в революционной деятельности, или же в незначительной лишь степени прикосновенными к делам о государственных преступлениях. Обстоятельства, при которых произошло событие 1-го марта, заслуживают особого внимания и излагаются здесь по всей подробности:

    В конце января 1887 года в Департаменте Полиции была получена агентурным путём копия письма из Петербурга от неизвестного лица в Харьков студенту Университета Ивану Никитину. В этом письме автор сообщал свой взгляд на значение террора в революционной деятельности и выражался настолько решительно, что установление его личности представляло известное значение. С этой целью от студента Никитина было потребовано объяснение об авторе письма и Никитин назвал студента С. Петербургского Университета Пахомия Андреюшкина. По получении этих сведений в конце февраля за Андреюшкиным, уже ранее замеченным в сношениях с политически неблагонадёжными лицами, было установлено непрерывное наблюдение, выяснившее, что Андреюшкин, вместе с пятью другими лицами, ходил 28 февраля от 12-ти до 5-ти часов дня по Невскому проспекту, причём Андреюшкин и другой неизвестный, по-видимому, несли под верхним платьем какие то тяжести, а третий нёс толстую книгу в переплёте. 1-го марта те же лица вновь замечены, при тех же условиях, около 11-ти часов утра на Невском проспекте, вследствие чего они были немедленно арестованы и оказались студентами С. Петербургского Университета: Пахомием Андреюшкиным, 21 года, Василием Генераловым 26 лет, Василием Осипановым 26 лет, Михаилом Канчером 21 года, Петром Горкуном 20 лет и мещанином Степаном Волоховым. По обыску при Андреюшкине, Генералове и Осипанове оказались вполне снаряжённые метательные снаряды, у первых двух в форме цилиндров около 6-ти вершков вышины, а у последнего в форме толстой книги, листы которой снаружи были заклеены. У Андреюшкина кроме того оказался заряженный револьвер, а у Осипанова печатная программа Исполнительного Комитета. Оболочка двух первых снарядов было сделана из папки, оклеенной чёрным коленкором и в эти картонные футляры вставлено по одному жестяному цилиндру; третий снаряд - книга в крепком переплете из толстой папки с выбитыми на корешке словами: "Терминологический] медицинский словарь Гринберга", был оклеен обыкновенной переплётной бумагой зелёно-мраморного цвета; внутренность вырезана, а оставленные края листов склеены между собою и свинчены 6-ю винтами с трёх сторон; в образовавшееся пустое пространство внутри книги вставлена папковая коробочка, в которую помешена жестяная коробка, имеющая вид плоского продолговатого четырёхугольника.

    Промежутки между папками и жестяными цилиндрами и коробкою во всех трёх снарядах наполнены свинцовыми жеребейками кубической формы, имеющими вид коробочек, в количестве 251 в одном, 204 - в другом и 86 в третьем снарядах; жеребейки эти наполнены стрихнином. По составным своим частям все снаряды одинакового устройства и представляют вполне приготовленные метательные разрывные снаряды с сферой действия двух сажень в диаметре, а с разлётом жеребеек до 20 саженей в диаметре. Динамиту в 3-х снарядах оказалось 12-ть фунтов.

    По обыскам, произведённым тотчас же в квартирах вышеназванных шести лиц, в квартирах Василия Генералова и Пахомия Андреюшкина найдены, в значительном количестве, такого рода предметы и вещества, которые, по заключению эксперта, представляют собою или составные части вышеозначенных разрывных метательных снарядов, или материалы, необходимые для изготовления составных частей тех же снарядов.

    [...]

    Независимо сего, при обыске у Генералова найдено около 5-ти фунтов типографского шрифта, двухствольный пистолет, предназначавшийся, по объяснению обвиняемого, также для посягательства на Священную Особу Государя Императора, в случае безуспешности действия разрывных снарядов; несколько брошюр революционного содержания и такого же содержания рукописи, из коих обращает на себя внимание рукопись, озаглавленная "Революционная интеллигенция в провинции. Юго-восток", в которой сообщается о положении революционых групп в трёх городах, означенных буквами А., В. и С, причём в сведениях, относящихся к городу В., между прочим, говорится: "направление молодёжи преимущественно террористическое; многие спрашивают отчего замолкла Н.В.; кое-кто высказывает желание скорейшего устранения A III. Даже военные массы недовольны реакцией, но они ограничиваются желанием посадить на Престол кого-нибудь другого"...

    При обыске у Андреюшкина отобраны: 1) записная книжка, в одном месте которой Андреюшкин, между прочим, пишет: "у них (повидимому речь идёт о так называемых русских социал-демократах), слово расходится с делом". Видя причину разлада "в страхе бесплодных жертв". Андреюшкин добавляет: "каждая жертва полез

    на; если вредит - то не делу, а личности; между тем как личность ничтожна с торжеством великого дела". 2) Письмо, писанное Андре-юшкиным, но ещё не отправленное, на обороте которого оказался писанный химическими чернилами текст, заключающий следующие выражения: "разобрали ли моё последнее письмо. О его содержании никому ни слова. Даже Раисе и Женьке: не их ума дело. Если дело не удастся в течении этих трёх дней (до 3-го марта), то или отложим, или поедем за ним".

    1. Разгром "Народной Воли" был связан с деятельностью в её рядах С. П. Де-гаева (1857-1920), агента инспектора Петербургского охранного отделения Г.П.Су-дейкина( 1840-1883).

    2. Грачевский Михаил Федорович (1849-1887)- член Исполнительного Комитета "Народной Воли", по процессу 17-ти приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. В Шлиссельбургской крепости покончил жизнь самоубийством.

    3. Лопатин Герман Александрович (1845-1918)- выдающийся русский революционер, с 1873 г. в эмиграции, с 1870 г. - член Генерального Совета 1 Интернационала, первый переводчик иа русский язык "Капитала" К. Маркса; организатор побега ПЛ. Лаврова (1870) и попытки освобождения Н.Г. Чернышевского (1871) из ссылки. В 1884 прибыл в Россию в качестве главы Распорядительной Комиссии "Народной Воли" с целью восстановления революционной организации. По процессу 21-го приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. До 1905 г. отбывал заключение в Шлиссельбургской крепости.

    4. Толстой Дмитрий Андреевич (1823-1889) - был министром внутренних дел с 1882 по 1889 гг.

    5. "Молодые народовольцы" находились в оппозиции по отношению к заграничному центру "Народной Воли", отстаивали децентрализацию и автономию в организационном строе партии, считали необходимым применение аграрного и фабричного террора. Усилиями Г.А.Лопатина единство организации иа некоторое время было восстановлено.

    6. Александр 111 (1845-1894) - Российский Императоре! марта 1881 г.

    ГАРФ. Ф.102. On.253. Д. 346. Лл. 196-198(об.).

    1896 ГОД

    №33

    Из СПРАВКИ Московского ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ ДЕПАРТАМЕНТУ ПОЛИЦИИ О ТЕРРОРИСТИЧЕСКОМ КРУЖКЕ И. РАСПУТИНА

    1896 г.

    Осенью 1894 года в Отделении по охранению общественной безопасности и порядка в городе Москве получены были сведения о том, что в квартире № 6 дома Якуб, по Тншскому переулку, занимаемой студентом Московского Университета Алексеем Иосифовым Павелко-Поволоцкнм, окончившим курс Московского Университета Иваном Спиридоновым Распутиным, Томскими мещанками Таисией и Александрой Михайловыми Акимовыми и дочерью отставного Коллежского Секретаря Анастасией Николаевой Лукьяновой, происходят частые сборища учащейся молодёжи, на которых Распутин произносит речи террористического характера.

    Вследствие сего за поименованными лицами с начала января 1895 года учреждено было последовательное наблюдение... В начале марта, означенное наблюдение было усилено, причём с этого времени, между прочим, обнаружены были особенно частые сношения Ивана Распутина с Алексеем Павелко-Поволоцким, студентом Московского Университета Степаном Демидовым Кролевцом - которые, впрочем, в конце марта выбыли из Москвы на родину в город Чернигов, - дочерью Коллежского Асессора Зинаидой Федоровой Гернг-рос1, учителем Рогожского городского училища Иваном Егоровым и студентом Московского Университета физико-математического факультета Василием Дмитриевым Бахаревым; поведение последнего обратило на себя особое внимание наблюдения всё более и более частыми посещениями им различных аптекарских магазинов, где он, по-видимому, приобретал разного рода предметы... 25 апреля Баха

    рев с Распутиным, встретившись на улице, отправились на Ваганьковское кладбище, пересекши которое, перелезли через деревянный, усаженный гвоздями, забор, перешли, через полотно Московско-Брестской дороги, на Ходынское поле и шагах в 50-ти от полотна дороги приостановились; Бахарев присел, а Распутин, обернувшись лицом к кладбищу, стал наблюдать за происходившим вокруг. После этого они отправились далее и, отойдя от полотна дороги шагов на 300, вошли на вал около одной из выкопанных в этом месте ям, тщательно осмотрелись вокруг и затем скрылись в яме. Через несколько минут послышался глухой взрыв, и над местом, где находились Бахарев и Распутин, показался белый дым. По осмотре 26 апреля утром означенного места Начальником Охранного Отделения, на дне указанной выше ямы оказалось овальное обожжённое пространство около 4-х аршин в длину и 1-го аршина в ширину с небольшим отверстием в земле близ одного края обожжённого пространства; при этом около этого пространства найдена была стеклянная пробирка с бело-желтоватым порошком на дне.

    Вслед за сим, 27 апреля, наблюдением замечено было, что в 10 часов вечера к квартире Бахарева на извощике подъехал Михаил Иванов Егоров, который, не отпуская извощика, быстро соскочил с пролётки и прошёл к Бахареву; вскоре Егоров вышел оттуда и на том же извощике поехал домой, по-видимому, что-то увозя с собой, а 28 апреля к нему пришли Распутин и Бахарев, который принёс с собой какой-то свёрток и бутылку с жидкостью. У Егорова Распутин и Бахарев оставались часа четыре, причём в этот промежуток времени Бахарев всё время оставался в квартире, Распутин же, и Егоров порознь выходили на улицу и, пройдясь немного, возвратились назад. Уходя от Егорова, Бахарев принесённых им предметов при себе уже не имел, на следующий же день, часов в 8-мь вечера, вновь пришёл к Егорову с какими то двумя бутылками, наполненными жидкостью; на этот раз выход из его квартиры Егорова усмотрен не был.

    2 мая Распутин, Бахарев и Таисия Акимова сошлись у Зинаиды Гернгрос, откуда втроём отправились в Сокольники, где в роще занимались, по-видимому, какими-то химическими работами.

    Из числа добытых наблюдением данных, кроме вышеприведенных, следует отметить также 18 и 23 апреля. В первый из этих дней Распутин с Бахаревым отправились на вокзал Николаевской железной дороги, где в течение часа осматривали платформу приходящих поездов, обратив особое внимание на поезд к ИМПЕРАТОРСКИМ комнатам со двора, на выход из этих комнат на платформу, а также на лесенку в конце последней, спускающуюся на полотно дороги. Возвращаясь домой Распутин и Бахарев подробно осматривали некоторые дома на Мясницкой улице и, дойдя до Мясницких ворот, расстались.

    23 апреля те же лица были на Воскресенской площади у Ивер-ской часовни, где осматривали ворота здания Городской Думы и вообще площадь; затем пошли по Театральной площади и, дойдя до Третьяковского проезда, смотрели по направлению Китайского проезда, горячо разговаривая, а вслед за сим внимательно рассматривали башню в Китайской стене. Во всех трёх местностях Распутин и Бахарев делали какие-то отметки на бумаге.

    Все вышеизложенные данные, в связи с распространившимся в Москве слухом о предстоявшем, будто бы, в начале мая 1895 года посещении столицы ИХ ИМПЕРАТОРСКИМИ ВЕЛИЧЕСТВАМИ, дали Московскому Охранному Отделению достаточное основание заподозрить Распутина и Бахарева в намерении произвести террористический факт, в виду чего означенным Отделением 4 мая были произведены обыски, как Распутина, Бахарева, Егорова, сестёр Таисии и Александры Акимовых, Гернгрос и Лукьяновой, так и у лиц, замеченных в сношениях с ними, а равно сделано было распоряжение об обыскании находившихся в то время в Чернигове Кролевца и Павел-ко-Полоцкого.

    При этом у Василия Дмитриева Бахарева отобрано было свыше трёхсот предметов, составляющих как-бы химическую лабораторию; по осмотре этих предметов при участии в качестве эксперта, Профессора ИМ! ТРАТОРСКОГО Московского Технического Училища Колли, оказалось, что всё найденное у Бахарева может быть разделено на две категории:

    1. Взрывчатые вещества, а также могущие служить для приготовления взрывчатых. К этой категории принадлежат: 1) гремучая ртуть, в шести сосудах, в количестве около фунта; 2) пикриновая кислота, в количестве около '/4 фунта; 3) азотная кислота разной крепости, в шести сосудах, и коей вполне крепкой около 74 фунта, годной лишь для приготовления гремучей ртути около 2-х фунтов и негодной столько же; 4) металлическая ртуть, в двух сосудах около 3/4 фунта; 5) бертолетовая соль, в одном пакете, в количестве около 10 граммов; 6) хлопчатая бумага, в количестве около 10 граммов и 7) около 3-х аршин стопина. Кроме того: 1) револьвер и при нём коробка с патронами, свёрток с пятью револьверными гильзами, наполненными смесью гремучей ртути и пороха, в различных соединениях, свёрток с пятью пулями от этих гильз и сверток с незначительным количеством смеси гремучей ртути с порохом; 2) в семи склянках отбросы от приготовления гремучей ртути и 3)несколько кусочков стеклянных трубок, частью вытянутых и частью выдутых.

    2. Вещества и предметы, составляющие принадлежность всякой химической лаборатории.

    [???]

    Кроме указанных выше предметов, при обыске, произведённом у Бахарева, отобраны были также десять листов бумаги разной величины с сделанными на них, частью на русском, а частью на французском языках, заметки по химии, касающимися почти исключительно приготовления и действия взрывчатых веществ, как-то: нитроглицерина, пироксилина, пикриновой кислоты и гремучей ртути; один листок с надписью на нём "гремучекислая соль ртути - лучший запал", два листка с списками различных химических веществ и аппаратов, с обозначением их стоимости, книжка, озаглавленная "Справочная книжка студента", в коей имеется, между прочим, такой же список, пять учебников химии на русском языке и две книги на французском языке...

    В виду того, что на двух последних книгах усмотрен был штемпель "ИМПЕРАТОРСКОГО Московского Университета", было сделано сношение с Ректором этого Университета, который сообщил, что означенные выше книги выданы были 21 апреля 1895 года студенту 6 семестра естественного отделения физико-математического факультета Виктору Иванову Бельцову; последний же, будучи допрошен в качестве свидетеля, показал, что книги эти он взял из университетской библиотеки по просьбе студента 1 курса естественного отделения Ивана Войнарского. Заявляя ему такую просьбу, Войнарский говорил, что достаёт помянутые книги для одного своего знакомого, интересующегося термохимией вообще и практикой её в особенности, и что сам он, Войнарский, взять эти книги из библиотеки не может, так как пожалуй, ему, как начинающему студенту, их не выдадут, а он, Бельцов, находящийся уже на 6 семестре, получит их без задержки.

    Для определения значения и характера взрыва, произведённого Распутиным и Бахаревым 25 апреля за Ваганьковским кладбищем, найденная на месте этого взрыва при осмотре его Начальником Московского Охранного Отделения стеклянная пробирка препровождена была, для химического анализа находящегося в ней вещества, в Московское Врачебное Управление, которое, в ответ на таковой запрос, уведомило, что означенное вещество, по исследовании его, признано пикриновой кислотой.

    Кроме того, произведён был вторичный осмотр помянутого вы--ше места, причём оказалось, что яма, в которой находились во время взрыва Распутин и Бахарев, имеет длину по внешнему её краю 29 шагов, а по внутреннему - шаг; ширину - 8 шагов и высоту - от 2 до трёх аршин. По предъявлении эксперту - профессору Колли примерного чертежа этой ямы, а равно означенной выше пробирки, эксперт высказал заключение, что, в виду отсутствия в описании ям каких-либо выступов или поворотов, могущих служить ограждением для производящих опыт взрыва, испытание в ней метательного снаряда надо считать совершенно невозможным. Пробирка же с содержащейся в ней пикриновой кислотой, по его мнению, сплавленной, предназначалась, по всей вероятности, для производства опыта взрыва с целью определить силу действия пикриновой кислоты в сплавленном виде.

    По обыскам, произведённым у Ивана Спиридонова Распутина, проживавшего, как сказано было уже выше, совместно с Таисией Михайловой Акимовой, и у Михаила Иванова Егорова отобрано: у Распутина и Акимовой:

    1) Печатная книга "Дело о совершенном 1 марта 1881 года злодеянии, жертвой коего пал в Бозе почивший ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР II" - приложение к журналу "Исторический Вестник".

    2) Рукописная тетрадь, заключающая в себе, между прочим: а) выписку из Правительственного Вестника по делу Нечаева", содержащую сведения о наказании, определённом судом обвинённым по этому делу лицам, сведения о Нечаеве, об образовании им тайного общества, о личности Иванова и об убийстве последнего; б) выписку из бумаг Волховского3, по-видимому привлекавшегося по делу Нечаева, где указывается на политическую революцию и истребление гнезда существующей власти, как на единственное средство для достижения конечной цели - социальной революции; в) выписку из газеты "Земство" 81 г. № 10 об административной высылке; г) выписку, по-видимому, из той же газеты, озаглавленную "Тайные общества по русск. законод." и представляющую краткий исторический очерк законодательства о тайных обществах; д) выписку, озаглавленную "Внутреннее обозрение № 17" и "Конституционалисты 81 года", содержащую сведения о чрезвычайных мерах, принятых Управляющим Министерством Внутренних Дел Маковым после убийства Мезенцева, перечень политических убийств и покушений, начиная с убийства Мезенцева по 1 марта 1881 года, с обозначением времени, места и имён жертв и преступников; е) выписку, озаглавленную "Из 18 № 19, 20, 15", с кратким описанием злодеяния 1 марта 1881 года и перечень предшествовавших ему и последующих арестов, с указанием времени и фамилий арестованных и у кого из них найдены динамит и взрывчатые вещества; ж) выписку, озаглавленную: "Пыпин. Очерки обществ, движ. при Ал. 1" и представляющую краткое изложение образования тайного общества, которое привело к событию 14 декабря 1825 года; в) выписку, озаглавленную "Из биографии Ф. Достоевского", заключающую сведения о кружке Петрашевского; и) выписку, озаглавленную "О. 3. №4, 79 г.", с кратким описанием покушения Соловьева 2 апреля 1879 года и административных мер, вызванных этим событием.

    3) Две рукописные тетради, озаглавленные: "I Отдел Товар-деньги-капитал" и "2 Отдел Прибавочная стоимость", по содержанию своему тетради эти представляют изложение сочинения К. Маркса "Капитал".

    4) Книга, без переплёта, озаглавленная "Начальный курс химии" Потылицына. В книге этой подчёркнуто карандашом, между прочим, на странице 176 слово "сплавленная", помещённое в том месте, где говорится о действии пикриновой кислоты, как вещества взрывчатого, и известной в сплавленном виде под именем мелинита.

    5) Конверт с письмом на имя И.С.Распутина, полученным из Берлина 9 апреля 1895 года от Владислава Янковского. В письме этом, между прочим, содержатся указания, как доехать до Берлина, и вложены план Берлина, а также визитная карточка Владислава Янковского, на обороте коей на немецком языке, имеется надпись, подписанная Янковским, в надписи этой содержится просьба провести подателя карточки в комнату Янковского, где тот и будет его ожидать. К этому добавлено, что податель карточки по немецки не говорит.

    6) Записная книжка с рукописными заметками, в числе коих имеется расчёт стоимости проезда за границу, сравнительный расчёт русских и немецких денег и записано немецкое счисление до 1000.

    7) Семь небольших чековых книжек с отрывными листами, причём в одной из этих книжек оторвано 24 билета.

    [...]

    В виду всего вышеизложенного Иван Спиридонов Распутин, Василий Дмитриев Бахарев, Таисия Михайлова Акимова и Михаил Иванов Егоров привлечены были к настоящему дознанию в качестве

    обвиняемых, причём при первоначальных допросах все четверо отрицали какое-либо участие своё в революционной деятельности, впоследствии же объяснили:

    Таисия Акимова, - что, по её убеждению, настоящее неудовлетворительное положение вещей в России и все бедствия, как-то: невозможное экономическое положение народа, полное его невежество, отсутствие образования вообще полная подавленность всех классов общества, совершенное отсутствие свободы мысли и слова ит. п. происходят от ненормальности существующего политического строя, который поэтому должен быть изменён; достигнуть же этого возможно исключительно путём систематического террора, т.е. ряд последовательных террористических фактов, начиная с цареубийства, при первом удобном случае; наиболее пригодным орудием для совершения цареубийства она признаёт метательный снаряд. Во всех этих взглядах её на террор и планах относительно него, с ней всегда вполне солидарен был Иван Спиридонов Распутин, который был готов пойти на всякий факт. Разговоры по этому поводу у них велись ещё в Октябре 1894 года, когда она, обвиняемая, обращала внимание Распутина на необходимость найти химика, который сделал бы им снаряд. Некоторое время спустя, Распутин передал ей, что химик у него такой есть, и она тут же догадалась, что химик этот - Василий Дмитриев Бахарев. Догадку эту она высказала Распутину, который подтвердил её, а впоследствии ей самой часто приходилось говорить с Бахаревым о его работах над взрывчатыми веществами, об опытах и об успехах их.

    В 1894 году обвиняемая приехала в Москву осенью и поселилась на Арбате... Вскоре после этого она получила от Распутина приглашение посещать по субботам собрания, где читались рефераты. Собрания эти, насколько она знает, устроены были по мысли Распутина и Алексея Павелко-Поволоцкого, для ознакомления с молодёжью и избрания из её среды лиц, пригодных для террористической деятельности.

    [...]

    На всех этих собраниях бывала молодёжь и читались рефераты на различные темы. Так, Распутин читал об "экономическом положении крестьян", "активном прогрессе и экономическом материализме", "о среднем и высшем образовании", а Павелко-Поволоцкий о том, откуда пошла рознь между правящими классами и народом". По прочтении рефератов велись обыкновенно разговоры на революционные темы; в разговорах этих, впрочем, о терроре прямо не упоминалось, хотя они и клонились к выводу о его необходимости; начинались таковые главным образом Распутиным и Павелко-Поволоц-ким, остальные же в них участия не принимали, за исключением Степана Демидова Кролевца и студента Московского Университета Николая Демьянова Пухтинского, причём, однако, последний высказывался против террора. В конце января текущего года у Распутина возникла мысль устроить террористическую организацию, путём образования маленьких кружков из пяти лиц; войти в таковую изъявили согласие, кроме Распутина, она, обвиняемая, Егоров, Павелко-Поволоцкий и Кролевец; Бахарев же с самого начала был против такой организации. Принять участие в террористической деятельности обвиняемая и Распутин убеждали также Анастасию Лукьянову и слушательницу акушерских курсов Надежду Ильину Аракчееву, из коих, однако, последняя постоянно заявляла, что находит террор средством безнравственным и призывает лишь культурную деятельность, для чего и думает учиться. Лукьянова сначала никакого положительного ответа не дала, но затем, во второй половине апреля, заявила ей, Акимовой, что террора не признаёт и на террористический факт не пойдёт, после чего между Лукьяновой и Акимовой прервались всякие отношения. Помянутая выше организация, однако, не состоялась, и самая мысль о ней была оставлена.

    Когда в Москве распространился слух о предстоявшем в мае 1895 года посещении Москвы ГОСУДАРЕМ ИМПЕРАТОРОМ, она, Акимова, и Распутин решили произвести покушение на жизнь ГОСУДАРЯ именно в этот приезд, для чего, при помощи Бахарева, и приступили к изготовлению метательных снарядов. С этой целью Бахаревым, кажется в конце марта, заготовлены были два пробных снаряда из двух жестяных коробок от зубного порошка, из коих одна была наполнена смесью жёлтой соли синильной кислоты с сахаром, а другая пироксилином; в обоих коробках вставлено было по стеклянной трубке с серной кислотой. С этими снарядами они втроём отправились версты за три от Смоленского вокзала, где таковые и были брошены; оба снаряда взорвались, но Бахарев остался недоволен, говоря, что сила снарядов слаба. После этого они усомнились в действии смеси желтой синильной соли с сахаром и, так как пироксилин считали трудным и дорогим для приготовления, то стали изыскивать другие вещества и перешли к сплавленной пикриновой кислоте и гремучей ртути. С этими веществами в пробирках опыт был произведён Распутиным и Бахаревым за Ваганьковским кладбищем, в конце апреля, причём, когда зажгли пробирку, наполненную пикриновой кислотой с затравкой из гремучей ртути, то последовал легкий взрыв, которым разбило стеклянную трубку и разбросало пикриновую кислоту, оставшуюся, таким образом, нечувствительной к взрыву. Кроме, того, около того же времени, ей, обвиняемой, пришла мысль послать Распутина в Берлин, чтобы достать там рецепт одного из тех сильнодействующих веществ, которыми пользуются анархисты. Расходы по этой поездке они думали покрыть деньгами, которые рассчитывали получить от некой Марии Михайловой Тереховой, в уплату долга; деньги эти, однако, Тереховою уплачены не были, и предполагавшаяся поездка за границу не состоялась. В виду этого Бахарев приступил к заготовлению гремучей ртути, которую, кроме своей квартиры, раза два приготовлял у Егорова, знавшего о цели таковых работ, и однажды, 2 мая, в Сокольниках, куда вместе с Бахаревым ездила она, обвиняемая, а также и Распутин, Тогда же в Сокольниках, кроме приготовления гремучей ртути, Бахарев предполагал также испробовать взятые им с собою "модели метательных снарядов", заготовленные им из револьверных патронов, наполненных гремучей ртутью и порохом, но опыта этого произвести не удалось, так как в Сокольниках было много народу. План самого исполнения покушения твёрдо установлен ещё не был. Останавливались на местности около Иверской часовни, что однако, признано было неудобным, а затем думали приобрести окно по пути следования ИМПЕРАТОРА. По этому поводу предполагали одно время воспользоваться приездом в Москву сибирского знакомого Распутина Ромуальда Янковского и уговорить его снять в гостинице нумер с таким окном, причём Янковский о предполагавшемся покушении ничего не должен был знать. Предположение это, однако, было оставлено и стали думать о найме окна; средства же на это рассчитывали получить при уплате долга Тереховою, или же от сбора по чековым книжкам. Мысль об устройстве такого сбора на террористические цели, но под различными другими предлогами, напр. в пользу политических ссыльных и то приходила обвиняемой ещё зимой, но в то время осталась без исполнения; впоследствии же мысль явилась снова, по чьему почину, она, обвиняемая, не помнит; по этим чековым книжкам денег было собрано весьма немного...

    В случае, если бы в мае 1895 года не пришлось привести в исполнение задуманное покушение, Распутин и она, обвиняемая, предполагали переехать в С. Петербург с тем, чтобы там продолжать свою деятельность.

    По поводу отобранных по обыску у неё и Распутина книг и рукописей Таисия Акимова объяснила, что тетрадь с выписками о русских политических процессах написана рукой Распутина, причём выписки в этой тетради сделаны были Распутиным для реферата, который он собирался читать о революционном движении в России; семь чековых книжек - те самые, по которым она и Распутин производили денежный сбор, о котором говорено было выше; книга "Процесс 1-го марта 1881 года" была осенью 1894 года дана ею Распутину в предположении, не пригодится ли им метательный снаряд, подобный тому, описание которого имеется в этой книге; "Начальный курс химии", Потылицы на взят был ею у одной из своих знакомых для занятий; отметка в этой книге того места, где говорится о мелините, получаемом путём сплавления пикриновой кислоты, сделана ею, как об одном из самых сильных взрывчатых веществ, известных в настоящее время, интерес к которому обусловливался её террористическими планами.

    Иван Спиридонов Распутин, - что, занимаясь самообразованием, он дошёл до мысли, что жить узким личным интересом невозможно, что одной целью жизни надо поставить вопрос о голодных и раздетых. Исходя из этой мысли, он постепенно пришёл к заключению о необходимости произвести эффект террористического характера, чтобы обратить внимание правительства и заставить хоть на время очнуться спящее общество; с этою целью он думал найти единомышленников и примкнуть к ним. Осенью 1894 года он стал знакомиться с учащейся молодёжью, для чего организовал периодические собрания, на которых читались рефераты по русской действительности. Устраивались эти рефераты у Павелко-Поволоцкого, Таробанько, а затем в его Распутина, квартире, в дом Якуб, где он жил вместе с сестрами Таисией и Александрой Акимовыми, Лукьяновой и Павел ко-Поволоцким. По прочтении рефератов обыкновенно происходили разговоры, которые иногда сводились к вопросам о переустройстве существующего ненормального порядка вещей, и, вполне возможно, что во время таких разговоров в его словах проскальзывала симпатия к террористическим эффектам. При этом, однако, он никого никогда не убеждал идти на террор. Лукьянова сама просила его "ввести её в стан погибающих за великое дело любви", он, относясь к такой просьбе скептически, старался только приучить её к чтению. С Аракчеевой же у него происходили споры, в которых он, быть может, и упоминал о теории эффектов, но главным образом старался доказать несостоятельность её намерений проповедывать мораль народу.

    После смерти покойного ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА в обществе началось оживление, но вскоре всё опять стихло и общество вновь впало в спячку. Тогда он, Распутин, решил произвести террористический эффект и для того предложил заняться взрывчатыми веществами Бахареву, который, хотя и не разделял его воззрений, но согласился изготовить метательный снаряд. В то же время он, Распутин, начал вести переговоры об устройстве организации террористического характера; последняя, однако, не состоялась за недостатком подходящих лиц.

    В марте разнесся слух, что ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР прибудет в Москву в мае месяце; в виду этого было решено произвести покушение на жизнь ИМПЕРАТОРА во время этого посещения. Вслед за сим приступлено было к приготовлениям к такому покушению, для чего Бахаревым были изготовлены два пробных метательных снаряда, наполненных бертолетовой солью. Снаряды эти им, Распутиным, Таисией Акимовой и Бахаревым были испробованы верстах в двух, за Смоленским вокзалом, причём действие бертолетовой соли показалось Бахареву слабым и он перешёл на гремучую ртуть. Последняя приготовлялась Бахаревым сперва у себя дома, но так как при этих работах выделялось большое количество газов, а потому, при малых размерах занимаемого Бахаревым помещения, приготовление там ртути оказалось неудобным, то Бахарев, вместе с Таисией Акимовой и Распутиным, 2-го мая отправились в Сокольники, где Бахаревым и было приготовлено довольно большое количество помянутого взрывчатого вещества. В ту же поездку Бахарев брал с собою пять револьверных гильз, наполненных какою-то смесью, с которыми хотел произвести опыт взрыва, но он воспрепятствовал этому. Кроме означенного выше опыта с двумя метательными снарядами, о котором, между прочим, было известно также Кролевцу и Павелко-Поволоцкому, он, вместе с Бахаревым, в конце апреля произвели за Ваганьковским кладбищем пробу заготовленного Бахаревым взрывчатого вещества в стеклянной пробирке, а накануне этого дня с тою же целью ходили к Нижегородскому вокзалу, но там произвести опыта не могли, так как не нашли подходящего места. Все работы Бахарева с взрывчатыми веществами производились им на средства Распутина и Таисии Акимовой, которыми на этот предмет истрачено около 50-ти рублей.

    Место, с которого можно было бы бросить снаряд, до последнего времени определено не было. Для приискания такого места он ходил с Бахаревым на Николаевский вокзал, по Мясницкой и к Иверской часовне, но ни на чём не остановился. Предлагали также бросить снаряд с колокольни, или же снять для этого окно по пути следования ГОСУДАРЯ; однажды, также в разговоре с Таисией Акимовой и Бахаревым, упоминалось предположение о том, что если приедет в Москву Ромуальд Янковский, то он, Распутин, попросит его занять нумер на Мясницкой с окном на улицу, причём, однако, Янковский конечно не должен был знать чего-либо о готовившемся.

    В планы относительно задуманного покушения на жизнь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА посвящен был также и Михаил Иванов Егоров.

    По предъявлении Распутину отобранных у него вещественных доказательств он заявил, что "Процесс 1 марта 1881 г.", химия Поты-лицына и две тетради по политической экономии принадлежат не ему, а Таисии Акимовой; что же касается остальных, то тетрадь с выписками из политических процессов составлена им потому, что он интересовался этими процессами, как характеристикой умственных эпох; письмо из Берлина получено им от Янковского, с которым ои вместе учился в Тобольской гимназии. В апреле 189S года он, Распутин, намеревался ехать в Берлин, чтобы достать там рецепты взрывчатых веществ, и потому написал Янковскому, слушающему лекции в Берлинском Университете, прося того доставить ему сведения, как нужно ехать в Берлин. В ответ на эту просьбу Янковский и сообщил ему означенные сведения, которыми он, однако, не воспользовался, так как помянутая поездка его не состоялась за недостатком средств. Из письма Янковского сделаны им и отметки в отобранной у него записной книжке относительно иностранных слов и маршрута за границу.

    Семь чековых книжек были куплены им в числе других для сбора денег, которые предназначались на террористические цели. Собираться же деньги должны были под тем предлогом, который каждый собирающий найдёт более удобным: в пользу студентов, курсисток, ссыльных, библиотек и т. п. Книжки эти были розданы многим лицам и кроме того были посланы в Чернигов Павелко-Поволоцкому, который, в свою очередь, часть их должен был передать Кролевцу. Несколько книжечек было дано им также и Войнарскому, причём, однако, последнему о настоящей цели сбора известно не было.

    [...]

    Обвиняемый Василий Дмитриев Бахарев объяснил следующее: около Рождества 1894 года Распутин обратился к нему с просьбой, не может ли он приготовить ему метательный снаряд. Хотя при этом Распутин и не указал ему прямо, для чего нужен ему означенный снаряд, но он, обвиняемый, конечно, тут же понял, что снаряд этот предназначается для покушения на жизнь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, так как ещё раньше знал Распутина за человека с убеждениями террористического характера. Сам он, обвиняемый, таковых убеждений не разделяет, но, тем не менее, согласился исполнить приведённую просьбу Распутина из желания научиться делать метательные снаряды, при помощи коих думал уничтожить в России разврат, бросив такой снаряд на бульваре, где гуляют проститутки.

    С этих пор он начал специально заниматься взрывчатыми веществами, покупая материалы для этого на деньги, получаемые им от Распутина, и вскоре изготовил два пробных снаряда; один из них представлял собою коробку из-под зубного порошка, наполненную смесью бертолетовой соли, сахара и жёлтой соли. Внутри этой коробки была вставлена стеклянная трубочка с серной кислотой, а перпендикулярно к ней - железный стержень, один конец которого упирался в трубочку, а другой выходил наружу и оканчивался припаянной к нему студенческой пуговицей; кроме того, в коробку был налит свинец с таким расчётом, чтобы она падала всегда на пуговицу. Устройство второго снаряда было такое же, с тою лишь разницей, что смесь бертолетовой соли, сахара и жёлтой соли заменена была пироксилином. Оба эти снаряда были брошены обвиняемым верстах в двух за Смоленским вокзалом, в присутствии Распутина и Таисии Акимовой, и оба взорвались, но взрывы эти оказались меньшей силы, чем предполагал Бахарев. Прийдя в виду этого к заключению, что вышеозначенных взрывчатых веществ ему хорошо не приготовить, он перешёл к гремучей ртути и пикриновой кислоте. Последнюю, однако, он не надеялся приобрести сам, так как думал, что к нему, как к студенту, отнесутся в магазинах с подозрением, а потому, с просьбою купить ему таковой, обратился к Зинаиде Фёдоровой Гернгрос, которая, зная, что он интересуется химией вообще, а взрывчатыми веществами в особенности, и согласилась помочь ему. С Гернгрос они вместе отправились в аптекарские магазины, куда, однако же, Бахарев, по той же вышеперечисленной причине, не заходил, и, наконец, в москательной лавке, в Торговых рядах, приобрели необходимое ему вещество. Вскоре после этого он, обвиняемый, отправился вместе с Распутиным за Нижегородский вокзал, где и взорвал часть купленной им пикриновой кислоты в пробирке, запалив её смесью бертолетовой соли с сахаром и желтой солью. На следующий затем день обвиняемый, заготовив две пробирки - одну с обыкновенной пикриновой кислотой, а другую с той же кислотой, но в сплавленном виде, пошёл вновь с Распутиным производить опыт. На этот раз они направились к Ваганьковскому кладбищу, перелезли через кладбищенскую ограду и, перейдя через полотно Смоленской дороги, спустились в одну из ям, расположенных на Ходынском поле. Здесь ими взорвана была пробирка с пикриновой кислотой в кристаллах, опыта же со сплавленной кислотой произвести не удалось, так как пробирка с означенным веществом была им, Бахаревым, где-то утеряна.

    По предъявлении обвиняемому Бахареву пробирки, найденной Начальником Московского Охранного Отделения, при осмотре им 26 апреля 189S года означенной выше ямы, обвиняемый удостоверил, что пробирка эта и есть именно утерянная им пробирка со сплавленной пикриновой кислотой.

    Гремучая ртуть, по объяснениям Бахарева, приготовлялась им сперва у себя дома, но, так как при таком приготовлении выделяются в большом количестве газы, которые беспокоили не только его, но хозяйку квартиры, где он проживал, он передал о таком неудобстве Распутину, который вслед затем сообщил ему, что Михаил Иванов Егоров предоставляет ему для работы свою квартиру, где хорошая тяга. Вскоре после этого был назначен день, когда Бахарев должен был прийти к Егорову, а накануне этого дня Егоров заехал вечером к нему, обвиняемому, и взял от него стакан, который должен был служить для приготовления гремучей ртути. Работы эти он в квартире Егорова производил раза два в присутствии, как Распутина, так и самого Егорова. При этом по вопросу о том, знал ли Егоров о цели приготовления ртути, Бахарев сперва заявил, что по этому поводу ему, обвиняемому, ничего не известно, впоследствии же таковое заявление изменил, объяснив, что Егоров знал о назначении выделы-вавшейся у него гремучей ртути, добавив к этому, что дал первоначально неверное объяснение потому, что не знал, известен ли Егоров как участник задуманного Распутиным деяния.

    Кроме своей квартиры и квартиры Егорова, он приготовлял однажды гремучую ртуть в Сокольниках, где был 2 мая вместе с Распутиным и Таисией Акимовой. В тот же раз он брал с собою пять револьверных гильз, наполненных смесью ртути и пороха с тем, чтобы произвести с ними опыт чисто теоретического характера, но Распутин отговорил его от этого.

    Что касается далее до предположений о том, каким именно образом и откуда должно было быть приведено в исполнение покушение, а также сбора денег по чековым книжкам, обвиняемый Бахарев подтвердил вполне данные по сему предмету Таисией Акимовой и Распутиным объяснения, добавив лишь, что о помянутом выше сборе денег он впервые услышал у Егорова, а по поводу задуманной Распутиным террористической организации объяснил, что однажды в квартире Распутина, в доме Якуб, присутствовал при начатом Распутиным разговоре о составлении такой организации по способу пятёрок; при этом разговоре находились Егоров и Иван Иванов Скворцов; он, Бахарев, стал возражать Распутину, который в свою очередь опровергал доводы его, Бахарева, а Егоров поддерживал Распутина; Скворцов слушал молча.

    Спрошенные по этому поводу Таисия Акимова и Распутин объяснили: первая, - что, насколько она помнит, Николай Иванов Скворцов, кажется, однажды присутствовал при разговоре о террористических организациях вообще и отзывался о них неодобрительно, брат же его Иван ни разу при таких разговорах не был и вообще, так же как и Николай Скворцов, террору не сочувствовал и о планах их ничего не знал; Распутин же, - что такого разговора припомнить не может, но что если таковой был, то при нём присутствовал скорее Николай, а не Иван Скворцов.

    В виду этого Бахареву предъявлена была фотографическая карточка Ивана Иванова Скворцова, причём он заявил, что личность, изображенная на означенной карточке, ему знакома, но что имени этого лица не знает и точно припомнить не может, присутствовал ли Скворцов при описанном выше разговоре.

    Допрошенный в качестве свидетеля Николай Иванов Скворцов показал, что он познакомился с Распутиным осенью 1894 года чрез брата своего Ивана, с которым он, свидетель, живёт на одной квартире. Первое время Распутин был у них довольно часто, а затем, когда переехал на общую с кем то квартиру, стал заходить реже. Он, свидетель, был у Распутина на этой общей квартире два раза и встречал там лиц, которых, однако, ни по имени, ни по фамилии не знает. Никем из всех этих лиц при нём революционных взглядов не высказывалось, а равно и не говорилось о каких-либо организациях.

    Относительно вещественных доказательств обвиняемый Бахарев объяснил, что часть отобранных у него химических приборов и веществ относится специально к взрывчатым веществам, остальные же к гальванопластике и простым опытам; учебники по химии принадлежат ему, за исключением лекции Меншуткина, полученных им от студента Ивана Васильева Войнарского, и французского руководства Вертело, взятого из университетской библиотеки по его просьбе, тем же Войнарским. Записная книжка, в коей, между прочим, имеется список различных аппаратов и веществ с обозначением их стоимости, никакого отношения к настоящему делу не имеет, так как сделанные в ней записи представляют нормальные цены указанных в них предметов; из числа же тринадцати листков, описанных в протоколе осмотра, семь написаны им, Бахаревым, а остальные - Зинаидой Федоровой Гернгрос. Это последнее обстоятельство Бахарев объяснил следующим образом: получив во второй половине апреля от Войнарского Вертело, он, не зная сам французского языка, отправился с этой книгой к Гернгрос, с просьбою перевести ему некоторые места; сначала Гернгрос читала ему целые главы, а затем он указал ей те места, выписки коих ему надо было бы иметь, попросив при этом формулы выписывать буквально, а также сделать краткие характеристики каждого вещества. Исполняя приведённую просьбу Бахарева, Гернгрос едва ли знала о настоящей цели, для которой ему, Бахареву, нужны были означенные выписки, так как он ей об этом не говорил.

    Вследствие изложенных объяснений Бахарева помянутые выше выписки из руководства Бертело предъявлены были привлечённой к дознанию в качестве обвиняемой Зинаиде Фёдоровой Гернгрос, которая, признав, что выписки эти действительно сделаны ею, дала по этому поводу тождественные с Бахаревым объяснения, указав при этом, что она была у Бахарева раза три, видела разные химические приспособления и знала, что он особенно интересуется взрывчатыми веществами: причина, однако, возбуждавшая особый его интерес именно к этому отделу химии, ей неизвестна.

    В конце апреля Бахарев обратился к ней с просьбой купить ему пикриновой кислоты, говоря, что ему, пожалуй, таковую не выдадут, ей же, как барышне, могут продать без затруднения, предположив, что она нужна ей для окраски искусственных цветов. Она, обвиняемая, согласилась исполнить эту просьбу и для этого отправилась в различные аптекарские магазины вместе с Бахаревым, которые однако, всюду оставался ждать её на улице, за исключением москательной лавки в Торговых рядах; здесь они купили пикриновой кислоты на 35 копеек, но качество этой кислоты показалось Бахареву сомнительным, и поэтому она после того зашла в магазин Келлера, где купила ещё на 20 копеек. С Бахаревым познакомилась у сестёр Таисии и Александры Акимовых, с которыми сначала виделась на курсах, а затем стала бывать у них на квартире в Тишинском переулке, в доме Якуб; здесь она встретилась с Распутиным, Кролевцом, Егоровым, Таробанько и братьями Николаем и Иваном Скворцовыми; все эти лица собирались у Акимовых раза два, причём в разговоpax затрагивались самые разнообразные темы, но никто крайних взглядов не высказывал. [...]

    Прн допросе Александры Акимовой в качестве обвиняемой она объяснила, что в Москву приехала в августе 1894 года и вскоре поселилась в доме Гофман, по Арбату, в одной квартире с Няшиным, Чистяковой, сестрой своей Таисией, Оссопинской и Лукьяновой. Проживая ещё в этой квартире, она слышала, что в Москве существует "кружок радикалов", к которому принадлежит и Иван Спиридонов Распутин. Познакомившись затем с Распутиным и переехав в дом Якуб, где кроме неё, обвиняемой, Таисии Акимовой и Распутина, жили также Лукьянова и Павелко-Поволоцкий, ей и самой пришлось слышать от Распутина высказываемые им "радикальные взгляды". В чём таковые выражались, она с точностью сказать не может, помнит только, что он критиковал существующий порядок вещей и сочувственно относился к деятельности участников дела 1 марта. Всё это было для неё, обвиняемой, новинкой и, конечно, не могло не подействовать, так что в скором времени и она начала разделять означенные взгляды. Соглашались также с Распутиным и сестра её Таисия, и Лукьянова, и Павелко. В конце января, однако, она начала убеждаться в своей непричастности к какому-либо серьёзному делу и вследствие этого, не говоря сестре о настоящей причине, переселилась в Большой Козихинский переулок, сперва в дом Орлова, а затем в Д.Артынова. В то же время и сестра её оставила квартиру в доме Якуб и переехала вместе с Распутиным в Мичинер, на Старую Площадь. С этих пор отношения её сестрой начали охлаждаться, а недели через две после помянутого переезда она получила от Распутина письмо, в котором тот просил её прекратить на некоторое время её к ним посещения; письмо это она объяснила себе тем, что Распутин заметил её "непригодность к делу", и после этого была у них за всё время всего раза два-три; сестра же её заходила к ней всего два раза. Последний раз она была у неё в конце апреля и принесла чековую книжку, по которой просила обвиняемую собирать деньги в пользу политических ссыльных; из этой книжки она, обвиняемая, успела продать лишь три билета.

    Когда она жила ещё в доме Якуб, то в квартире этой у них по субботам собирались знакомые, из коих она припоминает Бахарева, Пухтинского, Таробанько, братьев Скворцовых, Егорова и Зинаиду Гернгрос. На этих собраниях происходили иногда чтения, разговор же противоправительственного характера она не помнит.

    Кроме того на той же квартире бывала у них Надежда Ильи-нишна Аракчеева, которой Распутин высказывал свои революционные воззрения; Аракчеева, однако, с таковыми взглядами никогда не соглашалась и однажды, как ей, обвиняемой, передавали (кто - не помнит), порицала участников дела 1-го марта. После этого Распутин переменил об Аракчеевой мнение в худшую сторону, и она почти совсем перестала бывать у них.

    [...]

    Степан Демидов Кролевец, при допросе его в качестве обвиняемого, объяснил, что с Иваном Спиридоновым Распутиным он знаком и до декабря 1894 года бывал у него на квартире. Вслед за сим он, Кролевец, уехал из Москвы и, по возвращении своём, в феврале у Распутина уже не бывал и почти совсем с ним не встречался. Алексея Осипова Павелко-Поволоцкого он также знает и раза два в квартире его матери присутствовал при чтении рефератов "об образова-. нии мужском и женском"; какие разговоры происходили там по прочтении этих рефератов - не помнит. Бахарева видел только мельком, когда проходил мимо его комнаты к земляку своему студенту Московского Университета Николаю Николаеву Корнейчику-Се-вастьянову, жившему в одной квартире с Бахаревым, но слышал о последнем как о человеке, весьма усердно занимавшемся химией. Учителя Михаила Иванова Егорова хотя и знает, но на квартире унего никогда не бывал.

    Из разговоров, происходивших у него с Распутиным осенью 1894 года, он помнит разговор, в котором Распутин, говоря об экономическом и политическом положении России, находил это положение неудовлетворительным, разбирая же способы "уничтожения зла", как он выражался, критиковал теории культурничества и социал-демократическую, признавая лишь теорию террора. Разговор этот, имея характер принципиального рассуждения, практической деятельности не касался, и только в феврале обвиняемый услышал от Распутина, что "недурно было бы составить партию из пятёрок", и что люди, согласные с ним, есть. Все эти разговоры с Распутиным происходили у него с глаза на глаз. Он, обвиняемый, относился к высказываемым Распутиным взглядам отрицательно, так как, хотя и признаёт экономическое положение России плохим, но, будучи сторонником теории мирного прогресса, не может сочувствовать каким бы то ни было насильственным мерам. Поэтому он от всякой активной помощи отказался, и, если дал положительный ответ на просьбу Распутина достать для него, при возможности, денег, то потому, что знал о том.

    что прежде Распутин собирал деньги в пользу нуждающихся курсисток. Денег, однако, для Распутина собирать и не думал, чековых книжек от него не получал и имелись ли таковые у Павелко-Повб-лоцкого, не знает.

    О покушении на жизнь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, как о деле решённом, Распутин ему ничего не говорил; равным образом ничего не слыхал и об опыте с двумя метательными снарядами. В феврале или марте 1895 года, когда он сидел у Корнейчика-Севастьянова, то в комнате Бахарева что-то начало шуметь; обвиняемый обратил на это внимание Корнейчика-Севастьянова, который смеясь и, по-видимому, шутя, очень громко сказал: "это Бахарев бомбы делает"; по поводу этого незначительного обстоятельства он, Кролевец, начал сопоставлять всё известное ему о Распутине и в конце-концов пришёл к мысли: "а может быть и в самом деле".

    Для проверки такого объяснения был допрошен сожитель Бахарева, обвиняемый Николай Николаев Корнейчик-Севастьянов, который объяснил, что он действительно жил в одной квартире с Бахаревым, помещаясь в соседней с ним комнате; между комнатами этими была общая дверь, которая, однако, была заперта и заставлена его, Корнейчика-Севастьянова, кроватью. Бахарев, насколько он знает, весьма усердно занимался химией, и в его комнате постоянно шумела бензинка, которую он употреблял при своих опытах. В означенной комнате его, обвиняемого, Кролевец бывал, причём, однако, он положительно удостоверяет, что разговора, подобного описанному выше, хотя бы и в шутливой форме, не было.

    [...]

    Спрошенный в качестве обвиняемого Алексей Осипов Павелко-Поволоцкий объяснил: приблизительно в конце сентября 1894 года Распутин предложил устроить собрания молодёжи, как он говорил, с целью содействовать приобретению ею общественных убеждений и, кроме того, как вскоре стало очевидным, для ознакомления с учащейся молодёжью и революционной пропагандой. Собрания эти, на которых, в числе других, бывали он, обвиняемый, Распутин, Кролевец, Бахарев, Таробанько, Пухтинский, Таисия Акимова, Аракчеева и Лукьянова, происходили раза три у него, Павелко-Поволоцкого, раз у Таробанько, а затем, несколько раз, в общей его и Распутина квартире, в доме Якуб, причём на этой квартире, кроме поименованных лиц, бывали также Иван Скворцов и Егоров. Начинались собрания обыкновенно чтением рефератов на различные темы, а после чтения заходили разговоры, которые велись преимущественно Распутиным и Пухтинским, высказывавшимися за революционную борьбу; такие же взгляды выражал и он, обвиняемый, поддерживая иногда Распутина. При этом последний на этих собраниях прямо за террор не высказывался; какого же направления на них держался Пухтинский, он точно определить не может, но помнит, что когда в частном разговоре при Пухтинском упоминалось о терроре, то он говорил, что по этому поводу у него нет ясно сложившихся убеждений. Кролевец на собраниях революционных взглядов не обнаруживал, в частных же беседах являлся сторонником террористической деятельности.

    По переезде на общую квартиру, Распутин, в конце ноября или начале декабря, стал говорить о необходимости образования революционной организации; лица, вошедшие в первоначальный кружок, должны были образовать второстепенные кружки из пяти лиц, которые относились бы между собой чрез представителей, остальные же члены оставались бы друг другу неизвестными; назначением описанной организации была террористическая деятельность. Таковая мысль Распутина в дальнейшем осуществления не получила, причём, однако, к Распутину примкнули Таисия Акимова, Егоров, Кролевец и он, обвиняемый. Кроме этих лиц, о задуманной Распутиным организации известно было Пухтинскому, который, однако, о состоявшемся кружке из перечисленных лиц не знал, равно как и Аракчеева, высказывавшаяся притом против всяких революционных теорий. Анастасию Лукьянову Распутин также убеждал в необходимости революционной деятельности, но каковы были окончательные результаты таковых переговоров, Распутин ему не сообщал.

    Целью лиц, вошедших в помянутый выше кружок, было намечено покушение на жизнь ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА; при этом Распутин говорил ему, обвиняемому, что покушение это должно быть совершено во время посещения ГОСУДАРЕМ Москвы, весной минувшего 1895 года, но было ли это окончательно решено, он не знает. Взрывчатые вещества для такого покушения приготовлялись Бахаревым, который, однако, сам террористических убеждений не разделял. Средства для таковых работ доставлялись Бахареву Распутиным. Относительно этих работ ему, Павелко-Поволоцкому, между прочим, известно, что однажды Бахаревым производились какие-то химические опыты у Егорова, а другой раз были испробованы за каким-то вокзалом метательные снаряды, причём результаты этого последнего опыта, по словам Распутина, оказались сомнительными.

    Незадолго до пасхи этого года, он, обвиняемый, начал убеждаться в ложности проповедуемых Распутиным взглядов, но, избегая прямого объяснения с Распутиным, ничего не говорил ему об этом, решив уехать на пасхальные каникулы из Москвы и более сюда не возврашаться, а поселиться у себя в имении и заняться сельским хозяйством. [...]

    По обыску, произведённому у Ивана Васильева Войнарского, у него отобрано:

    1) Печатное воззвание, озаглавленное "В виду нового царствования" и подписанное "Парт. Народного Права".

    2) Печатная брошюра издания журнала "Набат" в Женеве4, озаглавленная "Община и Государство" Чернышевского, и

    3) Маленькая книжка в синей обложке с отрывными листками в виде билетов, из коих 34 оторвано; на обложке этой книжки имеется надпись: " в пользу бедной курсистки, получающей образование за границей".

    Относительно этих предметов Войнарский, спрошенный в качестве обвиняемого, заявил, что означенное выше воззвание он получил на лекциях в Университете, где оно появилось во второй половине января 1895 года, и не уничтожил его только по забывчивости; сочинение же Чернышевского "Община и Государство" досталось ему при розыгрыше книг Киевского землячества, членом коего он состоял; вместе с этим сочинением им получена была также революционная брошюра "Союз или борьба", которую он думал, по прочтении, сжечь, но затем передал её Анне Федоровой Вильковской, проживавшей в той квартире, куда он каждый день ходил обедать; спросила его: "что это?", и он отдал её ей, прося Вильковскую уничтожить её по прочтении. Найденная у него чековая книжка также дана ему в землячестве для сбора денег в пользу студентов, высланных 3-го декабря 1894 года из города Москвы.

    По поводу знакомства своего с Бахаревым и Распутиным Войнарский объяснил, что когда именно, и при каких обстоятельствах, он познакомился с Распутиным, припомнить не может; более же близкое знакомство началось приблизительно с Пасхи 1895 года. Около этого времени он зашел к Распутину справиться, не может ли тот доставить ему какие-либо занятия, и остался у него пить чай. При этом у них зашёл разговор, во время которого Войнарский заметил, что "русский народ предан своему ГОСУДАРЮ" и что "Самодержавие в России, благодаря этому, сильно". С этого замечания разговор перешел на существующий в России образ правления, причём Распутин высказал, что надо стремиться к ограничению МОНАРШЕЙ Власти, и что для этого "нужно создать организацию с полнейшей конспирацией, поделить на пятёрки так, чтобы сносились между собою одни только представители этих пятёрок, а затем, путём систематического террора, действовать", заметив при этом, что в случае кто-нибудь предаст эту организацию, то должен быть убит, и что он не поколебался бы поступить с таким лицом так же, как поступил Нечаев с Ивановым. Когда же он, Войнарский, возразил ему, что всякую деятельность можно оправдать, но никоим образом не террор, то тот стал доказывать целесообразность последнего, а затем формулировать свою программу несколько иначе: систематический террор и всё, что ему способствует. При этом разговоре присутствовала Таисия Акимова. При прощании Распутин сказал ему, обвиняемому, что он думает издать статью на ремингтоне и на покупку такового просил его собрать денег, передав ему при этом для сбора чековые книжки. Боясь отказать Распутину в этой просьбе, он книжки эти взял, но сбора по ним не производил. Книжки эти остались у него на квартире после обыска, так как взяты не были, и уничтожены в числе других ненужных вещей. После этого разговора Распутин стал часто заходить к нему и каждый раз старался убедить его, что принести пользу можно единственно лишь террористической деятельностью. Сперва он думал, что все эти разговоры ведутся Распутиным из желания поговорить, но потом, когда в одно из своих посещений Распутин сказал ему, между прочим, следующую фразу: "всегда выгоды нужно оценивать с пожертвованиями; вот, например: стоит ли жертвовать собою ради убийства Бердяева5? Нет, ради него собою жертвовать не стоит, так как можно гораздо больше принести пользы", он начал подозревать, не замышляет ли Распутин серьёзно террористический факт. Несмотря на это, однако, он хотя и держался противоположных убеждений, но не прерывал с Распутиным отношений, так как боялся, чтобы тот не заподозрил его в желании выдать его и не поступил бы с ним, как "Нечаев поступил с Ивановым".

    С Бахаревым обвиняемый познакомился в Университете ещё до Рождества 1894 года, но у него не бывал. В апреле же зашел к нему как-то за лекциями по физике, и в этот раз Бахарев обратился к нему с просьбой достать ему из университетской библиотеки химию Вертело, так как сам он, будучи исключен из Университета за невозможность платы за право слушания лекций, взять её не мог. В то время он, Войнарский, об отношениях Бахарева с Распутиным ещё не знал, да и кроме того не мог предполагать, что химия эта была нужна Бахареву для преступных целей, так как не считал Бахарева, как начинающего студента, достаточно подготовленным к домашним лабораторным занятиям. В виду этого, он согласился исполнить просьбу Бахарева и через несколько дней передал ему просимое сочинение, достав, таковое при помощи студента старшего курса Виктора Бельцова. Не взял он химии из университетской библиотеки сам потому, во-первых, что в то время редко бывал в Университете, а во-вторых, опасался, как-бы ему не отказали в выдаче этой книги, как студенту 1-го курса, не имеющему ещё понятия о взрывчатых веществах. После этого он стал иногда бывать у Бахарева и вскоре узнал, что лаборатория его содержится отчасти на средства Распутина; вслед за сим, прийдя как-то к Бахареву, застал его за приготовлением гремучей ртути и, шутя, спросил, не думает ли он повторить 1-е марта; на это тот также шутя, ответил: "ну, что ж, если бы пришлось, и повторил бы"; при этом Бахарев пояснил, что 1-го марта был употреблен гремучий студень, и что гремучая ртуть гораздо действительнее, так как тот иногда и не взрывается, а ртуть взрывает безошибочно, а затем, взяв с него клятву, что он, обвиняемый, будет молчать обо всём, что он ему сообщит, сказал: "вот мы думаем на Николашку охоту устроить с Распутиным" и тут же добавил, что они предполагают подкупить сторожа на колокольне и оттуда бросить снаряд, или же воспользоваться приездом в Москву знакомого Распутину купца и уговорит его снять нумер на Мясницкой с окном на улицу. Он, Войнарский, начал убеждать Бахарева, что это страшное злодеяние и фанатизм, и что этого не следует делать, на что тот заметил, что Распутин действительно фанатик, целью своей жизни поставивший террор, как самую, по его мнению, плодотворную деятельность для русского человека. Своих политических убеждений Бахарев не высказывал. Выйдя в этот день от Бахарева, он, обвиняемый, решил сообщить Бахареву, что будто готовятся обыски, и этим самым заставить его уничтожить приготовленную им гремучую ртуть; а если бы и эта мера оказалась безуспешной, то в крайнем случае, намеревался, несмотря на данную им клятву, сообщить властям о готовящемся злодеянии. Ни того, ни другого он, однако, сделать не успел, так как 2-го мая к нему зашел Распутин, который, на вопрос его, Войнарско-го, действительно ли он думает совершить покушение, несколько успокоил его, ответив, что это при существующей охране совершенно невозможно, а 4-го мая он, обвиняемый, был арестован.

    К изложенному обвиняемый Войнарский присовокупил, что от Павелко-Паволоцкого он предложения вступить в какой-либо революционный кружок не получал, и что, кроме химии Вертело, он действительно передал Бахареву ещё химию Меншуткина.

    По содержанию объяснений обвиняемого Войнарского были допрошены Таисия Акимова и Распутин, которые, заявив, что Войнарский террору не сочувствовал, объяснили: первая, - что она разговора Войнарского с Распутиным относительно организации террористического характера не помнит, но что Павелко-Поволоцкий, действительно, предлагал Войнарскому вступить в означенную организацию; что ответил на это Войнарский, она не знает. Распутин, - что означенный разговор, действительно, происходил. В начале мая он, Распутин, заходил к Войнарскому, но о покушении он с Войнарским не говорил, хотя помнит, что в тот раз его удивили некоторые фразы Войнарского о таких обстоятельствах, которых тот не должен был знать; объяснил он себе это тем, что Войнарскому сообщил об этих обстоятельствах Бахарев. По объяснениям - же этого последнего, он, Бахарев, с Войнарским, насколько помнит, о покушении не говорил и фразы: "мы хотим на Николашку охоту устроить с Распутиным", не произносил.

    [...]

    ГАРФ. Ф.102.Д-5. 1896 г. Д.38. Ч. 1. Лл.3(об.)-30(об.).

    * * *

    1. Гернгросс (Жученко) Зинаида Федоровна - с 1893 г. секретный сотрудник Московского Охранного Отделения. Кружок И. Распутина был раскрыт именно благодаря ей. В 1898 г. выехала за границу; в 1904 г. возобновила сотрудничество с русским политическим сыском, освещая деятельность эмиграции; в 1905 г. вернулась в Москву, входила в состав областного комитета ПСР. Разоблачена В. Бурцевым в 1909 г.

    2. В "Правительственном Вестнике" за 1873 г. печатался судебный отчет о деле С. Г. Нечаева (1847-1882). обвинявшегося в убийстве (21 ноября 1869) студента Московской Земледельческой Академии И. И. Иванова, члена нечаевской "Народной Расправы".

    Дело о кружке И. Распутина было по Высочайшему соизволению (14 февраля 1896 г.) "разреи1ено административным порядком, с тем, чтобы подвергнуть одиночному тюремному заключению Распутина на пять лет, Акимову и Егорова на три года, а Павелко-Поволоцкого и Кролевца на один год каждого, с высылкою затем под гласный надзор полга/ии первых двух в отдалённые местности Якутской области на десять лет, Егорова туда же на восемь лет, Павелко-Поволоцкого и Кролевца в отдалённые местности Восточной Сибири на пять лет каждого и наконец Пухтинского - в Восточную Сибирь, сроком па три года". (ГАРФ. Ф.102.Д-5. 1896. Д.38. Ч.1.Л.89).

    Нечаев был приговорен к лишению всех прав состояния, 20-летней каторге и Поселению в Сибири навсегда.

    3. Волховский Феликс Владимирович (1846-1914)- по делу нечаевцев (1871) оправдан; по процессу 193-х (1878) приговорен к ссылке в Тобольскую губернию; из Сибири бежал; основатель "Фонда вольной русской прессы" за границей,

    4. "Набат" - журнал бланкистского направления, издавался с декабря 1875 г. по сентябрь 1881 г. в Женеве н Лондоне (с 1879) под редакцией П.Н. Ткачева, К Турского и П. Грецко.

    5. Бердяев Николай Сергеевич - начальник Московского Охранного Отделения.

    №34

    Сопроводительное письмо министра иностранных дел в. н. ламздорфа товарищу министра внутренних ДЕЛ П. Д. СВЯТОПОЛК-МИРСКОМУ1 (к документу № 35)

    2 августа 1900 г. Совершенно секретно

    Милостивый Государь Князь Пётр Дмитриевич, Вверенное мне Министерство доводило в своё время до сведения Министерства Внутренних Дел отзыв государств, принимавших участие в Римской конференции 1898 года по поводу проектированных ею мер борьбы с анархистами.

    Из этих отзывов Ваше Сиятельство изволит усмотреть, что многие Европейские Державы вполне сочувствуют предположению применить выводы выше помянутого международного съезда на практике.

    В этом отношении существенно важным явилось бы принятие к общему руководству тех установленных в акте 21 декабря 1898 года начал, которые касаются противодействия анархической пропаганде во всех её видах.

    Недавние покушения анархистов и убийство Короля Гумберта2 служат явным подтверждением настоятельной необходимости приложить все возможные усилия в этом направлении.

    Но для выполнения проектированных Конференцией пожеланий потребуется целый ряд мероприятий внутреннего свойства в области законодательной и административной.

    Дабы подвинуть эту внутреннюю работу отдельных Государств и подготовить почву для международных соглашений по этой части, представляется желательным, путём негласного обмена мнений между Правительствами Держав, примкнувших к акту Римской Конференции, выяснить, в какой степени проектированные в 1898 году средства для подавления анархической пропаганды могут быть применены на практике.

    Исходя из этих соображений, я почёл долгом повергнуть на предварительное ВЫСОЧАЙШЕЕ благовоззрение проект секретного циркулярного предписания Российским представителям за границею, испрашивая соизволение ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА на передачу сего проекта на заключение Министерства Внутренних Дел.

    Ныне, во исполнение ВЫСОЧАЙШИХ указаний ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, вменяю себе в долг препроводить означенный проект Вашему Сиятельству, покорнейше прося почтить меня по содержанию оного отзывом, с возвращением приложения.

    Примите, Милостивый Государь, уверение в совершенном моём почтении и таковой же преданности.

    Подписал: Граф Ламздорф^

    1. Святополк-Мирский Петр Дмитриевич (1857-1914)- с 1900 по 1902 гг. товарищ министра внутренних дел, с 1902 по 1904 гг. внленский. ковеиский и гродненский генерал-губернатор, с августа 1904 г. по январь 1905 г. министр внутренних дел.

    2. Король Италии Гумберт (Умберто) I в июле 1900 г. был убит анархистом Дж. Бреши.

    3. Ламэдорф Владимир Николаевич (1844-1907) - с 1900 по 1906 гг. министр иностранных дел Российской Империи.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1898 г. Д.500. Ля. 102-103. Копия.

    №35

    ПРОЕКТ СЕКРЕТНОГО ЦИРКУЛЯРНОГО ПРЕДПИСАНИЯ РОССИЙСКИМ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ ЗА ГРАНИЦЕЙ ОБ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ РЕШЕНИЙ РИМСКОЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ 1 898 Г. ПО БОРЬБЕ С АНАРХИЗМОМ

    11900|

    Трагическая кончина Короля Гумберта и недавние покушения на жизнь Принца Валлийского и Персидского Шаха служат явным подтверждением того, что пропаганда анархистов не только не ослабевает, но приобрела за последнее время новые силы.

    Развитие противусоциальных учений, угрожая общественному и государственному строю всех цивилизованных стран, требует от правительств неусыпного внимания и неустанной борьбы с проявлением анархизма во всех его видах.

    Но опыт многих лет доказал, что единичные старания отдельных Государств недостаточны для искоренения зла - для сего необходимы совокупные усилия, основанные на международных договорах.

    В этом отношении почин Итальянского Правительства, созвавшего в 1898 г. в г. Риме конференцию для изыскания средств борьбы с анархической пропагандой был первой попыткой призвать европейские Державы к согласному и единодушному действию против общего врага. Результаты, достигнутые Италией, весьма значительны: представители двадцати государств подписали предложения Римской Конференции и в настоящее время семнадцать примкнули к её выводам без всяких оговорок. Акт 21 декабря 1898 г. включает в себя целый ряд мероприятий, затрагивающих область административного, законодательного и политического характера.

    К сожалению, предположения Конференции, выраженные в форме общих принципов и пожеланий, далеки ещё до осуществления. Хотя многие правительства, по-видимому, склонны сделать нужные к тому шаги, однако до настоящего времени применяется на практике только одна указанная Конференцией мера и то негласно, именно -установлен обмен сведений по наблюдению за наиболее известными анархистами и их деятельностью в крупных городских центрах.

    Возникшие, таким образом, непосредственные сношения между главными полицейскими органами различных стран несомненно облегчают надзор за неблагонадёжными элементами, но как оказалось, не в состоянии предотвратить новых анархических покушений.

    При таких обстоятельствах невольно возникает вопрос: не своевременно ли выяснить, в какой степени возможно проведение в жизнь других пожеланий Конференции 1898 г., а главным образом, тех, которые, стремясь побороть зло в самом корне, касаются мероприятий политического и законодательного характера.

    По этому поводу надлежит заметить, что Конференция давала себе полный отчёт в трудностях, с коими сопряжено в конституционных государствах принятие полицейских мер общественной безопасности и утверждение парламентами законоположений, стесняющих свободу печати и сходок, хотя бы созываемых с явно разрушительными целями. Но собравшиеся в Риме делегаты двадцати европейских Государств не остановились в предвидении этих преград: исходя из мысли, что анархизм не есть политическая доктрина, Конференция признала за анархическими преступлениями характер общеуголовных деяний и в связи с этим выразила пожелание, чтобы уголовный закон преследовал не только самое преступление, содеянное анархистом, но также: 1) составление сообществ с целью подготовления и совершения подобных преступлений и 2) явное и тайное к тому подстрекательство, хотя бы выраженное в форме апологий совершённых анархистами покушений. В том же самом порядке идей Конференция предлагала установить повсеместно уголовные взыскания за распространение всяких произведений печати, проповедующих разрушительные теории, а равно произвольное оглашение судебных отчётов и документов, относящихся до анархических процессов.

    Насколько известно ИМПЕРАТОРСКОМУ Правительству, вышеприведённые резолюции конференции до сих пор остаются мёртвой буквой. Большинство уголовных и полицейских кодексов не содержат постановлений, преследующих и карающих открытую пропаганду, в публичных сборищах и в повременных изданиях, цареубийства и разрушения социального строя.

    Между тем наибольшею опасностью грозит современному обществу проникновение анархической проповеди в низшие народные массы, главным образом при посредстве митингов, сходок и распространения среди рабочего населения анархических листков и брошюр, восхваляющих "знаменитых" адептов анархии и призывающих недостаточные классы к вооружённому восстанию против состоятельных.

    Действуя этим способом на ум и воображение неразвитого люда, проповедники анархических учений легко вербуют последователей пропаганды "фактом" среди подонков общества и фабричных рабочих. Не касаясь экономических причин этого явления, нельзя не признать, что для защиты этих слоев от анархической заразы недостаточно одного негласного полицейского надзора за выдающимися анархистами и карающей власти суда, когда Казерио, Лукени и Бресси уже совершили свои гнусные злодеяния.

    Ужасное преступление в Монце1 повергло всех друзей порядка в негодование и, помимо живейших симпатий к личным качествам покойного короля, произвело в нашем Отечестве самое тягостное впечатление.

    Вот почему ИМПЕРАТОРСКОЕ Правительство спешит заявить полную готовность со своей стороны способствовать всеми зависящими от него средствами совокупному воздействию держав на подавление анархической пропаганды. Но в этом отношении оно считает долгом заметить, что созвание в этих целях новой конференции представляется ему не настолько действительным, как выяснение, путём доверительных сношений между Кабинетами, в какой степени Государства, примкнувшие к акту Римской Конференции, признают своевременным воспользоваться рекомендованными на этом международном съезде способами борьбы с анархизмом.

    Сюда, по мнению ИМПЕРАТОРСКОГО Правительства, относится главным образом забота о согласовании с резолюциями Конференции уголовных законоположений и административных правил. В развитие начал, намеченных в акте 21 декабря 1898 г., надлежало бы включить в кодексы общую статью, карающую анархизм, как сообщество вредное для безопасности социального строя, независимо от формы правления, и налагающую взыскания за открытый призыв к убийству и разрушению. Из этого, как следствие, вытекало бы привлечение к суду лиц, публично или печатно заявляющих себя "воинствующими" анархистами, запрещение анархических митингов и закрытие печатных органов, проповедующих и восхваляющих насилие и "передел".

    ИМПЕРАТОРСКОЕ Правительство сознаёт все трудности успешного выполнения подобной задачи, особенно в тех странах, где радикальная группа в парламентах и пресса поддерживают анархистов и противятся проведению в закон решительных мер против них. Но оно считает своей нравственной обязанностью не оставаться равнодушным свидетелем тех возмутительных событий, от которых ещё недавно содрогнулась совесть всего цивилизованного мира.

    Обо всем вышеизложенном Вам, М.Г. поручается объясниться словесно с Министром Иностранных Дел Правительства, для выяс-

    1900год

    159

    нения самым доверительным образом, не признает ли местная власть войти по настоящему предмету в предварительный обмен мнений, а о последующем благоволите донести мне.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1898г. Д. 500. Лл. II0-113.

    * * *

    Возвращая проект предписания российским дипломатическим представителям, П. Д. Святополк-Мирский писал В. Н. Ламздорфу, что "Министерство Внутренних Дел вполне присоединяется к доводам", изложенным в этом документе, и "признает рассылку оного весьма желательной" (ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1898 г. Д. 500. Л. 121).

    I. Убийство Итальянского короля Умберто I 29 июля 1900 г.

    №36

    ПИСЬМО МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Д. С. СИПЯГИНА МИНИСТРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ В. Н. ЛАМЗДОРФУ В СВЯЗИ С РАССЛЕДОВАНИЕМ ДЕЛА О ПОКУШЕНИИ НА ЖИЗНЬ МИНИСТРА НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ Н.П. БОГОЛЕПОВА1

    18 февраля 1901 г.

    Доверительно

    Милостивый Государь, Граф Владимир Николаевич.

    Из данных расследования по делу покушения на жизнь Министра Народного просвещения выясняется, что обвиняемый Гомельский Мещанин Пётр Карпович провёл последний год в Берлине, занимаясь в Королевской библиотеке н местном Университете. Применение к некоторым студентам Киевского Университета Высочайше утверждённых временных правил 1899 года за участие этих лиц в бывших в Университете беспорядках, вызвало, по имеющимся у меня указаниям, сильную агитацию среди русской молодёжи, обучающейся за границей, а также среди эмиграции, в том числе в Берлине, где по этому поводу, в начале текущего февраля, состоялось несколько сборищ, на которых присутствующие агитировали в смысле необходимости протеста и принятия репрессивных мер против представителей Русского Правительства. В числе агитаторов особенно выделялся Карпович, который под влиянием этих разговоров и, по-видимому, снабженный даже деньгами от местной русской революционной группы, и выехал 10 февраля в Петербург, где 14-го совершил своё гнусное покушение.

    Обстоятельства и подробности дела по скольку они выяснены данными дела, сообщены уже Директором Департамента Полиции2 Президенту Берлинской Полиции, как для выяснения обстоятельств проживания Карповича в Берлине, так и для проверки некоторых его показаний.

    Независимо сего, для ближайшего выяснения сношений Карповича с кружками русских эмигрантов и русских студентов в Берлине, а также участия, которое эти лица могли принять в задуманном покушении, командирован в Берлин Чиновник Особых поручений Департамента Полиции Статский Советник Рачковский, которому поручено войти в конфиденциальные по сему делу сношения с Президентом Берлинской Полиции и установить как обстоятельства дела, так и обсудить возможность о порядке принятия тех или других мер против лиц, причастность коих к делу будет установлена.

    Сообщая об изложенном Вашему Сиятельству, имею честь покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, не отказать предупредить об изложенном Императорского Посла в Берлине3, прося его оказать возможное содействие Статскому Советнику Рачковскому, в чём понадобится, в исполнении возложенного на него поручения, а также просить Действительного Тайного Советника Графа фон-дер Остен-Сакена, по установлении виновных, настоять самым энергичным образом перед Германским Правительством о принятии против них надлежащих мер, производстве обысков и арестов, допущении Статского Советника Рачковского к осмотру вещественных доказательств и бумаг, которые будут отобраны по обыскам, а затем, согласно предположений, установленных Римской Конференцией4, о высылке наиболее скомпрометированных виновников в распоряжение русских властей.

    В ожидании отзыва Вашего Сиятельства, покорнейше прошу Вас, Милостивый Государь, принять уверение в совершенном уважении и преданности.

    Подписал: Д. Сипягин5

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1901 г. Д.24. Лл.45^6.

    * * *

    В фондах Особого Отдела Департамента Полиции сохранилась выписка из перлюстрированной корреспонденции от 22 февраля 1901 г.: "Про Карповича рассказывают, что это человек в высшей степени прямой и резкий. Ещё в Гимназии сражался с начальством. Живя заграницей, он числился только в Университете, на самом же деле занимался переправкой нелегальной литературы в Россию.

    Члены Берлинского руссого ферейна говорят, что у них все уважали Карповича, ио никто не любил его за его резкость и прямоту.

    Думают, что это не одиночный замысел: Карповича кто-нибудь заменит и произойдут новые покушения.

    1. Боголепов Николай Павлович (1846-1901) - с 1898 по 1901 гг. министр народного просвещения, один из авторов "Правил", согласно которым студенты, принимавшие участие в беспорядках, отдавались в солдаты (в 1900 г. такая участь постигла 183 студентов Киевского Университета). 14 февраля 1901 г. был смертельно раиеи исключенным из университета студентом П. В. Карповичем (1875-1917). Карповича осудили на 20 лет каторги, которую ои до 1905 г. отбывал в Шлиссельбургской крепости, затем был сослан в Сибирь, бежал за границу.

    2. Директором Департамента Полиции с 1897 по 1902 гг. был Сергей Эрастович Зволяиский.

    3. Послом Российской Империи в Берлине с 1895 по 1912 гг. был Николай Дмитриевич Остен-Сакеи.

    4. См. д-т№ 35.

    5. Сипягин Дмитрий Сергеевич (1853-1902)- с 1894 г. товарщ министра внутренних дел. с октября 1899 г. управляющий Министерством Внутренних Дел, с 1900 г. министр внутренних дел. Убит эсером С. В. Балмашевым.

    Суровые меры правительства вызовут лишь применение террора: на сцене явятся кинжалы, револьверы, бомбы и т. п". (ГАРФ. Ф. 102. Ос. Отд. 1901 г. Д.24. Л. 158(об.).

    1902 год

    №37

    СООБЩЕНИЕ СЕКРЕТНОГО СОТРУДНИКА ВИНОГРАДОВА1 (Е. Ф. АЗЕФА) ИЗ БЕРНА В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ

    26 февраля (11 марта) 1902 г.

    Вышел 2-й N "Вестника русской революции"2 от имени партии "Социалистов-революционеров". Все статьи там проникнуты одним духом - необходимо революционерам организоваться и образовать "Исполнительный комитет". Этим духом проникнуты теперь все более или менее действующие кружки, не исключая социал-демократических. Судя по настроению здешней публики и по письмам из России, террористическая борьба возникнет, вероятно, в самом непродолжительном времени. Ввиду этого я считаю произведённые Вами массовые аресты во всех городах очень удачными, так как это не даёт возможности окрепнуть революционным силам. Теперь отовсюду жалуются на разгромы и некоторый упадок настроения...

    1.0дин из псевдонимов Евно Фнизелевича Азефа (1870-1918), секретного сотрудника Департамента Полиции (с 1892), одного нз организаторов и лидеров ПСР. После ареста Г. Гершуни (1903) он возглавлял Боевую Организацию ПСР, руководил подготовкой ряда важнейших террористических актов (убийство В. К. Плеве (1904), великого князя Сергея Александровича (1905) н др.). В 1908 г. разоблачен В Л Бурцевым; приговорен к смерти ЦК ПСР; скрылся. Во время I Мировой войны был арестован в Германии (1915) как русский шпион; находился в тюрьме до декабря 1917 г.; умер в Берлине.

    2. "Вестник Русской Революции" - социально-политический журнал, выходил с 1901 г. в Париже как орган "Группы старых народовольцев" под редакцией К. Тарасова (Н. С. Русанова). В 1902 г. журнал стал официальным теоретическим органом партии эсеров. Закрылся в 1905 г. Всего вышло 4 номера.

    Печатается по: "Письма Азефа (1893-1917)". - М, 1994. С.71

    АГЕНТУРНЫЕ СВЕДЕНИЯ О ПОКУШЕНИИ Е. А. АЛЛАРТ1

    НА ЖИЗНЬ МОСКОВСКОГО ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРА ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА Д. Ф. ТРЕПОВА2

    18 марта 1902 г.

    Вы уже знаете о постигшем нас несчастье с Д. Ф Удивительное скверное у нас самочувствие. Должно быть от того, что задели человека сердцу близкого... Алларт (карточку прилагаю) была освобождена и избавлена от наказания по доброте Д.Ф, который как раз к моему в то время докладу получил от её сестры, Ольги, слезницу, с приложением свидетельства невропатолога. Спири-дович3, вернувшись с её допроса, выходил из себя и настаивал на усилении ей наказания, ибо она не только ему надерзила, но и хлопала дверями. Д. же Ф. умягчился докторским свидетельством и велел её освободить на поруки сестры. И вот финал.

    Прилагаю нелегально добытые протоколы судебного следствия об Алларт.

    А всему виной в деле Алларт - тюремные порядки и канцелярская волокита. Волга становится и три недели придётся держать студентов в Москве. Жду вторых беспорядков. Техники уже начинают. Видать "один в поле не воин". Мы все перехворали, - но мы за всех сработать не можем: мы агентурим, мы выслеживаем, мы арестуем, мы допрашиваем, мы тюремствуем, мы родным слезы вытираем, мы подштанники принимаем, мы на вокзал отправляем, мы официальную переписку ведём... Словом, за всех и за вся. Как отстранился, так скандал. За всеми учреждениями как нянька ходи, да своих дел не забывай. Право, в аду будет легче... Ах, если бы можно было только своим делом заниматься. А им приходится заниматься только между делом...

    Словом, все посторонние лица и учреждения существуют только для того, чтобы портить нами сделанное. Тригони4 не остался без влияния на Алларт - это для меня несомненно, а между тем Прокурор сваливает вину на Губернатора, последний на первого. Мы же -какой-то политический "Мюр и Мерилиз" - за всех и за вся. И это безо всякого просвета в будущем... Будь мы в состоянии сработать за Главное Тюремное Управление и Управление Российских железных дорог - давно бы все студенты сидели в местах ссылки. Но этого нельзя - и является призрак новых беспорядков. Удивительные беспорядки царят в земле Российской.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1902 г. Д.131. Лл. 1-1 (об.).

    1См.д-т№39.

    2. Трепов Дмитрий Федорович (1855-1906)- сын Федора Федоровича Трепова-старшего (петербургского градоначальника, в которого в 1878 г. стреляла Вера Засулич); генерал-майор свиты, с 1896 по 1904 гг. московский обер-полицмейстер; с января 1905 г. петербургский генерал-губернатор, с апреля по октябрь 1905 г. товарищ министра внутренних дел и командующий Отдельным Корпусом жандармов, затем - Петергофский дворцовый комендант.

    3. Спиридович Александр Иванович (р. 1873) - жандармский офицер. В 1900 г. был прикомандирован к Московскому Охранному Отделению, где служил под руководством С. В. Зубатова. В 1902 г. назначен начальником Таврического, а в 1903 г. -Киевского Охранного Отделения. После покушения на его жизнь секретного сотрудника П. Руденко (май 1905) был отозван в Петербург. С 1906 по 1916 гг. заведовал агентурой при дворцовом коменданте, затем был назначен ялтинским градоначальником. После Октябрьской революции эмигрировал.

    4. Тригони Михаил Николаевич (1850-1917) - член Исполнительного Комитета "Народной Волн"; арестован 27 февраля 1881 г., по процессу 20-ти (1882) приговорен к 20 годам каторги. До 1902 г. содержался в Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях, затем был сослан на о. Сахалин В октябре 1905 г. амнистирован.

    №39

    ПРОТОКОЛ ДОПРОСА Е. А. АЛЛАРТ,

    СОВЕРШИВШЕЙ ПОКУШЕНИЕ НА МОСКОВСКОГО ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРА Д. Ф. ТРЕПОВА

    18 марта 1902 г.

    Судебный Следователь Московского Окружного Суда по важнейшим делам допрашивал обвиняемую, которая показала:

    Евгения Александровна Алларт, потомственная почётная гражданка г. Москвы, здесь и родилась, здесь и живу в Дурновском переулке, по Пречистенке, в д. Гольцевой, 22 лет, законнорожденная, православная, окончила курс в Московской частной гимназии Констан в 1896 г., потом была на педагогических курсах в Москве и затем на курсах воспитательниц и руководительниц физического развития, в Петербурге; я девица, определённых занятий не имею, живу на средства отца, который получает пенсию. Под судом не была, но

    9 февраля меня арестовали с улицы и заключили в Бутырскую тюрьму, где я находилась 13 дней.

    Я признаю себя виновной в том, что хотела убить Московского Обер-Полицмейстера Трепова и с этой целью, взявши из дома заряженный револьвер, пришла на общий приём просителей в доме Обер-Полицмейстера и пыталась выстрелить, но выстрела не последовало, так как револьвер дал осечку. Мысль убить Обер-Полицмейстера явилась у меня на прошлой неделе, в среду или в четверг, после того, как я прочитала в газетах распоряжение относительно наказания задержанных в Москве 9 февраля. У меня явилась мысль отмстить Обер-Полицмейстеру за приговор относительно задержанных и отмстить только путём его убийства; никакой другой формы мщения я не хотела. Я решила окончательно убить его и тогда же вспомнила о том, что у меня есть револьвер, который мне подарил брат, скончавшийся 12 ноября 1901 года. Револьвер мне был подарен со вложенными во все стволы зарядами. Я решила привести своё намерение относительно убийства путём этого револьвера. У меня составился совершенно определённый план действия: я решила отправиться на приём к Обер-Полицмейстеру и там убить его выстрелом из моего револьвера... Чувство мести явилось у меня только после прочтения в газетах о приговоре. Кроме того, мне было известно, что задержанные заперты по камерам, что к ним приставлена стража. Я знаю также, что задержанные голодают, отказываются есть пищу, которую им подают. Мне за всех их хотелось отмстить и я на это решилась. Сегодня я отправилась на приём, чтобы сделать убийство и взяла с собою револьвер, зная хорошо, что он заряжен на все заряды, но перед своим уходом я револьвера не осматривала. Я совершенно свободно прошла в приёмную, написанного прошения у меня никто не спрашивал, так оно и осталось у меня в кармане и было уже потом отобрано от меня после задержания. Я вошла в комнату и стала вместе с прочими просительницами в первом ряду. Это было в 1 час. Скоро вошёл в ту же комнату Обер-Полицмейстер и стал принимать просительниц. В это время я вышла из толпы и направилась к Обер-Полицмейстеру, которого от меня никто не загораживал. Револьвер был у меня сначала в кармане. Я опустила туда руку, взвела курок, вынула револьвер, нацелилась в Обер-Полицмейстера и в таком виде вышла из толпы и направилась к нему. Что дальше было и спустила ли курок, стукнул ли - я определённо не могу сказать и припоминаю весьма смутно. В совершенно нормальное, прежнее состояние я пришла только тогда, когда меня вели по двору. Больше в своё оправдание добавить ничего не могу.

    Подписали: Евгения Александровна Алларт Судебный следователь (подпись) Прокурор Палаты Посников Прокурор Набоков

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1902 г. Д.131. Лл.4-4(об.).

    №40 ?

    Письмо ПОМОЩНИКА МОСКОВСКОГО ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА А. Г. БУЛЫГИНА МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ В. К. ПЛЕВЕ О МЕРАХ БОРЬБЫ С ТЕРРОРИЗМОМ

    22 марта 1902 г.

    Сов. секретно

    Второй случай, слава Богу, неудавшегося покушения иа жизнь Генерал-Майора Трепова1 в такой короткий промежуток времени, указывает на возбуждённое настроение известной части общества и, как всегда бывает, на психическую заразу людей, склонных под впечатлением потрясающих событий мыслить в одном известном направлении.

    Опыт террористических покушений указывает также и на то, что мотивами их в значительной степени служит тщеславное желание хотя бы и дорогою ценою, лишения свободы, а иногда и жизни, обратить на себя всеобщее внимание и стать известностью со внесением в списки пострадавших революционеров. Поэтому, изыскивая способы для борьбы с террористическими попытками, нельзя ограничиваться одними мерами предупреждения и охраны, а необходимо, по моему мнению, считаться и с вышенамеченными психологическими явлениями. Вот почему я находил бы крайне желательным, чтобы был установлен порядок, но разумеется не для одной Москвы, а уже для всей России, по которому в сообщениях о совершённых покушениях никогда бы не упоминалось ни имени, ни фамилии совершившего преступление, а только говорилось бы, к какому оно принадлежит полу и, в случае если бы признавалось необходимымдать ему какое-либо наименование, то числить его по номеру. Порядок этот опять-таки, как мне кажется, мог бы даже быть объявленным в "Правительственном Вестнике" при первом случае, если бы таковой к несчастью представился, ибо мотив его совершенно ясен и принадлежит к средствам борьбы, быть может наиболее действительным, но уже несомненно наименее болезненным. Тщеславное ожидание ложно понятого мученичества, может лишь разогреть фанатизм, но уверенность заранее, что принесённая жертва, хотя бы ложной идее, не будет связана с именем лица её принесшего, конечно послужит к охлаждению болезненного порыва. Все эти мысли я счёл нужным изложить для личных соображений Вашего Превосходительства, но тем не менее, интересуясь знать поскольку Вы признаёте их полезными, крайне буду Вам обязан сообщением Мне Вашего мнения по настоящему поводу.

    Генерал-Адъютант Булыгин2

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1902 г. Д. 171. Лл.16-16(об.).

    1. Имеется в виду попытка покушения иа Д.Ф. Трепова, осуществленная 21 марта 1902г. В. В. Мнхалевским (вторая в течение этого месяца после теракта Е. А. Алларт, см. д-т№38, 39).

    2. Булыгин Александр Григорьевич (1851-1919)- с 1893 г. являлся московским губернатором; с 1902 г. - помощником московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича; с января но октябрь 1905 г. - министр внутренних дел; председатель Особого совещания для вырабоки проекта закона о созыве Государственной Думы ("Булыгннская" Дума).

    №41

    СООБЩЕНИЕ СЕКРЕТНОГО СОТРУДНИКА ВИНОГРАДОВА (Е. Ф. АЗЕФА) ИЗ БЕРЛИНА В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ

    5/18 апреля 1902 г.

    Только что получил телеграмму Вашу - очень хорошо понимаю причины Вашего беспокойства о Гершуни2 в такое время. Думаю, что не мешает Вам не выпускать его уже теперь из виду, не потому, конечно, чтобы я думал, что он затевает или может затеять какой-нибудь террористический факт, а потому, что он, очевидно, великолепно организовывает партию социалистов-революционеров, которая, как видно, начинает встречать всё больше и больше сочувствия в революционных кругах. Ясно, конечно, что организация, если она окрепнет, перейдёт непременно на террористическую борьбу. Нельзя не отказаться от мысли, что и последний факт, может быть, исходит от какой-либо организации, или, по крайней мере, преступник имеет какого-нибудь сообщника3. Гершуни себе поставил задачу создать сильную организацию - партию, потому я думаю, что он не скоро сам решиться на какой-нибудь поступок. Живёт он нелегально, так что не так легко с ним увидеться. Переписку он ведёт с Парижем, Берном, раньше писал и нам в Берлин, но теперь недели 2 как нет от него письма. В Питере он встречается с Иванчиным-Писаревым4 (редакция "Русского богатства"), Дм. Ал. Клеменцом5 (с последним реже) и Марией Петровной Лавровой6 (дочерью известного умершего эмигранта). Отсюда ему писали "Верову (в Москву), до востребования". Вам надо следить за перепиской из Парижа и Берна. Кроме того, с ним переписывается Яков Абрамович] Френкель7, который переехал теперь в Гейдельберг, так что и за перепиской из Гейдельберга Вам следует наблюдать. Пишут из этих мест ему довольно часто. Кроме того, Вам необходимо, как мне кажется, запастись людьми, которые его хорошо знают в лицо. Часто он видится с известной Вам Брешковской8 (конспиративная кличка "Бабушка"). Она недавно была в Киеве, теперь, кажется, в Одессе. Полагаю, что все эти данные облегчат Вам его найти. При этом мой совет его не арестовывать, но не выпускать из виду, тогда вы многое получите и будете довольны. Сообщите о результатах Ваших расследований - с своей стороны я буду сообщать всякую мелочь, которая могла бы облегчить вам эту задачу. Наступает, кажется, довольно тяжелое время для нас...

    2. Гершуни Григорий Андреевич (1870-1908)- один из основателен ПСР. член

    ЦК, руководитель Боевой Организации партии. Арестованный в 1900 г. в Минске по

    делу Рабочей партии политического освобождения России, ои был выпушен иа

    свободу под честное слово СВ. Зубатовым. Организовал убийство министра внутрен-

    них дел Д.С. Сипягииа (2.04.1902), покушение иа харьковского губернатора И.М. Обо-

    ленского (29.07.1902) и убийство уфимского губернатора Н. М. Богдановича (6.05.1903).

    13 мая 1903 г. Гершуии был арестован вновь; осужден по делу БО ПСР; приговорен

    Печатается по: Письма Азефа (1893-1917). - М, 1994. С. 77-78.

    к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. Отбывал заключение в Шлиссельбургской крепости, затем в Акатуевской каторжной тюрьме, откуда осенью 1906 г. бежал за границу.

    3. Имеется в виду теракт Степана Валерьяновича Балмаизева (1882-1902), который в январе 1901 г. за участие в студенческой забастовке был исключен из Киевского университета и сдан в солдаты (см. д-т№ 36); осенью уволен со службы; вступил в БО ПСР; 2 апреля 1902 г. убил Д. С Снпягина; казнен.

    4. Иванчин-Писарев Александр Иванович (1849-1916)- наролннк, литератор. Член кружка "чайковцев", "Земли и Воли" и "Народной Воли". В 1881 г. был сослан в Сибирь. В 1893-1913 гг. редактор-издатель журнала "Русское богатство".

    5. Клемеиц Дмитрий Александрович (1848-1914)- один из инициаторов "хождения в народ", член кружка "чайковцев" и "Земли и Воли". В 1881 г. был сослан в Сибирь, где вел научную работу, с конца 90-х - сотрудник Музея антропологии и этнографии Академии наук; близок к редакции журнала "Русское богатство".

    6. От руки пометка: "Г-жа Негрескул". Негрескул (урожд. Лаврова) МП. (1851-1919)- дочь П. Л. Лаврова, вдова "шестидесятника" М. Ф. Негрескул а. Участница революционного движения 70-х гг., до 1900 г. жила в эмиграции, деятельно сотрудничая с группой старых народовольцев. Затем переехала в Петербург, где в январе 1903 г. была арестована и административно сослана в Вологодскую губернию на 8 лет под гласный надзор полиции.

    7. Вероятно, Я. А. Френкель - врач, социал-демократ.

    8. Брешко-Брешковская (урожд. Вериго) Екатерина Константиновна (1844-1934) -участница "хождения в народ". С 1874 по 1896 г. - в тюрьме, на каторге и в ссылке. Одна из организаторов и лидеров ПСР, участвовала в создании Боевой организации партии. В мае 1903 г. эмигрировала; в Россию вернулась нелегально в 1905 г.; была выдана Азефом и арестована в сентябре 1907 г. в Симбирске; в 1910 г. сослана в Иркутскую область. После Февральской Революции поддерживала Временное правительство, в 1919 г. эмигрировала.

    №42

    ИЗ СООБЩЕНИЯ СЕКРЕТНОГО СОТРУДНИКА ВИНОГРАДОВА

    (Е.Ф. АЗЕФА) ИЗ БЕРЛИНА В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ от 4/17-го ИЮНЯ 1902 г.

    [...]

    Химический текст

    Вторая моя швейцарская поездка дала мне многое. Гершуни принадлежит к боевой организации партии социалистов-революционеров. Кроме него, к этой организации принадлежат ещё несколько нелегальных, Г[ершуни] сам непосредственного участия не принимает, а его деятельность заключается только в разъездах, приобретении денег для боевой организации и приискании людей, способных жертвовать собой из молодёжи. Остальные члены организации занимаются, так сказать, топографией, т. е. выслеживанием лиц, изучают местности ит. п, необходимое для приведения в исполнение задуманного предприятия. Теперь эти господа находятся в Питере с целью выполнить покушение на министра внутренних дел Плеве. Ввиду того, что достать голыми руками, как думает организация, трудно, то будет применена система бомб. Очевидно, последние будут привезены из-за границы. Изготовление их, вероятно, в Лондоне через Алексея Теп-лова1 или Америке - Рейнштейна". Система известных цюрихских или парижских. Известный и упомянутый мною MeftcHepJ будет работать над более упрощённой системой взрывчатых снарядов. Одновременно с покушением на Плеве готовится таковое же на СВ. Зубатова4. Всё это мне известно достоверным образом. Нечего мне, конечно, упоминать о том, что эти мои сведения должны Вам служить как средство предупреждения, но не пользоваться моими данными на допросах, как это обыкновенно делается. Малейшая неосторожность может тотчас обнаружить наши сношения, важность которых для Вас в данное время должна быть более чем очевидной. Даю Вам некоторые указания, которые дадут Вам возможность без моих показаний знать, что делает Г[ершуни] теперь в Швейцарии - это его письма к брату в Минск, переписка, конечно, безобидная. Что касается денежных средств боевой организации, то, согласно отчёту, который будет помещен в №7 "Революционной России", доходит до 7000 руб. Те 500 рублей, о которых я писал Вам в предыдущий раз, будут помещены в отчёте, полученном от Сильвии через друга (Сильвия - это Сильвенонен)5. Мне необходимо было это сделать для того, чтобы узнать, что такое боевая организация и каковы её планы в ближайшем будущем, и это мне удалось. Нам необходимо лично повидаться для переговоров относительно моей дальнейшей практики. Моё положение несколько опасное. Я занял активную роль в партии социалистов-революционеров. Отступать уже теперь невыгодно для нашего дела, но действовать тоже необходимо весьма и весьма осмотрительно. Когда я приехал сюда, то, как уже я Вам сообщал, распространился слух, что фирма меня командировала сюда для работы на 6-8 месяцев, а потом придётся поехать обратно. Теперь, значит, со всех сторон идут об этом вопросы, когда я уезжаю. Там, где я работаю, служат и русские, так что не исключается возможность, чтобы в колонии узнали, что я вовсе не командирован и что я работаю как волонтер без жалования. Благодаря этому - необходимо мне или приехать в Россию (я бы мог получить занятие в Питере у нашей фирмы), или затеять тут какое-нибудь дело. Как это можно устроить, то об этом поговорим при личном свидании. Моё пребывание в Петербурге для дела нашего имеет преимущества, я думаю, что мне удалось бы, благодаря денежным взносам, знать о планах боевой организации и дезорганизовать её, хотя, как вам известно, это очень опасный путь. Отсюда тоже возможно знакомство со всеми планами, но не так детально. Вот тут и необходимо обсудить сообща. Вы, пожалуйста, сообщите немедленно ваше согласие на мой приезд. Мною истрачено 300 руб. на 2 поездки и 500 отдано, эти деньги пришлите, пожалуйста.

    1. Теплое А. Л. (р. 1850)- сын священника, бывший студент Петербургского Технологического института. В 1878 г. сослан в Западную Сибирь за распространение революционной литературы среди рабочих. С конца 80-х гг. а эмиграции. В 1890 г. арестован в Париже по делу об изготовлении взрывчатых веществ, приговорен к 3 годам тюрьмы. С 1893 г. жил в Лондоне, член комитета Фонда вольной русской прессы, участвовал в издании газеты "Русский рабочий".

    2. Рейнштейн Б И. (р. 1866)- сын землемера, в 1884-1886 гг. работал в народовольческих кружках в Ростове-на-Дону и Екатерииославе, с 1886 г. в эмиграции. Жил в Швейцарии, входил в кружок "молодых народовольцев", изучал технику изготовления бомб. В 1890 г. приговорен французскими властями к 3 годам тюрьмы за изготовление и хранение взрывчатых веществ. По освобождении переехал в Америку. Член ПСР.

    3. Мейснер И. И. (р. 1864) - прусский подданный, участник революционного движения с 80-х гг. В 1887 г. по приговору Харьковского военно-окружного суда за принадлежность к Партии Народной воли приговорен к смертной казни, замененной 19-ю годами каторги. Приговор отбывал на Сахалине. В мае 1901 г. через Японию бежал в Европу. Жил в Швейцарии, деятельно сотрудничал с ПСР.

    4. Зубатов СВ. (1864-1917) - сын обер-офицера, участник народовольческого кружка в Москве, с 1885 г. секретный сотрудник Московского охранного отделения. С 1889 г. чиновник для поручений Отделения, с 1894 г. помощник его начальника, с 1896 г. начальник. В 1902-1903 гг. - заведующий Особым Отделом Департамента Полиции. Осенью 1903 г. по личному распоряжению министра В.К. Плеве уволен в отставку в чине надворного советника; сослан во Владимир. При известии о Февральской революции покончил жизнь самоубийством.

    5. Эта трата была Азефу Департаментом возмещена. "500 руб. от Сильвии через друга" действительно фигурировали в денежном отчете БО, опубликованном в №7 "Революционной России".

    Печатается по: Письма Азефа (1893-1917). - М., 1994. С.84-86.

    №43

    ПИСЬМО ЗАВЕДУЮЩЕГО ОСОБЫМ ОТДЕЛОМ

    ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Л. А. РАТАЕВА ЗАВЕДУЮЩЕМУ

    ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ В ПАРИЖЕ П. И. РАЧКОВСКОМУ О НАБЛЮДЕНИИ ЗА ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ЧЛЕНОВ БОЕВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ПАРТИИ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ ЗА ГРАНИЦЕЙ

    13/26 июня 1902 г.

    Милостивый Государь Пётр Иванович,

    Продолжающимся всесторонним расследованием по делу об убийстве Егермейстера Сипягина добыты к настоящему времени нижеследующие данные:

    Партия социалистов-революционеров в России выделила террористическую фракцию, присвоившую себе наименование "Боевой организации партии социалистов-революционеров", за подписью которой и были выпущены известные Вам воззвания "Казнь Министра Сипягина", "Ко всем подданным Русского Царя" и др. К означенной организации принадлежит и известный Вам разыскиваемый врач-бактериолог Григорий Андреев Гершуни, о первостепенном значении личности коего и о необходимости принятия мер к проследке его поездки в Россию, Директор телеграфировал Вам в Лондон 8/21 сего июня. Сам Гершуни непосредственного участия в осуществлении убийств не принимает, деятельность же его заключается в разъездах, приобретении денежных средств для боевой организации и приискании молодых людей, способных пожертвовать собою. Остальные члены организации занимаются, так сказать, топографией, т. е. выслеживанием лиц, изучением местности, образа жизни и привычек намеченных жертв ит. п. подготовительными работами к выполнению задуманного предприятия. В настоящее время группа таких молодых людей находится в Петербурге и занимается подготовлением покушения на жизнь Г. Министра Внутренних Дел'. Одновременно готовится такое же покушение на жизнь Начальника Московского Охранного Отделения2. В виду того, что на успешные действия, при современных условиях, револьвером и кинжалом рассчитывать трудно, злоумышленники предполагают применить на этот раз систему бомб, изготовление коих будет поручено или проживающему в Лондоне Алексею

    Теплову, или же находящемуся в Америке известному террористу Борису Рейнштейну. Известный же Вам Иван Иванов Мейснер будет работать над усовершенствованием и упрощением системы разрывных снарядов-1. Названный Мейснер, обладающий большими познаниями по химии, всецело готов работать для боевой организации, применить свои знания на пользу террористической борьбы с правительством. В настоящее время Мейснер живет в Цюрихе, где кроме него заслуживают ещё внимания рабочий террорист армянин Тер-Арутюнов, участвовавший в вооружённом нападении на Атаманский Банк в Константинополе. Арутюнов до сих пор жил в Баку, Батуме и Тифлисе и принадлежал к организации "Искры"4. Его перу принадлежит статья "Рабочее движение в Тифлисе", изданная "Искрой". Теперь же, пленившись террором, он перешёл в партию социалистов-революционеров. Михаил Гоц5, Чернов и другие выдающиеся заграничные социалисты-революционеры с полной готовностью приняли предложение Мейснера и вызвали в Берн для переговоров Григория Гершуни, который видимо является в настоящее время душой всей организации. Ближайший помощник Гершуни и транспортист партии социалистов-революционеров Мендель Розенбаум7 в середине мая старого стиля выехал месяца на два по каким-то делам в Нью-Йорк, возложив временно свои обязанности по транспортированию литературы социалистов-революционеров в Россию на бывшего студента Киевского Университета Михаила Васильева Кривинюка, состоящего ныне студентом Львовского Политехнического Училища и проживающего в Лемберге, № 26 Улица Чарнецького. Последний вероятно скоро тоже уедет и тогда его заменит известная Мария Фролова Се-люк8 (циркуляр Департамента Полиции от 19 прошлого марта за № 1907). Вышеозначенные агентурные указания на то, что убийство Егермейстера Сипягина есть результат небольшой, но крайне законспирированной организации, [неразборчиво] в нижеследующем обстоятельстве: Из личных разговоров со мною Вашему Превосходительству известно, что 3 минувшего апреля утром, т.е. менее суток спустя после убийства покойного Министра, в гор. Саратове на улице был встречен наблюдением известный последнему ещё с зимы по Харькову некий субъект, проживавший по паспорту на имя дворянина Калужской губернии Петра Иванова Василевского, как ныне оказалось подложному (циркуляр Департамента Полиции от 1 прошлого апреля за № 2447). Названный Василевский весь день 3 апреля обнаруживал лихорадочную деятельность и последовательно посетил нижеследующих лиц: Елену Аверкиеву, Георгия Харизоментова, Ивана Крейнерта, Павла Аргунова, Петра Кадиксова и наконец в 10 часу вечера на извощике и с узлом в руках направился к Малой Царицынской улице, на которой проживала дочь Коллежского Асессора Анна Михайлова Добровольская, адрес которой служил конспиративным для сношений заграничных социалистов-революционеров с Саратовскими. Заметив здесь за собою наблюдение Василевский бросился на филера, нанес ему в голову каким-то острым орудием, финским ножом или стамеской, пять ран, и бросив сверток, вынесенный им из квартиры Харизоментова и оставив на месте свалившуюся с головы шляпу, скрылся и до сего времени не разыскан. В остааленном Василевским узле оказалось 4 легальных книги, 32 экземпляра газеты "Революционная Россия" № 4, фунтов около 25 совершенно нового типографского шрифта, несколько писем из Сибири, адресованных разыскиваемой Наталии Александровой Григорьевой и рукопись, в которой трактуется об убийстве Егермейстера Сипягина, причём убийца назван "новым соколом".

    Так как по расчёту времени прибытия поездов в Саратов из Петербурга и Москвы, Василевский мог прибыть в Саратов не ранее 1 часу дня 2 апреля, то является очевидным, что описание убийства покойного Министра было составлено заблаговременно.

    Сообщая об изложенном, в дополнение к вышеуказанной телеграмме Г. Директора9, я по приказанию Его Превосходительства имею честь покорнейше Вас просить: 1) окружить Гершуни всесторонним наблюдением, дабы знать заблаговременно и иметь возможность проследить его поездку в Россию, 2) принять все зависящие меры к выяснению, где именно и кем будут изготовляться разрывные снаряды, а для сего употребить все усилия к поддержанию и укреплению видимо у Вас существующих связей с Иваном Мейснером и 3) постараться учредить фактический контроль за корреспонденцией, отправляемой из России по адресу: Париж, 86, улица Клэри, Ж. Ардуа-ну, которая предназначается для известного Вам Михаила Гоца, являющегося одним из наиболее серьёзных деятелей группы.

    Примите, Милостивый Государь, уверение в совершенном почтении и преданности.

    Подписал Л.Ратаев

    1.В. К. Плеве.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1903 г. Д.842. Лл. 132-134.

    2. С. В.Зубатов.

    3. В первой части публикуемого документа реализуются агентурные данные Е. Ф. Азефа (Виноградова) - см. д-т № 42.

    4. "Искра" - первая общерусская политическая марксистская нелегальная газета Выходила за границей (Лейпциг, Мюнхен, Лондон, Женева) с 1900 по 1903 гг. под руководством В. И. Ленина, после II съезда РСДРП (с № 52) до октября 1905 - меньшевиков.

    5 Гоц Михаил Рафаилович (М. Рафаилов) (1866-1906)- учился в Московском университете; за участие в народническом движении был арестован (1886) и выслан в Восточную Сибирь. За вооруженное сопротиаление ссыльных властям 22 марта 1889 г. (так называемая "Якутская трагедия") приговорен к бессрочной каторге. В 1895 г. амнистирован, в 1900 г эмигрировал, являлся редактором-издателем (вместе с НС. Русановым и И. А. Рубеновичем) "Вестника русской революции". Один из основателей и член ЦК ПСР, представитель Боевой организации партии заграницей, участвовал также в издании ЦО ПСР "Революционная Россия".

    6. Чернов Виктор Михайлович (1873-1952)- один из организаторов и крупнейший теоретик ПСР. С 1899 г. в эмиграции, входил в редакцию "Революционной России". В 1917 г. министр земледелия Временного правительства, председатель Учредительного собрания; эмигрировал, во время II Мировой войны участвовал в Движении Сопротивления во Франции.

    7. Розенбаум Мендель (р. 1872), из мещан, с 1891 г. студент Берлинского университета, редактор газеты "Русский рабочий", с 1897 г. член Союза социалистов-революционеров, затем - ПСР. Неоднократно арестовывался на русской границе с транспортами революционной литературы (в 1898, 1903 гг.). В начале 900-х гг. как представитель Боевой организации ПСР ездил в Америку для сбора пожертвований.

    8. Селюк Мария Фроловна (р. ок. 1873) - дочь потомственного почетного гражданина, домашняя учительница, активный работник Северного союза социалистов-революционеров, уцелела при разгроме Союза в сентябре 1901 г., выехала за границу. Участвовала в создании ПСР, неоднократно состояла членом ЦК. Арестована в Киеве в декабре 1905 г., привлечена к дознанию по делу ПСР Украинской области.

    9. Лопухин Алексей Александрович (1864-1928)- окончил юридический факультет Московского университета (1886), начал карьеру товарищем прокурора в Московском окружном суде, затем служил по судебному ведомству в Твери, Харькове и Петербурге. В мае 1902 г. стал Директором Департамента Полиции, в феврале 1905г., после убийства И.П.Каляевым великого князя Сергея Александровича, был переведСи иа должность эстляндского губернатора, вскоре был уволен с государственной службы "без прошения". Содействовал В. Бурцеву в разоблачении Е. Азефа, идентифицировав последнего с секретным сотрудником "Раскииым" За это был привлечен к ответственности, осужден Особым присутствием Сената иа 5 лет каторжных работ, замененных ссылкой в Сибирь. 4 декабря 1912 г по высочайшему повелению помилован и восстановлен в правах.

    №44

    ПРЕДПИСАНИЕ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГРАДОНАЧАЛЬНИКА Н. В. КЛЕЙГЕЛЬСА ПРИСТАВАМ И ПОЛИЦМЕЙСТЕРАМ О НЕОБХОДИМОСТИ СОЗНАТЕЛЬНОГО ОТНОШЕНИЯ К СВОИМ ОБЯЗАННОСТЯМ

    20 сентября 1902 г.

    Согласно секретному циркуляру Министерства Внутренних Дел по Департаменту Полиции от 22-го июня 1901 года за №2234, сто-личною полициею производится розыск Григория Андреева Гершун (Гершуни) бактериолога-врача. Означенный Гершун, с паспортною книжкою, выданною на имя провизора Григория Исаакова Гершуна, прибыл 11-го сентября 1901 года в дом № 2 по Пушкинской улице и, прожив там до 14-го сентября, выбыл, не быв задержан, ввиду оказавшейся разницы в отчестве и звании, значившихся в розыскных на него листках и в предъявленной им, по прибытии в столицу, паспортной книжке.

    Хотя обстоятельство это с формальной стороны может служить оправданием действий местной полиции, не принявшей мер к задержанию Гершуни, но шаблонное отношение к делу первостепенной важности временно исполнявшего обязанности Пристава капитана Чернышева в данном случае обращает на себя особое внимание.

    Не подлежит сомнению, что при внимательной распорядительности и сознательном отношении к серьёзнейшим своим обязанностям, капитан Чернышев имел полную возможность путём наведения соответственных справок обнаружить неточность листков и принять меры к задержанию Гершуни, беспрепятственное проживание коего в столице и объясняется главным образом ничего не обеспечивающим формальным отношением к службе.

    На изложенный случай признаю необходимым обратить особое внимание гг. Приставов и предлагаю принять все меры к невозможности повторения подобных случаев на будущее время.

    Генерал-лейтенант Клейгельс Управляющий Канцеляриею Кескевич Bp. исп. об. Делопроизводителя Суворков

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1903г. Д. 842. Лл.187-187(об.).

    I. Клейгельс Николай Васильевич - генерал-адъютант, генерал-лейтенант, с 1888 по 1902 гг. варшавски полицмейстер, затем петербургский градоначальник, в 1905 г. - киевский генерал-губернатор.

    №45

    ПИСЬМО ЗАВЕДУЮЩЕГО НАРУЖНЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ

    ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Е. П. МЕДНИКОВА1 НАЧАЛЬНИКУ ТАВРИЧЕСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ А. И. СПИРИДОВИЧУ О РЕЗУЛЬТАТАХ РАЗРАБОТКИ ЧЛЕНА БО ПСР М.М. МЕЛЬНИКОВА2

    3 ноября 1902 г.

    Дорогой Александр Иванович.

    Поехали, вернее, поскакали к вам наших два филера, - Вавилин из Лодзи и Григорьев из Воронежа и Киева; оба хорошо знают Мельникова по Петербургу во время его нахождения здесь в университете. Он в настоящее время находится в Севастополе или же его окрестностях; он выедет на этих днях обязательно на север, а поэтому можно его и увидать или при отправлении по железной дороге, или на пароходной пристани Севастопольского порта, только соразмерить хорошенько силы надо - послать человек 5-6, т. е. Александрову одного, Вавилину одного и Григорьеву одного, и им надо быть ух как настороже. И становиться одной паре на улице, а двум на станции или же на пристани, чтобы видеть всю обстановку вокзала или пристани, и хорошо бы арестовывать Мельникова Александрову; после саратовского побоища3 это недурной бы был арест. Вероятно, Мельникова будут провожать его единомышленники, то не промахнитесь, -надо будет смекнуть: или арестовать всех, или же дать возможность отъехать, его там взять, а провожающих установить и пустить работу по остаткам Мельникова, - с ним Крафт4 и может очутиться Гершуни. Крафта Александров хорошо знает тоже, и он подлежит безусловному аресту, но раньше Мельникова его брать опасно, - он может показать сам Мельникова. Всё сие на ваше благосклонное внимание; я с своей стороны что имею, всё вам спешу сообщить, и как умею, так и пишу и излагаю, а там смотрите по местным условиям, как лучше, так и делайте.

    Если у вас сорвется, что допустить невозможно, то ему вторую рамочку устроим ближе к северу, где уже готовим ему радушный приём. Итак, дорогой мой, пошли вам бог полного успеха на сей первый самостоятельный шаг, конечно, которым вы бы себе построили на долгое время мостик в своё дальнее жилище. Как вам известно, им интересуются более всего в настоящее время: он - всё, он боевая сила, он и член Боевой организации, и всякая в нём блажь -он и сам может работать ножом и револьвером прекрасно. Всё пока идёт у нас прекрасно, Зиберт ушел, особый отдел Сер. Вас.5 взял сам, т.е. зачислился делопроизвод. деп. полиц. и заведующим особым отделом, - вот и все новости. Сидим в особом отделе с утра и до ночи, а дело идёт великолепно. Саратов очень хорош, Екатеринослав ещё лучше, Харьков хорош, хуже всего Киев, но там мы опять сами хозяева стали - чуть не весь отряд работает в Киеве. Целую и крепко жму вашу руку.

    Ваш Е. Медников.

    1. Медников Евстратий Павлович (1853-1914)- в начале 90-х гг. служил городовым в московской полиции, затем филером в Охранном отделении, в начале 1900-х гг руководил знаменитым "Летучим отрядом" филеров. В 1902 г. был назначен "заведующим наружным наблюдением всей Империи". В 1906 г. оставил службу в Департаменте Полиции.

    2. Мельников Михаил Михайлович - член БО ПСР, прикосновенен к убийству министра внутренних дел Д. С. Сипягииа. Арестован в 1903 г., приговорён к смертной казни, замененной бессрочной каторгой.

    3. Имеется в виду разгром Саратовского центра ПСР с типографией, литографией, складом литературы. 1 ноября 1902 г. было арестовано 66 человек, захвачены гектографы и библиотека.

    4. Крафт Павел Павлович - член ЦК и БО ПСР.

    5. Сергей Васильевич Зубатов.

    Печатается по: Красный Архив. 1926. Т.4(17). С.194-195.

    1903 год

    №46

    ПИСЬМО ЗАВЕДУЮЩЕГО НАРУЖНЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ

    ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Е.П. МЕДНИКОВ А НАЧАЛЬНИКУ КИЕВСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ А. И. СПИРИДОВИЧУ О РАЗРАБОТКЕ БО ПСР

    14 февраля 1903 г.

    Дорогой Александр Иванович.

    Барыня Васильевского', Константинович, находится в Чернигове и взята под наблюдение. Государь сказал, кто арестует Васильевского товарища, т.е. Гершуни, того озолотит и даст самую большую пенсию; постараемся это сделать. Баушка2, говорят, что она в Вене, но из другого источника, будто она в Ярославле, а Гершуни - "Шля-na"J в горах Кавказа, т. е. ему посоветовали ехать на Кавказ и навербовать компан. террористов баши-бузуков и с ними явиться в Петербург и начать расправу с Побед."1, Плеве, Витте5 и другими. Сейчас выяснилось, что поручик Григорьев вёл разговор о бомбах, и Гершуни знакомил его с техникой и составными взрывчатыми веществами, как говорит, уже изучавший всё сие за границей, и просил сделать Григорьева полбутылки нитроглицерину, но последний отказался. Итак, из дознания о Мельникове выясняется, чего мы должны ожидать в будущем - террора и террора. Не знаю, писал ли я вам, что Сер. Вас.6 познакомился с Витте и что последний от Сер. Вас. в восторге, и очень сожалел, что познакомился очень поздно! Здорово, и, кажется, Плеве и Витте скоро будут с одной ложки кушать, и на днях у князя Мещерского имел состояться обед с Витте и Плеве, -специально, их хотят помирить! Плеве Сер. Вас. как-то вечером сильно благодарил и обнял и расцеловал много раз; недурно!! Протоколы Васильевского и Григорьева один интереснее другого, и их пока держат для розыска в бол. секрете. Я вернусь к Гершуни. Когда были наблюдения в Киеве за съездом Гершуни с Васильевским и Шнееро-вым (1/Х 902), то Гершуни давали телеграмму, и он явился через сутки, т.е. где-нибудь жил недалеко от Киева, то и надо полагать, вам очень и очень надо ожидать Гершуни у себя в Киеве; письма у Лоид -они тоже наводят на мысль, что Гершуни около вас. Горный был у вас, его баба в Чернигове, ну, и Гершуни где-нибудь в этом треугольнике. Целую вас и шлём привет Валерии Константиновне.

    Весь ваш Е. Медников.

    Печатается по: Красный Архив. 1926 Т.4(17). С. 198-199.

    1. М. Мельникова.

    2. Е. К. Брешко-Брешковская; в это время действительно выехала за границу.

    3. Филерская кличка Г. Гершуни.

    4. Победоносцев Константин Петрович (1827-1907)- статс-секретарь, сенатор, с 1880 по 1905 гг. обер-прокурор Святейшего Синода.

    5. Витте Сергей Юльевич (1849-1915)- граф, с 1889 по 1892 гг. директор Департамента железнодорожных дел, затем министр путей сообщения и министр финансов, с 1903 по 1905 гг. председатель Комитета министров, с октября 1905 г. по апрель 1906 г. возглавлял Совет министров.

    6. Сергей Васильевич Зубатов.

    №47

    ПРЕДСТАВЛЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ТИФЛИССКОГО РОЗЫСКНОГО ОТДЕЛЕНИЯ В. Н. ЛАВРОВА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА Полиции A. А. ЛОПУХИНУ о ДЕЙСТВИЯХ чинов МЕСТНОЙ ПОЛИЦИИ В СВЯЗИ С ДЕЛОМ О ПОКУШЕНИИ НА ЖИЗНЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА1

    11 мая 1903 г.

    Совершенно секретно

    В дополнение к донесению моему от 2-го сего мая за № 302 и последующих моих телеграмм имею честь донести Вашему Превосходительству следующее:

    Сообщенные мне 1-го мая сведения полиции о подготовлявшемся покушении на жизнь Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Михайловича во время предстоявшего проезда Его

    утром 1-го мая на Владикавказ, не представлялись первоначально заслуживающими большого доверия: 1, сведения были весьма неопределённые, причём агент, по словам Полицмейстера, ни за что не соглашался указать источника своих сведений; 2, сам агентурный источник, как необходимо было заключить из первого сообщения Полицмейстера, крайне сомнителен, ибо агент, несколько раз подозревавшийся в "шпионстве", очевидно не может пользоваться никаким доверием в движении; 3, задержанная утром 1-го мая на Ольгин-ской улице "бомба с фитилем" оказалась старой трёхфунтовой гранатой, ничем не снаряжённой, забитой простым колышком с пропущенной веревкой; 4, отправленный ранним утром того же 1-го мая по военно-грузинской дороге для задержания злоумышленников разъезд земской стражи никаких вооружённых, или просто подозрительных лиц не встретил; 5, замеченная адъютантом Немировичем-Данченко проездка четырёх лиц в закрытом фаэтоне в лунный вечер 30-го апреля перед двором, на котором помещается автомобиль, весьма трудно связывалась с настоящим делом, так как нельзя допустить, чтобы просмотр приготовления автомобиля в дорогу производился всей шайкой и таким бьющим в глаза способом и 6, по военно-грузинской дороге между Тифлисом и Мцхетом происходит почти непрерывное движение разных экипажей и пешеходов, возле же садов в летнее время особенно много вращается различных лиц, значительный процент коих - сомнительных профессий, а потому в встрече Полковником Блюммером за этими садами двух подозрительных туземцев ничего необыкновенного не было.

    Но так как это дело касалось Особы Великого Князя, то я, предупредив Полицмейстера, чтобы он в случае, если добьется от агента каких-либо разъяснительных сведений, немедленно поставил меня о том в известность (назвать агента Полицмейстер категорически отказался), - сам я сейчас принял все меры к агентурной проверке сведений и учредил наружное наблюдение за единственным указанным полицией "возможным" соучастником заговора, смазчиком автомобиля туземцем "Илико". Полицмейстер ничего более не сообщал, агентура категорически заявляла, что никаких покушений на высокопоставленных лиц не готовится и об образовании с этой целью какой-либо группы нет даже слухов. Вследствие сего я 4-го сего мая и представил Вашему Превосходительству телеграфное донесение в том смысле, что сведения о покушении на жизнь Великого Князя не заслуживают доверия.

    Однако вскоре я случайно узнал, что у Полиции будто-бы есть уже по этому делу разъяснительные, весьма серьёзные данные и ею производятся тщательные розыски. Я попросил Ротмистра Хуциева съездить к Полицмейстеру и взять от него добытые им сведения. Полицмейстер ответил, что сведения у Губернатора и что он пока может только сказать, что о времени предполагавшегося выезда Великого Князя шайка узнала от вестового Полковника Блюммера, Константина. Сделав распоряжение об учреждении наблюдения за названным Константином, я вторично направил Ротмистра Хуциева к Полицмейстеру уже с письмом за № 307, в коем напомнил, что политический розыск в Тифлисе возложен на ответственность Начальника Охранного Отделения и потому ему, Полицмейстеру, надлежит все получаемые сведения по настоящему делу немедленно, полностью и без проверки сообщать мне. Ответ Полицмейстера Ротмистру Хуциеву был очень краток: он сказал, что своего агента ни в коем случае мне не передаст и не обнаружит и что они с Губернатором решили действовать независимо от меня и сообщать мне сведения только по окончательной проверке.

    В 10 часов вечера я лично приехал в 10-й Полицейский участок, где в то время по делу покушения вели совещание Полицмейстер и Пристав названного участка, армянин Тер-Крикоров. Полицмейстер, после некоторых с моей стороны понуждений, рассказал, что агент, коего он нн в коем случае не откроет, узнал о предполагавшемся покушении от содержателей портняжной мастерской Палиашвили и сапожной Тодуа, которые рассказали ему 30 апреля, что их близкий знакомый, вестовой какого-то офицера Максиме, будто-бы под руководством этого неизвестного офицера образовал шайку из пяти лиц для убийства Великого Князя и что шайка эта, узнав от вестового Полковника Блюммера Константина о предстоявшем выезде Великого Князя на автомобиле в 3 часа утра 1-го мая, и решила воспользоваться этим случаем для осуществления своего замысла. Из членов шайки агент знает только дезертира Нестора и рабочего Окуджава, арестованного по моему требованию утром 1-го мая; офицер, у коего служит вестовой Максиме совершенно не известен; не известна также и фамилия Максиме; смазчик "Илико" к делу вовсе не причастен. На вопрос мой, когда эти сведения получены, - Полицмейстер ответил, что только вчера, то есть 3 мая, а между тем 3-го мая вечером Полицмейстер, установив уже, следовательно, непричастность к делу "Илико", прислал мне зачем-то его приметы, умалчивая о полученных сведениях. Таким образом Полиция сразу же не только начала скрывать свои сведения, но даже направлять наблюдение Отделения на ложный след.

    Рассуждая о том, кто может быть тот офицер, у коего служит Максиме, Полицмейстер сделал предположение: не будет ли это Поручик Шенгелия. Когда я на это заметил, что установить очень просто: стоит только потребовать домовую книгу и посмотреть имя вестового Шенгелия, а затем проверить наблюдением, - Полицмейстер возразил, что вестовые не всегда бывают прописаны, к тому же Шенгелия живёт против вокзала в маленьком собственном доме: он и один квартирант, а потому требовать книгу рискованно, да и не стоит, так как завтра они и без того будут знать. Расспрашивая далее, мне удалось выяснить, что Полицмейстер с Приставом Тер-Крикоровым только что ездили в какой-то трактир делать тайную очную ставку агента с каким-то лицом, путём подслушивания в соседнем кабинете, но это им почему-то не удалось. На мой вопрос - с кем же именно должна была быть эта очная ставка, Полицмейстер ответил, что с упомянутым выше портным Палиашвили.

    Впоследствии оказалось, что очная ставка предполагалась не с портным, а с самим вестовым Максиме. Следовательно, Полицмейстеру и Приставу в то время уже была хорошо известна личность вестового Максиме и, если агент был настолько близок с этим вестовым, что мог его завлечь в трактир, то конечно была уже известна и фамилия офицера, у коего служит этот вестовой, а потому всё сообщенное мне в этот вечер Полицией представляло из себя заведомо ложные сведения.

    Всё это я узнал лишь впоследствии, вечером же 4-го мая мог лишь выяснить, что "Илико" ни при чём и, что розыск следует вести через вестового Константина и портняжную мастерскую Палиашвили, в коей, по словам Полицмейстера, неизвестный вестовой Максиме переодевается в туземный костюм. (6-го мая я узнал, что Константин также не причастен к делу, как и упомянутый выше "Илико", и, следовательно, наблюдение опять было отвлечено в сторону).

    5 мая к 2 часам дня Начальник Жандармского Управления и я были приглашены к Губернатору на совещание. В сущности всё было уже решено без нас, а нам только сообщили решение. Губернатор, изложив агентурные сведения и результаты розыска... - пояснил нам, что в виду особой серьёзности дела он ведёт его сам, по своему усмотрению с ведома Великого Князя и одобрения высшей местной власти...

    Затем Губернатор изложил выработанный план захвата шайки: 7 мая в 5 часов дня Великий Князь объявит, что он будто бы в 3 часа утра 8-го мая выезжает на ввтомобиле в урочище Белый Ключ. Часов в 6 вечера того же 7-го мая агент известит письмом вестового Максиме о предстоящем отъезде Великого Князя и пошлет это письмо с своим человеком, не принадлежащим к шайке. Максиме, получив означенное письмо, должен будет сейчас же обойти всех участников, предупредить их и подготовить. Наблюдение за этими передвижениями Максиме Губернатор возложил на вверенное мне Отделение. Когда Максиме всех обойдёт, то уведомленный мною о сём Полицмейстер произведёт через особо приготовленных лиц (с участием Жандармских офицеров) задержание всех членов шайки и обыски их.

    Таким образом, губернская власть, опираясь на Великого Князя и высшую в крае административную власть, взяла на себя политический розыск, указав Охранному Отделению лишь вспомогательную роль при Полиции, при этом выработала такой розыскной план, в исполнении коего должен был принять участие и сам Великий Князь.

    Вновь сделанное мною заявление о необходимости тщательной проверки сведений агентурой, наблюдением и вообще средствами Отделения и о необходимости проверки мною и самого агента-было встречено решительным отказом со стороны г. Губернатора, в виду чего я оставил этот вопрос и перешёл к указанию несостоятельности самого плана, как в высшей степени сложного, могущего нарушиться всякой случайностью и в конце концов, даже при полной удаче, не дающего никаких фактических данных, так как на картину наблюдения рассчитывать трудно, а письмо агента, если даже и не будет уничтожено, улика не надежная. Я предложил сделать так: дать шайке выйти из города, собраться с оружием в поле близ дороги и там всех захватить. Тогда уже будут улики и будет основание к задержанию. Вице-Губернатор Г. Алышевский поддержал мою мысль, но Губернатор и Полицмейстер заявили, что так можно говорить, только не зная туземцев: они нас всех перестреляют, а сами скроются. Губернатор решил взять среднее мнение, то есть задерживать не на квартирах, как было предположено, а при выходе каждого члена шайки из дома. Полицмейстер обещался усилить наряд задерживателей. Попытка моя доказать, что выход из квартиры опять-таки не будет уликой -ни к чему более не повела. Начальник Управления высказался, что по задержании шайки агент, конечно, даст показания, которые подтвердят предполагаемые, намеченные улики, но Губернатор сказал, что агент ни теперь, ни тогда ни в коем случае обнаружен не будет и, что для суда вполне достаточно, если он, Губернатор, даст показания со слов агента, так как нельзя же его. Полковника Свечина заподозрить в недобросовестности. К тому же, по словам Губернатора, об особой серьёзности улик заботиться нечего, так как вряд ли Прокуратура в таком серьёзном деле возьмет на свою ответственность отнестись недоверчиво к переданным ей уликам.

    Конспиративность и самоуверенная настойчивость администрации, а равно и ряд допущенных уже в отношении меня обманов со стороны Полиции, заставили меня предположить, что может быть и теперь мне сообщаются неверные сведения, что у Полиции, возможно, есть какие-либо серьёзные данные и заявителем является один из участников шайки, а вовсе не постоянный полицейский агент.

    Вернувшись домой, я немедленно сделал сношения со всеми сотрудниками грузинами о явке их ко мне этой ночью и, так как теперь уже были указаны все участники шайки (Поручик Шенгелия, его вестовой Максиме, арестованный мною Окуджава, рабочие Филия и Данелия и дезертир Нестор), то я сейчас же приступил к точному установлению их квартир, чтобы с утра начать наблюдение...

    Ввиду чрезвычайной сложности положения дела я признал необходимым выяснить агента Полицмейстера, но 5-го мая это не удалось, так как участники предполагавшейся шайки ещё не были известны, а 10-ый участок, куда, по предположению, должен был приходить агент, тщательно охранялся городовыми и дворниками.

    Ночью получились сведения, что Поручик Шенгелия безусловно не причастен к движению ни к национальному, ни к социальному. Чанчалашвили также не участвует в движении, Филия и Данелия по характеру буйные (дерутся на всех демонстрациях), но рядовые рабочие, Окуджава был "офицером", но после апрельской демонстрации удалён из организации за второй случай уклонения от демонстрации.

    С утра 6-го мая все текущие наблюдения были отменены и наружные агенты распределены исключительно за указанными Полицией участниками шайки. Наблюдение было произведено образцово. Если бы оно продолжалось несколько дней, то по результатам его можно было бы оспаривать достоверность сведений Полиции, не зная агентуры, но в один день ничего определённо сказать нельзя было; дневник наблюдения принёс существенную пользу лишь впоследствии, когда возбудилось уже дознание. Агент сразу выяснился, но так как он оказался проживающим в доме, где квартирует до трёх сот рабочих и мне видеть его не удалось, то фамилия его обнаружилась лишь на обыске 7-го мая.

    В 5 часов вечера Начальник Управления и я были снова приглашены на совещание, этот раз к Генерал-Лейтенанту Фрезе. Предварительные обсуждения велись без нас (мы ожидали в приемной), затем пригласили и нас. Нам сказали, что агент сам знаком с Поручиком Шенгелия и боясь, что первый план не удастся провести, предлагает такой: завтра в 2 часа дня он соберет на совещание к себе на квартиру всю шайку, в том числе дезертира Нестора и Поручика Шенгелия, последний придёт в статском костюме. Возможно, что принесут и оружие. Когда шайка соберется, агент известит и сейчас явится Полиция. План этот, как сказал Губернатор, им и Генерал-Лейтенантом Фрезе вполне одобрен и принят. Затем было заявлено, несколько раз, что нужна особая осторожность, чтобы не испугать шайку и, так как я на это ничего не сказал, то мне было прямо указано о необходимости снять на завтрашний день наружное наблюдение.

    Я вынужден был ответить, что наблюдение будет снято, но в действительности я не счел возможным это сделать, так как скомбинировав всё вышеизложенное и обдумав предложенный агентом план, я пришёл к заключению, что дело это во всех отношениях очень подозрительное: наблюдение за агентом велось всю ночь и весь день 7-го мая, до ареста его.

    Совещание окончилось разрешением Генерал-Лейтенантом Фрезе Губернатору арестовать всех членов шайки, в том числе и Поручика Шенгелия.

    Вернувшись с совещания и обсудив положение дел, я сейчас же снова отправился к Генералу Фрезе и доложил Его Превосходительству, что так как настоящее дело с его одобрения ведется Г. Губернатором, то я уже не считаю более себя в праве вмешиваться, но с другой стороны, как Начальник Охранного Отделения, считаю долгом доложить, что Поручик Шенгелия не причастен к движению, Чанча-лашвили тоже, что участие остальных трёх рабочих ничтожное, что агентура Отделения не имеет даже слухов о каком-либо покушении и, что я сам, не имея возможности чего-либо утверждать за незнанием агентурного источника, тем не менее сильно сомневаюсь в правдивости всего этого. Генерал Фрезе, поблагодарив меня, сказал, что он сам немного сомневается, но в виду чрезвычайности случая, считает необходимым выполнить вырешенный плац...

    Хотя следственные действия по настоящему делу и исходили от Губернатора, тем не менее я счёл необходимым лично отправиться на обыск агента и сам производил этот обыск с Ротмистром Хуциевым.

    Личное моё руководство обыском не допустило попытку Пристава переговорить секретно с агентом, выяснило, что на проведение этого дела агент получил 800 рублей (250 он израсходовал, а остальные

    Полицмейстер отобрал у него на обыске) и предупредило следующее недоразумение: вестовой Максиме, оказавшийся по фамилии Нико-бадзе, когда полиция стала срывать с него черкеску, вскрикнул: "не рвите, я сам сниму", а Полицмейстеру послышалась хотя созвучная, но совсем иною содержания фраза: "не берите, я всё скажу".

    Все обыски не дали никаких видимых результатов.

    Агент Полиции оказался известным всему городу, даже пропечатанным в газетах, сыщиком Полицмейстера и Пристава Тер-Крико-рова, дворянином Чиковани, уже фигурировавшим в Жандармском Управлении в качестве ложного заявителя по делу покушения на жизнь инженера Ивановского.

    Нет никакого сомнения, что Тифлисский Губернатор, вполне доверяющий Полицмейстеру и мало знакомый с розыскным делом, был в данном случае введён в глубокое заблуждение, но в отношении Полицмейстера и Пристава Тер-Крикорова невольно возбуждается целый ряд вопросов.

    Каким образом они, зная, что их агент Чиковани известен всему городу, пропечатан в русских и грузинских газетах, могли поверить, что он вошёл в политический кружок и тем более кружок террористический, всегда особенно конспиративный и через несколько дней стал в этом кружке чуть ли не главарём.

    И Полицмейстеру, и Приставу Тер-Крикорову очень хорошо известно, что Чиковани в знаменитом деле Эрвье играл роль, близкую к провокаторской, в деле же покушения на жизнь инженера Ивановского фигурировал ложным заявителем и даже весьма не искусным. Какое же они имели основание по столь серьёзному делу отнестись к заявлению Чиковани с таким особым доверием, исключавшим необходимость какой-либо проверки.

    Скрытие от меня агента ещё может быть объяснено опасением, хотя и неосновательным, но всё же понятным, - упустить Дело из своих рук; но чем объяснить скрытие лиц подозревавшейся шайки и направление производимого Отделением розыска на ложные пути. Губернатор мог думать, как и высказывал отчасти, что Охранное Отделение провалит дело, что способы наблюдения Полицмейстера совершенней, но сам Полицмейстер этого думать, конечно, не мог.

    Полиция даже не интересовалась сведениями об отношнии к движению членов наблюдаемой ею шайки и, когда Генерал-Лейтенант Фрезе иа совещании 6 мая сказал, что поручик Шенгелия в прошлом году предупредил Генерала Дебиля об одной демонстрации на вокзале, случайно им узнанной, то Полицмейстер заявил, что он этому случаю не придаёт никакого значения.

    [...]

    Полиция так охраняла агента Чиковани, что сначала не хотела обнаруживать его даже после ликвидации, а между тем во время обыска пристав Тер-Крикоров, нисколько не стесняясь присутствием члена шайкн, Максима Никобадзе, делал агенту разные условные знаки, а затем отозвал его в соседнюю комнату и стал с ним переговариваться таким образом, что шёпот их был слышен всем присутствовавшим на обыске.

    [...]

    Странным является и следующее обстоятельство: в ночь с 30 апреля на 1 мая Чиковани сам не был на военно-грузинской дороге, а между тем расположение шайки и внешний вид её участников описывает с полной подробностью, причём рассказ его в деталях согласуется с заявлением Полковника Блюммера относительно встреченных им той ночью двух подозрительных туземцев.

    Настоящий случай не только даёт мне повод, но и ставит в обязанность доложить Вашему Превосходительству всё мне известное о деятельности пристава Тер-Крикорова.

    Названный Тер-Крикоров принадлежит к тому типу армян, которые для достижения своих целей не останавливаются ни перед какими способами. Называя себя "простым исполнителем", "чернорабочим", Тер-Крикоров в действительности является лицом, имеющим чрезвычайное влияние на Полицмейстера, а через него и на Губернатора. Такое положение Тер-Крикоров создал себе: 1, видимой успешностью уголовного розыска при посредстве упоминаемого выше Чиковани, личности весьма темной, прибегающей, в случае неудачи розыска, к "подыскиванию" виновных, а иногда и просто к провока-торству; 2, умением каждую свою неудачу объяснить чьей-либо виновностью и беззастенчиво очернить такого вымышленного виновника и 3, своей мнимой политической осведомленностью и через то -терроризацией власти: каждому крупному происшествию, как например, убийству инженера Веденеева, делу Эрвье, пристав Тер-Крикоров сейчас же придаёт политическое значение, докладывает Полицмейстеру различные достоверные подробности политического характера от "своих агентов", распространяет по городу соответствующие слухи, а затем указывает на эти слухи, как на подтверждение своих сведений. Но главным способом являются мнимые демонстрации и беспорядки железнодорожных и иных рабочих (оба главные рабочие квартала - Дедубе и Нахаловка находятся в участке Тер-Крикорова). В минувшем году, в бытность Генерал-Майора Дебиля, относившегося весьма доверчиво к каждому слуху, город Тифлис, ввиду сведений Тер-Крикорова, с апреля и до июня месяца, каждый праздник охранялся от ожидаемых демонстраций усиленными нарядами полиции, конными разъездами и нарядами войск... Доклады мои Губернатору о том, что это лишь уловка неосведомленных агентов, что никакой демонстрации не ожидается и, что готовность полиции и войск, когда ничего не предвидется, только терроризирует население и возбуждает рабочих - ни к чему не повели... Демонстрация 27 апреля произошла по плану, указанному мною и вопреки сведениям полиции, согласно коих беспорядки должны были возникнуть в нескольких местах; и вот, вечером появляется слух, что в саду Муштаид собралось до 500 рабочих и они послали уже за оружием. Немедленно в Муштаид направляется усиленный наряд полиции, готовится казачья сотня. Посланные мною наблюдательные агенты никакого сбориша в названном саду не обнаруживают, пристав же Тер-Крикоров, от коего и исходили эти сведения, удостоверяет, что рабочих действительно было очень много, но они почему-то сами разошлись. Хотя Губернатор и остался убеждённым, что 27 апреля вечером в Муштаиде готовилась демонстрация, но тем не менее вообще, видимо, стал сомневаться в этих постоянных попытках к демонстрациям, всегда вовремя предупреждаемых полицией. В это время и возникло дело о покушении на жизнь Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Михайловича.

    Терроризация приставом Тер-Крикоровым местной власти и населения города, распространение в народе ложных слухов политического характера и чрезвычайно грубое обращение с рабочими, большинство коих проживает именно в его участке, - являются одной из серьёзных помех в деле борьбы с революционным движением рабочих.

    Ротмистр Лавров

    1. Николай Михайлович (1859-1919) - великий киязь; закончив Академию Генерального штаба, с 1884 по 1903 гг. был иа командных должностях в армии. Председатель Русского исторического общества, занимался изучением эпохи Александра I.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1903г.Д.ЗОО. Ч.32.Лл.1-7.

    №48

    ШИФРТЕЛЕГРАММА

    НАЧАЛЬНИКА КИЕВСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ

    А. И. СПИРИДОВИЧА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

    А. А. ЛОПУХИНУ о ЗАДЕРЖАНИИ Г. А. ГЕРШУНИ

    14 мая 1903 г.

    Командированные [из] Дарницы агенты на станции Киев второй встретили идущий [в] Киев поезд и увидели вышедшего из вагона с портфелем Гершуни, который стал прохаживаться и осматривать паровоз, а затем направился к городу, где у начала линии городского трамвая был задержан агентами и приведён в Управление; при нём найдено 2 паспорта на имя мещанина Рафаила Натанова Роба, из коих один заграничный, на котором виза двадцать третьего февраля сего года Воронеж, Б. Дворянская, дом 26, несколько подлинников прокламаций Боевой группы, писанных на кальке о казни Богдановича [в] день шестого мая в Уфе, о Златоустовских беспорядках, заряженный револьвер Браунинга, пузырек с чем то, две памятные книжки, в одной из коих много шифрованных записей, обрывок с материалом для прокламации, пятьсот рублей и пятьсот франков. Всё перечисленное находилось [в] портфеле вместе с бельём. Задержавшие агенты Демидюк, Жуков, Флейхух и два Аленовы.

    Ротмистр Спиридович.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд.. 1903г. Д. 842. Лл.210-210(о6.).

    * * *

    А. И. Спиридович получил более 20 телеграмм и писем в связи с арестом Г. Гершуни. Е. Медников телеграфировал: "От всего сердца поздравляю Вас и Ваших орлов с величайшим торжеством. Выпьем сегодня же за Ваше здоровье" ("Красный Архив". 1926. Т. 4(17). С.217). Высочайшей наградой (см. д-т№ 46) стал чин подполковника.

    Письмо ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ А. А. ЛОПУХИНА КОМЕНДАНТУ ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ КРЕПОСТИ А. В. ЭЛЛИСУ ОБ УСЛОВИЯХ ЗАКЛЮЧЕНИЯ Г. А. ГЕРШУНИ

    16 мая 1903 г.

    Совершенно секретно.

    Милостивый Государь Александр Вениаминович,

    16 сего мая; около 12 часов ночи, во вверенную Вашему Высокопревосходительству Крепость будет доставлен политический арестованный врач Григорий Андреев Гершуни.

    Принимая во внимание, что названный Гершуни представляется одним из самых серьёзных революционных деятелей террористов, я имею честь покорнейше просить Ваше Высокопревосходительство не отказать в распоряжении о помещении Гершуни в одну из наиболее изолированных камер верхнего этажа бастиона, дабы лишить его всякой возможности сноситься с кем-либо посредством перестукивания, а равно и об усилении за ним надзора во избежание всяких попыток к самоубийству, весьма с его стороны возможных.

    По заключении Гершуни в одиночную камеру, кандалы как ручные, так и ножные должны быть с него сняты.

    Прошу Ваше Высокопревосходительство принять уверения в совершенном моём почтении и преданности.

    Подписал Лопухин

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1903 г. Д.842. Л.218.

    1904 год

    №50

    ЦИРКУЛЯР МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ В. К. ПЛЕВЕ

    ГУБЕРНАТОРАМ, ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ

    И ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕР AM ОБ ОТМЕНЕ ПОЛОЖЕНИЯ

    О НЕГЛАСНОМ НАДЗОРЕ

    10 января 1904 г.

    Циркулярно

    В числе мер, направленных к предупреждению государственных преступлений путём наблюдения за лицами сомнительной политической благонадёжности, Министерством Внутренних Дел выработано было положение о негласном надзоре полиции, утверждённое Министром Внутренних Дел Генерал-Адъютантом Графом Игнатьевым1 1 марта 1882 года и сообщенное, при циркулярном отношении Министерства Внутренних Дел, от 9 апреля того же года за № 1365, Господам Губернаторам, Градоначальникам, Обер-Полицмейстерам и Начальникам Губернских и Железнодорожных Полицейских Жандармских Управлений к надлежащему руководству.

    Применение на практике в течении свыше двадцатилетнего периода означенного надзора полиции убедило в настоящее время Министерство Внутренних Дел в недостаточности, для сохранения общественного порядка и спокойствия, тех результатов наблюдения за политически неблагонадёжными лицами, достижение коих имелось в виду при введении негласного надзора и признавалось в то время вполне достаточным для возможного предупреждения государственных преступлений.

    Осуществление намеченных в положении 1 марта 1882 г. задач ложилось, по силе сего положения, главным образом, на чинов общей полиции, которые при их малочисленности и отсутствии при том средств быть осведомленными о вредной деятельности отдельного

    лица, или целой противоправительственной организации могли, в действительности, собирать лишь общеизвестные, или официальные сведения о лицах подчинённых, - на основании данных о их прошлом, -негласному надзору. При этом вне сферы ведения чинов полиции при осуществлении сего надзора оказались, главным образом, лица наиболее серьёзные и деятельные, относительно коих сведения могли получаться не иначе как при посредстве правильно организованного внутреннего и наружного наблюдения.

    Таким образом, при возрастающем с каждым годом числе негласно-поднадзорных и развитии в течение последнего десятилетия организаций с преступными политическими целями, предупредительная борьба с ними путём негласного надзора, осуществляемого, на основании положения I марта 1882 года, через чинов общей полиции, являлась крайне недостаточной и потребовала со стороны правительства противопоставления лицам неблагонадёжным в политическом отношении соответственной вооружённой опытом и знанием силы специально организованной политической полиции в лице чинов Жандармских Управлений и Охранных Отделений с их внутреннею агентурою и наружным наблюдением.

    На основании вышеизложенного и принимая во внимание, что в наиболее крупных и важных центрах Империи устроены розыскные органы политической полиции, я признаю необходимым отменить действие "Положения о негласном надзоре полиции I марта 1882 года" а также изданных в развитие и разъяснение его циркулярных предписаний.

    Об изложенном, мною вместе с сим сообщенном Начальникам Губернских Жандармских и Железнодорожных Полицейских Управлений, Начальникам Охранных Отделений и на все пограничные пункты, имею честь уведомить Вас, Милостивый Государь, для сведения и надлежащего исполнения.

    Подписал: Министр Внутренних Дел, Статс-Секретарь Плеве

    Скрепил: Директор Лопухин

    Верно: За Делопроизводителя Лихарев

    1. Игнатьев Николай Павлович (1832-1908), министр внутренних дел (1881-

    1882).

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д.116. Лл.442-442(о6.). Заверенная копия.

    №51

    Из ПРОТОКОЛА СОГЛАШЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ ДЕРЖАВ ПО ВЫРАБОТКЕ МЕР БОРЬБЫ С АНАРХИЗМОМ1

    1(14) марта 1904 г.

    Германия, Австро-Венгрия, Дания, Румыния, Россия, Сербия, Швеция и Норвегия, Турция и Болгария, проникнутые сознанием необходимости противопоставить энергичное сопротивление развитию анархистского движения, признают, что самым верным способом достигнуть намеченной цели будет поддержание прежде всего соглашения, столь счастливо установившегося между нами по этому предмету, и вместе утвердить общий интерес, который они имеют в деле подавления анархистских преступлений и покушений.

    [...]

    I. Всякий анархист, изгнанный из договаривающегося государ-

    ства, должен быть препровождён, по кратчайшему пути, в ту страну,

    к подданству которой он принадлежал в момент изгнания.

    [...]

    II. В каждой стране будет учреждено Центральное Полицейское

    Бюро, предназначаемое для собирания сведений об анархистах и их

    действиях.

    [...]

    V. Каждое Центральное Бюро обязуется сообщать без замедле-

    ния в Бюро договаривающихся стран все сведения о преступных

    заговорах анархистского характера, о коих он осведомился бы.

    VI. Каждое Центральное Бюро обязуется сообщать в остальные

    бюро, не позднее 6 месячного срока, все сведения о выдающихся

    событиях, имеющих отношение к анархистскому движению, которые

    произошли бы в его районе.

    [???]

    Державы, кои не подпишут настоящего протокола, могут примкнуть к его распоряжениям по отдельному акту. О присоединении каждой Державы сообщается, дипломатическим путём, русскому правительству, а последним - всем государствам подписывающимся или присоединяющимся.

    Она дозволяет по полному праву принятие всех выше установленных обязательств. В удостоверение чего настоящий протокол,

    который есть и будет совершенно секретным, был подписан и скреплён печатями Полномочных названных Держав. [...]

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.253. Д.392. Лл. 1-2.

    1.См. д-ты№34, 35.

    №52

    Письмо Е. Ф. АЗЕФА ЗАВЕДУЮЩЕМУ ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ В ПАРИЖЕ Л. А. РАТАЕВУ

    Владикавказ, 19flV-2/V 1904 г.

    Деньги, которые я вчера получил, шли сюда из Парижа целых 11 дней. Во всяком случае я Вам очень благодарен, что выслали. Что же касается сообщённых примет революционера] в Северной гостинице, то, несмотря на их подробность, я не могу припомнить, встречал ли я такового1. Вообще очень трудно по одним наружным приметам восстановить личность. Было бы хорошо знать, по какому паспорту он жил и не остались ли какие-нибудь бумаги у него. Вообще вся эта история очень странная. Очень нелепо приехать из-за границы (судя по платью, из Женевы, Монтре) в петербургскую гостиницу производить опыты с взрывчатыми веществами. Не должно ли было состояться на следующий день покушения, и этот революционер] приготавливал снаряды, т. е. составлял их. Я об этом думаю ещё и потому, что, как Вы пишите, было 4 снаряда, из коих 3 уцелели. Во всяком случае - это очень счастливый случай - с одной стороны, не было покушения, с другой, я уверен, что это нагонит страх на революционеров], [и] они будут избегать заниматься взрывчатыми веществами. Ввиду того, что я совсем тут ни с кем не встречаюсь, т[а]к к[а]к занят больной мамой, да не знаю, есть ли тут кто-нибудь, то я не имею представления о том, что говорят об этом в радикальном и революционном мирах. Очень важно бы это знать: связано ли это с боевой организацией или это одиночка какая-нибудь, хотя, судя по тому, что было 4 снаряда, вряд ли это была одиночка. Я надеюсь скоро отсюда уехать, если не произойдет с мамой осложнений, и по дороге поста

    раюсь всё узнать, что касается этого дела, как только что узнаю, Вам немедленно сообщу. Знают ли про это в Женеве, сообщала ли об этом что-нибудь "Революционная] Россия"?" Мне об этом ничего не писали. Всего хорошего. Жму руку. Ваш Иван.

    Печатается по: Письма Азефа (1893-1917). - М., 1994. С.97-98.

    1. Речь идет о взрыве, произошедшем в Северной гостинице в Петербурге в ночь на I апреля 1904 г. Азеф как глава БО прекрасно знал, что в результате этого взрыва погиб член БО А. Д. Покотилов. Следуя своей обычной практике дозирования информации, Азеф освещает обстоятельства дела постепенно, якобы с трудом выясняя их: в донесении от 9/V-22/V 1904 г. он называет организацию, с деятельностью которой связано происшествие, затем сообщает имя и некоторые сведения о личности погибшего (письмо от 20/V 1904 г.) и наконец-его фамилию (письмо от 11/VI 1904г.).

    2. "Революционная Россиия" - газета, издававшаяся социалистами-революционерами с 1900 по I90S гг. в Куокколе, Томске, Женеве; с января 1902 г. - центральный орган ПСР.

    №53

    ПИСЬМО ЗАВЕДУЮЩЕГО НАРУЖНЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ

    ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Е. П. МЕДНИКОВА НАЧАЛЬНИКУ КИЕВСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ А. И. СПИРИДОВИЧУ о РАССЛЕДОВАНИИ УБИЙСТВА В. К. ПЛЕВЕ

    4 августа 1904 г.

    Здравствуйте дорогой Александра Иванович.

    Что убийца министра оказался разыскиваемый д-том сын купца, бывш. студ. моек, университета, бежавший из Сибири, Егор Сергеев Сазонов1, проживавший с 20 апреля по 10 июня сего года в Белостоке, по Болотистой ул., в Д. Островского, в квартире вдвоём с своим сообщником по убийству, тоже арестованным 15 июля на Неве, лодочником, во время выбрасывания бомбы в реку, мещанином м. Кнышны, Гродненской губернии, Шелилем Лейбой Вульфовым Сикорским, по ремеслу кожевник, с которым Сазонов проживал в названном доме, без прописки вида на жительство, более 6-ти недель, и выехали из Белостока около 15 июня. До 15 июля Сикорского установили, что он проживал несколько раз в Вильне и Острове, т.е. с 15 по 23 июня и со 2 по 7 июля в гостинице "Петербург", и в "Саксонии" с 9 по 13 июля и Т4 числа провёл в Острове в гостинице "Москва", вечером на 15 июля выехал в Петербург, а далее убийство и его арест на реке. Относительно Сазонова никаких сведений нет, где он проводил время с 10 июня по 15 июля сего года.

    С Сазоновым и Сикорским ещё находились в квартире два еврея, в которых одного по приметам признают за Наума Брумера, теперь будто живущего в Бердичеве по Толкучему пер., дом № 16, и также бывают в Ерусалимской пекарне, по Старой Базарной ул. Эти два господина начало весны жили в Белостоке, где теперь выяснилось, что "Борис" есть Гершун-Бореля Брумер, интеллигентный человек, учился в Одессе в одном техническом училище, и после исчезновения из Белостока Сикорского с Сазоновым, то исчез и Брумер, которого разыскали в Одессе и 2 августа его заарестовали и, кажется, с большим химическим поличным; вероятно, он работал бомбы, живя в Белостоке, для Покотилова2 и для Сазонова с Сикорским. Ждём с нетерпением сего разъяснения. По этому делу в Белостоке, когда ваши непримиримые и одесские тоже были там, то Сикорский во всех сходках участвовал, и его на двух сходках установили, т.е. 18 и 22 мая сего года. Кажется, что дознание одесских непримиримых и белостокских, и виленских, и убийц министра соединят в одно дознание в Петербурге; посмотрим, что из этого будет.

    Вам в декабре прошлого года Герасимов3 телеграфировал, что киевский комитет с.-р. устраивает покушение на министра. Мы вам выслали карточки Егора Сазонова, и весной ваш "Феодосии" ездил в Уфу с поручением от центра, неужели всё это вам не дало возможности хотя приблизительно определить, кто сей "Феодосии", там ещб говорилось и о приметах, и на эту бумажку до сих пор у нас ответа, кажется, нет. Кто же этот солидный господин? Ведь у вас был в конце апреля или начале мая брат убийцы Изот Сазонов, приезжавший за справкой в Киев, кто убит в Северной гостинице; брат Егора Сазонова думал, что погиб именно его брат. Есть очень много данных, что Николай Ильич Бронштейн бывал на свиданиях с группой, а вернее, с Егором Сазоновым, где-нибудь на нейтральной почве, а может быть, и в Вильне или Одессе. Проверены ли Бронштейна отлучки из Киева за период нынешнего года по день убийства? Карточки Сазонова и Сикорского при сём прилагаю, так как по карточкам Сазонова и Сикорского видавшие ранее их сразу узнают в них Сикорского и Сазонова. Может быть, вы теперь всё сообразите по данным разных партий, в особенности непримиримых, которые здесь играли первенствующую роль; теперь мы на пути к выяснению группы делателей и металыцпков, но очень далеки от распорядителей'1, может быть, вам с прекрасной агентурой доставит случай что-нибудь, на счастье, сделать по этому очень серьёзному делу. Если что-нибудь у вас будет клевать, пишите больше и подробнее. Может быть, что-нибудь дадите нам -нити для дальнейшего розыска. Во время пребывания у вас в Киеве "Попика", которого вы приняли как съездника, не было ли это собрание лиц участников Боевой организации, из лиц, участвующих в убийстве министра? Пишите по этому делу больше. Целую крепко, обнимаю дорогого киевлянина.

    Весь ваш Е. Медников.

    Печатается по: Красный Архив. 1926. Т.4(17). С.209-210.

    1. Сазонов (Созонов) Егор Сергеевич (1879-1910)- в 1901 г. эв участие в студенческих волнениях был исключен из Московского университета. В 1902 г. примкнул к эсерам, вскоре был арестован; в 1903 г. выслан в Сибирь, бежал, выехал за границу. Вступил в БО ПСР. 15 июля 1904 г. совершил покушение иа министра внутренних дел В. К. Плеве. Осужден на бессрочную каторгу. 27 ноября 1910 г., протестуя против наказания заключенных розгами, покончил жнзнь самоубийством.

    2. Покотнлов Алексей Дмитриевич - член БО ПСР; входнл в отряд, готовивший покушение иа В. К. Плеве, которое было назначено на 1 апреля 1904 г. Погиб накануне, во время снаряжения бомб, при взрыве в "Северной Гостинице" (см. д-т № 52).

    3. Герасимов Александр Васильевич (р. 1861)- генерал; служил в харьковском жандармском управлении; с февраля 1905 по 1909 являлся начальником Петербургского Охранного Отделения.

    4. В подготовке этого теракта принимали участие И. Каляев и Д. Боришаиский (метальщики), М. Швейцер (снаряжал бомбы), Е. Дулебов (извозчик), И. Мациевский и Б. Савинков. Организатором операции был Е. Азеф.

    №54

    ПИСЬМО Е. Ф. АЗЕФА ЗАВЕДЫВАЮЩЕМУ ЗАГРАНИЧНОЙ

    АГЕНТУРОЙ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Л. А. РАТАЕВУ

    Женева, 23/1Х 1904 г.

    ...Ваши 4 письма я получил зараз, постараюсь теперь на все и ответить. Прежде всего Ваше первое письмо, в котором Вы упрекаете меня в недомолвках и говорите о бесцельности нашего существования, если мы не сумеем сберечь того, кто дороже всего1. На это я могу сказать только то, что я, как всегда, так и теперь, работаю для

    Вас с полной свойственной мне добросовестностью и осторожностью и желал бы видеть у Вас полное ко мне доверие, если же этого у Вас нет и если вообще с Вашей точки зрения я не удовлетворяю Вашим запросам, то я Вас совершенно искренно прошу мне это сказать и мы можем выработать с Вами какие-нибудь другие отношения. Как пример моих недомолвок Вы приводите мюнхенское письмо. Что вы этим думаете, не понимаю. Одесситы прислали письмо, которое было переслано из Мюнхена, как это часто бывает, в котором сообщалось о долженствующем [произойти] приезде царя в Одессу. Кроме того, мои впечатления, что затевается покушение на Его величество, и я счёл нужным Вам об этом и написать. И считаю своей обязанностью сообщать всё, что узнаю по поводу этого. Но раз вы требуете от меня того, чего не знаю и не могу знать, раз я сам не участвую в предприятии, то я могу пожимать только плечами и объяснить такое требование совершенным незнакомством с революционной] средой.

    Вы уверены, что Чернов и его супруга знают всё. Допускаю, хотя и не уверен в этом, но ведь всё, что знает Чернов, не передаёт же он мне. Я могу только стараться в разговорах и расспросах наводить его на то, чтобы он говорил как можно больше по интересующему нас вопросу, но надо это делать осторожно и потом результат всякой встре[чи] и всякого разговора не от меня только зави[сит]. Относительно покушений никогда нельзя узнать деталей, которые известны тем только, кто занимается] этим, да и то не всем. Из личных разговоров с Вами я получил впечатление], что Вы того же мнения, ч[т]о и я на этот счёт. Мне кажется, что если мы можем дать указание на то, проти[в] кого и где направлено покушен[ие], то это уже много. Конечно, я надеюсь, что с течением времени мне будет известно и больше, ио терпение нужно и ловкость известная, которая от нервничанья не увеличивается, [а] наоборот, уменьшается. Кроме того, работать можно спокойно, когда знаешь, что к твоей работе относятся с доверием. Ведь если Петербург, обладая столь колоссальными техническими средствами, мало знает, то уж нам простительно не всё знать, да и то мы знаем больше Петербурга. Все эти мои слова имеют тот смысл, чтобы уверить Вас в моём желании сделать для нашего дела как можно больше и лучше. Теперь перехожу к конкретному. От Чернова и от Павла Ивановича2 я узнал только, что теперь стоит Государь на очереди. Его слова, что Россия не прекратит войны до тех пор, пока жив ещё один солдат и в казне имеется один рубль, сделают Государя очень непопулярным в России и в Европе и что покушение, вероятно, будет встречено так же сочувственно, как и Плеве. Поездка Слетова', очевидно, была связана с этим планом4...

    Печатается по: Письма Азефа (1893-1917). - М, 1994. С. 107-108.

    1. Имеется в виду Николай II (1868-1918), российский Император с 1894 по 1917 гг.

    2. Кличку "Павел Иванович" имел Борис Викторович Савинков (1879-1925)-дворянин, уроженец Варшавы, студент Петербургского университета, откуда в 1899 г. был уволен за участие в студенческих беспорядках. После недолгого пребывания в Западной Европе, в 1902 г. арестован в Петербурге и сослан в Вологду по делу социал-демократической группы "Социалист". В ссылке примкнул к ПСР, в июне 1903 г. тайно выехал за границу, вступил в БО, где явился одной из ключевых фигур в организации покушения на В. К. Плеве и великого князя Сергея Александровича.

    3. Слетов Степан Николаевич (1876-1916) - член ЦК ПСР. В 1896 г. был исключён из Московского университета за участие в студенческих беспорядках: в 1898 г. арестован, но вскоре освобожден; затем выехал за границу. Арестован на русской границе в сентябре 1904 г. (выдан Е. Азефом).

    4. Поездка С. Н. Слетова не была связана с террористическими предприятиями БО ПСР, а имела целью проконтролировать деятельность в России группы "аграрных террористов", о чем Азеф был отлично осведомлен. В данном случае он намеренно оговаривал своего давнего соперника в руководстве ПСР.

    1905 год

    №55

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ ОБ УСТАНОВЛЕНИИ НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ГОСУДАРСТВЕННЫМ ПРЕСТУПНИКОМ П. М. АНАНЬЕВЫМ

    9 января 1905 г.

    Секретно

    На основании Высочайшего повеления 16 декабря 1892 года крестьянин Рязанской губернии Павел Михайлов Ананьев, изобличённый в том, что, проживая в 1891 и 1892 г. г. за границею, вступил в организованное русскими эмигрантами преступное сообщество, причём приобрел рецепты для приготовления взрывчатых веществ, с каковыми и прибыл в Россию, а также и в том, что он, по своему направлению, является сторонником террористической группы, подвергнут заключению в тюрьме на два года, с высылкой затем в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на десять лет, срок коего истёк 16 минувшего декабря.

    Сообщая о сём, Департамент Полиции предлагает Вашему Высокоблагородию, в случае прибытия Павла Михайлова Ананьева во вверенный Вашему надзору район, установить за деятельностью и сношениями его тщательное секретное наблюдение, и о последующем представить.

    За Вице-Директора [Макаров Н. А.]

    За Заведывающего Особым Отделом Пешков А. Н.

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д. 13. Лл. 1-1 (об.)

    №56

    ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ВИЛЕНСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ Е. К. КЛИМОВИЧА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ A. А. ЛОПУХИНУ О ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ПЛАНАХ ЧЛЕНОВ "БУНДА"

    9 февраля 1905 г.

    Совершенно секретно

    Имею честь донести Вашему Превосходительств что, по сделанному мне, сего числа, секретным сотрудником "Другом" докладу, Центральный Комитет "Бунда"1 пришёл к решению, что в настоящее боевое время следует приступить к устройству вооружённых демонстраций, причём, против вызываемых для восстановления порядка войск, следует действовать ручными разрывными бомбами малого размера - величиною в яблоко средней величины.

    Направление это нашло себе горячих сторонников в г. Вильно, в лице членов Виленского Комитет "Бунда", недавно вернувшегося из ссылки: домашнего учителя Гожанского и супругов Ария и Анны Брумберг (последняя урожденная Лившиц), а в г. Минске в лице, бежавшей из Сибири, Шоси Шимелевой Ципкиной, проживающей нелегально в названном городе вместе со своим братом, скрывающимся от отбытия воинской повинности.

    Шося Ципкина, горячо доказывая необходимость действовать бомбами, высказывал в, что приготовление бомб весьма просто и что в г. Минске один "химик" предложил изготовить "сколько угодно" таких бомб.

    По моему предположению, таким "химиком" может оказаться, проживающий в г. Минске Арон-Борух Ошеров Фрумкин.

    Ротмистр Климович2

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905 г. Д.1735. Лл.З-3(об.).

    1. Бунд - "Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России", основан в Вильно в 1897 г.; в 1898-1903 и 1906-1912 гг. автономная организация в РСДРП; в 1917 г. поддерживал Временное правительство; в 1918 г. возникновение левых групп привело к расколу, а затем к самоликвидации организации.

    2. Климович Евгений Константинович - в 1905 г. был начальником Виленского Охранного отделения, с 1906 г. начальник Московского Охранного отделения, затем -вице-директор Департамента Полиции, керченский, ростовский и московски (с июня 1915) градоначальник.

    №57

    ХОДАТАЙСТВО ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НА ИМЯ ТОВАРИЩА МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ И КОМАНДИРА

    КОРПУСА ЖАНДАРМОВ К. Н. РЫДЗЕВСКОГО О ВЫДАЧЕ

    ИЗ СЕКРЕТНЫХ СУММ ДЕПАРТАМЕНТА ДЕНЕЖНОЙ НАГРАДЫ ФИЛЕРАМ, ПРИНИМАВШИМ УЧАСТИЕ В НАБЛЮДЕНИИ ЗА ГРУППОЙ ТЕРРОРИСТОВ

    19 марта 1905 г.

    16 и 17 сего марта в С. Петербурге подвергнута следственным действиям группа лиц, принвдлежвщих к "Центральному Комитету партии социалистов-революционеров" и "Боевой организвции" этой партии, проявившая активную деятельность в приготовлениях к террористическим предприятиям, причём задержано 11 лиц, проживавших по подложным паспортам, отобрано паспортное бюро с 40 подложными документами и мастерская для изготовления разрывных снарядов1.

    Все эти данные произведённой ликвидации явились результатом тщательного обследования агентурных указаний филерским наблюдением, сумевшим в течении месяца установить главнейшие связи этой группы в столице и других городах Империи, причём самое наблюдение велось настолько осмотрительно, что злоумышленнники совершенно не подозревали его существования до момента их задержания, в котором многие из наблюдавших агентов принимали личное участие, рискуя собственной безопасностью.

    Находя таковую службу агентов заслуживающей внимания, Департамент Полиции имеет честь ходатайствовать перед Вашим Превосходительством о поощрении их трудов выдачею каждому из поименованных в представляемом при сём списке агентов по сто (100) рублей.

    За Директора [Давыдов Ф. Н]

    Заведующий Особым Отделом [Н. А.] Макаров

    Резолюция: "Согласен. Рыдзевский. 20/111".

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Ост. 1905 г. ДЖ 4.19. Л.33.

    1. Имеется в виду арест членов БО ПСР (см. д-т № 58), выданных НЮ Тата-ровым (разоблачен и убит эсерами в 1906 г.), которому удалось, по словам Ь. В. Савинкова, "почти иа год остановить дело центрального террора". Савинков называл эту акцию "поворотным пунктом в истории БО", которая "никогда уже ие достигала такой силы и такого значения, какими пользовалась в промежуток времени от 15 июля 1904 до февраля 1905" (Савинков Б. Избранное. - М., 1990. С.118).

    №58

    ОТНОШЕНИЕ ПЕТЕРБУРГСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ НАЧАЛЬНИКУ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ В. А. БЕЗСОНОВУ О ЛИКВИДАЦИИ БО ПСР

    23 марта 1905 г. Секретно

    В феврале месяце сего года, были получены агентурные сведения, что группа лиц, составляющая отдельную фракцию "Партии социалистов-революционеров", подготовляет ряд последовательных террористических актов по отношению некоторых Высочайших Особ и высших государственных сановников, причём указывалось, что в числе первых жертв "Боевой организации" намечен С. Петербургский Генерал-Губернатор Свиты Его Величества Генерал-Майор Трепов1.

    По тем же сведениям, во главе организации состоит известный революционер Сергей Иванов Барыков, проживающий нелегально в С. Петербурге по паспорту сына чиновника Евсея Иванова Уланова.

    По выяснении места жительства в С. Петербурге лица, проживающего по паспорту Евсея Уланова, это лицо действительно оказалось дворянином Сергеем Ивановичем Барыковым.

    Наблюдение, установленное за Сергеем Барыковым, в связи с имевшимися агентурными указаниями, выяснило состав и деятельность "Боевой Организации".

    [???]

    26-го февраля в 4 часа утра произошёл взрыв в меблированных комнатах "Бристоль", от которого погиб нелегальный Мак-Куллон2.

    Взрыв в "Бристоле" констатировал возможность совершения террористического акта в непродолжительном времени, в виду чего за всеми наблюдаемыми лицами, входящими в состав "Боевой Организации", было усилено наблюдение в целях немедленного выяснения всех членов названной организации.

    [...]

    Результаты данные агентурой в связи с наружным наблюдением приводили к несомненному заключению, о готовящемся на днях покушении на жизнь С. Петербургского Генерал-Губернатора Свиты Его Величества Генерал-Майора Трепова и Министра Внутренних Дел Гофмейстера Двора Его Величества Булыгина3, а потому было признано своевременным приступить к ликвидации террористической группы, именуемой "Боевой Организацией" партии социалистов-революционеров. 16 сего марта на улице были задержаны члены этой группы4.

    Кроме Агапова, Запольского, Жемайтиса, Леонтьевой , Воло-шенко (Надеждиной), Савинкова (Никольского)7, Сидоренко и Барыкова (Уланова) задержаны также в Москве жена Барыкова (Уланова), проживавшая по документу на имя мещанки мес. Смелы Анны Михайловой Фроловой, затем известная по принадлежности к этой группе дочь купца 1-й гильдии Сура Иосифова Эфруси, и повивальная бабка Фейга-Геня Лейбова Кац; последняя, по агентурным сведениям, предполагала держать конспиративную квартиру для членов "Боевой Организации".

    Затем, арестован знакомый Волошенко личный почетный гражданин Моисей Абрамов Новомейскйй, который по агентурным сведениям, обещал Волошенко оказывать содействие "Боевой Организации".

    По обыску у некоторых из обысканных найдена переписка и шифрованные заметки, а у Леонтьевой, кроме того, взрывчатые материалы, необходимые для приготовления метательных снарядов.

    Из числа задержанных нелегальные Запольский, Агапов, Же-майтис, Сидоренко не установлены.

    Сообщая об изложенном, Отделение препровождает на распоряжение Вашего Превосходительства протоколы следственных действий, со всем отобранным, согласно особой ведомости, и присовокупляет, что дневники наблюдения будут препровождены дополнительно.

    С подлинным верно:

    И. Д. Делопроизводителя [Подпись неразборчива]

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905г.Д.80. 4.19. Лл.38-40. Копия.

    * * *

    1 Д.Ф. Трепов.

    2 Под именем Артура Генри Мюр Мак-Куллоиа в гостинице "Бристоль" погиб, снаряжая бомбы для покушения на великого киязя Владимира Александровича, член БО ПСР Максимилиан Ильич Швейцер (1881-1905).

    3 А. Г. Булыгин.

    4 См. д-т№57.

    5. Агапов - Егор Олимпиевич Дулебов (ок. 1884-1908)- нз крестьян, работал слесарем в железнодорожных мастерских в Уфе; зимой 1901 г. входил в кружок Е. Сазонова; 6 мая 1903 г. убил уфимского губернатора Н.М. Богдановича; скрывался

    По свидетельству Б. В. Савинкова, дело об арестованных 16-17 марта Агапове (Дулебове), Басове, Подвицком, Шиллерове, Волошен-ко-Ивановской, Моисеенко, Барыкове, Барыковой, Шнеерове, Заго-роднем, Надеждиной, Новомейском, Шергове, Эфрусси и Каи было прекращено по Манифесту 17 октября. Все они, кроме Агапова (Дулебова), были освобождены. В боевую организацию вернулись лишь Моисеенко и Шиллеров; Загородний был снова арестован в декабре 1905 г. по делу о Петербургской динамитной мастерской; Эфрусси принимала участие в террористической борьбе в 1907 г. Остальные члены организации - Подновский (Шевель), Давыдов, Шиманов, Бори-шанский, Сидоренко (Трофимов) и Марков -21 ноября 1905 г. петербургским военно-окружным судом были приговорены к каторжным работам.

    в Екатеринбурге, Саратове и Баку, где работал в подпольной типографии; принимал участие в покушении на В. К. Плеве. В Петропавловской крепости обнаружил признаки душевного расстройства, умер в тюремной больнице, так и не назвав своего настоящего имени.

    6. Леонтьева Татьяна Александровна, дочь статского советника, была освобож-

    дена "за душевной болезнью"; выехала за границу, где пыталась найти контакт с БО;

    примкнув к эсерам-максималистам, в августе 1906 г. в Швейцарии стреляла в некоего

    Карла Мюллера, приняв его за бывшего министра внутренних дел П. Н. Дурново; была

    приговорена к 4-летнему тюремному заключению.

    7. За Б. Савинкова был принят Б. Моисеенко.

    №59

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ И ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ О ВЫЯСНЕНИИ СВЯЗЕЙ И. П. КАЛЯЕВА

    4 апреля 1905 г.

    Совершенно секретно.

    Убийцей Его Императорского Высочества Великого Князя Сергея Александровича' оказался, как ныне установлено, бывший студент С. Петербургского Университета Иван Платонов Каляев, который, по окончании курса в Варшавской гимназии, в 1897 году поступил в Московский Университет, где пробыл один год, затем перешёл в С. Петербургский Университет, из которого в 1899 году он был уволен за участие в студенческих беспорядках. Отец Каляева -старший околоточный надзиратель - умер, мать - Софья Филиппова, проживает в гор. Варшаве; Иван Каляев имеет братьев: Антона, Василия и Иосифа и сестёр: Анну, Марию и малолетнюю Софью. По Высочайшему повелению 22 сентября 1899 года, Каляев, за принадлежность к "Соединенному организационному комитету студентов С. Петербургского Университета", подчинён был гласному надзору полиции сроком на два года, каковое наказание отбывал в гор. Екате-ринославе, где поступил на службу в контору завода Е. Гантке. 2-го февраля 1902 года Каляев выбыл за границу, а 9-го июля того же года был задержан Прусскими властями на ст. "Мысловицы" в Силезии с корзиной, наполненной революционными изданиями, передан затем в распоряжение Начальника Петроковского Губернского Жандармского Управления, коим был привлечён к дознанию в качестве обвиняемого. По Высочайшему повелению 22 апреля 1903 года, последовавшему в разрешение сего дознания, Каляев отбыл тюремное заключение в течение одного месяца, по месту его проживания в то время в гор. Ярославле. 16 декабря того же 1903 где Каляев снова выбыл заграницу по паспорту Варшавского Обер-Полицмейстера от 3 октября 1903 года за №9789.

    Сообщая об изложенном, в отмену циркуляра от 22 февраля сего года за №2000, и признавая наиболее полное выяснение связей Каляева весьма желательным, Департамент Полиции предлагает Вам, Милостивый Государь, в случае, если в Вашем распоряжении окажутся определённые и достоверные сведения, Департаменту Полиции неизвестные, о сношениях названного преступника за самое последнее время, донести о том обстоятельно Департаменту.

    За Вице-Директора [Макаров Н. А.]

    За Заведывающего Отделом Отделом Меньшиков2

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д. 13. Лл. 199-199(об.).

    1. Сергей Александрович (1857-1905) - великий киязь, пятый сыи Александра II, с 1891 г. московский генерал-губернатор и командующий войсками Московского военного округа (с 1896); убит членом БО ПСР И.П.Каляевым 4 февраля 1905г. (И.Каляев казней 10 мая 1905 г.).

    2. Меньшиков Леонид Петрович (1869-1932)- в 1885-1887 гг. участвовал в народовольческих кружках; в 1887 г. был арестован, дал откровенные показания; поступил в Московское охрвиное отделение, дослужился до старшего помощника заведующего Особым Отделом Департамента Полиции. В 1909 г. выехал за границу и принял активнейшее учвстие в разоблачительной кампании против агентов политического сыска, работавших в революционной среде.

    №60

    ЗАПИСКА О ПРОБЛЕМАХ РАБОТЫ

    МИНСКОГО ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ

    5 апреля 1905 г.

    Из представления И. Д. Начальника Минского Губернского Жандармского Управления от 2 сего апреля за № 2088 усматривается, что Подполковник Столица совершенно не знаком с приёмами разработки агентурных указаний. Данный в его распоряжение по сведениям Начальника Виленского Охранного Отделения очень ценный материал о террористическом кружке "Бунда" в гор. Минске1 использован лишь установлением наблюдения через одного унтер-офицера за одним из указанных ему адресов, и копию дневника этого наблюдения за 5 дней Подполковник Столица представил в Департамент Полиции в сыром виде, без освещения на месте, в какой степени наблюдаемые подходят под искомых по указаниям Ротмистра Климовича лиц. Разобраться же Особому Отделу только по данным этого дневника, без опроса унтер-офицера, не представляется возможным, а потому и розыск по Минску в таким виде вряд ли имеет какое-либо серьёзное значение.

    Левицкий

    ГАРФ. Ф. 102. Ос. Ост. 1905 г. Д. 1735. Л. 13.

    1. См. д-т№ 56.

    №61

    СООБЩЕНИЕ С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА Ф. Д. ТРЕПОВА ТОВАРИЩУ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ и КОМАНДИРУ КОРПУСА ЖАНДАРМОВ К. Н. РЫДЗЕВСКОМУ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ НА ЮГЕ РОССИИ БОЕВОЙ ГРУППЫ ПАРТИИ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

    12 апреля 1905 г.

    Совершенно секретно.

    Милостивый Государь, Константин Николаевич.

    После произведённых в минувшем марте в С.-Петербурге арестов членов боевой организации партии социалистов-революционеров1, значительно обессиливших деятельность террористов, Центральный Комитет этой партии, приписывая последний провал недостаточной конспирации в действиях участников этой организации, которым вскружили головы успехи террористических предприятий в С.-Петербурге и Москве, - решил организовать вновь боевую группу; при этом, в целях большей конспирации, признано нежелательным принимать в состав группы рабочих, евреев и поляков.

    Судя по некоторым данным, возрождение упомянутой боевой организации состоится на Юге России или в одной из местностей Юго-Западного Края, причём к числу лиц, которые должны занять центральное положение, относятся: 1) некая Лапина, поселившаяся ныне в Одессе, куда она доставила ящик со взрывчатыми веществами, и 2) единомышленница Лапиной - проживающая в городе Киеве, Водовозова. Последняя, имея непосредственные связи с Центральным Комитетом партии Социалистов-революционеров, по его поручению, намерена совершить объезды южных комитетов партии, в целях объединения их деятельности.

    Об изложенном считаю долгом сообщить Вашему Превосходительству, покорнейше прося не отказать в распоряжении, по выяснении личности Лапиной и Водовозовой, установить за их деятельностью и передвижениями осторожное секретное наблюдение, результатом коего может быть обнаружение в городах Киеве и Одессе лабораторий по изготовлению взрывчатых веществ.

    Покорнейше прошу Ваше Превосходительство принять уверение в совершенном моём почтении и искренней преданности.

    Д. Трепов

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Ост. 1905 г. Д.80. 4.19. Лл.53-54.

    1. См. д-ты №№ 57, 58.

    №62

    ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ЧЕРНИГОВСКОГО ГУБЕРНСКОГО

    ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ Н. П. РУДОВА

    в ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ О ПОЛОЖЕНИИ В ГУБЕРНИИ

    21 августа 1905 г.

    Совершенно секретно

    Черниговская губерния издавна известна широким распространением противоправительственных учений, явившихся, помимо общих причин, результатом той оппозиции правительству, которую земские и прочие общественные учреждения время от времени проявляли & самых крайних формах. Стараясь внести в массу крестьянского населения критическое отношении к деятельности, как местной администрации и центральных органов управления, земские учреждения постепенно проводили в эту массу недоброжелательное отношение к существующему государственному строю, пользуясь, в качестве своих агентов учителями, фельдшерами и прочими своими служащими, которые, близко соприкасаясь с сельским населением, пропагандировали его в духе, постепенно развивавшейся повсюду деятельности преступных партий разных оттенков. С течением времени почти все общественные учреждения открыто стали давать приют лицам, не только сомнительной политической благонадёжности, но и явно принадлежащим к противникам современного государственного строя. Постоянное влияние таких лиц на население не могло не отразиться вредно на его настроении.

    С изданием закона 7 июля 1904 года пропаганда сразу приняла широкие размеры, пользуясь тем послаблением, которое усмотрела как в порядке изобличения виновных, так и в отсутствии наказания за такие прояаления деятельности, какие до издания этого закона сопряжены были с уголовной ответственностью. Под влиянием всех условий современной жизни, а также и периодической печати постепенно стало проникать в самые глухие углы губернии недовольство нынешним положением вещей, недовольство, разжигаемое с одной стороны искусственно лицами, зачастую не принадлежащими ни к каким преступным партиям, а с другой - благодаря значительному проценту среди населения евреев, молодёжь которых почти поголовно заражена противоправительственными идеями. Вследствие таких условий, я, не скрывая серьёзности положения, лично представлял бывшим Министру Внутренних Дел В. К. Плеве и Директору Департамента Полиции А. А. Лопухину о необходимости учреждения в Чернигове Охранного Отделения, так как малочисленный штат чинов вверенного мне Управления лишен возможности вести правильное и систематическое наблюдение, в виду обременения его значительной работой по производству дознаний.

    Доказательством этого может служить количество дознаний, которых, например, в данное время у Помощника в Стародубеком уезде свыше 20 в разных пунктах наблюдаемого им района. Работа по производству дознаний осложняется ещё необходимостью вести их во многих случаях при личном участии прокурорского надзора, который в свою очередь, занятый делами по общеуголовным следствиям не всегда свободно располагает временем и затрудняет деятельность офицеров по производству дознаний.

    Самый способ пропаганды, в которую увлечены в настоящее время учащаяся и рабочая еврейская молодёжь, служащие земских учреждений, даёт им много условий, исключающих возможность уголовного преследования; да и при наличности привлечения к этой

    ответственности, она, вследствие своей незначительности, не останавливает от участия в преступной деятельности.

    Все обстоятельства, послужившие причиной широкого развития пропаганды, проникновения её в среду крестьянского населения, а также - неуловимость виновных и затруднительность борьбы с ними были указаны мною в целом ряде донесений, в которых я обращал внимание на условия, при каких ведётся пропаганда и вообще на серьёзность положения дела. Благодаря этому, я входил с представлением об усилении штата вверенного мне Управления, так как многие пункты, видные по развитию в них деятельности преступных партий лишены непосредственного надзора.

    Принимая все зависящие от меня меры наблюдения и средства борьбы с противоправительственной деятельностью, я всегда был в курсе этой деятельности и всех её проявлений. Существующие кружки, связь их с таковыми же вне пределов Черниговской губернии и личности наиболее видных их членов и руководителей постоянно находились под наблюдением, результат которого - полная осведомлённость о всех начинаниях преступных кружков, работа коих и парализуется в пределах возможного.

    Наблюдением установлено существование в пределах Черниговской губернии двух, вполне определившихся по направлению, противоправительственных партий социал-демократической и революционной и лишь в самое последнее время обнаружилось в г. Нежине стремление к организованию кружка анархистов1. Кружок этот образовывается под влиянием, прибывшего в названный выше пункт, еврея-"террориста", о котором донесено 16 сего августа за № 6076. Под его руководством возникла типография партии, именующей себя - "группой анархистов-коммунистов (общников)", имеющей связь с таковой же фуппой, существующей в г. Белостоке. Агентурные сведения, указывающие на эту связь, находят подтверждение в тех изданиях Белосток-ской фуппы, кои добыты через агентов и ещё не были распространяемы. Один экземпляр этого издания, озаглавленного "Манифест" при этом представляется.

    Позволяю себе указать, что, лишь благодаря неустанному наблюдению, явилась возможность получить сведения об упомянутом выше "террористе" и через несколько уже дней после появления в Д. Куриловке тайной типофафии, арестовать её, хотя издания этой типофафии отмечались Киевом, с тем очевидно, чтобы ввести в заблуждение о месте её действительного нахождения.

    Относительно личности "террориста" в настоящее время известны данные, представленные в Департамент Полиции 16 сего августа за № 6076; причём установлено самое тщательное наблюдение за ожидающимся его появлением в Нежине, где он будет немедленно арестован. По сведениям, полученным через сотрудников, пребывание "террориста" в Нежине, помимо организации партии анархистов и руководства, несуществующей уже ныне тайной типографией вызывается также тем обстоятельством, что в названном пункте предполагается производство террористических актов, для исполнения которых "террорист" должен привезти разрывные бомбы.

    В настоящем донесении я обращаю особое внимание на Нежин, ввиду того, лишь, что там члены преступных партий проявляют свою деятельность в крайних формах; но и помимо Нежина серьёзными пунктами являются г. г. Глухов, Стародуб, Конотоп и п. Клинц, между тем штат чинов Черниговского Управления, благодаря своей малочисленности, лишен возможности иметь непосредственное и постоянное наблюдение за кружками и партиями, ведущими пропаганду не только в городах, но и в самых отдалённых селах.

    Полковник Рудов

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Ост. 1905 г. Д.1938. Лл. 12-13.

    1См. д-ты№64,66,67.

    №63

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ И ОБЛАСТНЫХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ И РОЗЫСКНЫХ ПУНКТОВ О РЕГУЛЯРНОМ ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ОСОБОМУ ОТДЕЛУ ОТЧЁТОВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПАРТИЙ

    24 августа 1905 г.

    Секретно

    Противоправительственное движение, органами борьбы с которым являются главным образом Жандармские Управления и Охранные Отделения, получило за последнее время весьма широкое развитие, выразившееся в образовании целого ряда самостоятельных революционных партий и организаций, действующих каждая по собственной программе и системе.

    Ближайшее ознакомление с характером, целями и способами действий тайных организаций, несомненно, должно составлять первейшую обязанность офицеров Отдельного Корпуса Жандармов, призванных к непосредственной борьбе с ними, так как только полная в этом отношении осведомлённость может дать розыскным органам Правительства правильный взгляд на дело и содействовать выработке целесообразных приемов борьбы, которая в противном случае будет сводиться лишь к временному, часто случайному, изъятию из преступной среды отдельных её представителей, или задержанию одних средств пропаганды, которыми они пользуются.

    Между тем опыт показывает, что некоторые представители Жандармского надзора на местах не проявляют надлежащего интереса к теоретическому ознакомлению с программами и тактикой отдельных революционных организаций, не имеют посему ясного представления о характере противоправительственного движения во вверенных им районах, вследствие чего, доносят Департаменту Полиции о частных случаях проявления революционной деятельности отдельных лиц или групп, оставляя Департамент Полиции в неизвестности относительно общего положения революционного движения в районе, вследствие чего Департамент, как центральное учреждение, ведающее розыском, встречается с весьма значительными затруднениями при оценке положения противоправительственного движения и при выработке общих руководящих указаний и планомерной борьбы с таковым.

    В виду изложенного, Департамент Полиции признаёт необходимым установить за общее правило, чтобы Главные Начальники Губернских и Областных Жандармских Управлений и Охранных Отделений периодически, два раза в год представляли в Департамент, независимо от обычных по ходу текущих дел, донесений, особые записки, в которых без излишних подробностей и мелочей, затемняющих дело но с достаточною определённостью и точностью излагали обоснованные более или менее фактически, а не на одних предположениях, сведения по нижеследующим вопросам:

    1) Какие революционные организации существуют в данном районе, когда они возникли, в чем выразилась их деятельность (демонстрации, забастовки, террористические факты, пропаганда словом и литературой), каков их полный состав и кто выдающиеся по своему значению их руководители. В этом отношении наибольшего внимания должны заслуживать местные группы нижеперечисляемых организаций:

    1) Партии социалистов-революционеров, с её союзами, боевой

    организацией и боевыми дружинами.

    2) "аиархистов-коммунистов", "непримиримых" и "махаевцев";

    3) Российской социал-демократической рабочей партии, в виде её местных союзов, комитетов и групп фракций так называемых "большинства" и "меньшинства",

    4) "Всеобщего еврейского рабочего союза в Польше, Литве и России" (то же - "Бунд", действующий преимущественно на Западе России);

    5) "Польской социалистической партии", "Социал-демократии Королевства Польского и Литвы" и партии "Пролетариат" (Привис-линский край);

    6) "Латышской социал-демократической рабочей партии" (Прибалтийский край);

    7) "Армянской партии революционеров-федералистов" ("Дро-шак", то же - "Дашнакцутюн") и Грузинской социально-революционной федералистической партии "Сакартвело" (Кавказ);

    8) "Партии активного сопротивления" (Финляндия), а также самостоятельных организаций: "Военно-революционной", "Сионистов-социалистов" (Пойалей-Цион) и "Союза освобождения".

    II) Какие указания получены на существование в данном районе

    технических революционных предприятий, как то: изготовление раз-

    рывных снарядов, приобретение оружия, организация паспортных

    бюро, постановка тайных типографий и устройство других множи-

    тельных аппаратов.

    III) Какие появились в пределах района за определённый период времени наиболее характерные преступные издания (брошюры и листки) и от имени каких революционных организаций и каким способом тиснения они выпущены. В этом случае надлежит указывать, с представлением образцов, главным образом, те издания, которые имеют программный характер, или направлены к агитации в военной и крестьянской среде, или же изданы по поводу отдельных особенно серьёзных событий.

    IV) Какие имелись указания на сношения и связи революционных организаций данного района с таковыми же других местностей и сообщалось ли и что именно об этом подлежащим Начальникам Жандармских Управлений и Охранных Отделений.

    V) Какие именно меры, административные и другие, были пред-

    принимаемы в каждом отдельном случае по предупреждению глав-

    нейших явлений революционного характера и преследованию уже

    совершённых преступлений политического свойства.

    Принимая за сим во внимание, что сроки 1 января и 1 июля уже приурочены для представления Жандармскими Управлениями и Охранными Отделениями отчётностей по негласному наблюдению, Департамент предлагает включать в вышеуказанные записки сведения, по полугодиям, с 1 октября по 1 апреля и препровождать в Департамент (по Особому Отделу) немедленно и не позднее недели по наступлении этих сроков.

    Сообщая об изложенном Г. Г. Начальникам Жандармских Управлений, Охранных Отделений и офицерам, заведывающим розыскными пунктами, к неуклонному и точному исполнению, Департамент присовокупляет, что содержательность и основательность вышеуказанных отчётов будут служить одним из главных оснований для суждения о степени деловой осведомлённости местных розыскных органов и дееспособности лиц, стоящих во главе таковых.

    За директора [П. Рачковский]

    За заведывающего Особым Отделом С. Пятницкий

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.13. Лл.376-377(об.).

    №64

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ПОМОЩНИКА НАЧАЛЬНИКА ЧЕРНИГОВСКОГО ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ Н. К. БАКУРИНСКОГО В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ О ЛИКВИДАЦИИ ГРУППЫ ТЕРРОРИСТОВ

    12 сентября 1905 г.

    По моему указанию сегодня ночью [в] Нежине арестованы полицией пять террористов; тяжело ранен ими пристав Крещановский и смертельно - городовой Якименко, из террористов один русский убит, из четырёх евреев двое ранены; террористы стреляли из "браунингов"; обнаружен артиллерийский стреляный снаряд, воззвание озаглавленное "Манифест" и типографский шрифт; личности устанавливаются; следствие производит судебный следователь по важнейшим делам Троицкий.

    Ротмистр Бакуринский

    ГАРФ. Ф. 102. Ос. Отд. 1905 г. Д. 1938. Л. 16.

    №65

    ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ВИЛЕНСКОГО

    ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ Е. К. КЛИМОВИЧА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Н. П. ГАРИНУ1 О ФОРМИРОВАНИИ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

    16 сентября 1905 г.

    Секретно

    По полученным мною агентурным сведениям, в последнее время в организации "Бунда" и "Искры" идёт сильная агитация о сформировании общей "боевой дружины" от обеих вышеуказанных организаций, под наименованием "Протестующих".

    Цель этой организации выполнение одиночных и общих террористических актов.

    При сём докладываю, что за сформированием вышеназванной дружины мною установлено агентурное наблюдение.

    Ротмистр [Подпись неразборчива]

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905 г. Д. 1735. Л.24.

    1. Гарии Николай Павлович (р. 1861)- тайный советник, сенатор, с 19 июля по 9 ноября 1905 г. являлся директором Департамента Полиции.

    №66

    ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ЧЕРНИГОВСКОГО ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ Н. П. РУДОВА В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ ОБ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ЛИКВИДАЦИИ НЕЖИНСКОЙ ГРУППЫ ТЕРРОРИСТОВ

    17 сентября 1905 г.

    Совершенно секретно.

    В представлении за № 6692 я докладывал, что в г. Нежин прибыл для руководства боевой организацией, вместо скрывшегося еврея-террориста, русский сапожник, под кличкой "Федька". При ервом его появлении в Нежине удалось сотрудникам видеть его даже войти с ним в связь, но при этом установлено, что он ведёт райне конспиративный образ жизни, ночует по разным квартирам, е имея постоянной и редко показываясь на улице; причиной тому, ак он объяснял в среде близких ему людей, являлась боязнь ареста, ак как он будто бы уже разыскивается по обвинению в каком-то бийстве в Белостоке или Одессе.

    При таких условиях наблюдение очень затруднялось и когда получил о том сведение, то 4 сентября прибыл в Нежин и лично риказал Ротмистру Бакуринскому1, отложить поездки по дознаниям : принять все меры к аресту "Федьки" и его сообщников, в виду ого, что было получено сведение, что он готовится к какому-то реступлению и предполагает вызвать откуда-то сообщников.

    Дальнейшим наблюдением добыто сведение, что действительно рибыло каких-то 4 личности и вместе с "Федькой" поселились квартире Медведевой; тогда же Ротмистром Бакуринским было делано распоряжение об обыске и аресте в ночь с 12 на 13 сентября казанных лиц, причём Полицмейстер г. Нежина был предупреждён, то наверное встретит вооружённое сопротивление.

    Об обыске, аресте и оказанном сопротивлении полиции Ротми-тром Бакуринским донесено телеграммой и представлением за |Ь 772.

    По возвращении моём утром 13 сентября из поездки в Сурож-кий уезд, я получил телеграмму от Ротмистра Бакуринского, в кото-ой он просил немедленного моего прибытия в Нежин, в виду серьёз-ости положения дела.

    В тот же день я выехал в Нежин, где застал местных властей некоторой тревоге, так как боялись больших беспорядков при югребении убитого "Федьки", о чём получены были угрожающие, нонимные, письма Полицмейстером и Прокурором Суда.

    Однако погребение произведено по христианскому обряду в 6 асов утра, при надлежащих мерах предосторожности, но посторон-1их никого не было.

    Два раненых, из арестованных, еврея первоначально были по-1ещены в Земской больнице, но в виду того, что получились сведе-ия о готовящемся нападении толпы на больницу, для освобождения рестованных и приняв во внимание, что в больнице нет никаких риспособлений для содержания арестантов и что для караула аре-тованных вызывается большой расход людей, я признал полезным |еревести их в тюремную больницу, что и было произведено в ночь 14 на 15 сентября.

    Следствие производится Судебным Следователем по важнейшим делам под наблюдением Прокурора Суда, который просил меня оказать ему содействие к установлению личностей арестованных, что мною поручено Ротмистру Бакуринскому; арестованных 4 человека-все евреи и хотя имеют паспорты, но является сомнение в их действительности. По некоторым данным можно предполагать, что все они -бежавшие из Белостока; при обыске взято большое количество воззваний "Манифест - "анархистов общников", печатанных в Белостоке.

    Хотя этим арестом произведён большой разгром партии "Анархистов", но наблюдение требуется ещё более усиленное, так как нет сомнения, что остались в Нежине сообщники, в особенности бывший ученик Нежинской гимназии Хелмовский. который является теперь одним из главных руководителей партии "Анархистов".

    Положение раненых Пристава Крещановского и. городового Якименко - почти безнадёжно, в особенности Якименко, которому нанесены тяжкие кинжальные раны в живот.

    О Приставе Крещановском я уже доносил в Департамент Полиции, как о чиновнике редком по своим служебным качествам, преданным службе до самопожертвования; на жизнь его было произведено покушение (донесение 21 июля 1905 года за №-4263).

    Городовой Якименко известен всему Нежину как исполнительный, смелый, умный и расторопный человек. О нём жалеет лучшее население в городе.

    Потеря таких полицейских чинов как Пристав Крещановский и городовой Якименко весьма чувствительна для службы.

    О дальнейшем ходе наблюдения буду доносить.

    Полковник Рудов

    I. Помощник начальника Черниговского Губернского Жандармского Управления.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905г. Д. 1938. Лл.24-25.

    ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ЧЕРНИГОВСКОГО

    ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ Н. П. РУДОВА

    В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ О ВЗРЫВЕ

    в ПОЛИЦЕЙСКОМ УЧАСТКЕ Г. НЕЖИНА

    26 сентября 1905 г.

    Совершенно секретно.

    По получении телеграммы о брошенной бомбе в 1 полицейский] уч[асток] г. Нежина, я в тот же день выехал в г. Нежин, где принял меры к объяснению этого преступления, виделся с сотрудником из партии анархистов, который заслуживает доверия, так как, даваемые им сведения, были всегда основательные и далн возможность азять типографию с "Набатом" и заарестовать 7 человек террористов из коих убит "Федька".

    Сотрудник рассказал, что в партии ничего не было известно о готовящемся преступлении и что только после взрыва бомбы стали говорить, что это дело прибывших на время 4 человек террористов из Одессы, Киева, Белостока и Лодзи; что они прибыли отомстить за смерть "Федьки" и при этом добыть денег, так как партия очень нуждается в средствах. Все 7 человек террористов евреи, задавшиеся целью ограбить Акцизного сборщика по Нежинскому уезду, но этого им в этот приезд не удалось выполнить, и сейчас же после взрыва все семь человек уехали из Нежина по своим местам; - но их следует ожидать в скором времени, так как они не бросили надежды добыть деньги путём ограбления и убийства Акцизного сборщика. Помощнику моему, Ротмистру Бакуринскому поручил предупредить всеми мерами это преступление.

    Положение г. Нежина в данное время весьма н весьма серьёзное, необходимо возможно скорее усилить штат полиции, о чём уже Губернатор входит с ходатайством, а теперь усилена полиция двумя Приставами и 15 стражниками.

    Для успешности розысков по г. Нежину я прошу о командировании в возможно скором времени филеров по два человека из Одессы, Киева, Лодзи и Белостока, которым бы были известны хотя бы главные деятели в этих местностях из партии террористов. Серьёзность положения дел в Нежине вызывает принятие самых экстрен-

    ных, энергичных мер, к установлению спокойствия и безопасности, что местными средствами в данное время почти невозможно: преступники бегут из местностей, объявленных на военном положении и проявляют свою деятельность в таких городах как Нежин, где и удобство сообщений, большое население и малый штат полиции, дают им возможность совершать преступления безнаказанно.

    Местное общество терроризировано, власти, отчасти, растерялись и угнетены, полицейские чины хотят бросать службу.

    Только что получена мною шифрованная телеграмма от Ротмистра Бакуринского, копию которой представляю с моим ответом. В бытность мою в Нежине никаких указаний по содержанию этой телеграммы не было.

    Полковник Рудов

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд.. 1905г. Д. 1938. Лл.28^29.

    №68

    ДОНЕСЕНИЕ РОТМИСТРА В. А. ЛЕВДИКОВА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Н. П. ГАРИНУ О ГОТОВЯЩИХСЯ в ХЕРСОНСКОЙ ГУБЕРНИИ ТЕРАКТАХ

    27 октября 1905 г. Секретно

    Доношу Вашему Превосходительству, что по полученным агентурным сведениям, на жизнь Николаевского Градоначальника и Полицмейстера Ротмистра Иванова, готовится покушение, как возмездие за еврейским погром. Для означенной цели имеются две бомбы: одна фитильная для Полицмейстера и другая самовзрывная, весом 12 фунтов для Градоначальника.

    Та же агентура указывает, что из Одессы должны прибыть на днях транспорт оружия и 6 бомб ("ершей") для действия ими против некоторых административных лиц, которых считают виновниками бывших событий 19 и 20 октября.

    Ротмистр Левдиков

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905 г. Д. 107, 4.1. Л.8

    ЦИРКУЛЯР МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ГУБЕРНАТОРАМ И ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ О ПЕРЕДАЧЕ ДЕЛ, СВЯЗАННЫХ С ТЕРРОРОМ в ВОЕННЫЕ СУДЫ

    24 декабря 1905 г. Секретно

    В виду исключительно тревожных обстоятельств переживаемого времени и в целях возможно быстрейшего применения репрессий к лицам, изобличаемым в убийстве и покушении на убийство должностных лиц, я признал необходимым, на основании ст. 17. Положения об охране1, безусловную передачу этого рода дел в местностях, объявленных в положении усиленной охраны и не входящих в пределы генерал-губернаторств, - в военные суды для суждения виновных по законам военного времени с применением ст. 279 воинск[ого] уст[ава] о наказаниях].

    Сообщая об изложенном Гг. Губернаторам и Градоначальникам, прошу все дела о лицах, изобличаемых в совершении указанных выше преступлений, в тех случаях, когда закон (п. I Именного Высочайшего Указа Правительствующему сенату 29 ноября сего года) представляет право Губернаторам и Градоначальникам объявлять местности, вверенные их управлению, в положении чрезвычайной охраны, - также передавать на рассмотрение военного суда для суждения виновных по законам военного времени с применением наказания по ст. 279 воинского устава о наказаниях.

    Подписал: Управляющий Министерством Внутренних Дел П. Дурново

    Скрепил: Директор Э. Вуич"

    1. Статья 17 "Положения об усиленной охране" (Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия), утвержденного императором 14 августа 1881 г. и действовавшего до Февральской революции, гласит: "От генерал-губернаторов, а в губерниях, им неподчиненных, - от министра внутренних дел, зависит: а) передавать на рассмотрение Военного суда отдельные дела о преступлениях, общими уголовными законами предусмотренных, когда они признают это необхо-

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.145. Л.94.

    днмым в видах ограждения общественного порядка и спокойствия, для суждения их по законам военного времени и б)требовать рассмотрения при закрытых дверях всех тех судебных дел, публичное рассмотрение коих может послужить поводом к возбуждению умов и нарушению порядка (История полиции дореволюционной России. Сборник документов и материалов по истории государства и права. - М., 1981. С.58).

    2. Вуич Эммануил Иванович - гофмейстер, с 1902 по 1905 гг. служил прокурором Петербургской судебной палаты, в 1905-1906 гг. - Директор Департамента Полиции.

    №70

    УВЕДОМЛЕНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ О РАЗВИТИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ

    8 января 1906 г.

    По полученным сведениям, в настоящее время среди рабочих, будто бы, замечается крайнее возбуждение против предпринятых Правительством мер к подавлению и предупреждению революционного движения, чем, по-видимому, намерены воспользоваться революционеры и подготовить весь Российский пролетариат к вооружённому восстанию, хотя и раздаются голоса против массового террора и рекомендуется, как наиболее целесообразное в данное время средство, единичный террор против отдельных представителей власти.

    Об изложенном Департамент Полиции сообщает Вашему Высокоблагородию для сведения и соображений.

    За Вице-Директора Макаров

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д. 16. Л. 11.

    ТЕЛЕГРАММА МИНСКОГО ГУБЕРНАТОРА П. Г. КУРЛОВА НИКОЛАЮ II1

    14 января 1906 г.

    Всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству, что сего числа в 12 час. дня, когда я с офицерами местного гарнизона выносил из кафедрального собора фоб скончавшегося Начальника местной бригады Генерал-Майора Курча, неизвестным злоумышленником из толпы была брошена бомба, оцарапавшая мне голову и безвредно упавшая к моим ногам2. Счастлив, что по воле Божией могу продолжать служить своему Государю. Соучастница задержанного злоумышленника несколько раз стреляла в Полицмейстера, у которого прострелен воротник пальто и мундира. Полицмейстер невредим. Оба преступника задержаны. Оскорбление религиозных чувств войск, бывших в конвое, который несомненно пострадал бы со всеми высшими представителями духовной, военной и фаждан-ской власти, окружавшими фоб считаю беспримерным. Всеподданнейше испрашиваю соизволение Вашего Императорского Величества судить виновных военно-полевым судам.

    (подписал) "Исправляющий Должность Минского Губернатора, Двора Вашего Императорского Величества Камергер Курлов"

    1 См. д-т№74.

    2 Объяснение этому эпизоду можно найти в мемуарах А. В. Герасимова. "Однажды, зимой 1905-06 гола, агент московского Охранного отделения, известная впоследствии Жученко, сообщила своему начальству, что ей поручено революционной организацией доставить бомбу в Минск для покушения на минского губернатора Курлова, и просила дать указания, как ей быть. Начальник отделения полковник Климович и его помощник фон-Коттен решили, что бомбу она должна отвезти по назначению, но в таком виде, чтобы она не могла взорваться. Фон-Коттен, бывший артиллерст, сам вынул детонатор из бомбы, после чего Жученко отвезла её в Минск. Неудивительно, что брошенная бомба не взорвалась, хотя попала Курлову, кажется, в голову (Гграси-мовА.В. На лезвии с террористами - М.. 1991. С. 153-154). Любопытно сравнить эти строки с описанием покушения, которое приводит в своих воспоминаниям сам П.Г Курлов (Курлов П.Г Гибель императорской России. - М.. 1992. С.58-59).

    ГАРФ. Ф.102.Д-7. 1906г.Д.8. 4.32. Т.5. Л.9.

    3 Курлов Павел Григорьевич (1860-1923) - в 1905-1906 гг. был Минским губернатором, с 1909 по 1911 гг. товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов.

    №72

    ДОНЕСЕНИЕ ПОМОЩНИКА НАЧАЛЬНИКА МИНСКОГО ГУБЕРНСКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ ОБ УБИЙСТВЕ УРЯДНИКА А. ЧЕРНЯКА

    16 января 1906 г.

    Секретно

    Доношу, что 7-го января сего года, в 12 часов дня, в местечке Холмеч, Речицкого уезда, Речицкий мещанин Александр Волоткович и крестьянин села Тульгович Степан Окуненко принадлежащие к партии социал-революционеров убили урядника местечка Холмеч Алексея Черняка, убийство произошло при следующих обстоятельствах: урядник с женою шел из церкви и увидев собравшуюся толпу крестьян предложил разойтись. Из толпы вышел мещанин Володко-вич и Окунев, которые начали укорять урядника за то, что он совместно с Приставом произвёл обыск у первого. По окончании угроз Володкович выстрелил в урядника; раненный урядник начал кричать о помощи, а затем видя, что помощи никто не подаёт скрылся в доме Помощника акцизного Надзирателя Перепечи. Вскоре к дому Перепечи под предводительством выше названных лиц явилась вооружённая толпа человек в 60 и начали ломать двери и окна. Урядник вырвал раму и выскочил в сад. Толпа догнала его и расстреляла из револьверов и ружей. Затем вооружённая шайка направилась к квартире урядника, разгромила последнюю, уничтожив все вещи и одежу и забрала около 150 рублей казенных и собственных урядника денег. Володкович и Окунев скрылись. Задержано 9 человек, производится полицейское и негласное дознание1.

    Ротмистр Нартов

    1 См. д-т№75.

    ГАРФ. Ф.Ю2.Д-7. 190бг.Д.8. 432. Т.З. Л.5-5(об.).

    УВЕДОМЛЕНИЕ МИНСКОГО ГУБЕРНАТОРА П. Г. КУРЛОВА В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ О ПЕРЕДАЧЕ РЯДА ДЕЛ, СВЯЗАННЫХ С ТЕРРОРОМ, ВОЕННОМУ СУДУ

    19 января 1906 г.

    Срочное Секретно

    Вследствие распоряжения Г-на Министра Внутренних Дел, изложенного в циркуляре от 24 декабря п. г. за № 5795,' относительно передачи военному суду дел об убийстве или покушении на убийство должностных лиц в местностях, объявленных на положении усиленной охраны и не входящих в пределы Генерал-Губернаторства, для осуждения преступников по законам военного времени, с применением к ним 279 ст. воинского устава о наказаниях] я, на основании п. 3, ст. 26 Положения о чрезвычайной охране, нашёл необходимым изъять из общей подсудности следующие дела:

    1) покушение 17 декабря в гор. Минске на жизнь Минского Полицмейстера Норова2,

    2) убийство [неразборчиво] января в гор. Минске постового тюремного надзирателя, с побегом двух политических арестанток,

    3) убийство 8 января в мест. Хойниках, Речицкого уезда полицейского урядника' и

    4) покушение 14 января в гор. Минске на мою жизнь, путем брошенной бомбы.''

    Снесясь по этому предмету с командующим войсками Виленского Округа, Штаб Округа телеграммой от 19 сего января за № 1259 уведомил меня, что им сделано распоряжение о приеме военным судом перечисленных четырех дел и о доставлении окончательных по этим делам следствий Военному Прокурору Виленского Военно-Окружного Суда.

    В виду сего, я вместе с сим вошел с ходатайством к Прокурору Минского Окружного Суда о передаче дел этих, по окончании по ним следствия непосредственно от себя названному Прокурору Военно-Окружного Суда.

    Об изложенном уведомляю Департамент Полиции, для сведения.

    Исправляющий] должность] Губернатора Курлов Исполняющий] обязанности] Правителя Канцелярии Данилов

    ГАРФ. Ф.102. Д-7. 190бг.Д.8. 4.32. Т.5. Лл.14-14 (об.).

    1 См. д-т№69.

    2 См. д-ты№71,74. ЗСм. д-ты№ 72, 75. 4См.д-ты№71,74.

    №74

    ОТНОШЕНИЕ ПРОКУРОРА МИНСКОГО ОКРУЖНОГО СУДА А. ЗУБКОВА ПРОКУРОРУ ВИЛЕНСКОЙ СУДЕБНОЙ ПАЛАТЫ А. КОРОТКОМУ О ПРОИЗВОДСТВЕ СЛЕДСТВИЯ ПО ДЕЛУ О ПОКУШЕНИИ НА МИНСКОГО ГУБЕРНАТОРА п. Г. КУРЛОВА1

    21 янввря 1906 г.

    Секретно

    В дополнение к представлению от 16 января за № 1233, имею честь донести Вашему Превосходительству, что, как установлено при дальнейшем следствии, из числа публики, бывшей около Петропавловского Собора 14 января при выносе тела генерала Курча, оказались двое раненых, а именно рядовой Захар Потапов и почтальон Фома Гончарик. По объяснению и Потапова, и Гончарика оба они были ранены выстрелами, произведенными из револьвера какой-то неизвестной для них женщиной, стрелявшей по направлению к лицам, уводившим от собора человека, только что перед этим бросившего в губернатора разрывной снаряд. По судебно-медицинском освидетельствовании Потапова и Гончарика, первый из них оказался раненым в ладонь правой руки на вылет, а второй в мягкие части левого предплечья и большой палец левой руки, также на вылет. Причиненные тому и другому повреждения признаны относящимися к разряду легких увечий.

    Стрелявшая в полицмейстера Норова женщина, при вторичном допросе её, заявила, что она Александра Адольфовна Измаилович, что она не отрицает факта, учинённого ею покушения на жизнь

    Норова, что виновной себя в каком бы то ни было преступлении не признает и ни на какие вопросы отвечать более не желает. В видах проверки заявления обвиняемой о своей личности, оиа была предъявлена дворнику дома, где проживает семья Измаилович, Мезеню, замужней дочери генерала Измаилович, Марии Демяицевич, и горничной Измаилович, Татьяне Курилло, которые с категоричностью, ие дающей оснований к сомнениям, удостоверили, что личность эта есть именно Александра Адольфовна Измаилович.

    Свидетельнице Курилло была, межу прочим, предъявлена фотографическая карточка Пулихова и Курилло объяснила, что человека, изображенного на карточке, она видела приходившим к Александре Измаилович, когда последняя проживала короткое время в квартире своего отца.

    Личность, бросившего в губернатора разрывной снаряд, Ивана Пулихова установлена с несомненностью отцом его, служащим в должности топографа при Минском Управлении земледелия и Государственных имуществ Петром Пулиховым и помощником пристава Пришепчиком, лично знающим Ивана Пулихова.

    Измаилович была предъявлена помощнику полицмейстера Хо-цяновичу, чиновнику особых поручений Севергину и полицейскому чиновнику Полтаржицкому, которые указали на неё как на женщину, стрелявшую в Норова.

    Дворянки Мария Николаева и Мария Григорьева Старовы и пристава 1 и 2 частей гор. Минска Жигулин и Лаптев, при предъявлении им Пулихова, удостоверили, что это есть именно тот человек, который бросил в Минского губернатора разрывной снаряд и который после этого был задержан.

    Произведенным при участии экспертов осмотром отобранных у Пулихова и Измаилович двух револьверов системы "Браунинг" установлено, что из револьвера, отобранного у Измаилович израсходовано 5 патронов, а в револьвере, отобранном у Пулихова, ни одного2.

    Подлинное подписал И.Д. Прокурора суда Зубков. Скрепил Секретарь Савойский.

    С подлинным верно И.Д. Прокурора Минского окружного суда Агафангел Зубков.

    1.Э10Т документ был направлен также Директору Департамента Полиции Э И. Вунчу и Министру Юстиции ИГ. Щегловитову.

    ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1906 г. Д.8. 4.32. Т.5. Лл.21-21(об.). Копия.

    2. Обвиняемые были приговорены к смертной казни, замененной для А. А. Измаилович каторжными работами. В мемуарах П. Г. Курлова имеется следующая запись: "Через несколько дней оба преступника были судимы в военном суде н приговорены к смертной каэнн, несмотря на то, что я указывал председателю военного суда о нежела-|,поста применения такого наказания, так как совершенное Пулнховым и Измаилович деянне являлось лишь покушением на преступление". (Курлов П. Г. Гибель императорской России. - М.. 1992. С.59) - ср. с д-том № 71.

    №75

    ДОНЕСЕНИЕ МИНСКОГО ГУБЕРНАТОРА П. Г. КУРЛОВА В ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ О ДОЗНАНИИ ПО ДЕЛУ ОБ УБИЙСТВЕ УРЯДНИКА А. ЧЕРНЯКА

    16 февраля 1906 г.

    Секретно

    По делу об убийстве в мест. Хойниках урядника Черняка полицейским дознанием установлено, что убийцы последнего крестьяне Александр Волоткович, Степан Окуленко, Владимир Стасенко, Александр Гапоненко, Юлиян Козловский и Мордух Кравец имели постоянное местопребывание в с. Тульговичах, расположенном в районе 2-го стана Речицкого уезда и являющемся гнездом революционеров. Произведённым в названном селе обыском найдено и отобрано от крестьян 38 ружей и в квартире Окуленко найдено одно охотничье ружье и три револьвера, один из которых принадлежал покойному Черняку; там же найдены разные нелегальные брошюры, прокламации и вообще переписка, указывающая на принадлежность Окуленко и всех его товарищей к преступному сообществу, деятельное участие в котором принимали также мать Окуленко - Ульяна Окуленко, его брат Михаил и еврей Арон Янкелев Фридман, кроме того в принадлежности к боевой организации уличены мещане посада Добрянки Кузьма Федоров Безпалов и мест. Наровля Шмуйла-Госель Эльев Газман, Мотель-Гирш Эльев Кацман, Шмуйла Фроимов Карпмон и Ейна Менасова Гендель, все поименованные лица задержаны и заключены под стражу, а произведенное о них дознание полицией передано жандармской власти.1

    Об изложенном сообщаю Департаменту Полиции в дополнение к отношению от 21 января с/г. за №498.

    И.Д. Губернатора Курлов

    Исп. об. Правителя Канцелярии Данилов

    ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1906г.Д.8. 4.32. Т.З. Лл.10-10(об.).

    1. "...Законченное производством по означенному делу следствие было направлено прокурором Минского окружного суда 24 минувшего [1906 г. - сост.] января прокурору Виленского военно-окружного суда во исполнение распоряжения Минского губернатора, последовавшего на основании действовавшего в Речником уезде, МИНСКОЙ губернии, до 29 ноября 1906 года положения о чрезвычайной охране (см. д-т №69)" (ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1906 г. Д.8. 4.32. Т.З. Л.26) 6 апреля 1907 г. А. Волотковнч, А. Га-поненко и В. Стасенок осуждены к смертной казнн, "причём Суд постановил ходатайствовать о помиловании их", остальные обвиняемые были оправданы. (ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1906 г. Д.8. 4.32. Т.З. Л.28).

    №76

    ЦИРКУЛЯРНОЕ ПИСЬМО ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ и ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ В СВЯЗИ С СОЗДАНИЕМ

    ОБЛАСТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ ПАРТИИ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

    28 февраля 1906 г.

    Циркулярно

    В последних числах минувшего января месяца в Одессе была издана и отпечатана местным комитетом партии социалистов-революционеров программа партии, принятая и утверждённая применительно к известному проекту, выработанному на последнем съезде партии, состоявшемся в Финляндии. В виду того, что на съезде было признано необходимым создать областные организации, то для избрания Южно-русского областного комитета и выбора члена в совет партии было решено созвать областной съезд, каковой по имеющимся данным и состоялся в первых числах сего месяца в г. Одессе. На означенном съезде, между прочим, была вынесена следующая резолюция:

    I) Установка своей типофафии, издание в ней партийной литературы и своего органа, доставка оружия, как то - ружей, револьверов, кинжалов и бомб. Для изготовления бомб будет устроена областная лаборатория, но не возбраняется иметь лабораторию в городских комитетах. При областном комитете''будут выработаны чертежи

    230 Политическая полиция и политический терроризм в России

    простых ручных пулеметов, а также легко подвижных пушек малого калибра (на манер горных); рекомендуется по этим чертежам изготовлять орудия самим в местных комитетах.

    2) Планомерное распределение интеллигентных сил по городам, причём террористические акты будут совершаться по распоряжению, исходящему от областного комитета. Местные же комитеты обязаны только присылать в областной комитет подробные сведения о тех административных лицах, против которых эти акты должны быть выполнены по приговору областного комитета. Списки лиц, способных на террористические акты, должны быть сообщены местной организацией в областной комитет заблаговременно.

    Областной комитет будет распределять этих лиц по разным городам области, с таким расчетом, чтобы лицо, совершающее террористический акт, было присылаемо из другого города и до совершения названного акта это лицо не должно являться в местный.комитет.

    Отношения местного комитета к областному комитету/ кроме присылки сведений на лиц боевой организации, заключается также и в доставке средств последнему, для чего областной комитет разрешает экспроприацию в казенных учреждениях. Экспроприация по отношению к частным лицам строго воспрещается.

    Съезд областного комитета будет происходить каждые 2-3 месяца. Место областного комитета пока не выяснено.

    Сообщая об изложенном Департамент Полиции просит усилить наблюдение за деятельностью местных организаций партии социалистов-революционеров на предмет своевременного производства следственных действий.

    Директор Вуич

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.16. Лл.58-58(об.).

    ЗАПИСКА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ Э.И. ВУИЧА [МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П.А. СТОЛЫПИНУ] О ПРОБЛЕМАХ ПРИВЛЕЧЕНИЯ

    К ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИЦ, ОБВИНЯЕМЫХ В ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

    16 мая 1906 г.

    С изданием закона 7 июня 1904 года, по которому политические дознания получают направление в судебном порядке, выяснилось весьма важное обстоятельство, которое крайне неблагоприятно отражается на ближайшей задаче помянутого закона - привлечении лиц виновных в государственных преступлениях к законной ответственности. Дело в том, что до издания помянутого закона политические дознания, производимые хотя и при участии прокурорского надзора, разрешались в порядке административном и постановка таковых на суд была явлением исключительным, и имела место большею частью в тех случаях, когда при дознаниях имелись солидные вещественные доказательства и другие формальные улики для суда или когда виновность была настолько очевидна (каковы террористические покушения), что доказывать её и не приходилось. В настоящее время члены революционных организаций, в особенности наиболее видные из них, ведут себя настолько конспиративно, что результаты обысков обыкновенно бывают незначительны. В революционных сферах имеются в обращении даже отдельные руководства о том, как вести себя с точки зрения конспирации, а равно и при допросах. Наконец, к услугам революционеров всегда лучшие силы либеральной адвокатуры. При таких условиях единственным почти (кроме поличного) средством доказательств виновности являются свидетельские показания, и в этом то отношении в настоящее время замечается печальное явление: насколько охотно и подробно давались свидетельские показания при старом порядке административного решения дознаний, настолько трудно получить таковые теперь. Причиною этого служит оглашение свидетельских показаний на суде и боязнь свидетелей пострадать от революционеров за свои откровенные уличающие показания. И если прежнее дознание, вчиняемое при наличности одного лишь обвиняемого, развивалось и приводило к привлечению иногда целого ряда других обвиняемых, то ныне нередки случаи когда дело возбужденное о нескольких лицах сводится к преданию суду одного лица, а часто и вовсе прекращается.

    Наличность терроризацни свидетелей не подлежит сомнению; известны случаи жестокой мести им за данные показания. Несколько донесений о таких случаях при сем представляются.

    Директор Вуич

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905г. Д. 2554. Лл.6-6 (об.).

    №78

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

    М.И. ТРУСЕВИЧА НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ И ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ О МЕРАХ ПО ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ РАЗВИТИЯ РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ

    17 июля 1906 г.

    Лично. На днях состоялось постановление центрального комитета партии социал-революционеров поручить местным организациям перейти к решительным действиям, направив их на возбуждение массовых беспорядков в крестьянстве и войсках, а также приступив к широкому партизанскому и массовому террору. Та же фракция, а равно комитет трудовой группы с социал-демократами бывшей Думы1 призывают к всеобщей забастовке. Необходимы решительные меры н немедленная ликвидация действующих ныне активно социал-революционеров, аграрных агитаторов железнодорожных и телеграфных комитетов, а также препятствование возникновению новых. Приступите немедленно [к] приобретению полезных сотрудников, особенно [в] войсках и среди крестьян, проявив в этом полную энергию. На эти задачи отпускаемый аванс увеличен в три раза и будет переведён телеграфом по получении депеши о фактическом поступлении к Вам секретных сотрудников.

    Директор Трусевич2

    1. "Трудовая группа" (Трудовики) - демократическая фракция депутатов-крестьян и народнической интеллигенции в 1-4-й Государственной Думе. В документе речь идет о 1-й Государственной Думе (27 апреля - 8 июля 1906 г.).

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.280.Л.1.

    2. Трусевич Максимилиан Иванович (р. 1863) - служил товарищем прокурора Петербургской судебной палаты; с 1906 по 1909 гг. - директор Департамента Полиции, сенатор.

    №79

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

    М.И. ТРУСЕВИЧА НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ И ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ ОБ УСИЛЕНИИ БОРЬБЫ С ТЕРРОРИЗМОМ

    18 июля 1906 г.

    Циркулярно

    Ввиду участившихся случаев нападений революционеров на правительственных и частных лиц, равно финансовые учреждения и железнодорожные [линии] предлагаю напрячь все усилия к разоблачению террористических групп.

    Директор Трусевич

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.280. Л.З

    №80

    ДОНЕСЕНИЕ ВАРШАВСКОГО ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА Г. А. СКАЛОНА МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П. А. СТОЛЫПИНУ1 О БЕСПОРЯДКАХ В ВАРШАВЕ2

    5 августа 1906 г.

    Сов. секретно

    Милостивый Государь, Петр Аркадьевич.

    2 сего августа в г. Варшаве и других местностях Прнвислинско-го края произведён был ряд нападений на чинов полиции и жандармов, а также на охранявших полицейские посты нижних воинских чннов, причем нападения эти сопровождались убийствами и нанесением ран.

    Столь возмутительное и дерзкое проявление усиливающейся террористической деятельности революционных организаций вызвало необходимость принятия безотлагательных мер суровой уголовной репрессии.

    В сих целях и имея в виду, что некоторые из виновников описанных злодеяний были задержаны на месте преступления с оружием в руках, я в силу представленных мне 12 ст. правил военного положения полномочий, и руководствуясь соображениями, изложенными в письме предместника Вашего Высокопревосходительства, Статс Секретаря Дурново' - от 15 апреля с. г. за № 3115, - признал ныне, по соглашению с Прокурором Варшавской Судебной Палаты, целесообразным установить нижеследующий порядок направления дел по преступлениям, грозящим государственному порядку и общественному спокойствию:

    1) В тех случаях, когда виновные в вышеупомянутых преступлениях застигнуты на месте злодеяния и когда данными немедленно-же произведенного полицейского дознания добыты неопровержимые улики, изобличающие виновного и устраняющие всякое в этом отношении сомнение, ограничиться означенным дознанием, для предания, затем, виновных, согласно 1334 ст. Воен.-Судеб. Уст., военному суду и суждения их по законам военного времени с применением 279 ст. воен. уст. о нак.

    2) Дознания эти должны быть произведены офицерскими чинами городской полиции, илн Земской стражи, по возможности, под непосредственным наблюдением лица прокурорского надзора.

    3) Дознания должны быть окончены не позже как в двухдневный срок и затем направлены Губернатору или Обер-Полицеймей-стеру, который, по словесном соглашении с Временным Генйрал-Гу-бернатором, в течении суток представляет таковые мне с обоюдным их заключением.

    Сообщая об изложенном, считаю долгом присовокупить, что мною также приняты меры к рассмотрению вышеназванных дел Варшавским военно-окружным судом вне всякой очереди, причём в случае, когда виновность преступников будет очевидна, я предполагаю, пользуясь предоставленным мне 1401 ст. Воен. Суд. Уст. правом, не давать делу ход в кассационном порядке, для немедленного приведения в исполнение обвинительного приговора.

    Примите уверение в совершенном почтении и преданности

    Г. Скалой4

    1. Столыпин Петр Аркадьевич (1862-1911)-с 26 апреля 1906г. был мнщкгром внутренних дел, а с 8 июля 1906 г. одновременно занимал пост председа . л Совета министров: 1 сентября 1911 г. в Киеве был смертельно ранен Д. Г. Вогровь

    ГАРФ. Ф.102.Д-7. 1906г.Д8. Ч. 5.Лл.711-712

    2. См. д-т№83.

    3. П.Н. Дурново.

    4. Скалой Георгий Антонович (1847-1914)- генерал-адъютант, с 1905 по 1914 гг. -

    варшавский генерал-губернатор и командующий войсками военного округа.

    №81

    УВЕДОМЛЕНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ЖАНДАРМСКО-ПОЛИЦЕЙСКИХ УПРАВЛЕНИЙ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ в СВЯЗИ С ПОДГОТОВКОЙ ВСЕОБЩЕЙ

    ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ ЗАБАСТОВКИ

    7 августа 1906 г.

    Секретно Циркулярно

    По полученным Департаментом Полиции сведениям иа собрании членов Центрального забастовочного Комитета Харьково-Николаев-ской железной дороги, бывшем 29-го минувшего июля, предложена следующая программа для осуществления всеобщей железнодорожной забастовки:

    1)начать с террористических актов против административных лиц, главным образом против военных чинов, чтобы лишить воинские части командного состава. Для этого обратить все внимание на пропаганду среди нижних чинов, подготовив из них боевиков для террористических актов.

    2) по получении телеграммы из Центрального железнодорожного Комитета в Москве, немедленно привести в негодность подвижной состав карательных поездов.

    3) разобрать путь перед станциями, взорвать имеющиеся железнодорожные мосты, чтобы воспрепятствовать прибытию карательных поездов.

    4) если требование пун[ктов] 2 и 3 почему-либо выполнить будет нельзя (бдительная охрана подвижного состава, охрана пути войсковыми частями и пр.), то напрячь все усилия к тому, чтобы поезда эти взорвать в пути, или произвести каким-либо другим путём крушение этих поездов. Для этого теперь же озаботиться надлежащим подбором путевых сторожей.

    5) прервать телеграфное сообщение, оставив одну проволоку для обслуживания забастовочного комитета; для чего теперь же выбрать надежнейших телеграфистов.

    6) теперь же озаботиться заготовкою необходимых материалов для баррикад; подготовить техников знакомых с устройством баррикад. На каждой станции должны быть теперь же выработаны правила забаррикадирования, сообразные с местными условиями.

    7) озаботиться теперь же приобретением оружия, динамита, пороха, бомб и проч. для оказания упорного сопротивления войсковым частям.

    Подробная инструкция в настоящее время разрабатывается Комитетом и по отпечатании будет разослана по линии Харьково-Нико-лаевской железной дороги.

    Подготовительные работы должны быть закончены к сентябрю месяцу сего года и тогда должна начаться всеобщая железнодорожная забастовка.

    Изложенное Департамент Полиции сообщает Вашему Высокоблагородию для сведения и соображений при принятии предупредительных мер против всеобщей железнодорожной забастовки.

    Подписал: Директор Трусевич

    Скрепил: Заведывающий Особым Отделом Васильев1

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д. 15. Лл.18-18(об.).

    1. Васильев Алексей Тихонович (р. 1869) - заведующий Особым Отделом, вице-директор, а с сентября 1916 по февраль 1917 гг.-директор Департамента Полиции.

    №82

    ПРЕДПИСАНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ЖАНДАРМСКО-ПОЛИЦЕЙСКИХ УПРАВЛЕНИЙ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ВНУТРЕННЕЙ АГЕНТУРЫ В СРЕДЕ

    ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ СЛУЖАЩИХ

    7 августа 1906 г. Секретно

    Тревожные события последнего времени, выразившиеся в непрерывных волнениях среди различных слоев населения и в целом ряде революционных выступлений вызвали необходимость ныне же организовать самую усиленную борьбу против означенных преступных течений, вследствие чего Департамент Полиции, обращая внимание на усиленную революционную пропаганду среди железнодорожных служащих и живущих в полосе отчуждения, признал необходимым привлечь к борьбе с революционным движением также и жандармскую железнодорожную полицию.

    Придавая особое значение своевременному обнаружению террористических фупп и прекращению агитации среди железнодорожных служащих и расположенных в черте отчуждения войск, Департамент Полиции признавал бы возможным, в целях организации совершенно секретного агентурного наблюдения среди вышеуказанных слоев населения, снабжать Г.г. Начальников Жандармских Полицейских Управлений, а также подведомственных им Начальников Отделений агентурными кредитами на содержание секретных сотрудников. При этом Департамент Полиции, не считая возможным, в виду Офаниченности денежных средств, ныне же отпустить Начальникам Управлений и Отделений агентурные авансы, предполагает ассигновать денежные средства лишь в случае действительного приобретения секретных сотрудников и в размерах соответствующих кругу их деятельности.

    В виду изложенного Департамент Полиции просит Вас, Милостивый Государь, в случае возможности приобретения Вами секретных сотрудников уведомить о сём Департамент с указанием определённых сведений какие сферы они будут обслуживать, под какими псевдонимами они будут известны Департаменту и какое максимальное месячное вознафаждение им потребуется.

    По соображении представленных Вами данных Департамент войдёт в рассмотрение вопроса о назначении Вам соответственного на агентурные надобности кредита.

    Подписал: Директор Трусевич

    Скрепил: Делопроизводитель Лемтюжников

    Верно: Помощник Делопроизводителя [Неразборчиво]

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.116. Лл.508-508(об.).

    №83

    ШИФРТЕЛЕГРАММА МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П.А.СТОЛЫПИНА ВАРШАВСКОМУ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРУ Г. А. СКАЛОНУ О МЕРАХ БОРЬБЫ С ТЕРРОРИЗМОМ1

    11 августа 1906 г.

    Варшава Генерал-Губернатору на № 1508, вполне одобряя установленный порядок направления дознаний о террористических преступлениях, полагаю, что более быстрому движению дел содействовало бы предоставление временным генерал-губернаторам непосредственной передачи дел военным прокурорам согласно 19 ст. военного положения, если не признаете необходимым подчинить своему контролю все означенные дознания.

    Министр Внутренних Дел Столыпин

    ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1906г. Д8. Ч. 5. Лл.713-713 (об.).

    1. Данная телеграмма является ответом иа д-т № 80.

    №84

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ М.И. ТРУСЕВИЧА НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ И ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ О КООРДИНАЦИИ ДЕЙСТВИЙ В БОРЬБЕ С ТЕРРОРИЗМОМ

    17 августа 1906 г.

    Расследованием ряда террористических актов установлено, что таковые весьма часто исполняются лицами, прибывающими из других местностей по соглашению с организациями и находят приют в пунктах осуществления преступлений у местных членов организации. Совокупность же данных, имеющихся в Департаменте Полиции, указывает, что агентура в провинции совершенно не интересуется освещением других местностей, сосредоточивая своё внимание исключительно в своём районе. Предлагаю немедленно же озаботиться направлением деятельности сотрудников таким образом, чтобы постоянно получать сведения об адресах членов организаций, явках, адресах для переписки в других городах и немедленно сообщать об этом Департаменту и по принадлежности. Не следует забывать, что организованным революционерам должен быть противопоставлен организованный розыск, интересы коего не могут быть только местными. В данную минуту необходимо обратить особое внимание на оппозицию социалистов-революционеров именуемую максималистами1 и выполнить приведенные выше указания в отношении этой организации.

    Директор Трусевич

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.28. Л.28.

    I. Максималисты - фракционная (левая) группа ПСР (с 1904), с 1906 г. - самостоятельная партия. Считая возможным немедленный переход России к социализму, максималисты отказывались от выдвижения ближайших ("минимальных") задач. Программа: социализация земли и промышленных предприятий; тактика - все виды террора (центральный, местный, массовый, фабричный, аграрный) с целью дезорганизации правительства и подготовки масс к вооруженному восстанию; лидеры - МИ Соколов ("Медведь"), ГА. Нестросв. Н.И. Ривкинд и др. Наиболее громкая акция - взрыв дачи ПА. Столыпина иа Аптекарском острове 12 августа 1906 г.

    №85

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА Полиции ВОЕННЫМ

    ГУБЕРНАТОРАМ, ГУБЕРНАТОРАМ, ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ И ВАРШАВСКОМУ ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРУ О ПОРЯДКЕ НАЗНАЧЕНИЯ ДЕНЕЖНЫХ ПОСОБИЙ ЧИНАМ ПОЛИЦИИ, ПОСТРАДАВШИМ ОТ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ПОКУШЕНИЙ

    18 августа 1906 г. Циркулярно

    На основании ВЫСОЧАЙШЕ утверждённого 13 февраля сего года мнения Государственного Совета в распоряжение Министра Внутренних Дел отпущено на 1906 и 1907 годы из сумм Государственного Казначейства по одному миллиону на каждый год - для выдачи пособий чинам полиции, с соблюдением в отношении расходования сего кредита указаний, преподанных бывшим Департаментом Экономии Государственного Совета (Собр. узак. 1906 г. №93, ст. 567), коим разъяснено, что означенными пособиями могут пользоваться исключительно те чины полиции, на которых в настоящее время лежат трудные и сопряженные с опасностью для жизни их самих или близких им лиц обязанности по охранению порядка и спокойствия.

    При назначении Министерством (по Департаменту Полиции) пособий из вышеупомянутого кредита выяснилось следующее:

    1. ходатайства по сему предмету местных начальств возбуждаются несвоевременно, не тотчас по наступлении события, служащего основанием к испрошению пособия, но с промедлением, доходящим иногда до нескольких месяцев и

    2. в означенных ходатайствах нередко вовсе не обозначается размер предполагаемого пособия и притом не содержится необходимым для сего данных, чем вызываются запросы и чрез то задерживается ассигнование пособий.

    В видах установления возможности оказывать чинам полиции скорейшую помощь во всех случаях, когда имеются к тому достаточные основания, Г. Министр Внутренних Дел признал соответственным разассигновать в непосредственное распоряжение губернских начальств часть вышеупомянутого кредита с назначением для... в ведение Вашего Превосходительства ... руб., об отпуске коих распоряжение последует по Департаменту Общих Дел.

    При назначении пособий надлежит руководствоваться нижеследующими правилами.

    1. В силу вышеприведённого разъяснения Департамента Эконо-

    мии Государственного Совета, пособия не могут быть выдаваемы

    лицам, служащим в канцеляриях полицейских учреждений, а тем

    более в Губернских Правлениях и Канцеляриях Губернаторов, а пред-

    назначаются исключительно для чинов полиции, несущих наружную

    полицейскую службу или могущих, по свойству обязанностей, непо-

    средственно участвовать в принятии мер прекращения беспорядков.

    (Исправники и равные им лица, Полицмейстеры, Помощники тех

    и других и прочие штатные чины уездной и городской полиции, вся

    полицейская стража и сельская полиция).

    2. Пособия выдаются:

    а) чинам полиции, пострадавшим лично от злодейских на них покушений не только при самом исполнении ими служебных обязанностей, но и по поводу исполнения таковых и вообще вне службы -если только преступное посягательство совершено против них. как против полицейских чинов, а не частных лиц (из личной мести, ревности ит. п),

    б) для членов семейств полицейских чинов, если эти члены се-

    мьи (жены и дети) пострадали при покушении на чинов полиции,

    в) в случае уничтожения или повреждения злоумышленниками

    принадлежащего чинам полиции имущества - при условии, конечно,

    стеснённого материального положения потерпевших и

    г) всем чинам полиции, которые в борьбе с беспорядками противо-

    правительственного или аграрного характера вынесли наиболее

    тяжёлую и опасную работу и проявили особую энергию и распоряди-

    тельность.

    3. По использовании отпущенной суммы на пособия, будут допускаемы н дополнительные ассигнования, но не прежде, как по представлении в Департамент Полиции надлежащей отчётности в израсходовании первоначально отпущенной суммы и во всяком случае таковая отчётность должна быть представлена не позднее 1-го декабря.

    Подписал: Директор Трусевич Скрепил: Делопроизводитель Зарецкий

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д. 125. Лл. 11-11 (об.).

    №86

    ПИСЬМО МИНИСТРА ЮСТИЦИИ И. Г. ЩЕГЛОВИТОВА МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П. А. СТОЛЫПИНУ ПО ДЕЛУ О ПОДГОТОВКЕ ТЕРАКТА В ПОМЕЩЕНИИ

    Московского ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ'

    31 августа 1906 г.

    Совершенно секретно.

    Милостивый Государь, Пётр Аркадьевич.

    Из имеющихся в Министерстве Юстиции сведений усматривается, что 15 минувшего июля в г.Москве, в помещении охранного отделения, было учинено покушение на взрыв при следующих обстоятельствах. Вечером означенного числа, в одной из комнат нижнего этажа отделения, в которой иногда производится приём сотрудников, показался дым. По прибытии служителей и начальника охранного отделения подполковника Климовича оказалось, что дым шёл из шкафа, а в комнате пахло горящим динамитом. Распространение огня тотчас же было прекращено домашними средствами, причём несколько обуглился лишь шкаф и обои. При осмотре этой комнаты в шкафу была обнаружена "адская машина" с часовым механизмом, в виде маленького будильника, причём взрыв не произошел, по-видимому, от недостатка детонатора.

    Первоначально возникло лишь предположение, что означенный взрывчатый снаряд могли оставить в шкафу состоявшие агентами охраны Богданова и Новикова, посетившие в тот вечер на короткий срок отделение; вскоре, однако, было установлено, что названные Богданова и Новикова неожиданно скрылись из Москвы; тем не менее охранное отделение, не имея в своём распоряжении бесспорных доказательств виновности упомянутых лиц, ограничилось частным сообщением прокурору Московской судебной палаты приведённых данных, с просьбою не предавать этого случая огласке возбуждением о нём судебного расследования. Затем, названным прокурором были получены неофициальные сведения о последовавшем на основании Положения об охране аресте Богдановой и Новиковой, которые, при допросе их, сознавшись в покушении на учинение взрыва, объяснили, что, войдя случайно в Московскую группу оппозиционной фракции партии социалистов-революционеров", вскоре, однако, решили выдать административной власти всю преступную деятельность означенного сообщества, для чего и поступили на службу охранного отделения, но затем на одной из сходок были заподозрены членами партии в измене, в виду чего, желая восстановить доверие к себе, приняли поручение взорвать помещение охранного отделения и, получив от партии "адскую машину", поставили её в одной из комнат отделения.

    Вся обстановка описанного деяния Богдановой и Новиковой и особые отношения, в которых они состояли к охранному отделению, послужили основанием для подполковника Климовича представить всю переписку о Богдановой и Новиковой в Департамент Полиции, причём, по имеющимся у прокурора Московской судебной палаты сведениям, означенный штаб-офицер намерен ходатайствовать о разрешении этого дела высылкою Богдановой и Новиковой в административном порядке в одну из отдаленных губерний Сибири.

    Вследствие изложенного, имею честь просить Ваше Превосходительство не отказать в сообщении мне о том, какое направление будет дано Министерством Внутренних Дел настоящему делу.

    Примите, Милостивый Государь, уверение в истинном почтении и совершенной преданности.

    Ив. Щегловитов3

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1906г.Д.522. Лл. 13-14.

    1.См. д-т№87.

    2. Имеются в виду эсеры-максималисты.

    3. Щегловитов Иван Григорьевич (1861-1918) - статс-секретарь, сенатор, член

    Государственного Совета, с 1906 по 1915 гг. - министр юстиции.

    №87

    ПРОЕКТ ПИСЬМА МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П. А. СТОЛЫПИНА МИНИСТРУ ЮСТИЦИИ И. Г. ЩЕГЛОВИТОВУ1

    31 августа 1906 г.

    Совершенно секретно.

    Милостивый Государь, Иван Григорьевич,

    Вследствие письма от 31-го августа сего года за №6206, имею часть сообщить Вашему Превосходительству, что по делу о покушении на взрыв помещения Московского охранного отделения начальником названного отделения2, по предварительном соглашении с прокурором Московской судебной палаты, сделано было представление о желательности разрешения означенного дела высылкою виновных, -крестьянок Александры Богдановой и Александры Новиковой, - в административном порядке, причём со стороны Министерства Внутренних Дел последовало согласие на это, и в настоящее время дело представлено Московскому Генерал-Губернатору, для внесения на рассмотрение Особого Совещания, образованного согласно ст. 34 положения о государственной охране'.

    Примите, Милостивый Государь, уверение в совершенном моём почтении и искренней преданности.

    I. Ответ на д-т № 86. 2.Е.К. Климович.

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1906г. Д. 522. Л.20-20(об.).

    3. Статья 34 "Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия" (Положения об усиленной охране) 14 августа 1881 давала местным властям право представлять вопросы, связанные с административной высылкой, министру внутренних дел для рассмотрения в Особом совещании "под председательством одного из товарищей министра, из четырех членов - двух от Министерства внутренних дел и двух от Министерства юстиции". (См. Лурье Ф. М. Полицейские и провокаторы. - СПб., 1992. С.114).

    №88

    УВЕДОМЛЕНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ И РОЗЫСКНЫХ ПУНКТОВ О РЕШЕНИЯХ СЪЕЗДА КРЕСТЬЯНСКОГО СОЮЗА ПАРТИИ ЭСЕРОВ

    18 сентября 1906 г.

    С 8 по 13 сего сентября в Финляндии на Иматре происходили заседания съезда представителей крестьянского союза партии социалистов-революционеров, причём на означенных заседаниях выработаны следующие постановления:

    1) признать, что вооружённое восстание крестьян в ближайшем будущем невозможно, по совершенной неподготовке их к восстанию и отсутствию вооружения,

    2) выразить Центральному Комитету порицание за призыв к вооружённому восстанию в августе месяце без предварительного осведомления у областных комитетов,

    3) повести широкую агитацию в крестьянской массе о неплатеже повинностей и

    4) начать партизанскую войну убийством властей, как то: урядников, становых приставов и земских начальников.

    Что касается вопроса о неисполнении воинской повинности, то съезд признал, что отказ крестьян от отбытия воинской повинности равносилен призыву к вооружённому восстанию.

    Об изложенном Департамент Полиции уведомляет Вас, Милостивый Государь, для сведения и соображений.

    Исп. об. Вице-Директора Харламов

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д. N. Л. 139.

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ И РОЗЫСКНЫХ ПУНКТОВ В СВЯЗИ С РЕШЕНИЯМИ БОЕВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО КОМИТЕТА ПАРТИИ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

    20 сентября 1906 г.

    Секретно

    Циркулярно

    На состоявшемся 14 сего сентября в Териоках заседании боевого комитета при С.Петербургском Комитете партии социалистов-революционеров принято следующее решение по вопросу о вооружённом восстании:

    Впредь до вооружённого выступления необходимо немедленно начать вести партизанскую войну, не только для того, чтобы добыть средства или нанести какой-либо урон правительству при убийстве какого-нибудь полицейского чина, но и, главным образом, для того, чтобы постоянными партизанскими выступлениями поддерживать боевой дух в дружинах, приучить их к опасностям и поддерживать таким образом практику. Против убийств городовых в одиночку высказался главным образом агент Центрального Комитета, который нашёл бессмыслицей убивать человека за то только, что он носит мундир. Было решено отдельных городовых не убивать, но разослать прокламации, чтобы все оставили бы полицейскую службу, а те, кто не оставят таковой объявляются врагами народа и будут одновременно убиты на своих постах. Предложено было сделать это и без предварительного извещения, так как служащие в полиции сами по себе являются врагами народа. Кроме того решено, удерживая дружинников от грабежей, соединить их для нападения на участки и казённые учреждения.

    Сообщая о сём, Департамент Полиции просит Вас, Милостивый Государь, принять все зависящие меры к выяснению находящихся в пределах вверенного Вашему надзору района боевых организаций, а равно немедленной ликвидации таковых и о последующем уведомить.

    Подписал: Исп. об. Вице-Директора Харламов

    Скрепил: Заведывающий Особым Отделом Васильев Верно: Помощник Делопроизводителя Саргани

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.15.Л.24. Заверенная копия.

    №90

    Из "ОБЗОРА РЕВОЛЮЦИОННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ В МОСКВЕ", СОСТАВЛЕННОГО Е. К. КЛИМОВИЧЕМ

    4 октября 1906 г.

    Совершенно] секретно [...]

    ? Характерной особенностью деятельности революционных организаций в Москве, за истекший период, являлось упорное стремление их снова повторить попытку к вооружённому восстанию, что выразилось, помимо агитации в этом направлении, в создании боевых организаций и дружин, в заготовке в огромном количестве боевого материала и в стремлении добывать материальные средства для своих целей, так называемыми "экспроприациями", - исполнение которых должно было одновременно служить и школой для ((партизанских действий" боевых дружин "освободительного движения".

    Заслуживает внимание то обстоятельство, что в "партизанских боевых действиях" принимали участие не только социалисты-революционеры и анархисты, но и социал-демократы, о чем свидетельствует ряд задержаний лиц, принадлежащих к этой организации, при совершении ими вооруженных нападений (донесение моё от 9 минувшего августа за № 9910), а также и материал, обнаруженный при обыске, произведённом по моему требованию в г. Владимир, у члена Московского областного комитета РСДРП, студента Юрьевского Ветеринарного Института, Сергея Васильева Дегтерева, у которого были обнаружены проекты подготовляемых экспроприации, т.е. нападений, даже на частных лиц.

    [...]

    ...В заключение имею честь представить Вашему Превосходительству сведения о состоянии Московских революционных организаций к I октября текущего года.

    При этом считаю долгом предварительно доложить, что подвиги "террористов" и "экспроприаторов", инициативу которых широкие слои общества справедливо относят к деятелям революционных партий, также много способствовали затемнению того ореола, которым на первых порах окружало себя "освободительное движение" в глазах общества. Заметно появление критической оценки и осуждение не-брезгающнх никакими средствами для поддержания своего существования революционеров. Словом, движение обнажилось и потеряло значительную долю своей привлекательности, а вместе с тем и часть моральной и материальной поддержки общества.

    [???]

    Подполковник Климович

    ГАРФ. Ф.102. Оп.253. Д.6. Лл.1(об.)-32(об.).

    №91

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

    М.И. ТРУСЕВИЧА НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ

    и ОБЛАСТНЫХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ И ОХРАННЫХ

    ОТДЕЛЕНИЙ И ЗАВЕДУЮЩИМ РОЗЫСКНЫМИ ПУНКТАМИ

    В СВЯЗИ С ПРИОБРЕТЕНИЕМ ОРУЖИЯ РЕВОЛЮЦИОННЫМИ

    ОРГАНИЗАЦИЯМИ

    12 октября 1906 г. Циркулярно

    Предлагаю принять все меры к выяснению путём внутренней агентуры заказов революционными организациями оружия за границей. Получаемые сведения доставляйте беззамедлительно Департаменту.

    Директор Трусевич

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.280. Л 45

    №92

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ М. И. ТРУСЕВИЧА ГУБЕРНАТОРАМ, ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ, ВАРШАВСКОМУ ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРУ, НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ, РОЗЫСКНЫХ И ПОГРАНИЧНЫХ ПУНКТОВ И ЖАНДАРМСКО-ПОЛИЦЕЙСКИХ УПРАВЛЕНИЙ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ О РОЗЫСКЕ Г. ГЕРШУНИ

    14 октября 1906 г.

    Циркулярно

    Тринадцатого октября бежал из Акатуевской тюрьмы переведённый туда из Шлиссельбургской крепости известный террорист ссыльно-каторжный Григорий Герш Гершуни. Приметы указаны [в] циркулярах двадцать второго июня девятьсот первого года номер две тысячи двести тридцать четыре, первого мая девятьсот второго номер три тысячи триста шестьдесят два. Благоволите безотлагательно принять самые энергичные меры [к] розыску бежавшего. Фотография будет выслана.

    Директор Трусевич

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.280. Л.49

    №93

    ШИФРТЕЛЕГРАММА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ М. И. ТРУСЕВИЧА ГУБЕРНАТОРАМ, НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, НАЧАЛЬНИКАМ ЖАНДАРМСКО-ПОЛИЦЕЙСКИХ УПРАВЛЕНИЙ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ и ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ В СВЯЗИ С ВОЗМОЖНОСТЬЮ

    ТЕРАКТОВ НА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГАХ

    14 октября 1906 г.

    Циркулярно

    Получены сведения, что Центральным комитетом железнодорожного союза разослано циркулярное письмо по узловым комитетам о немедленном выяснении и по линиям мест, удобных к уничтожению: водопроводов, зданий, порчи пути на закруглениях, сооружений путём взрывов, выяснения количества взрывчатых веществ необходимых для этого, ввиду близости всероссийской забастовки. Сообщается для сведения и принятия самых решительных мер к ликвидации всех наблюдений по железнодорожной организации при первых намёках на движение.

    Директор Трусевич

    Помета: "Копия сей телеграммы 19/Х передана лично Его превосходительству С. А. Пятницкому".

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.280. Л.47

    №94

    СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ О ЛИЦАХ, ПОСТРАДАВШИХ ПРИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТАХ С ФЕВРАЛЯ 1905 Г. ПОМАЙ 1906 г.

    Ноябрь 1906 г.

    Вследствие резолюции Вашего Высокопревосходительства относительно проверки помещенных в "Практическом Враче" числовых данных об убитых и раненых при террористических покушениях с февраля 1905 г. по май 1906 г., имею честь доложить, что, на основании отзывов местных властей, числовые данные по сему предмету

    представляются в следующем виде:

    Генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников - 8

    Вице-губернаторов и советников губернских правлений - 5

    Полициймейстеров, уездных начальников и исправников - 21

    Жандармских офицеров - 8

    Генералов (строевых) - 4

    Офицеров (строевых) - 7

    Приставов и их помощников - 79

    Околоточных надзирателей - 125

    Городовых - 346

    Урядников - 57

    Стражников - 257

    Жандармских нижних чинов -Агентов охраны -Гражданских чинов -Духовных лиц-Сельских властей -Землевладельцев -

    Фабрикантов и старших служащих на фабриках -Банкиров и крупных торговцев -Всего: 1273

    55 18 85 12 52 51 54 29

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1905г. Д. 2554. Лл.32-32(об.).

    №95

    УВЕДОМЛЕНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ И РОЗЫСКНЫХ ПУНКТОВ О РАСПРОСТРАНЕНИИ СРЕДИ РАБОЧИХ АНАРХИЗМА

    13 декабря 1906 г.

    Секретно

    Циркулярно

    По полученным сведениям, в рабочей среде замечается сильное увлечение анархизмом. Не доверяя более социалистическим комитетам, стесняющим, будто бы, их деятельности, и настроенным, по их мнению, слишком мирно, рабочие переходят на сторону анархистов, боевое учение коих наиболее соответствует их настоящему возбуждённому состоянию духа.

    Об изложенном Департамент Полиции уведомляет Вас, Милостивый Государь, для сведения.

    Подписал: За Директора Харламов

    Скрепил: Заведывающий Особым Отделом Васильев

    ГАРФ. Ф. 102. On.260. Д. 15. Л.38.

    ПРОЕКТ ШИФРТЕЛЕГРАММЫ ВЫСШИМ ЧИНАМ МЕСТНОЙ АДМИНИСТРАЦИИ О МЕРАХ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ В СВЯЗИ С УЧАСТИВШИМИСЯ ПОКУШЕНИЯМИ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЙ ДИРЕКТОРОМ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П. А. СТОЛЫПИНУ

    21 декабря 1906 г.

    Позволяю себе предстввить вниманию Вашего Высокопревосходительства проект телеграммы, соизволение на которую, быть может, ныне своевременно.

    Г. г. Генерал-Губернаторам, Губернаторам, Градоначальникам, копия Наместнику [на Кавказе]. Ввиду усилившегося террора против высших должностных лиц, Государь Император при всеподданнейшем моём по сему предмету докладе изволил выразить пожелание, чтобы означенные представители власти избегали посещения таких мест и собраний, присутствие в коих не является исполнением существа прямых обязанностей службы и командировали бы вместо себя представителей, если нахождение их необходимо по свойству собрания или торжества.

    Директор Трусевич

    Резолюция: "Это могло бы вызвать панику среди Губ[ернато]ров. Надо просто повторить им предостережение - примите некоторое врет усиленные предосторожности".

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.280.Л.71-72.

    1907 год

    №97

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЧИНОВНИКА ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ ПРИ МИНИСТРЕ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ А. С. ГУБОНИНА

    ПО ДОЗНАНИЮ О ГРУППЕ "ТЕРРОРИСТОВ-ЭКСПРОПРИАТОРОВ" 27 января 1907 г.

    27 января 1907 года в Петербурге, я, чиновник особых поручений А. С. Губонин, рассмотрев дознание о группе террористов-экспроприаторов, нашел следующее: в последних числах декабря 1906 года и в начале января 1907 года в Петербурге была арестована группа лиц, которые, по сведениям, имевшимся в Охранном Отделении поддерживали близкие сношения между собой и занимались подготовкой различного рода террористических покушений на жизнь высокопоставленных лиц и служащих в Охранном Отделении.

    Один из задержанных, крестьянин Никифор Яковлев Патеюк, привлечённый в качестве обвиняемого к формальному дознанию, дал откровенное показание и объяснил, что он состоял сперва членом боевой дружины Петербургского района партии социалистов-революционеров, а затем перешёл в самостоятельную группу террористов-экспроприаторов. Далее Патеюк указал нескольких известных ему лиц из состава той и другой преступной организации и удостоверил, что обе организации действовали совершенно самостоятельно и независимо одна от другой, хотя иногда отдельные преступления задумывались совместно обеими организациями; это последнее обстоятельство и дало, по-видимому, повод Охранному Отделению, наблюдавшему за сношениями членов этих преступных сообществ между собой арестовать всех заподозренных лиц, как членов одной организации.

    По словам Патеюка обе вышеназванные преступные организации имели в своём распоряжении склады оружия и стремились к насильственному ниспровержению существующего в России государственного строя^ вследствие чего принадлежность лиц, задержанных

    Охранным Отделением к той и другой фуппе, должна почитаться преступлением, предусмотренным 102 ст. У г. Улож.

    В виду вышеизложенного и принимая во внимание 1) что ордером Министра Внутренних Дел от 4 января сего года за № 7 мне предложено приступить к производству формального дознания о фуппе террористов-экспроприаторов и 2) что Патеюк своими показаниями указал участников двух самостоятельных и независимых друг от друга организаций, ПОСТАНОВИЛ: выделить из дознания о фуппе террористов-экспроприаторов особое производство о фуппе членов партии социалистов-революционеров и боевой дружине Петербургского района этой партии, путём приобретения к последнему производству соответствующих подлинных полицейских протоколов вместе с относящимися к ним вещественными доказательствами и копий с настоящего постановления и протоколов допроса обвиняемых Па-теюка и Яковлева и копию настоящего постановления представить Господину Министру Внутренних Дел.

    Подписали: Чиновник особых поручений [при министре внутренних дел] А. Губонин Товарищ Прокурора Судебной Палаты [подпись]

    С подлинным верно.

    Чиновник особых поручений А. Губонин

    ГАРФ. Ф.102.Д-7. 1907.Д.330.Лл.79-80.

    * * *

    Приговором Санкт-Петербургского военно-окружного суда от 22 сентября 1907 г. обвиняемые присуждены к следующим наказаниям: Патеюк - 20 лет каторги; Яковлев (агент охранного отделения) I год 6 месяцев крепости; Сурба и Шелковников - по 3 года 6 месяцев арестантских отделений; Александров, Абраменко и Кучанов (он же Козлов) - по 5 лет арестантских отделений, Филиппова - 3 года 6 месяцев тюрьмы; Мичурин - 4 года каторги; Королев - ссылка на поселение; Улицын - 15 лет каторги; Прохоров - 12 лет каторги. Подсудимым Савельеву, Лудникову, Павлову-Баранову и Колосовско-му, осуждённым за другие преступления: первый - на бессрочную каторгу; второй и третий - к 20 годам каторги и последний - к 4 годам каторжных работ, - постановлено наказание не увеличивать, т.к. приговор по их прежней судимости покрывает наказание.

    определённое им по настоящему делу (ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1907г. Д.330. Л.378).

    №98

    ЦИРКУЛЯРНОЕ ПИСЬМО МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРАМ, ГУБЕРНАТОРАМ, ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ И ВАРШАВСКОМУ ОЬЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРУ В СВЯЗИ С ПРИМЕНЕНИЕМ ТЕРРОРА В МЕЖПАРТИЙНОЙ БОРЬБЕ

    16 апреля 1907 г.

    Циркулярно Секретно

    В последнее время стали учащаться случаи террористических посягательств на членов некоторых легализированных политических обществ1 на почве партийной вражды, каковое обстоятельство может повлечь за собою массовые выступления междуусобного характера и потому на означенное явление должно быть обращено особое внимание местной администрации. В видах предупреждения описанных преступных посягательств надлежит усилить негласное наблюдение со стороны розыскных органов и кроме того принять меры к тому, чтобы об упомянутых террористических актах назначались со стороны полиции и судебной власти самые энергические расследования для обнаружения виновных и быстрого предания суду с применением к обвиняемым высшей меры пресечения во время дознания и следствия.

    Об изложенном имею честь сообщить для надлежащих с Вашей стороны распоряжений.

    Министр Внутренних Дел П. Столыпин

    I. Имеются в виду, прежде всего, представители черносотенных организации Согласно "перечню террористических актов против членов патриотических организаций", составленному Департаментом Полиции, с января 1907 г. по февраль 1908 г. было совершено - в Тифлисе 12 "посягательств", в Черниговской губернии - 5. в Таврической и Херсонской - по 4, в Астраханской и Полтавской - по 2, в Баку, Донской области. Гродненской, Екатерннославской, Орловской, Псковской и Уфимской губерниях - по I (ГАРФ. Ф.102. Он.5. Ед. хр.2554. Лл 29-31)

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д. 19. Л. 13

    ПРЕДПИСАНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ В СВЯЗИ С ВОЗМОЖНОСТЬЮ ПОКУШЕНИЯ НА ОДНОГО ИЗ ГУБЕРНАТОРОВ

    3 мая 1907 г.

    Срочно

    Совершенно секретно Циркулярно

    В Департамент Полиции поступили агентурные сведения, что фракцией максималистов подготовляется в самом непродолжительном времени покушение на одного из Губернаторов. О последнем имеются лишь сведения, что он каждое воскресенье ездит в своё имение, где без охраны, посещает местную церковь.

    Сообщая об изложенном, Департамент Полиции предлагает выяснить, не относится ли вышеизложенное к Губернатору вверенного Вам района и о последующем срочно уведомить Департамент, предупредив Губернатора.

    Подписал: За Директора, Член Совета Министра П. Курлов Скрепил: Заведывающий Особым Отделом Васильев

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260.Д.281.Л.4

    № 100

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ И ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ О СТЕПЕНИ УЧАСТИЯ СЕКРЕТНЫХ СОТРУДНИКОВ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

    10 мая 1907 г.

    Лично

    Совершенно секретно Циркулярно

    В Департамент Полиции поступают сведения об активном участии секретных сотрудников в такого рода революционной деятельности, как вооружённые экспроприации, хранение бомб ит. п, причём один из секретных сотрудников во время обыска даже подбросил хранившуюся у него бомбу своему соседу по квартире. Таковые секретные сотрудники задерживались с поличным, или на месте преступления, и привлекались к судебной ответственности. В то же время лица, ведающие розыском, узнавали о деятельности своих секретных сотрудников уже после их привлечения к следствию, а в своих донесениях в Департамент Полиции старались оправдать преступную и провокаторскую их деятельности и возбуждали ходатайства об освобождении сотрудников от судебной ответственности. Такое поведение секретных сотрудников и описанное отношение к нему лиц, ведающих розыском, ясно указывает на полное непонимание последними назначения секретной агентуры и степени её участия в революционной деятельности.

    В виду изложенного, Департамент Полиции в подтверждение § 8 Инструкции Начальникам Охранных Отделений по ведению внутреннего (агент.) наблюдения считает необходимым разъяснить, что, состоя членами революционных организаций, секретные сотрудники ни в коем случае не должны заниматься так называемым "провока-торством", т.е. сами создавать преступные деяния и подводить под ответственность за содеянное ими других лиц, игравших в этом деле второстепенные роли, или даже совершенно неповинных. Если для сохранения своего положения в организации секретным сотрудникам приходится не уклоняться от активной работы, возлагаемой на них сообществами, то они должны на каждый отдельный случай испрашивать разрешение лица, руководящего агентурой, и уклоняться, во всяком случае, от участия в предприятиях, сколько-нибудь угрожающих какою либо опасностью и, во всяком случае, не привлекать к соучастию других лиц. В то же время лицо, ведающее розыском, обязано принять все меры к тому, чтобы совершенно обезвредить задуманное предприятие, т. е. предупредить его, с сохранением интересов сотрудника. В каждом отдельном случае должно быть строго взвешиваемо, действительно ли необходимо для получения новых данных для розыска, принятие на себя сотрудником возлагаемого на него революционного поручения, или лучше, под благовидным предлогом, уклониться от его исполнения, причём разрешение на такую деятельность допустимо лишь в целях розыскных.

    К сему Департамент считает необходимым присовокупить, что в случаях нарушения сотрудниками преподанных им инструкций или учинении чего-либо преступного без испрошения предварительных

    указаний со стороны чина, руководящего агентурой, Департамент ни в какой мере не выступит в пользу облегчения участи уличённого в преступлении сотрудника, вредная деятельность коего в таком случае всецело будет отнесена на вид заведывающего розыском.

    Подписал: Директор Трусевич

    Скрепил: Заведывающий Особым Отделом Васильев

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.259. Лл. 121-121 (об.). Копия.

    № 101

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ ГУБЕРНАТОРАМ, ГРАДОНАЧАЛЬНИКАМ, ВАРШАВСКОМУ ОБЕР-ПОЛИЦМЕЙСТЕРУ, НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ЖАНДАРМСКО-ПОЛИЦЕЙСКИХ УПРАВЛЕНИЙ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ и ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ В СВЯЗИ С УСИЛЕНИЕМ

    ТЕРРОРА ПРОТИВ ФАБРИЧНОЙ АДМИНИСТРАЦИИ

    26 мая 1907 г.

    Личное Шифр.

    В виду участившихся в последнее время посягательств на лиц, стоящих во главе фабричных, заводских и подобных им предприятий Министр предлагает принять энергические меры как негласному розыску в этой области в рабочей среде, так и охране тех из означенных лиц, кои своею деятельностью могут вызвать недовольство рабочих.

    Подписал: Директор Трусевич

    Верно: Помощник Делопроизводителя Томилин

    ГАРФ. Ф. 102. Оп.260. Д.280. Л. 102. Копия.

    № 102

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ, ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ И ЖАНДАРМСКИМ ОФИЦЕРАМ НА ПОГРАНИЧНЫХ ПУНКТАХ О НАБЛЮДЕНИИ ЗА ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ГРУППОЙ В. БУРЦЕВА

    1 июня 1907 г.

    Срочно.

    Совершенно секретно.

    Известным социалистом-революционером Владимиром Львовым Бурцевым' за границей организуется группа революционеров свыше 20 человек, которая должна отправиться в Россию для совершения какого-то центрального террористического акта. В распоряжении этой группы имеются различные виды на жительство, из коих известны следующие: 1) паспорт за №472 на имя кочегара крестьянина Варшавской губ. Пул туес кого уезда, гмины Пшевадова Франца Петрова Левандовского, 2) паспортная книжка, срочная 20 февраля 1906 г., выданная магистром г. Насельска, Пултусского уезда, Варшавской губ., 22 апреля 1905 г. с обозначением в ней примет: рост средний, цвет волос - тёмные, особых примет нет - на имя мещанина Эйноха Зельманова Яновера, родившегося 10 февраля 1888 г. 3) австрийский внутренний и заграничный паспорт на имя галицийского поданного John Noster, 4) паспорта, выданные Витебским Губернатором 8 июня 1904 г. за №869 на имя Витебского мещанина Хаима-Лейбы Абрамова Лисиц, 28 лет, и 21 сентября 1904 г. за №4769 на имя Старотоло-чинского (?) мещанина Менделя Нохимова Мовшева Матлина, 30 лет, и 5) паспорт на имя сына Штабс-Капитана Владимира Львова Бурцева.

    Сообщая об изложенном, Департамент Полиции просит Вас, Милостивый Государь, в случае появления во вверенном Вам районе или на пограничном пункте Владимира Бурцева или лиц с означенными паспортами, учредить за ними неотступное наблюдение для выяснения связей, а в случае проезда через пограничный пункт произвести тщательный осмотр их вещей и сопровождать наблюдением для передачи соответствующим Жандармским Управлениям

    для дальнейшей проследки и о последующем телеграфировать Департаменту.

    За Вице Директора Васильев

    За Заведывающего Особым Отделом Еремин2

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д. 19.Лл.47-47(об.).

    1 Бурцев Владимир Львович (1862-1942)- публицист, в 80-х гг. примыкал к народовольцам, затем был близок к ПСР: в 1888-1889 гг. издавал за границей журнал "Свободная Россия", в 90-х-нач. 900-х гг. - журнал "Народоволец" (Лондон); за статьи, призывающие к цареубийству, приговорен английским судом к 18 месяцам каторжной тюрьмы; выйдя из заключения, поселился в Швейцарии, откуда в 1903 г. был выслан за пропаганду террора; жил в Париже, издавал журнал "Былое" (с 1900); с 1906 г. начал квмпанию по разоблачению агентов русской политической полиции, иа его счету Гартинг (Ландезси, Геккельмаи), Азеф, Жучеико и др.

    2. Еремни Александр Михайлович (p. 1872) - генерал-майор Отдельного корпуса жандармов, с 1910 по 1913 гт. - заведующий Особым Отделом Департамента Полиции.

    № 103

    ПРЕДПИСАНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ РАЙОННЫХ ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ в связи с ПОДГОТОВКОЙ РЯДА ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТОВ ПРОТИВ ВЫСШИХ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ

    12 июня 1907 г.

    Совершенно секретно Циркулярно

    По имеющимся в Департаменте Полиции сведениям, соединенное собрание центральных комитетов партий социал-демократов и социалистов-революционеров постановило произвести целый ряд террористических актов против высших должностных лиц, продолжая террор и после созыва нежелательной для революционеров Государственной Думы1. С этой целью революционеры составляют списки лиц, воспитывающихся в учебных заведениях, принадлежащих к одной из указанных преступных партий и способных к производству террористических актов, из каковых лиц затем будут составлены особые боевые отряды.

    Сообщая об указанных приготовлениях революционеров, Департамент Полиции предлагает Вашему Высокоблагородию сосредоточить

    все силы в наблюдении за террористами и боевиками и принять надлежащие меры к прекращению их преступной деятельности.

    Подписал: За Вице-Директора Васильев

    Скрепил: За Заведывающего Отделом Броецкий

    Верно: Помощник Делопроизводителя [Подпись неразборчива]

    I. Речь идет о 3-й Государственной Думе (I ноября 1907 - 9 нюня 1912), созванной на основании избирательного закона 3 нюня 1907 г. (Третъенюньскнй переворот), который радикально перераспределил число выборщиков в пользу крупных землевладельцев н буржуазии и лншнл крестьянских выборщиков права самим избирать депутатов из своей среды.

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.281. Л.8

    № 104

    ПРОТОКОЛ ДОПРОСА С. ПЕТРОВА, ПРИЧАСТНОГО

    К ДЕЛУ О ПОКУШЕНИИ НА С. Ю. ВИТТЕ 23 августа 1907 г.

    1) Имя, отчество и фамилия (Замужние упоминают первоначальную фамилию)

    2) Время и место рождения

    1907 года августа "23" дня, в г. Ташкенте Отдельного Корпуса Жандармов Ротмистр Чикунов на основании Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия, Высочайше утвержденного 14 августа 1881 года расспрашивал нижепоименованного, который показал:

    Семён Демьянович Петров (арестован под именем Ивана Васильева Титова)

    3) Вероисповедание

    4) Постоянное место жительства

    5) Происхождение и звание, с указанием места приписки

    6) Отношение к воинской повинности: воинское звание, время

    и место призыва и действительной службы

    1883 года, февраля 2, в сельце Ярцеве Смоленской губ., Духовишннского уезда, волости не помню.

    Православный

    в гор. С.Петербурге.

    нэ мещан гор. Дорогобужа Смоленской губ., где н приписан.

    Был в 1904 г. ратинком ополчения.

    7) Народность и подданство 8)Занятие и ремесло

    9) Семейное положение. (Имя,

    отчество жены или мужа, имена

    и возраст детей, их занятия и места жительства)

    10) Родственные связи. (Родители, братья, сестры, имена их. возраст, места жительства и занятия; звания, имена, отчества и фамилии мужей сестёр и их занятия)

    11) Степень имущественного обеспечения обвиняемого и его родителей

    12) Место воспитания. (В каком именно заведении сколько времени пробыл, почему оставил каждое заведение, когда поступил и когда вышел)

    13) На чей счёт воспитывался

    14) Был ли за границей, когда и где именно и для каких целей

    15) Привлекался ли ранее

    к дознаниям или следствиям, когда, где, ио какому делу и чем

    Великоросс.

    Слесврь.

    Холост.

    Мать Домна Федоровна, около 45 лет в Петербурге; братья 13 лет Степан н Константин н Василий в Петербурге при матерн; там же н сестра Дарья 16 лет, девица.

    Не нмеет.

    В С.Ярцеве в 2-х классном училище, курс окончил.

    Бесплатно. Не был.

    Был привлечен в административном порядке в С.Петербурге за участие в Совете рабочих депутатов н выслан в Архангельскую губернию.

    На предложенные вопросы отвечаю: В Ташкент я прибыл 8 августа с целью найти себе работу. Место я себе уже отыскал в Кокан-де, но занять его не успел, будучи арестован. В Петербурге я не остался т. к. там живет моя мать и мне неудобно жить с ними вместе. Из Архангельска, из административной ссылки, я ушёл самовольно не потому, что ссылка меня тяготила, а чтобы воспрепятствовать готовящемуся убийству гр. Витте. Из Архангельска я прибыл в Москву к Казанцеву1 (тот самый, который при посредстве некоего Василия Федорова2 убил Иоллоса3). Мы выехали все трое, т.е. я, Казанцев и Федоров в Петербург. Казанцев имел твёрдое намерение убить Витте, причём я и Федоров должны были быть исполнителями. Бомбы имел при себе Казанцев. Я не хотел этого убийства и говорил Федорову чтобы его не совершать, а Казанцева имел намерение выдать одной из левых партий, дабы они поступили с ним по своему усмотрению. Но предупредить убийства мне не удалось. Между прочим, когда в прошлый раз была заложена в квартиру гр. Витте адская машина, - я тоже был арестован, я мешал в этом деле Казанцеву и он устроил так, что я был арестован. Теперь я приехал из Петербурга, откуда выбыл 1 августа. В Москве мы получили законные паспорта перед выездом в Петербург, но бросили их. Семён Петров.

    Ротмистр Чикунов Верно:

    Делопроизводитель Туркестанского Районного Охранного Отделения [Подпись неразборчива]

    ГАРФ. Ф.102. Ос. Отд. 1908г. Д. 511. Лл.67-68.

    Заверенная копия.

    1. Казанцев А. Е. - член московского отдела активной борьбы с революцией. Организовал покушение на С.Ю.Витте 29 января 1907г. от имени эсеров-максималистов. Разоблачен и убит В.Д. Федоровым 27 мая 1907 г.

    2. Федоров В.Д.- работал на заводе Тильманса в Петербурге вместе с А.Е. Казанцевым, примыкал к РСДРП. Будучи введен в заблуждение Казанцевым, принял участие в покушении иа С.Ю.Витте 29 января 1907 г., а 14 марта 1907г. убил Г. Б. Иоллоса, на которого Казанцев указал как на изменника пвртни. присвоившего экспроприированные деньги.

    3. Иоллос Г. Б. - бывший депутат Государственной Думы, редактор "Русских ведомостей". 14 марта 1907 г. убит В.Д. Федоровым.

    № 105

    УВЕДОМЛЕНИЕ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ ГУБЕРНСКИХ ЖАНДАРМСКИХ УПРАВЛЕНИЙ И ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ В СВЯЗИ С РЕШЕНИЯМИ СОВЕТА ПАРТИИ СОЦИАЛИСТОВ-РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

    3 сентября 1907 г. Совершенно секретно. Циркулярно

    На состоявшейся летом текущего года конференции одного из местных комитетов партии социалистов-революционеров был заслушан доклад делегата, бывшего на Совете Партии, а также разбирались организационные вопросы и вопросы о локаутах, причём оказалось следующее: из опросов делегатов, приехавших на Совет Партии, выяснилось, что партийные дела обстоят: в Петербурге - хорошо, в Черниговской, Харьковской и Киевской губерниях - очень хорошо, в Москве - плохо, в остальных городах - посредственно. По вопросу о возможности революции в более или менее близком будущем Совет Партии, признавая что революцию нельзя вызвать одним призывом к вооружённому восстанию или по приказу какой-нибудь партии, постановил усилить центральный террор и партизанские выступления, а поэтому Совет Партии рекомендует организацию боевых дружин и усиление террора. О профессиональном движении: Совет признаёт желательным приложить все усилия к развитию союзов, обязывая членов партии входить в союзы в целях использования союзов для революции. Для удобства работы Совет Партии предлагает новый организационный устав. О железнодорожном союзе: Всероссийский железнодорожный союз фактически не существует, есть же железнодорожный союз "профессиональный", исключительно социал-демократический, и очень небольшая организация социалистов-революционеров. Совет рекомендует членам партии примкнуть к профессиональному союзу и с течением времени привлечь его к партии социалистов-революционеров.

    В организационном деле Совет Партии предлагает уничтожить старые типы организации, а создать её на новых началах по производствам, объединяя работников отдельных профессий, создавая "районы" по профессиям, и ставя им задачей теснее сблизиться с профессиональными союзами однородного производства; каждый такой район назначает от себя одного, двух или трёх представителей смотря по многочисленности членов известной отрасли производства из представителей составляется комитет. Докладчику возражало несколько человек, говоривших, что новая организация ничего не даст лучшего, что войдя в новую организацию рабочие забудут или по крайней мере отдалятся от политической борьбы и станут ближе к экономической; с другой стороны новая организация будет угрожать самому существованию профессиональных союзов, так как правительство тогда безусловно их закроет. При голосовании этого вопроса большинство высказалось за сохранение старого типа организации, предоставив однако районам решить по своему усмотрению оставаться ли при старой организации или перейти к новой; при этом решено, что комитеты во всяком случае должны быть выборными и члены их должны выбираться на районных сходах от каждого района по одному.

    По вопросу о локаутах решено, что успешная борьба с локаутом возможна только при осуществлении программы минимум партии социалистов-революционеров, но что программа эта может быть осуществлена только после революции. Чтобы бороться в данный момент нужно: учредить кассы взаимопомощи, на локаут отвечать всеобщей забастовкой той отрасли промышленности, владельцами которой объявлен локаут, и одновременно применять террор; к последнему прибегать только в тех случаях, если фабрикант или помещик пригласит полицию или войска. Постройки сжигать в том только случае, если в них находится полиция или войска.

    Об изложенном Департамент Полиции уведомляет Вас, Милостивый Государь, для сведения и распоряжений.

    Подписал: За Вице-Директора Васильев

    Скрепил: За Заведывающего Особым Отделом Еремин

    Верно: За Помощника Делопроизводителя Луценков

    ГАРФ. Ф.102. Оп.260. Д.281.Лл 18-18(об.). Заверенная копия.

    № 106

    ПИСЬМО СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА Финляндского А. Ф. ЛАНГОФА МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ П. А. СТОЛЫПИНУ ОБ ОКАЗАНИИ СОДЕЙСТВИЯ В ПРЕДОСТАВЛЕНИИ КИВИНЕППСКОМУ УЕЗДНОМУ СУДУ СВЕДЕНИЙ О СВИДЕТЕЛЬСТВЕ, ЯКОБЫ ВЫДАННОМ ПЕТЕРБУРГСКИМ ОХРАННЫМ ОТДЕЛЕНИЕМ ЛИЦАМ, ПРИЧАСТНЫМ К УБИЙСТВУ М. Я. ГЕРЦЕНШТЕЙНА

    2/15 октября 1907 г.

    Секретно Спешное

    Финляндский Генерал-Губернатор довёл до моего сведения, что Выборгский Губернатор представил ему, для сообщения по принадлежности, ходатайство Уездного Суда Кивинеппского судебного округа о проверке в подлежащих Имперских учреждениях данного на состоявшемся 11/24 августа сего года заседании названного суда, по делу об убийстве профессора Герценштейна1, бывшим жандармским унтер-офицером Тихоном Запольским показания о том, что находившиеся в самый день убийства и в предшествующие оному дни на его квартире в Териоках лица, в числе 5 или 6 человек, заподозренные затем в совершении убийства2, были снабжены свидетельством, выданным С.-Петербургским Охранным Отделением, за подписью его начальника Полковника Герасимова, и с приложением казённой печати и, что из значившихся в свидетельстве имен он, Запольский, припоминает имя Половнева. В сих видах названный суд просит, чтобы, ко дню ближайшего судебного заседания, назначенного на 12/25 сего октября, ему были доставлены из С.-Петербургского Охранного Отделения сведения о том, мог ли в действительности Половнев иметь выданное на его имя свидетельство Охранного Отделения и, в утвердительном случае, какие ещё лица были поименованы в нём, вместе с имеющимися в распоряжении Охранного Отделения данными об их пребывании в Териоках.

    Вследствие сего имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство не отказать в благосклонном содействии к удовлетворению изложенного ходатайства Кивинеппского уездного суда, и о последующем почтить меня уведомлением столь заблаговременно, чтобы я мог к указанному выше сроку доставить названному суду просимые им сведения.

    К сему считаю долгом присовокупить, что вместе с сим я обратился с просьбою о содействии по настоящему делу к Министру Юстиции.

    Министр Статс-Секретарь А. Лангоф' Управляющий делами [Подпись неразборчива]

    ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1907г.Д8. 4.66. Т.2. Лл.89-90.

    * * *

    1.Герценштейи Михаил Яковлевич (1859-1906)- экономист, профессор Московского сельскохозяйственного института, член 1-й Государственной Думы, виднейший специалист кадетской партии по аграрному вопросу; убит черносотенцами.

    2. Ларичкии Егор - охранник при Главном Совете Союза Русского Народа; бывший член партии социалистов-революционеров, засланный организацией в боевую дружину Союза Русского Народа Невского Судостроительного завода; дал откровенные

    Из Петербургского Охранного Отделения был получен ответ от 4 октября 1907г.: "Начальником Охранного Отделения Полковником Герасимовым, за его подписью и с приложением казённой печати, никому из служащих в Отделении свидетельства не выдаются и личность некоего Половнева Отделению неизвестна..." (ГАРФ. Ф.102. Д-7. 1907г. Д.8. 4.66. Т.2.Л.130).

    показания по делу об убийстве Герценштейна. В мае 1909 г. Кивииеппским уездным судом Великого Княжества Финляндского приговорен к 6 годам заключения.

    Тополев Л. А. ("Гамзей Гамэеевич") - трактирщик из Пинска, член боевой дружины при Главном Совете Союза Русского Народа.

    Половнев А. В. ("Сашка Косой") - десятник Путиловского завода; старший группы дружинников Союза Русского Народа; за участие в убийстве М.Я. Герценштейна приговорен к 6 годам заключения; в декабре 1909 г. Помилован по личному распоряжению Николая II.

    Юскевич-Красковскнй Н.М. - кандидат в члены Главного Совета Союза Русского Народа; возглавлял Петербургскую общегородскую боевую дружину; за участие в убийстве М.Я. Герценштейна приговорен к 6 годам заключения; освобожден вместе с А. В. Половневым.

    Э.Лангоф Август Федорович - генерал-лейтенант, министр-статс-секретарь по делам Великого княжества Финляндского.

    № 107

    ЦИРКУЛЯР ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ НАЧАЛЬНИКАМ РАЙОННЫХ ОХРАННЫХ И ОХРАННЫХ ОТДЕЛЕНИЙ о МЕРАХ ПО УСИЛЕНИЮ АГЕНТУРНОГО НАБЛЮДЕНИЯ

    ЗА РЕВОЛЮЦИОННЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ

    4 октября 1907 г. Лично

    Совершенно секретно

    Поступающие из партийных агентурных источников сведения указывают на то, что на ряду с напряжением сил боевых элементов, требующим и ныне самой упорной и решительной борьбы, деятельность главнейших революционных организаций (социалистов-революционеров, социал-демократов, польской партии социалистов1, социалистов-революционеров-максималистов и др.) вступила в переходный фазис, обуславливаемый отчасти усилением розыскных учреждений, а главным образом - неудачею недавних принципиальных начинаний и необходимостью вызываемых течением жизни России изменений в партийных программах и тактике. В этом направлении замечается ныне усиленное движение среди интеллигентных руководителей революции, некоторое ослабление притока к партиям новых личных и материальных сил и агитационной деятельности. Исключение составляет как выше указано - террористические посягательства, а также пропаганда среди крестьян и войска. В то же время вследствие целого рядв правительственных распоряжений против преступной агитации, осуществлявшейся ещё в недавнем прошлом путём легальных мер, партийные группы вынуждены иыне перевести многие свои предприятия в подпольную область.

    Опыт минувших лет даёт некоторое основание предполагать, что неудача последних программных планов революционеров заставит их организовать новые приемы противоправительственной борьбы, которые в более или менее близком будущем, на почве неустойчивости общества, могут создать и новую волну революционных выступлений.

    Описанные обстоятельства вызывают необходимость в направлении ближайшей деятельности органов Департамента полиции сообразно указанному выше положению революционного движения. В этих видах надлежит принять следующие меры:

    1. Всем сотрудникам должно быть внушено, чтобы оии, участвуя в совещвниях, иа коих обсуждаются те или иные повороты в программах и тактике организаций, настойчиво отстаивали направление, наиболее смягчающее революционное движение и эти идеи распространяли усиленно в окружающей среде и в пределах, возможных по условиям подпольной деятельности.

    2. Перед собраниями, на коих могут обсуждаться указанные основные вопросы, розыскные органы должны устранять хотя бы на короткое время лиц, придерживающихся крайних воззрений и оказывающих по своим личным качествам серьёзное влияние на единомышленников.

    3. Пользуясь разногласиями и колебаниями в партийных организациях, начальники розыскных учреждений должны ныне же принять самые энергичные меры к приобретению новых сотрудников, стремясь заручиться содействием серьёзных представителей, а не мелких кружковых деятелей, а вместе с тем использовать означенное переходное состояние в том смысле, чтобы продвинуть своих сотрудников ближе к це