Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ИСТОРИЯ ТЕРРОРИЗМА В ДОКУМЕНТАХ, БИОГРАФИЯХ, ИССЛЕДОВАНИЯХ
    О. В. БУДНИЦКИЙ


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото
    "Кровь по совести": Терроризм в России

    (вторая половина XIX - начало XX в.) 5

    Раздел I. Истоки: 1860-е 25

    II.Г. Занчевский. Из "Молодой России" 26

    Покушение Д.В. Каракозова:

    материалы следствия и суда 31

    "Теоретическое" убийство: С.Г. Нечаев и его

    "Катехизис революционера" 43

    Раздел II. 1870 - 1880 гт. Эпоха "Земли и воли"

    и "Народной воли" 63

    Дело В.И. Засулич: из речи

    присяжного поверенного П.А. Александрова 68

    СМ. Кравчинский. Смерть за смерть 77

    Н.А. Морозов. Значение политических убийств 91

    Н.А. Морозов. Террористическая борьба 95

    В.А. Осинский. Письмо из камеры смертников 111

    Из "Программы Исполнительного комитета" 113

    Процесс по делу об убийстве

    императора Александра II: 114

    1. Из обвинительной речи

    прокурора Н.В. Муравьева 115

    2. Речь подсудимого А.И. Желябова 129

    П.Н. Ткачев. Терроризм, как единственное средство нравственного и общественного

    возрождения России 143

    А.И. Ульянов. "Программа террористической

    фракции партии "Народная воля" 155

    Раздел III. От " Народной воли" к партии

    социалистов-революционеров 161

    Из передовой статьи газеты социалистов-федералистов

    "Самоуправление" (Женева №1. 1887) 160

    В.Л. Бурцев. Правда ли, что террор делают, но

    о терроре не говорят? 165

    От издателей "Народовольца" .... 166

    Николай II и Последний 167

    Социалисты-революционеры и народовольцы 168

    Х.О. Житловскпн. Из книги "Социализм

    и борьба за политическую свободу" 173

    Раздел IV. Эсеровский террор: теория и практика .... 183 Г.А. Гершунп. Прокламация Боевой организации по поводу убийства

    министра внутренних дел Д.С. Сипягина 185

    В.М. Чернов. Террористический элемент

    в нашей программе 192

    Б.В. Савинков. Итоги террористической борьбы .... 216 М.А. Спиридонова. Письмо из тюрьмы

    после убийства Г.Н. Луженовского 224

    Н.В. Чайковский. О переходе

    к партизанской войне 231

    Л.Э. Шишко. Открытое письмо Ж. Жоресу 243

    Раздел V. Эсеры-максималисты 249

    М.М. Эигельгард. Взрыв

    на Аптекарском острове 252

    М.П. Бок. Из книги "П.А.Столыпин.

    Воспоминания о моем отце" 295

    Раздел VI. Анархизм и терроризм 309

    П.А. Кропоткин и проблема

    революционного терроризма 313

    П.А. Кропоткин. Из работ "Бунтовской дух",

    "Этика анархизма", письма Н.В.Чайковскому 334

    Г.И. Гогелия. К характеристике

    нашей тактики II. Террор 341

    Из резолюций съезда анархистов-коммунистов

    в Лондоне: О грабеже и экспроприации 362

    Об актах личного и коллективного протеста 363

    Из статьи "Очерк анархического движения

    в Екатсринославе" 365

    Анархистские прокламации:

    1. К товарищам анархистам-коммунистам 366

    2. Тиранам палачам и насильникам - смерть 375

    Раздел VII. Социал-демократия и терроризм:

    практика вопреки теории 379

    А.И. Сергеев. Патронная мастерская

    и вооруженное сопротивление 381

    А.Г. Зрелов. Убийство жандармского

    подполковника Иванова 395

    А.С. Локерман. По царским тюрьмам 401

    Т.И. Вулнх. Встреча с большевиками-экспстами .... 411

    Раздел VIII. Терроризм и провокация 425

    Убийство Гапона (новые материалы) 430

    Раздел IX. Терроризм, власть и общество 457

    Ф.М. Достоевский.

    Из "Дневника писателя. 1873" 458

    Г.К. Градовскнй. Из воспоминаний

    "Роковое пятилетие. 1878 - 1882" 462

    А.С. Суворин. Из "Дневника" 467

    Событие 1 марта 1881 г. и Л.Н. Толстой 469

    Событие 1 марта 1881 г. и Вл.С Соловьев 484

    А.Ф. Тютчева. Из "Дневника. 1853-1882" 493

    СР. Мннцлов. Из "Дневника. 1903-1906" 496

    СЮ. Витте. Из "Воспоминаний" 501

    А.В. Герасимов. Из воспоминаний

    "На лезвии с террористами" 506

    А.А. Лопухин. Из книги

    "Отрывки из воспоминаний" 509

    П.Б. Струве. Преступление и жертва

    I. Преступление 513

    А.С. Изгоев. По поводу убийства

    П.А.Столыпина 520

    Раздел X. Вопрос о терроре

    в Государственной Думе 535

    В.А. Маклаков. Вопрос об осуждении террора 539

    История терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях

    Издание второе, дополненное н переработанное

    Автор-составитель О.В. Будшщкин

    От автора

    В предлагаемой читателю книге собраны документы и материалы по истории терроризма в России во второй половине XIX - начале XX в. Печатаются программные документы революционных партий, судебно-следственные материалы, мемуары деятелей политического сыска, отклики современников (в том числе Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, B.C. Соловьева) на крупнейшие террористические акты. Впервые вводятся в научный оборот материалы из Гуверовского архива Стэнфордского университета (США), в том числе воспоминания о группе большевнков-эксистов, совершивших под руководством И.В. Сталина и Камо ограбление казначейства в Тифлисе, анархистские прокламации, новые материалы об убийстве Г.А. Гапона и др. Представленные материалы характеризуют народовольческую, эсеровскую, анархистскую и др. версии терроризма. Тексты сопровождаются вступительными статьями, биографическими справками, комментариями и библиографией. Книга адресуется всем, интересующимся историей нашего Отечества, но в первую очередь учителям истории, студентам и преподавателям гуманитарных факультетов вузов.

    Россия обязана "отступить", потому что против нее "соединились" Желябов и эта гнусная Сонька, его любовница из генеральш. Позвольте: да почему Россия должна отступить? Россия - 100000000 населения, пахотные поля в миллиард десятин, сады яблочные, вишневые, огороды с капустой, морковью, свеклой. С картофелем. Отчего все это должно "повернуть на другой румб" ради Соньки и Желябкн (до чего гнусная фамилия, - и, по портрету, самодовольная харя мужичонки, который наконец "выучился"), - Почему? Почему? Ради Бога - почему?

    В.В. Розанов. Мимолетное.

    Всю историю русского терроризма можно свести к борьбе горстки интеллектуалов против самодержавия на глазах безмолвствующего народа. Их нелегкая победа в конечном счете обернулась поражением. Но н принесенные ими жертвы н самые крайности их протеста способствовали воплощению в жизнь новых моральных ценностей, новых добродетелей, которые по сей день противостоят тирании в борьбе за подлинную свободу. ...Взрывая бомбы, они, разумеется, прежде всего стремились расшатать н низвергнуть самодержавие. Но сама их гибель была залогом воссоздания общества любви и справедливости, продолжением миссии, с которой не справилась церковь. По сути дела, они хотели основать церковь, из лона которой явился бы новый Бог.

    Алъбер Камю. Бунтующий человек.

    "Кровь по совести": терроризм в России (вторая половина XIX - начало XX в.)

    В начале было слово... Слово, а точнее, несколько фраз были написаны весной 1862 г. в камере Тверской полицейской части студентом Московского университета Петром Запчпевскпм. Будучи арестован за крамольные мысли, изложенные в перехваченном полицией письме к товарищу, он "на досуге", благо условия заключения не отличались строгостью, составил прокламацию "Молодая Россия". В ней впервые в России убийство открыто признавалось нормальным средством достижения социальных и политических изменений. "Мы изучали историю Запада, -писал Запчневскпй, - и это изучение не прошло для нас даром; мы будем последовательнее не только жалких революционеров 92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 90-х годах". Для Запчневского террор - средство убрать с дороги "императорскую партию". Если захватить Зимний дворец н перебить "живущих там", то "может случиться, что все дело кончится одним истреблением императорской фамилии, т.е. какой-нибудь сотни, другой людей..."1

    В другом месте автор "Молодой России", указывая

    на связь царя с "императорской партиен", угнетающей народ, замечает: "Ыи ои без нее, ни она без него существовать ие могут. Падет один - уничтожится и другая"2. Зайчневскнй ие был сторонником индивидуального террора. Но в этой мимоходом брошенной фразе сформулирована идея, воодушевлявшая тысячи русских революционеров на убийства и самопожертвование. Персонификация власти в России, сакралыюсть фигуры царя вызывали великий соблазн - одним ударом разрушить могущество этой власти, расчистить дорогу для осуществления идей, которые должны привести к всеобщему благоденствию.

    Соблазн террористической идеи, кроме того, что ее реализация, казалось, вела кратчайшим путем к цели, заключался еще и в се своеобразной "гуманности". С одной стороны, истребление "сотни, другой людей", а с другой, если придется издать крик: "В топоры!" - "... тогда бен императорскую партию, не жалея, как не жалеет она нас теперь, бей на площадях, если эта подлая сволочь осмелится выйти на них, бей в домах, беи в тесных переулках городов, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и селам! Помни, что тогда, кто будет не с нами, тот будет против, кто против, тот наш враг, а врагов следует истреблять всеми способами"3.

    Свирепые призывы " Молодой России" оказались весьма на руку властям, ужесточившим репрессии против "истинных и потенциальных смутьянов", а также охранительной прессе, связавшей идеи прокламации с петербургскими пожарами лета 1862 г. - в поджогах молва обвиняла студентов. "Молодая Россия" вызвала критику со стороны здравомыслящих лидеров радикального лагеря. Ее неизвестных тогда авторов пожурил Герцен, списывая, впрочем, их чрезмерную кровожадность на молодость и любовь к р-р-револю-циопной фразе: •"Кто знаком с возрастом мыслей и выражений, тот в кровавых словах "Юной России" узнает лета произносящих их. Террор революций с своей грозной обстановкой и эшафотами нравится юношам так, как террор сказок с своими чародеями и чудовищами нравится детям"4.

    В другой статье по'поводу "Молодой России" Герцен также акцентировал внимание на возрасте ее авторов, одновременно иронизируя по поводу испуга властей: ..."все это страшное дело, поставившее Российскую империю и Невский проспект на край социального катаклизма, разорвавшее последнюю связь между хроническим п острым прогрессом, сводится на юношеский прорыв, неосторожный, несдержанный, но который не сделал никакого вреда и не мог сделать. Жаль, что молодые люди выдали эту прокламацию, но винить мы их не станем. Ну что упрекать молодости ее молодость, сама пройдет, как поживут... Горячая кровь..., а тут святое нетерпение, две-три неудачи - и страшные слова крови и страшные угрозы срываются с языка. Крови от них ни капли не пролилось, а если прольется, то это будет их кровь - юношей-фанатиков"5. Мудрый Искандер оказался прав только в одном - кровь "юношей-фанатиков" действительно пролилась. Но "террор сказок" они и их последователи вполне успешно сделали кровавой былью.

    Зайчневскнй и его друзья были не одиноки в своих настроениях. В.И. Кельспев, приезжавший в России весной 1862 г., свидетельствовал впоследствии, что "Молодую Россию" никто ие хвалил, но думавших с нею было множество; ей только в вину ставили, что она разболтала то, о чем молчать следовало"6.

    Ультрарадикальные настроения нарастали. Очень скоро люди, столь же решительные, как "якобинец" Зайчневскнй, не без влияния "Молодой России" пли вовсе без этого влияния, развивая взгляды о необходимости физического истребления политических противников пли придя к этим взглядам самостоятельно, создадут целую систему идеологического обоснования терроризма п, что самое существенное, перейдут от теории к практике в невиданных еще в мировой истории масштабах. 4 апреля 1866 г. раздался выстрел Каракозова. Эпоха терроризма в России началась.

    Почти полвека едва ли не основными средствами воздействия радикалов на власть были кинжал, револьвер, бомба. От рук террористов пали император Александр II, министры II.П. Боголепов, Д.С. Сппягин, В.К. Плеве, великий князь Сергей Александрович, десятки губернаторов, прокуроров, полицейских чипов. Завершил список жертв терроризма премьер-министр П.А. Столыпин, смертельно раненый в киевском оперном театре 1 сентября 1911 г. Гибли "попутно" и не замешанные в политику люди - солдаты Финляндского полка при взрыве в Зимнем дворце, подготовленном народовольцами, или посетители Столыпина на даче, взорванной максималистами 12 августа 1906 г.

    Власть не оставалась в долгу. Впрочем, это еще вопрос, кто кому возвращал "долги": общество ли власти за каторгу Чернышевского и Николая Серпо-Соловьеви-ча, бессудные высылки, смертные приговоры по оговору провокаторов, пли власть обществу за чрезмерный радикализм требований и действий. Долгое время мы смотрели только с одной стороны - со стороны революционеров. И с этой точки зрения марксистская историография н публицистика оценивали индивидуальный террор лишь как нерациональное средство борьбы, которое, однако, нельзя, было преодолеть, не испробовав. Поэтому народовольцы, скажем, представали по преимуществу героями, а эсеры - "революционными авантюристами". В наши дни, когда российская история сделала очередной зигзаг, многие публицисты поспешили переставить знаки. Революционеры представляются нынче кровавыми злодеями, а их жертвы - невинными мучениками.

    В действительности все, конечно, было гораздо сложнее. Насилие было, увы, взаимным, и кровавую спираль раскручивали обе стороны. Это было, в известном смысле, самоистребление. Ведь подобную власть породило само российское общество, не нашедшее впоследствии иных форм се ограничения, чем убийства. И кто более виноват в умножении насилия в стране - полубезумный Каракозов, наслушавшийся кроваво-пи-фантнльных разговоров в кружке своего двоюродного брата Н.А. Ишутпиа, пли император Александр II, утвердивший смертный приговор этому не вполне вменяемому человеку? Кто знает, как пошла бы дальше история России если бы Александр III прислушался к призыву Владимира Соловьева и простил убнпц своего отца, морально разоружив (пожалуй, даже морально уничтожив) революционеров, а не создал бы своей волен и руками палача мучеников революции и предмет подражания для тысяч неофитов! Ведь что ни говори, а Софья Перовская и Андрей Желябов (точнее их образы) были самыми вдохновляющими и бесспорными фигурами русской революции.

    Возникает естественный вопрос: почему? Почему именно в России терроризм принял широкие масштабы н достиг столь совершенных организационных форм? Все-таки именно "Народная воля" стала прообразом для последующих (и не только российских) террористических организаций. Вопрос имеет не только историографический характер. Терроризм остается одной из главных "болячек" человечества в настоящее время; в последние годы темпы роста террористических действии на территории бывшего СССР заставляют вспомнить о русской смуте начала века.

    Итак, почему Россия? С одним выводом, к которому пришли историки еще до Октябрьской революции7, можно вполне согласиться - незавершенность реформ. Причем наиболее пострадавшей стороной оказалось "общество", оставшееся бесправным и вскоре - почти безгласным, когда правительство, чересчур забрав "влево", начало перекладывать руль. Народ, как водится, безмолствовал. А те, кто "объективно" выражал его интересы, были от него, по совершенно справедливому выражению самого цитируемого в России автора, "страшно далеки". Ближе, чем декабристы, но все равно - далеки. Отсюда и выросло единоборство интеллигенции с самодержавием. Логично, за исключением того, что по моему мнению, ничьи интересы революционеры "объективно" не выражали. В том-то и дело, что были они до чрезвычайности субъективны и выражали свои, именно свои интересы - интересы образованных или (чаще) полуобразованных людей, стремящихся к самореализации и для начала - к устранению внешних для этого препятствии.

    "Зачем же я учился, зачем наукой во мне возбуждена любознательность, если я не имею права сказать моего личного мнения или не согласиться с таким мнением, которое само по себе авторитетно", - показывал на следствии по делу петрашевцев не кто иной, как будущий автор "Бесов" 8. В пореформенной России люди, которые "учились", хотели не только свободно говорить, но и делать. И делать помимо начальства, и вовсе не так, как оно хочет. Результат известен. Власть полагала, что нигилистов скорее образумят строгие меры. Народ, если и бунтовал, то вовсе не в ответ на призывы революционеров. Большая часть "солидного" общества предпочитала реальные дела на государственной или частной службе, хотя и поругивала начальство и сочувствовала молодежи. Но радикалы не "образумились", - они пошли до конца.

    Конечно, на их знаменах не могли быть написаны лозунги борьбы за свои собственные интересы. Разумеется (и вполне искренне), они хотели принести благо тому самому народу, который их отверг (заметим, не только в 1870-е годы, но и столетне спустя). Теоретическое обоснование своей активности и какое-то объяснение пассивности народа они нашли в идеях П.Л. Лаврова и Н.Л. Михайловского. Наиболее эффективный (и эффектный - что в данном случае не менее важно) путь борьбы они нашли сами.

    В переходе к террору сыграли роль несколько факторов: разочарование в готовности народных масс к восстанию, пассивность большей части общества (да п слабое его влияние на власть), желание отомстить за преследования со стороны правительства. Наконец, как уже говорилось выше, своеобразным провоцирующим фактором было политическое устройство России и персонификация власти. Террористы, по-видимому, поначалу переоценивали реальное значение императора во властных структурах страны. Терроризм, по логике его идеологов и практиков, должен был способствовать дезорганизации правительства; в то же время он являлся своеобразной формой "диалога" с ним - угрозы новых покушений должны были заставить власть изменять политику; терроризм рассматривался как средство "возбуждения" народа, с тем, чтобы, возможно, подтолкнуть его к восстанию. На стыке логики и психологии было стремление подтолкнуть историю, ускорить ход исторического процесса (характерна знаменитая фраза Желябова в передаче П.П. Семенюты: "история движется ужасно тихо, надо ее подталкивать"9). Нельзя ие согласиться с Г.В. Плехановым, что в переходе народников от пропаганды к террору в конце 1870-х годов главную роль сыграла не невозможность работы в деревне, а настроение революционеров10.

    В литературе уже обращалось внимание па традиционные (религиозные) основы психологии революционеров-народников11. Изменился объект, но не изменилась, структура религиозного чувства. Место Бога занял народ. Еще в большей степени религиозный момент прослеживается в психологии террористов (до перехода к массовому террору в 1905 - 1907 гг.). Люди, борющиеся за царство справедливости, прибегают к убийствам, причем зачастую лично ни в чем не повинных, а то п просто случайных люден. Оправданием этому может служить лишь то, что они являются искупительной жертвой, так же, как в жертву приносит, как правило, свою жизнь и рам террорист. Речи в судах террористов - и народовольцев, и эсеров, - по сути дела, не средство защиты, это публичное провозглашение символа веры. Не личного, а партийного. Характерно, что Егор Сазонов опасался, не впал ли он в своих показаниях в "народовольческий грех", т.е. в противоречие с программными установками партии социалистов-революционеров12.

    Еще одна проблема, неизбежно встающая перед исследователем терроризма в России, - почему русские революционеры столь упорно возвращались к этому способу борьбы, несмотря на его кажущуюся неэффективность. Тем более, что террористическая тактика подверглась, на первый взгляд, весьма убедительной п логичной критике на страницах социал-демократической печати. Наряду с тем, о чем говорилось выше, -нежеланием власти нести диалог с обществом, подталкивавшим наиболее радикальную его часть к силовым методам (а такие з'словня в неизменном виде сохранялись вплоть до октября 1905 г.), и чисто психологическими моментами - нетерпением п жаждой мести, надо, по-видимому, задуматься о самом понятии эффективности и рациональности применительно к террору.

    Во-первых, террор действительно заставлял правительство идти на уступки. Достаточно вспомнить "диктатуру сердца" М.Т. Лорпс-Мелпкова и разрабатывавшиеся под его руководством проекты преобразования государственного строя России, - несомненно, решающим толчком к изменению курса был взрыв в Зимнем дворце 15 февраля 1880 г. Убийство министра внутренних дел В.К. Плеве 15 июля 1905 г. привело к "либеральной весне" при его преемнике П.Д. Святополк-Мирском. Любопытные данные содержатся в мемуарах бывшего директора Департамента полиции А.А. Лопухина, утверждавшего, что поворот Николая II в сторону конституции (рескрипт на имя министра внутренних дел А.Г. Булыгнна) был вызван не событиями 9 января 1906 г., когда войска доказали свою верность режиму, а убийством его дяди великого князя Сергея Александровича, в чем император увидел приближение опасности для себя лично13.

    Классическим аргументом критиков терроризма является тот факт, что убийство народовольцами Александра II остановило "конституционный" процесс -

    Александр III отказался подписать проект Лорнс-Мелн-кова. Критики словно забывают, что па конституционный путь правительство заставили вступить именно террористы. К тому же, кто может быть уверенным, что Александр II подписал бы проект, останься он жив? Вполне вероятно, что полиция арестовала бы заговорщиков н в случае неудачного покушения. Где гарантии, что, умри Александр II естественной смертью, его преемник не поступил бы точно так же, как и после цареубийства? Наконец, кто может с уверенностью прогнозировать поведение нового императора, совершив оставшиеся на свободе народовольцы попытку нового покушения? С моей точки зрения, террор оказался наиболее эффективным средством борьбы при ограниченности сил революционеров. Терроризм, по совершенно справедливому замечанию П.Н. Дурново, "это очень ядовитая идея, очень страшная, которая создала силу из бессилия"14.

    Во-вторых, по меткому выражению В.Л. Бурцева, "террористическая борьба идейно воспитывала русское общество"15. Террор был не только эффективен, - он был эффектен. Сошедший с рельсов поезд, взрыв в Зимнем дворце, убийство министра, которому террорист предварительно вручает пакет со смертным приговором, великий князь, разорванный в клочья взрывом бомбы у ворот Кремля... Смелые речи на процессах, мужественный - а нередко п женственный - облик террористов н террористок... Тот же Бурцев вспоминал, чго он был распропагандирован прежде всего чтением материалов народовольческих процессов, опубликованных в офпци альной печати. И таких, как он, было немало. Правительство, спохватившись, после дела 1 марта запрещает публиковать отчеты о процессах в печати. Впоследствии цензурным преследованиям подвергались перепечатки официальных материалов! К суду привлекались, к примеру, издатели, выпустившие стенограмму процесса "первомартовцев" и т.п.16. Но было поздно. Тысячи молодых люден жадно читали драматические истории о борьбе за народное освобождение, о героях, вступивших в схватку с могущественной империей. "Многие из Hirx начинали революционно мыслить как народовольцы. Почти все в ранней юности восторженно преклонялись перед героями террора", - писал В.И. Ленин17. По-видимому, он имел в виду н себя18.

    Кстати, о средствах массовой информации. Террористический акт без широкой огласки - нонсенс, террористам обязательно нужен эффект. Одной из серьезных проблем современного общества, больного насилием, является: как совместить свободу слова и информации с тем, чтобы не создавать паблисити террористам?

    Была и еще одна сторона "воспитательного" воздействия терроризма - общество привыкло к насилию. Убийство становилось нормальным средством политической борьбы. "Плеве надо убить... Плеве пора убнть", -твердил считавшийся либералом князь Д.И. Шаховской после аудиенции у министра19. А, впрочем, как еще можно было отправить в отставку ненавистного временщика? Когда Плеве действительно был убит, современник записал в дневнике, что его смерть "только всколыхнула и заинтересовала всех - не более. Петербург даже острит, что Николаю II следовало бы обидеться: на него не обращают внимания и, очевидно, считают царствующими его министров (Снпягин, Боголепов, Плеве)". После убийства великого князя Сергея Александровича тот же "интеллигентный обыватель", педантичный и наблюдательный СР. Мннцлов, отметил, что "телеграммы об этом произвели большой и притом радостный эффект в городе: "кто будет №2?" - задают вопросы друг другу. ...Сергея ухлопали основательно: его разорвало на куски... Петербуржцы не только радуются, но и поздравляют друг друга с этим убийством*-20.

    В-третьпх, террористы действительно подрывали "обаяние" правительственной силы. Цареубийство 1 марта 1881 г. доказало, что хорошо организованная группа обыкновенных людей может достичь поставленной цели, какой бы невероятной она пп казалась. Убить помазанника Божня в центре столицы, объявив ему заранее приговор! И вся мощь великой империи оказалась бессильной перед злой волен этих людей. В этом был великий соблазн. Сообщения газет о раздробленных ногах божества сделали для развенчания власти больше, чем тысячи пропагандистских листов, вместе взятых. Возможно, важнейший итог 1 марта 1881 г. - "десакралпзацня" (выражение А. Камю) власти.

    Путь "люден 1-го марта" привлекал еще в силу следующих обстоятельств: он был прост и понятен, казался наиболее рациональным и даже гуманным. В самом деле - или тысячи жертв массовой революции, пли точно нанесенный удар по виновникам (истинным или мнимым) народных страданий.

    Влияние террористических идей было чрезвычайно велико в российском освободительном движении. Их не чуждались, вопреки распространенному мнению, не только эсеры и анархисты, но и социал-демократы. Не осуждали, до поры до времени, и либералы. Ленин еще в статье "С чего начать" подчеркивал, что "принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора?"21. 10.М. Стеклов писал, что террор - это "костюм, который с изменением условий можно сдать в архив н снова извлечь оттуда в случае надобности"22.

    Полемика искровских публицистов против эсеровского террора вызвана, на мои взгляд, скорее партийной конкуренцией (а после первых успешных актов Боевой организации авторитет эсеров резко пошел в гору), чем действительным неприятием этого способа борьбы.

    Во всяком случае, когда дошло до "дела", в 1905 г., Плеханов заявил, что "обстоятельства меняются, а террор не принцип" н "может быть, скоро придет такое время", когда он "ие менее энергично" станет "высказываться в пользу террора"23. Ленин, позабыв своп обвинения эсеров в "революционном авантюризме", по сути, требовал от большевистских организаций перехода к массовому террору, называя его, правда, партизанской борьбой. Осенью 1905 г. он писал в Боевой комитет при Санкт-Петербургском комитете: "Я с ужасом, ей-богу с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали! ...Идите к молодежи, господа! ...Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду и у студентов, и у рабочих особенно, и т.д... и т.д. ...Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т.д.

    ...Ие требуйте никаких формальностей, наплюйте, хрпста ради, на все схемы, пошлите вы, бога для, все "функции, права п привилегии" ко всем чертям.

    Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие - нападение на банк для конфискации средств для восстания...

    Пусть каждый отряд учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч"24. Вот тебе и "мы пойдем не таким путем"! Большевики создали собственную Боевую техническую группу и, любопытный штрих, бомбы, которыми максималисты взорвали дачу Столыпина, были изготовлены в большевистской динамитной мастерской23.

    Позицию части российски либералов по отношению к правительству и террористам образно и точно изобразил в свое время М.Н. Катков: "уступи, а не то "они" будут стрелять"26. Стремление использовать террористов для достижения CBoirx собственных целен было присуще русским либералам и позднее П.Н. Милюков еще до выстрела П.В. Карпов1гча считал возобновление терроризма в России неизбежным, а преимущество "последователен "Народной воли" перед социал-демократами видел в том, что они "чувствовали себя свободными пойти дальше и воскресить наиболее грозный - террористический - способ революционной деятельности"27. При личной встрече с Лениным в Лондоне в 1903 г. "он очень упрекал искровцев за полемику против террора после убийства Балмашевым Сннягнпа и уверял... что еще одпн-два удачных террористических акта - и мы получим конституцию"28, "Освобожденцы" террором не занимались, но и морального осуждения этому способу борьбы не выносили", - вспоминала А.В. Тыр-кова29. Будущий "веховец" П.Б. Струве восторженно встретил известие об убийстве Плеве. Приведенные примеры можно легко умножить.

    В 1905 г. революционные идеи овладели массами. Идея построения общества справедливости, царства трудящихся была весьма привлекательна, пути ее реализации просты и понятны - уничтожить эксплуататоров, перестрелять, в конце концов, всю эту "сволочь" -жандармов, директоров заводов, шпиков, производственных мастеров, не дававших житья "простому человеку". Идея революционного насилия попала на благоприятную почву нищеты, озлобленности, примитивного мышления и воплотилась в такие формы, с которыми, вероятно, не ожидали столкнуться ее пропагандисты.

    Террор, бывший уделом избранных героических личностей, стал явлением массовым. На смену Желябову и Перовской, Сазонову п Каляеву, задававшимися вопросами о целесообразности насилия, о личной ответственности, о жертве и искуплении, пришли люди, стрелявшие без особых раздумий, - и не обязательно в министров, прославившихся жестокостью, или военных карателен, - а в тех, кто подвернулся под руку не вовремя, - обычного городового, или конторщика, на свою беду сопровождавшего крупную сумму денег, потребовавшуюся на революционные нужды. Впрочем, сумма могла быть и не очень крупной, могла быть не казенной, а частной - не все ли равно, если деньги в чужих руках - следствие эксплуатации, а "революционерам", к примеру, не хватает средств на трамвайные билеты, чтобы поехать за город для упражнений в стрельбе. Тексты воспоминании эпгх "новых людей" временами кажутся пародиен "У меня был наган, и я чувствовал, что сейчас же, с оружием в руках можно начать борьбу за социализм")30, а их авторы - персонажи Андрея Платонова. Однако это не пародия. Таков был образ мыслей - и действий.

    Подрастало поколение, для которого насилие становилось нормой, а человеческая жизнь вовсе не казалась высшей ценностью. Многим боевикам, в сущности, было не важно, от имени какой партии они стреляют или "экспроприируют". Нередки были случаи перехода из одной партии в другую - если там было больше простора для "боевой" деятельности. Да что говорить о "малых сих", лишь вчера услышавших о "социализации" или о Марксе, если сам Борис Савинков предлагал лидеру максималистов Михаилу Соколову сотрудничество, так как оба они -террористы, а расхождение партийных программ - дело второстепенное31.

    Терроризм "слева" имел зеркальное отражение "справа" в виде черносотенного террора, что хорошо показано в книге С. А. Степанова32. Столыпинское кровопускание, или, по терминологии премьера, врачебные меры, наряду с умиротворением страны увеличивали, если можно так выразиться, сумму насилия в обществе. Возможно, легкое отношение к человеческой жизни, столь поражающее в истории России с 1917 г., сформировалось именно тогда, когда массовый терроризм снизу столкнулся с террором сверху.

    Полагаю, что государственный террор, унесший с 1917 г. миллионы жизней, имеет генетическую связь с террором дореволюционным - как лево- и право-экстремпстскпм, так и правительственным. И если мы хотим понять, каким образом политические убийства (по суду или без оного) государством своих граждан стали нормой па десятилетня, необходимо обратиться к истокам политического экстремизма в истории России. Волна терроризма, захлестнувшая нашу страну в последние годы, заставляет еще раз заглянуть в то универсальное зеркало, каким является история. История, как известно, имеет свойство повторяться. В случае с терроризмом она повторяется чаще как трагедия, а не как фарс. Тем важнее усвоить ее уроки.

    ***

    Задача, которую ставил перед собой составитель данного сборника, -показать развитие террористических идей в России во всем их разнообразии - от первых "проговоров" в прокламациях начала 1860-х годов до

    "научного" обоснования в программных документах эсеров. Составитель стремился, чтобы представленные документы и материалы отражали различные версии терроризма - народовольческую, эсеровскую, анархистскую, большевистскую и др. Публикуемые материалы позволяют также представить психологию террористов, реакцию русского общества на террористические акты, влияние терроризма на политику власти, конкретные обстоятельства некоторых терактов и экспроприации. Привлечены программные документы, материалы процессов, мемуары, публицистика.

    Первый вариант этой книги, вышедший под названием "Кровь по совести" в издательстве РГПУ в 1994 г. в настоящем издании существенно дополнен и переработан. Объем книги вырос более чем вдвое. Добавлены разделы "Эсеры-максималисты", "Терроризм и провокация", "Вопрос о терроре в Государственной Думе", дополнены разделы, посвященные эсеровскому, анархистскому террору, а также "боевой" деятельности большевиков. Значительно увеличен авторский текст - в книгу "вмонтированы" мои статьи "Теоретическое" убийство" - о практическом воплощении в жизнь С.Г. Нечаевым принципов его "Катехизиса революционера", исследование о воззрениях П.А. Кропоткина на террор и основанная на материалах из собрания Б.И. Николаевского статья об обстоятельствах убийства Г.А. Гапона н некоторые другие фрагменты.

    В настоящем издании впервые вводятся в научный оборот материалы из архива Гуверовского Института, Стэпфордского университета, имеющие отношение к революционному терроризму в России. Это воспоминания "последней большевички" Т.И. Вулнх о группе молодых "экспстов", осуществивших знаменитое ограбление на Эрнванскон площади в Тифлисе под руководством И.В. Сталина и Камо, письмо старого народника Н.В. Чайковского в ЦК ПСР о переходе к партизанской войне, анархистские прокламации 1906 - 1907 годов, переписка В.М. Чернова и Б.И. Николаевского об обстоятельствах "гапоннады". Пользуясь случаем, выражаю признательность Совету по международным исследованиям и научным обменам (IREX), благодаря гранту которого стала возможной работа в американских архивах, а также сотрудникам архива Гуверовского Института.

    Наряду с архивными и крайне редкими материалами, затерянными на страницах зарубежной "вольной" печати (статьи из "Набата", "Хлеба н волн", "Революционной России" и др.), печатаются документы, хорошо известные исследователям. Это делается, во-первых, для полноты и цельности картины "террористической России", во-вторых, для удобства студентов и преподавателей. Материалы из изданий, являющихся библиографической редкостью и хранящихся только в крупнейших библиотеках страны, как правило, приводятся полностью. При сокращении некоторых текстов опускаются фрагменты, не имеющие прямого отношения к проблематике книги. Тексты предваряются бпобпблпографнческнмн справками.

    Автор-составитель "Истории терроризма в России в документах, биографиях, исследованиях" надеется, что эта книга будет полезна учителям истории, преподавателям и студентам гуманитарных факультетов вузов. Надеюсь также, что книга будет интересна всем любителям истории, стремящимся разобраться в трагической и в то же время увлекательной истории нашей родины.

    Примечания:

    1 Утопический социализм в России: Хрестоматия. М., 1985. С.331, 333 - 334.

    2 Там же. С.329.

    3 Там же. С.334.

    4 Герцен А.А. Журналисты н террористы//Герцен А.И. Собр. соч.:В 30 т. М.", 1959. Т.16. С.221.

    5 Герцен А.И. Молодая и старая Россня//Там же. С.202.

    6 Цнт. по: Козьмпи Б.П. П.Г. Зайчневскнй и "Молодая Рос-сия"//Козьмнн Б.П. Из истории революционной мысли в России. М., 1961. С.289-290.

    7 Так, А.Е. Пресняков считал, что правительство после реформ 1860-х гг. отказалось "от дальнейшей творческой работы" н тем самым вызвало революционное движение, приведшее к "мартовской трагедии". См.: Пресняков А. Революционное народничество//Московский еженедельник. 1906. М"27. С.39 - 40, 46. Аналогичных взглядов придерживались А.А. Корнилов, П.Б. Струве и др., Подробнее см.: Будннцкнй O.D. История изучения "Народной волн" в конце XIX - начале XX ив.: Дне. канд.нет.наук. М. 1988.

    8 Бельчпков II.Ф. Достоевский в процессе петрашевцев. М., 1971. С.120.

    9 Семенюта П.П. Из воспоминаний об А.И. Желябове//Бы-лое. 1906. №4. С. 219.

    10 Плеханов Г.В. Предисловие к русскому изданию книги А. Туна

    "История революционных движений в Росснн//Плеханов

    Г.В. Соч. М.; Л., 1927. Т.24. С.97.

    11 Пантин И.К., Плпмак Е.Г., Хорос В.Г. Революционная тра-

    диция в России. М., 1986. С.226-236.

    12 См.: Савинков Борис. Воспоминания террориста//Сапннков

    Борис. Избр. М., 1990. С.67.

    13 Лопухин А.А. Отрывки из воспоминаний. М.; Пг.,1923. С.59-

    .60.

    14 Воспоминания Льва Тихомирова. М.; Л., 1927. С.104 -105.

    15 ГАРФ. Ф. 5802. Оп. 2. Ед.хр. 1. Л. 13.

    См.: Будннцкнй О.В. История "Народной волн" в идейной борьбе первой российской революции//Революционеры и либералы России. М., 1990. С.271-292.

    17 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.6. С.180.

    18 Воспоминания о В.И.Леннне. М.,1984. T.l. С.21, 30, 212, 259.

    19 Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. Нью-Йорк, 1952.

    С.166.

    20 Мницлов СР. Дневннк//Голос минувшего. 1917. №9-10.

    С.237; Х°11 -12. С.29. СР. Мннцлов - беллетрист и библи-

    ограф, служил в Петербургской таможне.

    21 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.5. С.7.

    22 Стеклов Ю.М. Памяти "Народной волн"//Стеклов Ю.М.

    Борцы за социализм. М.; Л. 1924. 4.2. С80. Впервые напеча-

    тано в "Социал-демократическом календаре" (Женева, 1902).

    23 Плеханов Г.В. Предисловие к женевскому собранию сочине-

    ний/ /Плеханов Г.В. Соч. Пб., 1920. T.l. CXV.

    24 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.П. С.336-338.

    25 Сулнмов Сергей. Мастерская бомб//Боевая группа при ЦК

    РСДРП(б). (1905-1907). Статьи и воспоминания. М.; Л.,

    1927. С.118.

    26 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.12. С.301.

    27 Miljoukov Paul. Russia and Its Crisis (Crane Lectures for 1903.

    Chicago; L., 1905. P.490.

    28 Алексеев H.A. В.И. Ленин в Лондоне (1902-1903 гг.): От-

    рывки из воспомннаннй//Пролетарская революция. 1924.

    №3(26). С.152.

    29 Тыркова-Вильямс А. Указ. соч. С. 176.

    30 Сергеев А. Патронная мастерская н вооруженное сопротивле-

    ние 1905-1908 гг.//Боевая группа при ЦК РСДРП(б). С.100.

    31 Савинков Борис. Воспоминания террориста. С. 174.

    32 Степанов СА. Черная сотня в России (1905-1914 гг.). М.,

    1992. С.142 - 161.

    Раздел I Истоки: 1860-

    П.Г. Зайчевский. Из "Молодой России" Петр Григорьевич Зайчневскнй (18/30/.IX.1842 - 19/31/.111,1896)

    Родился в с. Гостиное Мценского уезда Орловской губернии. Русский революционер, основатель якобинского направления в общественном движении пореформенной России. Из среднепоместных дворян Орловской губернии. В 1858 г. поступил па физико-математический факультет Московского университета, был членом революционного кружка "Библиотека казанских студентов" (основанного студентами, перешедшими из Казанского ун-та в Московский). В 1861 г. вместе со студентом юридического факультета П.Э. Аргнропуло организует свой революционной кружок. 17 марта 1861 г. во время мессы по убитым участникам варшавской демонстрации 15 февраля Зайчневскнй произносит речь в поддержку самостоя-тельностп Польши н объединения сил русских н польских революционеров. Весной и летом 1861 г. во время каникул, выступая перед крестьянами Подольского и Мценского уездов, призывая irx к неповиновению властям, черному переделу земель и общинному владению ими.

    На перехваченном полицией письме Запчневского к Аргнропуло Александр II наложил резолюцию: "Письмо это столь преступного и опасного содержания, что считаю необходимым арестовать немедленно и того, и другого и выслать их со всеми их бумагами сюда" (Красный архив. 1936. Т.З. С.231). Арестованный Зайчневскнй был препровожден в Петербург, а затем в Москву. Находясь в заключении, Зайчневскнй написал прокламацию "Молодая Россия" (апрель 1862 г.), получившую широкое распространение и положившую начало якобинскому, или бланкистскому, направлению в русском революционном движении.

    В 1862 г. был приговорен к 2 годам 8 месяцам каторги. Каторгу отбывал на Усольском соляном заводе в Иркутской губернии, затем находился на поселении в Витиме. В 1869 г. вер1гулся в Европейскую Россию, продолжал пропагандистскую работу, организовывал ташшге кружки. Неоднократно высылался. Особенно известен его кружок "орлят" в Орле, из которого вышли будущие видные деятели "Народной волн" сесгры Е.Н. Н.Н. н М.Н. Оловспнпковы (последняя, один из лидеров Ишолшгтелыюго комитета, более известна как Ошанина п Полонская), Е.Д. Сергеева, участник парижской "Группы старых народовольцев", а затем эсеровскшт теоретик Н.С. Русанов и др.

    В 1889 г. вновь арестован и после двухлетнего тюремного заключения сослан в Иркутск на 5 лет. Здесь он вел иностранный отдел в газете "Восточное обозрение", параллельно создавая революционные кружки. Пропаганду революционных идем вел до последних дней жизни. Умер в Смоленске, где он поселился по возвращении из Сибири в 1895 г.

    Сочинения:

    Зайчневский П.Г. Молодая Россия//Утопический социализм в России: Хрестоматия. М., 1985.

    Письма П.Г. Зайчневского к П.Э. Аргнропуло и Н.Г. Зайчнев-скому//Краснып архив. 1922. Т.1; 1936. Т.З /76/. Зайчневский П.Г. Записка о состоянии Литвы//Политические процессы 60-х гг./Под ред. Б.П. Козьмниа. М.; Пг., 1923. Зайчневский П.Г. (Речь о русско-польском сотрудничестве)// Связи революционеров России и Польши XIX - начала XX в. М., 1968.

    Литература:

    Дело Зайчневского//0 минувшем. Спб., 1909.

    Дело Заичневского//0 минувшем. Спб., 1909; (Можарова А.Н.) Воспоминания о П.Г. Зайчневском//0 минувшем. Спб., 1909.

    Голубева М.П. Воспоминания о П.Г. Занчневском//Пролетар-ская революция. 1923. №6 - 7.

    Русанов Н.С. На родине. 1859-1882, М., 1931.

    Алексеев В. Студенческий кружок Аргнропуло и Занчневского//

    Голос минувшего. 1922. №1.

    Мицкевич СИ. О П.Г. Занчневском//Историко-революционный бюллетень. 1922. №1.

    Козъмин Б.П. П.Г. Зайчневский и "Молодая Россия"//Козь-мин Б.П. Из истории революционной мысли в России. М., 1961.

    Куликов Ю.В. Вопросы революционной программы и тактики в прокламации "Молодая Россия" (1862)//Революцпопиая ситуация в России 1859-1861 гг. М., 1962.

    Рудницкая Е.Л. "Общество Народного Освобождения" и его русские связи (кружок П.Г. Зайчневского)//Революционеры и либералы России. М., 1990.

    Она же. Русский бланкизм. Петр Ткачев. М., 1992 (Ук.).

    Тексты

    Молодая Россия (фрагменты)

    /.../Россия вступает в революционный период своего существования. Проследите жизнь всех сословий, и вы увидите, что общество разделяется в настоящее время па две части, интересы которых диаметрально противоположны и которые, следовательно, стоят враждебно одна к другой.

    Снизу слышится глухой и затаенный ропот народа - народа, угнетаемого и ограбляемого всеми, у кого в руках есть хоть доля власти, народа, который грабят чиновники н помещики, продающие ему его же собственность - землю, грабит и царь, увеличивающий более чем вдвое прямые п косвенные подати и употребляющий полученные деньги ие на пользу государства, а на увеличение распутства двора, на приданое фрейлинам-любовницам, на награду холопов, прислуживающих ему, да и войско, которым хочет оградиться от народа.

    Опираясь па сотни тысяч штыков, царь отрезывает у большей части парода (у казенных крестьян) землю, полученную им от своих отцов п дедов, делает это в видах государственной необходимости и в то же время как бы в насмешку над бедным, ограбляемым крестьянином, дарит по нескольку тысяч десятин генералам, покрывшим русское оружие неувядаемой славой побед над безоружными толпами крестьян; чиновникам, вся заслуга которых - немилосердный грабеж парода; тем, которые умеют ловчее подать тарелку, палить вина, красивее танцуют, лучше льстят!

    Это всеми притесняемая, всеми оскорбляемая партия - народ.

    Сверху над ней стоит небольшая кучка людей довольных, счастливых. Это помещики, предки которых или они сами были награждены населенными имениями за свою прежнюю холопскую службу; это потомки бывших любовников императриц, щедро одаренных при отставке; это купцы, нажившие себе капиталы грабежом и обманом; это чиновники, накравшие себе состояния, - одним словом, все имущие, все, у кого есть собственность, родовая или благоприобретенная. Во главе ее царь. Ни он без нее, нн она без него существовать не могут. Падет один -уничтожится и другая./.../

    /.../В современном общественном строе, в котором все ложно, все нелепо от религии, заставляющей веровать в несуществующее, в мечту разгоряченного воображения - бога, и до семьи, ячейки общества, ни одно из оснований которой не выдерживает даже поверхностной критики, от узаконения торговли, этого организованного воровства, и до пршнання за разумное положения работника, постоянно истощаемого работой, от которой получает выгоды не он, а капиталист; женщины, лишенной всех политических прав и поставленной наравне с животными.

    Выход нэ этого гнетущего, страшного положения, губящего современного человека и на борьбу с которым тратятся его лучшие силы, один -революция, революция кровавая н неумолимая, революция, которая должна изменить радикально все, все без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка.

    Мы не страшимся ее, хотя и знаем, что прольется река крови, что погибнут, может быть, и невинные жертвы; мы предвидим все это и все-таки приветствуем ее наступление, мы готовы жертвовать лично своими головами, только пришла бы поскорее она, давно желанная!/.../.

    /.../Мы изучали историю Запада, н это изучение не прошло для нас даром; мы будем последовательнее не только жалких революционеров 48 года, но н великих террористов 92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 90-х годах./.../

    /.../Скоро, скоро наступит день, когда мы распустим велшсое знамя будущего, знамя красное и с громким криком "Да здравствует социальная п демократическая республика русская!" двинемся на Зимний дворец истреблять живущих там. Может случиться, что все дело кончится одним истреблением императорской фамилии, т.е.

    какой-нибудь сотни, другой людей, но может случиться - н это последнее вернее, - что вся императорская партия как один человек встанет за государя, потому что здесь будет идти вопрос о том, существовать ей самой или нет.

    В этом последнем случае с полной верой в себя, в свои силы, в сочувствие к нам народа, в славное будущее России, которой вышло на долю первой осуществить великое дело социализма, мы издадим один крик: "В топоры!" - и тогда... тогда бей императорскую партию, не жалея, как не жалеет он нас теперь, беи на площадях, если эта подлая сволочь осмелится выйти на них, бей в домах, бей в тесных переулках городов, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и селам!

    Помни, что тогда, кто будет не с нами, тот будет против, тот наш враг, а врагов следует истреблять всеми способами./.../

    Печатается по: Утопический социализм в России: Хрестоматия. М.: Политиздат, 1985. С.329-334.

    Покушение Д.В. Каракозова Дмитрий Владимирович Каракозов (23.Х.1840 - 3.IX.1866) Из мелкопоместных дворян Саратовской губернии. Учился на юридическом факультете Казанского университета, из которого был исключен за участие в студенческих волнениях. Восстановившись в нем через год, перешел в Московский университет, из которого был отчислен в 1865 г. за певнесенпе платы за обучение. В Москве вошел в кружок своего двоюродного брата Н.А. Ишутниа, воспитывавшегося в семье Каракозова и пользовавшегося большим влиянием на него. Решение стрелять в царя Каракозов принял, по-видимому, самостоятельно, но, несомненно, под впечатлением

    разговоров, которые велись в кружке "пшутнпцев". По воспоминаниям современников, "в кружке этих люден, как и во многих кружках студенчества, часто говорилось, что следовало бы уничтожить этого государя за пресловутое освобождение крестьян, которое затормозило революцию в России. Это последнее было почти общим мнением всей интеллигенции. Каракозов был одним из приверженцев этого мнения, которое, однако, редко высказывал среди даже интимнейших своих друзей..." (Из воспоминании З.К. Ралли//Революционное движение 1860-х годов. М., 1932. С.138).

    В прокламации "Друзьям-рабочим!", которую Каракозов распространял накануне покушения н один экземпляр, которой обнаружили у пего в кармане, объясняя мотивы своего поступка, он, нарисовав картину тяжелого положения крестьянства, писал: "Грустно, тяжко мне стало, что так погибает мои любимый парод, и вот я решил уничтожить царя-злодея и самому умереть за своп любезный народ. Удается мне мой замысел, - я умру с мыслью, что смертью своею принес пользу дорогому моему другу - русскому мужичку. А не удастся, так все же я верую, что найдутся люди, которые пойдут по моему пути. Мне не удалось - им удастся. Для них смерть моя будет примером п вдохновит нх. Пусть узнает русский парод своего главного могучего врага - будь он Александр второй или Александр третий п так далее, это все равно. Справится парод со своим главным врагом, остальные мелкие - помещики, вельможи, чиновники и другие богатеи струсят, потому что число их вовсе незначительно. Тогда-то п будет па-стоящая воля" (Шилов А. Из истории революционного движения 1860-х гг.//Голос минувшего. 1918. №10 - 12. С.161). Характерно, что "царем-злодеем" назван

    именно тот представитель династии, который - плохо ли, хорошо ли - по освободил крестьян.

    С моей точки зрения, требует более серьезного изучения п чисто медицинский аспект поступка Каракозова. Как известно, незадолго до покушения он лежал в клинике Московского университета, считал себя неизлечимо больным, подумывал и говорил о самоубийстве. Попытку самоубийства он совершил, находясь в заключении. Почти все общавшиеся с Каракозовым находили, его, по меньшей мере, странным.

    Верховный уголовный суд приговорил Каракозова к повешению. На его прошении о помиловании Александр II наложил резолюцию: "Лично в душе моей давно простил ему, по как представитель Верховной власти, я не считаю себя в праве прощения подобного преступника" (Шилов А.А. Каракозов и покушение 4 апреля 1866 года. Пг. 1919. С.47). Каракозов был казнен при огромном стечении народа 3 сентября 1866 г. па Смоленском поле па краю Васильевского острова.

    Выстрел Каракозова привел к усилению реакции, а также к взрыву верноподданических чувств. Не одобрили покушения п здравомыслящие деятели опознцп-оиного лагеря. А.И. Герцен писал о покушении, что "мы ждали от пего бедствии, нас возмущала ответственность, которую брал на себя каком-то фанатик... Только у диких и дряхлых народов история пробивается убийствами" (Герцен А.И. Иркутск и Петербург// Герцен А.И. Собр. соч.: В 30 т. Т.19. М., I960. С.58). Иначе отнеслись к покушению многие молодые радикалы, один из них, А.А. Серно-Соловьевпч писал в брошюре "Наши домашние дела", обращаясь к Герцену: "Нет, г. основатель русского социализма, молодое поколение не простит вам отзыва о Каракозове, - этих

    2. За к. № 7

    33

    строк вы не выскоблите ничем" (Революционное движение 1860-х годов. М., 1932. С. 146).

    Тексты Обвинительный акт,

    ко им предается суду Верховного Уголовного Суда, учрежденные именным высочайшим указом, данным Правительствующему Сенат}' 29 нюня 1866 года, дворянин Саратовской губернии, Сердобского уезда, Дмитрий Владимирович Каракозов, 25 лет.

    4 апреля 1866 года, около 4 часов пополудни, когда государь император, по окончании прогулки в Летнем саду, выйдя па набережную р. Невы, приблизился к своему экипажу, неизвестный человек, стоявший в толпе народа, собравшейся у ворот сада, выстрелил в священную особу его императорского величества.

    Провидению угодно было сохранить драгоценную для России жизнь возлюбленного монарха.

    Крестьянин Костромской губернии, Буйского уезда, Молвптннской волости, села Молвнтпна, Осин Комиссаров, стоявший в толпе народа, увидевший направленный против государя императора пистолет, толкнул преступника в локоть, вследствие чего пуля пролетела над головою его величества1.

    Сделавший выстрел побежал вдоль Невы, по направлению к Прачешному мосту, по был задержан городовым, унтер-офицером дворцовой команды. Степа-пом Заболотпным (бляха №66), который вырвал у него двухствольный пистолет, другой курок которого был взведен, п унтер-офпцером жандармского эскадрона Лукьяпом Слесарчуком н доставлен в III отделение ".обствепноп его императорского величества канцелярии т.1, л.12-18, 26, 69).

    При задержании выстрелившего, который назвал себя первоначально бывшим помещичьим крестьянином одной из южных губерний Алексеем Петровым (т.1, л.19), сверх пистолета, отобраны: 1) фунт пороха и пять пуль; 2) стеклянный пузырек с синильной кислотой, порошок в два грана стрихнина н восемь порошков морфия. Эти три яда, по удостоверению ординарного профессора фармации, дей-ствнтслыюго статского советника Траппа, производившего установленным порядком хнм1гческое исследование означенных веществ, принадлежат к самым сильным ядам, из которых первые два убивают мгновенно, а морфий через несколько времени, по верно; 3) две прокламации "ДрЗ'Зьям рабочим", переписанные, как впоследствии ока-затось, самим преступником Каракозовым, в коих в возмутительных выражениях изложено, что в настоящем положении парода, которое составитель прокламации признает бедственным, главными виновными представляются паши государи, дворяне, вельможи и чиновники; описываются в таком же дерзком п возмутительном смысле отношения государей к чиновникам и помещикам; порицается система освобождения крестьян от крепостной зависимости и условия надела их землею; возводится дерзостное обвинение на его величество государя императора в том, что он есть главный враг парода, а также в обмане крестьян назначением им малого земельного надела п установлением денежного в пользу помещиков взноса за землю, которую крестьяне, по словам автора, обрабатывали с давних пор; объявляется, что сочинитель прокламации решился совершить цареубийство н умереть за народ; выражается уверенность, что если этот умысел и не удастся, то найдутся люди, которые пойдут по пути его, преступ-шгка; заявляется надежда, что народ, узнав своего главного и могучего врага в лице императора, справится с ним

    2'

    35

    и сумеет управиться сам собою, без царя; наконец, дается преступный совет, чтобы рабочие, не надеясь, кроме себя, нн па кого, сами позаботились завоевать себе счастие п избавили бы всю Россию от ее грабителей и лиходеев, под которыми автор прокламации разумеет наших государей, сановников и других тунеядцев. В заключение сочинитель прокламации обращается в рабочим, обязывает их, дабы каждый из них, в рукн которого она попадется, переписал ее и дал читать своим знакомым, а те передали бы ее в другие руки./.../

    Печатается по: Покушение Каракозова: Стенограф, отчет по делу Д.Каракозова, И. Худякова, Н. Ишх'тнна н др. T.l. М., 1928. С.6-7.

    Николай Андреевич Ишутин

    (3.IV.1840 - 5.1.1879)

    Потомственный почетный гражданин, уроженец г. Сер-добска Саратовской губернии. С 1863 г. - вольнослушатель Московского университета. Тогда же организовал кружок, постепенно переросший в тайное общество с достаточно условным названием "Организация". Ишутин-цы установили связи с петербургскими рашкаламн, польскими революционерами, русской политической эмиграцией. По характеристике А.А. Шилова "Ишутин как-то не подходит под общее представление о русских революционерах, и если с кем его можно сопоставить, то только с Нечаевым, одинаково окружавшим себя таинственностью и также бывшим неразборчивым в средствах... Кинжал, веревка, яд, смерть за непослушание п измену - вот средства, рекомендованные Ишутнным. "Кто не за нас, тот против нас!" - постоянно говорил он в подобных случаях. От пего исходили предложения об убийстве, отравлении, ограблении, в целях добывания средств, и на все замечания относительно крайней неразборчивости у него был один ответ - "цель оправдывает средства" (Шилов А.А. Каракозов и покушение 4 апреля 1866 г. С.31).

    Террор для пшутнпцев - средство заставить правительство "ввести социализм" или же вызвать крестьянское восстание.

    По каракозовскому делу Ишутпн был приговорен к повешению как "зачинщик замыслов о цареубийстве" 4 октября 1866 г. На том же Смоленском поле, где был повешен его двоюродный брат, Ишутпн пережил инсценировку смертной казни, проведенную вполне в николаевских традициях. На осужденного надели саван, накинули на шею петлю и продержали так несколько минут, после чего якобы внезапно подъехавший фельдъегерь привез пакет с царским помилованием. До мая 1868 г. содержался в Шлиссельбурге, откуда, уже с признаками психического расстройства был отправлен в Сибирь. Умер в каторжной тюрьме на Каре.

    Дмитрий Алексеевич Юрасов

    (1842 - 1918)

    Активный участник пшутппского кружка. Бывший студент Московского университета, из которого вышел во время студенческих волнений 1861 г. Был приговорен к бессрочной каторге, замененной 10 годами каторги. В 1885 г. вернулся в Европейскую Россию.

    Литература:

    Покушение Каракозова 4 апреля 1866 г.//Красный архив. 1926. Т.4. (17).

    Покушение Каракозова: Стенограф, отчет. М.; Л. 1928-1930. Т.1-11.

    Стасов Д.В. Каракозовскнй процесс//Былое. 1906. №4.

    Есшюеич RS. Зашхкн//Русская старина. 1909. №2, 3.

    Черевин П.А. Записки П.А. Чсревнна. Кострома, 1918.

    Современник о каракозовском процессе (письма М.И. Семеновского)//Былое. 1925. №24.

    Худяков И.А. Записки каракозовца. М; Л.> 1930. Шилов А.А. Каракозов и покушение 4 апреля 1866 г. Пг., 1919. Клевснский М.М. Ишутинскнн кружок и покушение Каракозова. М., 1928.

    Он же. "Европейский революционный комитет" в деле Каракозо-ва//Революцнонное движение 1860-х годов. М., 1932.

    Щсголев П.Е. Д.В. Каракозов в рава!П1не//Алекссевскш"[ равелин. Секретная государственная тюрьма России в XIX в. Л., 1990. Кн.21.

    Филиппов Р.В. Революционная народшгческая организация II.А. И шутила - И.А. Худякова (1863-1866). Петрозаводск, 1964.

    Виленская Э.С Революционное подполье в Poccmi (60-е годы XIX в.). М., 1965.

    Она же. Худяков. М., 1969.

    Рудницкая Е.Л. Русская революционная мысль: Демократическая печать. 1864-1873. М., 1984.

    Чуковский К.И. Поэт в палач//Чуковский К. Собр. соч.: В 2 т, М., 1990. Т.2.

    Тексты

    Из показаний Н.А. Ишутиыа в следственной комиссии о покушении на жизнь его императорского величества 4 апреля 1866 г. от 29 мая 1866 г.

    /.../Цель общества "Организация" - посредством революции устроить общество на социальных началах:

    вот те главные принципы, которых это общество придерживалось: земля есть принадлежность государства, всякий член государства имеет полное право иа известную часть земли./---/ ---В частных, областных вопросах общество имеет право решать эти вопросы, как считает нужным. Государственные вопросы решаются с рассмотрением депутатов всех обществ или областей. Государь есть полный выразитель общественных нужд н потребностей страны. Частные лица не имеют права заводить ни фабрики, ни другие какие-либо заведения. Это право есть достояние государства. Все лица, не занимающиеся земледелием, получают содержание от государства. Право издавать законы принадлежит государству, впрочем, с рассмотрением депутатов, н нн в каком случае эти законы не должны противоречить основным принципам государства. Вот в самом кратком изложении принципы общества "Организация"'./.../Средствами общества предполагались: пропаганда социалистических идей в народе, оближет ie с народом и с рабочим классом, устройство артелей, устройство агентуры в городах и в значительных местностях, но я не знаю, чтобы имелось в виду приобретение денег нечестными средствами, даже воровством н убийством, также не припомню, чтобы Ша-ганов н Загнбалов должны были поступить в почтовое ведомство, (чтобы) иметь случай п возможность обокрасть почту, и никогда не имелось в виду цареубийство. Но предполагалось, когда будет достаточно приготовлен народ, предложить правительству устроить государство на социалистических началах, н если (оно) не согласилось бы, то произвести революцию, чтобы достичь непременно своей цели и основать новое правительство на началах социальных. Устава общества "Организация" не было, он только еще проектировался, /.../...проектом этим разделялось общество на разряды: а) члены столичные, Ь) члены губернские, с) члены сельские, d) печаталыцп-кп, - что же относится до разряда бессмертных, то целью этого разряда было наказывать отступивших членов от общества и могущих противодействовать обществу. Кроме этого, предполагалось устроить кружок "Ада". Цель этого кружка была цареубийство, в случае ежели правительство не согласится с требованиями. Члены "Ада" должны отчуждаться от всех порядочных людей и, чтобы отвлечь от себя подозрения правительства, сделаться абсолютным негодяем, взяточником н вообще окружить себя самой гадкой обстановкою. Когда членов "Ада" наберется достаточно велико {так в подлиннике. - О.Б.), так человек 30, то предполагалось, для пробы характера и нравственной силы членов, третью часть членов по жребию сделать доносчиками; члены "Ада" через своих агентов знали бы об действиях всех кружков; в случае злоупотребления пли педсятельностн этих кружков они должны предупреждать и обязывать к непременной деятельности. В случае революции члены "Ада" не должны делаться вожаками п не занимать никакой высокий пост, ибо высокие положения усыпляют энергию и деятельность человека; целью членов "Ада" при таком случае неусыпно следить за действиями вожаков и пп в каком случае не допускать популярность вожаков в том объеме п направлении, при котором можно бы забыть основные принципы революции. Член "Ада" должен был в случае необходимости жертвовать жпзнпю своею, не задумавшись. Жертвовать жнзппю других, тормозящих дело и мешающих своим влиянием. В случае убийства кого-либо член "Ада" должен иметь при себе прокламации, объясняющие причину убийства; член "Ада" при этом имеет с собою шарик гремучей ртути, держа в зубах во время

    убийства, после должен стиснуть этот шарик зубами, а от давления гремучая ртуть производит взрыв, и посему смерть, и притом обезображивает лицо так, что потом нельзя будет узнать лицо убийцы. Это бы делалось на предмет безопасности для других членов. Член "Ада" должен жить под чужим именем и бросить семейные связи; не должен жениться, бросить прежних друзей и вообще вести жизнь только для одной исключ1ггелыюй цели. Эта цель -бесконечная любовь п преданность родине н ее благо; для нее он должен потерять своп личные наслаждения п взамен получить п средоточить в себе ненависть и злобу ко злу и жить и наслаждаться этой стороной жизни./.../

    Из показаний Д.А. Юрасова в следственной комиссии 31 мая 1866 г.

    /.../Ум, привыкший, за неимением дела, к фантастическим вымыслам, не остановился на этом, а пошел еще дальше, - был создай новый план общества, который по своей сущности не только глуп, но и преступен! Это общество должно было носить название "Ад". Когда явилась эта мысль, я хорошо не припомню. Должно быть, в начале 1866 года. Может быть, даже после того, как Ишутпн приехал из Петербурга п рассказал о Европейском комитете, цель которого была революция, а средства для возбуждения революции - гремучая ртуть, орспнпевекпе бомбы н цареубийство2. Целью "Ада" была тоже революция н даже преступный замысел против жизни государя. Общество это должно стоять не только отдельно от "Организации" и не быть ей известно, но его члены обязаны сделаться пьяницами, развратниками, чтобы отвлечь всякое подозрение, что они держатся каких-либо политических убеждении. Члены его должны находиться во всех губерниях н должны знать о настроении крестьян и лиц, которыми крестьяне недовольны, убивать или отравлять таких лиц, а потом печатать прокламации с объяснением, за что было убито лшю. "Ад", предполагалось, должен был иметь свою типографию, в которой печатать, когда нужно, прокламации. /.../Крометого, другие члены "Ада" должны были следить за действиями "Организации" п, в случае ее отклонения от пути, который "Ад" считает лучшим, издаются прокламации, или ("Ад") тайным образом предостерегает "Организацию" н предлагает исправиться; если же члены "Организации" не изменят образа действий, то "Ад" наказывает смертью. Если член, следивший за "Организацией", будет узнан и арестован, то его место должен занять новый, а арестованный должен отравиться, чтобы не выдать тайны. У каждого члена тайны {так в оригинале. - О.Б.), предполагалось, должен быть всегда готов для отравления яд. Кроме всего этого "Ад" посылает члена для покушения на жизнь государя. Пред тем, как член пойдет на это ужасное преступление, он должен обезобразить себя и иметь во рту гремучую ртуть чтобы, совершивши преступление, раскусить ее, убить тем самым себя и изуродовать лицо, чтобы не быть узнанным. В кармане его должны находиться прокламации, объясняющие причины преступления и требовашьт, желания "Ада". Пределов преступным фантазиям "Ада" не было. Если бы нужно было повторить такое преступное действие, он не остановился бы и пред этим. Но после того, как явился такой план "Ада", мало-помалу начали откладывать его осуществление, некоторые высказались даже против него, например, Мотков, который слышал об этом плане, и он высказался сейчас же против него, как только услышал об нем. Когда же Каракозов сообщил кому-то из живутщгх со мной о своем преступном намерении и пропал из Москвы, тогда сделалось ясно, что словами нельзя шутить! /.../.

    Печатается по: Покушение Каракозова 4 апреля 1866 г.//Красный архив. 1926. Т.4(17). С.118-120, 123-124.

    Примечания:

    1 Комиссаров Осип Иванович (1838- 1892) - мастеровой из крестьян. По официальной версии, достоверность которой с самого начала вызывала сомнения даже у высокопоставленных и вполне верноподданных лиц, толкнул Каракозова, помешал ему произвести прицельный выстрел. Был возведен в дворянское достоинство и награжден деньгами.

    2 Сведения о "Европейском революционном комитете" привез пз заграничной поездки близкий к ишутнпцам И.А. Худяков. Возможно, имелся в виду I Интернационал или "Интернациональное братство" М.А. Бакунина (см. об этом указанные выше работы М.М. Кчевекского и Э.С. Внленской). Во всяком случае, о чем бы ни шла речь, в интерпретации Ишутина таинственный комитет являлся террористической организацией. "Орснииевские бомбы" - по имени итальянского революционера Ф. Орсинн, 14 января 1858 г. в Париже бросившего бомбу в карету императора Наполеона III, надеясь его убийством разбудить революционные силы Европы. Покушение закон• чплось неудачей, Орсини был казнен.

    О. В. Будницкий

    -"Теоретическое" убийство: С.Г. Нечаев и его "Катехизис революционера"

    21 ноября 1869 г. студенту Ивану Иванову его товарищи потайному революционному обществу "Народная расправа" Николаи Николаев н Иван Прыжов предложили отправиться в парк при Петровской земледельческой академии и помочь отыскать зарытый в гроте еще "каракозовцамп" типографский шрифт. Иванов согласился. До парка добрались на извозчике, затем, отпустив его, пошли к гроту пешком. Недалеко от входа их поджидал еще один член общества - Алексей Кузнецов, а внутри - Петр Успенский н представитель таинственного революционного комитета Сергей Нечаев. Как развивались'события дальше, подробно рассказал впоследствии Николаев: "Когда мы... подойдя к гроту, вошли в него, пропустив Иванова вперед, я пошел сзади Иванова, Кузнецов сбоку; последний крикнул:

    - Господа, где вы? Из грота отвечали:

    - Здесь.

    Войдя в середину грота, я схватил Иванова сзади за руки; он стал вырываться; во время борьбы, происходившей молча, мы прислонились к стене грота. В это время Нечаев закричал:

    - Где же он? - и схватил впотьмах меня одной рукой за лицо, стараясь зажать мне рот, а другой за горло.

    Я принужден был выпустить Иванова и, освободив себя от рук Нечаева, закричал:

    - Что вы меня душите, это я. Николаев!

    В это время Иванов, вырвавшись от меня, побежал, к выходу; тогда Успенский закричал:

    - Убежал, ловите!

    Кузнецов схватил Иванова и повалил его у входа в грот. Тогда Нечаев, я и Успенский бросились на Иванова. Нечаев сел па грудь Иванову н стал его душить. Кузнецов сидел на ногах, а я и Успенский стояли около и шгчего не делали. В это время Иванов несколько раз крикнул и сказал:

    - За что вы меня бьете, что я сделал?

    Нечаев выругал пас всех за то, что мы не помогали душить Иванова, и потребовал башлык, который я снял с Кузнецова и подал Нечаеву. Последний мне кричал'

    - Души! - п я второпях стал искать шею Иванова, но схватил только за руку Нечаева, душившую Иванова, причем Иванов успел повернуться лицом к земле и довольно громко простонать.

    Немного погодя он уже не кричал, но еще шевелился. Тогда Нечаев взял у меня револьвер и прострелил им голову Иванова. После этого Нечаев привязал к ногам Иванова каменья; я же привязывал к рукам, по от волнения привязать не мог, почему Нечаев стал привязывать сам, и где он их привязал - не знаю. После этого мы все стащили Иванова в пруд"1.

    Так в России был совершен первый "успешный" террористический акт. Мотив убийства - разногласия Иванова с организатором "народной расправы" Сергеем Геннадиевичем Нечаевым. Одной из причин, "усиливших раздор между ними, - говорил на суде Кузнецов, - было приказание Нечаева... о том, чтобы Иванов наклеивал прокламации в столовых слушателей академии п библиотек. Иванов сказал, что после этого кухмистерские закроются, и тогда негде будет обедать. Я в этом отношении стоял за него; тогда кто-то заявил, кажется, Нечаев, что этот вопрос должен идти па обсуждение комитета, Иванов, имея уже случай заметить, что комитет всегда решает спор в пользу Нечаева, отказался. Это сильно рассердило Нечаева"".

    Еще бы! Иванов затронул опасную тему. Ведь "комитет" н состоял из одного Нечаева. Этот великий мистификатор, явившись за границу, сумел убедить Михаила Бакунина и Николая Огарева, что он посланец новой, многочисленном н активной когорты pyccKirx революционеров. Издав при помощи эмигрантов ряд ультрареволюционных прокламаций п, заручившись бакунинским мандатом, что он является представителем "Всемирного революционного союза", Нечаев вернулся в Россию, как "право имеющий". Здесь он начал формировать "пятерки", со-.гтавпвшпе костяк "Народной расправы". И тут на его пути оказался Иванов... Однако для Нечаева "устранение" Иванова было не только способом "наведения порядка" в организации. Это было осуществление на практике принципов, которые он считал обязательными для революционера...

    25 ноября труп, обнаруженный местными крестьянами в пруду, был опознан студентами академии. 26 ноября при обыске в квартире Успенского, произведенном по другому поводу, были обнаружены бумаги, указывавшие на причастность хозяина к "Народной расправе". Начались аресты, и полиция быстро установила участников организации и непосредственных убийц Иванова. Нечаев успел бежать за границу.

    Среди прочего у Успенского была изъята, как записано в протоколе обыска, "печатная, в 16-ю долю листа юшж-ка на иностранном языке, как бы на итальянском". Ее даже отправили сначала в Министерство иностранных дел для перевода. Однако оказалось, что это шифр. В записной книжке Кузнецова нашли к нему ключ, и вниманию изумленном публики был предложен текст "Катехизиса революционера" Нечаева, ставшего одним из самых зна-мешггых революционных "манифестов". В дни процесса нечаевцев (1871 г.)3 власти напечатали "Катехизис..." в "Правительственном вестнике", рассчитывая (н не без основании) использовать его для дискредитации революционеров. Использовали его и К-Маркс с Ф.Энгельсом в борьбе против Бакунина, которого в то время считали автором "Катехизиса..." . Сам Бакунин, кстати, в письме к Нечаеву назвал его творение "катехизисом абреков"5.

    Правда, как оказалось впоследствии, текст "Катехизиса..." в следственной комиссии расшифровали с неточностями. Это обнаружил историк Алексеи Шилов, в руках которого оказался еще одтт экземпляр "Катехизиса...", обнаруженный после Октябрьской революшш в архиве III Отделения. Экземпляр, изъятый у Успенского, сгорел, по-видимому, во время пожара Санкт-Петербургской судебной палаты в ц^еврале 1917 г. Заново расшифрованный п уточненный текст "Катехизиса...", Шилов опубликовал в 1924 г. в журнале "Борьба классов". С тех пор, вплоть до 1990-х годов, в России он полностью не переиздавался.

    Почему? Думаю, опасались нежелательных ассоциаций. Если в 1920-е годы "родства" с Нечаевым еще не стеснялись и один из историков писал, к примеру, что "Нечаев в истории нашего движения применил именно те приемы тактической борьбы, которые нашли более широкое и глубокое воплощение в движении русского большевизма, боровшегося одинаково как со своими классовыми врагами, так и со своими политическими противниками - меньшевиками и эсерами"6, то впоследствии от этого "предтечи" всячески открещивались, объявляли нечаевщнну случайным явлением в русском революционном движении или же вовсе стремились о ней не упоминать. Впрочем, судите сами. Нюке печатается полный текст "Катехизиса революционера" по публикации А.А. Шилова. Текст приведен в соответствие с современной орфографией.

    "Катехизис революционера"' Отношение революционера к самому себе

    $1. Революционер - человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью - революцией.

    §2. Он в глубине своего существа не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком н со всем образованным миром и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для пего - враг беспощадный, п если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить.

    §3. Революционер презирает всякое доктринерство и отказался от мирной науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает только одну пауку, науку разрушения. Для этого, п только для этого, он изучает теперь механику, физику, химию, пожалуй, медицин)'. Для этого изучает он денно и нощно живую пауку людей, харакгеров, положений и всех условий настоящего общественного строя, во всех возможных слоях. Цель же одна - наискорейшее и наивернейшее разрушение этого поганого строя.

    §4. Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех се побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции.

    Безнравственно п преступно все, что мешает ему.

    §5. Революционер - человек обреченный. Беспощадный для государства и вообще для всего сословио-образо-вапного общества, он и от них не должен ждать для себя никакой пощады. Между ними п им существует или тайная, или явная, по непрерывная н непримиримая война не па жизнь, а на смерть. Он каждый день должен быть готов к смерти. Он должен приучить себя выдерживать пытки.

    §6. Суровый для себя, он должен быть суровым и для других. Все нежные, изнеживающие чувства родства, дружбы, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены в нем единою холодною страстью революционного дела. Для него существует только одна нега, одно утешение: вознаграждение и удовлетворение - успех революции. Денно и нощно должна быть у него одна мысль, одна цель - беспощадное разрушение. Стремясь хладнокровно п неутомимо к этой цели, он должен быть всегда готов п сам погибнуть и погубить своими руками все, что мешает ее достижению.

    §7. Природа настоящего революционера исключает всякий романтизм, всякую чувствительность, восторженность и увлечение. Она исключает даже личную ненависть п мщение. Революцпоперпая страсть, став в нем обыденностью, ежемппутностыо, должна соединиться с холодным расчетом. Всегда п везде он должен быть не то, к чему его побуждают влечения личные, а то, что предписывает ему общий интерес революции.

    Отношение революционера к товарищам по революции

    §8. Другом и милым человеком для революционера может быть только человек, заявивший себя на деле таким же революционным делом, как и он сам. Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей в отношении к такому товарищу определяется единственно степенью полезности в деле всеразрушптельноп практической революции.

    §9. О солидарности революционеров и говорить нечего. В ней вся сила революционного дела. Товарищи-революционеры, стоящие па одинаковой степени революционного понимания п страсти, должны, по возможности, обсуждать все крупные дела вместе и решать их единодушно. В исполнении таким образом решенного плана, каждый должен рассчитывать, по возможности, на себя. В выполнении ряда разрушительных действий каждый должен делать сам и прибегать к совету и помощи товарищей только тогда, когда это для успеха необходимо.

    §10. У каждого товарища должно быть под рукой несколько революционеров второго н третьего разрядов, то есть не совсем посвященных. На них он должен смотреть, как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение. Он должен экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу. На себя он смотрит как на капитал, обреченный на трату для торжества революционного дела. Только как на такой капитал, которым он сам и один, без согласия всего товарищества вполне посвященных, распоряжаться не может.

    §11. Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос, спасать его или нет, революционер должен соображаться ие с какими-нибудь личными чувствами, по только с пользою революционного дела. Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарищем - с одной стороны, а с другой - трату революционных сил, потребных на его избавление, и на которую cropoiry перетянет, так и должен решить.

    Отношение революционера к обществу

    §12. Принятие нового члена, заявившего о себе не на словах, а на деле, в товарищество не может быть решено иначе, как единодушно.

    §13. Революционер вступает в государственный, сословный п так называемый образованный мир и живет в нем только с велю {.так в тексте - вероятно: "верою* - О.Б.) его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире. Если он может остановиться перед истреблением положения, отношения плп какого-нибудь человека, принадлежащего к этому миру, в котором - всё н все должны быть ему ненавистны.

    Тем хуже для него, если у него есть в нем родственные, дружеские или любовные отношения; он не революционер, если они могут остановить его руку.

    §14. С целью беспощадного разрушения революционер может, и даже часто должен, жить в обществе, прптворясь совсем ие тем, что он есть. Революционеры должны проникнуть всюду, во все еле {так в тексте, вероятно: 4СЛои>. - О.Б.), высшие и средние, в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократический, военный, в литературу, в третье отделение н даже в Зимним дворец.

    §15. Все это поганое общество должно быть раздроблено па несколько категории. Первая категория - неотлагаемо осужденных на смерть. Да будет составлен товариществом список таких осужденных по порядку их относительной зловредности для успеха революционного дела, так, чтобы предыдущие нумера убрались прежде последующих.

    §16. При составлении такого списка п для установления вышереченого порядка должно руководствоваться отнюдь не личным злодейством человека, ни даже ненавистью, возбуждаемой им в товариществе или в народе.

    Это злодейство и эта ненависть могут быть даже отчасти... полезными, способствуя к возбуждению народного бунта. Должно руководствоваться мерою Поль-зы, которая должна произойти от его смерти для революционного дела. Итак, -прежде всего должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционном организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство н, лншнв его умных н энергических деятелен, потрясти его силу.

    §17. Вторая категория должна состоять именно из тех люден, которым даруют только временно жизнь, дабы они рядом зверских поступков довели народ до неотвратимого бунта.

    §18. К третьей категории принадлежит множество высокопоставленных скотов плп личностей, не отличающихся ни особенным умом и эпергнею, но пользующихся по положению богатством, связями, влиянием и сплою. Надо их эксплуатировать всевозможными манерами и путями: опутать их, сбить их столку, и, овладев, по возможности, их грязными тайнами, сделать их своими рабами. Их власть, связи, богатство и сила сделаются таким образом неистощимой сокровищницей и сильной помощью для разных революционных предприятий.

    §19. Четвертая категория состоит нз государственных честолюбцев и либералов с разными оттенками. С ними можно конспирировать по их программам, делая вид, что слепо следуешь за ними, а между тем прибрать их в руки, овладеть всеми их тайнами, скомпрометировать их донельзя, так, чтоб возврат был для них невозможен, и их руками н мутить государство.

    §20. Пятая категория - доктринеры, конспираторы I! революционеры в праздно-глаголющих кружках н на бумаге.

    Их надо беспрестанно толкать п тянуть вперед, в практичные головоломные заявления, результатом которых будет бесследная гибель большинства и настоящая революционная выработка немногих.

    §21. Шестая и важная категория - женщины, которых должно разделить па три главных разряда.

    Одни - пустые, обессмысленные и бездушные, которыми можно пользоваться, как третьею и четвертою категорпею мужчин.

    Другие - горячие, преданные, способные, но не наши, потому что не доработались еще до настоящего бесфраз-ного и фактического революционного понимания. Их должно употреблять как мужчин пятой категории.

    Наконец, женщины совсем наши, то есть вполне посвященные п принявшие всецело нашу программу. Они нам товарищи. Мы должны смотреть на них как па драгоценнейшее сокровище наше, без помощи которых нам обойтись невозможно.

    Отношение товарищества к народу

    §22. У товарищества ведь {так в тексте; следует читать: "иеш>> - О.В.) другой цели, кроме полнейшего освобождения и счастья народа, то есть чернорабочего люда. По убежденные в том, что это освобождение и достижение этого счастья возможно только путем всесокрушающей народной революции, товарищество всеми силами и средствами будет способствовать к развитию и разобщению тех бед и тех зол, которые должны вывесть, наконец, народ из терпения и побудить его к поголовному восстанию.

    §23. Под революцпею народною товарищество разумеет не регламентированное движение по западному классическому образцу -движение, которое, всегда останавливаясь перед собственностью и перед традициями общественных порядков так называемой цивилизации нравственности, до сих пор ограничивалось везде низвержением одной политической формы для замещения ее другою и стремилось создать так называемое революционное государство. Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и нстребш-вес государственные традиции, порядки н классы в России.

    §24. Товарищество поэтому не намерено навязывать народу какую бы то ни было организацию сверху. Будущая организация, без сомнения вырабатывается из народного движения н жизни. Но это - дело будущих поколении. Наше дело - страстное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение.

    §25. Поэтому, сближаясь с народом, мы прежде всего должны соединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать не на словах, а па деле против всего, что прямо или косвенно связано с государством: против дворянства, против чпновгнгчества, против попов, против гильдейского мира ti против кулака-мироеда. Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России.

    §26. Сплотить этот мир в одну непобедимую, всесокрушающую силу - вот вся наша организация, конспирация, задача"*.

    * * *

    Верность изложенным выше принципам Нечаев доказал не только убийством Иванова. Будучи выданным швейцарскими властями России как уголовный преступник, на суде, состоявшемся 8 января 1873 г., он вел себя мужественно, а на приговор - 20 лет каторжных работ, ответил возгласом: "Да здравствует Земский собор! Долой деспотизм!"8. По личному

    Истоки: 1Ш)-е

    распоряжению Александра II вместо отправки в Сибирь Нечаева "навсегда" (это слово было подчеркнуто царем)9заключили в Петропавловскую крепость.

    Одиночка не сломила Нечаева. Он занимался самообразованием, писал статьи н даже роман "Жоржет-та". Самое поразительное, что Нечаеву удалось распропагандировать охрану, которой было запрещено с ним разговаривать, н лишь случайно это обстоятельство стало известно начальству. Тогда режим по отношению к нему был ужесточен, и 21 ноября 1882 г., ровно 13 лет спустя после з'бпйства Иванова, 35-летнем возрасте, Нечаев умер "от общей водянки, осложненной ныиготною болезнью".

    Ничего "демонического" в Нечаеве с виду не было. Вот как описывал его внешность корреспондент "Московских ведомостей" присутствовавший па процессе: "Обвиняемому 25 лет, роста он небольшого. Фигура его пред двумя рослыми и здоровыми жандармами кажется совсем тщедушною... Наружность его не представляет ничего замечательного, - такие лица попадаются довольно часто среди франтоватых мещан. Довольно густые, но не длинные каштановые волосы зачесаны назад; узенькие, глубоко провалившиеся глаза с бегающими зрачками, тоненькие усики с просветом под носом н подкрученными концами, жиденькая бородка, расходящаяся по щекам еще более жиденькими баками. И усики и бородка светлее волос на голове. Профиль правильный, но широкий лоб и скуластость делают облик лица квадратным н дают ему вульгарный вид"10.

    Александра Успенская (сестра Веры Засулич), муж которой оказался на каторге "благодаря" Нечаеву, писала об авторе "Катехизиса...": он "был простым

    русским парнем, с виду похожим на рабочего, несколько пообтесанного городской жизнью. Говорил он по-владпмпрекп на "о", совсем просто, нисколько не выдвигая себя, любил шутить и добродушно смеяться"11.

    Откуда же в голове у "простого русского парня" взялись людоедские идеи, оформившиеся в 26 параграфов "Катехизиса..."? Возможно, ближе других к психологии Нечаева подошел чиновник III Отделения, составивший записку о написанных в крепости произведениях Нечаева: "Вообще говоря - нельзя назвать автора личностью дюжинной. Всюду сквозит крайняя недостаточность его первоначального образования, по видна изумительная настойчивость и сила воли в той массе сведений, которые он приобрел впоследствии. Эти сведения, это напряжение сил развили в нем в высшей степени все достоинства самоучки: энергию, привычку рассчитывать на себя, полное обладание тем, что он знает, обаятельное действие на тех, кто с той же точкой отправления не могли столько сделать. Но в то же время развились в нем и все недостатки самоучки: подозрительность, презрение, ненависть н вражда ко всему, что выше по состоянию, общественному положению, даже по образованности..."12.

    Нечаевская традиция - физического истребления пли террорпзацнп "особенно вредных" лиц, беспрекословного подчинения низов революционному начальству (не случайно в книге, вышедшей в 1929 г., Нечаев был назван "неумолимым судьей в деле нарушения партийной дисциплины"13), наконец, оправдания любого аморализма, если он служит интересам революции, прослеживается па протяжении всей последующей истории русского революционного движения. Терроризм п заговорщичество стали его неотъемлемой частью, а нравственные основы, заложенные декабристами и Герценом, все больше размывались.

    Полвека спустя после создания "Катехизиса..." революционер, гораздо более удачливый, чем Нечаев, выступая перед "коммунистической" молодежью, произнес фразу, которую вполне можно представить в качестве §27 "Катехизиса революционера": "Нравственность - это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое общество коммунистов"14. Надо ли уточнять, что духовного сына Нечаева звали Владимиром Ульяновым?

    Примечания:

    1 Цнт. по: Кункль А. Нечаев. М., 1929. С.26-28.

    2 Гнляров Федор. 15 лет крамолы / 4 апреля 1866 г. - 1 марта 1881 г. / М., 1883. Т.1. 4.1. С.93.

    3 О процессе нечаевцев. см.: Троицкий Н.А. Царские суды против революционной России. Саратов., 1976. С.121-140.

    4 См. Маркс К., Энгельс Ф. Альянс социалистической демократии и Международное Товарищество Рабочнх//Соч., 2-е изд., т.18; Об авторстве Нечаева см. Пнрумова Н. М. Бакунин или С. Нечаев? Прометей. М., 1968. Т.5. С.168-181.

    5 Письмо М.А. Бакунина С.Г. Нечаеву от 2 нюня 1870 г././Гер-цен и Запад. М., 1985. С.501. - в этом же письме Бакунин писал, обращаясь к своей недавней надежде: "Вы же, мой милый друг, - в этом состоит ваша главная, громадная ошибка - вы увлеклись системою Лойолы и Макнавеля, из которых первый предполагал обратить в рабство целое человечество, а другой - создать могущественное государство, все равно - монархическое или республиканское, след/овательно/ - тоже народное рабство, - влюбившись в полицейски-иезуитские начала н приемы, вздумали основать на них свою собственную организацию, свою тайную коллективную силу..., - вследствие чего поступаете с друзьями, как с врагами, хитрите с ними, лжете, стараетесь их разрознить, даже поссорить между собою, дабы они не могли соединиться против вашей опеки, ищущей силы не в их соединении, а в разъединении, н ие доверяя им нисколько, стараетесь заручиться против них фактами, письмами, нередко вами без праиа прочтенными ИЛИ даже упорованны-мн, н вообще их всеми возможными способами опутать так, чтобы сит были в рабской зависимости у вас."//Там же. С.516.

    6 Гамбаров А.В. В спорах о Нечаеве. М.-Л., 1926. С.37.

    7 Борьба классов. 1924. .№1-2. С.268-271. Вариант текста "Катехизиса...", опубликованным в "Правительственном вестнике", перепечатывался в упоминавшейся выше антпбакуннн-сгсой статье К.Маркса и Ф.Энгельса.

    * Троицкий Н.А. Указ. соч. С.149.

    9 Кункль А. Указ. соч. С.46.

    10 Там же. С.38.

    " Успенская Александра: Воспоминания шеетндесятппцы// Былое. 1922. №18. С.ЗЗ.

    12 Кункль А. Указ. соч. С.50.

    13 Там же. С.24.

    14 Ленин В.И. Задачи союзов молодежн//Полн. собр. соч. Т.41.

    С.311.

    Сергей Геннадиевич Нечаев

    (20.IX.1847 - 21.XI.1882)

    Родился в с. Ивапово-Возиесснское Владимирской губернии в семье мещанина, служившего в трактире. С 14 лет начал работать, где учился, ие установлено, о себе рассказывал, что он сын крестьянина и выучился грамоте 16 лет от роду. В 1865 г. переселился в Москву провалился на экзамене на звание народного учителя, в 1866 г. выдержал этот экзамен в Петербурге и получил место учителя в Сергиевском приходском училище. В 1868 г. поступил вольнослушателем в Петербургский университет, зимой 1868 /69 гг. принимал участие в студенческих волнениях, пытался взять на себя роль лидера, но неудачно. Распустив слух о своем аресте п бегстве из Петропавловской крепости, скрылся за границу.

    Сблизился с М.А. Бакуниным н Н.П. Огаревым, которым рассказывал, что он представитель новой волны революционного движения. Совместно с Бакуниным издал ряд ультрареволюционных манифестов: "Постановка революционного вопроса", "Начало революции", журнал "Народная расправа" (Х"1). Тогда же им, по-виднмому, был написан "Катехизис революционера". В августе 1869 г. вернулся в Россию, заручившись бакунинским мандатом представителя "Всемирного революционного союза". Организовал тайное общество "Народная расправа", главным образом из студентов Петровской сельскохозяйственной академии, состоящее нз "пятерок", подчиняющихся "комитету", в который, на самом деле, входил один Нечаев. Встретив сопротивление своим авторитарным методам со стороны студента И.И. Иванова, Нечаев организовал 21 ноября 1869 г. его убийство, причем привлек к его осуществлению еще четырех членов организации в полном соответствии с идеями "Катехизиса". Таким образом, это первый в России "успешный" террористический акт был "теоретически выдержан".

    После убийства Нечаев бежал за границу, а 85 "ие-чаевцев" были привлечены к суду, который проходил в Особом присутствии судебной палаты Санкт-Петербурга при участии сословных представителен (см. Троицкий Н.А. Царские суды против революционной России. Саратов, 1976. С.121 -140). Процесс подробно освещался в прессе, - правительство рассчитывало дискредитировать революционеров. Тогда же в "Правительственном вестнике" был опубликован обнаруженный при обыске у П.Г. Успенского п расшифрованный в следственной комиссии текст "Катехизиса...".,

    Нечаев издал в Женеве 2-й номер журнала "Народная расправа", в программной статье которого "Главные основы будущего общественного строя", ссылаясь на Коммунистический Манифест, изображая коммунизм как строй, при котором господствует принцип "производить для общества как можно более п потреблять как можно меньше". Труд обязателен под угрозой смерти, а всеми делами распоряжается никому не подотчетный и никому не известный комитет, принудительно регламентирующий все человеческие отношения в обществе.

    Отвергнутый всей русской революционной эмиграцией, включая Бакунина, к которому Нечаев также пытался применить свой метод шантажа п угроз, он скитался по Европе до 1872 г., когда был выдан Швейцарией России как уголовный преступник. На суде (1873 г.) Нечаев вел себя мужественно, на приговор - 20 лет каторжных работ - ответил возгласом: "Да здравствует Земский собор! Долой деспотизм!". По личному распоряжению Александра II вместо отправки в Сибирь Нечаева "навсегда"заключплп в Петропавловскую крепость. Одиночка не сломила Нечаева, удалось распропагандировать охрану, которой было запрещено с ним разговаривать, и установить контакт с народовольцами. Благодаря доносу другого заключенного, террориста Л.Ф. Мирского, крепостное начальство узнало о непозволительных отношениях Нечаева с охраной, режим его содержания был ужесточен п 21 ноября 1882 г. 35-летнпп Нечаев умер.

    "Нечаевщпна" вызвала аллергию у русских революционеров к терроризму н заговорщичеству почти на

    10 лет. Однако это оказалось отнюдь не случайное и не преходящее явление. Вполне справедливо писал более 60 лет назад Б.П. Козьмпн, что "необходимо отказаться от оценки печаевского дела, как какого-то "во всех отношениях монстра" (выражение Н.К. Михайловского), как случайного эпизода, стоящего изолированно в истории нашего революционного движения, не связанного iIIi с его прошлым, ни с его будущим. Другими словами, необходимо дать себе отчет в том, что нечаев-ское дело, с одной стороны, органически связано с революционным движением предшествующих лет, а с другой - предвосхищает в некоторых отношениях ту постановку революционного дела, какую оно получило в следующее десятилетие" (Козьмпн Б.П. С.Г. Нечаев п его противники в 1868 - 1869 гг.//Революционное движение 1860-х годов. М., 1932. С.169-170).

    Литература:

    Бакунин М.А. Речи п воззвания. Б. м., 1906.

    Маркс К., Энгельс Ф. Альянс социалистической демократии и Международное Товарищество рабочнх//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 18.

    Нечаев и нечаевцы. Сб. материалов. М.; Л. 1931.

    Ралли З.К. Сергеи Геннадиевич Нечаев. (Из моих воспомнпа-

    нш])//Былое. 1906. Х"7.

    Успенская А.И. Воспоминания шестндесятннцы//Былое. 1922. №18.

    Сажин М.П. Воспоминания о С.Г. Нечаеве (1870-1872)//Са-жпн М.П. (Арман Росс): Воспоминания. М., 1925.

    Засулич В.И. Воспоминания М., 1931.

    Герцен Н.А. Мои встречи с Нечаевым//Лит. наследство. 1956. Т.бЗ. Огарев, Бакунин и Н.А. Герцен-дочь в "нечаевскон" истории (1870 г.): Статья п публикация СВ. Житомирской и Н.М. Пнрумовоп//Герцен и Запад//Лнт. наследство. М., 1985. Т.96.

    Сватиков С.Г. Студенческое движение 1869 года: (Бакунин н Нечаев)//Наша страна: Исторический сборник. Спб., 1907.

    Кантор P.M. В погоне за Нечаевым. Пб., 1922.

    Гамбаров А. В спорах о Нечаеве. М.; Л., 1926.

    Щеголев П.Е. С.Г. Нечаев в равелине (1873 - 1882)//Алексе-евскнн равелин. Секретная государственная тюрьма России в XIX в. Л., 1990. Т.2.

    Кункль А.А. Нечаев. М., 1929.

    Козьмин Б.П. С.Г. Нечаев н его противники в 1868- 1869 гг.// Революционное движение 1860-х годов. М., 1932.

    Итенберг Б.С. Движение революционного народничества. М., 1965.

    Пирумова Н.М. М. Бакунин или С. Нечаев?//Прометеи. М., 1968. №5.

    Она же. Бакунин. М., 1970.

    Володин А.И., Карякин Ю.Ф., Плимак Е.Г. Чернышевский или Нечаев? М., 1976.

    Давыдов Ю.В. Омут//Давыдов Ю.В. Герман Лопатин, его друзья н враги. М., 1984.

    Prawdin М. The Unmentionable N!echaev//A Key to Bolshevism. L., 1961.

    Pomper Pit. Sergei Nechaev. N.-Jersey, 1979.

    Раздел II

    1870-1880 гг.

    Эпоха "Земли и воли" и "Народной воли"

    Ключевым в дальнейшей истории российского терроризма стал 1878 г., политически начавшийся выстрелом Веры Засулич. Если нечаевскпй терроризм шел "от теории" п убийство Иванова диктовалось холодным расчетом, то покушение Засулич - следствие чувства оскорбленной справедливости. И парадоксальным образом этот абсолютно беззаконный акт стал своеобразным средством защиты закона п прав личности. Это очень точно почувствовали присяжные заседатели, вынесшие по делу Засулич оправдательный вердикт. Дело Засулич высветлило еще одну сторону терроризма в России - при отсутствии гарантий личных прав п, разумеется, демократических свобод, оружие казалось тем людям, которые не могли взглянуть па человеческую историю с точки зрения вечности, единственным средством самозащиты и справедливого возмездия.

    Хотел бы еще раз подчеркнуть, что у терроризма в России было два источника, два "автора" - радикалы, снедаемые революционным нетерпением, н власть, считавшая, что неразумных детей надо не слушать, а призывать к порядку, даже если некоторых из них придется для этого повесить. Взаимная глухота, неспособность к диалогу, приводили все к большему озлоблению обеих сторон, к новым виткам насилия.

    Речь присяжного поверенного П.А. Александрова, фрагменты которой печатаются ниже, это прежде всего речь защитника. Читатель должен сделать на это поправку и отдавать себе отчет, что В.И. Засулич вовсе не была наивном девушкой, случайно втянутом в какие-то революционные дела, как это изображал ее адвокат. Однако психологические п нравственные мотивы ее поступка раскрыты Александровым верно. Результат известен: общество в лице присяжных заседателей вместо морального и юридического осуждения террористки выдало ей индульгенцию.

    Дело В.И. Засулич Вера Ивановна Засулич

    (27.VII.1849 - 8.V.1919)

    Из мелкопоместных дворян Смоленской губернии. В 1867 г. закончила в Москве пансионат и выдержала экзамен на звание домашней учительницы. С лета 1863 г. - в Петербурге, в радикальной студенческой среде. В мае 1869 г. арестована за письмо, полученное из-за границы от С.Г. Нечаева. Находилась в заключении в Литовском замке и Петропавловской крепости до марта 1871 г. Сослана в административном порядке в Новгородскую губернию, затем в Тверь и Костромскую губернию. С декабря 1873 г. - в Харькове, где училась на акушерских курсах. В 1875 г. вошла в состав народнической группы киевских "бунтарей", после разгрома которой переехала летом 1877 г. в Петербург, где работала в землевольческой типографии. Готовила вместе с М.А. Коленкппой покушения на прокуроров С.С. Жихарева п В.А. Желеховского, организаторов "процесса 193-х", однако затем решила совершить покушение на петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова, по приказу которого был высечен розгами политзаключенный Боголюбов (А.С. Емельянов). 24 января 1878 г. Засулич стреляла в Трепова и тяжело его ранила. В этот же день Коленкпна должна была стрелять в Желеховского, но прокурор ее не принял. 31 марта того же

    3. Зак. 7

    65

    года суд присяжных оправдал Засулич, после чего она бежала в Швейцарию ввиду угрозы ареста.

    В 1879 г. вернулась в Россию, примкнула к "Черному переделу". С января 1880 г. вновь в эмиграции. В 1883 г. вошла в группу "Освобождение труда", переписывалась с К. Марксом и Ф. Энгельсом. Сотрудничала в русских и зарубежных марксистских и де-мократпческпхх журналах. В 1899 -1900 гг. нелегально жила в Poccmi. В 1900 г., вернувшись за границу, вошла в редакцию "Искры" и "Зарп". Опубликовала ряд статей с критикой террористической тактики. После II съезда РСДРП - одни из лидеров меньшевизма. В 1905 г., после Манифеста 17 октября, вернулась в Россию, жила в Петербурге. В годы 1-й мировой войны занимала "оборонческие" позиции. После Февраль-скоп революции вошла в плехановскую группу "Единство". К Октябрьской революции отнеслась резко отрицательно. Умерла в Петрограде.

    Сочинения:

    Засулич В.И. Сборник статей. Спб., 1907. Т. 1 - 2. (Засулич В.И.). По поводу современных событий//Искра/Полн. текст под ред. П.Н. Лепешннского и II.К. Крупской: В 7 вып. Л., 1927. Вып.4;

    Засулич В.И. Воспоминания. М., 1931.

    Засулич В.И. Статьи о русской литературе. М., 1960.

    Засулич В.И. Избр. произведения. М., 1983.

    Литература:

    Процесс Веры Засулич. Суд и после суда. Спб., 1906.

    Кони А.Ф. Воспоминания о деле Веры Засулич. М.; Л., 1933.

    Группа "Освобождение труда". (Из архивов Г.В. Плеханова, В.И. Засулич, Л.Г. Дейча). М.; Л., 1923-1928. Сб.1-6.

    К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. М., 1967.

    Ленин В.И. Поли. собр. соч. (Ук.).

    Троицкий Н.А. Царские суды против революционной России. Саратов, 1976.

    Bergman J. Vera Zaculich. Stanford, 1983.

    Петр Акимович Александров

    (1838 - 1893 гг.)

    Родился в семье священника. После окончания в 1860 г. юридического факультета Петербургского университета назначен следователем в Царское Село. В 1866 г. - товарищ прокурора Петербургского окружного суда, с 1867 г. - прокурор Псковского окружного суда. В 1871 - 1873 гг. -товарищ прокурора, затем прокурор Петербургской судебной палаты, с 1874 - обер-прокурор кассационного департамента Сената. В 1876 г. после служебного конфликта, вызванного неодобрением начальством его заключения в суде по одному нз дел, где он выступил в защиту свободы печати, вышел в отставку н поступил в адвокатуру.

    Выступал как защитник па процессе "193-х". Блестяще провел процесс В.И. Засулич, превратив его, по существу, в суд над Треповым. Речь Александрова па суде имела, по нашему мнению, не меньший общественный резонанс, чем само покушение. Несомненно, его речь в значительной степени определила решение присяжных.

    Литература:

    Кони А.Ф. Воспоминания о деле Веры Засулич. М.; Л., 1933. (В книге полностью воспроизводится речь П.А. Александрова,

    3*

    67

    ее последние по времени перепечатки см. в сборниках "Речи известных русских юристов". М., 1985 н"Суд присяжных в России". Л., 1991).

    Карабчевский Н.П. Около правосудия. Спб., 1902.

    Герценштейн Д.М. Тридцать лет тому назад//Былое. 1907. JS&6.

    Глаголь С. Процесс первой русской террористки//Голос минувшего. 1918. №7-9.

    Троицкий Н.А. Царизм под судом прогрессивной общественности. 1866-1895. М., 1979.

    Тексты

    Из речи присяжного поверенного П.А. Александрова в защиту В.И. Засулич 31 марта 1878 г.

    /-./

    ...семнадцати лет, после окончания образования в одном из московских пансионатов, после того, как она выдержала с отличием экзамен на звание домашней учительницы, она вернулась в дом матери. Старуха-мать ее живет здесь, в Петербурге. В небольшой сравнительно промежуток времени семнадцатилетняя девушка имела случай познакомиться с Нечаевым и его сестрой. Познакомилась она с пен совершенно случайно, в учительской школе, куда она ходила изучать звуковой метод преподавания грамоты. Кто такой был Нечаев, какие его замыслы, она не знала, да тогда еще и никто не знал его в России; он считался простым студентом, который играл некоторую роль в студенческих волнениях, не представлявших ничего политического.

    По просьбе Нечаева В. Засулич согласилась оказать ему некоторую, весьма обыкновенную услугу. Она раза три или четыре принимала от него письма и передавала их по адресу, ничего, конечно, не зная о содержании самих писем. Впоследствии оказалось, что Нечаев - государственный преступник, и ее совершенно случайные отношения к Нечаеву послужили основанием к привлечению в качестве подозреваемой в государственном преступлении по известному нечаевскому делу. Вы помните из рассказа В. Засулич, что двух лет тюремного заключения стоило ей это подозрение. Год она просидела в Литовском замке п год в Петропавловской крепости. Это были восемнадцатый п девятнадцатый годы ее юности.

    В" эти годы зарождающихся симпатий Засулич, действительно, создала и закрепила в душе своей навеки одну симпатию - беззаветную любовь ко всякому, кто, подобно ей, принужден влачить несчастную жизнь подозреваемого в политическом преступлении. Политический арестант, кто бы он ни был, стал ей дорогим другом, товарищем юности, товарищем по воспитанию. Тюрьма была для нее alma mater, которая закрепила эту дружбу, это товарищество.

    Два года кончились. Засулич отпустили, не найдя даже никакого основания предать ее суду. Ей сказали: "Иди" - и даже не прибавили: "И более не согрешай", потому что прегрешений не нашлось, н до того ие находилось их, что в продолжение двух лет она всего только два раза была спрошена н одно время серьезно думала, в продолжение многих месяцев, что она совершенно забыта. /.../

    Была весна, пошли мечты о летней дачной жизни, которая могла казаться земным раем после тюремной жизни; прошло десять дней, полных розовых мечтаний. Вдруг поздний звонок. Не друг ли запоздалый? Оказывается, не друг, по п не враг, а местный надзиратель. Объясняет (он) Засулич, что приказано ее отправить в

    пересыльную тюрьму. "Как в тюрьму? Вероятно, это недоразумение, я не привлечена к нечасвскому делу, не предана суду, обо мне дело прекращено судебной палатой и правительствующим Сенатом". - "Не могу знать, - отвечает надзиратель, - пожалуйте, я от начальства имею подписание взять вас".

    Мать принуждена отпустить дочь. Дала ей кое-что: легкое платье, бурнус; говорит: "Завтра мы тебя навестим, мы пойдем к прокурору, этот арест, очевидно, недоразумение, дело объяснится, п ты будешь освобождена".

    Проходит пять дней. В. Засулич сидит в пересыльной тюрьме с полной уверенностью скорого освобождения.

    /-./

    На пятый день задержания ей говорят: "Пожалуйте, вас сейчас отправляют в город Крестцы." - "Как отправляют? Да у меня нет ничего для дороги. Подождите, по крайней мере, дайте мне возможность дать знать родственникам, предупредить их. Я уверена, что тут какое-нибудь недоразумение. Окажиге мне снисхождение, подождите, отложите мою отправку хоть па дагь, на два, я дам знать родным." - "Нельзя, -говорят, - не можем по закону, требуют вас немедленно отправить."/.../

    Из Крестцов ей пришлось ехать в Тверь. В Солпга-лнч, в Харьков. Таким образом, началась ее бродячая жизнь - жизнь женщины, находящейся под надзором полиции. У нее делали обыски, призывали для разных опросов, подвергали иногда задержкам не в виде арестов и, наконец, о ней совсем забыли.

    /.../

    С чувством глубокого, непримиримого оскорбления за нравственное достоинство человека отнеслась Засулич к известию о позорном наказании Боголюбова1.

    Что был для нее Боголюбов? Он не был для псе

    родственником, другом, он не был для нес знакомым, она никогда не видела п не знала его. Но разве для того, чтобы возмутиться видом нравственно раздавленного человека, чтобы прийти в негодование от позорного глумления над беззащитным, нужно быть сестрой, женой, любовницей?

    Для Засулич Боголюбов был политический арестант, п в этом слове было для нее все: политический арестант не был для Засулич отвлеченное представление, вычитываемое из книг, знакомое по слухам, по судебным процессам, - представление, возбуждающее в честной душе чувство сожаления, сострадания, сердечной симпатии. Политический арестант был для Засулич - она сама, ее горькое прошедшее, ее собственная история: история безвозвратно погубленных лет, лучших н дорогих в жизни каждого человека, которого не постигает тяжкая доля, перенесенная Засулич.

    /.-/

    ...по отрывочным рассказам, по догадкам, по намекам, нетрудно было вообразить п настоящую картину экзекуции. Восставала эта бледная, испуганная фигура Боголюбова, не ведающая, что он сделал, что с ним хотят творить; восставал в мыслях болезненный его образ. Вот он, приведенный на место экзекуции и пораженный известием о том позоре, который ему готовится: вот он, полный негодования п думающий, что эта сила негодования даст ему силы Самсона, чтобы устоять в борьбе с массой ликторов, исполнителей наказания; вот он, падающий под массой пудов человеческих тел, насевших ему на плечи, распростертый на полу, позорно обнаженный, несколькими парами рук, как железом, прикованный, лишенный всякой возможности сопротивляться, и над всей этой картиной мерный свист березовых прутьев да

    также мерное исчисление ударов благородным распорядителем экзекуции. Все замерло в тревожном ожидании стона; этот стон раздался - то не был стоп физической боли - не на нее рассчитывали; то был мучительный стон удушенного, униженного, поруганного, раздавленного человеческого достоинства. /.../

    Вопрос справедливости и легальности наказания Боголюбова казался Засулич не разрешенным, а погребенным навсегда; надо было воскресить его и поставить твердо и громко. Униженное п оскорбленное человеческое достоинство Боголюбова казалось невосстановленным, песмытым, неоправданным, чувство мести - неудовлетворенным. Возможность повторения в будущем случаев позорного наказания над политическими преступниками п арестантами казалась непредупрежденной.

    Всем этим пеобходпмостям, казалось, Засулич, должно было удовлетворить такое преступление, которое с полной достоверностью можно было бы поставить в связь со случаем наказания Боголюбова и показать, что это преступление явилось как последствие случая 13 июля, как протест против поругания над человеческим достоинством политического преступника. Вступиться за идею нравственной чести и достоинства политического осужденного, провозгласить эту идею достаточно громко и призвать к ее признанию и уверению - вот те побуждения, которые руководили Засулич, и мысль о преступлении, которое было бы поставлено в связь с наказанием Боголюбова, казалось, может дать удовлетворение всем этим побуждениям. Засулич решилась искать суда над ее собственным преступлением, чтобы поднять и вызвать обсуждение забытого случая о наказании Боголюбова.

    Когда я совершу преступление, думала Засулич, тогда замолкнувший вопрос о наказании Боголюбова восстанет; мое преступление вызовет гласный процесс, н Россия, в лице своих представителей, будет поставлена в необходимость произнести приговор не обо мне одной, а произнести его, по важности случая, в виду Европы, той Европы, которая до сих пор любит называть пас варварским государством, в котором атрибутом правительства служит кнут.

    /•••/

    ...Не в первый раз на этой скамье преступлений и тяжелых душевных страданий является перед судом общественной совести женщина по обвинению в кровавом преступлении./.../

    В первый раз является здесь женщина, для которой в преступлении не было личных интересов, личной мести, - женщина, которая со своим преступлением связала борьбу за идею во имя того, кто был ей только собратом по несчастью всей ее молодой жизни. Если этот мотив поступка окажется менее тяжелым на весах общественной правды, если для блага общего, для торжества закона, для общественной безопасности нужно призвать кару законную, тогда - да совершится ваше карающее правосудие! Не задумывайтесь!/.../

    Да, она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренной, п остается только пожелать, чтобы не повторялись причины, производящие подобные преступления, порождающие подобных преступников.

    Печатается по: Копи А.Ф. Воспоминания о деле Веры Засулич. М.; Л., 1933. С.160-193.

    Примечание:

    1 А.С. Емельянов (1854 - после 1887) - землеоолец, по делу о демонстрации у Казанского собора в Петербурге приговорен к 15 годам каторга. Судился под именем А.П.Боголюбова. Был высечен по приказу Трепова за то, что не снял перед ним шапку. В Новобелгородскон тюрьме психически заболел, умер на Дону, откуда был родом.

    Сергей Михайлович Кравчинский

    (1/VIII/1851 - 11/23/.XII.1895)

    Литературный псевдоним - Степняк. Родился в семье военного врача в с. Новый Стародуб Херсонской губернии. В 1870 г. окончил Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, в 1871 - 1873 - учился в Лесном институте. Революционную пропаганду среди рабочих и соучеников вел с 1870 г. С 1872 г. - член народнического кружка чанковцев. В 1873 г. одним из первых отправился "в народ", вскоре был арестован, бежал и перешел па нелегальное положение. В конце 1874 г. эмигрировал. В 1875 г. принял участие в восстании против турок в Герцеговине. За участие в восстании в Бепевенто (Италия), организованном итальянскими анархистами в апреле 1877 г. арестован, амнистирован в январе 1878 г. В 1870-е гг. сочинил ряд известных пропагандистских сказок: "Сказка о копейке", "Мудрица Наумовна" п др., сотрудничал в бакушшскнх журналах "Работник" и "Община". С мая 1878 г. - в Петербурге, был членом "Земли и волн", редактировал первый номер одноименного журнала.

    4 августа 1878 г. на Михайловской площади в Петербурге Кравчинский ударом кинжала убил шефа жандармов Н.В. Мезенцева и благополучно скрылся с места покушения. Мотивом убийства было то, что Мезенцев убедил Александра II не смягчать приговор осужденным на процессе "193-х". Дополнительный эффект этому событию придало то, что 2 августа в Одессе был расстрелян И.М. Ковальский1, приговоренный к смертной казни военным судом за оказание вооруженного сопротивления при аресте. И хотя участь Мезенцева была решена задолго до 2 августа, теракт выглядел как немедленный ответ на казнь революционера. По повод}' убийства Мезенцева Кравчинский выпустил брошюру "Смерть за смерть!", в которой отразился переходный этап мысли землевольцсв. С одной стороны, требования, предъявляемые Кравчнпскшч правительству, были безусловно политическими, с другой - в брошюре отрицается политический характер борьбы революционеров.

    В передовой статье первого номера "Земли и волн", говоря о терроре, Кравчинский писал: "Если мы прибегли к кинжалу, то, значит, действительно не оставалось других средств заставить уважать паши священные, человеческие права. С той же минуты, как наша свобода и наша личность будут гарантированы от произвола, мы безусловно прекращаем ту систему самосуда и самозащиты, к которой вынуждены прибегать теперь... С борьбой против основ существующего порядка террорпзацпп не имеет ничего общего... Террористы - это не более как охранительный отряд, назначение которого - оберегать этих работников {пропагандистов. - О.В.) от предательских ударов врагов".

    В конце 1878 г. покинул Россию навсегда. В 1884 г. жил в Лондоне. Поддерживал, хотя и, оговорками, народовольцев. В 1882 г. писал членам Исполнительного комитета: "Нужно, наконец, помирить Европу с кровавыми мерами русских революционеров, показать с одной стороны, их неизбежность прн русских условиях, с другой, выставив caiMiix террористов такими, каковы они в действительности - т.е. не каннибалами, а людьми гуманными, высоконравственными, питающими глубокое отвращение ко всякому насилию, на которое только правительственные меры их вынуждают" (Революционное народничество 70-х годов XIX века.М.; Л., 1965. Т.Н. С.345).

    В 1890 г. организовал в Лондоне "Общество друзей русской свободы", в 1891 - "Фонд вольной русской прессы". Опубликовал ряд художественных и публпцпстпче-скнх книг (на шальянском, английском и русском языках), неоднократно переиздававшихся и переведенных на многие европейские языки. Наиболее известны "Подпольная Россия" (1882) и "Андрей Кожухов" ("Карьера нигилиста"), 1889. Погиб, случайно попав под поезд.

    Сочинения:

    Степняк-Кравчинский СМ. Собр. соч.: 0 6 т. Спб., 1907-1908. Степняк-Кравчинский СМ. Собр. соч.: В 7 т. Пг., 1917-1919. Из переписки СМ. Кравчннского//Краснын архив. 1926. Т.6. Кравчинский СМ. Соч.: В 2 т. М., 1958.

    Степняк-Кравчинский СМ. Россия под властью царей. М., 1965. Степняк Кравчинский СМ. В лондонской эмиграции. М., 1968. Степняк-Кравчинский СМ. Иэбр. М., 1972.

    Литература:

    Кропоткин П.А. Воспоминания о СМ. Стсгшяке-Кравчнпском// Степняк-Кравчинский СМ. Собр. соч. Спб.,1907. Т.1.

    Шишко Л.Э. Сергей Михайлович Кравчинский и кружок "чан-ковцев"//(Шншко Л.Э.) Собр. соч. Пг.; М., 1918. Т.4.

    Дейч Л.Г. СМ Кравчинский. С прнл. статьи В.И. Засулич. Пг., 1919,

    Засулич В. Статьи о русской литературе. М., 1960.

    Итснберг Б.С. Движение революционного народничества. М., 1965

    Таратута Е.А. "Подпольная Россия". Судьба книги СМ. Степ-няка-Кравчннского. М., 1967.

    Маевская Т.П. Слово и подвиг. Жизнь и творчество СМ. Степ-няка-Кравчинского. Киев. 1968.

    Таратута Е. СМ. Степняк-Кравчинский - революционер и писатель. М., 1973.

    Тексты Смерть за смерть

    Шеф жандармов - глава шайки, держащей под своем пятой всю Россию, убит. Мало кто не догадался, чьими руками был нанесен удар. Но, во избежание всяких недоразумений, мы объявляем во всеобщее сведение, что шеф жандармов генерал-адъютант Мезенцев действительно убит памп, революционерами-социалистами

    Объявляем также, что убийство это как не было первым фактом подобного рода, так п не будет п последним, если правительство будет упорствовать в сохранении ныне действующей системы.

    Мы - социалисты. Цель наша - разрушение существующего экономического строя, уничтожение экономического неравенства, составляющего, по нашему убеждению, корень всех страданий человечества. Поэ тому политические формы сами по себе для нас совершенно безразличны. Мы, русские, вначале были более какой бы то пи было нации склонны воздержаться от политической борьбы и еще более от всяких кровавых мер, к которым не могли нас приучить ни наша предшествующая история, пи наше воспитание. Само правительство толкнуло нас на тот кровавый путь, на который мы встал". Само правительство вложило нам в руки кшшал и револьвер.

    Убийство - вещь ужасная. Только в минуту сильнейшего аффекта, доходящего до потерн самосознания, человек, не будучи извергом н выродком человечества, может лишить жизни себе подобного. Русское же правительство нас, социалистов, нас, посвятивших себя делу освобождения страждущих, нас, обрекших себя на всякие страдания, чтобы избавить от mix других, русское правительство довело до того, что мы решаемся па целый ряд убийств, возводим их в систему.

    Оно довело пас до этого своей циничной игрой десятками п сотнями человеческих жизней п тем наглым презрением к какому бы то ни было праву, которое оно всегда обнарз'жнвало в отношении к нам.

    Мы не будем перечислять всех евнрепостеп, совершенных над памп в течение последнего десятилетня. Упомним только о последних. Все помнят большой процесс, так пазыв<аемый> процесс 193-х. Сам Же-леховекпй, бессовестный Желеховскпп, публично заявил на нем, что пз всех привлеченных им к суду только девятнадцать человек действительно виновны. Все же остальные (вместе, стало быть, с семыо-во-семьюстамп выпущенных до суда п просидевших кто год, кто два, кто три), все остальные - привлечены лпшь для оттенепня виновности помянутых девятнадцати. А между тем из этих "оттенптелей" 80 человек - почти все молодые, свежие юноши п девушки - умерло либо в самой тюрьме во время четырехлетнего предварительного заключения, либо тотчас по выходе пз тюрьмы. А нз выживших нет почти ни одного, кто не вынес бы пз тюрьмы весьма серьезной, часто смертельной болезни!

    За что же погублено столько молодых сил, за что разбито столько жизнен?

    По этого мало. Сенат нашел невозможным осудить п 19 человек, которых требовал от него Желеховскпй. Один Ипполит Никитич Мышкнн2 был приговорен к каторжным работам. Все же прочие былп либо совершенно оправданы, либо присуждены к самым легким - для нас, привыкшим ко всяким свнрепостям, - наказаниям.

    Чтобы постановить такое решение, сенат воспользовался своим юридическим правом в форме ходатайства о помиловании смягчать следуемое по букве закона наказание в тех случаях, когда, по его убеждению, этого требует юридическая справедливость. Что судебное ходатайство о помиловании имеет именно такой смысл, что оно не то же, что воззвание адвоката к милосердию и человеколюбию - это говорили нам и повторяют всякому все юристы. На сколько сам сенат, главный прокурор, председатель суда были убеждены в том, что приговор суда окончателен, доказывается тем, что они выпустили на поруки, напр. Ив.Ив. Добровольского3, которому независимо от ходатайства следовало 9 лет центральной тюрьмы!

    Как было обмануто такое убеждение - известно всем.

    По стараниям шефа жандармов Мезенцева вместе с его достойным пособником графом Паленом4, приговор был отменен и составлен новый, возмутительный по своей жестокости н полному, абсолютному пренебрежению ко всякому признаку законности. Без всякого отношения к уликам, без всякого внимания к каким бы то ни было указаниям предварительного или судебного следствия, пз всех обвиненных выхватили 12 человек, которых вместо ссылки и поселения от-!|;пиплн на каторгу -одних в Сибирь, других - в центральные тюрьмы. Затем 28 человек отдал" на полный произвол администрации, которая двум из них назначила наказание, превышающее даже то к которому их формально, независимо от ходатайства приговорил суд.

    Вот как уважают жандармы законы п суд, если когда-нибудь они случайно окажутся на нашей стороне!

    Но как пп возмутительно здесь такое наглое самоуправство жандармов и их клевретов, как пп чудовищно, как ни беспримерно в истории их бессовестное издевательство над судом и обществом, над всеми человеческими правами, тем не менее мы можем указать на факты еще большего, просто цинического презрения их ко всякому закону. Мало того, что они нас хватают по своем полному произволу, без всякой санкции какой бы то ни было, хотя бы даже русской, рабски покорной юридической власти; мало того, что они по произволу перерешают приговоры даже таких судов, как Особое присутствие Сената, - на самые приговоры, ими самими продиктованные, они просто плюют, когда им это покажется выгодным.

    Вот факт, известный всей России, первые пионеры современного великого движения, многострадальные долгу-шппцы: Папин, Плотников, Дмоховскпй5 п товарищи за распространение нескольких книжек по приказанию третьего отделения были приговорены к самым страшным, самым бесчеловечным наказаниям. Но теперь срок наказания для многих пз них (Плотникова, Папина) кончился. И что же? Их продолжают держать совершенно так же, как и прежде в той же центральной тюрьме при таюгх условиях, от которых волосы становятся дыбом А Н.Г. Чернышевский? Кто не знает, что уже много лет, как кончился срок его наказания, а его все продолжают держать в той же тундре, окруженного двенадцатью жандармами!

    Вот что делают у пас жандармы! Наша свобода, жизнь, жизнь, всех людей нам близких отданы на полный произвол первой жандармской пщейкп!

    Где же, в чем, в ком найти нам защиту драгоценнейших своих прав - свободы, жизни?

    Обратиться к обществу, к печати?

    Да разве все паши страдания, наши процессы, наши осуждения не были одним долгим, непрерывным воплем, обращенным ко всему, в чем жива искра человечности?

    Что же ответило нам наше оппозиционное, фрондирующее общество, при вести о сотнях замученных, о других сотнях осужденных на медленное замучпваппе, при рассказе об унижениях, об истязаниях, которым нас подвергают?

    Наши жалкие либералы умели только хныкать. При первом же слове об активном, открытом протесте они бледнели, трепетали и позорно пятились назад.

    А печать!..

    При пей, па ее глазах совершались все эти зверства над памп. Она их слышала, видела, даже описывала. Она понимала всю их гнусность, потому что перед ее глазами была вся Европа, государственному устройству которой она сочувствовала.

    И что же? Хоть бы слово, хоть бы единое слово сказала она в наш)' защиту, в защнгу священных прав человека, которые поругивались в нашем лице. Но она молчала.

    Что ей справедливость, честь, человеческое достоинство! Ей нужны только пятачки с розничной продажи. Убеждение, право мыслить, неприкосновенность личности - все меркнет для нее перед блеском пятачка. Из-за него она будет лизать руку, еще вчера побившую ее по щекам будет кланяться, унижаться! Рабы, рабы! Есть ли в мире такой кнут, который заставит, наконец, выпрямиться вашу

    рабски изогнутую спину? Есть ли такая пощечина, от которой вы поднимете, наконец; голову?

    Молчит печать. Молчит общество. Мы, социалисты, отданы на съедение жандармам. Они делают с нами все, что им угодно.

    Пусть же ответит нам всякий честный, порядочный человек, что же остается нам делать?

    Если к человеку врывается в дом шайка разбойников, то, по всем! признанному естества тому праву, он может защищаться с оружием в руках. Мы спрашиваем, чем лучше разбойников жандармы, вламывающиеся ночью в чыо-тгоудь квартиру? Разве смерть от ножа или кистеня не во сто крат лучше медлсшюго, многолетнего замариваштя в крепости или в <<предвар1ггельпом", среди всяких 1фавствен-ных и физических пыток, как были заморе!гы 80 человек процесса 193-х и сотни из привлеченных по другим процессам? Жандармы - представители закона. Нас ждет впереди суд. Но разве существуют для нас какие-нибудь гаран-тш1 против жандармского произвола? Разве есть над жандармами суд? Напомним снова о тех немногих примерах, которые мы указали, и пусть найдется такой подлец, который осмелится сказать, что наше утверждение ложно!

    Что же пас остается, как не защищать с оружием в руках свою жизнь и свободу против жандармов, являющихся к нам с обыском, как мы защищаем ее против разбойников, нападающих на нас на большой дороге?

    Так поступил Ковальский с товарищами и имел полное право так поступить. Освирепевшие опричники расстреляли его, тайком, втихомолку, боясь публики.

    Последними словами, сказанными им своим палачам были:

    - Знайте, что у меня есть на свободе друзья, которые отомстят на меня!

    °?

    И он не ошибся.

    Нашлись мстители. Найдутся и последователи. Но самое большое, что можно достигнуть этш1 способом - это случайное личное освобождение. Мы поражает слепых исполнителей чужой воли, почти всегда ненавидящих тех, кому из страха они повинуются. Настоящие же виновники всегда остаются безнаказанными и пз золотых своих покоев снова будут посылать на нечаянные ночные нападения на нас свое пушечное мясо.

    Нужно было добраться до настоящих виновников.

    Поставленные русским правительством вне закона, лишенные всех гарантий, доставляемых общественным союзом, на основании верховного права всякого человека на самозащиту мы должны были сами принять на себя защиту своих человеческих прав, подобно тому, как это делает человек пли группа люден, жлвущ1гх в дикой первобытной стране.

    Мы создали над виновниками и распорядителями тех свнрепостей, которые совершаются над нами, свой суд, суд справедливый, как те идеи, которые мы защищаем, н страшный, как те условия, в которые нас поставило само правительство.

    Этим судом генерал-адъютант Мезенцев за все свои злодеяния против нас был признан заслуживающим смерти, каковой приговор н был приведен над ним в исполнение на Михайловской площади утром 4 августа 1878 года.

    Предоставляя себе изложить все его преступления в первом же номере, имеющего вскоре появиться, органа нашего "Земля и Воля", мы считаем необходимым перечислить их здесь вкратце, чтобы стало известным всем, кому о том знать подлежит, что Мезенцев убит нами не как воплощение известного принципа, не как человек, занимающий пост шефа жандармов; мы считаем убийство мерой слишком ужасной, чтобы прибегать к ней для демонстрации, - генерал-адъютант Мезенцев убит памп, как человек, совершивший ряд преступлений, которых мог и должен был не совершать. Генерал-адъютант Мезенцев -

    1. Главный виновник отмены сенатского приговора

    по процессу 193-х и составитель нового, о чем говоре-

    но нами выше.

    Генерал-адъютант Мезенцев -

    2. Главный виновник в том, что когда 30 человек на-

    ших товарищей, заключенных в Петропавловской кре-

    пости, заявили своп требования (в конце нюня текущего

    года): 1) самые скромные - так как они желали только

    несколько большего количество воздуха и движения,

    абсолютно необходимых для их расстроенного 4-летппм

    предварительным заключением здоровья; 2) самые удо-

    боисполнимые далее при русской администрации, так как

    часть заключенных уже пользовалась ими, сидя в доме

    предварительного заключения, - крепостное начальст-

    во, по прямому приказанию шефа жандармов, решительно

    заявило им, что их требования не будут никогда испол-

    нены. Когда же заключенные в числе 30 человек объяви-

    ли, что они намерены в таком случае заморить себя голо-

    дом, шеф жандармов имел бесчеловечие в течение шести

    дней морить голодом этих больных замученных людей,

    чтобы только не удовлетворить их скромнейших требо-

    ваний. Когда же он увидел, что голодание может иметь

    роковые последствия (па шестой день голода у Мозгово-

    го появилась сильная рвота, у Натансона - обмороки, у

    В. Костюрина - головная боль), то прибег к самому

    подлому обману для прекращения его.

    Генерал-адъютант Мезенцев -

    3 Главный виновник в той кулачной расправе, которая

    была предпринята над темп же заключенными, когда они, узнав об обмане, снова возобновили своп протест*.

    4. Генерал-адъютант Мезенцев виновен, наконец, как подстрекатель н впушнтель тех свпрепостеп, которые были предприняты против социалистов в разных городах России, преимущественно же в городе Одессе.

    5. Мезенцеву принадлежит, сверх того, введение так называемом административной ссылки в Восточную Сибирь, меры, о бесправии которой говорить излишне и которой он подвергал люден за одну простую непокорность его воле, как было, например, с Табелем и Фрессером.

    Вот за что генерал-адъютант Мезенцев был признан достойным смерти.

    Господа правительствующие жандармы, администраторы, Вам повинуется миллионная армия и многочисленная полиция; вашими шпионами наводнены все города и скоро наводнятся все деревин; ужасны ваши тюрьмы и беспощадны ваши казни. Но знайте: со всеми вашими армиями, полициями, тюрьмами и казнями вы бессильны и беспомощны против пас! Никакими казнями вы пас не запугаете! Никакими силами не защититесь от руки пашей!

    Вы перепугались от первых наших ударов и решились прибегнуть к военному суду, чтобы устрашить нас перспективой кровавых казней.

    * Во время упомянутой расправы были пущены в ход штыки, так что двое пз заключенных едва не были проколоты. На Чудповского6 была падега сумасшедшая рубаха, и в таком виде он был привязан к кровати. Некоторых пз заключенных посадили в карцер; остальных же, а именно ожидаюццгх еще суда, лишили столов, скамеек, гуляния на целую неделю н, как говорят, привязали к кроватям.

    Горе, горе вам, если вы решитесь идти до конца по этому пути. Нас вы не напугаете - это знаете вы сами. Вы нас сделаете только еще беспощаднее к вам. И знайте, что у нас есть средства еще более ужасные, чем те, которых силу вы уже испытали; но мы не употребляли irx до cirx пор, потому что они слишком ужасны. Берегитесь же доводить нас до крайности и помните, что мы никогда не грозим даром!

    Господа правительствующие жандармы, администраторы, вот вам наше последнее слово:

    Вы - представители власти; мы - противники всякого порабощения человека человеком, поэтому вы наши враги и между нами не может быть примирения. Вы должны быть уничтожены и будете уничтожены! Но мы считаем, что не политическое рабство порождает экономическое, а наоборот. Мы убеждены, что с уничтожением экономического неравенства уничтожится народная нищета, а с нею вместе невежество, суеверия и предрассудки, которыми держится всякая власть. Вот почему мы, как нельзя более, склонны оставить в покое вас, правительствующие. Наши настоящие враги - буржуазия, которая теперь прячется за вашей спиной, хотя и ненавидит вас, потому что и ей вы связываете руки.

    Так посторонитесь же! Не мешайте нам бороться с нашими настоящими врагами, и мы оставим вас в покое. Пока не свалим мы теперешнего экономического строя, вы можете мирно почивать под тенью ваших обильных смоковниц.

    До тех пор, пока вы будете упорствовать в сохранении теперешнего дикого бесправия, наш тайный суд, как меч Дамокла, будет вечно висеть над вашими головами, и смерть будет служить ответом на каждую вашу свирепость против нас.

    Мы еще недостаточно сильны, чтобы выполнить эту задач}' во всей ее шпроте. Это правда- По не обольщайтесь.

    lie подиям, а по часам растет наше великое движение.

    Припомните, давно ли вступило оно на тот путь, по которому идет. С выстрела Веры Засулич прошло всего полгода. Смотрите же, какие размеры оно приняло теперь! Л ведь такие движения растут все с возрастающей силон, подобно тому как лавина падает со все возрастающей скоростью. Подумайте: что же будет через какие-нибудь полгода, год?

    Да и много ли нужно, чтобы держать в страхе таких людей, как вы, господа правительствующие?

    Много ли нужно было, чтобы наполнить ужасом такие города, как Харьков и Киев?

    Подумайте об этом, господа, и затем выслушайте наши требования:

    1. Мы требуем полного прекращения всяких преследований за выражение каких бы то пп было убеждений как словесно, так и печатио.

    2. Мы требуем полного уничтожения всякого административного произвола и полной ненаказуемости за поступки какого бы то пп было характера иначе, как по свободному приговору народного суда присяжных.

    3. Мы требуем полной амнистии для всех политических преступников без различия категории и национальностей, - что логически вытекает пз первых двух требований.

    Вот чего мы требуем от вас, господа правительствующие. Большего от вас мы не требуем, потому что большего вы дать не в силах. Это большее в руках буржуазии, у которой мы и вырвем его вместе с жизнью. Но это уже наши счеты. Ие мешайтесь в них. Точно так же н мы мешаться не станем в ваши домашние дела.

    До вопроса о разделении власти между вамп и буржуазией нам нет решительно никакого дела. Давайте или ие давайте конституцию, призывайте выборных или не призывайте, назначайте их из землевладельцев, попов пли жандармов - это нам совершенно безразлично. Не нарушайте наших человеческих прав - вот все, чего мы хотим от вас.

    Теперь два слова шавкам во всевозможных ошейниках.

    Мы нисколько не обольщаемся насчет значения этого нашего заявления. Мы вовсе не надеемся, чтобы правительство наше оказалось настолько сообразительным, а наша либеральная печать настолько честною, чтобы сознаться, что немедленное удовлетворение наших требований - единственное лекарство против "болезни",

    0 которой теперь причитывают разные газетные салопницы. Цель нашего заявления - выяснить живой части русского общества, нашим молодым друзьям в разных концах России п нашим иноземным товарищам по делу н убеждениям как причины, так и истинный смысл фактов, подобных совершенному 4-го августа, так как в противном случае эти факты могли быть неверно истолкованы как в ту, так п в другую сторону.

    Что же касается до правительства, то пусть поступает, как ему угодно. Мы ко всему готовы...

    Печатается по: Кравчинский С. Смерть за смерть (Убийство Мезенцева). С приложением стихотворения А.А. Оль-хнна "У гроба" и со вступительной статьей В. Петровского. Пб.: Гос. издательство. 1920. С. 13-20.

    Примечания:

    1 И.М. Ковальский (1850-1878) - революцнонер-народппк, организатор кружка "бунтарей" в Одессе. За вооруженное сопротивление при аресте приговорен Одесским военно-окружным судом к расстрелу.

    2 И.М. Мышкнн (1848-1885) - революцнонер-народппк. На процессе "193-х" произнес программную ре*гь. Приговорен к 10 годам каторги. Расстрелян в Шлиссельбурге за оскорблешю смотрителя.

    3 И.И. Добровольский (1848 - после 1934) - революцнонер-народппк, впоследствии известный эмигрантский публицист.

    4 К.И. Пален (1833-1912) - в 1867-1878 гг. товарищ министра, затем министр юстиции.

    3 И.И. Папин (1849 - после 1903), Н.А. Плотннков(1851-1886), Л.А. Дмоховскнй (1851-1881) - члены народнического кружка А.В. Долгушина. По процессу "долгушннцев" (1871) Папин и Плотников были приговорены к 5, а Дмоховскнй - к 10 годам каторги.

    6 СЛ. Чудновскнн (1849-1912) - "чапковец", на процессе "193-х" приговорен к ссылке в Западную Сибирь.

    Николай Александрович Морозов. (26.VI.1854 - 30.VII.1946)

    Сын помещика Ярославской губернии и крепостной крестьянки. В 1871 - 1872 гг. вольнослушатель Московского университета. В 1874 г. вошел в кружок "чайков-цев", участвовал в "хождении в народ". В конце 1874 г. уехал в Женеву, где сотрудничал в бакунинском "Работ-пике" п во "Вперед!" П.Л. Лаврова, вступил в 1-й Интернационал. При возвращении в Россию в 1875 г. был арестован на границе. Судился по "процессу 193-х". В 1878 г. вступил в "Землю и волю", был одним пз редакторов "Земли и волн" и "Листка "Земли и воли".

    Статья Морозова "Значение политических убийств" в К°2-3 "Листка...", в которой террор рассматривался, по сути, как средство политической борьбы, вызвала резкие возражения со стороны соредактора Морозова Г.В. Плеханова и послужила одним из толчков к расколу "Земли п волн". После раскола организации стал членом Исполнительного комитета "Народной волн", принимал участие в редактировании газеты "Народная воля". Участвовал в подготовке взрыва царского поезда под Москвой.

    Расхождения с большинством ИК в понимании роли террора и целей политической борьбы привели к изоляции Морозова и вынудили его уехать за границу, где он издал свой вариант программы "Народной воли" под названием "Террористическая борьба" (1880). Эта брошюра стала своего рода классикой "террористической мысли".

    В январе 1881 г. при нелегальном возвращении в Россию вновь арестован на границе. По "процессу 20-тп" (1882) был приговорен к бессрочной каторге. В заключении усиленно занимался наукой. В октябре 1905 г. по амнистии освобожден пз Шлиссельбурга, в котором отбывал наказание. Опубликовал ряд исследований по химии, физике, астрономии, математике и истории. 1906 г. ему присуждена ученая степень доктора химии по представлению Д.И. Менделеева. Был избран в члены разлапых ученых обществ в России и за рубежом. В 1911 г. за антирелигиозные тенденции книги стихов "Звездные песни" (1910) приговорен к годичному тюремному заключению, которое отбывал в Двинской крепости.

    По своим политическим взглядам после выхода из заключения Морозов был близок к кадетам. В 1917 г. принимал участие в Московском государственном совещании. С 1918 г. до конца жизни - директор биологической лаборатории, затем преобразованной в Научный институт им. Лесгафта. В 1932 г. избран почетным академиком АН СССР. В 1934 г. ему было присвоено звание заслуженного деятеля науки. Награжден двумя орденами Ленина и орденом Трудового Красного Знамени.

    Сочинения:

    Николай Александрович Морозов: Материалы к биобиблиографии ученых СССР. М., 1981.

    Морозов Н.А. Повести моей жизни: В 3 т. М., 1947.

    Морозов Н.А. Повести моей жизни: В 2 т. М., 1965 (а также 1961; 1962).

    Литература:

    Процесс 20-тп народовольцев в 1882 г. Ростов н/Д, 1906.

    Любапювич О.С. Далекое и недавнее//Былое. 1906. №5, 6.

    Фигнер D.H. Николай Александрович Морозов//Фигнер В.Н. Поли. собр. соч.: В 7 т. М., 1932. Т.4.

    Фигнер В.Н. Запечатленный труд//Там же, Т.1- 3.

    Кузьмин Дм. Народовольческая журналистика. М., 1930.

    Волк СП., Г.Г. Ромаиепко: Из истории "Народной волн"// Каторга и ссылка. 1928. №11.

    Волк С.С "Народная воля". 1879-1882. М.; Л., 1966.

    Внучков Б.С Узник Шлиссельбурга. Ярославль, 1969.

    Николай Александрович Морозов - ученый-энциклопедист. М., 1982.

    Твардовская В.А. Н.А. Морозов в русском освободительном движении. М., 1983.

    Рудницкая Е.Л. Русский бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992.

    Тексты

    Значение политических убийств ("Листок "Земли и воли" №2-3. 22 марта 1879 г.)

    Петербург, 14 марта 1S79 Политическое убийство - это прежде всего акт мести. Только отомстив за погубленных товарищей, революционная организация может прямо взгля1гуть в глаза своим врагам; только тогда она становится цельной, нераздельной силой; только тогда она поднимается на ту нравственную высоту, которая необходима деятелю свободы для того, чтобы увлечь за собою массы. Политическое убийство - это единственное средств] самозащиты при настоя Щ1гх условиях и один пз лучших агитационных приемов.

    * Колокол. 1864. 1 яно.

    Нанося удар в самый центр правительственной организации, она со страшной силой заставляет содрогаться всю систему. Как электрическим током, мгновенно разносится этот удар по всему государству и производит неурядицу во всех его функциях. Когда приверженцев свободы было мало, они всегда замыкались в тайные общества. Эта тайна давала им громадную силу. Она давала горсти смелых люден возможность бороться с миллионами организованных, по явных врагов, "В подземных ходах пещер сплачивались они в те несокрушимые общины "святых безумцев", с которыми ие могли совладать ни дикое варварство одного мира, пп маститая цивилизация другого"*. Но когда к этой тайне присоединяется политическое убийство как систематический прием борьбы, - такие люди делаются действительно страшными для врагов. Последние должны будут каждую минуту дрожать за свою жизнь, не зная, откуда п когда придет к ним месть. Политическое убийство - это осуществление революции в настоящем. "Неведомая никому" подпольная сила вызывает па свои суд высокопоставленных преступников, постановляет нм смертные приговоры - и сильные мира чувствуют, что почва теряется под ими, как они с высоты своего могущества валятся в какую-то мрачную, неведомую пропасть... С кем бороться? Против кого защищаться? На ком выместить свою бешеную ярость? Миллионы штыков, миллионы рабов ждут одного приказания, одного движения руки... По одному жесту они готовы задушить, уничтожить целые тысячи своих собственных собратьев... Но на кого направить эту страшную своей дисциплиной, созданную веками все развращающих усилий государства силу? Кругом никого. Неизвестно, откуда явилась карающая рука п, совершив казнь, исчезла туда же, откуда пришла - в никому неведомую область. Кругом снова тихо и спокойно. Только порою труп убитого свидетельствует о недавней катастрофе. Враги чувствуют, как самое существование их становится невозможным, они чувствуют свое бессилие среди своего всемогущества. Политическое убийство - это самое страшное оружие для наших врагов, оружие, против которого не помогают им ни грозные армии, ни легионы шпионов. Вот почему враги так боятся его. Вот почему 3 - 4 удачных политических убийства заставили паше правительство вводить военные законы, увеличивать жандармские дивизионы, расставлять казаков по улицам, назначать урядников по деревням - одним словом, выкидывать такие salto mortale самодержавия, к каким не принудили его ни годы пропаганды, ни века недовольства во всей России, ни волнения молодежи, ни проклятия тысяч жертв, замученных п на каторге и в ссылке... Вот почему мы признаем политическое убийство за одно пз главных средств борьбы с деспотизмом.

    • • •

    Мы переживаем не совсем обыкновенное время. После ряда светлых образов мучеников и мучениц за свободу, которых мы видели в процессах 76 и 78 гг., перед памп встают ряды таких же светлых, но более грозных мстителей за нее.

    После Софьи Бардиной, Петра Алексеева, Мышкина, Здаповнча, Волховского1 и др., перед нами на скамьях подсудимых являются Засулич, Сат.овцы, Фомин и Бо-бохов". Перед нами скоро явятся Дубровин, Федорова, Матпповская п кружок революционеров, защищавших свою свободу в Киеве3. Эти люди были последовательны до конца. Гордые борцы за свободу всех, они не могли позволить никому наложить руку и на свою. Свобода была им дороже жизни, и только с жизнью они хотели отдать ее. Когда враги стучались в запертую дверь их жилища, они вынимали револьверы, еще шаг - и они стреляли... Вырвутся ли они из рук врагов или погибнут - они все равно оставят свой след в истории. Это были действительно свободные люди среди миллионов рабов, для которых даже не понятно все чудное вел1гчпе этих личностей. Это последние могикане единичной и сачой трудной револю-пноннон борьбы; это первые застрельщики революции, осужлстпяе на гибель, но необходимые для дела... Будущее время массовых движений... Когда страсти улягутся, когда события очистятся от той коры, которою покрыли ггх злоба, зависть и честолюбие, когда дела предста1гут в надлежащем свете, - перед этими людьми будут преклоняться, нх будут считать за святых.

    Печатается по: Революционная журналистика семидесятых годов. Второе приложение к сборникам "Государственные преступления в России", издающимся под ред. Б. Базнлевского (В. Богучар-ского). Ростов н/Д. Б.Г.; Репринтное издание. Дюссельдорф, 1970. С.282-284.

    Примечания:

    1 СИ. Бардина (1852-1883), П.А. Алексеев (1819-1891), Г.Ф. Зда-ноы1ч (1855-1917) - тены народнического кружка "москвичей". Судились но процессу "50-ти" (1877). Речи Бардиной и Алексеева на суде получили широкую известность. Волховский Ф.В. (1846-1914) - "чапковец", суд!нся по процессу "193-х".

    2 "Садовцы" - имеются в виду члены кружка И.М. Ковальского, оказавшие сооруженное вопротивленне при аресте в доме на Садовой ул. в Одессе 30 января 1878 г.; "Фомин" - настоящее имя А.Ф. Медведев (1852-1926) - член "южного" Исполнительного комитета"; участник покушения на товарища киевского прокурора М.М. Котляревского 23 февраля 1878 г. В феврале 1879 г. приговорен к смертной казни, замененной вечном каторгой; СМ. Бобохов (1858-189) - участник саратовского народнического кружка. Был сослан в Архангельскую губернию, откуда бежал. При аресте 14 декабря 1878 г. оказал вооруженное сопротивление. Приговорен к смертной казни, замененной 20-летыей каторгой.

    В.Д. Дубровин (1855-1879) - был близок к "Земле н воле". Будучи офицером, пытался создать военную террористическую организацию. При обыске б декабря 1878 г. оказал вооруженное сопротивление. Казнен 20 апреля 1879 г.; "Федорова" - М.А.Коленкпна (1850-1926) м А.Н. Малиновская (1849-1891) -входили в "Землю и волю", при аресте в ночь на 12 октября 1878 г. в квартире Малиновской Коленкнна оказала вооруженное сопротивление. Приговорена к 10 годам каторги. Малиновская во время следствия сошла с ума, содержалась в Казанской пснхиатр1гческой лечебнице; кружок революционеров, защищавших свою свободу в Киеве" - очевидно, имеются в виду члены "южного" ИК, оказавшие вооруженное сопротивление при аресте в доме Коссаровской по Жнляи-ской ул. 11 февраля 1879 г., прпчем в завязавшейся перестрелке было ранено несколько жандармов п революционеров, из них братья Иван и Игнат Ивпчевпчн - смертельно.

    Террористическая борьба

    Каждый человек имеет правоубнть тирана, и народ не может отпять этого права ни у одного из своих граждан.

    Сен-Жюст (1793)

    Смертная казнь противна законам гуманности, но если бы ее даже не существовало, то для тиранов ее следовало бы установить.

    Миньо (1793)

    Право казнить тирана совершенно тождественно с правом низложить его. Как то, так н другое производится совершенно одинаково, без всяких судебных формальностей... С точки зрения свободы нет личности более подлой, с точки зрения человечности нет человека более виновного.

    Робеспьер (1793)

    I

    Подобно тому, как первоначальные силы природы просты и немногочисленны, но проявляются в миллионах самых разнообразных н причудливых форм, так и внутренние причины революции вечно одни и те же, хотя каждый раз она являегся в мире в новом неожиданном виде.

    Когда в глубокой древности могучие леса покрывали современную Европу и только одинокие замки феодалов возвышались здесь и там, отделенные друг от друга громадными пространствами; когда больших городов было мало п армии королей ие достигали значительных размеров; когда пути сообщения были одинаковы и для королевского войска п для восставшего народа, а вооружение было с обеих сторон почти одно и то же, -революционные движения проявлялись в форме больших крестьянских восстаний... Но время шло, - феодализм, дробивший средневековое государство, мало помалу падал, короли получили в свое распоряжение громадные материальные средства и войска, сгущение населения п поднятие уровня потребностей цивилизованных классов привели к улучшению путей сообщения между центрами п провинцией, - п крестьянские движения стали подавляться в самом их зародыше.

    Между тем развитие мануфактуры привело к скоплению рабочего люда в городах, и центр революционной жизни перешел к городскому населению. Кривые, узкие, извилистые улицы и переулки прежних городских предместий, стиснутые, как ушелья, между рядами противоположных домов, пз окон которых могли просовываться с одной стороны на другую жерди для просушки белья, как нарочно были созданы для баррикад. Многочисленность трудящегося народа, его близость к центру врагов и происходящая отсюда возможность нанести им

    решительный удар увеличивали вероятность победы п давали восставшему народу уверенность в своих силах.

    И вот победоносная революция пронеслась в новом виде над миром, разбивая старые цепи, разрывая прежние путы п ниспровергая в прах отжившие кумиры.

    В настоящее время в беспредельных равнинах России, с ее редкими деревнями и сравнительно незначительными рабочими городками, где разрозненность крестьянского населения мешает сорганизоваться большому деревенскому восстанию, а незначительность городского пролетариата ие представляла до спх пор серьезной опасности для правительства, начинающаяся революция приняла совершенно своеобразные формы. Лишенная возможности проявиться в деревенском или городском восстании, она выразилась в "террористическом движении" интеллигентной молодежи.

    И крестьянские движения, н восстания городского пролетариата, п современная борьба интеллигенции с правительством в России, все это только разные срормы одной и той же революции. Вечно одна п та же, она только меняла своп формы сообразно условиям времени.

    II

    Как каждая революция начиналась с развития подготовительных идей, так п русское движение проявилось прежде всего в самоотверженной проповеди нового идеально-прекрасного строя жизни.

    Начавшись в 1872 г. пропагандой среди рабочего населения Петербурга, это движение вскоре перешло к провинциальному населению.

    В крестьянской сермяге, с посохом в руках и котомкой книг за плечами, отряхнув с ног прах дряхлого мира шли пропагандисты по селениям и деревням своей необозримой

    4. Зак. № 7

    97

    родины. Не было губернии, куда не заходили бы они со своего проповедью. Движение быстро росло, и летом 1874 г. пропаганда охватила почти всю Европейскую Россию.

    Но как ни неожиданно было это движение для правительства, последнее немедленно приняло против него свои меры, н к концу 1874 г. почти все пропагандисты томились в казематах в ожидании ссылки, каторги или бесконечного заключения в центральных тюрьмах.

    В 1875 г., потерпев окончательное поражение в деревнях, движение снова направилось к городском)' люлу для того, чтобы действовать через него в деревне, но и здесь оно было задушено правительством; почти все пропагандисты этого периода и рабочие, последовавшие за ними, были схвачены при первых шагах своей деятельности...

    В 1876-1877 гг. настало затишье, изредка прерываемое противоправительственными демонстрациями мирного характера и двумя-тремя революционными попытками в том пли другом направлении. Продолжать прежний путь, не обращая внимания па преследования правительства, было очевидно невозможно. Волей-неволей приходилось сводить с ним счеты.

    И вот мало-помалу начались таинственные убийства правительственных деятелей.

    24 января 1878 г. раздался выстрел в Петербургского градоначальника Трепова в его приемной; этот выстрел сделался точкой перелома во всей последующей борьбе. 11ачиная с этого момента, движение определилось и пошло почти без уклоиешш к своей уже ясно поставленной цели.

    Неизвестные ни обществу, ни правительству личности все чаше и чаще стали появляться словно из-под земли и устранять с дороги того или другого из правительственных деятелен. Совершив казнь, они исчезали без следа. Так были убиты: Никонов, Гейкнпг,

    Мезенцев, Кропоткин, Рейнштейн и несколько других... Ни обыски, ни аресты, массами практикуемые правительством, не привели нп к чему. Правительство решилось испытать систему белого террора и приговорило бежавшего из ссылки Бобохова к повешению... Как бы в ответ на этот зверский приговор на следующий же день раздался выстрел в Дрентельна2...

    С этого времени события становятся все более и более грандиозными. Глава реакцшт и руководитель преследований, царь, делается мишенью для революционеров и против него направляются почти все попытки. 2 апреля 1879 г. Соловьев дал по нему свои пять выстрелов н погиб3. Испуганный царь поспешил уехать в Ливадию. Россия была разделена между 5 генерал-губернаторами. Наступил мрачный период казней.

    Все лето 79 г. прошло как страшное затишье перед грозой. В ноябре царь решился уехать из Ливадии и на дороге был встречен взрывом динамита4.

    Аресты усилились снова, но также не дали никаких положительных результатов. Правительство, смотревшее на арестованных прежде социалистов как на заложников, стало вымещать на них свою злобу. Снова произошло несколько казнен. В ответ на это 5 февраля в самом Зимнем дворце под столового императора был произведен взрыв динамита, убивший 10 человек из его стражи, контузивший и ранивший 53-х5.

    Назначена была диктатура Лорпс-Мелнкова и встречен при самом своем начале покушением Млодецкого6.

    Правительство стало заигрывать с либеральными и консервативными элементами общества, стараясь привлечь их на активную борьбу с революционерами. Наступил период лицемерного либерализма и скрытой жестокости.

    4

    99

    Таков общий характер совершавшейся до сих пор революции.

    Сначала отрывочная, несистематичная, более самозащита, чем нападение, она делалась все грознее и последовательнее и предъявила наконец правительству своп первые ясно сформулированные требования*.

    III

    Какова вероятная судьба этой новой формы революционной борьбы, которая могла бы быть названа "террористической революцией"?

    Чтобы ответить более пли менее положительно на этот вопрос, надо бросить общий взгляд па смысл движения п его условия.

    Положение дел таково: во главе государства стоит всемогущее правительство с его шпионами, тюрьмами, п 1гуш-ками, с его миллионами солдат п добровольных слуг и ведающих и пе ведающих, что творят, правительство, в борьбе с которым были бессильны все народные восстания, все открытые революционные попытки молодежи...

    Против этой громадной организации, стягивающей железными когтями всю стран}', способной по одному мановению своего повелителя раздавить и уничтожить десятки тысяч его явных врагов, подавленный, по живучий элемент населения - интеллигентная русская молодежь - выдвигает горсть людей незначительную по числу, но сильную н страшную своей энергией п неуловимостью.

    В этой кучке сосредотачивается вся активная, непосредственная революционная борьба.

    • См. прокламацию Исполнительного комитета по поводу 19 ноября .

    Напору всемогущего врага она противопоставляет непроницаемую тайну.

    Ей не страшны его многочисленные шпионы, потому что ее оберегает от них се способ борьбы, не требующий сближения с посторонними малоизвестными Л1Гчностями, и немногочисленность ее рядов, которая позволяет ей выбирать к себе в товарищи только люден испытанных и надежных... И III отделение знает, как мало ее членов попадалось в руки правительства по милости его шпионов!

    Ей не страшны штыки и армии правительства, потому, что она и не ищет столкновения с этой слепой п неосмысленной силой, бьющей кого велят. Эта сила страшна только для явного врага. Против тайного она совершенно бесполезна.

    Ей страшна только ее собственная неосторожность, которая может погубить отдельных ее членов, но и эта гибель будет временной. Враждебные правительству элементы лучшей части населения выдвинут взамен их новых деятелен, которые будут продолжать их дело.

    Она бессмертна, потому что ее способ борьбы входит в жизнь, делается традиционным.

    В руках подобной "кучки людей" тайное убийство является самым страшным орудием борьбы. "Вечно направленная в одну точку "злая воля" делается краппе изобретательной н пет возможности предохранить себя от ее нападения"... Так говорили русские газеты по поводу одного пз покушений па жизнь императора. И это верно: человеческая изобретательность бесконечна...

    Перед 19 ноября никто бы не поверил, что несмотря на все меры, принимаемые полицией при возвращении императора из Ливадии, можно подвести подкоп под железную дорогу; перед 5 февраля никто бы не поверил, что заговорщики могут проникнуть во дворец... Но террористическая борьба именно и представляет то удобство, что она действует неожиданно и изыскивает способы и пути там, где этого никто н не предполагает.

    Все, чего она требует для себя - это незначительных личных сил и больших материальных средств.

    Она представляет совершенно новый прием борьбы.

    Массовые революционные движения, где люди нередко встают друг против друга в силу простого недоразумения, где народ убивает своих собственных детей, в то время как его враги нз безопасного убежища наблюдают за пх гибелью, - она заменяется рядом отдельных, по всегда бьющих право в цель политических убийств. Она каз-111 гт только тех, кто действительно виновен в совершающемся зле. Террористическая революция представляет поэтому самую справедливую пз всех форм революции.

    Она представляет в то же время и самую удобную ее форму.

    С незначительными силами она дает возможность обуздывать все усилия до сих пор непобедимой тирании.

    "Не боитесь царей, не боитесь деспотических правителей, - говорит она человечеству, - потому что все они бессильны и беспомощны против тайного, внезапного убийства!"

    Таков смысл совершающегося в России движения. Никогда в истории не было еще столь выгодного положения для революционной партии и столь удачно выбранных приемов борьбы. И если вместе с существующей теперь террористической группой возникает в России целый ряд самостоятельных террористических обществ, которые, узнав друг друга в борьбе, соединятся в одну общую организацию, которая со всех сторон откроет свои действия против правительства; если тяжелая двух-трехлетняя борьба русских террористов оставила в молодежи хотя какие-нибудь традиции, - то нет сомнения, что скоро наступят последние дни монархизма и насилия, и откроется широкая дорога для социалистической деятельности в России...

    IV

    Террористическое движение в России имеет еще одну отличительную черту, которую не замечаем мы, его современники, но значение которой громадно. Она одна способна сделать целый перелом в истории революционной борьбы.

    Ненависть к народным угнетателям всегда была сильна в человечестве, и уже не раз самоотверженные люди ценою своей собстветюй гибели пытались ушгчтожить жизнь того, в ком олицетворялось насилие. Но каждый раз они погибали н сами. Акт человеческого правос\гдпя над тираном совершался, но вслед за ним наступало н возмездие.

    Среди гробового молчания подавленного народа поднималась кровавая плаха, приносилась кумиру монархизма человеческая жертва и народная Немезида снова опускала свою едва поднятую голову. И удовлетворенное па миг чувство высшей справедливости сейчас же помрачалось гибелью великодушного н самоотверженного человека. Самая мысль о цареубийстве craia наконец казаться чем-то страшным, трагическим. Она скорее вызывала представление о безнадежном отчаянии, о великодушном самоубийстве, чем о непримиримой борьбе с угнетением... Она говорила людям о страшных нравственных страданиях, о невыносимой внутренней ломке, которую пришлось пережить цареубийце, прежде, чем он, окончив расчет с жизнью,шел на свой подвиг, п делала этот подвиг исключительным, недосягаемым, ненормальным. Цари знали, что таких самоубийц-героев мало - и потому, оправившись от первого потрясения, снова продолжали свои насилия.

    Совсем не то современная террористическая борьба. Здесь правосудие совершается, но исполнители его могут остаться п живы. Исчезая бесследно, они могут снова бороться с врагом, снова жить н работать для своего дела. Мрачное чувство не примешивается к сознанию восстановленного человеческого достоинства.

    То была борьба отчаяния, самопожертвования; это - борьба силы с силой, равного равным; борьба геройства против гнета, знания и науки - против штыков и виселиц.

    Она не говорит уже человечеству о безнадежности н самоубийстве. Нет, она говорит ему о могучей любви к свободе, способной сделать человека - героем, способной придавать людям исполинскую силу совершать почти нечеловеческие дела.

    Цари н деспоты, угнетающие парод, уже не могут жить спокойно в своих раззолоченных палатах. Среди грома музыки, среди восторженных криков бесчисленной толпы, за десертом изысканного обеда, им кажется: вот-вот - земля обрушится под йогами и невидимый мститель оглушительным взрывом динамита даст знать врагам свободы, что пх час пробил...

    V

    Нетрудно угадать, каким путем должна идти террористическая борьба, чтобы вернее достичь своей цели.

    За периодом активной деятельности наступает всегда период утомления, когда наименее утомленная сторона представляет побежденной своп требования. Мы уже доказывали, что положение террористической партии в борьбе гораздо выгоднее положения правительства, благодаря великой идее, воодушевляющей ее, тайне, окружающей ее деятельность, и тому оружию борьбы, которое она употребляет для своей цели. При таких условиях победа рано или поздно неизбежна, и правжельство должно будет удовлетвор1пь представленные противниками требования.

    Каковы могут быть эти требования?

    Рассмотрим наше прошлое. Русское революционное движение всегда ставило своей целью перемену не только пол) п 11чес ко го, но и экономического строя, без которого немыслима полная пол1Ппческая свобода для рабочего населения. Проповедь в народе идеи социализма - вот орудие, которое избрала для достижения своей цели русская социалистгческая партия со времени своего возникновения в начале 70-х годов. Террористическое движение было результатом преследовании правительства, сделавших пропаганду чрезвычайно затрудшпелыюй, если не невозможной. Очевидно поэтому, что террористическая борьба немедленно прекратжея, как только социалисты завоюют для себя фактическую свободу мысли, слова н действ)ггельную безопасность личности от насилия, - эти необходимые условия для широкой проповеди социалистических идей. Наступит период затишья террористической борьбы, движение молодежи, снова направится в парод, н безжизненные формы современной государственной иерархии в том нлп другом виде просуществуют до тех пор, пока сознавший наконец своп права н восставший массами народ не сметет их со своей дороги и на развалинах современного экономического и общественного порядка не устроит новый, лучший строй, основанный на требованиях всеобщей свободы и справедливости.

    Нет сомнения, что косвенным продуктом террористической борьбы в России до ее окончания будет между прочим и конституция. Уверившись в негодности полиции и жандармов при новой форме революционной борьбы, правительство попробует привлечь к себе сторонников из классов, заинтересованных в поддержке существующего экономического строя. Наступит время императорского парламента, при котором под покровом общественной воли будет практиковаться такое же бесцеремонное насилие, как в настоящее время в Германии8. Правительство будет иметь несколько более сторонников, по уничтожит ли это возможность бороться по-прежиему? Нетрудно увидать, что - нет.

    Чем могут быть полезны правительству буржуазные элементы? Очевидно -только выслеживанием крамолы. Но шпионство н доносы развились уже в России до такой степени, что нет возможности рассчитывать на их дальнейшее увел1гчеппе при каких угодно изменениях форм правления. Не говоря о множестве предательств, происходивших в обществе, за последние годы, в массе анонимных писем, которыми бывало завалено III отделение при всяком полппгческом убийстве, мы видали 12- 14-лепигхмальчиков, доносящих на CBOIDC знакомых, у которых им удалось заметить какую-нибудь подозрительную книгу. При таких условиях нам нет надобности доказывать, что все подпольные типографии и террориспгческие дела существовали больше незнанием о них теперешних "либеральных" элементов, чем их заведомым покровительством. Мы уже ие говорим о таких случаях борьбы, как подкоп под Московско-Курскую желез!гую дорогу или взрыв в Зимнем Дворце, где неизбежность доноса очевидна при первом подозрении окружающих как при конституционных, так и не копституционных порядках. Если склонность буржуазных элементов к доносам не устраняла возможности террористической борьбы теперь, то она не устранит ее п в будущем. Невозможность же других способов борьбы с "крамолой", как, например, воздействия в семье и школе, где оно уже давно практиковалось безуспешно гр. Толстым9, настолько очевидна, что о ней не стоит и говорить.

    Идея террористической борьбы, где наибольшая горсть люден является выразительницей борьбы целого народа н торжествует над миллионами врагов, такова - что раз выясненная людям п доказанная на практике, не может уже заглохнуть. Каждое насилие будет порождать само собою новых мстителен, каждый тиран новых Соловьевых н Нобнлпнгов12, и самое существование деспотизма н монархизма быстро сделается невозможным.

    Тогда не страшно будет революционерам-террористам по миновании надобности в их борьбе направить своп силы на подготовление социальной революции в пароде. Все равно: их идея будет жить в воспоминаниях масс н с каждым новым проявлением насилия над страною террористические группы, неизвестно куда исчезнувшие, будут неизвестно откуда и приходить.

    Русским террористам предстоят две в высшей степени важные п серьезные задачи.

    1. Они должны разъяснить теоретически идею террористической борьбы, которую до сих пор каждый понимал по-своему. Вместе с проповедью социализма необходима широкая проповедь этой борьбы в тех классах населения, в которых благодаря их близости к современной революционной партии по нравам, традициям п привычкам, пропаганда еще возможна и при настоящих неблагоприятных для нес условиях. Только тогда будет обеспечен для террористов приток из населения свежих сил, необходимых для упорной п долговременной борьбы.

    2. Террористическая партия должна на практике доказать пригодность тех средств, которые она употребляет для своей цели. Системой последовательного террора, неумолимо карающего правительство за каждое насилие над свободой, она до;окна добиться окончательной его дезорганизации, деморализации и ослабления. Она должна сделать его неспособным п бессильным принимать какие бы то пп было меры к подавлению мысли и деятельности, направленной к народному благу. Этими двумя путями она уже сделает своп способ борьбы традиционным п ушгчтожнт самую возможность деспотизма в будущем.

    Как выполнят свою задачу современные террористы, это покажет будущее. Но мы твердо уверены, что террористическое движение обойдет все лежащие на его пути препятствия и торжеством своего дела докажет всем противникам, что оно вполне удовлетворяет условиям современной действительности, выдвигающим на первый план такого рода борьбу.

    Печатается по: Николай Морозов. Террористическая борьба. (Женева), 1880.

    Примечания:

    1 А.Г. Никонов - ростовский рабочий, убит 1 февраля 1878 г. Ив. Ивнчевпчем и Р. Стеблнн-Каменскнм за сотрудничество с полицией; Г.Э. Гепкннг - адъютант Киевского губернского жандармского управления, убит 27 мая 1878 г. Г.А. Попко; Д.Н. Кропоткин - харьковский губернатор, убит 9 февраля 1879 г. Г.Д. Гольденбергом; Рейнштейн Н.В. - московский рабочий, агент III Отделения, убит 26 февраля 1879 г. М.Р. Поповым н Н.В. Шмеманом. Во всех перечисленных случаях террористам удалось скрыться.

    2 13 марта 1879 г. Л.Ф. Мнрскнй стрелял в шефа жандармов А.Р. Дрентельиа, но промахнулся.

    3 А. К. Соловьев был публично повешен 22 мая 1879 г.

    4 Имеется в виду взрыв свитского поезда под Москвой 19 ноября 1879 г., организованный народовольцами. При взрыве по счастливой случайности никто не пострадал. Царский поезд "проскочил" до взрыва.

    5 Исполнителем теракта был С.Н. Халтурин.

    6 Харьковский генерал-губернатор М.Т. Лорпс-Мелнков был назначен начальником Верховной распорядительной комиссии с фактически диктаторскими полномочиями 12 февраля 1880 г. И.О. Млодецкпй, не входивший в какую-либо революционную организацию, совершил на Лорнс-Мелнкова покушение 20 февраля, когда "диктатор" еще не успел себя толком проявить. 22 февраля Млодецкин был повешен.

    7 Главное требование, сформулированное народовольцами в этой прокламации, - передача власти всенародному Учредительному собранию.

    8 Очевидно, имеется в виду "Исключительный закон против социалистов", принятый рейхстагом 21 октября 1878 г.

    9 Д.А. Толстой - в 1865-1880 г. обер-прокурор Синода, с 1866 - одновременно министр народного просвещения.

    10 Вильгельм Телль - легендарный народный герой Швейцарии

    в период борьбы за независимость против Габсбургов в начале

    XIV в. Славился как меткий стрелок нз лука. Морозов бы, по-

    видимому, самым страстным пропагандистом борьбы "по спо-

    собу Вильгельма Телля" сред" русских революционеров.

    11 Гракх Бабеф (1760-1797) - французский коммунист-утопист,

    руководитель "заговора во имя равенства" в период термидо-

    рианской реакции.

    12 Покушение К. Нобнлппга на императора Вильгельма I было

    совершено 2 нюня 1878 г. в Берлине. Император был ранен

    дробью. Террорист не представлял какую-либо партию.

    Валериан Андреевич Осннскнй

    (29.Х.1852 пли 1853 - 14.V.1879)

    Из дворян. В 1871-1872 гг. учился в Институте путей сообщения в Петербурге. Работал в земских учреждениях. В революционном движении с 1875 г. Один из основателей "Земли и волн". В конце 1877 г. вместе с Д.А. Лпзогубом возглавил террористический кру жок, выделившийся пз группы "киевских бунтарей" В феврале 1878 г. кружок объявил себя Исполнительным комитетом социально-революционной партии (так называемый "южный" или первый ИК). Кружок осуществил ряд террористических актов, в том числе лично Осннскнй - покушение на товарища киевского прокурора М.М. Котляревскопх При аресте в Киеве 25 января 1879 г. пытался оказать вооруженное сопротивление. Военным окружным судом приговорен к расстрелу, замененному Александром 1Г повешением. Осинского п его товарищей Л.К. Брандтнера и В.А. Свирпдспко сопровождалась не очень утонченным издевательством -военным оркестр играл "Камаринского".

    Деятельность н предсмертное письмо Осинского, несомненно, оказали влияние на будущих народовольцев,, считавших его н его товарищей пионерами политической борьбы. Мнения современных исследователей в этом отношешш не расходятся. В отлпчпе от М.Г. Седова и С.С. Волка, В.А. Твардовская ие считает "южных" революционеров сознательными сторонниками политической борьбы.

    Литература:

    Процесс социалистов Валерьяна Осинского, Софии Лешсрн-фон-Герцфельд и Варфоломня (Иннокентия, - О.Б.} Волошенко, (Женева). 1879.

    Аптекман О.В. Общество "Земля и воля" 70-х годов, 2-е изд. Пг., 1924.

    Дейч Л.Г. Валериан Осинсшш//Каторга и ссылка. 1929. №5.

    Дебогорий-Мокриевич В.К. От бунтарства к терроризму. М.; Л., 1930. Кн. 1-2.

    Берман Л.Л. Заметка о казни В. Осинского и др.//Каторга и ссылка. 1930. №2.

    Твардовская В.А. Социалистическая мысль России на рубеже 1870-1880 гг. М., 1969.

    Тексты

    Письмо Валериана Осинского ("Листок "Земли и воли" №6 от 14 нюня 1879 г.)

    Дорогие друзья н товарищи!

    Последний раз в жизни приходится писать вам, и потому прежде всего самым задушевным образом обнимаю вас и прошу не поминать меня лихом. Мне же лично приходится уносить в могилу лишь самые дорогие воспоминания о вас. Особенно спасибо тебе. И., за свою сердечность; и я, н жена моя, и В. горячо тебя любили и всей душой благодарим за заботливость о нас.

    Мы ничуть не жалеем о том, что приходится умирать, ведь мы же умираем за идею, и если жалеем, то единственно о том., что пришлось погибнуть почти только для позора умирающего монархизма, а не ради чего-либо лучшего, и что перед смертью не сделаем того, что хотели. Желаю вам, дорогие, умереть производительнее пас. Это единственное, самое лучшее пожелание, которое мы можем вам сделать. Да еще: не тратьте даром вашей дорогой крови! и то - все берут и берут...

    ...Мы ие сомневаемся в том, что ваша деятельность теперь будет направлена в одну сторону. Если б даже вы п не написали об этом, то мы н сами могли бы это вывести. I In за что более, по-пашему, партия физически не может взяться. 11о для того, чтобы серьезно повести дело террора, вам необходимы люди н средства.

    (Следуют практические указания, опубликование которых теперь невозможно).

    Больше, кажется, нечего писать о делах. Так н рвешься броситься в теорию - да руки коротки... и торопишься, и все такое прочее.

    ///

    Дай же вам Бог, братья, всякого успеха! Это единственное наше желание перед смертью. А что вы умрете и, быть может, очень скоро, н умрете с неменьшей беззаветностью, чем мы - в этом мы ничуть не сомневаемся. Наше дело не может никогда погибнуть - эта-то уверенность п заставляет нас с таким презрением относиться к вопросу о смерти. Лишь бы жили вы, а если уж придется вам умирать, то умерли бы производительнее нас. Прощайте и прощайте!...

    Поцелуйте от меня всех моих товарищей п знакомых, здешних и заграничных, кто только не забыл меня. Многие имели против меня (хотя в большинстве в силу недоразумения) кое-что; пусть хоть теперь позабудут старые счеты. Я же пп к кому не уношу в могилу вражды.

    Ты просил, В., наших биографий. Зачем, брат! Если понадобится, то без пас их могут составить. А вообще пусть забывают нас, лишь бы самое дело не заглохло.

    Прощайте же, друзья-товарищи дорогие, не поминайте лихом. Крепко, крепко, от всей души обнимаю вас н жму до боли ваши руки в последний раз...

    Ваш Валериан.

    14 апреля 1879 г.

    Мою сестренку сейчас по выходе ее из тюрьмы со свидания арестовали и выслали.

    Печатается по: Революционная журналистика семидесятых годов. Второе приложение к сборникам "Государственные преступления в России", издающимся под ред Б. Базнлевского (В. Богучарского). Ростов н/Д, 1906; Репринтное издание. Дюссельдорф. 1970. С.304-305.

    Из "Программы Исполнительного комитета"*

    /.-/ Д

    /•••/

    2) Деятельность разрушительная и террористическая Террористическая деятельность, состоящая в уннч тоженпп наиболее вредных лиц правительства, в за щите партии от шпионства, в наказании наиболее выдающихся случаев насилия и произвола со стороны правительства, администрации и т.п., имеет своею целью подорвать обаяние правительственной силы, давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать таким образом революционный дух народа и веру в успех дела п, наконец, формировать годные н привычные к бою силы. /.-/

    Печатается по: Фигнер Вера. Запечатленным труд. Воспоминания: В 2 т. М., 1964. Т.1. Приложения. С.399.

    Примечание:

    * Программа ИК была выработана в сентябре - начале ноября 1879 г. п являлась в значительной степени плодом коллективного творчества при "первенствующей роли" Л.А. Тихомирова. Большинство народовольцев, принимавших участие в обсуждении проектов программ, предпочло текст Тихомирова проекту Н.А. Морозова, изданному впоследствии под названием "Террористическая борьба". Программа ИК впервые была опубликована в №3 "Народной волн" от 1 января 1880 г.

    Нетрудно заметить переход от землевольческого понимания террора преимущественно как орудия самозащиты и мести к народовольческому - как одному из средств борьбы против правительства. Подробнее см.: Волк С.С. Программные документы "Народной воли"//Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. М.; Л., 1963; Твардовская В.А. Социалистическая мысль России на рубеже 1870 - 1880 гг. М., 1969.

    Процесс по делу об убийстве императора

    Александра II

    Николай Валерианович Муравьев

    (1850 - 1908)

    В конце 70-х гг. - прокурор Ярославского судебного округа, в начале 80-х гг. товарищ прокурора Петербургской судебной палаты, затем прокурор Московской судебной палаты, министр юстиции в 1894 - 1905 гг., посол в Риме в 1905-1908. Интересно, что обвинитель на процессе первомартовцев был в детстве товарищем Софьи Перовской, жившей по соседству.

    А.Ф. Копп в 1893 г. в частном письме так характеризовал Муравьева: "Это вполне достойный представитель [I птенец судебного сословия. Голова его устроена превосходно, и ее продовольственные запасы наполнены доверха, а язык гибок, силен и умеет влиять... Некоторые сомневаются относительно его сердца, по мне думается, что они ошибаются, принимая сдержанную форму за существо. Во всяком случае, это человек выдающийся" (Копи А.Ф. Собр. соч.: В 8 т. М., 1969. Т.8. С.123).

    После нескольких лет достаточно частого общения по служебным делам Кони изменил свое мнение и писал о нем в 1905 г., также в частном письме, уже после того, как Муравьев отправился в Италию, как о человеке, который, "нагадив России, чем мог, убежал, в критические моменты, за границу, получая с русского парода (для которого он занимался фальсификацией правосудия) по 80 т<ысяч> в год..." "Муравьев - мазурик и христопродавец", - писал тогда же Копи другому корреспонденту (Кони А.Ф. Указ. соч. Т.8. С.218,219).

    Литература:

    Дело 1 марта I88t г. Процесс Желябова, Перовской и др.: Правит, отчет. Спб., 1906.

    Троицкий Н.А. "Народная воля" перед царским судом. Саратов, 1983.

    Тексты

    Из обвинительной речи прокурора Н.В. Муравьева на процессе по делу об убийстве императора Александра II, совершенном 1-го марта 1881 г.

    /.../ Фактическая сторона обвинения, насколько было возможно, исчерпана. Установлены обстоятельства как злодеяния 1-го марта, так и других предметов обвинения, выяснено совершение их подсудимыми н точно распределены между ними доли соучастия; наконец, доказано и совершение злодеяния путем заговора, составленного тайным сообществом, которое называет себя вообще русской соцнально-революцнотюн партией, а в частности - партиен "Народной волн". Но я ие исполнил бы своей обязанности, если бы ограничил ее указанными мною пределами: уже самая наличность тайного революционного сообщества, как предмета обвинения и, вместе тем, как источника злодеяния 1-го марта, обязывает меня войти в рассмотрение его взглядов, целей в преступной деятельности. Я могу сделать это лишь в самом беглом очерке, на основании, однако, же, вполне достоверного и богатого материала, который заключается в официально публикованных отчетах и политических процессах за последнее десятилетне и в имеющихся при настоящем деле вещественных доказательствах. Я позволю себе надеяться, что вы, милостивые государп, вместе со мною признаете, что пора же, наконец, привести в известную систему наиболее выпуклые п яркие черты пресловутой "партии", познакомиться с ее действительным значением и тенденциями; пора сорвать маску с этих непрошенных благодетелен человечества, стремящихся добыть осуществление излюбленной ими химеры кровью и гибелью всего, что с нею не согласно...

    Глубоко убежденный в том, что между истинно честными людьми не найдется и не может найтись пп одного, сколько-нибудь сочувствующего им человека, я думаю, что при исследовании их учения мы ие вправе оказывать им ни малейшего снисхождения, так как снисхождение могло бы быть объясняемо только пагубно-ложными представлениями об их ошибочных, но будто бы, в конце концов, идеальных намерениях. Русскому обществу нужно знать разоблаченную па суде правду о заразе, разносимой социально-революционной партией, и я хотел бы сказать эту правду теперь серьезно и возможно спокойно, без резких слов п натяжек, побивая врага его же оружием, изображая его у него же взятыми красками, его же мыслями и действиями. Оставляя пока в стороне вопрос о более или менее известном и для суда прямого значения не имеющем происхождении и постепенном развитии социально-революционного движения, я обращусь непосредственно к тем обстоятельствам п условиям, при которых оно приняло свое теперешнее кровавое террористическое направление. Мы знаем пз процесса шестнадцати террористов, рассмотренного петербургским военно-окружным судом несколько месяцев тому назад1, что еще в 1878 году, не разделяя воззрений, рекомендовавших постепенное революционное воспитание народа в борьбе с существующим экономическим строем, некоторые, более нетерпеливые члены за несколько лет перед тем образовавшегося тайного общества, принявшего наименование "русской социально-революционной партии", озлобленные неудачами и преследованиями, порешили, что для защиты их дела против правительства нужны политические убийства, н если окажется возможным, - посягательство на цареубийство. Кроме своеобразного понимания партийных интересов, здесь, кажется, действовало н революционное честолюбие - репутация Геделя, Нобплпн-га" н других не давали спать русским их единомышленникам. И вот потянулись длинным рядом всем нам хорошо памятные преступления, начавшиеся выстрелом Веры Засулич н дошедшие до покушения 2-го апреля 1879 года^. То были глухие удары, раскаты приближающегося землетрясения, говорится в одном из подпольных листков; то были пробные взмахи расходившейся руки убийцы, предвкушение кровожадного инстинкта, почуявшего запах крови, - скажем мы. Новое направление оказалось вполне соответствующим настроению известной части партии и повлекло за собою раскол между ее членами. Один не хотели прибавлять крови и прямого бунта к своей преступной деятельности, другие же, напротив, видели весь успех своего дела в политической борьбе и разумели под нею тайные убийства, цареубийство и затем открытое восстание, с целью создать новый государственный строи, которого требует будто бы народная воля. Для разъяснения этого раскола и составления обусловленной им новой программы действий, для того, чтобы разобраться, сосчитаться и сговориться между собой, летом 1879 года, в городе Липецке состоялся съезд деятелей партии, получающий в настоящее время особенно преступное гибельное значение, так как на нем и вследствие его совещаний окончательно сформировалась фракция террористов п был решен тот образ действии, который завершился злодеянием 1-го марта. На липецком съезде последователи нового революционного направления круто поставили вопрос о политической борьбе, как о единственном средстве для достижения целен партии. Центр тяжести политической борьбы, гласит далее террористическое решение, лежит в цареубийстве, поэтому на пего-то и должны быть направлены все усилия партии. Но совершать его нужно уже не по-прежнему. Револьвер и кинжал дискредитированы и забракованы: на сцену выступают динамит и разрушительные взрывы. Таковы были решения липецкого съезда, а вместе п исходная точка террористов-цареубийц, поднявших свой кровавый красный флаг над повою подпольною газетой "Народной волен". Вслед затем террористы принялись за работу, и последовательными результатами их систематической деятельности были три, одно за другим совершенные покушения на жизнь ныне в Бозе почившего государя императора: 18-го ноября 1879 года близ города Александров-ска, 19-го того же ноября близ Москвы н 5-го февраля 1880 года в Зимнем дворце и неудавшиеся приготовления к четвертому такому же покушению близ города Одессы. Четыре взрыва не удались -стали готовить пятый, достигший, по воле Провидения, своей ужасной цели. Таково было развитие злодейского сообщества и воздвигшей его злодейской мысли. Посмотрим же деятелей этого сообщества поближе, в их проявлениях и собственных о себе свидетельствах. Останавливаясь, прежде всего, на внешней и наиболее рельефной стороне деятельности террористического направления, я хотел бы подвести перечневый итог ее трехлетним подвигам. Он знаменателей: ряд убийств должностных лиц ц нападений на них, гибель и изувечение множества лиц, случайно стоявших на дороге злодеяния. В этом море пролитой крови, конечно, тонут и бесконечно умаляются все общие уголовные преступления, членами партии совершенные. Но, увы, мы знаем, что этим не исчерпывается злодейский список: огненными клеймами сверкают на его страницах пять посягательств на жизнь усопшего монарха п завершающее их цареубийство. Во имя чего совершены все эти злодеяния, чего хотят, или, лучше сказать, хотели подсудимые, воору-жась на политическую борьбу или, точнее, на политические убийства? В найденной у Рысакова п у Ельнпко-ва4 программе "рабочих членов партии Народной Воли" категорически указаны основания их политического идеала, в его новейшем исправленном, по-видимому, в самом последнем его издании. Судите о нем сами (прокурор читает выдержки нз указанной им программы). Таков нх идеал, выкроенный по образцам крайних теорий западного социализма и сулящий, по мнению партии, общее благополучие. Но для того, чтобы его провозглашать, н стремиться к его осуществлению, необходимо своеобразное, с ним согласное отношение и к окружающим началам существующего строя, и русские социалисты в этом оказываются последовательными. Существующий народный строй верит в Бога Всемогущего п Всеблагого, исповедует Христа-Спасителя; в религии ищет и находит утешение, силы и спасение. Какое это наивное, опасное заблуждение в глазах террористов, и как спешат они, все упраздняя, упразднить и эту вредную им религию. Правда, некоторые нз них, устами Желябова, произнесшего в ответ на вопрос первоприсутствующего об его вероисповедании подготовленную и бьющую на эффект фразу, и заявляют, что, снисходительно относясь к религии, они отводят ей место в ряду нравственных убеждении, исповедуя, что вера без дела мертва есть. Теперь я спрошу Желябова: какие это дела, без которых вера мертва? Те ли, которые совершены 1-го марта на Екатерининском канале; те ли, которые совершаются кровью, убийством, посягательством на преступление? Относясь отрицательно к современному государственному строю и его религии, террористы столь же беспощадны по отношению к нравственности, истории и обществу. Зато о себе самой социально-революционная партия - мнения самого высокого, н не устает превозносить себя, свои подвиги, свое значение. Герои, мученики, светочи народа, провозвестники свободы - это наиболее скромные эпитеты пз тех, которыми они любят наделять себя. Но они идут и дальше, а дальше можно далеко оставить за собою геркулесовы столбы бессмыслия п наглости.

    Познакомившись со взглядами стоящих перед нами террористов, перейдем к нх мыслям о форме, путях н средствах предпринятой ими политической борьбы. Мы уже знаем, что форма эта - террор, пути - политические убийства, а средство - динамит и целая система взрывов и взрывчатых приспособлений. Но мы должны знать еще и то, что это террор не простой, а возведенный в политическую теорию, пути эти не случайные, а строго выработанные и обдуманные, средства не общеупотребительные, а усовершенствованные наукой и практическим упражнением. Вот та изумительная террористическая теория, как она выражена в брошюре некоего Морозова: "Террористическая борьба", которую, не обшгуясь, можно назвать кратким руководством, пастолыюю книжкою террориста. Террористическая борьба, по словам брошюры, представляет собою совершенно новый прием борьбы;

    она справедлива потому, что убивает только тех, которые этого заслуживают п виновны. И потому террористическая революция представляет собою самую справедливую из всех форм революции. В России, говорят они, дело террора значительно усложняется, оно потребует, может быть, целого ряда полптпчесюгх убийств и цареубийств. Но не в одном этом должна заключаться его цель. Оно должно сделать свой способ борьбы популярным, историческим, традиционным, должно ввести его в жизнь. Наступит время, говорят террористы, когда псснстематичес-кие попытки террористов сольются в общин поток, против которого не устоять тогда никому. Задача русских террористов - только обобщить и систематизировать па практике ту форму революционной борьбы, которая ведется давно, борьбу посредством политических убийств. Вот перспектива, которую обещают террористы. Нельзя пожаловаться па неясность программы, нельзя отказать ей в своеобразности и новизне. Осуществиться ей ие суждено, но авторы ее могут все-таки гордиться: их не забудет думающий мир. Он слышал до сих пор много самых разнообразных, самых несбыточных н странных систем, теорий и учений. Но он еще ие слышал системы цареубийства, теории кровопролития, учения резни, это могло быть только новым словом, и это новое слово поведали изумленному миру русские террористы. Но чего же другого ожидать от них, когда, говоря псчатно о новых формах покушении на цареубийство, они восторгаются в своих подпольных изданиях тщательностью о гделкп всех деталей, с гордостью заявляют, что это прогрессивное усо-вершенстно панне способов борьбы составляет чрезвычайно утешительный факт, н останавливаются с умилением на том, что в настоящее время возможность совершения цареубийства связывается с возможностью спасения для убийц. Злодеяние совершается, но его исполнители могут остаться живы. Возможность уцелеть - есть. Мы знаем, что многие пз участников первого покушения уцелели, и еще теперь, пред глазами каждого пз них на основании этой теории, стоит в перспективе побег за границу, и это знаменитое право убежища, которое гораздо правильнее и точнее назвать, если можно, правом укрывательства и безнаказанности убийц. И так, милостивые государи, в таком виде представляется деятельность социалистов, но то, что я имел честь изложить перед вами, еще не все. Кроме убийств и крови, над социально-революционной партией тяготеет и еще один великий тяжкий грех. Она признает сама, - а настоящее состояние и недавнее прошлое русского общества горько подтверждают, - что важную н существенную отрасль ее агитаторской работы составляют возможно широкое раскидывание сетей н ловля в них добычи. И в этом деле нужно отдать им справедливость; они достигли значительной степени совершенства, почти такого же как и в приготовлении взрывчатых веществ и рытье подкопов. Только славы для них от этого немного, потому что добыча попадается им слабая и беззащитная, дающая им мало пользы и лишь сама себя ни за что, ни про что губящая. Я говорю о топ злополучной русской юности, среди которой рыскают тайные агенты п эмиссары партии, жадно высматривая свою добычу. Оклеветанная партией, которая, при всяком удобном и неудобном случае, выставляет се своею союзницей или, по крайней мере, сочувствующею ей силон, русская молодежь страдает от нее больше всех других сфер общества. Еще не окрепшая, к строгой критике не привыкшая, нередко получающая неправильное направление, которое отклоняет ее от ученья, она естественно представляет для социально-революционных ловцов меньше сопротивления, чем все другие сферы. Молодость восприимчива, податлива, увлекается, и вот зараза ядовитою змеею извивается в ее среде. Одного ужалит, другого запятнает, а третьего совсем охватит в свои кольца, и жертвы падают, гибнут молодые силы, нужные родной земле.

    Теперь, отдавая на ваш суд, гг. сенаторы, гг. сословные представители, взгляды н стремления подсудимых н их партии, я, само собою разумеется, весьма далек от мысли нх опровергать, с ними полемизировать. Не говоря уже о том, что это было бы несогласно с достоинством государственного обвинения, которое призвано лишь изобразить злодеяние в его настоящем виде, лжеучения социально-революционной партии так очевидны в мыслях и делах ее, что изобличение их едва ли и нужно для суда, тем более, что и оружие у нас неравное, у них - софизм и цинизм, у обвинения -неотразимые, еще дымящиеся кровью факты, простое человеческое чувство и бесхитростный здравый смысл. Тем не менее, я не могу оставить без внимания ряд общих выводов, который грозно, самою очевидностью и правдой выдвигается нз всего того, что совершилось, что мы знали прежде п узнали вновь. Несмотря па весь ужас и всю боль исследованной язвы, в данных этого исследования есть, мне кажется, и некоторые задатки горького утешения, насколько оно для пас еще возможно. Сомнения нет и быть не может - язва неорганическая, недуг наносный, пришлый, преходящий, русскому уму несвойственный, русскому чувству противный. Русской почве чужды и лжеучения социально-революционной партии, н ее злодейства, и она сама. Не нз условии русской действительности заимствовала она исходные точки и основания своей доктрины. Социализм вырос на Западе п составляет уже давно его историческую беду. У пас не было и, слава Богу, нет и до спх пор ни антагонизма между сословиями, ни преобладания буржуазии, ни традиционной розни и борьбы общества с властью. Многомиллионная масса русского народа не поймет социалистических идей. Пропагандисты 1874 года знают, каким непониманием, смехом пли враждою встречали их в любой избе. Сторонниками нового учения являются у нас люди, которым без социализма некуда было бы преклонить голову, печем заниматься, нечего есть, не о чем думать. Огромное движение, умственное, общественное п экономическое движение, вызванное великими реформами великого царя-му-чеппка, подняло и передвинуло все элементы русской жизни, взволновав ее со дна и до поверхности. Но, про-цежпваясь и оседая, движение дало никуда не годные отброски, от старого отставшие, к новому не приставшие, п на все готовые. Явились люди без нравственного устоя и собственного внутреннего содержания, но восприимчивые к чужому, постороннему влиянию, только бы оно сулило поприще обширное, заманчивое, легкое, льстящее самолюбию, скромного неблагодарного труда не требующее. Явились люди, могущие, за неимением или нежеланием другого дела - только "делать" революцию. А западные лжеучения дали им нечто готовое, с виду красивое, звонкими фразами обставленное, страсти будящее, разжигающее... Слабые головы закружились в вихре социально-революционных приманок и перспектив п, не оглядываясь, бросились на скользкий, покатый путь. А ни на нем, ни в собственном уме и сердце ухватиться было не за что, и вот стали бледнеть и исчезать, как дым, остатки здравого смысла, совести, человечности, стыда... все стало у этих людей свое, особенное, не русское, даже, как будто, не человеческое, а какое-то - да будет позволсцо мне так выразиться - социально-революционное.. У них выработалось одно - закал н энергия, по этот закал н эта энергия способны только па мрачное, для всех других люден преступное, дурное. На Россию они стали смотреть не как на отечество, а как па объект социально-революционных мероприятии, для которых все средства хороши. Но для России, которая смотрит на них не пх, а своими собственными, не отведенными глазами, они не могут пе представляться отверженными, достойными беспощадного осуждения.

    Поднсдем последний, окончательный итог. Что сделала соцпалыю-рсволюцнонпая партия за несколько лет ее подпольной деятельности для блага того народа, польза н счастье которого у псе пе сходит с языка? Она исписала и распространила горы бумаги, наполненной фантазиями п софизмами,от которых ни одному бедняку жить пе стало легче. Она совратила и погубила множество поддавшихся ей людей, убила в них веру в себя и в будущее, оторвала пх от близких, от родины, от честного труда. Что же сделал действующий передовой отряд этой социально-революционной партии, ее боевая дружина, открывшая активную борьбу, ее надежда п единственная деятельная сила - террористы? Они убили и изувечили несколько десятков верных слуг престола н отечества, вызывая тем временную панику среди мирных граждан; они прорыли несколько подкопов, извели несколько пудов динамиту и при его посредстве усовершенствовали способы уничтожения беззащитных людей; они выработали и написали целую доктрину такого уничтожения, связав ее на века с своею памятью; они заставили Россию п весь цивилизованный мир говорить о себе, как о новой общественной формации организованных, систематических, интеллигентных убийц. Наконец, 1-го марта нынешнего года они достигли заветной целп своих желании и апогея своих деяний: онп предательски убнлн великого монарха, освободителя и реформатора новой Рос-снн. По-вцднмому, социально-революционная партия, в лице подсудимых, думает, что 1-го марта она одержала огромную кровавую победу и достигла своей ближайшей н труднейшей цели. Oira ошибается, -она в этот день своими руками нанесла себе смертельный удар, она сама произнесла над собою свой приговор. Отныне глубокое мучительное отвращение всего, в чем бьется человеческое сердце и мыслит ум, еще способный мыслить, - ее единственный удел. И стоят ли ее исчадия другого к себе отношения? Сомневается ли кто-нибудь в том, что их явно заявленная цель - разрушить существующий мир и на место его возвести мир соцналпстнческнй, - есть химера, недостижимая и безумная? А ведь за этою химерою, кичащегося своим идеализмом, таятся в тьме, прикрытые ее гостеприимным знаменем, тысячи мелких, личных, совсем не идеальных побуждешш и интересов: зависть бедного к достаточному, бедствующего тунеядца к процветающему труженик}', порывания разнузданных инстинктов к дикому разгулу, честолюбие и властолюбие вожаков партии./.../

    Печатается по: К 25-летию 1881-1906 гг. Дело 1-го марта 1881 г. Процесс Желябова, Перовской и др.: Правительственный отчет/Со статьей и примечаниями Льва Дейча://Свободный труд. Спб., 1906. С.282-294.

    Примечания:

    1 Процесс "16-ти" проходил с 2S по 30 октября 1880 г. Смертные приговоры, вынесенные народовольцам А.А-Квятковско-му и А.К. Преснякову, заставили Исполнительный комитет активизировать подготовку покушения на Александра II.

    М. Геделъ совершил покушение на императора Вильгельма I 11 мая 1878 г., К. Нобнлимг - 2 июня того же года.

    3 В этот день А.К. Солоиьев стрелял в Александра II, но нн один пз пяти произведенных им выстрелов не достиг цели.

    4 Под этой фамилией скрывался И.И. Грипевнцкий.

    Андрей Иванович Желябов (17.VIII. 1851 - 3.IV.1881)

    Из крепостных крестьян Таврической губ. По окончании с серебряной медалью Керченской гимназии в 1869 г. поступил на юридический факультет Новороссийского университета в Одессе. За участие в студенческих волнениях в 1871 г. исключен нз университета и выслан пз Одессы. В Киеве был связан с революционными п националыю-украннскнмн (М.П. Драгоманов и др.) кругами. В 1873-1874 гг. в Одессе был членом кружка Ф.В. Волховского (одесская группа "чапков-цев"), вел пропаганду среди рабочих и интеллигенции. В конце 1874 г. был арестован, освобожден под залог н продолжал нелегальную деятельность. По "процессу 193-х" был оправдан. В 1878 г. в целях пропаганды жил среди крестьян Подольской губернии. Разочарование в результатах своей деятельности привело его к признанию необходимости политической борьбы и террора.

    Был приглашен землевольцами - сторонниками террора - на свой Липецкий съезд (нюнь 1879 г.), на котором он в качестве секретаря играл видную роль в обсуждении программы и устава Исполнительного комитета. Па Воронежском съезде (июль 1879 г.) принят в "Землю и волю", после раскола организации - член Исполнительного комитета, а затем и распорядительной комиссии "Народной волн". Участвовал в заседании ИК

    26 августа 1879 г., на котором был вынесен смертный приговор Александру II. В октябре-ноябре 1879 г. готовил взрыв царского поезда под Александровском п лично соединил провода гальванической батареи во время прохождения состава 18 ноября, однако взрыва не произошло. После этого руководил всеми покушениями па царя.

    После ареста А.Д. Михайлова становится фактическим руководителем "Народной волн". Принимает участие в создании студенческой, военной и рабочей организаций партии, основывает "Рабочую газету", пишет (совместно с И.П. Каковским) "Программу рабочих, членов партии "Народная воля" (1880). Будучи арестованным 27 февраля 1881 г. Желябов, узнав о смерти Александра II п аресте одного пз метальщиков, и опасаясь, что процесс против одного Рысакова окажется чересчур "бледным", пишет заявление прокурору: "Если новый государь, получив скипетр пз рук революции, намерен держаться в отношении цареубийц старой системы, если Рысакова намерены казнить, было бы вопиющею несправедливостью сохранить жизнь мне, многократно покушавшемуся па жизнь Александра II и не принявшему физического участия в умерщвлении его лишь по глупой случайности. Я требую приобщения себя к делу 1 марта п, если нужно, сделаю уличающие меня разоблачения... Только трусостью правительства можно было бы объяснить одну виселицу, а пе две". (Показания п заявления А.И. Желябова//Былое. 1918. №4-5. С.279).

    Произнес па суде программную речь. Приговорен к смертной казни п публично повешен на Семеновском плацу в Петербурге вместе с СЛ. Перовской, II.И. Кибальчичем, Т.М. Михайловым п Н.И. Рысаковым.

    Сочинения:

    Желябов А.И. Письма М.П. Драгоманову//Былое. 1906. М?3; Звенья. М.-Л. 1935. T.V.

    Показания и заявления А.И. Желябова//Былое. 1918. №4-5.

    Литература:

    Дело 1 марта 1881 г. Процесс Желябова, Перовской и др. Правительств, отчет//Спб., 1906.

    Бслоконский И.П. А.И. Желябов. (Отрывки из воспоминаний)// Былое. 1906. №3.

    Семенюта П.П. Из воспоминаний об А.И. Желябове//Былое. 1906. №4.

    Ашешов Н.П. А.И. Желябов: Материалы для биографии и характеристики. Пг., 1919.

    Фигнер В.Н. Запечатленный труд//Фнгнер В.Н. Поли. собр. соч. в 7 т. М., 1932. Т.1. Воронский А.К. Желябов. М., 1934.

    Клеянкин А.В. А. Желябов - герой "Народной волн". М., 1959. Волк С.С. "Народная воля". 1879-1882. М.; Л., 1966. Седов М.Г. Героический период революционного народничества. М., 1966.

    Трис}юнов Ю.В. Нетерпение: Повесть об Андрее Желябове. М., 1974. Footman D. Red prelude. The life of the Russian terrorist Zhelya-bov. N.Y., 1945.

    Jarmolinskij A. Road to revolution. L., 1957.

    Тексты

    Речь А.И. Желябова на процессе по делу об убийстве императора Александра II, совершенном 1-го марта 1881 г.

    Подсуд. Желябов (не пожелавший иметь защитника): Гг. судьи! Дело всякого убежденного деятеля дороже ему жизни. Дело наше здесь представлено в более

    j. Зак. X. 7

    129

    извращенном виде, чем наши личные свойства. На нас, подсудимых, лежит обязанность, по возможности, представить цель и средства партии в настоящем пх виде. Обвинительная речь, на мои взгляд, сущность наших целен и средств изложила совершенно неточно. Ссылаясь па те же самые документы и вещественные доказательства, на которых г. прокурор основывает обвинительную речь, я постараюсь это доказать. Программа рабочих послужила основанием для г. прокурора утверждать, что мы не признаем государственного строя, что мы безбожники и т.д. Ссылаясь на точный текст этой программы рабочих, говорю, что мы государственники, не анархисты. Анархисты - это старое обвинение. Мы признаем, что правительство всегда будет.что государственность неизбежно должна существовать, поскольку будут существовать общие интересы. Я, впрочем, желаю знать вперед, могу ли я касаться принципиальной стороны дела или нет?

    Первоприсут.1: Нет! Вы имеете только предоставленное вам законом право оспаривать те фактические данные, которые прокурорской властью выставлены протиг вас и которые вы признаете неточными и неверными.

    Подсуд. Желябов: Итак, я буду разбирать по пунктам обвинение. Мы не анархисты, мы стоим за принцип федерального устройства государства, а как сред ство для достижения такого строя мы рекомендуем очень определенное учреждение. Можно ли пас сЧп тать анархистами? Далее, мы критикуем существую щпй экономический строй н утверждаем...

    Первопрнсутств.: Я должен вас остановить. Поль зуясь правом возражать против обвинения, вы излага ете теоретические воззрения. Я заявляю вам, что Осо бое присутствие будет иметь в виду все те сочинения

    брошюры п издания, па которые стороны указывали; но выслушивание теоретических рассуждении о достоинствах того пли другого государственного н экономического строя оно не считает своею обязанностью, полагая, что не в этом состоит задача суда.

    Подсуд. Желябов: Я в своем заявлешш говорил и от прокурора слышал, что наше преступление - событие 1 марта нужно рассматривать как событие пстор1Гческое, что это пе факт, а история. И совершенно верно... Я согласе^ совершенно с прокурором п думаю, что всякий согласится, что этот факт нельзя рассматривать особняком, а что его нужно рассматртать в связи с другими фактами, в которых проявилась деятельность партии.

    Первопрпсутств.: Злодеяние 1 марта - факт, действительно прпнадлехсащнй истории, но суд не может заниматься оценкой ужасного события с этой стороны; нам необходимо знать ваше личное в нем участие, поэтом}' о вашем к нему отношении, п только о вашем, можете вы давать объяснения.

    Подсуд. Желябов: Обвинитель делает ответственными за событие 1 марта не только наличных подсудимых, но и всю партию и считает самое событие логически вытекающим пз целей и средств, о каких партия заявила в своих печатных органах...

    Первопрпсутств.: Вот тут-то вы и вступаете на ошибочный путь, на что я вам указал. Вы имеете право объяашть свое участие в злодеянии 1 марта, а вы стремитесь к тому, чтобы войти в объяснения к этому злодеянию партии. Не забудьте, что вы собственно не представляете для Особого присутствия лицо, уполномоченное говорить за партию, и эта партия для Особого присутствия при обсуждении вопроса о вашей виновности представляется несуществующей. Я должен ограничить вашу защиту темп пределами, которые указаны для этого в законе, т.е. пределами вашего фактического п нравственного участия в данном событии, п только вашего.

    Ввиду того, однако, что прокурорская власть обрисовала партию, вы имеете право объяснять суду, что ваше отношение к известным вопросам было иное, чем указанное обвинением отношение к партии, в этом я вам не откажу, но, выслушивая вас, я буду следить за тем, чтобы заседание. Особого присутствия пе сделалось местом для теоретических обсуждении вопросов политического свойства, чтобы па обсуждение Особого присутствия пе предлагались обстоятельства, прямо к настоящему делу пе относящиеся,и, главное, чтобы пе было сказано ничего такого, что нарушает уважение к закону, властям и религии. Эта обязанность лежит на мне как па председателе - я исполню се.

    Подсуд. Желябов: Первоначальный план защиты был совершенно пе тот, которого я теперь держусь. Я полагаю быть кратким и сказать только несколько слов. Но ввиду того что прокурор 5 часов употребил на извращение того самого вопроса, который я уже считал выясненным, мне приходится считаться с этим фактом, н я полагаю, что защита в тех рамках, какие вы мне теперь определяете, пе может пользоваться тою свободою, какая была предоставлена раньше прокурору.

    Первопрпсутств.: Такое положение создано существом предъявленного к вам обвинения п характером того преступления, в котором вы обвиняетесь. Настолько, однако, насколько представляется вам возможность, ие нарушая уважения к закону п существующему порядку, пользоваться свободой прении, вы можете ею пользоваться.

    Подсуд. Желябов: Чтобы не выптп пз рамок, вамп определенных, п вместе с тем не оставить свое дело необороненным, я должен остановиться на тех вещественных доказательствах, на которые здесь ссылался прокурор, а именно па разные брошюры, например, на брошюру Морозова и литографированную рукопись, имевшуюся у меня. Прокурор ссылается на эти вещественные доказательства. На каком основании? Во-первых, литографированная программа социалистов-федералистов найдена у меня. Но ведь все эти вещественные доказательства находятся в данный момент у прокурора. Имею ли я основание н право сказать, что они суть плоды его убеждения, поэтому у него н находятся? Неужели один лишь факт нахождения литографированной программы у меня свидетельствует о том, что это мое собственное убеждение? Во-вторых, некий Морозов написал брошюру, я ее не читал; сущность ее я знаю; к пей, как партия, мы относимся отрицательно и просили эмигрантов пе пускаться в суждения о задаче русской социально-революционной партии, пока они за границей, пока они бес-почвеннпкп. Нас делают ответственными за взгляды Морозова, служащие отголоском прежнего направления, когда действительно некоторые пз членов партии, узко смотревшие на вещи, вроде Гольденберга2, полагали, что вся наша задача состоит в расчпщении пути через политические убийства. Для нас в настоящее время отдельные террористические акты занимают только одно пз мест в ряду других задач, намечаемых ходом русской жизни. Я тоже имею право сказать, что я русский человек, как сказал о себе прокурор.

    (В публике движение, ропот негодования п шиканье. Желябов несколько мгновений останавливается. Затем продолжает).

    Я говорил о целях партии. Теперь я скажу о средствах. Я желал бы предпослать прежде маленький

    исторический очерк, следуя тому пути, которым шел прокурор. Всякое общественное явление должно быть познаваемо по его причинам, и чем сложнее и серьезнее общественное явление, тем взгляд на прошлое должен быть глубже. Чтобы понять ту форму революционной борьбы, к какой прибегает партия в настоящее время, нужно познать это настоящее в прошедшем партии, а это прошедшее имеется: немногочисленно оно годами, но очень богато опытом. Если вы, господа судьи, взглянете в отчеты о политических процессах, в эту открытую Кингу бытия, то вы увидите, что русские народовольцы не всегда действовали метательными снарядами, что в нашей деятельности была юность, розовая, мечтательная, и если она прошла, то пе мы тому виной.

    Нервопрпсут.: Подсудимый, вы выходите пзтех рамок, которые я указал. Говорите только о своем отношении к делу.

    Подсуд. Желябов: Я возвращаюсь. Итак, мы, переиспытав разные способы действовать на пользу народа, в начале 70-х годов избрали одно из средств, именно положение рабочего человека, с целью мирной пропаганды социалистических идей. Движение крайне безобидное по средствам своим. И чем оно кончилось? Оно разбивалось исключительно о многочисленные преграды, которые'встретило в лице тюрем и ссылок. Движение совершенно бескровное, отвергавшее насилие, не революционное, а мирное, было подавлено. Я принимал участие в этом самом движении, и это участие поставлено мне прокурором в вину. Я желал бы выяснить характер движения, за которое несу в настоящее время ответ. Это имеет прямое отношение к моей защите.

    Первоприсут.: Но вы были тогда оправданы.

    Подсуд. Желябов: Тем ие менее прокурор ссылается на привлечение мое к "процессу 193-х".

    Первопрпсут.: Говорите в таком случае только о фактах, прямо относящихся к делу.

    Подсуд. Желябов: Я хочу сказать, что в 1873, 1874 и 1875 годах я еще не был революционером, как определяет прокурор, так как моя задача была работать на пользу народа и для пропаганды социалистических идей. Я насилия в это время не признавал, политики касался я весьма мало, товарищи - еще меньше. В 1874 г. по государстве1шым воззрениям мы в то время были действительно анархистами. Я хочу подтвердить слова прокурора. В его речи есть много верного. Но верность такова: в отдельности, взятое частичками - правда, но правда, взятая нз разных периодов времени, и затем составлена нз нее комбинация совершенно произвольная, от которой остается один только кровавый туман.

    Первопрпсут.: Это по отношению к вам?

    Подсуд. Желябов: По отношен!по ко мне... я говорю, что все мои желашш были действовать мирным путем в народе, тем не менее я очутился, где и революционизировался. Я перехожу ко второму периоду соцналпепгческо-го движения. Этот период начинается... Но, по всей вероятности, я должен буду отказаться от мысли принципиальной защиты и, вероятно, закопчу речь просьбою к первоприсутствующему такого содержания: чтобы речь прокурора была отпечатана с точностью. Таким образом, она будет отдана на. суд общественности и суд Европы.

    Теперь я сделаю еще попытку. Непродолжительный период нахождения нашего в народе показал всю книжность, все доктринерство наших стремлений, а с другой стороны - убедил, что в народном сознании есть много такого, за что следует держаться, на чем до поры

    W

    до времени следует остановиться. Считая, что при препятствиях, какие ставило правительство, невозможно провести в народное сознание социалистические идеалы целостью, социалисты перешли к народникам... Мы решились действовать во имя осознанных народом интересов, уже пе во имя чистой доктрины, а на почве интересов, присущих народной жпзнн, им сознаваемых. Это отличительная черта народничества. Из мечтателен метафизиков оно перешло в позитивизм и держалось почвы - это основная черта народничества.

    Дальше. Таким образом, изменился характер нашей деятельности, а вместе с тем и средства борьбы, пришлось от слов перейти к делу. Вместо пропаганды социалистических идей выступает па первый план агитационное возбуждение парода во имя интересов, присущих его сознанию. Вместо мирного слова мы сочли нужным перейти к фактической борьбе. Эта борьба всегда соответствует количеству накопленных сил. Прежде всего ее решались попробовать на мелких фактах.

    Так дело шло до 1878 г. В 1878 г. впервые, насколько мне известно, явилась мысль о борьбе более радикальной, явились помыслы рассечь гордиев узел, так что событие 1 марта по замыслу нужно отнести прямо к зиме 1877/78 г. В этом отношении 1878 г. был переходным, как видно пз документов, например брошюры "Смерть за смерть". Партия не уяснила еще себе вполне значение политического строя в судьбах русского народа, хотя все условия наталкивали ее на борьбу с политической системою.

    Первопрпсут.: Вы опять говорите о партии!...

    Подсуд. Желябов: Я принимал участие в пей...

    Первопрпсут.: Говорите только о себе.

    Подсуд. Желябов: Все толкало, меня в том числе, на борьбу с правительственною системою. Тем не менее я еще летом 1878 г. находился в деревне, действуя в пароде. В зиму 1878/79 г. положение вещей было совершенно безысходное, п весна 1879 г. была проведена мною на юге в заботах, относящихся прямо к этого рода предприятиям. Я знал, что в других местах товарищи озабочены тем же, в особенности на севере, что на севере этот вопрос даже породил раскол в тайном обществе, в организации "Земли и воли", что часть этой организации ставит себе именно те задачи, как п я с некоторыми товарищами на юге. Отсюда естественно сближение, которое перешло на Липецком съезде в слияние.

    Тогда северяне, а затем и часть южан, собравшись в лице своих представителей на съезде, определили новое направление. Решения Липецкого съезда были вовсе пе так узки, как здесь излагалось в обвинительной речи. Основные положения новой программы были таковы: политический строй...

    Первопрпсут.: Подсудимый, я решительно лишу вас слова, потому что вы пе хотите следовать моим указаниям. Вы постоянно впадаете в изложение теории.

    Подсуд. Желябов: Я обвиняюсь за участие на Липецком съезде.

    Первопрпсут.: Нет, вы обвиняетесь в совершении покушения под Александровском, которое, как объясняет обвинительная власть, составляет последствие Липецкого съезда.

    Подсуд. Желябов: Если только я обвиняюсь в событии 1 марта п затем в покушении под Александровском3, то в таком случае моя защита сводится к заявлению: да, так как фактически это подтверждено, Голое признание факта не есть защита!...

    Первопрпсут.: Отношение вашей волн к этому факту!..,

    Подсуд. Желябов: Я полагаю, что уяснение того пути, как н развивалось мое сознание, идея, вложенная в это предприятие...

    Первопрпсут.: Объяснение ваших убеждении, вашего личного отношения к этим фактам я допускаю. Но объяснение убеждений и взглядов партии не допугцу.

    Подсуд. Желябов: Я этой рамки не понимаю.

    Первопрпсут.: Я прошу вас говорить о себе, о своем личном отношении к сракту, как физическом, так п нравственном, об участии вашей воли, о ваших действиях.

    Подсуд. Желябов: На эти вопросы кратко я отвечал в начале судебного заседания. Если теперь будет мне предоставлено говорить только так же кратко, зачем тогда повторяться и обременять внимание суда?

    Первопрпсут.: Если вы более ничего прибавить не имеете...

    Подсуд. Желябов: Я думаю, что я вам сообщил скелет. Теперь желал бы я изложить душу...

    Первопрпсут.: Вашу душу, но не душу партии.

    Подсуд. Желябов: Да, мою! Я участвовал на Липецком съезде. Решения этого съезда определили ряд событий, в которых я принимал участие и за участие в которых я состою в настоящее время на скамье подсудимых. Поскольку я принимал участие в этих решениях, я имею права касаться irx. Я говорю, что намечена была задача не такая узкая, как говорит прокурор: повторение покушений п, в случае неудачи, совершение удачного покушения во что бы то нн стало. Задачи, на Липецком съезде постановленные, были вовсе не так узки. Основное положение было такое, что социально-революционная партия - и я в том числе, это мое убеждение, - должна уделить часть своих сил на политическую борьбу. Намечен был н практический путь: это путь насильственного переворота путем заговора, и для этого организация революционных сил в самом широком смысле. До тех пор я лично не видел надобности крепкой организации. В числе прочих социалистов я считал возможным действовать, на личную предприимчивость, на личное умение. Оно и понятно. Задача была такова: уяснить сознание возможно большего числа лиц, среди которых живешь; организованность была нужна только для получения такт средств, как книжки, и доставка их из-за границы, печатание пх в России было также организовано. Все дальнейшее не требовало особой организованности. Но раз была поставлена задача насильственного переворота, задача, требующая громадных организационных сил, мы, и я, между прочим, заботились созданием этой организации в гораздо большей степени, чем покушения. После Липецкого съезда, при таком взгляде на надобность в организациях, я присоединился к организации, в центре которой стал Исполнительный комитет, п содействовал расширению этой организации в его духе, и старался вызвать к жизни организацию централизованную, состоящую пз кружков автономных, но действующих по одному об-щему плану, в интересах одной общей цели.

    Я буду резюмировать сказанное. Моя личная задача, цель моей жизни -было служить общему благу Долгое время я работал для этой цели путем мирным и только затем был вынужден перейти к насилию. По своим убеждениям, я оставил бы эту форму борьбы насильственной, если бы только явилась возможность борьбы мирной, т.е. мирной пропаганды своих идей, мирной организации своих сторонников, В своем последнем слове, во избежание всяких недоразумений, я сказал бы еще следующее, мирный путь возможен; от террористической деятельности я, например, отказался бы, если бы изменились внешние условия.

    Первопрпсут.: Более ничего ие имеете сказать в свою защиту?

    Подсуд. Желябов: В защиту свою ничего не имею. Но я должен сделать маленькую поправку к тем замечаниям, которые я делал во время судебного следствия. Я позволил себе увлечься чувством справедливости, обратил внимание гг. судей на участие Тимофея Михайлова во всех этих делах, именно, что он не имел никакого отношения ни к метательным снарядам, ни к подкопу па Малой Садовой. Я теперь почти убежден, что, предупреждая гг. судей от возможности поступить ошибочно по отношению к Михайлову, я повредил Тимофею Михайлову, и если бы мне вторично пришлось участвовать в судебном следствии, то я воздержался бы от такого заявления, видя, что прокурор и мы, подсудимые, взаимно своих нравственных побуждений не понимаем.

    Печатается по: К 25-летню 1881-1906 гг. Дело 1-го марта 1881 г. Процесс Желябова, Перовской н др.: Правительственный отчет/Со статьей и примеч. Льва Дейча//Свободный труд. Спб., 1906. С.332-343.

    Примечания:

    1 Первоприсутствующим на процессе был сенатор Е.Я. Фукс.

    2 Г.Д. Гольденберг (1855-1880) террорист, 9 февраля 1879 г. застрелил харьковского губернатора Д.Н. Кропоткина. Стоял у истоков "Народной волн", но в исполнительный комитет приглашен не был. Будучи арестованным, поверил россказням охранников, что правительство готово на реформы, и дал обширные откровенные показания, в которых всячески превозносил своих товартцей по партии. Поняв, что обманут, покончил с собой.

    3 В окрестностях Александровска под руководством Желябова был сооружен подкоп под полотно железной дороги. При прохождении царского поезда 18 ноября 1879 г. он л1Гчно соединил элек-трические провода, подведенные к мине, но взрыва не произошло. Возможно, Желябов неправильно соединил электроды.

    Петр Никитич Ткачев (29.VI.1844 - 23.XII.1885 (4.01.1886))

    Публицист, философ, литературный критик. Идеолог бланкистского направления в народничестве. Из мелкопоместных дворян Псковской губ. В 1861 г. поступил па юридический факультет Петербургского университета, по уже через два месяца был исключен за участие в студенческих волнениях. Семь лет спустя сдал экзамены за полный курс университета, представил диссертацию и получил степень кандидата права. В 1862 г. был близок к кружку Л. Ольшевского, готовившему выпуск политических прокламаций, в 1865-1866 гг. - к организации Н.А. Ишутнна - И.А. Худякова, в 1867-1868 гг. - к "Рублевому обществу" Г.А. Лопатина и Ф.В. Волховского, члены которого занимались пропагандой в народе, в 1868 г. участвовал в "Сморгон-ской коммуне", в 1868-1869 гг. входил вместе с С.Г. Нечаевым в руководящий комитет студенческого двп> ження в Петербурге. Неоднократно подвергался обыскам и арестам, последний раз по нечаевскому делу. По выходе из тюрьмы в 1872 г. был выслан на родину в Велпколуцкнй уезд, откуда в 1873 г. бежал за границу.

    Печатался в России с 1862 г. За границей некоторое время сотрудничал в журнале П.Л. Лаврова "Вперед!" После разрыва с Лавровым сблизился с группой русско-польск1гх эмигрантов (Г. Турскнп и др.), с которыми с конца 1875 г. издавал журнал, а затем газету "Набат". Сотрудничал в газете Л.О. Бланки "Ни бога, пп хозяина" (1880, на франц. яз.). Резко полемизировал с П.Л. Лавровым, М.А. Бакуниным и Ф. Энгельсом.

    По мнению Е.Л. Рудницкой, Ткачев в статье "Новый фазис революционного движения" ("Набат". 1876. №5-6) "первым дал теоретическое осмысление террора как средства политической борьбы", правда, для него террор - "лишь частное средство, "лишь одно из средств, а совсем не... цель и главная задача револющюнной деятельности" (Рудницкая Е.Л. Русский бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992. С.145). После 1 марта 1881 г. Ткачев на страницах "Набата" переходит к безудержной пропаганде терроризма. Кульминации она достигает в нпжепублн-куемой статье "Террор! им как единственное средство нравственного и общественного возрождения Poccini".

    Умер П.Н. Ткачев в психиатрической больнице в Париже.

    Сочинения:

    Ткачев П.Н. Избр. соч. М., 1932-1937. Т.1-6.

    Ткачев П.Н. Соч.: В 2 т. М, 1975-1976. Т.1-2 (Т.2 - библ]ю-графия).

    Ткачев П.Н. Кладези мудрости российских философов. М., 1990.

    Литература:

    К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. М., 1967.

    Плеханов Г.В. Социализм н полипгческая борьба. - Наши разногласия//Плеханов Г.В. Избр. философские произведения. М., 1956. Т.1.

    Козьмин Б.П. Ткачев и революционное движение 1860-х годов. М., 1922.

    Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. Седов М.Г. Советская литература о теоретиках народничества// История и историки. М., 1965.

    Он же. Некоторые проблемы истории бланкизма в России: Революционная доктрина Ткачева//Вопр. нет. 1971. №10.

    Шахматов Б.М. П.Н. Ткачев. Этюды к творческому портрету. М., 1981.

    Он же. Журнал н газета "Набат" П.Н. Ткачева (указатель содер-жания)//Революцнонеры и либералы России. М., 1990.

    Рудницкая Е.Л. Русский бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992.

    Karpovich М. A forerunner of Lenin: P.N. Tkachev//The Review of Politics. 1944. Vol.6. №3.

    Fishman \V. Peter Nikhitich Tkachew. Tutor of Bolshevism//History Today. 1965. Vol.15 №2.

    Weeks A. The first bolshevik; A political biography of Peter Tkac-hev. N.Y. 1968.

    Hardy D. Peter Tkachev, the critic as jacobin. Washington, 1977.

    Тексты

    Терроризм как единственное средство нравственного и общественного возрождения России

    "Кто только вдумается в современное положение Рос-сип, придет необходимо к заключению, что положение это одно нз тяжелых и быть продолжительным не может. Наше экономическое положение потрясено; финансы в расстройстве; в управлении по крестьянским делам обнаружились такие существенные недостатки, что правительство нашлось вынужденным передать на рассмотрение земств вопрос о реорганизации крестьянских учреждении; крестьяне, составляющие в общей массе народонаселения России 80%, обеднели и оказываются почти не в состоянии нести тяжесть лежащих на них повинностей; учебная часть поставлена дурно, а учреждению народных школ н развитию грамотности в народе бывшее министерство народного просвещения ставило преднамеренные препятствия; еврейские беспорядки обнаружили присутствие в народных массах недоброго чувства не только против евреев, по и вообще против имущих классов; полиция оказывается несоответствующею обязанностям, па нее возложенным, и урядники вместе со становыми и исправниками пе приносят ни пароду, ни правительству пользы; злоупотребления и хищения расстраивают народный организм..."

    Вышеприведенная выписка сделана памп пе пз какой-нибудь "подпольной" брошюры, не пз какой-нибудь революционной прокламации, пе пз какого-нибудь заграничного издания, - нет, она сделана пз передовой статьи №174 (от 25 нюня 1881) "Голоса", газеты, которую, конечно, никто пе упрекнет в политической неблагонадежности, в недостатке холопского пресмыкательства, полицейского рвения и иных добродетелях, присущих российскому верноподданному1. Если "Голос" так характеризует современное положение России, если даже он находит его невыносимо тяжелым, то - страшно даже подумать - каково же оно должно быть в действительности! Каково оно должно быть в действительности, если сознание его невыносимости начинает проникать в умы даже того забитого чиновничества, того отупелого и погрязшего в хищничестве дворянства и купечества, той развращенной, изолгавшейся и исподличавшейся "интеллигенции", отголоском чувств и мнений которых служат "Голос" и иные подобные ему представители пашен полпцейско-осрицпозпой прессы! Но кто же довел Россию до такого положения? Кто расстроил наши финансы? Кто расстроил н погубил народное благосостояние? Кто довел массу народонаселения до состояния нищенства п хронического голода? Кто задавил крестьянство под "бременем непосильных" налогов н повинностей? Кто препятствовал развитию в народе грамотности, кто "поставил дурно" нашу учебную часть? Кто водворил во всех отраслях общественного управления систему "хищения п всяческих злоупотреблении"? Кто наградил нас урядниками, становыми, исправниками и иными "блюстителями общественного спокойствия", пе приносящими - по сознанию самих верноподданных - "ни малейшей пользы ни пароду, ни государству"?

    Кто? - Самодержавная, бесконтрольная, вездесущая н всемогущая власть "царя-батюшки". Ни один пз верноподданных пе может усомниться в этом факте, пе перестав быть верноподданным. Усомниться в нем - значит усомниться в силе, в всемогуществе, в самом принципе самодержавия. Но если самодержавие довело нас до такого положения, которое, по сознанию верноподданнейишх из верноподданных, "продолжаться долее пе может", если оно, по сознанию тех же верпоподдаппейшпх нз верноподданных, "потрясло паше экономическое состояние", "расстроило паши финансы", "ввергло большинство населения в бедность и нищету", "водворило во всех отраслях общественного управления систему хищничества и грабежа" и т.п., - то какие же чувства должно оно возбуждать к себе во всяком человеке, не утратившем "образа п подобия человеческого"? Чувство негодования, озлобления, презрения, ненависти и мщения. Эти чувства должны вызываться в нем, так сказать, сами собою, помимо даже его волн п желания, чисто рефлективным, роковым, неизбежным образом, подобно тому, как вызывается чувство боли при известном раздражении нерва. По-видимому, невозможно себе представить такого нравственно н физически искалеченного п развращенного существа, которое было бы в состоянии с искреннею признательностью лизать руку, его защищающую, целовать ногу, его топчащую, которое было бы в состоянии пылать чувством любви, благодарности и уважения к тому, кто вверг его во тьму нищеты и невежества, кто отнял у пего все человеческие права, кто предал его в безграничную власть хищников и грабителей. По-видимому, подобного нравственного урода пе может существовать, так как его существование было бы отрицанием всех известных нам законов, управляющих природою, пе только всякого мыслящего, но и просто даже чувствующего, организма. Потому, казалось бы, что и паши верноподданные, в качестве если не мыслящих, то хоть чувствующих организмов пе могли бы н не должны были бы питать к самодержавной власти - источнику всех своих страдании и злосчастии - никаких иных чувств, кроме чувства озлобленности, ненависти п негодования. Но что же мы видим на самом деле?

    Чувствуя, и не только чувствуя, но и сознавая, и не только сознавая, но даже выражая это сознание в устном, а где и когда возможно, и в печатном слове, - чувствуя и сознавая невыносимость того положения, до которого довела нас самодержавная власть, наши верноподданные в то же время наперерыв спешат отличиться друг перед другом в выражении чувств "беспредельной благодарности", "бесконечной любви", "безграничной преданности" и "безусловного почтения и благоговения" к этой самой самодержавной власти!

    Со всех углов России и от всех сословий шлют они своему самодержавному палачу, тирану и грабителю своп верноподданнические излияния; со всех концов России п от всех сословий шлют они ему своих "выборных" депутатов, которые, от лица всех пославших пх, лижут (не в литературном, а в буквальном смысле слова) ему ноги, целуют его руки и, обливаясь слезами, заверяют его в своей любви, преданности и благодарности!

    Читая официальные отчеты о всех этих вернопод-даиннческ1гх "излияниях", "коленопреклонениях" и "лизаниях", становится стыдно н гадко называться русским и невольно вспоминаются слова поэта:

    К чему скотам дары природы? Их можно резать или стричь - Наследье им, нз рода в роды, Ярмо с гремушкою, да бич!2

    Каким же образом могли до такой степени атрофироваться в людях не только чувство "собственного, человеческого достоинства", но даже и элементарное, животное чувство себялюбия} Каким образом могли они дойти до такого невероятного нравственного падения и самоуничтожения?

    Никто, разумеется, не исключая даже и самих верноподданных, не сомневается в том, что во всех этих "излияниях", "коленопреклонениях", "лизаниях" и "славословиях" очень мало искренности и правды, но очень много лжи и лицемерия. Омывая слезами благодарности руку, которая их бьет, выражая свою любовь, преданность и благоговейное уважение к чудовищу, которое их грабит, разоряет, унижает, топчет в грязи, верноподданные действуют, очевидно, под влиянием тех же самых мотивов, которыми во времена крепостного права определялись и обусловливались отношения бесправного раба-холопа к полноправному владыке-помещику. Мотивы же эти сводились - как всем известно - главным п почти исключительным образом к чувству страха, - страха за свою жизнь и личную безопасность, Под гнетом этого чисто скотского страха, вызываемого присущим всякому животному инстинктом самосохранения, в душе раба-холопа вытравлялись постепенно все симпатические, человеческие чувства, извращались все его умственные н нравственные понятия, п он превращался действительно в какое-то нравственное чудовище, способное с благоговением и признательностью лизать руку, которая его душит, целовать йоги, которые его топчут; нравственное чудовище, лишенное всякого сознания собственного достоинства, всякого сознания своих человеческих прав, совершенно неспособное ни к какой борьбе, ни к какому активному протесту. Упразднение крепостного права, устранив чисто юридическую {экономическая подчиненность осталась прежняя) подчиненность, в которой находилось крестьянство к помещикам, нисколько не устранило, а напротив еще больше усилило ту подчиненность, ту зависимость, в которой все русские верноподданные вообще находились и находятся, по отношению к самодержавной, бесконтрольной, всемогущей власти полпцепско-бюрократпческого государства. Верноподданные, как во время, так и после крепостного права, остаются по-прежнему полными, без гласными холопами - рабами "царя-батюшкп" и его слуг н клевретов. В силу основного принципа самодержавия, царь-батюшка, его слуги и клевреты по-прежнему остаются полными, неограниченными хозяевами и распорядителям" имущества, чести, свободы, жизни и всех вообще человеческих прав верноподданного. Сознавая пли если н не всегда сознавая, то все-таки чувствуя и чувствуя весьма осязательно на собственной шкуре свое рабское, бесправное, зависимое положение перед "предержащей, самодержавною властью", верноподданные всех чипов п сословий, а преимущественно верноподданные средних, буржуазных п так называемых интеллигентных классов, постоянно живут, или лучше сказать, прозябают, под всесокрушнтельным гнетом того же вечного, инстинктивного, животного страха, под гнетом которого во времена крепостного права прожили дворовые холопы самодержавных помещиков. И этот-то страх п заставляет так, как он заставлял п дворовых холопов, лизать руки и ноги пх самодержавного барина; воскурять ему фпмиамы и воссылать ему слезные благодарности за все то унижение, за все те муки и страдания, которым ему благоугодно подвергать их. Этот-то страх в такой же степени, если еще не большей, исказил и продолжает искажать пх нравственную, человеческую природу, в какой он исказил и извратил природу дворового холопа. Он делает их совершенно неспособными - как делал и последнего - пп к борьбе, пп даже к пассивному протесту; он вытравляет из его ума самые элементарные понятия о правде п справедливости, нз их сердца - самые элементарные чувства: человеческого достоинства, чести и самоуважения; он лишает их образа и подобия человеческого; он превращает их в бессмысленных скотов, с ослиным терпением несущих положенное на них ярмо; мало того, он атрофирует у них даже такие чувства, которые присущи и последнему скоту: собака, кошка защищают своих детенышей от своего владыки - человека, верноподданные же в угоду своего владыкн-царя откармливают его палачей мозгом и кровью своих собственных сыновей, дочерей, сестер и жен1 Чтобы спасти свои шкуры, отец предает своего сына, жена - мужа, брат - брата! Как ужасе, как всесилен и всемогущ должен быть страх, доведший тысячи, сотни тысяч людей до такого нравственного падения и вырождения, до такого нравственного уродства! Извращая и искажая нравственную природу человека, страх этот является в то же время одною нз самых могучих и непоколебимых опор самодержавной власти полнценско-буржуазного государства. В сущности говоря, последнее им только и сильно; исчезни страх пз сердца верноподданных и самодержавное государство не могло бы просуществовать и дня. Потому-то все усилия людей, понимающих и сознающих весь ужас и всю невыносимость современного положения России, люден, искренне любящих народ и стремящихся к экономическому, политическому и нравственному возрождению своей родины, все усилия этих люден должны быть направлены к освобождению русского человека из-под гнета оболванивающего и оскотинивающего его страха. Только освободившись хотя отчасти от этого страха, он в состоянии будет нравственно возродиться, он осознает свои права, осознает всю унизительность своего рабства и сделается способным к активной борьбе со своими тиранами, кровопийцами и эксплуататорами.

    Но каким же образом при существовании данных политических н общественных условий возможно достигнуть освобождения верноподданного от гнетущего его страха? Ведь этот страх порождается именно этими данными политическими и общественными условиями, - условиями, при которых судьба, свобода, честь и жизнь верноподданного всецело н безусловно зависят от само-дурпого произвола самодержавных чиновников. Следовательно, страх может исчезать лишь с устранением этих, порождающих его условии. Но, с другой стороны, как могут быть устранены последствия при господстве страха, обезличивающего человека, забивающего в нем все человеческие чувства, делающего его неспособным ни к борьбе, ни к активному протесту?

    Как выйти пз этого, по-впдпмому, заколдованного круга? По мнению так называемых либералов из него нас может вывести лишь путь мирною, постепенного общественного прогресса; они утешают себя наивною мечтою, что будто бы при "благожелательном направлении самодержавной власти постепенно будут расширяться различные общественные свободы, будет распространяться образование и что естественным результатом этого развития образования п расширения свобод явится ослабление самодержавного гнета, то есть освобождение верноподданного от извращающего и оболванивающего его страха. Но ведь это несбыточная иллюзия, неосуществимая, химерическая утопия! Во-первых, при том отношении, которое существует у нас между верноподданными, с одной стороны, и самодержавною властью, с другой, последняя не имеет ни малейшего резона поступаться своими правами в пользу первых. Зачем? Ведь верноподданные не только не протестуют н не жалуются, но, напротив, постоянно заверяют ее (не только на словах, но и на деле) в своей преданности, любви н признательности. Во-вторых, если бы даже самодержавной власти и пришла невозможная фантазия развивать среди своих верноподданных человеческие идеи и расширять пх общественные свободы, то какой же бы от этого получился результат? Реформаторские попытки прошедшего царствования доказывают с очевидностью, не подлежащею нп малейшему сомнению, чему результат этот должен был бы равняться. Разве наши думы, наши земства, наша магистратура отваживались хоть когда-нибудь на серьезную попытку воспользоваться предоставленными нм свободами! Напротив, при всяком удобном случае они пз кожи лезли, чтобы засвидетельствовать перед самодержавною властью свою холопскую преданность п свое решительное нежелание в чем бы то пп было ей перечить н прекословить. Страх перед всесильным самодержавием, страх вполне естественный н неизбежный, делал н делает наших верноподданных совершенно неспособными пользоваться какими бы то ни было свободами, которыми благоугодно будет самодержавной власти наградить пх. Что же касается до распространения разумного, человеческого воспитания среди людей, потерявших - под гнетом страха - образ п подобие человеческое, то об этом смешно даже п думать... Разве рабская, извращенная страхом натура способна воспринять п подчиниться влиянию каких-нибудь разумных, человеческих идей?

    Нет, единственно практическое, единственно действительное средство достигнуть политического и социального возрождения России состоит в том, чтобы освободить верноподданных от гнетущего пх страха перед "властью предержащею", п только тогда, когда они освободятся от этого страха, в них проснутся человеческие чувства, в них пробудится сознание пх человеческих прав; у них явится и желание, и сила, п энергия бороться за эти права... А так как сила гнетущего пх страха прямо пропорциональна силе, дисциплине и организации "предержащей власти", то отсюда само собою следует, что для ослабления первой, т.е. силы страха, необходимо ослабить, расшатать, дезорганизовать силу второй, т.е. данной государственной власти. Достигнуть же последней цели, т.е. дезорганизовать п ослабить правительственную власть, при существующих условиях политической и общественной жизни России, возможно лишь одним способом: терт рорнзпрованпем отдельных личностей, воплощающих в себе в большей плп меньшей степени правительственную власть. Скорая п справедливая расправа с носителями самодержавной власти и пх клевретами производит на эту власть, как доказали события последнего времени, именно то действие, которое, с точки зрения истинных интересов верноподданных, должно быть для последних наиболее желательным. Она ослабляет эту власть, нагоняет на нее панику, расстраивает ее функции, заставляет ее в буквальном смысле этого слова - терять голову. В то же время, она умаляет ее авторитет н разрушает ту иллюзию неприкосновенности самодержавия, в которую так искренне верит большинство верноподданных. Иными словами, революционный терроризм, дезорганизуя, ослабляя н запугивая правительственную власть (плп, что все равно, носителей этой власти), тем самым содействует высвобождению верноподданных пз под гнета оболванивающего н оскотинивающего пх страха, т.е. содействует пх нравственному возрождению, пробуждению в них, забитых страхом, человеческих чувств; возвращению им образа п подобия человеческого... Революционный терроризм является, таким образом, пе только наиболее верным н практическим средством дезорганизовать существующее полнцепско-бюрократпческое государство, он является единственным действительным средством нравственно переродить холоп -верноподданного в человека - гражданина.

    Печатается по: Набат. (Женева). 1881. Л°3. 1 сент.

    Примечания:

    1 "Голос" - ежедневная политическая и литературная газета, выходившая в Петербурге в 1863-1884 гг. Издатель-редактор А.А. Краевскнн, с 1871 г. соредактор - В.А. Бпльбасов. С середины 70-х гт. "Голос" - одна из наиболее влиятельных и распространенных газет в стране, рупор русского либерализма. В газете сотрудничали видные публицисты либерального толка В.П. Безобразов, А.Д. Градовскнп, Л.А. Полонский и др. "Голос" прекратил свое существование ввиду цензурных преследований.

    2 Неточная цитата пз стихотворения А.С. Пушкина "Свободы сеятель пустынный..."

    Александр Ильич Ульянов C31.III.1866 - 8.V.1887)

    Старшин брат В.И. Ульянова (Ленина). Из дворян. Родился в Нижнем Новгороде. После окончания в 1883 г. симбирской гимназии с золотой медалью поступил на естественное отделение Петербургского университета. Проявил недюжинные научные способности. Активно участвовал в студенческом движении. В конце 1886 г. вступил в "Террористическую фракцию партии "Народная воля", организованную П.Я. Ше-выревым. Написал программу организации. Принимал участие в подготовке покушения па Александра III, однако неумелые конспираторы были арестованы с поличным 1 марта 1887 г. и в последующие дни. На процессе "вторых первомартовцев" Ульянов выступил с политической речью. Приговорен к смертной казни и повешен в Шлпссельбургской крепости вместе с П.И. Андреюшкнным, В.Д. Генераловым, B.C. Осппановым и П.Я. Шевыревым.

    Литература:

    Александр Ильич Ульянов и дело 1 марта 1887 г. М.; Л., 1927.

    1 марпш 1887 г. Дело П. Шевырева, А. Ульянова и др. М.; Л., 1927.

    Лукашевич И.Д. 1 марта 1887 года: Воспоминания. Пг., 1920.

    Говорухин О.М. Воспоминания о террористической группе Александра Ильича Ульянова//Октябрь. 1927. №3-4.

    Новорусский М.В. Записки шлиссельбуржца. М., 1933.

    Поляков А.С. Второе 1-е марта. М., 1919.

    Жизнь как факел/Сост. А.И. Иванскпй. М., 1966.

    Крикунов В.П. А.И. Ульянов и революционные разночинцы Дона

    п Северного Кавказа. Нальчик, 1963.

    Итенберг Б.С. Черняк А.Я. Жизнь Александра Ульянова. М., 1966.

    Тексты

    Программа террористической фракции партии "Народная воля" (фрагмент)

    /.../ Являясь террористической фракцией партии, то есть принимая па себя дело террористической борьбы с правительством, мы считаем нужным подробнее обосновать наше убеждение .в необходимости и продуктивности такой борьбы.

    Историческое развитие русского общества приводит его передовую часть все к более н более усиливающемуся разладу с правительством. Разлад этот происходит от несоответствия политического строя русского государства с прогрессивными, народническими стремлениями лучшей части русского общества1. Эта передовая часть растет, совершенствуется и развивает своп идеалы нормального общественного строя, но вместе с этим усиливается и правительственное противодействие, выразившееся в целом ряде мер, имевших целью искоренение прогрессивного движения н завершившееся правительственным террором. Но жизненное движение не может быть уничтожено, н когда у интеллигенции была отмята возможность мирной борьбы за свои идеалы и закрыт доступ ко всякой форме оппозиционной деятельности, то она вынуждена была прибегнуть к форме борьбы указанной правительством, то есть к террору2.

    Террор есть, таким образом, столкновение правительства с интеллигенцией, у которой отнимается возможность мирного культурного воздействия на общественную жизнь. Правительство игнорирует потребности общественной мысли, но они вполне законны, и интеллигенцию как реальную общественную силу, имеющую свое основание во всей истории своего парода, не может задавить никакой правительственный гнет. Реакция может усиливаться, а с нею и угнетенность большей части общества, по тем сильнее будет проявляться разлад правительства с лучшею и наиболее энергичною частью общества, все неизбежнее будут становиться террористические факты, а правительство будет оказываться в этой борьбе все более н более изолированным3. Успех такой борьбы несомненен.

    Правительство вынуждено будет искать поддержки у общества п уступит его наиболее ясно выраженным требованиям. Такими требованиями мы считаем: свободу мысли, свободу слова и участие народного представительства в управлении страной. Убежденные, что террор всецело вытекает из отсутствия даже такого минимума свободы, мы можем с полной уверенностью утверждать, что он прекратится, если правительство гарантирует выполнение следуюицтгх условий:

    1. Полная свобода совести, слова, печати, сходок, ассоциаций н передвижений.

    2. Созыв представителей от всего народа, выбранных свободно прямой н всеобщей подачей голосов, для пересмотра всех общественных и государственных форм жизни.

    3. Полная амнистия по всем государственным преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, а исполнение гражданского долга.

    Признавая главное значение террора как средства выпуждсппя у правительства уступок путем систематической его дезорганизации, мы нисколько пе умаляем н других его полезных сторон. Он поднимает революционный дух народа; дает непрерывное доказательство возможности борьбы, подрывая обаяние правительственной силы; он действует сильно пропагандистским образом па массы. Поэтому мы считаем полезной не только террористическую борьбу с центральным правительством, но и местные террористические протесты против административного гнета.

    Ввиду этого строгая централизация террористического дела нам кажется излишней и трудно осуществимой. Сама жизнь будет управлять его ходом п ускорять плп замедлять по мере надобности. Сталкиваясь

    со стихийной силой пародного протеста, правительство тем легче поймет всю неизбежность и законность этого явления, тем скорее осознает оно все свое бессилие и необходимость уступок.

    Печатается по: Первое марта 1887 г. Дело П. Шевырева, А. Ульянова, П. Андреюшкина, В. Генералова, В. Осппанова и др. М; Л., 1927. С.377-379.

    Примечания:

    1 Слова "его передовую часть" и "лучшей часта русского общества" подчеркнуты Александром III, и на поле его пометка: "Действительно, это все перлы России!!".

    2 Последняя фраза отчеркнута Александром III, и на поле его пометка: "Ловко!".

    3 Вторая половина фразы отчеркнута Александром III, и на поле его пометка: "Самоуверенности много, отнять нельзя!".

    Раздел III

    От "Народной воли" к партии социалистов-революционеров

    "Самоуправление" - орган социалистов-федералистов №1-4. Женева. 1887-1889

    Инициатива издания "Самоуправления" принадлежала московским народникам, которые, установив связи с другими группами, выработали программу "соцпалистов-федераттгстов". В редакцию входили А.С. Белевскпй, О.Н. Флоровская-Фпгпер, П.Ф. Николаев, позднее Н.К. Михайловский. №1, 2 напечатаны при содействии В.К. Дебогория-Мокрпевича, №3, 4 - В.Л. Бурцева. В газете сотрудничали П.Л. Лавров, СМ. Стсппяк-Кравчинс-кпй, И.И. Добровольский, М.П. Драгоманов.

    Отчетливо выраженная террористическая тенденция в программной статье К°\ "Самоуправления" ие позволяет согласиться с мнением В.Я. Лаверычева, что "террористический элемент" в программе социалистов-федералистов был "существенно приглушен" (Лаверычев В.Я. Отношение членов группы "Освобождение труда" к буржуазному либерализму//Группа "Освобождение труда" и общественно-политическая борьба в России. М., 1984. С. 174). Террористические намерения "самоуправленцев" подверглись критике со стороны Г.В. Плеханова, который рекомендовал им идти не по пути "людей 1-го марта", а по пути "людей 93-го года". И недвусмысленно пояснял: "Против русского деспотизма динамит недурное средство, но гильотина еще лучше". (Плеханов Г.В. Библиографические заметки нз "Соцнал-демок-рата"//Плеханов Г.В. Мое. М., б. г. T.IV. С.274).

    Литература:

    Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Пг., 1918.

    Широкова В.В. Газета "Самоуправленне>//Вопр. ист. 1982. №11.

    Тексты

    Из передовой статьи в №1 журнала "Самоуправление"' (Женева, декабрь 1887)

    /.../Из путей, ведущих к этой свободе {.политической. - О.Б.), путь народной революции мы считаем едва ли пригодным. Невозможно основывать никаких прочных надежд на таком стихийном явлении, как подобная революция, ни момент наступления, ни исход которой к тому же и предсказать нельзя. Мы не думаем, чтобы своевременно н экономично было затрачивать силы на дворцовую или городскую революцию: такой способ действия, пе говоря уже об его трудности, может привести к нежелательным результатам, - мы ие хотим менять одну деспотию на другую. Путь легальной агитации в печати, земствах и т.д., организация легальных общественных протестов и легального давления на правительство имеют за собой многое п нами усиленно рекомендуется. Но едва ли он одни поведет к значительному успеху. Поэтому в число путей борьбы с абсолютизмом мы считаем нужным включить путь, избранный уже людьми 1-го марта. Мы уверены, что если не отдельный террористический факт, то ряд таких фактов, система пх при некоторой общественной поддержке заставит монархизм, держащийся только разрозненностью общества и традицией рабства,

    G. Эак. № 7

    161

    положить оружие... Нечего и думать, что монархизм сразу положит оружие. Напротив, он употребит сначала всё силы, чтобы задавить врага и сохранить свое положение. И только тогда, когда перепробовавши все средства, он убедится, что враг сильнее его, что на место погибших бойцов встают новые, - только тогда решится он капитулировать. Перед смертью его мы вправе ожидать усиление реакции и гнета. Это тяжелое время надо пережить, оно не должно никого смущать.../.../

    Печатается по: Самоуправление (Женева). 1887. №1. С.4".

    Владимир Львович Бурцев

    (17.XI.1862 - 21.VIII.1942)

    Сын штабс-капнтапа. В 1882-1885 гг. учился па физико-математическом и юридическом факультетах Петербургского, затем Казанского университетов. С 1883 г. член народо1юльческ1гх кружков. В 1885 г. арестован, в 1886 - выслан в Иркутскую губернию. В 1988 г. бежали эмигрировал в Швейцарию. Затем жил в Англии п во Франции, Не входя ни в одну пз партий, пытался объединить эмиграцию на идеях коиеппуционалпзма, причем главным средством достижения политической свободы в российских условиях считал индивидуальный террор. За пропаганду террора был приговорен в Англии к 18 месяцам каторжных работ, высылался из Франции и Швейцарии.

    В эмиграции издавал газеты "Свободная Россия" (Женева, 1889, совместно с В.К. Дебогорпсм-Мокрпевичем), "Общее дело" (Париж, 1909-1910), "Будущее" (Пар1гж, 1911-1914), журналы "Народоволец" (Лондон, 1897; Женева, 1903) и "Былое" (Лондон, Женева, 1900-1904;

    Париж, 1908-1913). Выпустил также несколько публнцнс-тнческпх сборников - "Долой царя!" (Лондон, 1901), "К оружию!" (Лондон, 1903), "Да здравствует "Народная воля!" (Париж, 1907), на страницах которых призывал к возрождешно народовольчества. Им был подготовлен монументальный справочшпк по истории революционного движения "За сто лет" (Лондон, 1897); он стал основателем первого отечественного псторшко-революци-опного журнала "Былое". В 1906-1907 гг. Бурцев вместе с В.Я. Богучарскпм и П.Е. Щеголевым редактировал одноименный журнал, выходивший в Петербурге п завоевавший всероссийскую популярность.

    В 1908-1914 гг. разоблачил несколько десятков провокаторов, в том числе Е. Азефа, 3. Жучеико, Я. Житомирского п др. Основал своеобразное "революционное сыскное бюро" в Париже.

    С началом первой мировой войны занял оборонческую позицию п вернулся в Россию, однако был арестован на границе и после заключения в Петропавловской крепости сослан в Сибирь. Амнистирован по ходатайству французского прашггельства. Приветствовал Февральскую револю-щпо. После июльских (1917) событии на страницах своей газеты "Общее дело" и в других изданиях развернул антибольшевистскую кампанию, обвиняя большевиков в связях с германским командованием. Критиковал Временное правительство за нерешитслыюсть, поддержал генерала Л.Г. Корнилова. 25.Х.1917 Бурцев стал первым "полттгческнм", арестованным новой властью. После освобождения пз Петропавловской крепости в феврале 1918 г. бежал за границу, возобновив издание в Париже "Общего дела".

    В 1920-1930-е гг. пытался объединить антисоветскую эмиграцию в рамках Национального комитета, товарищем председателя которого он являлся, но безуспешно.

    6*

    163

    Выпустил ряд публицистических сборников, составленных пз его антибольшевистских статей, н несколько любительских историко-литературных работ. В 1930-е гг. боролся против разжигавшегося нацистами антисемитизма: выступал свидетелем (вместе с П.Н. Милюковым, Б.И. Николаевским н др.) на Бернском процессе 1934-1935 гг., где .была доказана подложность "Протоколов сионских мудрецов", в 1938 г. издал книгу "Протоколы сионских мудрецов" -доказанный подлог", раскрыв полицейское происхождение этого "документа". Напечатал ряд антифашистских статей, за что в период оккупации Франции преследовался гестапо. Умер в Париже от заражения крови в госпитале для бедных.

    Сочинения:

    Бурцев В. Л. Борьба за свободную Россию: Мои воспоминания. Берлин, 1923. Т.1.

    Бурцев Владимир. В погоне за провокаторами. - "Протоколы сионских мудрецов" - доказанный подлог. М., 1991.

    Литература:

    Зензинов В.М. В.Л. Бурцев//Новый журнал (Нью-Йорк). 1943. №4.

    Альбус II., Мельгунов С. Последний из Дон-Кихотов (К 10-летню кончины В.Л. Бурцева)//Возрожденпе. (Париж), 1952. Л^>24.

    Давыдов Ю.В. Бурный Бурцсв//Огонск. 1990. .SH7, 48, 50. Лурье Ф.М. Хранители прошлого. Л., 1990. Владимир Бурцев и его корреспонденты//Отечественная история. 1992. №6.

    Будницкий О.В. Бурцев Владимир Львович//Полптпческнс деятели России. 1917: Биографический словарь. М., 1993. Saunders D. Viadimir Burtsev and the Russian Revolutionary Emigration (1988-1905)//The European Studies Review. 1983. Vol.13. №1.

    Тексты

    Из статьи "Правда ли, что террор делают, но о терроре не говорят"? (Народоволец. Лондон. 1897. №2)

    Возобновление террористической борьбы в России, по нашему мнению, является теперь не только наиболее настоятельной потребностью революционного движения, по и его неизбежным условием/.../.

    /.../Мы будем первыми, кто выскажется за полное прекращение террористической борьбы, раз только правительство честно захочет отказаться от нынешней своей раз-бойшгчьсй политики. Мы теперь за террор не потому, что он нам правится, а единственно потому, что, по нашему мнению, в настоящее время пет других средств борьбы с правительством, которые могли бы - без помощи террора - заставить его пойти па уступки. Когда в России будет возможна честная, уверенная в себе политика, пе зависимая пп от каких Победоносцевых1, хотя бы такая, какая началась под давлением революционеров при Лорпс-Мелн-кове2, п будет открыто заявлено с достаточными гарантиями, о наступлении повой эры для России - эры свободного развития, мы тоже подобно Степняку "одобрим принятие мирных условий", и будем тогда против террора так же, как мы п теперь против пего в свободных странах.

    Мы считаем необходимыми условиями успешной политической борьбы: свободу печати, сходок, личности. При наличности этих условий мы и без террора дойдем до всех своих заветных идеалов.

    Решение вопроса о том, нужен пли не нужен террор в России, зависит не от революционеров, а от Николая п Победоносцевых.../.../

    Печатается по: Бурцев Вл. Долой царя! London, (1901). II пагинация. С.10,18.

    Из статьи "От издателей "Народовольца"'

    Александр III благополучно процарствовал целых 14 лет, п вот уже 7-й год не менее благополучно царствует Николай II - и это в то время, когда реакция должна была, по-видимому, вызвать против себя сильнейший отпор со стороны революционеров и свести пх боевую программу к одному пункту: цареубийству, - а, если бы оказалось нужным, то и к целому ряду цареубийств п систематическому политическому террору/.../

    /.../Политический террор имеет такое решающее значение в жизни нашей родины, его влияние так глубоко, всеобъемлюще, что перед ним все другие разногласия террористов должны исчезнуть. Политический террор - главным образом ои - должен быть доминирующим фактором в установлении отношений между группами, признающими одинаково его огромное значение. Все защитники политического террора, несмотря пп на какие разногласия по всем другим вопросам, должны чувствовать себя членами одной семьи - так плп иначе слиться в одну лигу политического террора/.../

    /.../Одинокие выстрелы Карповича и Лаговского3 заставили правительство вздрогнуть более, чем сотни стачек и десятки наиболее удачных манифестаций: в петербургских правительственных сферах была уже заметна паника.../.../

    /.../Условия русской жизни с 1881 г. не изменились коренным образом, а поскольку они изменились, то эти изменения делают в данное время более плодотворной и насущной именно народовольческую программу.

    Вне "Народной волн" пет спасения России!/.../

    Печатается по: Бурцев Вл. Долой царя! London, 1901/ I пагинация. С.1, 22, 25, 51.

    Из статьи "Николай II и Последний" (Народоволец. Женева. 1903. №4)

    /.../...пусть современные русские революционеры докажут Николаю II -и хорошо, убедительно докажут, - как в свое время доказали Желябов и Халтурин его деду, что ему держаться за реакционных министров более невыгодно, что они, если и сохранят в России самодержавие еще па несколько лет в пользу какого-нибудь Михаила, то сохранят его тою же ценою, какой оно досталось Александру III, - тогда Победоносцевы и Плеве4 не продержатся на своих местах п суток: Николай, опираясь на каких-нибудь Ухтомских5, прогонит моментально нынешних своих советников, призовет нового Лорпса и пе будет ему связывать рук, как это по недальновидности сделал Александр II в 1880-81 гг.

    В новейшей русской ncropini раз только - один только раз - pyccKiul царь почувствовал, что внешние обстоятельства делают для него неудобным и невыгодным долее держать около себя министров-реакционеров. Это было в феврале 1880 г., после взрыва Зимнего Дворца, после 8-ми месячной деятельности вновь народившейся партии "Народной воли". Едва только понял это Александр II, как для него было делом двух-трех дней /даже менее/ переменшь реак-цпопШ)1х министров па либеральных и дать русской жизни другое направление. Действуй тогда народовольцы еще сис-темапгчпее, удачнее, эиерпгчнее, Александр II еще лучше понял бы в те годы русские политические вопросы и не огра-шгчился бы переменой Макова и Д. Толстого на Лориса и Сабурова6, а описал бы дугу в 180° и навсегда променял бы "неблагодарную" Россию с ее народовольцами на бесподобное Монте-Карло с его рулетками/.../

    Печатается по: Будущее: Сборник статей на злобу дня. Пг. №1. Май 1917. С.18-19.

    Из статьи "Социалисты-революционеры и народовольцы"

    Русским революционерам надо усвогнь народовольческий взгляд па террор как па самостоятельное и самодовлеющее средство для революционной борьбы с правительством. В таких деспотических странах, как Россия, террор против реакционных деятелей всегда целесообразен. Конечно, всегда было бы желательно приурочивать террористическую борьбу к каким-нибудь выдающимся событиям и загодя приготовлять обстановку, чтобы воспользоваться ею потом, но надо помнить, что террор такое средство революционной борьбы, которое само в себе заключает все нужные условия для всестороннего воздействия в желательную сторону в самом широком и глубоком смысле этого слова на все слои общества и на правительство. Всякого рода искусственное прпурочивапие террора к событиям немного прибавляет к тому, что террористическая борьба сама вызывает к жизни. Поэтому вся тактика русских террористов в данное время, при данных по-Л1нпческпх условиях нашей родины заключается в одном желябовском пароле: "жарь!" - все остальное приложится к борьбе само собою.

    ...Балмашев7, прежде чем перешагнул через порог здания Комитета министров, был очень многим обязан помощи своих товарищей и без них никогда не мог бы сделать того, что он сделал, по раз он удачно спустил курок по Сппягпиу, пропаганда его дела перешла из рук его ближайших друзей в миллионы рук тех, кто его никогда не знал, но для коп), подобно ему, были близки вопросы снпягннской политики. Таким образом, факт так называемого "индивидуального", а не "массового", террора Балмашева оказался связанным бесчисленными нитями с идейной жизнью страны, более тесно связанным, чем десятки самых удачных массовых стачек и демонстраций.

    /.../На с.-р. можно смотреть как на партию с террористическими тенденциями, но о ней нельзя сказать, что она - террористическая партия. В руках Боевой Организации с.-р. террор был орудием агитации, мести, протеста, но он не был террором в прямом смысле этого слова: он никого серьезно не терроризировал, а в этом и должно заключаться его главное значение... Террор должен терроризировать правительство: иначе он не будет террором, а для этого многое в деятельности с.-р. должно измениться: например, пора не ограничиваться браунингом и бороться ие главным образом с Богдановичами8.

    /.../Настаивая на террористической борьбе в России в настоящее время, мы не требуем от революционеров пнче-го такого, чего ие было еще в русской истории и что может казаться проблематичным по условиям русской жизни. "Народная воля" показала в свое время возможность в России громкой террориспгческой борьбы, - и она была единственной революционной партией, которая ие только оставила в русской истории глубокий след, но имела политический успех, - и если она не смогла довести дело до конца, то это не ошибка ее программы, а ошибка ее деятелей и результат инертности тогдашнего русского общества п неподготовленности народных и рабочих масс.

    В деятельности "Народной воли" с.-р. смогли бы найти блестящие указания для своей современной деятельности, - и мы надеемся, что изучение истории "Народной воли", для чего с.-р. теперь так много делают, сослужит делу освобождения русского парода огромную услугу: оно выведет самих с.-р. и всех вообще русских революционеров на должную дорогу.

    Печатается по: Народоволец. Женева. 1903. Л*4. С.17-19, 21.

    Примечания:

    К.П. Победоносцев - обер-прокурор Синода, воспитатель императора Александра III. Александр, так же как и Николаи II в первые годы царствования, прислушивался к мнениям Победоносцева, в либеральных кругах пользовавшегося репутацией "злого гения" России.

    М.Т. Лорнс-Мелнков - председатель Верховной распорядительной комиссии, образованной после взрыва в Зимнем Дворце 5 февраля 1880 г., затем министр внутренних дел. С его именем связывали конституционные поползновения в последний год царствования Александра И.

    П.В. Карпович - бывший студент, не связанный в то время с какой-либо организацией 14 февраля 1901 г. смертельно ранил министра народного просвещения Н.П. Боголепова в знак протеста против репрессий по отношению к студенчеству. Его выстрел, так же как четыре выстрела, произведенных вскоре тоже "неорганизованным" революционером Ю.Ф. Лаговскнм по окну квартиры Победоносцева, знаменовали собой стихийное возобновление терроризма.

    В.К. Плеве - министр внутренних дел в 1902-1904 гг., ставший символом реакции. Убит 15 толя 1904 г. членом боевой организации Е.С.Сазоновым.

    Князь Э.Э. Ухтомский - с 1896 г. редактор-издатель "Санкт-Петербургских ведомостей", публицист либерально-консервативного толка.

    В 1880 г. когда наметилась некоторая либерализация правительственного курса, министры внутренних дел Л.С. Маков и народного просвещения^ Д.А. Толстой были заменены на более умеренных М.Т. Лорнс-Меликова н А.А. Сабурова.

    Член Боевой организации СВ. Балмашев 2 апреля 1902 г. в здании Комитета министров застрелил министра внутренних дел Д.С. Сппягнна. Это был первый террористический акт боевой организации.

    Н.М. Богданович - уфимский губернатор, убит 6 мая 1903 г. членом боевой организации Е. Дулебовым за расстрел в марте того же года забастовки рабочих в Златоусте. Террорист скрылся.

    Хаим Осипович Житловский

    (1865 - 1943)

    Сын купца. Родился в местечке Ушачп Витебской губ. Один пз организаторов народовольческой группы в Витебске (1884). 1887 г. - в эмиграции. Инициатор создания (1893) и руководитель "Союза русских социалистов-революционеров", редактор его газеты "Русский рабочий" (1894-1899). Окончил Бернский университет, в котором получил степень доктора философии (1892). В философских работах, публиковавшихся в немецких и русских журналах в 1890-е гг., критиковал ортодоксальный марксизм с позиций "субъективной социологии" П.Л. Лаврова и Н.К. Михайловского. В брошюре "Социализм и борьба за политическую свободу" (1898, псевдоним С. Григорович), полемически заостренной против взглядов Г.В. Плеханова и его последователей, призывал к возрождению боевой тактики народовольцев. Причины поражения "Народной воли" Житловский видел в отсутствии "тех условий, которые дали бы возможность сделаться террористической деятельности беспрерывной".

    Член Аграрпо-соцналнстнческой лиги (1901), одни пз организаторов п руководителей партии социалистов-революционеров за границей. Участник Амстердамского (1904) конгресса II Интернационала. В 1904 г. вместе с Е.К. Брешковской командирован в США для сбора средств в фонд партии.

    С 1905 г. в России, участвовал в организации Социалистической еврейской рабочей партии (СЕРП), в 1908 г. покидает Россию навсегда и поселяется в США. Участие в русском революционном движении совмещал с борьбой за национальные права еврейского народа. Считал, что евреи должны участвовать в общероссийской революционной борьбе. Связывал возрождение еврейского народа с осуществлением социалистической идеи. Опубликовал на русском языке работы "Мысли об исторических судьбах еврейства" (1887), "Еврей к евреям" (1892). В последней призывал еврейскую интеллигенцию вернуться к своему пароду и утверждал, что евреям нужно ие гражданское, а национальное равноправие, т.к. они самостоятельный парод ("не 4% кого-то, 100% самих себя"). В ряде статен па пдиш Житловский противопоставил свои идеи сионистским, отстаивал идею жизнеспособности еврейской культуры в диаспоре. Искал синтез интернационального социализма и национальных форм культуры п общественной жизни. Признавал необходимостью для евреев иметь собственную территорию, где была бы сосредоточена большая часть парода, по остался верен идее всемирного союза тру ДЯ1ЦНХСЯ евреев. Публицистика Жнтлоиского "американского" периода посвящена пропаганде социалистического устройства еврейской жизни и языку пдиш. Умер в Калгари (Канада).

    Литература:

    Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров п ее предшественники. Пг., 1918.

    Чернов В.М. Перед бурен. Нью-Йорк. 1953; М., 1993. Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим. 1982.Т.2. Будницкий О.В. Проблема террора в русской эмигрантской публицистике конца XIX - начала XX в.//Россия в XIX - начале XX века. Ростов н/Д, 1992.

    Тексты

    Из книги "Социализм и борьба за политическую свободу"

    (Лондон, 1898)

    /.../Вера в народ, - вот источник, откуда революционеры черпали свою, казалось, неиссякаемую энергию, и неизмеримому напряжению этой энергии должны были соответствовать грандиозные по замыслу планы. Цареубийство, как и террористическая деятельность вообще, было только одной нз необходимых подробностей этих великих замыслов./.../

    /.../Террор для самозащиты есть частное дело партии, такое же подчас необходимое дело, как подделка паспортов, конспиративные квартиры плп шифры. Но убийство шпиона пе имеет того исторического значения, что казнь высокопоставленного лица, а еще больше, цареубийство. В последнем своем виде террор является наиболее сильным орудием активной борьбы с правительством, - схваткой на жизнь и па смерть (так в тексте. - О.Б.). Так понимала террор страна, так понимала его Европа, такое значение придавали ему Лпбкпехт и Бебель1, которые еще недавно заявили в германском рейхстаге, что если бы Германия жила под таким же деспотизмом, как Россия, они не преминули бы вступить на путь людей 1-го марта. Русское общество видело в терроре возмездие за правительственные безобразия, протест против произвола п бесчинства, против систематического обирания мужика, против коверкания реформ, против ретроградных стремлений, - протест, громче которого не раздавалось в мире. Кому какое дело было до тех частных мотивов, которыми руководилась партия в своей террористической деятельности? "Народную волю" прочли тысячи, а про взрывы царских поездов н Зимнего Дворца узнала вся страна. И если каждый нз страдавших под гнетом царизма по-своему понимал мотивы "Исполнительного комитета", то он не особенно ошибался: террор и был именно борьбой против гнета самодержавия, - гнета, который ощущался п сознавался многими, Наконец, письмо 1-го марта, этот самый важный народовольческий документ, который заслуженно получил такое широкое распространение, не оставляло никакого сомнения в том, что террор практиковался партиен, как орудие конкретной, непосредственной борьбы за политическую свободу2. И нет сомнения, что не террору партия обязана своим поражением, а отсутствию террора, плп вернее, отсутствию тех условий, которые дали бы возможность сделаться террористической деятельности беспрерывной. Орудие не виновато в том, что его не употребляли в дело, пли употребляли, пе обставив дело более прочными гарантиями успеха./.../ /.../...с 81-82 года рабочее дело остается на руках у молодежи п не BCTpe4aef уже никакого содействия со стороны старых народовольцев. Только то, что способствует или может способствовать террору, культивируется партией. Пропаганда среди интеллигенции, молодежи и офицеров и нелегальная деятельность в виде типографского п динамитного дела поглощают все силы н все внимание партии. Даже "заговор", - эта конечная цель народовольческой деятельности, не пользуется особенным успехом: собственно к организации "Н/ародной/ в/олп/" принадлежало не больше 500 человек, а все остальные сотни и тысячи вряд ли и знали о том, что они должны захватить государственную власть в своп руки.

    В чем же заключалась основная деятельность партии?

    Из всех планов, намерении и начинании "Н/арод-нон/ в/оли/* действительно великим и исторически важным остается террор, которому одному партия обязана своей известностью, своим могуществом, своим обаянием. Террор, во-первых, в самом деле влиял дезорганизующим образом на русское правительство. После каждого покушения правительство теряло голову, п жизнь Александра III, почти вся проведенная в стенах гатчинского дворца, прекрасно доказывает, какого страху могут нагнать на русское правительство бомбы революционера. Этот страх еще более выступает наружу в переговорах правительства с революционерами во время коронации, к которой император решился приступить только тогда, когда убедился, что "И/сполнптельный/ к/омптет/" пока ничего против него пе затевает3. Террор, далее, повсюду вызвал убеждение, что положение государства безнадежное. Даже люди высших сфер, которые сколько-нибудь дорожили своей будущностью, сторонились от более или менее высоких должностей, а высокопоставленные лица, на всякий случай, передавали свои деньги в заграничные банки. Террор действовал возбуждающим образом на русское общество, приковывая его внимание к трагической борьбе народовольцев с русским самодержавием. И до чего доходило недоверие общества к правительству, видно нз того факта, что в Твери, например, 1-го марта все кинулись в банки, чтобы получить обратно свои вклады. Террор действовал возбуждающим образом на прессу, которая не могла замолчать таких крупных фактов русской жизни, как покушения. Ее требования делались все более н более решительными, н власть цензуры стала расти лишь в топ мере, в какой шансы на возобновление террора стали ослабевать. Террор приободрял даже русского земца и либерала, которые "во время борьбы с крамолой" стали требовать созыва "Земского собора"; будил совесть и поднимал дух тон лучшей части русского общества, которая теоретически стояла па стороне "Н/ародиой/ в/оли/", но на практике еще не решалась окончательно примкнуть к ее борьбе. Террор, далее, влиял на отношение иностранных держав к России и на всю нашу иностранную политику. Европа пе верила, чтобы императорская власть вышла победительницей в борьбе с революционерами, и сообразно с этим была и роль деспотической России в общеевропейском концерте держав. Во время господства террора были бы немыслимы эти позорные рабские сцены, которые разыгрывались в Париже во время знаменитой "царской недели". Упрочение русского деспотизма и его влияния на ход европейских событий - было обратно пропорционально террористической деятельности революционеров. Нет сомнения, что никакая стачка, никакие уличные демонстрации не могут в этом отношении влиять так, как влияла беспрерывная террористическая борьба. Стачек в России много было и в 70-х, и в 80-х годах, были стачки с явно выраженными социалистическими и политическими тенденциями, но на Европу они, конечно, не производили никакого впечатления. Стачки не в диковинку Европе, и про революционный рабочий класс она слышала также не впервые. Но она знает, что против революционного рабочего класса во всех странах имеются штыки и пушки, и что Россия в этом отношении гораздо безопасней обставлена, чем Бельгия, Германия или Австрия. Но то, чего не могут сделать стачки, может сделать хорошо организованная террористическая борьба - окончательное разрушение престижа самодержавия.

    Террор, -затем, привлекал на сторону революционеров симпатии всех лучших люден Европы, а в особенности симпатии всех социалистических партии...

    Наконец, террор не остался без влияния н на самое отсталое население современной Европы, на русский крестьянский народ. Взрыв бомбы развенчал идею о неприкосновенности царской особы, беспрерывно возбуждал в пароде вопрос об отношении царя к нему, народу, и будил его критическую мысль./ Данные, на основании которых мы пришли к вышеизложенной оценке, рассеяны по всем книжкам "Вестника "Народной воли"/.

    И результатом этой террористической деятельности было то, что она в конце концов поглотила все остальные функции народовольческой программы, оставляя в теин все, что не имело непосредственного отношения к этой конкретной борьбе за политическую свободу. Дошло до того, что после убийства Судейкнна4 многие революционеры-народовольцы считали необходимым на время совсем оставить социалистическую деятельность. И объясняется это тем, что всякое революционное движение стремится идти по линии наибольшего успеха. Но своим наибольшим успехом партия "Народной волн" была обязана не той пли другой постановке рабочего дела, но исключительно определенной постановке дела политической борьбы, т.е. террору. Вот почему н лучшие народовольцы того времени писали, что "все пункты программы, кроме.по-литического террора, имеют теперь для организации второстепенное значение... Мы будем иметь громадное значение, если наша организация вся, как один человек, посвятит все свои силы, средства и связи для террористических нападений на правительство. Что касается меня, - говорил народоволец, развивавший эти взгляды, - то я теперь не социалист, даже не террорист, я - просто бомбнет" (В. Бурцев. Из моих вос-помппаний//Свободная Россия. J\°1. С.30).

    Вот почему даже такие сторонними рабочего дела, как Энгельс и Маркс, могли придти к заключению, что "задача революционной партии плп партии действия в России в данную минуту (т.е. в 1883 г.) лежит не в пропаганде нового социалистического идеала, а в направлении всех сил к тому, чтобы: 1) пли принудить государя созвать Земский собор, 2) пли же путем устрашения государя и т.п. вызвать такие глубокие беспорядки, которые привели бы к созыву этого Собора или чего-либо подобного".

    Не удивительно поэтому, что террористическая борьба сделалась главной функцией партии, которая оставила мало места для всех ее задач и стремлений.

    ...Террор в конце концов должен был уничтожить непосредственное социалистическое дело. Борьба за политическую свободу отодвинула на задний план социализм.

    Но в этом именно н заключалась причина поражения "Н/ародноп/ в/олн/". "Террористическая борьба, - вполне справедливо полагал "Вестник "Народной воли", - имеет огромный исторический смысл только тогда, когда она есть проявление некоторого народного пли общественного протеста, предвестник н начало активного революционного движения". (С Родины и на Родину. №2. /1893/. С.98). Народовольцы были убеждены, что этот народный пли общественный протест на самом деле уже назрел. Обманутые расцветом русского либерализма конца 70-х годов, они полагали, что это либеральное общество, по крайней мере, сумеет воспользоваться темп каштанами, которые "Народная воля" таскала для него пз огня. Но здесь именно и лежала ошибка "Народной волн". Она забыла, что "мы социалисты, п паше место у рабочих", что только опираясь па социализм, т.е. на экономические интересы трудящихся масс, которые могут быть удовлетворены лишь при социалистическом строе, и в неослабленной непосредственной борьбе за этот строп, политический террор был бы не только "проявлением некоторого протеста", по и орудием борьбы целого общественного класса, который пе переловишь и не перевешаешь, как переловлен и перевешан был "Исполнительный комитет", целого общественного класса, для которого политическая свобода является экономической необходимостью п который пе так-то легко застращать Сибирью да каторгой, как застращали наших либералов, которые сами хорошенько пе знали, "хочется ли им конституции нлп севрюжины под хреном".../.../

    /.../"Народная воля" дала нам то могучее орудие борьбы, с помощью которого партия может добиться необходимой для псе политической свободы. Социал-демократы указали па класс промышленных рабочих как на главную точку приложения интеллигентных социально-революционных сил. Русским социалистам-революционерам остается объединить эти элементы и направить свою деятельность к тому, чтобы этот класс промышленных рабочих на самом деле сделался носителем и исполнителем всей социально-революционной программы./.../

    /.-../...русский рабочий класс должен нз всех наиболее активных элементов всех трудящихся слоев, приставших к его знамени, вырабатывать боевые организации, которые подняли бы меч, выпавший из рук побежденной "Народной вол", и вступили бы в непосредственную борьбу с русским правительством.

    Нам нечего распространяться здесь, в чем должна заключаться эта непосредственная борьба. В стране, где всякие проявления серьезной оппозиции невозможны, где свободное слово задушено, где малейшие попытки организовать даже чисто экономическую борьбу пролетариата против власти капитала наказываются как государственные преступления, нет никаких других средств непосредственной активной борьбы, кроме тех, которые практиковались "Народной волей". Это подтверждается н тем, что пи одно нз господствовавших направлений в России пе сумело указать на какую-нибудь новую форму активной политической борьбы, которая соответствовала бы нашим русским условиям, и пп одно из них не решается принципиально выступить против боевой тактики "Народной воли".

    Пусть теоретические основы этой партии устарели, пусть точка приложения ее сил была выбрана нецелесообразно, - ее боевая тактика остается единственно возможной и необходимой до тех пор, пока у нас будет существовать "абсолютно-нелепая" и "нелепо-абсолютная" власть самодержавия.

    Основная ошибка "Народной волн" заключалась лишь в том, что она не сумела объединить свою политическую борьбу с наиболее естественной и целесообразной постановкой социалистического дела. Но это объединение не удалось, как мы видели, и социал-демократии, и оно до сих пор представляет собою

    главную задачу социально-революционной деятельности. От правильного объединения социализма с борьбою за политическую свободу зависит судьба нашего социально-революционного движения.

    Историко-крптическпй обзор важнейших фазисов русского революционного движения приводит пас к трем основным требованиям:

    1. Мы никогда ие должны под каким бы то ни

    было предлогом оставить или отодвигать на второй

    план социалистическую деятельность и организацию

    рабочих масс.

    2. Практически вредно и теоретически несостоятельно стремление создать искусственный антагонизм между представителями сельского, фабрично-заводского и интеллигентного труда. Интересы всех трудящихся слоев России должны лечь в основу деятельности социально-революционной партии.

    3. Русская социально-революционная партия должна взять на себя инициативу непосредственной активной политической борьбы с самодержавием, причем эта борьба должна вестись в той конкретной форме, практическая целесообразность и историческая необходимость которой доказана была деятельностью партии "Народной воли"...

    Печатается по: Григорович С. (псевд. Х.О. Жптловского). Социализм н борьба за политическую свободу. Лондон. Изд. Союза рус. социалистов-революционеров (тип. Группы старых народовольцев в Женеве). 18У8. С.42, 53-54, 57-62, 111-112, 118-120.

    Примечания:

    В. Лнбкнехт и А. Бебель - лидеры германской социал-демократии.

    В письме Исполнительного комитета Александру III, датированному 10 марта 1881 г., выдвигались два условия прекращения вооруженной борьбы: "1) общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были ие преступления, но исполнение гражданского долга; 2) созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни п переделки их сообразно с народными желаниями" (Фигнер Вера. Запечатленный труд. М., 1964. Т.1. С.411).

    Имеются в виду переговоры между заграничными представителями "Народной волн" п "Священной дружиной", тайной монархической организацией, созданной для борьбы с революционерами в 1882 г. Любопытно, что члены "Священной дружины" ("взволнованные лоботрясы" -по ядовитому определению М.Е. Салтыкова-Щедрина) собирались применять террористические методы против революционеров. Переговоры были прерваны, когда полиция убедилась в неспособности народовольцев подготовить новое покушение на царя. Гарантией безопасности стало то, что Исполнительный комитет возглавил агент-провокатор СП. Дегаев. Коронация была проведена в 1883 г. Параллельная охранка была распущена.

    Г.П. Судейкнн - адъютант Киевского губернского жандармского управления, затем инспектор тайной полиции в Петербурге. Один из творцов системы провокации. Убит 16 декабря 1883 г. народовольцами В.П. Конашевичем и Н.П. Старод-ворскнм при помощи его же "воспитанника" Дегаева. По некоторым данным, Судейкнн руками революционеров намеревался убрать министра внутренних дел Д.А. Толстого с тем, чтобы занять его место.

    Раздел IV

    Эсеровский террор: теория и практика

    I 1

    .1

    Раздел IV .>•.<•• >.-v";"

    Григорий Андреевич Гершунн

    (1870 - 16(29). 1908)

    По профессии провизор. Один нз основателен "Рабочий партии политического освобождения России" (1899 г., Минск), проредактировал ее программную брошюру "Свобода" в террористическом духе. В 1902 г. "Рабочая партия..." влилась в партию эсеров. Арестовывался по делу "Рабочей партии...", был доставлен в Москву, где его допрашивал СВ. Зубатов. Отпущен, после чего перешел на нелегальное положение. Впоследствии опубликовал в "Революционной России" (№4 и 5) очерки о "зубатовщине" "Рабочее движение и жандармская политика". Наиболее последовательный, наряду с Е.К. Бреш-ковской, сторонник перехода к террору. Считал, однако, что партия должна заявить об этом только после совершения успешного террористического акта. Он писал: "Признавая в принципе неизбежность и целесообразность тер-рорпспгческой борьбы, партия оставляет за собой право приступить к ней тогда, когда, при наличии окружающих условий, она признает это возможным" (Неотложная задача//Революционная Россия. №3. январь 1902).

    Организатор и руководитель Боевой организации пар-тин соцналнстов-революциоперов. JIIHHO руководил подготовкой и осуществлением убийства министра внутренних дел Д.С. Снпягнпа и покушением на харьковского губернатора И.М. Оболенского (1902 г.), убийством уфимского губернатора Н.М. Богдановича (1903 г.). В мае 1903 г. арестован и заключен в Петропавловскую крепость. В марте

    Эсеровский террор: теория и' практика

    1904 г. приговорен к смертной казни, замененной пожизненным заключением, которое отбывал в 111лиссельбурге, а затем в Акатупской тюрьме (Восточная Сибирь), откуда в октябре 1906 г. бежал в Европу через Китай и США. Активно включился в партийную работу, непосредственного участия в терроре не принимал. Умер в Цюрихе.

    Сочинения: Гершуни Г.А. Из недавнего прошлого. Спб., 1907. Заявление Григория Гершуни Зубатову//Былое. 1918. №9 /3.

    Литература:

    Дело Гершуни, или о так называемой БоевоГюрганизацпи. Спб., 1906.

    Памяти Григория Андреевича Гершуни. Paris. 1908. (библпогр.).

    Савинков Борис. Воспоминания террорнста//Савинков Борис. Избранное. М., 1990.

    Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Пг., 1918.

    Он же. Записки жандарма. Харьков. Б.Г./Репрпнт. изд.: М., 1991. Фигнер В.Н. Запечатленный труд//Фигнер В.Н. Поли. собр. соч.: В 7 т. М., 1932. Т.З.

    Чернов В.М. Перед бурей. Нью-Йорк, 1953. Переизд. М., 1993.

    Он же. Из истории партии с.-р. Показания В.М. Чернова по делу Азефа в следственной комиссии партии с.-р. 2 февраля 1910// Новый журнал. Нью-Йорк, 1970. №100-101.

    Николаевский Б.И. История одного предателя. М.: Высш. шк. 1991.

    Тексты

    Боевая организация Партии социалистов-революционеров "По делам вашим воздастся вам"

    Они этого хотели и они этого дождались... Своими чудовищно жестокими и беззастенчивыми

    мерами они заставили всех потерять веру в возможность какой бы то ни было мирной работы.

    Попиранием закона, издевательством над честью и неприкосновенностью личности они внушали всем ужас и отвращение к себе.

    Печать они задушили в тисках цензуртмх циркуляров.

    Университеты они превратили в дворы для постоя солдат и полиции.

    Они убили земство п уничтожили суд.

    Они душат евреев, поляков, финляндцев и прочие народности.

    Всю страну они наводнили шпионами.

    Все тюрьмы они наполнили рабочими и молодежью.

    Они опустошили столицы от интеллигенции и разослали ее.

    Весь парод они разорили непомерными налогами и, разорив, окружили его высокой стеной полицейской охраны, пе пропуская никого на помощь в деревню, в это царство голодовок и смерти.

    Повсюду свистят нагайки и сверкают обнаженные шашки.

    Безоружных рабочих расстреливают на улицах.

    Вся Россия отдана во власть казаков и городовых, п превращена в сплошное побоище.

    Все это делают паши министры, наши генерал-губернаторы и прочие царские слуги.

    И мы не предвидим, где конец этим жестокостям, этим зверствам.

    Мы ие знаем, какими ужасами еще наполнят страну наши правители, но мы знаем, что нет ужасов, нет зверств, которых они с легким сердцем не сеяли бы вокруг себя.

    Мы не видим силы, которая сдерживала бы своеволие этих кровожадных и корыстных временщиков, бесконтрольно н безнаказанно распоряжающихся достоянием п жизнью 130 миллионов людей.

    Все вокруг безропотно несет это позорное иго, все трусливо прячет свое негодование, свое гражданское чувство, н этой рабской покорностью только усиливается гнет, увеличивается наглость наших властителей.

    Мы, сощ1алисты-революционеры, признаем, что всякий, кто не препятствует злодеяниям, совершаемым правительством, является не только попустителем, но п пособником его.

    Лишенные возможности каким бы то ни было мирным способом противодействовать этим злодеяниям, мы, сознательное меньшинство, считаем не только своим правом, но и своей священною обязанностью - несмотря на все отвращение, внушаемое нам такими способами борьбы - па насилие отвечать насилием, за проливаемую народную кровь платить кровью его угнетателей.

    Мы слагаем ответственность за все ужасы этой борьбы на правительство, которое вынудило нас ступить на этот путь.

    После демонстрации 4-го марта 1901 г.1 Сппягнн заявил, что он "кровью зальет Петербург при первой же попытке к новой демонстрации", а па протест литераторов против возмутительного побоища на Казанской площади он ответил, что "отучит этих писатели-шек не только говорить, но и думать по-своему".

    В стране, где при выражении мирного протеста министры намереваются залить кровью столицу и имеют возможность осуществить это на деле, в стране, где они ставят себе целью принудить к молчанию одних, в тот момент, когда это им удается, неизбежно должны заговорить другие, на языке ином.

    Свист пули - вот единственно возможный теперь разговор с нашими министрами, пока они не научатся понимать общечеловеческую речь п прислушиваться к голосу страны.

    Нам незачем объяснять, почему казнен Снпягии. Его преступления слишком известны, его жизнь слишком всеми проклиналась, его смерть слишком всеми приветствуется.

    Министры, запершись в своих недоступных кабинетах, окружив себя жандармской охраной, вершат зло н неправду, рассчитывая на полную свою безнаказанность.

    Отчаянно смелый и блестяще выполненный акт революционера Степана Валернановнча Балмашева2 докажет им, что люди, готовые жизнью своей пожертвовать за благо народа, сумеют достать врагов этого народа для совершения над ними правого суда.

    Сппягпн казнен в комитете министров не случайно. В этом комитете он совершил свои преступления. Здесь вырабатывались н утверждались его невыразимо жестокие меры. Отсюда сеялось зло и несчастье на всю Россию. Здесь попирались ногами самые ненарушимые права человеческие, здесь он старался умертвить живой дух п живые силы русского народа н здесь же он, как сраженный ударом грома пал к ногам судьп-мстителя.

    "По делам вашим воздастся вам".

    И пусть казнь этого врага народа напомнит всем, держащим в своих руках судьбы России, что н для ее бесправных н малодушных сынов есть предел унижений и гнета, за которым даже самый робкий верноподданный превращается в самоотверженного борца н грозного мстителя.

    Этот момент для пашей родины наступает теперь. Правительственный произвол становится все более невыносимым и оскорбительным. Всеобщее возмущение против него растет с каждым днем...

    Занимается заря великой борьбы, грозящей ужасами и бедствиями наполнить всю страну...

    Предотвратить ее возможно только одним - предоставив народу возможность мирными и культурными способами сдерживать произвол представителен власти.

    Мы требуем немедленного прекращения производства по всем делам политического характера и освобождения всех политических заключенных.

    Мы требуем немедленной отмены всех исключительных законов и правил, национальных и сословных ограничений и изъятий, свободы собраний, печати и слова.

    Мы требуем созыва всенародного Земского Собора.

    Боевая Организация Партии социалистов-революционеров. С-Петербург, 3-го апреля 1902 г.

    Типография Партии социалистов-революционеров.

    Печатается по: Да здравствует "Народная воля"! Paris, 1907. С.29-31.

    Примечания:

    1 Демонстрация- интеллигенции у Казанского собора в Петербурге, жестоко разогнанная полицией.

    2 Степан Валернановпч Балмашев (1882-1902). Сын народовольца B.C. Балмашева. В январе 1901 г. за участие в студенческой забастовке был исключен из Киевского университета и сдан в солдаты, осенью того же года уволен со службы. В БО вступил в Киеве. Повешен в Шлиссельбурге 3 мая 1902 г.

    Виктор Михайлович Чернов

    (19.XI.1873 - 15.IV.1952)

    Из дворян. Родился в Новоузенске Самарской губернии. После окончания гимназии в 1891 г. поступил на юридический факультет Московского университета. Участвовал в народнических кружках. В 1894 г. арестован по делу партии "Народное право". После заключения в Петропавловской крепости выслан на 3 года в Тамбов. Здесь участвовал в создании организации "Крестьянское братство" - одной пз первых организации крестьян в России. В 1899 г. выехал за границу.

    Одни нз основателей "Афарно-социалпспгчсской лиги" (1900). В результате ее слияния с "Южной партией социалистов-революционеров" и "Северным союзом социалистов-революционеров" в конце 1901 - начале 1902 г. образовалась партия эсеров. В 1902 г. вместе с М.Р. Гоцем возглавил газету "Революционная Россия", вскоре ставшую центральным органом партии. Чернов - бессменный член ЦК партии, ее ведущий идеолог и теоретик, автор или соавтор большинства программных документов н "руководящих" статей. В партии занимал центристскую позицию.

    В 1905-1907 гг. - в России, после поражения революции эмигрировал (1908), был редактором органа эсеров "Знамя Труда". Последовательный сторонник террористической тактики, автор программных статей по этому вопросу. После разоблачения Азефа отстаивал сохранение террора в арсенале партии, был главным защитником этой тактики па V Совете партии'(май 1909 г.). В результате большинство проголосовало против приостановки террора.

    В годы первой мировой войны - интернационалист, участвовал в Цпммервальдской (1915) и Кпнтальской (1916) международных конференциях интернационалистов. В апреле 1917 г. вернулся в Россию. Кооптирован в Петроградский Совет рабочих н солдатских депутатов, вошел в бюро его исполкома. В мае - августе 1917 г. - министр земледелия Временного правительства, Октябрьскую революцию не принял, принимал участие в организации попыток свергнуть большевиков. На учредительном собрании 5 января 1918 г.

    был избран его председателем. После разгрома Учредительного собрания некоторое время находился в Москве затем выехал в Поволжье для организации борьбы против большевиков.

    Участвовал в Уфимском государственном совещании (сентябрь 1918 г.) н возглавил Съезд членов Учредительного собрания. После колчаковского переворота в ноябре пытался организовать борьбу против А.В. Колчака, был арестован. Освобожден по настоянию чехословаков. Выступил против предложения части эсеров о сотрудничестве с Красной Армией в борьбе против реакции, но поддержал решение IX Совета партии (июнь 1919 г.) о прекращении вооруженной борьбы против Советской власти. В 1920 г. эмигрировал в Чехословакию, издавал там журнал "Революционная Россия", возглавил заграничную делегацию эсеров. Поддержал Кронштадтское восстание, крестьянские выступления па Тамбовщпне.

    Постепенно утратил политическое влияние среди эмш"-раптов. В 1931 г. переехал во Францию. В годы 2-й мировой войны участвовал в двшкеппп Сопротивления. После освобождения Франции уехал в США, где и умер. Чернов оставил огромное публицистическое и научное наследие - труды по философии, политэкономии, истории и социологии.

    Сочинения:

    Воп/юс о терроре на V Совете партии//Социалист-революционер. Париж. 1910. №2. (Выступления Чернова напечатаны под псевдонимом "Гарденин").

    Из истории партии с-р/ 2 февраля 1910//Новый журнал (Нью-Йорк). 1970. №100-101.

    Чернов В.М. Собр. соч. Пг., 1917. Т.1-2.

    Чернов В.М. Рождение революционной России. Париж; Прага; Нью-Йорк. 1934.

    Чернов В.М. Перед бурей. Нью-Йорк, 1953; М., 1993.

    Литература:

    Русанов Н.С. В эмиграции. М., 1929.

    Вишняк М.В. Дань прошлому. Stanford, 1954.

    Ленин В.И. Поли. собр. соч. (ук.).

    Троцкий Л.Д. К истории русской революции. М., 1990.

    Слепюв С. К истории возникновения партии социалистов-революционеров. Пг., 1917.

    Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Пг., 1918.

    Мещеряков В. Партия социалистов-революционеров. М., 1922. Ч.1-Н.

    Алексеева Т.Д. Народничество в России в XX в. Идейная эволюция. М., 1990.

    Гусев К.В. Рыцари террора. М., 1922.

    Алексеева Т.Д., Гусев К.В., Маныкин А.В. Чернов Виктор Михайлович// Политические деятели России. If 17: Биографическим словарь. М., 1993.

    Тексты

    Террористический элемент в нашей программе1

    Вопрос о своевременности плп несвоевременности, вреде плп пользе террористических действии вновь возродился в революционной литературе. Выстрел Балмашева вызвал несколько попыток вновь воскресить прежние дебаты на ту же тему.

    Теперь без колебаний можно сказать, что это - "давнишний, старый спор, уже взвешенный судьбою..." Сколько ни высказывали сомнений, сколько возражений ни выставляли против этого способа борьбы партийные догматики, жпзиь каждый раз оказывалась сильнее их теоретических предубеждений. Террористические действия

    оказывались не то что просто "нужными" и "целесообразными", а необходимыми, неизбежными. Прежде, чем перейти к ним, революционеры всегда - пред эпохой народовольчества не менее, чем пред последними событиями пытались воздерживаться от них, и только неумолимой логикой событий неизбежно приводились к иному практическому вывод}'. Самый характер террористической борьбы, связанной прежде всего с пролитием крови, таков, что все мы рады ухватиться за всякий аргумент, который избавил бы пас от проклятой обязанности менять оружие животворящего слова на смертельное оружие битв. Но мы не всегда вольны в выборе средств.

    А раз признав террористическую борьбу целесообразной, признав, что события ее требуют, мы не могли и пе хотели уклониться от выполнения этого пстор1Гческого долга - как бы суров п тягостен лично для нас он ни был...

    Да, долга! В этом с нами не согласятся авторы №1 "Летучего листка" изд. Опб. Союза Борьбы. Они пишут:

    "Газеты" (какие?) рассуждали па ту тему, что право отнимать жизнь не принадлежит обществу. Мысль вполне справедливая. Ни приговор партии (правительственной плп революционной - безразлично), ни мнение какого бы то ни было общества пе могут санкционировать этого высшего насилия над личностью. Террор как программа вряд ли может быть защищаем, как с социологической, так и с моральной точки зрения..."

    Если бы под этим листком не стояла подпись "Тип. СПБ. Союза Борьбы", то мы подумали бы, что это пишут сторонники "непротивления злу насилием"... Никто не имеет права отнимать у другого жизнь - террор не защитим с моральной точки зрения!.. Но в таком случае имеет ли какая бы то ни было партия вообще право на насильственные, на революционные средства?

    7. Зак. № 7

    193

    Во время кровавых революций отнимается жизней еще больше, чем во время террористических актов. Может быть, и решение выйти на баррикады то же пеоправдыва-емо с моральной точки зрения? Ведь это - решение не отступать в борьбе перед "высшим насилием над человеческой личностью"... И у кого "отнимать жизнь" будут восставшие революционеры? У тех самых крестьян, тех самых рабочих, переряженных в военные мундиры и вышколенных в казармах, которые являются лишь слепыми орудиями в руках своих же собственных тиранов и истязателей! Неужели жизнь их с нравственной точки зрения для нас менее священна, чем жизнь таких зверей в образе человеческом, как Сипягнны, Клепгельсы^ п Плеве?

    Не хуже авторов "Листка" мы понимаем, что отнятие жизни человеческой - дело ужасное и отталкивающее... Но паши понятия о нравственности, по-видимому, совершенно расходятся с нх понятиями. В стране рабства, в стране молчания, где миллионы людей осуждены правящей кликой на полуголодное, животное прозябание, превращены в рабочий скот, обезличены, повергнуты в ужас духовного невежества, грубейших суеверий и моральной смерти; - в стране, где к бедствиям голода духовного присоединяются страдания физических голодовок, где гуляют голодный тиф, цынга, всякого рода эпидемии и косят несметное множество жизней - жизней дряхлых стариков, полных сил юношей, женщин, неповинных ни в чем малюток; в стране, где правящая клика поистине купается в слезах и крови своих несчастных жертв, отвечая свирепой жестокостью и наглыми издевательствами на малейшие проблески протеста - в этой стране, согласно нашей нравственности, мы не только имеем нравственное право -нет, более того, мы нравственно обязаны положить на одну чашу весов - все это море человеческого страдания, а на другую - покой, безопасность, самую жизнь его виновников. Для нашего нравственного спокойствия было бы легче, чтобы этой роковой дилеммы не было; мы были бы избавлены от многих тяжелых "размышлений, тоски и думы роковой", от мучительной внутренней борьбы, от необходимости одерживать самую тяжелую из всех побед - победу над салигми собой. Но нельзя же нам нз подобных соображении утончешюго нравственного эгоизма уклониться от неизбежного выбора, когда это значило бы - обречь себя на роль попустителей, н, следовательно, безмолвных, пассивных нравственных соучастников творяицнх-ся вокруг нас преступлений. На эту позорную роль мы не хотим, не можем себя обречь.

    Мы не понимаем той неземной нравственности, нравственности "не от мира сего, которая блюдет лишь самодовлеющую и абсолютную чистоту индивида, не считаясь со страданиям" или счастием человечества, как основой решения. Не человек для субботы, а суббота для человека. Наша нравственность не витает где-то на недосягаемой заоблачной высоте над грешной землей. Нет, наша нравственность - земная, она есть учение о том, как в нашем нынешней жизни идти к завоеванию лучшего будущего для всего человечества, через школу суровой борьбы и труда, по усеянным терниями тропинкам, по скалистым крутизнам и лесным чащам, где нас подстерегают и дикие звериг и ядовитые гады. Это - боевой клич, а несентиментальные и прекраснодушные воздыхания о там, как бы совсем обойтись без "насилий над ЛПЧ1ЮСТЫО" - хотя бы и над личностью насильников: это - учение о трудном н суровом нравственном долге, а не об утонченно нравственном эпикурействе, от которого никому нн тепло, ни холодно - кроме, разве, насильников и угнетателей, которым спокойно и тепло, да насилуемых и угнетаемых - которым очень, очень холодно... Нам ие нужно этой нравственности, которая светит, но не греет, и своим холодным светом только ярче освещает пропасть между жизнью п идеалом, вместо того, чтобы построить мост от жизни к идеалу пз материалов той же грешной земли...

    В то время, как "кппжпнкп" вели чернильную баталию по вопросу о том, можно ли терроризму придавать только "эксцитативное", т.е. попросту говоря, агитационное, возбуждающее значение, плн же надо допустить также значение устрашающее и дезорганизующее - жизнь выдвинула на первый план такого рода потребность в террористических средствах, перед которою должны были умолкнуть все прежние возражения. Террористические акты сделались необходимыми в качестве самозащиты, в качестве оружия необходимой самообороны, без которой разгул шгчем не сдерживаемого самодержавного произвола переходит всякие границы и становится нестерпимым. Тактика правительства понятна п проста. Оно было застигнуто врасплох неожиданно сильным ростом революционного настроения масс; оно спохватилось, оно надеется, что еще не поздно, что рядом экстраординарных мер еще можно задушить в стране ростки протеста. Судорожными усилиями оно пытается это сделать. И правительственный террор имеет свою логику. Если на демонстрантов перестают действовать грозные окрики городовых, то в ход пускаются палки п ппнкп; перестают действовать они - пускается в ход натиск лошадьми: привыкают и к этому - па сцепе появляются нагайки; привыкают к нагайкам - начинают гулять по головам демонстрантов ружейные приклады; обнаженные шашки, и, наконец, раздаются ружейные залпы. Дальше, казалось, идти некуда. Но и ружейные пули не останавливают демонстраций. Что делать? Русское правительство изобретательно... Оно знает, как всего больнее уязвить протестантов; оно знает, что для них есть нечто такое, чем они дорожат больше самой жизни: это нх человеческое достоинство. И вот, по данному свыше знаку, возводится в систему самое главное наглое издевательство над личностью протестантов, надругательство над нх честью. Связанного врага истязают в участках н тюрьмах; па женщин п девушек обрушиваются сугубые унижения; нечистые рукп жандармов грубо касаются их тел, с подчеркнутым намерением надругаться над женской честью, и над девичьей стыдливостью; наконец, порка, от которой даже уголовные обитатели "мира отверженных" все чаще и чаще начинают спасаться самоубийством, грозит сделаться обычным средством усмирения бунтов, стачек и демонстраций...

    "Мы не знаем, какими ужасами еще наполнят страну наши правители, номы знает, что нет ужасов, нет зверств, которых они с легким сердцем не сеялн бы вокруг себя"*.

    * Прокламации "Боевой Организации. П. С.-Р."

    Правительство, видимо, надеется, что под грудой неслыханных оскорблений оно раздавит всякий дух протеста, наполнит смертельным ужасом сердца, и загонит робкую толпу на единственный оставшийся свободный путь - ведущий к западням п ловушкам зубатовщины и правительственного "сердечного попечения". Оно рассчитывает, что позорный клич "независимых": "Мы не хотим вести рабочих путем, ведущим в Сибирь и тюрьму", - получит еще больше силы, если к Сибири и к тюрьме присоединится позорная розга и ужасная виселица. При таких условиях нет иного выхода, как доказать прав1пельству обратное.

    "В стране, где при выражении мирного протеста министры намереваются залить кровью столицу и имеют полную возможность осуществить это па деле, в стране, где они ставят себе целью принудить к молчанию одних, в тот момент, когда это им удается, неизбежно должны заговорить другие, на языке ином..."*.

    Вспомним времена Народной Воли. Тогда еще более грозное и сильное правительство стояло лицом к лицу с гораздо более слабым врагом. Взаимная ненависть, взаимное ожесточение достигало крайних пределов. Но и тогда правительство не осмеливалось на такую наглость, как порка десятками своих политических противников. Правительство нх ненавидело всеми силами души - по оно в то же время втайне боялось и уважало пх. Нас не боятся... Наше молчание на самые возмутительные меры придает смелости врагу, рассчитывающему на полную безнаказанность...

    * Там же.

    Значение террористической борьбы как средства самообороны слишком очевидно п понятно. Оно не может отрицаться даже самыми крайними противниками террористических средств. Даже "Искра", выставившая в последнее время (см. напр., №20, от 1-го мая) положения, что терроризм изолирует революционную партию п тем осуждает ее на поражение", "террор мешает организации, а следовательно, и вообще политическому воспитанию рабочих"3, - даже "Искра" не может закрывать глаза на действительность, и все ею сообщаемые фактические известия идут решительно вразрез с принципиальной антитеррорпстнческой тенденцией газеты. Сообщая данные о голодовке политически заключенных в Ека-теринославскон тюрьме (где пх всячески оскорбляли, ругали площадной бранью, заключенным женщинам делали унизительные и позорные предложения и тому под.), - "Искра" не может не признать, что "делом честн псех недовольных существующим строем является энергетическими протестами заставить самодержавие обуздать разнузданное рвение своих холопов". Да, делом честн! Да, заставить^. Но как? "Искра" отвечает: энергическими протестами". Надеемся, однако, что несловесными п не бумажными? Мы сами не прочь бы хорошими словами усовестить Сппяпшых и их присных, и не наша вина, если "свист пули - вот единственно возможный теперь разговор с нашими министрами,, пока они не научатся понимать общечеловеческую речь и прислушиваться к голосу страны". Но "Искра" против террора. Ей кажется, почему-то, что такой поворот в современном револющ юнцом движении... означал бы его сужение п грозил бы ему неудачей". "Искра" хочет сделать все возможное, чтобы не допустить такого подобным тому, который сделан ека-терпнославскпми товарищами, и покажут правительству, что, п пе прибегая к террору, революционная Россия может отстоять томящихся в тюрьмах борцов". Екатерпнос-лавскпе товарищи призывали к демократизации протеста перед зданием тюрьмы. 5-го мая она состоялась п кончилась... поркой демонстрантов! Может ли мирная демонстрация "заставить" правительство "обуздать разнузданное рвение своих "холопов", если оно безнаказанно может употреблять все средства расправы с демонстрантами? Мы знаем батумскую демонстрацию перед стенами тюрьмы, окончившуюся тем, что "рвение" царских слуг было еще более разнуздано": тринадцать убитых и множество раненых были итогом попытки "доказать, что, и не прибегая к террору, революционная Россия может отстоять томящихся в тюрьмах борцов". Сомневаемся, чтобы после этого опыта батумские рабочие согласились с моралью "Искры". И в этом нам порукой тот факт, что, несмотря на все своп теоретические споры и разногласия по вопросу о терроре, кавказские рабочие, в значительном большинстве идущие за социал-демократами, тем не менее жизнью вынуждаются к ответам насилием на насилие. Не та же ли самая "Искра" устами своего корреспондента "тифлисского рабочего" (в №15) по поводу убийства Веденеева "ярого противника раб<очего> двпж<енпя> и одного пз умных бичей социал-демократии") говорит, что виновник покушения "верно подхватил настроение рабочих, тысячи уст матерей, жен п сестер рабочих, оставшихся без заработка, будут благослав-лять стрелка н меткую пулю". Сомневаемся, чтобы согласились с моралью "Искры" н виленскне рабочие, демонстрация которых кончилась массовой поркой н которые уже выдвинули пз своей среды героя-мстителя в лице благородного и смелого товарища, рабочего Гпрша Лекерта4. Сомневаемся, чтобы согласились с нею и многие другие.. В том же самом № "Искры" мы находим описание ужасного положения арестованных гомельских рабоч1гх. "Особенно ужасно, когда мы просыпаемся ночью, - пишут заключенные, - о, ужаснее нельзя себе ничего предстаешь! Воздух тогда так удушлив, что мы еле дышим. Мы мечемся во сне во все стороны, мы не находим себе места. Один стонет, другой кашляет, у третьего кровотечение пз горла и т.д. Сердце разрывается на части от таких страданий..." И гомельские рабочие должны были вступить также на тот единственный путь, который им, при условиях, оставался, чтобы выполнить "дело чести". "22-го марта, - пишет "Искра", - ночью на одной пз главных улиц выстрелом пз револьвера был ранен местный провокатор, виновник страданий вышеупомянутых заключенных...

    Виновник покушения скрылся". В Туле, в Чулковской части, по свидетельству той же "Искры" мастеровые со стыдом спрашивают: неужели среди нас не найдется никого, кто бы избавил нас от Лаврова (один нз маленьких местных самодержавцев)?".

    Устами этих рабочих говорит сама жизнь... Настроение широких слоев рабочих доказывает неопровержимо, что, выдвинув террористический способ борьбы, партия социалистов-революционеров шла навстречу уже назревшей и наполовину осознанной потребности рабочего люда - не только получать удары от врага и расписываться в получении, но и отвечать на эти удары ударами же.

    * * *

    Значение террористических действий, как средства самообороны, повторяем, слишком очевидно и понятно. К ним обстоятельства все чаще и чаще вынуждают даже бывших противников этого средства борьбы, и не нужно быть пророком, чтобы предсказать близость почти всеобщего признания его неотвратимости. И мы, верные партизаны этой идеи даже во время ее всеобщей непопулярности, можем теперь сказать, что не напрасно пытались плыть против течения, не напрасно подготовляли почву для расширения нашей программы включением в нее оружия, поражающего врага, ободряющего друзей и потрясающего страну.

    Один пз крупнейших наингх социал-демократических писателей как-то очень недурно определил отличие агитации от обычной пропаганды. "Агитация, - выразился он, - это та же пропаганда, имеющая место при особых условиях, именно при условиях, заставляющих прислушиваться к словам пропагандиста даже таких людей, которые не обратили бы на них внимание в обычное время".

    И в этой особенности лежит агитационное значение террористических фактов. Они приковывают к себе всеобщее внимание, будоражат всех, будят самых сонных, самых индифферентных обывателей, возбуждают всеобщие толки п разговоры, заставляют люден задумываться над многими вещами, о которых раньше им ничего не приходило в голову - словом, заставляют \\х. политически мыслить хотя бы против нх волн. Если обвинительный акт Снпя-гину в обычное время был бы прочитан тысячами людей, то после террористического акта он будет прочитан десятками тысяч, а стоустая молва распространит его влияние па сотни тысяч, па миллионы. И если террористический акт поражает человека, от которого пострадали тысячи люден, то он вернее, чем месяцы пропаганды, способен переменить взгляд этих тысяч непосредственно пострадавших людей на революционеров п на смысл их деятельности. Для этих людей он будет ярким, конкретным ответом самой жизни на вопрос - кто им друг и кто им враг.

    Устрашает ли, дезоргаш вует ли террористическая борьба правящие круги, п если да, то в какой мере? Это зависит от многих обстоятельств. Нет сомнения, если вся революционная борьба исчерпывается террористическим и поступками кучки лиц, то надежда раздавить эту последнюю будет настолько велика, что для страха и растерянности, естественно, не останется места. Но когда правительству п без того становится все труднее п труднее сдерживать общее недовольство, когда его окружает огненное кольцо волнений, демонстраций, сопротивлений властям, бунтов - тогда метко направленные удары, неожиданно сваливающие с ног наиболее ревностных н энергичных столпов реакции, безусловно способны внести в ряды правительственных слуг расстройство и смятенье. Если героическая борьба "Народной воли", разыгравшаяся в эпоху меньшей культурном н политической зрелости России, при отсутствии сколько-нибудь активной поддержки со стороны масс, смогла пошатнуть трон н поставить на очередь вопрос о конституции, то - теперь, при нал1ГЧНОстп относительно сильного движения, при общем опозпцпонпом настроении в широких культурных слоях, при подъеме революционного духа в молодежи, при более и более сильных взрывах крестьянского недовольства, при общем эко-ном1гческом и финансовом расстройстве страны, повторение такой же борьбы, несомненно, дало бы гораздо большие результаты. Она еще сильнее, чем прежде, подорвала бы веру в правительственное всемогущество, внушила бы обывателям еще большее уважение к силе революционеров. Она вдохнула бы новые силы в колеблющихся, обескураженных, пораженных печальным исходом многих демонстраций. Она удовлетворила бы педологической потребности в отпоре, которой полны сердца избитых и опозоренных, н тем восстановила бы irx душевное равновесие. Громом героически подвигов, примером самоотвержения борцов она зажигала бы сердца лучших людей, наполняя irx топ же жаждой пожертвовать всем, чем можешь, сделать все, что в силах, для того же великого дела. Наконец, эта борьба подняла бы высоко престиж революционной партии в глазах всех окружающих, доказав на деле, что революционный социализм есть единственная сила, способная наполнять сердца таким беззаветным энтузиазмом, такой жаждой подвигов самоотречения, и выдвигать таких истинных великомучеников правды радостно отдающих жизнь за ее торжество!

    И вот почему мы, далекие от всяких односторонних увлечений, иллюзий и чрезмерно оптимистических надежд, взялись за оружие террористических средств, чтобы подкрепить ими нашу борьбу, в которой найдется достаточно места для всех сил п способностей, для всех видов революционной энергии, для всех людей с живым революционным чувством и готовностью бороться до конца!

    Мы - за применение в целом ряде случаев террористических средств. Но для нас террористические средства пе есть какая-то самодовлеющая система борьбы, которая одною собственной внутренней силой неминуемо должна сломить сопротивление врага п привести его к капитуляции. Террористические действия вовсе пе должны быть каким-то замкнутым внутри себя рядом актов, воплощающим собою всю непосредственную борьбу с врагом. Напротив - для нас террористические акты могут быть лишь частью этой борьбы, частью, неразрывно связанной с другими частями; в этой-то живой органической связи они п почерпают всю свою силу, все свое значение... И как всякая часть они должны быть сообразованы с целым, должны быть переплетены в одну целостную систему со всеми прочими способами партизанского и массового, стихийного и целесообразного напора на правительство. Террор - лишь один пз родов оружия, находящийся в руках одной пз частей нашей революционной армии. В нашей борьбе мы стараемся привести в движение самые разнообразные общественные силы, и каждой пз этих сил свойственен своп особый способ проявления. Это пе мешает им действовать по единому плану. Так и террористическая борьба не будет чем-то витающим вне прочих видов революционной работы н господствующим над ними. Это только один пз технических приемов борьбы, который лишь во взаимодействии с другими приемами может проявить все то действие, на которое мы рассчитываем. Он усиливает влияние всех других параллельных форм борьбы, п его собственное влияние усиливается действием этих последних. Совершенно так же, как сила ассоциации людей не сводится к арифметической сумме сил отдельных индивидов, так и сила одновременного напора на правительство всеми средствами увеличивает силу каждого отдельного из этих средств.

    Таким образом, мы впервые будем протестовать против всякого однобокого, исключительного терроризма. Отнюдь пе заменить, а лишь дополнить и усилить хотим мы массовую борьбу смелыми ударами боевого авангарда, попадающими в самое сердце вражеского лагеря. Борьба террористическими средствами, поэтому, для нас вовсе не является тем поединком или единоборством вождей, которым в стародавние времена нередко решались войны; пе является для пас террор и тем солнцем, вокруг которого как подчиненные планеты вращаются все другие способы действия и отраженным светом которого они светят... Для партии социалистов-революционеров, как целого террор не является таким центральным пунктом, нз которого бы исходило и к которому бы сводилось все. Конечно, в ее рядах могут быть лица и группы, имеющие по этому пункту свое "особое мнение" в ту или другую сторону. Это - пх право. Партия никогда не будет покушаться на свободу нх мнений, никогда не будет и лишать нх возможности открыто эти мнения высказывать. Но она всегда будет, проводить определенную грань между индивидуальными мнениями своих отдельных членов и тем, что служит общей почвой партийного соглашения.

    Партия социалистов-революционеров как целое отнюдь не думает искать в террористической борьбе какого-то мистического, еднпоспасающего и всеразрешающего средства, какой-то панацеи, какой-то разрыв-травы, перед которой размыкаются все замки it запоры. Но это для нее одно из самых крайних, п энергичных средств борьбы с самодержавной бюрократией, сдерживания правительственного произвола, дезоргашоацин правительственного механизма,, агитации и возбуждения общества, пробуждения энтузиазма п боевого духа в самой революционной среде-. И этого достаточно, чтобы занять по отношению к вопросу о терроре ту позицию, которую партия соцнашгстов-револнзщюисров заняла в настоящее время.

    * * *

    Вопрос о роли террористического элемента в революционной программе настолько серьезен и важен, что здесь не должно быть места никаким недомолвкам и никакой неопределенности. Его нельзя обойти; его необходимо решить. Мы совершенно пе понимаем позиции, запятой по отношению к этому вопросу соц<нал>-дем<ократн-ческнмн> органами, в частности, наприм<ер>, "Искрой". Одно из двух: или в настоящее время террористические факты нужны н необходимы, шш нет. Если мнение о пользе и неизбежности террора неверно, то нужно прн-лож1Гг.ь все усилия, чтобы террористических поступков не повторялось. Нужно объявить вредной ошибкой выстрел Карповича, вредной ошибкой выстрел Батмашева, вредной ошибкой выстрел Лекертац т.д., и т.д. Или же террористические акты в настоящее время могут быть полезными п даже необходимыми, - н тогда революционная партия не может сказать: "моя хата с краю", не может отойти в сторону н умыть руки, подобно Понтпю Пилату: она долж!Ш, ввести террористические акты в свою программу и поставить их под свой сознательный контроль, потому что только партийным контролем могут быт гарантированы н успех и своевременность удара, п наконец, удачный выбор той цели, в которую бьет удар. Террористические акты - средство слинжом сильное, слишком, чреватое всякими последствиями, чтобы их употребление можно было с легким сердцем всецело предоставить индивидуальному произволу отдельных лиц, подверженных случайным влияниям и настроениям. Гпрш Лекерт явился в тот самый момент, когда был необходим акт возмездия. Но Гирш Лекерт мог и не явиться, - что было бы тогда? Если объявить террорист!гческне акты делом исключительно иррегулярной, партизанской борьбы, то где ручательства, что они будут приходить вовремя н что нх не будет не вовремя? Где ручательства, что цель будет выбрана удачно, что удар не обрушится на неподходящее лицо, случайно возбудившее негодование сравнительно небольшой кучки лиц, и не минует насильника, обуздание которого составляет затаеннейшую мечту самых широких слоев населения?

    Только партия, то есть совокупность практических работников, действующих на самых разнообразшых поприщах, знающих потребности и запросы революционного дела во всех его разветвлениях - только партия достаточно компетентна для решения подобных вопросов, и только партия достаточно сильна, чтобы обеспечить не случайно приходя-шдй со стороны, а заранее подготовленный отпор врагу.

    Мало того. Террорнстические акты требуют жертв. Если вы предоставите отдельным лицам всецело решать вопрос о нанесении ответных ударов врагам, если вы оставите нх разрозненными, ^^организованными - где ручательство, что на террор не уйдет сл1 пиком много сил? Где ручательство, что на него не пойдут те самые лица, которые могли бы сделать гораздо больше на другом поприще? Где ручательство, что на него пойдут лица, способные с честью выдержать все испытания, связанные с такого рода попытками, лица, которые сумеют и перед лицом жестоких палачей, и перед лицом казни высоко держать знамя революции? Все эти вопросы слишком важны для партии, чтобы можно было предоставлять пх на решение случайности...

    Но и это еще не все. Не только интерес партии может страдать от ухода на террор сил, которые важно приберечь для другого дела; ие только честь революции может страдать от выступления в ответственной роли исполнителен приговора революционной Немезиды - людей, не обладающих для этого необходимыми данными, - может еще страдать престиж революционной партии, вера в ее силы, если разрозненные, не организованные, не поддержанные партией бойцы окажутся просто слишком слабыми для достижения поставленной ими себе цели. Террористические акты могут произвести определенное положительное действие только тогда, когда за ними чувствуется сила, когда в них звучит серьезная, роковая угроза па будущее время. Случайные же покушения отдельных лиц, неорганизованные, не подготовленные, часто являющиеся только "покушениями с негодными средствами", способны только раздразнить врага и внушить ему пренебрежение к силам революционеров - т.е. достигнуть результата, диаметрально противоположного тому, который имелся в виду. Жертв же будет, конечно, не меньше, а даже больше, и, что всего ужаснее - жертв бесплодных...

    Вот перед нами Лаговскпй - человек, решившийся на подвиг самоотвержения - и вынужденный стрелять, вместо Победоносцева, в стекло окна квартиры Победоносцева, - а почему? Потому, что он один, предоставленный исключительно своих личным силам, изнемогший под тяжестью громадного дела, которое он взвалил на свои плечи; потому, что в бесплодных попытках выследить Победоносцева он остался -без гроша в кармане, мучимый голодом н бессонницей, измотавшийся, нервно уставший, доведенный почти до отчаяния... Вот Алларт, револьвер которой в роковой, критический момент отказывается служить; вот Мпха-левпч, вынужденный на безнадежную попытку с финским ножом в руках пробивать себе дорогу к Трепову; вот, наконец, Гнрш Лекерт, который и при сравнительно благоприятных обстоятельствах достигает лишь частичного успеха. Все эти факты тем ярче оттеняют казнь Сппягппа, так тщательно оберегаемого, казнь на том самом месте, где он совершал своп преступления против парода, казнь, которая своей организованностью, продуманностью своего плана и блестящим успехом производит глубочайшее впечатление па всех...

    Нет, довольно этих бесплодных человеческих жертвоприношений! Если подвиги Лекертов - не вредные ошибки, если эти подвиги действительно нужны, если мы горячо приветствуем их как необходимое дело для отпора н обуздания насильников, то было бы позорным н нечестным с нашей стороны отстраниться н свалить всецело па нх плечи всю тягость рокового дела. Оскорбление чести и достоинства членов партии есть оскорбление ее собственного достоинства п чести, н отстаивание того н другого она не может взвалить как чужое для нее дело всецело на плечи отдельных смель-чаков-партизанов. Он вправе требовать от нас поддержки н моральной, п материальной. Они умирают за пас, и мы нравственно обязаны <дать> им необходимые средства для успеха нх отважных попыток, дать им возможность, по крайней мере умереть с радостным сознанием, что не напрасно пожертвовали жизнью...

    Террорнстпческне удары должны быть делом организованным. Они должны быть поддержаны партиен, регулирующей irx применение п берущей на себя нравственную ответственность за гаи. Это сообщит н самим героям-борцам то необходимое моральное спокойствие, которое невозможно при действиях на свой риск и страх, без уверенности в моральной санкции и поддержке партии. ПартнГпгый контроль п парпгйное регулирование предотвратят опасность - как бы террористическая борьба не оторвалась от всей остальной революционной борьбы, не превратилась бы во что-то самодовлеющее, не перестала считаться с ее меняющимися потребностями п интересами, как бы размеры сил террористической дружины пе остались единственным решающим мотивом в вопросе о начале, продолжении, приостановке борьбы; как бы пз средства эта борьба не превратилась в цель; как бы она не заняла несоответствующего (в ту или другую сторону) места в революционной программе и практике; как бы, наконец, тактика террористов не разошлась с общей тактикой революционной армии п не вошла в конфликт с ней...

    Но если таким образом в тактическом отношении необходимо координирование борьбы террористическими средствами со всеми прочими формами революционной деятельности и борьбы, то в техническом отношении не менее необходимо отделение ее от прочих функций партии. Строгое идейное единство и не4 менее строгое организационное разделение! Вот требование, которому вполне отвечает современная постановка этого дела в партии со-Щ1алпстов-революционеров. Согласно решению партии, из нее выделилась специальная Боевая Организация, принимающая на себя - на началах строгой конспирации и разделения труда - исключительно деятельность дезор-ганнзацнонную и террористическую. Эта боевая организацня получает от партии - через посредство ее центра - общие директивы относительно выбора времени для начала и приостановки военных действий и относительно круга лпц, против которых эти действюа направляются. Во всем остальном она наделена самыми широкими полномочиями и полной самостоятельностью. Она связана с партией только через посредство центра и совершенно отделе-па от местных комитетов. Она имеет вполне обособленную организацию, особый личный состав (по условиям самой работы, конечно, крайне немногочисленный), отдельную кассу, отдельные псточ1Шкн средств. Эта боевая организация берет всецело на себя роль охранительного отряда, освобождая местные комтеты партии от проклятой обязанности отвлекаться от своего главпого дела для самозащиты п обуздания насильников. При правильном функционпровапш! такой боевой дружины пе могут оказать деморализующего влияния самые возмутительные акты произвола п налругательетва над человеческой леностью, ибо всегда есть ком)' прпзвать к ответу виновных, есть надежное ручательство, что наиболее возмутительные безобразия не останутся безнаказанными. И поэтому местные комитеты более, чем когда-либо, получают полную возможность посвятить все свои силы, отдаться всецело творческой работе -пропаганде, агитации, подго-товленшо и устройству демонстраций, организации рабо-Ч1гх масс в городе и деревне, вербовке топ велш<ой социалистической армии труда, непрерывный рост которой служит для нас вернейшим залогом победы!

    Ибо революционизирование масс - вот наше постоянное, основное дело как партии социально-революционной; это тот необходимый общий фон, на котором уже дальше текущая жизнь с ее меняющимися запросами вырисовывает те или другие узоры. Террор же - одно нз временных, преходящих технических средств, за которое мы беремся отнюдь не ради его самого, а лишь исполняя Тяжелый долг, вытекающий пз трижды тяжелых условий современной русской жизни.

    Июнь 1902 г. Печатается.по: По вопросам программы и тактики: Сборник статен нз "Революционной России". (Женева). 1903. С.71-84.

    Примечания:

    1 Первоначально статья была опубликована как редакционная в N"7 "Революционной России" (нюнь 1902 г.). Появление программной статьи о терроре после создания Боевой организации и начала террора не случайно. Лидеры эсеров полагали, то сначала надо совершить успешный террористический акт, доказать, что есть сила, способная вестп террористическую борьбу, а уж затем включать террор в программу. Об авторстве и обстоятельствах работы над статьей рассказал В.М. Чернов в показаниях следственной комнеч н по делу Азефа: "Террорист!гческнй элемент в нашей программе" написал я. Затем мы вместе (с Гершуни н М.Р. Гоцем. - О.Б.) подвергли ее подробнейшему разбору, причем особенное участие принимал в этом Гершуни. Прежде всего террор как орудие обороны; затем уже как вывод из этого - его агитационное значение, затем как результат - не столько как цель, но как результат и то лишь при совокупности известных благоприятных для этого условий -его дезорганизующее значение. Гершуни сказал: "ну, уж теперь хорошо; потел, потел да и выпотел!"//Из истории партии с.-р. Показания В.М. Чернова по делу Азефа в следственной комиссии партии с.-р. 2 февраля 1910//Новый журнал. 1970. №100. С.ЗОЗ.

    2 Н.В. Клейгельс - генерал-адъютант, занимал посты варшавского полицмейстера, петербургского градоначальника, киевского генерал-губернатора.

    3 Цитируется статья Г.В. Плеханова "Смерть Спплгпна н наши агитационные задачи".

    4 Г.Д. Леккерт покушался на вн.тс-иского губернатора В.В. фон Валя, подвергшего пош.е рзбоччх, арестованных за участие в майской демонстрации 1902 г. Фон Валь был. легко ранен, Леккерт - казнен.

    Борис Викторович Савинков

    (19.1.1879 - 7.V.1925)

    Родился в Харькове. Вырос в Варшаве, где его отец служил судьей. Старший брат покончил жизнь самоубийством в сибирской ссылке; отец, уволенный в отставку за либеральные взгляды, па почве постоянного преследования правительством его сыновей, заболел психическим расстройством. Савинков, после окончания гимназии в Варшаве поступил в Петербургский университет, пз которого был исключен за участие в студенческих беспорядках. В 1897 г. за революционную деятельность арестован в Варшаве. В 1898 г. вошел в социал-демократическую группу "Рабочее знамя", печатался в органе "экономистов" "Рабочая Мысль". В 1901 г. арестован по делу группы, в 1902 г. выслан в Вологду. Ссылку одновременно с ним отбывали Н.А. Бердяев, А.А. Богданов, А.В Луначарский, A.M. Ремизов п другие опасные II менее опасные противники режима.

    В 1903 г. Савинков бежал пз ссылки за границу, где вступил в партию эсеров и вошел в ее Боевую организацию, в которой вскоре занял пост заместителя ее главы - Е.Ф. Азефа. Принимал непосредственное участие в организации убийств министра внутренних дел В.К. Плеве н великого князя Сергея Александровича. В 1906 г. был арестован в Севастополе, ему грозила смертная казнь, по и Л.И. Зпльберг п В.М. Сулятпцкпй организовали его побег из-под стражи. После разоблачения Азефа возглавил Боевую организацию, но особых успехов под его руководством она не добилась.

    В 1908-1909 гг. опубликовал воспоминания о своих погибших товарищах-террористах и другие фрагменты, составившие впоследствии книгу "Воспоминания террориста". Мемуары Савинкова, несмотря па некоторую беллетризацию, остаются одним нз важнейших источников по истории эсеровского террора. Под псевдонимом В. Ропшпн опубликовал повесть "Копь бледный" (1909) и роман "То, чего не было" (1914), в которых поднимал моралыю-этпчеекпе проблемы, связанные с терроризмом и шире - с революционным насилием вообще. Книги Савинкова пользовались большой популярностью, оживленно обсуждались в периодике, но в революционных кругах вызвали в основном негативную реакцию.

    В годы 1-й мировой войны - "оборонец", вступил добровольцем во фращузскую армию, принимал участие в боях, был военным корреспондентом. В апреле 1917 г. вернулся в Россию. Комиссар Временного правтельства в 8-п армии, затем - комиссар Юго-Западного фронта, товарищ военного министра, управляющий Военным министерством. В дни выступления Л.Г. Корнилова, в "деле" которого Савинков сыграл двусмысленную роль "посредника" между генералом и А.Ф. Керенским, -военный губернатор Петрограда. В октябре исключен из партии эсеров за отказ дать ЦК разъяснеть о своей роли в корпиловском деле.

    "Октябрьский переворот" расцепил "как захват власти горстью людей, возможный только благодаря слабости и неразумию Керенского" (См.: Борис Савинков перед Военной коллегией Верховного суда СССР. М., 1924. С.7). Принимал участие в походе Керенского - Краснова на Петроград, в формировании Добровольческой армии на Дону; организовал офицерский "Союз защиты Родины н Свободы" в Москве в начале 1918 г., участвовал в Ярославском мятеже, после подавления которого перебрался в Уфу. Направлен Директорией с военной миссией во Францию. Являлся впоследствии, по сути, представ1гтелем А.В. Колчака и А.И. Деникина в Европе. Участвовал в подготовке на территории Польши отрядов С.Н. Булак-Балаховнча н в irx рейдах на советскую территорию. Посвятил этому повесть "Копь вороном" (1923). Издавал за границей газету "За свободу".

    В августе 1924 г. был завлечен чекистами на территорию СССР в рамках "операции "Трест", арестован и приговорен Военном коллегией Верховного суда к расстрелу, замененному Президиумом ЦИК 10-летнпм тюремным заключением. В письмах нз тюрьмы призывал отказаться от борьбы против Советской власти. По официальной версии, покончил самоубийством во внутренней тюрьме ОГПУ, выбросившись из окна. По другой версии (А.И. Солженицына и др.) Савинков был убит чекистами, а его письма фальсифицированы.

    Сочинения:

    Савинков Б. Избр.; Воспоминания террориста; Конь бледный; Конь вороной. М., 1990.

    Ропшин В. (Б. Савинков). То, чего не было. С приложением статен С.А. Савинковой "Годы скорби"; "На волос от казни" и Г.В. Плеханова "О том, что есть в романе "То, чего не было"". М., 1990 ("Забытая книга").

    Амфитеатров и Савинков: переписка 1923-1924//Минувшее. М.; Спб., 1993. Вып.13.

    Литература:

    Чернов В.М. Савинков в рядах партии с.-р.//Воля РОССИИ. Прага. 1924. №14-15.

    Тютчев Н.С. Заметки о воспоминаниях Б.В. Савннков//Катор-га н ссылка. 1924. №5.

    Загадка Савинкова. Л., 1925.

    Горбунов Марк (псевдоним Е.Е. Колосова). Савинков как мему-арнст//Каторга и ссылка. 1928. №3-5.

    Ивановская П.С. В боевой организации. М., 1929.

    Чернявский М.М. В Боевой оргаш1заццц//Каторга и ссылка.

    1930. №7-8/9.

    Фигнер В.Н. Запечатленный труд//Фпгнер В.Н. Поли. собр. соч.: В 7 т. М., 1932. Т.З.

    Келли А. Самоцензура н русская интеллигенция//Вопр. фнлос. 1990. №Ю.

    Гусев К.В. Савинков Борис Внктрровнч/./Полнтнческне деятели России. 1917: Биографический словарь. М., 1993.

    Footman D. B.V. Savinkov. Oxford, 1956.

    Тексты

    Итоги террористической борьбы1

    Полтора года тому назад вся Россия трепетала в глубоком мраке. Уже раздавались первые, еще далекие, еще неясные удары приближающейся бури. Полтавские и харьковские крестьяне уже вставали за землю, рабочие Петербурга и Москвы, севера и юга, Польши и Финляндии уже поднимались за волю и уже гордо развевалось красное знамя в руках Гершуни и Балмашева, знамя земли п волн, братства, равенства и свободы, социализма и революции.

    И все-таки был мрак. И все-таки над окровавленной и измученной страной черной тучей висело самодержавие Плеве и Николая, того Николая, который не щадил никого и которого не пощадит гнев народа... Кто взялся бы тогда предсказать близкое будущее? Кто смел верить, что настанут январские дни, что с русского, осененного андреевским флагом, броненосца полетят снаряды в Одессу, что так скоро грянет гроза революции п что царь, жалкий пленник дворца в Петергофе, так постыдно капитулирует перед народом?... 15 июля положило резкую грань в судьбах России. Егор Сазонов2 не Плеве убил. Он ранил насмерть самодержавие, душу его и идею. Еще рабы, мы уже поняли, что значит свобода. Еще не веря, мы уже знали, что пробил судный день Николая. Еще во тьме, мы уже видели робкие зори.

    Выстрел Карповича был первым призывом к активной борьбе. Он указывал путь, он намечал ход истории. Он был скорее символ, чем факт: не стало Боголе-пова, родился террор. Гсршунн принял наследство. Он смело пошел по новой дороге, непонятый и бесстрашный, гордый п злобно осмеянный глупцами. Что нужды? Их споры н смех были пылью на его торном пути. Великий революционер, он пе замечал нх, он поднял тяжкое бремя: - он Сазонову расчистил дорогу.

    Никогда ни один временщик не знал такой ненависти. Никогда ни один человек не рождал к себе такого презренья. Никогда самодержавие не имело такого слуги. Страна изнемогала в неволе. Кровью пылали города, н тщетно сотнями гибли борцы за свободу. Тяжелая рука Плеве давила все. Как крышка гроба, лежала она на восставшем, уже пробужденном пароде. И мрак становился все гуще, и все невыносимее становилось жить.

    И тогда Сазонов пошел умирать. Он убил не Плеве. Он в самое сердце поразил Николая.

    15 июля самодержавие лишилось не только самого верного пз своих слуг, - оно лишилось того, что не покупается золотом и что не дается молебнами, - оно лишилось своего обаяния, обаяния власти, грозного обаяния силы, которую нельзя победить и которая ничего не боится.

    Динамитный террор, мечта тех, кто умел владеть револьвером, вошел в жизнь, стал действительностью, и обагренный в крови Николай впервые почувствовал, что значит кровь и впервые же понял, что кровь рождается кровью...

    Страх стал царить во дворце, как он царил после 1-го марта. Страх плохой советник. В те двери, куда он вошел, следом стучится смерть. И в Петергофе началась агония.

    2/7

    Но н это не все. С 15 июля самодержавие агонирует. Оно держалось с тех пор не своей внутренней силой, - оно держалось слабостью революцш!, слабостью еще пе готового умирать народа. Но революция росла, п парод ей учился. Сазонов разбудил спящих, он вдохнул в них страшную силу, он воскресил надежду и, нанесши смертельную рапу самодержавию, он оживил революцию. Наступил короткий период речей. Период слов п робких желаний. Шиловы4 и Струве выступили на сцепу. Всегда робкие, всегда juste milieu, всегда готовые на уступки, далекие от парода п не знающие его, они па миг заговорили. Заговорили опять, как рабы, надеясь на царя п его новых министров. Они говорили, а парод молчал. Они говорили, а парод в тишине ковал меч. Они говорили, а парод учился вооруженной борьбе.

    Есть мера терпению, как есть мера отваге н силе, 9-е января переполнило чашу народного гнева. Смертельно раненный деспотизм, умирая, мстил, п мстя, праздновал кровью близкий день своих похорон. И парод понял это п взял в руки оружие.

    Каляев4 указал его. Он в Кремле снова напомнил,. как нужно бороться. Умирать п убивать. Не просить пощады и не щадить. Не бояться ни царя, ни динамита.

    Полтора года тому назад только отдельные смельчаки, лучшие сыны родины шли с оружием в руках завоевывать себе и народу свободу. Редко, во тьме, раздавались голоса смерти. Неизвестные в Уфе, затем в Белостоке, в Бердпчеве5 и в Варшаве продолжали дело, указанное Карповичем н Гершуни. Народ не решался. Он чужд крови п великодушен. Он ждал до последней минуты п только в отчаянии, в безвыходной тоске взялся за меч. И наступила эпоха смертельной борьбы. Наступило грозное время суда и возмездия. Чьи силы могли остановить налетевшую бурю и кто, чем мог укротить гнев народа? Самодержавие уже погибало, н Трепов6, та карикатура на Плеве, мог только вешать, но не побеждать п управлять.

    Никифоров и Персии, Хохенталь н Прокопе, Окр-жея и Добровольский7, армяне и русские, финны н поляки - все взялись за меч, и передовые борцы смешались с рядами восставшего народа. Террор перестал быть достоянием немногих, венчанных терновым венцом Желябовых н Перовских, он вошел в плоть и кровь массы, он стал одним нз средств великой борьбы за свободу, одним пз средств, - но не самым последним.

    Колебались народные глубины. Подымались небу-женпо п незваппо. Строили баррикады н со знаменем в руках умирали. Собирались на площадях и открыто требовали свободы. Бастовали всегда п везде. Не считались с лншеиьями, с жертвами, с самой смертью. Ярко пылала в городах народная революция и глухо стонало крестьянство. Стонало и сомневалось, п уже готовое встать, ждало, все еще ожидая земли, земли н волн.

    И па мрачном фоне умирающего самодержавия, на фоне восстания п всеобщей стачки непрерывно н неразрывно раздавались один за другим выстрелы н взрывы, взрывы п выстрелы. Вся страна содрогалась от тяжких волнений и вся страна с чистым восторгом следила за борьбою еще немногих, но уже слитых с народом, за ежечасным, ежеминутным ростом террора, террора в массе, террора единицами за народ.

    "Народная воля" оставила нам заветы. Оставила нам в наследство свое победоносное знамя, знамя террора. Карпович поднял его. Гершуни гордо развернул. Сазонов, Каляев н Спкорскнп8 кровью своей оживили его померкшую славу. Никпсроровы и Окржен, умирая, передали его народу. Народ протя1гул к нему свою сильную руку, и оно не погибло, п никогда уже пе померкнут лучи его жертвенной славы. Кто не с народом, тот против пего. И горе, страшное горе тому, кто обещая не дает, п клянясь тапт лицемерие. Народ, разгневанный п свободный парод, сумеет отстоять это купленное его кровью знамя, знамя восстания, знамя смертельной борьбы, н, отстояв, сумеет покарать тех, кто дерзнет коснуться его своей нечистой рукой.

    Печатается по: Отдельный оттиск нз №77 "Революционной России". 1905. №2. Ноябрь.

    Примечания:

    1 Статья в последнем номере "Революционной России" пе подписана. Авторство Савинкова засвидетельствовал В.М. Чернов, писавший в своих мемуарах, что "Б. Савинков должен был подвести итоги нашей боевой тактике и сказать, что сделавшие свое дело па этом тернистом пути по первому призыву партии снова готовы занять свой боевой пост"//Чернов В.М. Перед бурен. М., 1993. С.225.

    2 Е.С. Сазонов (Созонов). (1879-1910) - член БО, 15 июля 1904 г. убил в Петербурге министра внутренних дел В.К. Плеве. Был тяжело ранен взрывом своей же бомбы. Приговорен к вечной каторге. Покончил самоубийством, протестуя против наказания каторжан розгами.

    3 Д.Н. Шипов - председатель Московской губернской земской управы, лидер земского движения, один пз организаторов партии октябристов.

    4 И.П. Каляев (1877-1905) - член БО, 4 февраля 1905 г. убил в Москве великого князя Сергея Александровича. Повешен в Шлиссельбурге.

    5 Имеются в виду убийство губернатора Н.М. Болановпча 6 мая 1903 г. в Уфе, покушения на помощника прппчиа Кулншева 14 октября 1903 г. в Бердичеве и полицмейстера Метленко 3 октября того же года в Белостоке. Двое последних были ранены. Во всех случаях террористы скрылись.

    Д.Ф. Трепов - товарищ министра внутренних дел.

    7 А.Л. Никифоров 28 апреля 1905 г. застрелил в Нижнем Новгороде начальника охранного отделения А.В. Грешнера, повешен; И. Персии в тот же день ранил в Двпнске пристава Кур-ляндского, приговорен к смертной казни, замененной вечной каторгой; Хохенталь - финский террорист, убил прокурора финляндского сената; Ева Прокопе - финская террористка; С. Окржея - 26 марта 1905 г. бросил бомбу в полицейское управление предместья Варшавы - Праги, повешен; Добровольский - убил 16 июля 1905 г. пристава Семенова в г. Луб: ны Полтавской губернии н скрылся.

    8 Ш.В. Снкорскпн - член БО, участник убийства Плеве. Приговорен по этому делу к 20 годам каторги.

    Мария Александровна Спиридонова

    (16.Х.1884 - 11.IX.1941)

    Из дворян. Родилась в Тамбове в семье коллежского советника. В 1902 г. ушла из 8-го класса Тамбовской гимназии, работала конторщицей в губернском дворянском собрании. С 1905 г. член боевой дружины. Впервые арестована в 1905 г. за участие в демонстрации, наказания не понесла. 16 января 1906 г. на станции Борп-соглебск смертельно ранила пятью пулями губернского советника Г.Н. Луженовского, приговоренного тамбовской организацией эсеров к смерти за жестокое усмирение крестьянских выступлений н организацию "черной сотни". Недавние утверждения Е. Брейтбарт и Ю.Г. Фельштннского, что Спиридонова стреляла в Луженовского нз ревности, не выдерживают критики. Подверглась зверским избиениям н надругательству со стороны помощника пристава Жданова п казачьего офицера Авра-мова - оба они были позднее убпты эсеровскими боевиками. Открытое письмо Спиридоновой, переданное пз заключения п опубликованное в газете "Русь" (1906, №27), вызвало значительный общественный резонанс. Ее дело получило всероссийскую и даже международную нзвес-тгюсть, а сама Спиридонова стала наиболее популярной русской революционеркой со времен Софьи Перовской. Московскш! восшю-окружнон суд приговорил ее к повешению, замененному бессрочной каторгой. Специальный вагон, в котором Спиридонову и ее подруг по Нерчш1С-кой каторге везли к месту заключення, на многих станциях встречали цветами и красными флагами.

    После Февральской революции активно включилась в политическую деятельность в Чите, а затем в Москве и Петрограде. Стата лидером левого крыла партии эсеров, а после раскола партии в ноябре 1917 г. -одним пз лидеров партии левых эсеров. Была избрана в Исполком Всероссийского Совета крестьянских депутатов, Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов (ноябрь 1917 г.) избрал ее своим председателем. Делегат III - V Всероссийских съездов Советов, 6 ноября избрана членом Президиума ВЦИК; избиралась членом Президиума ВЦИК III - IV созывов. Признала "социалистический характер" Октябрь-скоп революции. Выдвигалась фракциями левых эсеров и большевиков на пост председателя Учредительного собрания, но проиграла выборы В.М. Чернову; признала необходимость роспуска собрания.

    С мая 1918 г. переходит в оппозицию к большевикам, публично критикует пх внешнюю и внутреннюю политик}'. Приняла активнейшее участие в левоэсеровском выступлении 6 - 7 июля 1918 г. Арестована, приговорена к одному году тюрьмы, затем амнистирована Президиумом ВЦИК. Не прекратила борьбы против большевистского режима. Вновь арестована в 1919 г., бежала, в 1920 г. задержана, содержалась в лазарете ВЧК, тюремной психиатрической лечебнице, затем в изоляции в подмосковной Малаховке. Подвергалась репрессиям в 1923 и 1924 гг. С 1925 г. - в ссылке в Самарканде, затем в Уфе. В ссылке вышла замуж за товаршца по партии И.А. Майорова. Работала эконо-мпстом-пла1говпком и на другой хозяпствешгон работе. В 1937 г. арестована, в 1938 г. приговорена Военной коллегией Верховного суда СССР к 25 годам тюремного заключення. В начале войны, когда немецкие войска приближались к Орлу, где в тюрьме находилась Спиридонова, члены Военной коллегии "передумали" и приговорили Спиридонову к расстрелу. Расстреляна 11 сетября 1941 г. вместе с Майоровым, своей подругой по Нерчннской каторге и большевистским застенкам 1овестной террористкой А. А. Измаилович и рядом видных большевиков.

    Сочинения:

    Письмо М. Спиридоновой Центральному комитету партии большевиков.Пг., 1918; Горизонт (Москва). 1990. №5.

    Спиридонова М. Из воспоминаний о Нерчннской каторге. М., 1926. Литература:

    Владимиров В. Мария Спиридонова. М., Б.г.

    С.П.М. - пн. Дело М.А. Спиридоновой. Б.м., 1906.

    Измаилович А. Из прошлого//Каторга и ссылка. 1923. №7; 1924. №1.

    Школьник М.М. Жпзнь бывшей террористки. М., 1927. Радзилович Ф. и Орестова Л. Мальцевская женская каторга// Каторга н ссылка. 1929. №10. Красная книга ВЧК. М., 1989. Т.!.

    Владимирова В. Левые эсеры в г917-1918 гт.//Пролетарская революция. 1927. №1.

    Брейтбарт Е. "Окрасился месяц багрянцем...", млн Подвиг святого террора//Континент. 1981. №28.

    Фелыитижкий Ю.Г. Большевики н левые эсеры. Октябрь 1917 - июль 1918. Париж. 1985.

    Безбережьев СВ. Мария Александра Сшфндонова//Вопр. ист. 1990. №9.

    Гусев К.В. Эсеровская богородица. М., 1992.

    Леонтьев Я.В. Спиридонова Мария Александровна//Полпти-ческне деятели России. 1917: Биографический словарь. М., 1993.

    Steinberg I.Z. М. Spiridonova. L., 1935.

    Тексты Письмо М.А. Спиридоновой

    Дорогие товарищи! Луженовскнй ехал последний раз по топ дороге. Из Борпсоглебска он ехал в экстренном поезде. Надо было убить его именно тогда. Я пробыла на одной станции сутки, па другой - тоже и па третьей - две суток. Утром, при встрече поезда, по присутствию казаков решила, что едет Лужено век пй. Взяла билет 2 класса, рядом с его вагоном; одетая гнм-назпетской, розовая, веселая и спокойная, я не вызывала никакого подозрения. Но на станции он пе выходил.

    По приходе поезда в Борпсоглебск, с платформы жандармы п казаки сгоняли все живое. Я вошла в вагон п на расстоянии 12-13 шагов, с площадки вагона, сделала выстрел в Лужеповского, проходившего в густой цепи казаков. Так как я была очень спокойна, то я не боялась не попасть, хотя пришлось метиться через плечо казака; стреляла до тех пор, пока было возможно. После первого выстрела Лу-женовекпй присел на корточки, схватился за живот н начал метаться, по направлению от меня, по платформе. Я в это время сбежала с площадки вагона на платформу и быстро, раз за разом, меняя ежесекундно цель, выпустила еще три пули. Всего, по показанию Богородпцкого, нанесено пять ран: две в живот, две в грудь и одна в руку.

    Обалделая охрана в это время опомнилась: вся платформа наполнилась казаками, раздались крики: "бен", "руби", "стрелян"! Обнажились шашки. Когда я увидела сверкающие шашки, я решила, что тут пришел мои конец, н решила не даваться им живой в руки. В этих целях я поднесла револьвер к виску, но на полдороге рука опустилась, а я, оглушенная ударами, лежала на платформе. "Где ваш револьвер?" - слышу голос наскоро меня обыскивающего казачьего офицера. И стук прикладом по телу н голове отозвался сильной болью во всем теле. Пыталась сказать им: "Ставьте меня под расстрел". Удары продолжали сыпаться. Руками я закрывала лицо; прикладами руки снимались с него. Потом казачий офицер, высоко подняв меня за закрученную на руку косу, сильным взмахом бросил на платформу. Я лишилась чувств, руки разжались, н удары посыпались по лицу и голове. Потом за ногу потащили вниз по лестнице; голова билась о ступеньки; за косу внесена на извозчика.

    В каком-то доме спрашивал казачий офицер, кто я п как моя фамилия. Идя на акт, решила ни одной минуты не скрывать своего имени и сущности поступка. Но тут забыла фамилию п только бредила. Били по лицу п в грудь. В полицейском управлении была раздета, обыскана, отведена в камеру, холодную, с каменным полом, мокрым и грязным.

    В камеру в 12 пли 1 час дня пришел помощник пристава Жданов и казачий офицер Аврамов; я пробыла в их компании, с небольшими перерывами, до 11 часов вечера. Они допрашивали и были так виртуозны в своих пытках, что Иван Грозный мог бы им позавидовать. Ударом ноги Жданов перебрасывал меня в угол камеры, где ждал меня казачий офицер, наступал мне на спину и опять перебрасывал Жданову, который становился на

    8. Зле N- 7

    225

    шею. Они велели раздеть меня до нага и не велели топить мерзлую п без того камеру. Раздетую, страшно ругаясь, они били нагайками (Жданов) и говорили: "Ну, барышня (ругань), скала! зажигательную речь!" Одш! глаз ничего не видел, и правая часть лица была страшно разбита. Они нажимали на нее и лукаво спрашивали: "Больно, дорогая? Ну скажи, кто твои товарищи!".

    Я часто бредила и, забываясь в бреду, мучшельно боялась сказать что-либо. В показаниях этих не оказалось ничего важного, кроме одном чуши, которую я несла в бреду.

    Придя в сознание, я назвала себя, сказала, что я социалистка-революционерка и что показания дам следственным властям; то, что я тамбовка, могут засвидетельствовать товарищ прокурора Каменев н другие жандармы. Это вызвало бурю исгодовашш: вылергниалп по одному волосу нз головы и спрашивали, где другие революционеры. Тушили горящую папиросу о тело и говорили: "кричи же, сволочь!" В целях заставить кричать, давили ступни "изящных", - так они называли, - ног сапогами, так в тисках, л гремели: "кричи!" (ругань). - У нас целью села коровами ревут, а эта маленькая девчонка ни разу не крикнула ни на вокзале, ни здесь. Нет, ты закричишь, мы насладимся твоими мучениями, мы

    на ночь отдадим тебя казакам - Нет, -говорил Авра-

    мов, - сначала мы, а потом казакам..." И грубое объятие сопровождалось приказом: "кричи!" Я ни разу, за все время битья на вокзале и потом в полнщш, не крикнула. Я все бредила.

    В 11 час с меня снимал показания судебный следователь, но он в Тамбов отказался дать материал, так как я все время бредила. Повезли в экстренном поезде в Тамбов. Поезд идет тихо. Холодно, темно. Грубая брань Аврамова висела в воздухе. Он страшно ругает меня.

    Чествуется дыхание смерти. Даже казакам жутко. "Пой, ребята, что вы пр1гунылн, пой,, чтобы эти сволочи подохли при нашем веселии!" Гиканье и свист. Страсти разгораются, сверкают? глаза и зубы, песня отвратительна. Брежу: воды - воды нет. Офицер ушел со мной во II класс. Он пьян п ласков, руки обнимают меня, расстегивают, пьяные губы шепчут гадко: "Какая атласная грудь, какое изящное тело..." Нет сил бороться, нет сил оттолкнуть. Голоса не хватает, да и бесполезно. Разбила бы голову, да не обо что. Да и не дает озверелый негодяй. Сильным размахом сапога он ударяет мне в сжатые ноги, чтобы обессилить нх; зову пристава,' который не спит. Офицер, склонившись ко мне п лаская мой подбородок, нежно шепчет мне: "Почему вы так скрежещете зубами - вы сломите ваши маленькие зубки".

    Не спала всю ночь, опасаясь окончательно насилия. Днем предлагает водки, шоколадку-, когда все уходят, ласкает. Пред Тамбовом заснула на час. Проснулась, потому что рука офицера была уже на мне. Вез в тюрьму и говорил: "вот я вас обнимаю". В Тамбове бред, н сильно болела

    Показания следующие: 1) Да, хотела убить Луже-повского по предварительному соглашешпо и т.д.; 2) По постановлению тамбовского комитета партии социалистов-революционеров, за преступное засекание и безмерное истязание крестьян во время аграрных п политических беспорядков и после них в тех уездах, где был Лужеиовскнй, за разбойничьи похождения Лу'же-новского в Борпсоглебске в качестве начальника охраны, за организацию черной сотни в Тачбове и как ответ на введение военного положения и чрезвычайной и усиленной охраны в Тамбове и других уездах. Тамбовским комитетом партии социалистов-революционеров был

    8*

    227

    вынесен приговор Луженовскому; в полном согласии с этим приговором и в полном сознании своего поступка я взялась за исполнение этого приговора.

    Следствие кончено: до сих пор сильно больна, часто брежу. Если убьют, умру спокойно и с хорошим чувством в душе.

    Печатается по: Владимиров В. Мария Спиридонова. М., 1906. С.75-80.

    Николай Васильевич Чайковский (26.XIL1850-30.IV.1926)

    Сын вятского помещика, потомственный дворянин. Окончил в 1872 г. физико-математический факультет Петербургского университета. Участник студенческого движения; один нз лидеров народнического кружка, сложившегося в начале 1870-х годов и получившего известность под именем "чайковцев". В кружок входили М.А. Натансон, СЛ. Перовская, П.А. Кропоткин, СМ. Кравчинский и другие ведущие деятели революционно-народнического движения. После разгрома кружка эмигрировал сначала в Европу (1874), а затем в Америку (1875), где пытался создать земледельческую коммуну. Увлекался идеями богочелове-чества, искал пути соединения социализма с религией. С 1880 года жил в Лондоне. Один из основателен в 1890-х гг. Фонда вольной русской прессы.

    В начале 1900-х гг. - член Аграрно-соцпалпстпче-ской лпгп. В 1904 г. вступил в партию эсеров, в 1904 - 1905 гг. член ЦК ПСР, уполномоченный ЦК. В 1907 вернулся в Россию, был арестован и около года содержался в Петропавловской крепости. На суде, который состоялся в 1910 г., заявил, что не принадлежит к партин эсеров н добился оправдания. Отошел от политической деятельности, легализовался и стал активным деятелем кооперативного движения. В годы Первой мировой войны один пз руководителей Всероссийского союза городов.

    После Февральской революции - член ЦК "Трудовой народно-социалистической партии", член исполкома Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов п исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов. "Оборонец"; заявил в нюне 1917, что "народ, не умеющий отстоять своей страны, не достоин свободы". Активный противник Октябрьской революции; входил в антибольшевистские организации "Комитет спасения Родины и Революции", "Союз защит Учредительного собрания", "Союз возрождения России".

    После ликвидации советской власти в Архангельске в августе 1918 г. возглавил правительство Северной области. С января 1919 - член "Русского политического совещания" в Париже и Русской заграничной делегации на Парижской мирной конференции. В феврале-марте 1920 года "Южнорусского правительства" при генерале А.И. Деникине. В эмиграции призывал к единству всех антисоветских сил. Умер в Лондоне.

    • • •

    Публикуемое ниже письмо Чайковского в ЦК ПСР написано пм по возвращении нз пропагандистской поездки по США. Для эсеров это был не первый опыт: в 1904 году в Америку для пропаганды и сбора средств ездили "бабушка русской революции" Е.К. Брешковская и Х.О. Житловский. Чайковский призывает своих товарищей по партии перейти от индивидуального террора к партизанской войне, как непосредственной подготовке к народному восстанию. Интересно совпадение по этому вопросу взглядов Чайковского и В.И. Ленина - тот тоже противопоставлял партизанскую борьбу терроризму. Однако довольно затруднительно провести в данном случае четкую грань между партизанской войной и терроризмом. Во всяком случае то, что предлагал Чайковский, больше похоже на массовый терроризм, терроризм "снизу", за который ратовали анархисты. Заметно отдает анархизмом и сто высказывание, "что такое дело должно быть беспартийным". В партийных верхах к предложению Чайковского не прислушались. В "низах" же "боевнзм" распространялся как эпидемия, по удачному выражению эсдека А.С. Локермана, и различить, где заканчивается "революционер" и начинается "разбойник" становилось, по наблюдению другого современника, П.Б. Струве, все труднее.

    Название текста дано публикатором.

    Литература:

    Н.В. Чайковский, Религиозные и общественные искания. Париж,

    1929.

    Н.В. Чайковский//Каторга и ссылка. 1926. .№5-

    Н.В. Чайковский. По поводу 75-летня//Голос минувшего на чужой стороне. 1926.

    Мякотин В.А, Н.В. Чайковскнй//Голос минувшего на чужой стороне. 1926. №4.

    Мелъгунов СП. Н.В. Чайковский в годы Гражданской войны. Париж, 1929.

    Чернов В.М. Перед бурей. Нью-Йорк, 1953; Переизд. М., 1993. Троицкий Н.А. Большое общество пропаганды 1871-1874 гг. (т.н. "чайковцы"). Саратов, 1963.

    Голдин В.И. Чайковский Николай Васильевич//Политические деятели России. 1917: Биографический словарь. М., 1993.

    Тексты:

    О переходе к партизанской войне

    2 июля 1907

    Дорогие друзья.

    Только что вернулся н еле протираю глаза от града разочарований, которые сыплются го всех сторон. - Но сначала об Америке. Не знаю, получили ли вы мои гюсдьщущне письма, в которых я говорил о результатах моей миссии. Больших денег при теперешних условиях дела получшь было нельзя, а от малых я отказался, чтобы не портить руки: для будущего сделано не мало: 1. В конгресс С.Ш. внесен от американцев протест против жестокостсй и нарушении постановлений международных конференций о войне во внутренних делах нашего отечества. 2. Заем в Америке сделан невозможным. 3. Создана довольно обширная организация, готовая поддерживать наше дело, как только оно перейдет в открытое восстание. Все готово к тому, чтобы осенью возобновить компанию в усиленных размерах для образования нацпоначьного фонда, если только у вас будут "события". В таком случае движение будет обосновано на "Декларации независимости". При теперешней же постановке дела совесть им не позволяет поддерживать. Призыв был сделан ко всем слоям населения и симпатии вызваны всюду. Чем дальше на запад, тем оно сильнее и обещает быть продукции iee. - Перехожу к внутренним делам, как они мне представляются.

    И так, хотя Плеве и давно не стало, но его план децентрализации самодержавия осуществляется, н не без успеха. Рядом с этим проституирование всех здоровых течений народной ЖИЗНИ преуспевает; зубатовщина заменена черной сотней, которая открыто объявлена опорой государства; демократ! гческое земство - помещичьим, честная пресса - рептилиями, цензура - денежными штрафами, госпитали и школы -тюрьмами и т.д. А с памп что? - Мы по прежнему наполняем остроги, идем в ссылку п на виселицы, как будто это так и быть должно. Народное представительство уже два раза оказалось слабой былинкой, которую треплют и вихляют черносотенные сатрапы, п некому ни поддержать его сильной рукой, ни заставить нахалов и негодяев кнута видеть в нем действительное выражение воли народной и повиноваться ей. А между тем в стране имеются тысячи людей, готовых идти на все; сотни тысяч, готовых драться за свободу, и миллионы, готовых следовать за революционерами, если они знают и умеют вести, куда следует и как следует. И что же? Почему же ревы не ведут нх? Почему они пе исполняют своей главной п первейшей обязанности - создать эффективную силу в стране, которая могла бы служить опорой для народной свободы и ее учреждении? - Постараюсь ответить на этот вопрос, как умею, т.к. думаю, что настала пора для беспощадной критики самих себя: необходимо найти решение задачи, пли в паши идеалы перестанут верить и момент для осуществления их, хотя бы частичного, нашей революцией будет упущен.

    Наши методы борьбы устарели и требуют радикального пересмотра: они были выработаны в подготовительный период и отвечали его требованиям, но не годны, когда настала пора для самого боя. Когда враг вышел в открытое поле, и опирается не на тайные только свои силы, но п па войско, которое употребляет для полицейской службы, - одних выступлений против личностей администраторов, хотя бы даже с самыми сильными средствами, уже недостаточно, приходится наносить удары не только тайным и адмннистра/тивным/ силам врага, но и военным в открытом и полуоткрытом бою. Без этого усилия, как бы нн было эффективно орудие террористической борьбы, оно скоро притупится и перестанет импонировать массам, и престиж рев/олюционной/ партии должен пасть, враг должен перестать считаться с ее силой и революционное настроение масс должно понизиться, а в самой революционной среде должно начаться разложение и деморализация в виде сначала новшеств, а потом и прямо болезненных явлений. Все это наблюдается в нашей среде. Мало того мы сами беспрестанно принуждены отказываться от работы самых ценных сил п отправлять нх в добровольную ссылку за границ)', где они обречены на томительное безделье впроголодь, пли же засасываются тамошней буржуазной средой и теряются для движения. Заграница полна такими элементами. Словом наша постановка дела не исчерпывает и десятой доли имеющихся рев/олюцнонных/ сил и обрекает те, которые утилизируются, на бесплодную гибель, т.к. соотносительный рост наших сил при неимении надлежащего метода - постоянно отстает от роста вражьих сил. Иначе говоря, мы не идем в шаг со своим временем, а отстаем от него. Действительным делом у нас занято только ничтожное число комитетчиков, а все перефнрин лишь смотрят на работу или участвуют в ней номинально. В сам/ом/ лучшем случае мы заботимся об том, чтобы привлечь к катор/жной/ работе рабочие и крестьянские силы, о тех полусознательных , пз которых и состоит глав/ным/ обр/азом/ сочувств/ ующая/ масса, никто даже и не задумывается и ей приходится повторять по годам одно и то же: "Ждите, пока мы будем готовы к общему выступлению", и они ждут и теряют свою живую веру в дело или истерично мечутся и делают глупости. А между тем шансы нашей готовности с течением вр/еменн/ не увеличиваются, сравшгтельно с готовностью врага, а уменьшаются, п идя дальше таким пут/ем/ можно наверно сказать, что мы никогда не будем готовы н нам грозит разложение, если не естественная смерть в потоке новых н новых отслоений. 6 чем же дело? Где новый метод? -Потребность в нем сказалась, как вам известно, еще во время декабр/ьско-го/ совета партии, но ответа на них по-видимому и до енх пор не найдено. Дальше в большинстве резолюций комитетов /см. Парт./ сказывалось требование усиления боевой функции, но не видно того, в чем же должно это усиление выразиться, как будто десять малоуспешных "Б.О> могут лучше импонировать массам и поддерживать в них рев.-дух. чем они. А по мне, так при современных обстоятельствах и сто Б.О. не могут поднять престижа партии по той причине, что нх оружие притупилось и не отвечает более запросам дня. Требуется нечто более сильное не только по своей смертоносности, а но самому объекту своего действия, и так же по количеству сил, необходимых для приведения его в действие. Необходимо оружие, которым бы можно было наносить удары не только администрации и ее тайной организации, а самой армии, потому что только такая сила может импонировать массам, может возродить в них веру в силу революции против главной опоры порядка. Нужно, наконец, такое оружие, которое само по себе было бы уже целом программой для объединения разнообразных оттенков революционной мысли и давато бы организующий лозунг широким массам. Такое-то оружие н составляет партизанская война, начатая сразу во многих пунктах страны с теми средствами, которые сейчас имеются в нашем распоряжении. Составленная в большинстве случаев из. солдат, под командой умелых, т.е. подготовленных к этому делу офицеров, такие банды могут в течение месяцев ускользать от преследования многих тысяч войск, нанося им в то же время то тут, то там очень чувствительные удары. Будут конечно и провалы, но за то из уцелевших навер/ное/ выработаются истинные бичи гнилого порядка, которые своими успешными атаками и быстрыми исчезновениями из-под носа врага не только поднимут престиж революции, но п создадут вокруг ее имени ореол славы и величия в глазах масс. Создать такие банды, найти и обучить нх командиров возможно при наших теперешних средствах, прокормит их сам народ, необходимо лишь ясное понимание тех условий, в которых они могут продержаться достаточно долгое время н иметь успех. И это-то и составляет тот секрет, который, к сожалению, до сих пор по-видимому остается вам неизвестным. Эти условия сеть естественные заграждения, представляемые горами, лесами и в особенности мелкой порослью, какою покрыты огромные площади наших северных, западных и восточных губерний, не говоря об таких удобных местностях, как Урал, Валдай, Кавказ и некоторые места Польши и Прибалтийского края, где и историей зарегнстрировано не одно уже партизанское выступление. Едва ли нужно говорить, что города и открытые равнины, как южные степи, или даже крепости /до тех пор, пока наши банды не превратились в революционные армии/ совершенно ие пригодны для выступления лишь постепенно растущей революционной силы. Наши прошлые поражения достаточно иллюстрируют это положение.

    А между тем стоит только представить себе, каковы будут последствия хотя бы нескольких успешных ударов, нанесенных самодержавным силам:

    1. Дух самих рев/олюционных/ элементов сейчас же начнет подниматься и организовывать нашу среду.

    2. Следствием широкого призыва ко всем, кому ото-шнела царская служба, приставить к рев/олюцпон-ным/ бандам, будет все усиливающееся дезертирство, н усиление наших банд солдатами, которым теперь буквально ие к чему приткнуться, п приходится, восставая, просто-напросто, отдаваться на расстрел. Партизанские банды и будут темп ядрами рев/олюционных/ армии, которые будут расти, как катящийся шар снегу, в самом процессе борьбы.

    3. Все неиспользованные теперь рев/олюционные/ силы найдут приложение своим рукам, сами организуя и поддерживая подсобные народные банды на местах.

    4. Наша агитационная литература, ставшая за последнее время прямо-таки безжизненной, найдет себе конкретную ось н сделается целесообразной.

    5. Раз в стране явится новая реальная сила, политическая атмосфера сейчас же изменится, все прогрессивное, все враждебное гнилому порядку, в каком бы то ни было отношении, поднимет голову и начнет тяготеть к революции, а не к власти, как теперь. Революция получит скелет, к которому прикрепятся ее мышцы п нервы н перестанет колыхаться, как былинка слабая ветрами буйными. Будь у нас даже в самое последнее вцемя хоть в зачатке такая сила, мы не переживали бы теперь такого всемирного позора, что нами правит никто иной как камаринский мужик в образе черносотенного царя.

    Едва ли нужно договаривать, что в обоих разгонах Думы, как и в усилении черной сотни, русский народ имеет полное основание и право винить нас, не сумевших вовремя создать эффективной силы для защиты тех учреждении, которые создаются его творческим гением, нами же вызванным к жизни: "вызвать то вызвали, а справиться с ним не сумели, и вышло не дело, а одно горе". Будь у нас готова такая сила, и кадеты не заворачивали бы вправо, и черная сотня не озорничала бы, да и наши собственные то молодчики-голубчики не баловались бы с экспроприациями, ибо, как пе верти, а грех то максимализма ведь на нас же лежит, от нашей же ведь плоти они пошли.

    6. Появись только настоящее живое дело у всех, небось, все эти новшества и болезни века, как макси-малпзмы, да анархпзмы на русской почве, все насмарку пойдут п даже эсдековские ряды поредеют. Не при пас еще сказано, что н объединяться и организовываться можно не на бумаге, а на живом, всем дорогом деле. Вот почему я думаю, что и в этом отношении наше единственное спасение в партизанской войне, которую и следует начинать, не откладывая ни минуты, по крайней мере набирать и готовить банды, если этого еще до сих пор не делается, чтобы не упустить лета. Что же для этого нужно? Вот вопрос, на который ответить гораздо легче, чем вам может казаться. Нужен десяток, другой обученных офицеров, которые знали бы партизанство не по наслышке, а из первых рук. Для этого то я еще раз посылаю вам специалиста, который хотя и слишком стар для поля, но дело свое так основательно знает и горит таким пламенным огнем желания передать нам свое искусство, что лучшего инструктора вам не найти. Нужно в 5 -10 местах набрать из готовых дезертировать солдат по сотне или около того, где можно с лошадьми, а где нельзя - пешком, дать им по паре хороших дальнобойных револьверов; шинели они п казенные могут унести. Вот и вся экипировка, так как им придется драться только в рукопашную, па коротких расстояниях, от дальнего же огня всегда уходить. Позднее, когда банды усилятся, могут понадобиться винтовки, в начале же первое условие легкость - два револьвера, шинель да лошадь, если отряд конный - это и все, чтобы он всегда был готов к быстрому переходу за десять, пятнадцать верст, где его не ожидают н где он может перехватить и сжечь поезд или обоз, разнести полицию, разграбить арсе-нал, уничтожить вражий отряд. И опять исчезнуть, как неуловимый метеор.

    Понятно само собой, что такое дело должно быть беспартийным. Мне одни умный вояка сказал, что солдатом хорошим может быть только тот, кто способен нырять с головой, т.е. рисковать всем без задних мыслей и соображений. Поэтому государственный человек в солдаты не годится и его дело не командовать, а объявлять войну и заключать мир. Ну, одним словом, раз война решена, партии должны отойти в сторону н только удерживать за собой общий контроль над началом н концом военных действий, а командовать должны солдаты, но пе государственные умы. В этом больше практического смысла, чем может казаться. Во неярком случае об соединенных командах от разных пар-/тин речи быть не может - мы ведь все претендуем больше или меньше на государственную мудрость. А тут нужен боевой ум и строгая дисциплина. Кто не хочет ей подчиняться, тот в это дело не годится.

    Если это дело удастся нынешним еще летом, то на зимние квартиры нужно будет идти в крепости, т.е. постараться настолько усилиться к зиме, чтобы быть в состоянии взять хоть бы некоторые нз них и оттуда предписать Столыпину с компанией новый избирательный закон для Учредительного Собрания, Вот план компании.

    Я, конечно, хорошо понимаю, что для того, чтобы принять такой план, нам нужен съезд. И чем скорее он соберется, тем лучше. Только, ради всего святого, не сломать бы нам таких умников, какими оказали себя наши -"уважаемые" с.д. Прямо "а посмеяние всего света выезжали в Лондон свое поношенное белье полоскать, когда весь свет н больше всего русский народ ждет от нас смертного боя с его исконными врагами. А они даже не постыдились снять с очереди вопрос о вооруженном восстании. Случись такое выступление у нас до осени, "ам в Америке обещана серьезная поддержка самыми разнообразными слоями: рабочие организации только ждут от нас определенного заявления, что нам от н"х на это дело нужно то-то, и они обязались обложить себя налогом с головы. Буржуазия хотя и "е любит раскошеливаться, но на популярное дело обещает не отстать: на китайский голод они нынче собрали три с половиной миллиона долларов. Десятка два членов их конгресса обещались на наш+гх массовых митингах председателъст"о1ватъ, если у "ас настоящая открытая революция начнется. Ну, а теперь против погромщика камаринского мужика и подавно пойдут, только начинайте бон.

    Мне могут ответить, что нз подобных попыток на Кавказе и в Прибалтийском крае ничего не вышло. Да, отвечу я, если бы мы понимали боевое дело, а не теорию и литературу революции, то мы, конечно давно бы уже последовали их примеру и не дали бы нашим палачам залить кровью кавказских и балтийских героев и крестьян. А что было бы теперь, если бы мы, русские, выступали бы одновременно с ними, это для меня даже не вопрос: задушить нх, нагнавши на Кавказ 180000, в Польшу 320000 и в Прибалтийский край что-то около 100000 войска другой национальности, было нетрудно. При одновременном же восстании в России эти военные силы пришлось бы уполовинить да считаться с возрастающим дезертирством и ненадежностью войск против своих. Нам не ссылаться надо па эти факты, а краснеть от них. И при всем этом латыши п до спх пор еще дерутся в лесах. Кавказцы хоть сейчас готовы опять подняться, если мы только докажем на деле свою готовность драться с имеющимися силами.

    Судя по всему тому, что печаталось в нашей прессе о наших военных приготовлениях н организациях, мне кажется, что мы готовимся к военному пропунчпамен-то, а не к народной революции при помощи войска. Все эти казарменные поротные н побатальонные группировки несут с собой п казарменный, а не народно-революционный дух. Если мы подчиняемся и рекомендуем строгую дисциплину, то это не из казарменного же пристрастия к ней, а из-за бодрого и активного сознания необходимости твердой волн и единой воли для победы над врагом. Мой же план интегральный и согласный с духом народной революции. Вы говорите сознательному солдату: "жди, пока мы будем готовы, а пока повинуйся начальству для видимости, как бы это ни претило тебе", а я бы говорил ему: "беги п приставай к нашей банде и дерись против твоего начальства, вот тебе место п пароль".

    В виду всего сказанного, я предлагаю вам непременно поставить вопрос о вооруженном восстании в первую голову вашего порядка дня Совета н никаким образом не откладывать его до Съезда: время не терпит, лето проходит, а зимой партизанской войны вести нельзя.

    Дальше, обсудивши дело, предлагаю немедленно учредить в удобном месте школу партизанства н назначить посылаемого специалиста инструктором ее приемов, показавши ему предварительно хоть некоторые места в Карелии, в Тверской и Новгородской губ., Валдайской высоты и т.п. Не смущайтесь его малокультурным внешним видом: "Не красна изба углами". Как петый солдат, он не речист, а как идеалист своего дела, жил последние годы в бедности и своим трудом. Он скоро войдет в работу и его будут понимать даже мало развитые люди. Он сам рвется в бой, но его пускать пе следует, а держать для совета, как эксперта по военным вопросам.

    Если решите последовать моему совету, известите меня, чтобы я мог подготовить окончательно амернк/ анскую/ кампанию для добычи денег.

    Архив Гуверовского Института войны, революции и мира, Стэнфордскнй университет, Стэнфорд, Калифорния, США. Коллекция Б.И. Николаевского. Ящик 183. Папка 9. Машинопись. Копия.

    Леонид Эммануилович Шишко (19.V.1852 - 10.1.1910)

    Сын лесничего. После окончания в 1871 г. Михайловского артиллерийского училища в Петербурге вскоре вышел в отставку в чине поручика и в том же году поступил в Технологический институт. В 1872 г. по предложению СМ. Кравчннского вошел в кружок "чайковцев", заняв в нем выдающееся положение. Вел пропаганду среди юнкеров, рабочих, ходил "в народ";

    автор популярной в 1870-е гг. прокламации "Чтон-то, братцы, как тяжко живется...". 14 августа 1874 г. арестован, по "процессу 193-х" осужден на 9 лет каторги, которую отбывал на Каре. В 1890 т. бежал из Сибири за границу. Одни нз основателен "Фонда вольной русской прессы" (1891) в Лондоне и "Атрарно-сониалис-тпческой лиги" {r900). Видный деятель партии эсеров, историк и публицист неонароднпческого направления. Печатался в "Русском богатстве", "Вестнике русской революции", "Былом" и других изданиях. В 1905-1907 гг. - в России. Умер в Париже.

    Сочинения:

    ШжихвЛ.Э. Очеркл по вопросам экономики и истории. Пг., 1$Т7.

    Шишко Л.Э. Рассказы из русской истории. Пг., 1917-1918. 4.1-3.

    Шиш ко Л.Э. Собр. соч. Пг.; М., 1918. Т.IV (остальные не выходила).

    Шишко Л.Э. Общественное движение в шестидесятых и первой половине семидесятых годов. М., 1920.

    Литература:

    Памяти Леонида Эжмаиушювнча Шишка. (Paris), 1910 (библиография).

    Чернов В.М. Перед бурей. М, 1993. Чаруишн Н.А. О далеком прошлом. М., 1973. Троицкий Н.А. Большое общество пропаганды. 1871-1874. Сара-топ, 1963.

    Захарииа В.Ф. Голос революционной России. М., 1971.

    Тексты Письмо Ж.Жоресу1

    Дорогой, товарищ! Позвольте мне сказать несколько слов но поводу Вашего обращения к русским социалистам в "-L'Humanite" от 4 текущего гревраля. Позвольте мне прежде всего поблагодарить Вас за то истинно дружеское участие, которое сквозит в каждой строке Вашей статьи. Это именно дружеское участие заставляет Вас видеть для нас возможность теперь же отказаться от "Les methodes suranoes d'un terrorlsme plein de perlis et de pieges*2 н направить все свои силы исключительно на развитие социалистической деятельности в рабочих массах.

    С этого именно, как Вы знаете, и началась наша социалистическая деятельность более 30-ти лет назад. Медленно, шаг за шагом, мы пробивались к рабочим массам - и вот достигли, наконец, того, что, пробужденные от векового сна, русские рабочие массы жадно стремятся теперь к сознательной жизни и к осуществлению своих человеческих прав. Чтобы судить о силе нх идейных запросов, достаточно вспомнить о тех миллионах социалистических брошюр, которые разошлись среди них в течение тех немногих месяцев, когда свобода печати фактически существовала в России. Появившиеся тогда социалистические газеты очень скора приобретали сотни тысяч подписчиков; издательство популяр-пых брошюр сделалось одним пз самых выгодных предприятии; авторский гонорар в этой области доходил до 500 франков за печатный лист. Способность к организованной борьбе русских рабочих масс была доказана в это время множеством огромных просресспональных союзов, которые возникали как бы по мановению волшебной палочки. Достаточно указать на "Всероссийский Крестьянский Союз", охвативший в течение полутора лет (с мая 1905 по ноябрь 1906) 24 губернии, н на "Всероссийский Железнодорожный Союз", одно только число членов которого, выгнанных со службы после декабря 1905 г., достигает 92000 человек. Размеры вспыхнувшего тогда рабочего движения были неожиданны даже для социалистических партий, это был взрыв энтузиазма со стороны людей впервые почувствовавших себя гражданами. Трудно слушать без глубокого волнения рассказы о многотысячных митингах, происходивших в "дни свобод" по всей России, когда городские рабочие посылали поезда в деревин за крестьянами, чтобы привозить пх па митинги, когда крестьяне посылали в города вагоны с хлебом, чтобы поддержать стачечников, когда рабочие захватывали в своп руки целые города, устраняли от должностей всех чиновников п назначали временное правительство пз своих представителей... Это было великое, наивное н бескровное движение, вспыхнувшее в минуту правительственной паники.

    Знаете лп Вы, дорогой товарищ, какая ближайшая участь постигла это движение? Оно было затоплено в народной крови. Вы, вероятно, слышали о том, как Семеновский полк прошел по станциям Московско-Рязанской железной дороги и расстреливал без разбора всех попадавшихся железнодорожных рабочих, виновных только в том, что они участвовали в стачке? Начальник этого полка, генерал, Мин3, был убит Зинаидой Коноплянннковон4. Вы, вероятно, слышали о неистовствах в Саратовской губернии генерал-адъютанта Сахарова5, убитого Настасьей Бпценко6?

    Он расстреливал и засекал до смерти крестьян. Появ ляясь в деревне, он собирал жителей и производил поголовное истязание; затем, по указанию полиции и помещичьих управляющих, отбирал наиболее созна тельных крестьян и убивал их или предавал неслыханным мукам. Так погибли многие нз лучших представителей крестьян, многие нз тех крестьян-идеалистов, которые уже мечтали, что настало время, когда они, свободные, будут работать на освобожденной земле.

    Таковые же, если не еще более ужасные зверства были произведены Луженовскпм и Богдановичем7 в Тамбовской губернии и Филоновым8 в Полтавской. Все трое также были убиты террористами.

    Террористические акты в такой же мере вопрос политической необходимости, как и дело непосредственного чувства. Не все люди, на глазах которых совершаются безнаказанно убийства и истязания, способны выносить эти ужасы. Есть такая степень поругания всех человеческих чувств, при которой нормальная жизнь для таких людей становится невозможной. Тогда они находят для себя разрешение своего мучительного состояния в героическом поступке. Таковы были Балма-шев, Каляев, Гершуни, Фрумкнна9, Конопляннпкова, Рагозпннпкова10...

    Кто может сказать, что поступки их были политической ошибкой? На каких весах мы можем взвесить ценность этих поступков? Какая мерка существует у нас для определения последствий каждого отдельного акта в процессе еще незаконченной борьбы?

    Если оценивать террористические акты с точки зрения политического положения современной России, то трудно не видеть в них один нз двух единственно возможных теперь способов политической борьбы.

    Другим способом остается вооруженное восстание. Вне этих двух способов, политическая борьба невозможна теперь в России. Россия управляется теперь не народным представительством и даже не классовым правительством, а организованной шайкой разбойников, за которую прячется 20 или 30 тысяч крупных помещиков. Эта шайка разбойников действует голым насилием, нисколько не скрывая этого; она терроризирует население при помощи казаков н наемной полиции. Третья Дума с Государственным Советом не представляют собою даже слабого подобия парламентского режима: это простое орудие в руках той же правительственной шапки; огромным большинством голосов они поддерживают осадное положение в стране, освобождающее правительство от стеснений даже прежнего законодательства. Осадное положение и система генерал-губернаторов с неограниченной властью - вот способ правления, установшшнйся теперь в России. Ошибочно думать, чтобы это новое политическое положение открывало для социалистических партий возможность другой формы деятельности, кроме строго-консппратнвнон, замкнутой в среду тайных организации. России сильно изменилась за последние годы, но она изменилась лишь в сфере сознания ее рабочих масс. Русские рабочие массы уже носят в своем сознании идеалы высшего государственного устройства, но в окружающей нх действительности они сталкиваются со всеми ужасами старого полицейского мира. Этот полицейский мир невозможно реформировать; его можно только уничтожить. Такова ближайшая и неизбежная задача русской общественной жизни. Эта задача стоит перед социалистической партией. Не социалисты-революционеры ищут насильственных средств: им объявлена истребительная война со стороны представителей голого насилия. При таких условиях террористическая борьба является лишь одного из форм открытой войггы, причем трудно понять, почему удары этой неизбежной кровавой борьбы должны миновать непосредственных носителей правительственного насилия?

    Печатается по: Памяти Леонида Эмма ну-нловнча Шппгко. [Paris). 1910. С.6f-61.

    Примечания:

    1 Ж. Жорес - лидер французских социалистов. Па страницах основанной нм газеты "Юманите" 4 февраля 1909 г. под свежим впечатлением от разоблачения Азефа, призывал русских революционеров отказаться от террора, так как он неизбежно связан с заговорщичеством и провокацией, и уделять больше внимания массовому движению.

    2 Архаичных террористических методов, таящих в себе много опасностей и ловушек (франц.).

    3 Г.А. Мин - командир лейб-гвардии Семеновского полка, подавившего Декабрьское вооруженное восстание в Москве.

    4 З.В. Конопляпникова (1879-1906) - эсерка, 13 августа 1906 г. застрелила Мина на глазах его жены н дочери. Повешена, став второй, после СЛ. Перовской, женщиной, казненной за политическое преступление.

    5 В.В. Сахаров - генерал-адъютант, в 1904 - июне 1905 г. - военный министр.

    8 А.А. Бицепко (1875-1938) - член эсеровского летучего Боевого отряда, 22 ноября убила В.В. Сахарова, усмирявшего аграрные беспорядки в Саратовской губ. Приговорена к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. В 1918 г. вступила в РКП(б). В 1938 г. арестована по обвинению в принадлежности к эсеровской террористической организации и расстреляна.

    7 Н.Е. Богданович - тамбовский вице-губернатор, убит 11 декабря 1905 г. эсером Катиным. Террорист был казнен 23 декабря.

    Ф.В. Филонов руководил расправой с крестьянами в Сорочин-цах. Убпт 18 января 1906 г. в Полтаве. Террорист скрылся.

    Ф.М. Фрумкнна (1866-1907) - эсерка, в 1903 г. покушалась на начальника Киевского губернского жандармского управления В.Д. Новицкого. Приговорена к каторге, выслана по амнистии на поселение, но бежала. Вновь арестована 28 февраля 1907 г. в Москве с браунингом в руках по обвинению в намерении убить московского градоначальника А.А. Рейнбо-та. Заключенная в Бутырскую тюрьму, покушалась на ее начальника Багрецова за издевательства над "политическими", ранила его в руку. Казнена 11 июля 1907 г.

    Е.П. Рогоэииникова (1886-1907) - член "Летучего боевого отряда Северной области" А.Д. Трауберга ("Карла"). 15 октября 1907 г. в Петербурге застрелила начальника Главного тюремного управления A.M. Макашовского. Повешена 18 октября 1907 г.

    Раздел V

    ы-максималисты

    "Осенью 1906 года петербургские газеты писали о "та-, инственпой группе" террористов, чья "нечеловеческая жестокость" приводила в ужас и правительство, п "непричастного ни к чему обывателя", - так начинает свою книгу об эсерах-максималистах современный исследователь1. Теория максималистов, некая смесь левого народничества н анархизма, не оказали существенного влияния на современную пм революционную идеологию. Их террористическая практика обратила на себя внимание всей Европы. Максималистам принадлежит "заслуга" осуществления самого кровавого теракта в истории русского революционного движения - взрыва дачи премьер-министра П.А. Столыпина в день приема посетителей, а также самых крупных экспроприации - ограбления Московского общества взаимного кредита, когда партийную кассу за 15 минут пополнили 875 тыс.руб. и захвата казначейских сумм в Фонарном переулке в Петербурге. Причем последний "зке" стал и одним пз самых кровавых.

    Максималисты отпочковались от партии эсеров. В программном отношении расхождения заключались в том, что "раскольники" не признавали программы-мн-ннмум, настаивая на осуществимости немедленной социализации земли, фабрик и заводов. В тактическом плане максималисты отдавали приоритет терроризму, считая его универсальным средством борьбы против самодержавия, эксплуататоров, а также лучшим методом агитации, способным в конце концов побудить массы к восстанию. Экспроприации максималисты

    рассматривали как особую форму классовой борьбы, средство "конфискации частных капиталов" и преодоления "фетиша собственности".

    Организационно "Союз социалистов-революционеров максималистов" оформился в октябре 1906 г. на учредительном съезде в Або {Финляндия), но фактически максималисты начали свою деятельность раньше. Максимализм вырос из течения "аграрных террористов" (лидеры - М.И. Соколов, Е.И. Лозинский), возникшего в 1904 году в партии эсеров и из так называемой "московской оппозиции" (В.В. Мазурин). Кстати, и Соколов, и Мазурин были среди героев декабрьского восстания 1905 г. в Москве. Пик деятельности максималистов приходится на 1906-1907 годы, когда, по подсчетам Д.Б. Павлова, они совершили около 50 террористических актов. После 1908 года деятельность максималистских организаций быстро сходит на нет.

    Ниже печатается документальное исследование М.М. Энгельгардта, в котором приводятся, по архивным материалам, данные о наиболее громких "деяниях" максималистов - взрыве дачи Столыпина на Аптекарском острове и ограбленш! в Фонарном переулке. Мне не известны какие-либо сведения об авторе. Напрашивается предположение, что он был родственником (сыном?) М.А. Энгельгардта, публициста максималистского толка. Любопытно, что М.А. Энгельгардт был сыном автора знаменитых "Писем из деревни" А.Н. Энгельгардта".

    В соответствии с принципом этой книги, события показаны и с другой стороны, "изнутри" столыпинской дачи - глазами девочки, перед которой ^августа 1906 года внезапно рухнула стена ее дома: старшей дочери Столыпина Марии.'

    Примечания:

    1 Павлов Д.Б. Эсеры-макснмалнсты в первой российской революции. М., 1989. С.З.

    2 Павлов Д.Б. Эсеры-максималисты в первой российской революции. М., 1989. С.197.

    Литература:

    Нестроев (Цыппн) Г.А. Максимализм и максималисты перед судом Виктора Чернова. Париж, 1910.

    Взрыв на Аптекарском острове: (Дело Н. Климовой и Н. Тереить-евой о покушении на П.А. Столыппна)//Былое. 1917. №5-6. Прямо к цели. 2-е изд. М., 1917.

    Григорович Е.Ю. Зарницы: Наброски нз революционного движения 1905-1907 гг. Л., 1925.

    Страницы истории эсеров-максималистов//Вопросы истории. 1988. №5.

    Павлов Д.Б. Эсеры-максималисты в первой российской революции. М., 1989.

    Эсе/>ы-лдкрсмлйУшсмы//Полптпческая история России в партиях и лицах. М., 1993.

    Тексты

    М.М. Энгельгардт

    Врыв на Аптекарском острове*

    (По документам Ленинградского пстор.-революционного архива.)

    I

    * Содержание настоящей статьи составляют главным образом архивные данные и документы; за указания, сделанные по поводу них, расшифрование некоторых к/пгчек и нелегальных фамилий и выяснение роли отдельных членов организации максималистов приношу свою искреннюю признательность участникам ее - Людмиле Степановне Емельяновой и Давиду Раппопорту. - Здесь и далее примечания М. М. Энгельгардта - О. Б.

    Петербургская организация с.-р. максималистов, постепенно объединившая вокруг себя все сколько-нибудь значительные и яркие силы предшествующего максималистского движения, сорганизовалась в течение апреля - мая месяцев 1906 г. Результатом ее боевой деятельности явились два оглушительных "акта" - покушение на Столыпина 12 августа и ограбление казначея портовой таможни 14 октября в Фонарном переулке; итогом общеоргаинзацнонноп работы был учредительный съезд "союза с.-р. максималистов", собравшийся в Або через неделю после экспроприации в Фонарном.

    Ее руководителем и признанным главою был, как известно, Михаил Иванович Соколов ("Медведь")*, одни пз самых последовательных поборников сперва тактического, а потом и программного максимализма: ему принадлежала инициатива ее создания, направление всей ее деятельности, подбор ее членов; по глубокому убеждению его товарищей, гибель "Медведя" предрешила гибель всей организации, уже без надежды на возрождение.

    • Биографические данные приведены у И. Петрова, сб. "Воля Труда". СПБ. 1907, Гр. Нестроева "Из дневника максималиста", Париж 1911 г.

    ** Раскол в среде московских с.-р., вызвавший появление "оппозиции", возник на почве организационных разногласий и недовольства тактикой местного и Центрального Комитетов партии осенью 1905 г. "Оппозиция"" требовала перестройки партийного механизма на строго демократических выборных началах. В январе 1906 г., недовольная постановлениями съезда партии, она образовала совершенно независимую от официальных партийных учреждений "Московскую организацию партии с.-р." и после ограбления О-ва взаимного кредита 7 марта 1906 г. (было экспроприировано приблизительно 800 тысяч рублей) широко развернула свою деятельность не только в Москве, но и в провинции. Лидером ее считался Владимир

    Первоначальное ядро организации сложилось нз двух групп: группы московских с.-р., членов так называемой "московской оппозиции" партии с.-р.**, и группы с.-р.

    максималистов из Северо-Западного края ("Белосточан").

    С московскими "оппозгщцонерамп" Соколов сблизился во время декабрьского вооруженного восстания, в котором он, как известно, случайно попав в Москву, сыграт заметную роль в качестве одного пз организаторов обороны на Пресне. Поле экснротгрпацпн в Московском О-ве взаимного кредита, совершенной "оппозицией" 7 марта 1906 г., ои обратился к ее вожакам с предложением организовать боевой отряд со специальной целью постановки центрального террора Предложение встретило полную поддержку п сочувствие; получив средства из экспроприированных сумм и завербовав в отряд целую группу москвичей, М.И. в апреле появился в Петербурге. Он был в это время уже законченным максималистом, н петербургская организация сразу же с момента своего создания определилась, как организация максималистская, тогда как в "оппозиции" только еще начинались раздоры между сторонниками макснматизма, с одной стороны, н правоверными с.-р., - с другой.

    Мазурпн (казнен 1 сентября 1906 г.); уже в апреле в среде "оппозиции" начались раздоры на почве перехода целого ряда ее видных работников и прежде всего группы, совершившей экспроприацию, на сторону максимализма. Раздоры эти продолжались в течение всего Т906 г.; часть отагоэмидаонеров возвратилась постепенно (начиная с апреля) в ряды официальной партии, часть вместе с максималистами продолжала работать под флагом "оппозиционной фракции" и только в декабре, когда организация была уже совершенно разгромлена серией "ликвидации", остатки максималистов образовали "Московский союз с.-р. м-ов", присоединившийся к всероссийскому союзу того же названия:.

    Из членов петербургской группы, в начале июня уже принимавших участие в ее деятельности и вошедших в нее, по всей вероятности, в течение апреля - мая 1906 г., к "оппозиции" принадлежали: кружок рязаицев - Василий Дмитриевич Виноградов (сын священника, студент московского университета; участвовал в мартовском "эксе"), Северин Иванович Орлов ((сын сельского учителя, студент, участник экстиммиигации), Василий Михайлов, Александр Львович Поддубовскнй, Людмила Степановна Емельянова (с.-р. с 1902 г., в 1907 г. была арестована в Туле и привлекалась к дознанию за пропаганду среди крестьян, освобождена лc октябрьскои амнистии), Даниил Федорович Маврнн '(настоящей фа-M4Liini нам ие удалось установить) и уроженка Верхнеу-ральск. уезда Надежда Андреевна Терентьева (в 1905-1906 гт. состояла слушнательншдей Московских Женских Курсов). Наталия Сергеевна Климова, официально не принадлежавшая к "огщознхщш", попала в петербургский отряд через эту же "теплую компанию**; это, в самом деле, была теплая компания молодежи еще на школьной скамье захваченной революционным брожением и в декабрьские дни подучившей свое боевое крещение.

    * "Серафима плп теплая компания" - подпись Тсрентьевой в одном нз ее конспиративных писем.

    Вторую группу "Медведь" знал по работе в 1904-1905 гг. п, возможно, привлек к участию в организации во время своей "поездки по России" весной 1906 г., о которой говорится в воспоминаниях Нестроева Сами максималисты считали Белосток родиной своего учешет. Именно там, в среде белостокских рабочих, максималистская тактика (фабричный террор и эисщэопрпащш всех видов), стихийно развивавшаяся вместе с ростом революционного движеашя в течение 1904-1905 гг., увенчалась иосмыелн-лась теоретическими положениями максимализма. Из бе-лостокской рабочей дружины с.-р. максималистов в состав петербургской группы вошли: Давид Моисеевич Зак-гейм (уроженец мест. Рожай, Гродненской губ.), Хаим

    Кац, Александр Контантиповпч Кншкель (уроженец мест. Крынок, Гродненской губ., рабочнй-кожешшк; в 1905 Г: привлекался к дознанию при Гродненском жапд. упр.; в белостокскую организацию, по собственным его показаниям, вступил в апреле 1906 г., а в мае приехал в Петербург), Давид Фарбер, Дора Казак. В Белостоке в течение 1905 г. все они принимали активное участие в местной террористической борьбе. Так, по показаниям одного пз членов той же рабочей дружины, Д. Шляхтера, н по сведениям белостокского охранного отделения, в феврале 1905 г. Закгейм стрелял в околоточного надзирателя Ходоровско-го, в июле бросил бомбу в полицеймейстера Пеленкина, при чем Кац был "патрульным", в августе руководил покушением на пристава Самсопова. По этому делу Закгейм, Кац и Дора Казак (Фарбер) привлекались к дознанию, прекращенному Впленской судебной палатой*. А. Кишке-лю приписывалось тем же белостокекпм охранным отделением участие в убийстве коменданта ст. Белосток, полковника Шрсйтера, н покушение па пристава Шереметева - главных организаторов еврейского погрома.

    • Из них Закгейм за покушение на полицеймейстера Пеленкина был осужден на 12 л. каторжн. работ.

    Затем, кроме "белосточан" н москвичей, уже в июне - июле, видную роль в организации играли: студент петербургского университета Николай Петрович Пумпянский (сын шлиссельбуржца П. Поливанова; в 1904 г. привлекался за участие в студенческих беспорядках и был выслан за границу), дочь купца пз Гродно, член гродненской организации с.-р. Адель Каган, Элья Забелынапскпп, рабочий из Гомеля, долго живший во Франции и носящий кличку "фрашгуза" п "Альфонса", Клара Бродская, работавшая с "Медведем" на юге России, Николай Лукич Иудин, Мария Ивановна Лятц ("Агнесса"). Владимир Осипович

    Л1гхтснштадт, официально не вступая в организацию, обслуживал ее в качестве одного из "техников".

    Разумеется, этот перечень не исчерпывает состава организации; целый ряд лиц, так или иначе причастных к ней, мелькает в документах департамента, почти всегда под вымышленными кличками и фамилиями: один нз них исчезают из поля зрения полиции, пе оставляя заметных следов в официальной переписке, другие, напротив, тесно связываются с историей организации и погибают, оставаясь неустановленными полицейским сыском. О них мы предоставим говорить самим документам.

    К началу июня группа уже сконструировалась, обзавелась связями, прочно обосновалась на новом месте и в течение нюня - июля наладила своп необычайно громоздкий технический аппарат, оборудовала лабораторию (в одной пз квартир Маврнна, на Мытнпнской наб., д. 5/2) н склады оружия, которое в большом количестве доставлялось пз Финляндии: устроила собственную конюшню с двумя выездами, приобрела два автомобиля (первый №298, был куплен "инженером Прокофьевым" 10 июля, второй №292, -Виноградовым и Те-рентьевон и "шофером" Забельшанскнм 21 июля, - оба в магазине Фокина, на Троицкой улице).

    Во всех частях города, в особенности, по личному пристрастию "Медведя" - на Васил. острове - в ее распоряжении имелись бесчисленные конспиративные квартиры. Сам Соколов с Натальей Сергеевной Климовой поселились па Поварском, д. 1-15, под фамилией "Шапошниковых", Василий Дмитриевич Виноградов (он был вызван в Петербург письмом в конце мая н приехал в начале июня) с "женой" Терентьевоп, "племянником" и "сестрой", изображая богатое и веселое семейство, вели соответствующий образ жизни на Гороховой, 64.

    9. Зак. J* 7

    257

    Вместе с темг по показаниям одного пз участников рабочего ФедораваТерасннат уже с начала нюня группа вела деятельную разведку, проектируя целый ряд террористических актов. Сам Федоров был одним нз тех ненадежных случайных люден, которые, по признанию самих максималистов, так легко проникали в оргашлза-цпю и так сильно вредили ей. Москвич и, вероятно, участник Декабрьского восстания и член одной пз рабоч1ГХ дружин -"оппозиции", он пробыл в организации в роли разведчика только одни месяц - с начала до конца июня; затем отказался от своих обязанностей, вернулся в Москву н 23 июля явился в Московское охранное отделение с "добровольным заявлением". В этом заявлении со всеми подробностями, приметами и адресами, он рассказал все, что успел узнать за время своего пребывания в Петербурге с составе группы и ее деятельности.

    Вызванный нз Москвы в начале июня "Василием Дмитриевичем" - так, по крайней мере, Федоров утверждал в своем доносе - он приехал в "явку" па квартиру "Александра Львовича" (вероятно, А.Л. Поддубов-ского) на В.о., в Соловьевском пер., прожил 3 дня на 13 линии в квартире Бальцер, затем получил паспорт на имя Герасина, поселился на Загородном и стал на разведку. По своеобразной классификации доносчика (или же Московского охранного отделения, которое передало содержание его доноса в департамент), отряд, в котором он участвовал, состоял нз "главного организатора", четырех его "помощников", пяти (включая самого Федорова) разведчиков и "трех девиц". "Главным организатором" являлся, по мнению Федорова, "Василий Дмитриевич", т.-е. Виноградов (шатен, выше среднего роста, довольно плотный, с густыми рыжеватыми усами, крупными Серыми глазами, темными бровями, с длинным

    носом, с бритым острым подбородком с ямочкой; носит очки (белые), в нпккелевой оправе, одевается модно, в черное), тремя его помощниками - "Александр Львович" (Поддубовский), "Даниил Федорович" (Маврип) н "Француз" (Э. Забелынанский); имя или кличка четвертого остались Федорову неизвестными. Один из разведчиков был знакомым Федорова по Москве, рабочим Егором Маркеловым, по петербургскому паспорту - Иваном Клементьевым Соловьевым. Еще двух он знал иод кличками "Феди" и "Гриши"; они погибли при взрыве на Аптекарском острове. Наконец, из "трех девиц" "Наташа" и "Надя" были, очевидно, Натальей Сергеев-нон Климовой и Надеждой Андреевной Терентьевой.

    Разведка велась на Петергофском пр. и у Варшавского и Балтийского вокзалов. Разведчики собирались в чанных н трактирах на Сенной пл., на конспиративных квартирах в Лесном и на Васильевском острове, им показывались фотографические карточки Столыпина, Трепова, Горемыкпиа, Коковцева, Бпрнлева. Кто именно из этих лиц был предметом революционного наблюдения - Федоров не сумел объяснить. Вероятно, п сама организация все еще колебалась тогда между различными проектами и одновременно выясняла условия и возможность выполнения различных террористических предприятий. Но уже вскоре, с начала июля, по-видимому, ее деятельность и силы сосредоточились в определенном направлении: наблюдение было перенесено на остров и предметом его всецело сделался П.А. Столыпин. Для поездок в район министерской дачи служили, между прочим, моторы; в своих разговорах с владельцами магазина и заведывающим гаражом "инженер Прокофьев" объяснял, что он занят постройкой оранжереи у Елисеева, на Каменном острове. По показаниям Климовой и Теренгьевон, в конце июля,

    ч*

    259

    после долгих колебании и сомнении был принят окончательно н самый план покушения - взрыв дачи министра в одни нз дней приема посетителей.

    Но как раз в это же время на организацию обрушился целый ряд арестов, повлекших за собою провал лаборатории и чуть ие всех конспиративных квартир, Аресты были подготовлены слежкой, которая велась за максималистами с начала июня месяца, при чем своим обнаружением в Петербурге организация была обязана своим московским связям. Отношением от 13 нюня московское охранное отделение известило департамент: "9 нюня скорым поездом, под наблюдением нз Москвы, в Петербург выехал неизвестный под кличкой "Чемодан", взятый в наблюдение от лиц, принадлежащих к "оппозиции".

    Неизвестный оказался членом петербургской группы Севернном Ивановичем Орловым, поселившимся в столике под именем Ковальчука; через иего-то, по-вн-димому, организация очень скоро "попала в наблюдение", так что ее дальнейшая деятельность в июне - июле протекала уже в значительной мере под наблюдением полиции. Во всех своих последующих записках и докладах петербургское охранное отделение считало начало июня моментом "появления" максималистов в Петербурге. С этого же времени стала выясняться и связь, существовавшая между ними и "оппозицией".

    Деятельность и вожаки "оппозиции" были уже хорошо известны тогда московскому охранному отделению, и оно легко расшифровало имена, упоминавшиеся в письме за подписью "Турки", которым Василий Дмитриевич Вызывался в Петербург и которое попало в руки департамента. Сам Василий Дмитриевич был, по мнению московской охранки, одним пз лидеров "оппозиции" Виноградовым, "Володя" - Владимиром Мазуриным, "Надя" - курсисткой Московских высших курсов Надеждой Андреевной Терснтьевоп, которая проживала весной в общежитии курсов в Мерзляковском пер. и за которой было установлено наблюдение благодаря сношениям с Виноградовым п братьями Мазурпнымн. Отъезд Виноградова нз Москвы не остался тайной для отделетю, хотя В.Д. удалось выехать без "сопровождения". Затем донос Федорова подтвердил окончательно предполагаемую связь петербургской группы с "оппозицией", Федоров утверждал даже, что организация, которую он предавал, носила название "летучего боевого отряда оппозиции партии с.-р.". На основании этого доноса н агентурных сведении в отношении от 1 августа фон-Котеи уже определенно указывал па Василия Дмитриевича, во-первых, как па "главу всей оппозиции" и в особенности "финансовой ее части" и, во-вторых, как на "главного организатора" петербургской группы. Роль п значение Соколова, напротив, довольно долго оставались в теин.

    Но еще прежде доноса Федорова - 19 нюня - петербургское охранное отделение приступило к арестам среди максималистов "по связям названного Ковальчука". По объяснению позднейшего документа - записки Герасимова от 17 ноября - эта "частичная ликвидация" была признана необходимой "в вид}' сведений отделения об имеющейся в группе максималистов лаборатории для изготовления разрывных снарядов, а также того обстоятельства, что Котельникова (Емельянова) и Шапошников (Соколов) с женою около середины июля скрылись от наблюдения".

    В докладе же отделения от 20 июля на имя министра внутренних дел говорилось:

    "Сего числа отделением ликвидирована местная группа максималистов организации партии социалистов-революционеров, а именно:

    1) Спасский мещанин, Рязанской губ., Дашшл Федоров Маврнн (по-видимому, нелегальный) Мытнин-ская набережная, д. №5/27; в его квартире была обнаружена хорошо оборудованная лаборатория взрывчатых снарядов с пятью готовыми бомбами, снаряженными экстра-динамитом;

    2) Студент Горного института Дмитрий Петров Любимов (10 линия, №13), у которого обнаружено 8 браунингов н значительное количество (около 2,350 штук) патронов разной системы, а также 79 чистых бланков;

    3) У Любимова задержан член оппозиции, еще не установленный и не пожелавший назвать себя. У него по личному обыску отобрана лишь записная книжка со стертыми надписями;

    4) Киевский мещанин Ефим Степанов Ковальчук (Б. Дворянская, д. №7, кв.5); у него отобрана 31 стеклянная трубка для детонаторов и разные записи конспиративного характера;

    5) Затем сего числа задержан на улиц коломенский мещанин Карп Сергеев Мыльников и сделано распоряжение об аресте дочери действительного статского советника Татьяны Порфпрьевны Стомаровой здесь и неизвестного проходившего по наблюдению под кличкой "Троицкий" в Москве.

    На другой же день было арестовано еще несколько человек: пом. присяжного поверенного Константин Данилович Зеленский, "неизвестный, назвавшийся Сергеем Ивановым Шубиным", попавший в засаду на квартире Ковальчука, акушерка Валентина Константиновна Соловьева, слушательница Высших женских курсов София Зельцер, сын настоятеля посольской церкви Владимир Мальцев. Обыски у них не дали никаких результатов.

    Само собою попятно, что агентурная информация,

    "освещавшая" максималистское течение, не исчерпывалась сведениями относительно деятельности московской "оппозиции" н ее петербургского отряда. Еще в конце марта 1906 г. департамент телеграфно предложил целому ряду провинциальных охранных отделений и жандармских управлении немедленно сообщить все имеющиеся в нх распоряжении сведения о вновь образовавшейся пар-тнп "максималистов", т.е. революционных социалистов, доказывающих негодность парламентаризма и признающих необходимость немедленной социальной революции". Департамент стремился опередить события, но все его адресаты - в Киеве, Харькове, Одессе, Екатерннославе, Николаеве и Житомире - отозвались полным отсутствием требуемых сведений. Теперь, в июле, препровождая в жандармское управление протоколы обысков и все вещественные доказательства, охранное отделение сообщало в отношении от 24 июля: "На съезде партии социалпетов-революцпонеров в конце минувшего и в начале текущего года некоторые представители этой партии наиболее крайнего направления откололись от партии и, присвоив себе название "максималистов", стали во имя революции про-поведывать террор в самых широких границах как личный, так п имущественный, грабежи и убийства".

    "Максималисты не останавливаются перед убийствами и ограблениями частных лиц и учреждений, чего не допускает программа партии с.-р.".

    Далее после ссылки на "сведения" о появлении группы максималистов в столице, поступившие в отделение в начале июня, перечислялись уже приведенные выше результаты проведенных обысков и арестов.

    На основании этой записки Ковальчук-Орлов, Мыльников-Василий Михайлов - действительные члены организации, Любимов (предоставлял в ее распоряжение свою квартиру), Шубин и неизвестный - оба совершенно непричастны к делу - были тогда же привлечены к дознанию по обвинению в принадлежности к "фракции максималистов" н после двухлетнего заключения предстали перед судом на ликвидационном процессе петербургской группы (суд над Пумпянским, Емельяновой, Мышецкой и др. в июле 1906 г.). О Маврнпе, личность которого так и осталась не выясненной, полицейское дознание от 20 июля 1906 г. гласило: "по окончании обыска Маврпн вместе с околоточным надзирателем Смирновым на извозчике препровождался в участок. Не доезжая управления участка по Саблнпской ул., Маврпн, выстрелив нз револьвера системы браунинг в Смирнова, нанес ему рану в грудь, а сам бросился с извозчика бежать по направлению к Сптному рынку, сторож Ситного рынка Сидоров заметил бежавшего Маврниа п пытался его задержать, но Маврнн выстрелом ранил его в грудь, а также произвел выстрелы в сапожника п дворника дома №3 по Сытинской площади, которые тоже желали его задержать, но промахнулся. В это время, около трех часов ночи, возвращался нз Зоологического сада офицер с нарядом городовых н окружил ту галерею Ситного рынка, где скрылся Маврпн. Когда рассвело, Маврпн, видя, что окружен, выстрелом в голову покончил с собой"...

    II

    Июльские аресты не разбили организацию н не помешали осуществлению намеченного "акта". Предложив свои услуги в качестве агента, зная в лицо многих ее членов и целый ряд адресов, Федоров, казалось бы, мог бы послужить превосходным орудием для ее дальнейшего разгрома, н тем не менее, именно после "ликвидации", в ее истории наступил тот недолгий период, когда она вышла пз поля зрения розыскных учреждений. Во время заметив слежку н переменив квартиры (по выражению Климовой на одном нз допросов, она н Соколов "бежали" с Поварского, убедившись в преследовании филеров), уцелевшие члены ее на целый месяц избавились, по-видимому, и от наружного и от внутреннего наблюдения. Это обеспечивало успех, н подготовка покушения продолжалась без перерыва, тем более, что организация, очевидно, располагала второй лабораторией; погибшего Маврпна мог заменить Владимир Осипович Лихтенштадт.

    По окончательному плану покушения, участники его должны были явиться на дачу министра в один пз диен приема п, бросив бомбы, взорвать все здание: проникнуть в приемную н убнть лично Столыпина казалось совершенно невозможным. При таких условиях сила взрыва, обеспечивающего полное разрушение всей постройки, должна была быть громадна. Пришлось употребить в дело три снаряда (весом более 1 х/ пуда), в начале размер пх определил - ошибочно, как показал исход дела - инженер пз "сочувствующих" на основании откуда-то добытого плана дачи. Исполнение самого акта было поручено трем боевикам рабочим - "Грише", "Феде" (по данным охранного отделения, как увидим ниже, это был уроженец Смоленска, Никита Иванович Иванов) и Э. Забельшапскому.

    Но в связи, вероятно, с провалом почти всех конспиративных квартир, вскоре после арестов (22 плп 23 июля) организация снова впутала в свое дело двух совершенно "случайных" лиц, откровенные показания которых сильно повредили впоследствии некоторым из ее участников. Этими лицами были дочь учителя Мелитопольского реального училища Наталия Ивановна Сухпнова, проживавшая в Петербурге без определенных занятий, и Леонид Иванович Лавров (сын дьякона Морского кадетского корпуса); оба они принимали непосредственное участие в подготовке покушения, вскоре затем отошли от организации, вероятно, остались бы совершенно неизвестными полиции, если бы, спустя почти полгода после покушения, Лавров, подобно Федорову, не явился в охранное отделение (в Петербурге) и не сделал "добровольного признания"; по-видимому, его испугали происходившие тогда (в январе 1907 г. и раш>ше) почти поголовные аресты среди максималистов; сам он объяснил свои поступок угрызениями совести, которые довели его до запоя. Его первое показание мы приводим почти дословно, настолько любопытны подробности тон обстановки, в которой подготовлялся этот необычайный в ряду самых исключительных предприятий подобного рода террористический акт; обстановки, мыслимой, конечно, только в условиях все еще продолжавшегося тогда широкого революционного брожения.

    Дней за 15 до взрыва Лавров зашел к своей близкой знакомой Сухнновой, в д. №45 по 3-й линии В.о.

    В это время к ней пришел неизвестный ему молодой человек, личность которого осталась ему неизвестной, и принес с собой несколько свертков. Выпроводив его, Лаврова и Сухинову в кухню, человек тот остался в комнате одни. Сухшюва объяснила, что это пришел техник для снаряжения бомб, и, действительно, мшгут через 20 техник пригласил нх в комнату и, указывая на три плоских жестяных коробки, стоящих под стульями, попросил ходить в комнате осторожнее, чтобы бомбы не взорвались. После этого он ушел. Сухинова сообщила Лаврову, что по просьбе ее знакомой Клары Бродской, по кличке "Татьяна", жены мелитопольского грельдшера, к ней должны привезти с Николаевского вокзала вещи. Действительно, на другой день утром в присутствии Лаврова, ночевавшего у Сухнновой, явился молодой человек, которого

    Сухшюва называла "Анатолием Петровичем" (Соколов М.Э.) п, вручив 10 рублен и квитанцию от багажа, просил сходить за вещами. По просьбе Сухнновой за таковыми поехал Лавров и привез два чемодана и корзину.

    В это время в квартире Сухнновой было несколько молодых люден и две девушки; последние привезли с собой два длинных свертка, в Koirx были завернуты две шашки п две пары сапог. В чемодане же оказались две пары офицерского жандармского платья две барашковых шапки п четыре портфеля. Присутствовавшие в комнате Сухнновой мужчины примеряли платье, а потом ушли. Лаврову были предъявлены фотографические карточки Климовой, Терентьевоп, Кочеткова (он же Виноградов), и Лавров опознал в них вышеуказанных двух девушек и одного нз мужчин, находившихся в квартире Сухнновой.

    На другой день после описанного случая Лавров, вечером, опять был у Сухнновой, куда пришли Климова, Терентьева и Кочетков, а также техник, снаряжавший бомбы, и после обмена мыслей решили перенести бомбы на квартиру Климовой по Морской ул., д.49. Одну нз бомб поручили нести Лаврову.

    Затем, после переноса бомб в квартиру Климовой, Сухшюва переехала на Рыбацкую ул., прописавшись по подложному паспорту на имя Евдокии Ивановны Бабаевой.

    Дней через пять после этого Лавров был доставлен в сыскное отделение по подозрешпо в краже и на другой день прочитал в газете о взрыве на Аптекарском острове и догадался, что участники этого дела были упоминавшиеся им выше лица, что и подтвердила Сухннова, когда Лавров пришел к ней числа 20-21 августа, будучи выпущен па свободу за недоказанностью обвинения.

    Сборища указанных Лавровым лиц как до покушения на Аптекарском острове, так и после в течение недели происходили также и у Агнессы Ивановны Лятс, жившей па углу Малого пр. п 6-й линии: там же Лавров узнал, что лицо, вошедшее в вестибюль дачи министра в жандармской форме был не кто иной, как "Григорий".

    В предъявленных фотографических карточках Лпх-тенштадта н члена боевой организации партии с.-р., назвавшегося "Гропскпм"*, Лавров опознал: в первой - того техника, что снаряжал бомбы в квартире Сухнновой, а во втором - одного нз лиц, бывших в той же квартире во время примерки жандармской формы п имевшего кличку "Николай".

    Повторные допросы Лаврова и показания арестованной Сухнновой (Лятс осталась неразыскапной, а Бродская уехала за границу) пе прибавили почти ничего нового к этому заявлению: Сухпнова подтвердила его содержание с темп поправками, которые Лавров внес позднее, п, стараясь оправдать п выпутать себя, показала, что бомбы, принесенные Лпхтенштадтом, оставались у нее на квартире пять дней, и что там же в ее отсутствие, но вместе с Лавровым, ночевал однажды участник покушения "Григорий"; в квартире Лятс, кроме названных Лавровым лиц, она встречала еще "Лукича" (Николая Лукича Иудппа) - он и Лятс, по пх собственным словам, занимались перевозкой оружия нз Финляндии - и "Сашу Маленького" (Александра Поддубовского). В предъявленных ей карточках Аделн Каган п Александра Кишке-ля она опознала еще двух посетителей топ же квартиры.

    * В.И. Сулятицкий, член боевой организации с.-р.

    ** См. "Былое", №5-6, 1917 г.:Обвинит. акт по делу Климовой и Терентьевой.

    Жандармская форма** и аммуннция для костюмировки, портфели для снарядов и остальные вещи были куплены Климовой, Терентьевой и Соколовым и "Гришей" в начале августа; квартира на Троицкой ул. (богато меблированная, в 8 комнат, с 3 ходами) нанята Климовой 8 числа. Она послужила последним этапом перед покушением; в качестве хозяев в ней поселились "Федя" и Климова, под фамилией Морозовых, "Гриша", под фамилией Миронова, н Терентьева, в роли горничной Мона-кпной; Э. Забельшанскнй ночевал в ней с 11 на 12 августа п отсюда же 12 августа, около двух часов все трое непосредственные исполнители в наемном ландо выехали на Аптекарский остров.

    Уже через два дня после взрыва (отнош. от 14 августа) начальник московского охранного отделения грэн-

    Котен доносил в департамент:

    * План вооруженного налета, действительно, существовал и был известен Азефу; его предлагал Соколов для совместного выполнения с с.-р., причем в отряд должны были влиться московские боевые десятки, организованные оппозицией. План этот был отвергнут с.-р., несмотря на одобрение и поддержку со стороны "Толстого".

    "По полученным сегодня агентурным сведениям, покушение на министра Столыпина и убийство генерала Мина совершено "максималистами" оппозиционной фракции партии соц.-революциоиеров. По тем же сведениям, названная организация намерена произвести в ближайшем будущем широкий ряд террористических актов, в числе жертв которых намечено до 250 человек, в том числе генералы: Т"репов, Орлов п Кауль-барс, полковник Римап и весь совет министров. Для последнего предприятия уже организована будто бы группа в 60 человек, часть коих находится в Петербурге; при сборе всех 60 человек в Петербурге предполагается напасть открытой силой на помещение совета министров во время заседания совета и забросать бомбами как охрану, так п все помещение*.

    Прибавим далее, что агентура, сообщившая эти дан-iu>ie, до сих пор отличалась достоверностью сообщаемых сведении, но, по положению своему в организации, ие может считаться достаточно осведомленною в отношении террористической деятельностн фракции; фон-Котен Bid-сказывал сомнение в том, действительно ли эти акты совершены максималистами или же боевым отрядом ср., потому, в особенности, что по агентурным же сведениям, предполагаемый главарь петербургской группы В.Д. Виноградов находился в то время в Эйдкунене, занимаясь приемкой оружия, а он, по мнению фон-Котена, едва ли мог отсутствовать в такой ответственный момент.

    Но это донесение московской охраны, ничего не разъяснило по существу дела и при отсутствии наружного наблюдения и сколько-нибудь определенных агентурных сведении дознание о "злоумышленном взрыве на даче министра внутренних дел" могло дать лишь самые скудные результаты.

    Оно производилось отдельным корпусом жандармов подполковником Горленко и тов. прокурора СПБ. -судебной палаты Корсаком и в течение первых двух недель установило: по номеру ландо (кучер был оглушен взрывом п две недели пролежат в беспамятстве) - извозчнч1ш двор, где оно было нанято, и затем квартиру на Троицкой, в которой уже 12 августа был произведен обыск; по меткам на вещах и на картонах, оставленных в ней - магашлы, где они были куплены; на основании показаний свидетелей - обстановку взрыва, и, наконец, кое-что, но лишь очень немногое, относительно самих участников акта.

    Подробное описание взрыва содержит записка жандармского управления о ходе дознания от 26 августа, представленная в департамент:

    12 августа... в четвертом часу дня, когда запись тюсепггелен уже была закончена, к даче подъехало со стороны Песочной ул. и остановилось у самого подъезда закрытое четырехместное наемное ландо, на переднем снде-ннп которого слева сидел военный (Морозов. - М.Э.), сгп^ваштатсюш (Миронов. - М.Э.), а на заднем снденнн помещался одш! военный (Э. Забельшанскнй. - М.Э.). Оба военные были одеты в совершенно новую парадную форму ротмистров отдельного корпуса жандармов. Первым вышел нз экипажа офицер, сидевший на задтгх >гестах, п, имея в руках новый черной кожи и видимо тяжелый портсрель, быстро направился к подъезду дачи. По выходе пз ландо этого офицера штатский (Миронов) пересел на его место, передал вышедшему потом второму офицеру другой такой же портфель и, взяв лежавилвг с ним такой же третий, выскочил через правую дверь ландо и устремился к подъезду вслед за оф] щерамп.

    "Войдя в переднюю, где ожидали посетители, первый офицер направился к вешалке, намереваясь проникнуть в смежную приемную комнату, но допущен туда не был. Второго офицера пытался задержать свидетель Казанцев (филер. М.Э.), заметивши* у него накладную бороду, однако, выполнить своего намерения не успел н лишь обращенным к генералу Замятину криком "неладное" мог предупредить об угрожавшей опасности. К остановившимся у "вешалки двум офицерам подбежал штатский и они все трое, с возгласами: "Да здравствует свобода?", "Да здравствует анархия?", подняли вверх портфели и одновременно бросили их перед собой, после чего раздался оглушительный взрыв.

    "Осмотр дачи и прилегающей к ней местности дал такие результаты... против подъезда дачи, в пяти шагах от него лежало опрокинутое на правый бок полураскрытое ландо, бляха №109, с повреждениями кузова и некоторых металлических частей." Правая сторона, спдсшэе и низ ландо были залиты кровью, возле экипажа обнаружены два новых офицерских пальто с погонами ротмистров отдельного корпуса жандармов н два револьвера системы браунинг. В различных затем местах разбросаны обрывки военного п партикулярного платья, офицерской аммунпцпп, оружие, бумаги, части строения п домашней утварп".

    Приведем также показания одного пз допрошенных по делу свидетелей ефрейтора л.-гв. гренадерского полка Ф. Бурмпстера:

    "12 августа 1906 г., находясь вместе с ротой в караульном помещении, вблизи дачп г. министра внутренних дел, я услышал оглушительный взрыв, раздавшийся в 3 часа 15 минут дня. Я это знаю потому, что перед этим смотрел на часы. Немедленно вся рота с ружьями побежала по направлению к даче. С набережной я увидел окуташгую дымом дачу. Мы подошли ближе к даче и увидели, что обломки балкона н крыши лежат на улице, а под обломками лежат лошади п слышны стоны и крики. Карсты из-под обломков видно не было. Принявшись за разборку обломков, мы извлекли из-под них несколько человек, лежавших между каретой п дачей, сколько именно там было пострадавших - пе знаю. Карета лежала на правой стороне. Был ли в это время кто-нибудь в ней, я пе знаю, так как оттуда никого не вытаскивал, но возле карсты со стороны набережной лежал тяжело раненый офицер, qbop-му одежды которого я не рассмотрел, тем более, что таковая была совершенно изорвана. Могу удостовернгь, что пальто на нем не было. Он еле слышно стонал, был весь окровавлен, лицо залито кровью, почему наружность его описать не могу. О том, что он офицер, я сужу по тому, что был виден один погон, какой части войск - не знаю. Тут же, не высвободившись из-под фартука, лежал кучер между каретой и набережной. Я других пострадавших не видел. Раненого офицера я с кем-то нз своих товарищей поднял и отнес на алспку возле реки. Самостоятельно он подняться не мог. Я полагаю, что он тут же умер".

    Всего пострадавших оказалось около ста человек (см. обвинительный акт по делу Пумпянского, Мышецкой и др.; по данным, сохранившимся в департаменте, но очевидно неполным, убитых было 27 чел., раненых 33, нз них двое умерло в ту же ночь).

    Относительно личностей погибших террористов та же записка о ходе дознания сообщила:

    "Из числа доставленных в Петропавловскую больницу 26 трупов разных лиц, погибших при взрыве на даче министра, остались неопознанными: 1) труп №5 молодого человека небольшого роста в партикулярной одежде; 2) труп №16 молодого человека, выше среднего роста, сильного телосложения, одетого в форму ротмистра отдельного корпуса жандармов, и 3) часть трупа, нижняя половина тела еврея, на ногах которого были высокие лакированные сапоги н кавалерийские с красными кантами рейтузы...

    "При предъявлении свидетелям упомянутых трупов, опознаны №5 -Миронов, а в трупе №16 - Морозов - он же заказчик офицерского платья, оружия, аммунпцнн и сапог...

    "По сведениям С.-Петербургского охранного отделения, погибшими участниками преступления являются: 1) жандармский офицер труп №16 -уроженец города Смоленска, Никита Иванов, содержавшийся в марте с.г. в Брянской тюрьме по делу ограбления артельщика Брянских заводов. Мать его содержит чайную в г. Смоленске; 2) разорванный жандармский офицер - уроженец г. Минска, проживавший до середины 1905 г. во Франции, а затем в России по паспорту бельгийского подданного (Э. Забельшанский, - М.Э.); 3) преступник в штатской одежде, труп №5 - уроженец г. Брянска, рабочий. Брянских заводов по имени Иван, неоднократно привлекавшийся к дознаниям о государственных преступлениях.

    "Все эти лица принадлежали к московской организации "максималистов"...

    Следственными действиями по гор. Смоленску было тогда же установлено, что труп №16 действительно принадлежа смоленскому мещанину Никите Иванову Иванову, бывшему ученику телеграфной железнодорожной школы в г. Смоленске, каковую он не кончил и в 1905 г. скрылся неизвестно куда*.

    Обыски п арееттрех пострадавших при взрыве просителей с нерусскими фамилиями (Вейдемана, Гофмана и Бнрчанского) не дали никаких результатов. Личности Монакнной и Морозовой так и остались совершенно невыясненными вплоть до ареста Терентьевой и Климовой в конце ноября, хотя обе они продолжали, по-видимому, по крайней мере до начала сентября, жить в Петербурге и с конца августа уже под собственными фамилиями опять попали в наблюдение.

    На этот раз организация осталась не раскрытой.

    * Черновик его предсмертного письма к товарищам был найден в квартире на Троицкой ул. Письмо, очень характерное для человека малоинтеллигентного, связанного в выражении своих чувств и мыслей трафаретом чужих, книжных фраз, напечатано в "Былом" №5-6, 1917 г.

    Взрыв на Аптекарском острове имел большое значение в дальнейшей нсторш! организации. Он, во-первых, послужил как бы последним толчком к окончательному разрыву между нею и партией с.-р., Ц. К. которой резко отмежевался от максималистов, заявив по поводу покушения: "О что ни боевая организация партии, ни какой-либо другой из ее боевых отрядов никакого отношения к этому делу не имеет, и 2) что способ соисршення этого акта (взрыв в квартире в часы приема посетителей) совершенно противоречит тем принципам, которые партия считала и считает для себя морально н политически обязательными".

    Во-вторых, после 12 августа сами максималисты почувствован! себя гораздо увереннее: покушение, пусть неудачное, все же не могло не произвести громадного впечатления своею дерзостью и размахом и не привлечь к ним не только всеобщего внимания, но и широкого сочувствия - слишком уж определенно выяснилась в тот момент фигура Столыпина; поскольку можно судить по документам, именно в это время оргашоацня начинает особенно быстро пополняться притоком новых членов, усиливает издательское дело (в конце сентября по поводу покушения на Столыпина вышла, по-видимому, первая прокламация с печатью союза с.-р. максималистов) и подготовку съезда, для чего с начала сентября в Гельсингфорсе поселились, а затем были командированы в Або Л.С. Емельянова и К.А. Мышецкая, Финляндия вообще становится теперь одновременно и опорной базой максималистов и своего рода "заранее заготовленными позициями" для отступления в особенно тревожные минуты. По данным наблюдения, возобновившегося с конца августа, в состав организации уже входило не менее 50 человек, причем в слежку попата теперь и целая группа (лаборант Политехнического института В.К. Агафонов, СИ. Афанасьев, АХиммельштейн, С. Лнпнн, Я. Черняк и др.), замешанная в устройстве типографии и издашш максималистской литературы. По сведениям охранного отделения, Агафснов, квартира которого на Болотной ул. служила явкой, играл роль фиктивного владельца типографии

    "Будущность", организованной частью на средства группы, частью на средства группы, частью на средства частных лнц (между прочим Лпппна н Гнммель-штепна). Липпн был заведующим топ же типографией и редактором (фиктивным) предполагавшейся газеты "Будущность"; Афанасьев (владелец книгоиздательства "Труд н Борьба") п Черняк наблюдались по сношениям с типографиями "Будущность" и "Энергия" (в последней также печаталась максималистская литература) и все они по сношениям с Виноградовым н Пумпянским как в Петербурге, так и в Финляндии.

    * Возможно, конечно, что некоторые из перечисленных нами участников организации вступили в нее и несколько раньше, еще в июле или июне.

    Что касается собственно боевой организации, то в состав се за время с августа но ноябрь вступили* (мы назовем лишь тех, чьи подлинные имена п фамилии нам удалось установить): Владимир Малашкпн (уроженец Рязани, член "оппозиции"; по сведениям Рязанского жандармского управления видный деятель рязанской группы с-р.; в 1905 г., по подозрению в организации покушения па губ. Ржевского, был выслан в Архангельскую губ., откуда бежал в июне того же года и затем нелегально жил в Рязани п Москве; до переезда в Петербург был дружинником в одной пз "десяток" оппозиции), Афанасий Михайлов (рабочий, уроженец Смоленска), Иван Черняев (Брянский рабочий, металлист), Аристов (член московской "оппозиции"), Лаврентии Шаляхпн (рабочий пз Ека-тернпослава), Нпканор Толмачев (бывший матрос), Рпв-кпн (уроженец Смоленска, вступил в пбг. организацию после октябрьского совещания, на котором участвовал как представитель одной пз провинциальных групп), Бен-ля Абрамовна Клебанова (уроженка Нежина,работала в белостокскоп организации с.-р.), Александр Дмитриевич Садков (рабочий пз крестьян Тверской губ.), Емель-ян Иванович Ткачснко (рабочий нз крестьян Полтавской губ), Давид Раппопорт (рабочпйхлесарь, уроженец Кривого Рога, Херсонской губ.; в июне 1906 г. был арестован за участие в ограблении динамитного погреба рудника Ко-пылова п выслан в Архангельскую губ.: бежал пз Онегп в начале сентября п, приехав в Петербург, примкнул к организации), Федор Дорошко (рабочий кожевник, уроженец мест. Крынок, Гродненской губ., неоднократно сидевший в Гродненской тюрьме за участие в рабочих волнениях 1905 г.), Ицко Файвелев Рабинович (рабочий кожевник, уроженец мест. Дятлово, Гродненском губ.; в 1905 г. в Дятлове состоял членом "Бунда"), Иван Мишин ("Ваня Маленький"), уроженец Брянска, рабочий; в конце 1904 года или в начале 1905 г. приехал в Гомель пз Екатсрп-нослава после покушения па рабочего шпиона и вооруженного сопротивления при аресте; в августе 1905 г. примкнул к гомельской рабочей дружине "террористов-экспроприаторов" и участвовал в целом ряде местных террористических актов; в октябрьские дни в Брянске на одной пз демонстраций был тяжело ранен и лишился употребления руки; в пбг. организацию вступил через "Медведя", с которым встретился в Брянске 1906 г.*, Василий Стрсбу-лаев (сын рязанского купца, член "оппозиции"), Александра Михайловна Маркова (вступила в организацию через П.С. Климову, с которой была знакома по пбг. курсам), Адельгейда Адава Адамсон (уроженка Пернова), Илья Добковскпп ("Мишель"), Лидия Михайловна Сорока (Дорофеева), Моисей Иозеф (рабочий, уроженец Смоленска, приехал в Петербург в начале ноября).

    • Сведения эти приведены у Нестроева, там же.

    Организация выросла численно и конструкция ее

    усложнилась. Возможно, что демократический устав ее был разработай и принят теоретически задолго до съезда, его утвердившего; на практике руководство, боевой деятельностью принадлежало по-прежнему "верхам", небольшой тесно сплоченной группе, где решающий голос почти всегда оставался за "Медведем". Остальные члены организации разбились теперь на отдельные "летучие отряды" для параллельной подготовки ряда боевых выступлений. Из них только одно - экспроприация таможенных сумм - было доведено до конца.

    III

    Вопрос о пополнешш кассы обсуждался в организации чуть не с первых дней ее существования, потому что при нлгроком размахе ее боевой деятельности деньги, полученные от оппозиции (150 т.р. по показаниям Климовой), таяли с чрезвычайной быстротой. И по всей вероятности уже вскоре после покушения на Столытша (по сведешг-ям охранного отделения - в начале сентября) она окончательно остановилась на проекте захвата таможенных сумм, во время перевозки их из таможни в Государственный банк, и приступила к подготовке этого акта.

    Он удался не сразу. Дважды до 14 октября дружинники выходили для его выполнения и возвращашгеь ни с чем: один раз помешали нзменешш в маршруте следова-ния кареты (сведения о времени ее отправки и размерах перевозимых сумм доставлялись Н.П. Пумпянским через знакомых служащих в банке); в другой - сплоховал, растерявшись в последнюю минуту и не решнвипгсь на нападение, сам отряд. Успех выпал на долю новой группы, составленной целиком нз вернувшихся после временного отсутствия или вновь прпехавиигх в Петербург членов организации. В нее вошли 16 человек, в том числе

    Каган н Кпшкель, вызванные нз Гродно в Петербург в конце сентября, Раппопорт, Ткачснко, Садков, Толмачев, Рабинович, Мишин, Шаляхнн. В большинстве это была рабочая молодежь в возрасте 18-20 лет. Последнее собрание членов отряда для окончательного распределения ролен н обсуждения всех подробностен (на нем присутствовало 11 человек) состоялось за 3 дня до экспроприации, в Финляндии, на даче близ ст. Мустомяки. Было решено "взять" деньги на углу Фонарного пер. и Екатерининского канала; Адель Каган на одном пз рысаков должна была увезти их в свою квартиру на Петрозаводской ул. К моменту ограбления организация заготовила своеобразные извещения: на картоне ярко-красного цвета, цЬормата крупной визитной карточки, с печатным текстом - "По приговору и под непосредственным руководством боевой организации шщ1ал11стов-революц110неров-макс11мал11стов 14 октября в городе С.-Петербурге, Боевым Летучш* Отрядом Социалистов-Революшюнсров-Максималнстов совершена конфнксацня правительственных сумм на революционные цели. С.-Петербург, октября 15 дня".

    Несколько позднее, вероятно в конце октября, появилась прокламация "ко всему трудовому народу", объяснившая значение акта и излагавшая основные принципы максимализма. 14 октября, около 11 часов дня, участники нападения стали собираться к назначенному месту. По принятому плану, двое из них должны были стать на перекидном мостике и одной или двумя бомбами, брошенными под лошадей, остановить карету. Несколько человек на Львином мосту (среди HI к Садков и Мшиин), все с бомбами в руках, составляли прикрытие против участка н сыскного отделения, трое (в там числе Ицко Рабинович) на Казанской, со стороны Вознесенских казарм. Раппопорт н Ткаченко ожидали в угловой чайной, Каган - в ресторане в Прачешном пер. Два собственных экипажа с кучерами Толмачевым и Степаном Голубевым остановились в Фонарном.

    В двенадцатом часу, встретив карету на Екатерининском канале и обогнав ее перед Фонарным, на третьем извозчике организации к месту действия выехал и тотчас остановился руководитель отряда "тов. Сергей". Его появление было сигналом; дружинники заняли свои места. Вскоре окруженная конвоем нз б жандармов из-за угла показалась карета.

    Первая же бомба, брошенная Шаляхнным с перекидного моста, остановила ее, убнв одну лошадь и ранив другую; перевозившие деньги помощник казначея Герман с тремя служащими таможни кинулись бежать, жандармы ускакали, совершенно ошеломленные взрывом еще двух снарядов. Исчезли и Толмачев с Голубевым, не сдержав лошадей, испуганных взрывом.

    Мешки с деньгами пришлось уложить на оставшуюся извозчичью пролетку, которой правил Кпшкель. Из трех были взяты только два, третий же - с процентными бумагами - брошен на месте. Их переносили "тов. Сергей" и Шаляхнн; когда среди невероятной суматохи экипаж с Аделью Каган н Кпшкелем умчался по Екатерининскому каналу, нападавшие стали отступать, отстреливаясь от жандармов, городовых и солдат, уже сбежавшихся к месту происшествия.

    По газетным сведениям, при перестрелке получили ранения 3 жандарма, два дворника и двое прохожггх. Из нападавши двое было убито (рабочие с партийными кличками "Соломон" и "Ленька"), четверо - "тов. Сергей", Мишин, Рабинович и назвавший себя Эйхенбаумом схвачены на месте; "тов. Сергей", арестованный дворниками уже на Офицерской, оказался тяжело раненым ломом и прикладами. Остальные участники нападения успели скрыться и только двое пз них - "извозчики" Толмачев и Голубев -были арестованы через несколько часов после экспроприации. Похищенные деньги удалось благополучно доставить на квартиру Каган и, несмотря на все усилия, вплоть до грандиозных раскопок в Лесном, полиция так и не смогла отыскать нх. Но аресты среди максималистов начались в тот же день; по признанию самого Трусев1гча в докладе на высочайшее имя, уже к моменту ограбления департамент располагал данными агентуры и наблюдения (последнее велось, как мы уже упоминали, с конца августа), совершенно достаточными для ликвидации группы и предупреждения акта, и только пресловутая система провокации помешала полиции вовремя принять соответствующие меры. Теперь эти запоздавшие меры были приняты, п дальнейшая история боевой организации превращается с этого момента в историю ее постепенного, по неуклонного разгрома. При этом, производя массовые аресты в Петербурге, правительство хотело в то же время добиться от финляндских властей немедленного ареста и выдачи отдельных членов организации, уже "установленных" сыском.

    Подробный отчет о массовых арестах, произведенных в Петербурге 14 октября п в ночь с 14 на 15, содержится в упомянутом докладе на высочайшее имя. Черновик его, написанный п затем исправленный рукой Трусевнча с пометкой тов. министра внутренних дел Макарова - "читал 15/Х", сохранился в делах департамента; позднейшие поправки заключались в том, что везде, где в докладе говорилось о Виноградове, первоначальное выражение "некий Василий Дмитриевич" было заменено его подлинной фамилией. Доклад этот, характерный по тону явной растерянности и откровенному признанию в провокации, мы приводим целиком; он начинается жалобами на Финляндию и необычную "законеппрнрованность" организации.

    "Со времени образования так называемой "оппозиционной" фракции партии социалистов-революционеров ("максималисты" - говорилось в нем - часть этой группы, избравшая целью своей деятельности совершение террористических актов в С.-Петербурге, сосредоточилась в Финляндии, где создавались преступные планы и формировались дружины для исполнения таковых. Благодаря этому, наблюдение за упомя!гутым кружком было почти невозможно, так как работа агентов охранного отделения в финляндских городах обставлена чрезвычайными затруднениями и не могли разоблачить всей сети крайне законстфированной организации "максималистов", к тому же последняя дробится на совершенно изолированные друг от друга группы, благодаря чему наблюдение, осветив один из таких кружков, может совершенно не коснуться других.

    Однако же в последнее время удалось обнаружить целый ряд участников назвашюй фракции, укрывавшихся в ф]шлянд1ш, но, ввиду почти полного отсутствия поездок пх в Петербург, столица оставалась слабо исследованною в этом отношении. В первых числах октября пз Финляндии стали переезжать в Петербург довольно видные представн-телн "оппозиции", причем наблюдение тотчас же установило ряд мер, направленных к подготовке какого-то террорист! гческого акта. Руководящее значение в этом деле ш"-рал главный организатор тсррорпстическюс актов (пропущено, по-видимому, "в Москве"), бывший студент Московского университета Виноградов (в первоначальной редакции "некий Василий Дм1прнев1гч", а также две женщины, по-видимому, княжна Мария Мышецкая и мещанка Емельянова, упорно укрывавшиеся в Гельсингфорсе ...), известный в партии под именем "Василия Дмитриевича" п живший в Петербурге под фамилией Розенберга. В то же время было дознано, что "максималисты" приобрели два мотора, двух очень хоропигх лошадей (из которых за одну было заплачено 1700 руб.) с эюгпажамп н извозчичий выезд, а затем некоторые члены группы появились в городе в виде пзвозчшсов и занялись проездками близ угла Морской и Невского и мшшстерства юстиции. 12 сего октября упомянутый Вшюградов производил какие-то проездки на моторе на площади перед Зимним дворцом. Ввиду сего и достаточного освещения агентурного состава фугаты, обосновавшейся в Петербурге, было предложено произвести ликвидацию ее Около 16 октября, но в это время отряд максималистов, образованный в Финляндии вне наблюдения охранного отделения, произвел 14 октября нападешге на помощника казначея портовой таможни Германа и похитил у него свыше 400000 рублей...

    Любопытно, что отклики этого доклада проникли в печать, и в то время, как черносотенные газеты распространялись о преступной бездеятельности и попустительстве власти, в номере "Речи" от 31 октября появилась следующая заметка: "Нам сообщают, что большое число привлеченных по делу (ограбление) объясняется наличием провокатора; все максималисты, выражаясь на языке охранников, "освещены". Максималисты имели в виду совершить крупный террористический акт. Накануне совершения его они должны были быть все арестованы со всеми вещественными доказательствами. Но совершенно неожиданно было решено в самый краткий срок совершить промежуточный акт экспроприации... Представитель департамента полиции во фракции максималистов совершенно случайно в совещании по поводу экспроприации не участвовал, а потому последняя и не могла быть предупреждена".

    Далее, после приведенных вступительных объяснении, доклад, переходя к результатам арестов и обысков, продолжал: "Экспроприация вынудила розыскные оргашм ус-кор1нь ликвидацию наблюдении за упомянутым выше кружком как в видах розыска отобранных у Германа денег, так п для немедленного пресечения дальнейших предприятий "оппозиции". При этом в течение 14 октября и следовавшей ночи обыскашл и арестовав! нижеследующие лица, известные до сих пор почти исключ1пельио по кличкам:

    1) Вышеупомянутый Виноградов, взятый па ст. Бе-лоостров на пути пз Гельсингфорса в Петербург;

    2) Именующийся Дорофеевым, приехавший в принадлежащем фракции экипаже в ресторан на углу Фонарного пер. и Екатерининского капала незадолго до ограбления Германа, по-видимому, вместе с женщиной, увезшей впоследствии похищенные деньги;

    3 п 4) Две неизвестные женщины, пытавшиеся уехать через 3 часа после того же грабежа в Финляндию п задержанные на вокзале в Петербурге;

    5 н 6) Двое газетчиков, производивших проследкп в названных выше частях города;

    7 н 8) Крестьянин Иван Толмачев, живший нелегально и служивший кучером при лошадях, купленных фракцией, а равно и живший при них конюх, при чем изъяты как обе лошади, так и экипаж;

    9) Сколыш - шофер, управлявший мотором №292 во

    время проездок на Дворцовой площади, а кроме того взя-

    ты как этот мотор, так и автомобиль №298, принадлежа-

    щий, по агентурным сведениям, тон же группе и записан-

    ный на имя лица, перешедшего на нелегальное положение;

    10) Неизвестная женщина, выдающая себя за жену Виноградова;

    11) Неизвестная женщина, проживавшая под видом прислуги в квартире, нанятой Виноградовым в Петербурге;

    12) Извозчик Степан Голубев, обслуживавший "максималистов", по-видимому, проживавший по подложному документу, причем от него отобраны две лошади и пролетка;

    13 н 14) Зося Черняк и Екатерина Иванова, поддерживавшие связи с упомянутыми выше газетчиками;

    15) Владимир и 16) Мария Лпхтенштадт; 17) Самуил Лпппн; 18) Абрам Гпммельштейн; 19) Дпомпд; 20) Александра Белоконь, а также 21) именуемый себя Давыдовым, замеченные в конспиративных сношениях с поимено-вашчымп выше выдающимися представителями фракции.

    "Обыски названных лиц (прибывших временно пз Финляндии) не дали серьезных результатов".

    "Независимо от изложенного по делу ограбления помощника казначея Германа, двое нз участников фракции убиты, а четверо арестованы и преданы военно-полевому суду".

    "В настоящее время все задержанные женщины предъявляются судебным следователем свидетелям по дел)' о взрыве 12 августа на даче министра внутренних дел на Аптекарском острове, в видах обнаружения среди них тех женщин, которые проживали в д. №49 по Морской улице".

    Вместе с тем, того же 15 октября состоялось постановление судебного следствия по особо важным делам Тлустовского с требованием ареста и выдачи финляндскими властями скрывшихся в Финляндии предполагаемых организаторов акта, копия которого при отношении за подписью Щегловнтова и письме Столыпина подлежат отправке, финляндскому геи.-губ. Герарду.

    Письмо Столыпина гласило: "Милостивый государь, Николай Николаевич! Я только что получил высочайшее его величества повеление передать вашему высокопревосходительству высочайигую волю о том, чтобы вы ИЗВОЛИЛИ настоять на немедленном исполнении финляндскими властями требования наших судебных властен о выдаче нескольких русских революционеров, изобличенных в организации и соучастии как в последнем террористическом акте в Петербурге (ограбление кассира таможенного ведомства), так и в целом ряде злоумышлении. Так как эти лица угрожают не только спокойствию столицы, но, как стало известным агентурным путем, и личной безопасности его величества, то я и со своей стороны позволяю себе обратить внимание вашего высокопревосход11тельства на крайнюю важность ликвидировать, не теряя ни минуты, группу лиц, злоумышляющих по соседству с русской столицей и находись в черте империи, против ее целости и безопасности".

    Постановление судебного следователя, кроме все того же Розенберга -"Василия Дмитриевича", Л.С. Емельяновой и кн. Ксении Александровны Мышец-кой, вскользь упоминавшихся в докладе, требовало задержания и выдачи еще одного из участников "шайки", изобличенной показаниями и известной в Гельсингфорсе целому ряду свидетелей (филеров) - "именующего себя Иваном Николаевым".

    Что касается Василия Дмитриевича, то он уже давно был указан московским охранным отделением, как главный организатор петербургской группы и даже под своей настоящей фамилией Вшюградова. Но московские агенты взяли по ошибке в наблюдение другое лицо, и путаница эта продолжалась в Петербурге даже после ареста и казни. Емельянова, в конце июля или в начале августа вернувшаяся в Москву, и Мышецкая (обе работали в боевой организации "оппозиции") были "установлены" в Москве еще 13 сентября. Для наблюдешш за ними в Финляндш!

    * Выясишь историю сношении Рысса с департаментом не представляется возможным; двухтомное дело о нем чнешггея в архиве только по описи. Оценивая его роль категорически положительно с точки зрения организации, геи. Сппридович, который, вероятно, располагал этим делом, допустил, однако, жкую неточность: приписав влиянию Рысса связавшее охранное отделение распоряжение директора департамента "не производить без ведома и согласия департамента никаких обысков и арестов по группе максималистов", он отнес его к 20 числам июля, тогда как оно было сделано только 2 сентября (Сппридович, История парши с.-р., 1918 г.). Что касается роли Рькха в организации, то недоверие большинства членов держало его в стороне от боевой работы, почему мы и не назвали его в числе ее активных участников; и если Рысс действительно бежал из Киевской тюрьмы только в половине, а в Петербург мог приехать только в конце августа (см. "Былое", 1909 г., №9-10, письмо П. Рысса), тогда н в самом деле начало слежки за организацией совпадает с его появлением среди максималистов. От ни на минуту не заподозревших его преданность делу, самых близких своих товарищей (Соколова, Климовой) он мог знать о всех ее террористических замыслах и мог пытаться направить внимание полиции по ложным следам.

    московское охранное отделение откомандировало туда cuoi гх агентов. Занятые организацией съезда, обе о?ш стояли в это время в стороне от боевой деятельности. Наконец, "Иван Николаев" был в действительности Соломоном Рыссом ("Мортимер"). Заподозрив, очевидно, 1Гскренность "сотрудничества" Рысса, незадолго до 14 октября скрывшегося с горизонта полнит! (с конца августа имя "Ивана Николаева" неоднократно упоминается в сводках наблюдения), департамент п хлопотал теперь о его поимке, и возможно, что именно ролью "Мортимера" и объясняются ссылки Трусс-внча "на достаточное освещение", на подготовляющуюся псуигую ликвидацию группы и какой-то задуманный ею террористический акт, о котором в письме Столыпина говорилось уже, как о цареубтктве. Настоящее имя своего "сотрудника" дсиартаме1гг узнал только после ареста Рысса в Юзовке в апреле 1907 года*.

    Вся эта переписка с Финляндией пе была в конце концов отправлена по назначению; да и все равно, тогда еще и нельзя было добиться от нее содействия в поимке русских революционеров, - "ликвидировать, не теряя ни минуты", пришлось только в Петербурге.

    • По позднейшим данным департамента, Евгений Эйхенбаум был в действительности рабочим Яковом Смирновым из крестьян Московской губ.

    По характерному выражению записки охранного отделения от 16 октября, "данными расследования представилось возможным предать военно-полевому суду" 11 человек. Это были все арестованные на месте ("т. Сергей", Рабинович, Эйхенбаум* и Мишин), оба "извозчика" (Толмачев п Голубев; Кпшкелю удалось избежать ареста), затем Виноградов, Дорофеев (в действительности Василий Стребулаев) н три "газетчика" - А. Михайлов, Никита Лебедев п Варешкпп (в действительности Иван Черняев п Ппскарсв). По даже и военно-полевой суд, - редкий случай в практике этого суда, - ие решился осудить всех обвиняемых. 17 октября к смертной казни через повешение были приговорены 8 человек: первые четверо подсудимых - "за вооруженное нападение с целью ограбления денежных сумм", Виноградов, Голубев, Толмачев и Стребулаев (Дорофеев) - за соучастие в означенном преступлении". Приговор над осужденными был приведен в исполнение 18 октября в 8 часов утра, в Кронштадте, на Северной батарее №6. Дело же о "газетчиках" пришлось передать для доследования "за недостаточностью очевидности учппе-нпя преступного деяния". Из них Михайлов п Чёрпяев-Лебедев являлись все же членами боевой организации п, по-видимому, действительно вели разведку, хотя и по другому делу, намеченному ею; Ппскарев же не имел

    никакого отношения к максималистам, принадлежал к Северному летучему отряду Б.О. с.-р.

    Из других арестованных, перечисленных в докладе департамента, только двое: Лпхтенштадт, привлеченный по делу о покушении па Столыпина, п Лидия Михаиловна Сорока-Дорофеева, 22 марта 1907 г. покончившая с собой в Петропавловской крепости, действительно входили в боевую организацию, остальные были или совершенно непричастны плп так мало причастпы к деятельности максималистов, что после тюремного заключения от 2 дней до нескольких месяцев оказались па свободе, ввиду отсутствия каких бы тонн было признаков принадлежности к преступному сообществу, очевидного даже для щсгловптовской юстиции.

    Только спустя два месяца дознание (оно производилось Тлустовскпм и ген. Ивановым) установило личности еще нескольких участников и некоторые подробности нападения и прежде всего личность "дамы под вуалью", увезшей деньги, - Адель Каган - п ее квартиру по Петрозаводской ул., причем роль кучера была ошибочно приписана Федору Дорошко. В Александре Кпшкеле, Лпхтенштадте и Климовой хозяйка квартиры опознала тех посетителей, которые ожидали и встретили Каган по ее возвращении 14 октября Затем, па основании сведении охранного отделе-Ш1Я, в качестве непосредственных участников нападения были позднее арестованы Ткачепко, Садков и Раппопорт. Раппопорт, раненый во время перестрелки, после 10 дней скитаний по Петербургу под страхом ежемшгутного ареста, скрылся в Смоленске; при аресте по возвращении его в Петербург в 20 числах декабря следы от ран на животе послужили главными уликами его участия в деле. Наконец, на основании таких же обвинений, ссылаясь на уголовный характер преступления, русское правительство

    Ю. Зак. № /

    289

    требовало от Фннлящпш ареста и выдачи Н.П. Пумпянского п от Швеции - Янкеля Евсеевича Черняка, подозревавшегося в переотправке экспроприированных сумм в заграничные банки в последний момент под давлением европейского общественного мнения и агитации социалистов, выдача Черняка, уже арестованного в Стокгольме, не состоялась и заблаговременно назначенные русским правительством "награды" ускользнули от стокгольмской полн-цш1. Он был освобожден и погиб на пароходе "Олаф" на пути в Антверпен, по официальной версии - от отравления серными газами, выходившими из трюма*.

    И все же аресты после 14 октября не имели решающего значения в судьбе организации; ее вожаки или оставались необнаруженными, или успели еще раз укрыться в Финляндии. В департаменте, помимо ложной информации Рысса, а главное в охранном отделении уже были в то время данные, действительно достаточные для полного разгрома максималистов в течение ближайших месяцев.

    * Документами, опубликованными после революции 1917 г., установлено, что Черняк и 3 других пассажира, помещавшиеся в одной каюте с ним, были отравлены агентом охранного отделения Андреем Викторовым, награжденным за это русским правительством званием почетного гражданина и 3000 р.

    Осведомленный о съезде в Або, департамент заблаговременно поставил па ноги всю пограничную стражу на предмет проследкп и сопровождения его делегатов; 16 октября карточка Михаила Ивановича Соколова уже предъявлялась при допросе владельцу и служащим гаража, откуда накануне были взяты моторы организации; по упорным, повторяющимся в каждом официальном докладе плп записке, ссылкам на агентурные сведения о приобретении "фракцией" автомобилен и собственных выездов, можно думать, что в ней опять был мелкий предатель - "случайный человек", причастный к ее громоздкому "обозу". Месяц спустя в записке от 17 ноября охранное отделение уже совершенно уверено излагало историю появления максималистов в столице. Из числа функционирующих в настоящее время революционных организаций, - говорилось там, -наибольшее внимание обращает на себя отделившаяся от партии соц.-революционеров группа максималистов, принявшая крайнюю точку зрения в способах борьбы с современным государственным строем в России.

    "С начала текущего 1906 г. группа приступила к выполнению своей программы и особенно проявила себя рядом террористнчесюгх актов п несколькими экспроирпацнямн (перечислялись ограбление Общества взаимного кредита в Москве, Фонарный и покушение па Столыпина).

    "По имеющимся данным, во главе названной группы максималистов в качестве организаторов стали, кроме казненного в Москве Владимира Мазурина, известные отделению Михаил Иванов Соколов, Дмитрий Васильев Виноградов и Иван Николаев, принимавшие вместе с Мазурппым активное участие в ограблении Московского Общества взаимного кредита.

    "После ограбления помянутого общества, названная максималистская организация разбилась па несколько отдельных групп, пз коих одна, во главе с Мазурппым, осталась в Москве, а другая была организована Иваном Николаевым в Киеве и третья, во главе с Соколовым и Виноградовым, местом своей преступной деятельности избрала С.-Петербург".

    А телеграммой от 24 ноября но адресу Paris, 79, rue de Grenelle, Krafft, департамент затребовал присылки в Россию "в интересах освещения группы", "сотрудника с явками в Петербург плп Финляндию"...

    Но п независимо от провокации было, конечно, явным безумием продолжать деятельность в Петербурге после пяти месяцев непрерывного мелькания в городе, по линиям Финляндской п Николаевской жел. дор., в Гельсингфорсе, когда два грандиозных террористических акта уже привлекли к организации все внимание н все силы сыска и, по признанию самих ее участников, "шппкп" ходили за ними по пятам.

    Любопытно в этом отношении письмо II.С. Климовой, написанное ею пз дома предварительного заключения весною 1907 г. Ошибочное в своем отрицании провокации п предательства - Климова стремилась во что бы то пп стало реабилитировать "Мортимера" - оно было почти верно, поскольку дело шло о наружном наблюдении. "Вы спрашиваете, отчего произошел наш грандиозный провал, - писала она еще находившейся тогда на свободе Л.С. Емельяновой, - только благодаря слежке, п все толки о провокации - сущая чепуха. Слежка началась за нами с конца мая плп па-чала июня п ваша квартира, где вы жплп с Любовью Ивановной Котелышковой, была им хорошо известна. Шпиков, по всей вероятности, привез Василий Дмитриевич пз Москвы ^- по крайней мере, я так поняла пз всего. А может быть п все мы, так как, оказывается, они знали всех пас, когда мы еще мирно процветали в общежитии Московских женских курсов; они пас не упускали пз вида ни на минуту и не арестовывали пас до 12 августа только потому, что не имели нужных оснований, во-первых, п, во-вторых, хотели выследить всю организацию. После 12 они не арестовывали потому, что не сумели проследить самый акт, а так как мы не объявили, что акт совершен максималистами, то они и не были уверены, что совершили мы. Конечно, это не удержало бы пх от ареста, но здесь произошла перетасовка квартир, вовремя перепутавшая шпиков, затем мы уехали в Финляндию. После экса, как известно, была выпущена прокламация, рассеявшая пх сомнения н заставившая пх по прибытии "Медведя" в Питер, значение которого они, вероятно, оценивали, начать грандиозные аресты"...

    Аресты, начавшиеся 14 октября, затихли только па время съезда, который продолжался с 23 октября по 3 ноября, п возобновились с новой силой, едва лишь его участники стали возвращаться в Россию; попытки боевой организации начать подготовку новых террористических актов в Петербурге (по сведениям департамента, это опять было цареубийство) окончились полной неудачей. 13 ноября в Одессе были арестованы: Закгейм и Д. Фарбер, Кпшкель н Тсрентьева, пробиравшаяся на юг России пз Финляндии через Або, Стокгольм, Грасво, Белосток - партия запретила ее въезд в Петербург, потому что се карточка была найдена за подкладкой шляпы казненного Виноградова; 26 ноября в Петербурге - Соколов и, по связям с ним, A.M. Марков, Кац, Рлв-кпн, Добковскнн, 30 - Климова и Клебанова, затем 1 декабря - Иудпп, 2 - Адамсоп, в квартире которой па Невском, Х°132, были найдены пачка кредитных билетов па сумму больше 7 тысяч рублей, сверток с поддельными печатями и больше пуда динамита; там же на другой день попал в засаду А.Л. Поддубовскпй.

    Лишившись руководящего центра, боевая организация фактически перестала существовать. Но аресты продолжались непрерывно, захватывая не только рядовых боевиков, но п всех замеченных или заподозренных в сношениях с максималистами, так что и самое дознание по делу в Фонарном превратилось постепенно в дознаине"о всех лицах, причастных к группе лиц, совершивших экспроприацию".

    В феврале 1907 г. число привлеченных равнялось 72, в ноябре того же года - 81. Еще в конце апреля в Юзовке был арестован С. "Рысс, пытавшийся организовать южную группу максималистов, а в шопе в Москве, во время приготовлений к новой экспроприации - Пумпянский, Мышсц-кая и Емельянова, уцелевшие при петербхтргском разгроме.

    В конце концов, после двухлетнего дознания, 24 июня 1908 г. перед военно-окружным судом в Петербурге пз 44 обвиняемых предстало 38 человек. В числе их пз упоминавшихся памп членов боевой организации к каторжным работа были приговорены: Л.С. Емельянова, СИ. Орлов (под фамилией Ковальчука), Кац, Адамсоп* и Закгейм - па 15 лет;'Н.II. Пумпянский и Л.К. Кншксль - па 12 лет; А.И. Маркова, В. Михаилов п Рпвкпп (под фамилиями Мыльникова п Ходапюка), А. Садков, Е. Ткачснко, Д. Раппопорт, А. Подтубовскпй (под фамилией Псрннко-ва) и В. Малашкпп - па 10 лет; И. Черняев (под фамилией II. Лебедева), А. Михайлов и Н. Иудпи - па 8 лет; Аристов** и Моисей Иозеф (под срамилпямп Алексеева и Николаева) па 6 лет; Клебанова, за отсутствием улик, поплатилась только тюремным заключением. Из арестованных в июле 1906 г. Шубин оказался оправданным, а Д. Любимов и "не пожелавший назвать себя" - на суде он фигурировал под названием "нумерпого" или "Л!"789" - получили 8- и 6-лепною каторгу. На суд не явилось 6 человек, в пх числе Афанасьев, Сухннова и Добковскпп.

    * Умер на каторге. ** Умерла на каторге.

    Печатается по: Каторга и ссылка. 1925. №7. С.67-94.

    М.П. Бок. Из книги "П.А. Столыпин. Воспоминания о моем отце"1

    11-го июля, вдень именин нашей матери, разыгрывали мы пьесу, текст которой в стихах был написан моей сестрой Наташей. Все четыре мои сестры изображали цветы п горевали о том, что они приросли к земле - "все о ногах мечтали". А через несколько недель Наташа лежала с раздробленными бомбой ногами и в бреду "все о ногах мечтала".

    Произошел этот взрыв, положивший конец жизни тридцати невинных люден, 12-го августа 1906 года.

    Это было в субботу, в приемный день моего отца, когда каждый, имеющий до пего дело, мог явиться к нему и лично передать свою просьбу. На эти приемы собиралось обыкновенно очень много народу - людей самых разнообразных сословий, положений и состояний. Так было и в этот раз.

    Две приемные, зал заседаний, кабинет и уборная моего отца находились, как и одна гостиная н столовая, внизу, а все наши спальни и маленькая гостиная мама наверху.

    В этот день, в три часа, я кончила давать моей маленькой сестре Олечку в нижней гостиной урок, и мы с ней вместе пошли наверх. Олечек вошла в верхнюю гостиную, а я направилась к себе через коридор, когда вдруг была ошеломлена ужасающим грохотом и, в ужасе озираясь вокруг себя, увидала на том месте, где только что была дверь, которую я собиралась открыть, огромное отверстие в стене и под ним, у самых моих ног, набережную Невки, деревья и реку.

    Как я ни была потрясена происходящим, моей первой мыслью было: "что с папа?", я побежала к окну, но тут меня встретил Казимир п успокоительно ответил мне на мои вопрос:

    - Боже мой! Что же это?

    - Ничего, Мария Петровна, это бомба.

    Я подбежала к окну с намерением спрыгнуть пз пего на крышу нижнего балкона п спуститься к кабинету папа.

    Но тут Казимир спокойно и энергично взял меня за талию и силой вернул в коридор. В этот момент увидала я мам& с совершенно белой от ныли и известки головой. Я кинулась к пен, она только сказала: "Ты жива, где Наташа и Адя?". Мы вместе вошли в верхнюю гостиную, где лежала на кушетке поправляющаяся от тифа Елена, с которой находилась Маруся Кропоткина. Мебель была поломана, но стены п пол были целы, Тогда как рядом, в моей комнате, вся мебель была выброшена п лежала в приемной п на набережной. Почти сразу, как только мы вошли в гостиную, услыхали мы снизу голос папа: "Оля, где ты?". Мама вышла на балкон, под которым стоял мой отец, н я никогда пе забуду тех двух фраз, которыми они тогда обменялись:

    - Все дети с тобой? И ответ мама:

    - Нет Наташи и Адн.

    Надо видеть все описанное, чтобы представить себе, как это было произнесено, сколько ужаса и тоски могут выразить эти несколько слов.

    Княжна Кропоткина и я, желая сойти вниз, побежали тогда к лестнице, по ее пе было. Было ступенек десять, а дальше пустота. Тогда мы обе, не долго думая,спрыгнули вниз, упав на кучу щебня, и побежали дальше. Я отделалась благополучно, а у Марусн оторвались почки. Остальных спустили па простынях, подоспевшие на помощь пожарные.

    Выйдя в сад, я сразу, перед балконом, увидела идущего мне навстречу папа.

    Что за минута была, когда я бросилась на его шею; какое, несмотря па ужас окружающего, счастье, было увидеть его тут, рядом с собой, живым п здоровым! Мы только п успели обняться п крепко поцеловаться, н я пошла дальше в сад, откуда раздавались душераздирающие стопы и крики раненых, а папа с появившейся в эту минуту моей матерью побежали в другую сторону отыскивать своих пропавших детей. Живыми пли мертвыми, но только пайтп пх, найти и знать, что с ними.

    Сад перед домом представлял собою нечто ужасающее, н мы с Марусей решили, что надо, как можно скорее, найти и унести из этого ада детей с пх гувернантками. Скоро нам и удалось пх собрать всех вместе, п мы, стараясь пе слышать стонов, стараясь не глядеть па лежащих в неестественно-скрюченных позах раненых п убитых, повели трех девочек, п совершенно растерявшуюся, рыдающую немку, в самую глушь сада к оранжереям, и устроив там возможно удобнее, еще с трудом, после тифа передвигающуюся Елену, мы пошли к раненым.

    Не понимаю, каким это образом, но помню ясно, что в моих руках очутилась бутылочка с Валерьяном, и я дала по хорошей дозе и детям и гувернанткам. Приняли п мы с Марусей этих успокаивающих капель. Мы не плакали и очень спокойно распоряжались, чем могли, но дрожали обе с головы до ног п внутри все мерзло от какого-то мучительного, непонятного холода.

    Ухаживая за ранеными, мы встретили папа п мама, подойдя к которым узнали, что Наташа и Адя найдены живыми па набережной под обломками дачи, но что обе тяжело ранены.

    В нашем аду был второй дом, где жнлн гостящие у нас друзья, гувернантки п часть прислуги. Дом этот от взрыва не пострадал, п туда и перенесли Наташу и Адю н некоторых других раненых. Наташа была ранена очень серьезно н странно было видеть, когда ее переносили, это безжизненно лежащее тело с совершенно раздробленными ногами и спокойное, будто даже довольное лицо. Не издавала она ни одного звука: ни крика, пп стона, пока не переложили ее па кровать. Но тогда она закричала п кричала уже все время, - так ее н в больницу увезли - кричала так жалобно и безнадежно, что мороз по коже проходил от крика этой четырнадцатилетней девочки.

    Доктора потом объясняли, что она первое время пе чувствовала боли, п что при такого рода сильных ранениях всегда так бывает.

    У Адп были маленькие раны на голове и перелом ноги, и все последующее время бедный ребенок страдал больше от нервного потрясения, чем от pan. Он несколько дней совершенно не мог спать: только задремлет, как снова вскакивает, с ужасом озирается и кричит: "Падаю, падаю".

    Узнав участь Наташи и Адн, я пошла снова к раненым. Одни пз докторов* дал Марусе и мне перевязочные средства, п мы продолжали помогать, кому могли. Выходя от Адн, первую кого мы увидели, была его няня, лежащая в комнате рядом с ним, на полу и безостановочно жалобно со стоном повторяющая "Нош, ох, ноги"...

    * Уже успевших прибыть из города, или нз бывших на приеме - не помню.

    Мы се подняли, переложили на диван, н я расшнуровав ей ботинок, стала бережно его снимать. Но каков был мой ужас, когда я почувствовала, что нога остается в ботинке, отделяясь от туловища. Положили несчастную девочку (ей было всего семнадцать лет), насколько можно удобнее и вышли в сад. Боже! Какой ад был в этом, за час до того мирном саду. Так же благоухали цветы, так же шелестели густой листвой липы и так же пзводяще медленно ползали по лужайкам, будто ничего не произошло, две подаренные кем-то Наташе черепахи. А на дорожках, на газоне, повсюду лежали раненые, мертвые тела н части тел: тут нога, тут чей-то палец, там ухо. Лежит, хрипло дышит какой-то мужчина, видно, что страдает невыносимо. Достала я ему воды, по когда наклонилась, чтобы влить ему в полураскрытый рот, заметила, что он, пока я бегала за водой, умер.

    Обходя дальше раненых, я нашла далеко в саду убитого мальчика, лет двух-трех; рядом часовой. Я спрашиваю, что это за ребенок, а он мне четко, по-военному отвечает:

    - Сын Его Высокопревосходительства, председателя Совета Министров.

    Слава Богу, я тогда уже знала, что брат мой жив. Оказалось, что один пз просителей, очевидно, чтобы разжалобить папа, принес с собой своего маленького сына. Оба погибли. По всему саду были расставлены часовые, п все место взрыва оцеплено.

    Между просителями был доктор, которого я уже раньше встретила в саду. Отыскав его, я привела его к Аде. Но помощи он оказать мне мог очень мало, так как совершенно потерял голову. Слушая крпкн Наташи'и глядя на Адю, он все только хватался за голову и повторял: "Бедные люди, несчастные люди". Я его спросила (до того он ходил к Наташе) грозит ли ей ампутация ног? В ответ на это он только поцеловал мою руку.

    Очень скоро подоспели кареты скорой помощи, доктора, санитары п друзья. Передав Адю в надежные руки, я пошла снова к раненым.

    К вечеру увезли пострадавших. Наташу и Адю поместили в частную, ближайшую лечебницу доктора Калмей-ера. Выбора лечебницы не было, так как состояние Наташи было настолько тяжело, что надо было ее везти в самую близкую больницу, и то доктора удивлялись се крепкому организму, выдержавшему этот переезд. Моя мать, конечно, поехала со своими ранеными детьми, а мы с папа через некоторое время отправились на катере в дом председателя Совета Министров на Фотанке, в который мы должны были осенью переехать.

    Взяли мы с собой любимую кошечку Наташи, серую Груню, которая с момента взрыва, как сумасшедшая, носилась по саду, по развалинам между ранеными и убитыми, дико п жалобно мяукая. Только теперь она успокоилась, сидя па моих коленях. Мы ехали почти все время молча, подавленные происшедшим, по, как бывает только в такие минуты, чувствовали себя так близко друг к другу, как никогда.

    * * *

    К тому времени уже успела выясниться вся картина катастрофы.

    Наташа, маленький Адя п его няня, молоденькая воспитанница Краспостокского монастыря, находились на верхнем балконе, прямо над подъездом.

    Адя с интересом разглядывал подъезжающих п, таким образом, он, единственный пз выживших, видал, как подъехало к подъезду ландо с двумя мужчинами в жандармской форме. "Жандармы" эти очевидно возбудили подозрение старика-швейцара п состоявшего при моем отце генерала Замятина неправильностью формы. Дело в том, что головной убор жандармских офицеров недели две до этого был изменен, приехавшие же были в старых касках. Кроме того, они держали бережно в руках портфели, что не могло быть у представляющихся министру. Швейцар сделал несколько быстрых шагов вперед, желая пресечь путь подозрительным "офицерам", а генерал Замятин, видавший пх пз окна приемной, кинулся, чуя недоброе, в переднюю.

    Самозванные "жандармы", видя, что на них обратили внимание и, боясь потерять время, кинулись в подъезд и, оттолкнув преградившего пм дорогу швейцара, вошли в переднюю, где, натолкнувшись на выбежавшего нз приемной генерала Замятина, бросили своп портфели па пол.

    Мгновенно раздался оглушительный взрыв... Большая часть дачи взлетела на воздух. Послышались душераздирающие крики раненых, стоны умирающих н пронзительный крик раненых лошадей, привезших преступников. Загорелись деревянные части здания, с грохотом посыпались каменные...

    Сами революционеры, Замятин и швейцар были разорваны в клочья. Кроме них, погибло более тридцати человек, тут же сразу, не считая умерших в ближайшие дин от рай. Взрыв был такой силы, что на находящейся по другую сторону Невкп фабрике не осталось нп одного целого стекла в окнах.

    Единственная комната во всем доме, которая совсем пе пострадала, был кабинет моего отца.

    В момент взрыва папа сидел за письменным столом. Несмотря па две закрытые дверн между кабинетом и местом взрыва, громадная бронзовая чернильница, поднялась со стола на воздух п перелетела через голову моего отца, залив его чернилами. Ничего другого в кабинете взрыв не повредил, и среди десятков убитых и раненых в комнатах рядом и наверху, папа, волею Божьей, остался цел и невредим.

    Рядом с кабинетом, в гостиной, пе уцелело буквально нп одной вещн, ни одной стены, нн потолка, но на своем месте остался стоять маленький столик с нетронутой и даже непокрытой пылью фотографией в рамке. Таких непонятных явлений при взрыве было много. Одни пз спасенных, представлявшихся папа, рассказывал потом мне, как он до взрыва подошел к знакомому губернатору н только успел начать с ним говорить, как увидел своего собеседника без головы.

    Наташа и Адя, находившиеся, как было сказано, в момент взрыва на балконе над подъездом, были выброшены на Набережную. Наташа попала под ноги лошадей, запряженных в полуразрушенное ландо убийц. Ее прикрыла какая-то доска, которую топтали бесновавшиеся от боли лошади. Тут ее нашел какой-то солдат. Была она без сознания. Когда ее солдат поднял, она открыла глаза и сказала:

    - Это сон? - и сразу, очнувшись, и поняв все.

    - Что, папа жив? - Узнав, что он жив и невредим, она прибавила: -Слава Богу, что я ранена, а не он - н впала в забытье. Адю нашли вблизи от Наташи под обломками разрушенного балкона.

    Вот то, что мы узнали в первый вечер, а потом, понемногу, стали выясняться дальнейшие подробности этого кошмарного дня.

    • • •

    Приехали мы, здоровые дети, с папа на Фонтанку уже к вечеру и расположились в нашем новом красивом доме, как на биваке, так как, конечно, в первую ночь ничего нельзя было как следует устроить. Очень трудно мне было с прислугой, особенно с девушками. Они рыдали, бились в истерике и умоляли сразу нх отпустить. Я растерялась, сказала, что не могу ручаться за то, что не будет снова покушения, и пусть они уходят, если боятся, и тут же, повернувшись к находившемуся в той же комнате Казимиру, сказала:

    - Что же, Казимир, и вы, наверное теперь захотите уйти от нас? На что он с доброй улыбкой ответил:

    - Нет, Мария Петровна, куда Петр Аркадьевич с Ольгой Борисовной поедут, туда и я.

    С Фонтанки папа поехал в лечебницу Кальмейера, где лежали раненые Наташа и Адя, п тут ему доктора объявили, что они ие видят возможности спасти Наташу, пе ампутировав обе ноги и при этом пе позже вечера.

    Приехал лепб-хирург Павлов и подтвердил мнение своих коллег.

    Тогда мой отец, на свой страх умолил докторов подождать с ампутацией до следующего дня, на что они с большим трудом, но согласились. На следующий день оип сообщили, что попробуют спасти обе ноги, что им Божьей помощью и удалось.

    Все последующее время Наташа находилась под непосредственным наблюдением профессора Грекова, проявившего при двухлетнем лечении столько же знания, как и сердечной доброты.

    Страдала Наташа первое время ужасно. Первые дин бедная девочка почти все время была без сознания и лежала с вертикально подвязанными к потолку ногами. Она то тихо бредила, быстро, быстро повторяя какие-то бессвязные фразы о Колноберже, о цветах, н о том, что у нее нет ног, то стонала н плакала... Ей обстригли ее чудные густые косы, обрезали волосы неаккуратно, пе имея возможности двинуть ее головы, п от этого ее бледное измученное лицо выглядело еще более жалким. К ее страданиям прибавились еще мучения с зубами, которые стали все качаться после падения. Надо было пх лечить, что было очень сложно для зубного врача, который должен был работать над лежащей без движения в кровати пациенткой п что было, попятно, мучительно п для самой Наташи.

    Когда папа в первый день уехал к раненым при взрыве, я пошла осматривать его кабинет. Находился он в нижнем этаже, двумя огромными окнами па Фонтанку. После только что пережитого это показалось мне настолько страшным и опасным, что я взяла на себя смелость дать распоряжение перенести всю мебель кабинета в верхний этаж, в залу рядом с домовой церковью.

    Когда папа вернулся, все было устроено. Я немного боялась того, как папа отнесется к моему самовольному поступку. Несколько смущенная вышла я его встречать на лестницу п сказала, что я сделала. Папа сказал:

    - Благодарю тебя, моя девочка, - п, обняв меня за плечи, как он это часто любил делать, вместе со мной пошел сразу наверх.

    Шел он своею всегдашней бодрой походкой, но лицо его отражало глубокое волнение, видно было, что для него было пыткой видеть только что в больнице своих изувеченных детей и других пострадавших.

    Моя мать осталась жить в лечебнице, ухаживая за Наташей и Адей, а мы с Марусей Кропоткиной храбро взялись за устройство дома. Столом же взялась заведывать Зетепька. Но не долго продолжалось ее управление этим отделом хозяйства.

    Дня три после катастрофы подают к завтраку котлеты с картофелем п горошком. Зетепька вдруг бледнеет, краснеет п с трагическим жестом, обращаясь к папа, говорит:

    - Петр Аркадьевич, довольно, я отказываюсь от ведения хозяйства. Он меня не уважает н издевается надо мной.

    Папа удивленно поднял глаза па Зетеньку п спросил:

    - И чем дело? Кто издевается над вамп?

    - Повар, Петр Аркадьевич, повар. Он пе признает моего авторитета. Я ему заказала котлеты с морковью, а он подает пх с горошком... Это ужасно.

    Зетепька говорила так искренно возмущенно н так комично, что мы все, пе исключая п папа, громко рассмеялись. Это было первый раз, что мы смеялись после взрыва.

    С трудом удалось успокоить Зетеньку; к вечеру лишь она сказала, что больше пе обижена на нас за наш смех, по от каких бы то пп было разговоров с поваром отказалась наотрез п оставила за собой лишь проверку счетов п меню.

    Трудно описать, что переживал за эти дни мой отец. Боязнь за жизнь дочери н страх, что она в лучшем случае останется без IIOF; единственный трехлетний сын весь перевязанный в своей кровати - н по нескольку раз в день известия пз больницы: то умер одни раненый, то другой. Папа косвенно приписывал себе вину за эту кровь п эти слезы, за мучения невинных, за искалеченные жпзпп п страдал от этого невыносимо.

    Это единственное время с тех пор, как папа стал министром, что я свободно, как в детстве в Ковне, входила в его кабинет. Я всем своим существом чувствовала, что я ему нужна. Мам? не было дома и, не находя поддержки в близком существе, ему трудно было бы, несмотря на все свое самообладание, наши в себе, в первые дни после взрыва, достаточно сил для работы. А он не только нашел пх вскоре, но, не прерывая работы ни на один день, стал еще энергичнее вести свою линию. Многие нз его сотрудников говорили, что "после 12-го августа престиж Петра Аркадьевича, не давшего себя сломить горем, так поднялся среди министров п двора, что для всех нас он стал примером моральной силы".

    • • •

    От поездок к своим раненым детям папа возвращался в ужасно тяжелом настроении: Адя лежал теперь довольно спокойно, но Наташа страдала все так же. Через дней десять доктора решили окончательно, что ноги удастся спасти, но каждая перевязка была пыткой для бедной девочки. Сначала они происходили ежедневно, потом через каждые два, три дня, так как таких страданий организм чаще выносить пе мог. Ведь хлороформировать часто было невозможно, так что можно себе представить, что она переживала. У нее через год после ранения извлекали кусочки извести и обоев, находившихся между раздробленными костями ног. Кричала она во время этих перевязок так жалобно п тоскливо, что доктора и сестры милосердия отворачивались от нее со слезами на глазах. Она до крови кусала себе кулаки, и тогда тетя, Анна Сазонова, помогающая в уходе за ней, стада держать ее и давала ей свою руку, которую она всю искусывала.

    Адя стал лежать тихо, когда прошло острое нервное потрясение первых дней и пресерьезно спросил папа:

    - Что этих злых дядей, которые нас скинули с балкона, поставили в угол?

    Государь, когда ему передал эти слова папа, сказал:

    - Передайте вашему сыну, что злые дядн сами себя наказали.

    При первом приеме после взрыва государь предложил папа большую денежную помощь для лечения детей, в ответ на что мой отец сказал:

    - Ваше Величество, я не продаю кровь своих детей. Стали нам на Фонтанку приносить с Аптекарского

    спасенные вещи; большие узлы с бельем, платьем н другими вещами. Маруся и я принялись пх разбирать, но скоро с ужасом бросили это занятие - слишком много кровяных пятен было на вещах, п далее попался нам кусок человеческого тела.

    Пгяшеслп футляры от драгоценных вещей моего отца и Moirx, по только футляры. Драгоценностей в шгх не было ни одной. Позже папа вспоминал, что, когда он сразу после взрыва пробегал в переднюю через свою уборную, он видал каких-то людей в еншгх блузах копошащихся над его туалетным столом. Кто они были н как попали сюда почти в момент покушения, осталось пеобъяснепным.

    Мои золотые вещи лежали в шкатулке, находящейся в шкапу моей комнаты. Шкап нашли совсем разломанным, а мне вернули сломанную шкатулку со всеми в ней лежавшими футлярами, аккуратно в ней уложенными н пустыми все до одного.

    Конечно драгоценности почти все были детские, но были между ппмп н очень ценные серьги с солитерами, оставшиеся мне от бабушки. Большую шкатулку с бриллиантами мама спас наш верный Казимир.

    Удаливши меня от окна, в момент взрыва, Казимир по обломкам, пробрался в спальную моих родителей, спокойно и деловито розыскал между обломками ящик, где, как оп знал хранились драгоценности, выкинул его через окно в кусты и, спустившись потом в сад, взял шкатулку п уже на Фонтанке сдал моей матери.

    Печатается по:М.П. Бок. П.А. Столы-пни. Воспоминания о моем отце. М., 1992. С. 176-190.

    Примечания:

    1 В настоящем издании воспроизводятся главы VII-X воспоминании старшей дочери П.А. Столыпина Марин Петровны (в замужестве - Бок), посвященные событиям, связанным со взрывом дачи премьера на Аптекарском острове. В тексте упоминаются жена Столыпина Ольга Борисовна (урожд. Нендгардт), пх дочери, сын Аркадий (Адя), подруга автора мемуаров М. Кропоткина, приехавшая к ней погостить пз Саратова, лакей Казимир п некоторые другие обитатели дома Столыпиных.

    Раздел VI Анархизм и терроризм

    Анархистские взгляды были широко распространены среди русских рсволюцпонеров-народнпкав еще в 70-е годы

    XIX века. Как самостоятельное общественно-политичес-

    кое движение анархизм в России оформился в начале

    XX в. 13 1907 г., на который приходится пик активности

    анархистского движения, деятельность анархистски групп

    была отмечена в 3/4 губернии и областей России (См.

    подробнее "Анархизм"//Полнпгческая история России

    в партиях плицах. М., 1993. С.62-86). Апархпетскнегруп-

    пы были сравнительно немногочисленны - "активистов"

    насчитывалось приблизительно 5-7 тыс. чел. Однако шума

    они наделали много. По подсчетам американского истори-

    ка Анны Гспфман,' большая часть жертв террорист вес-

    ких актов начала века находится "на совести" анархис-

    тов. Правда, пало учитывать п тот факт, что различные

    криминальные и полукрпмппальные элементы нередко

    оправдывали своп деяния, используя анархистскую фра-

    зеологию (См. Anna Geifman. Thou Shalt Kill: Revolutio-

    nary Terrorism in Russia, 1894-1917. Princeton, 1993. P.123-

    180). С другой стороны, некоторые стороны анархист-

    ских теории позволяли это делать.

    Огромное идейное и личное влияние па российских анархистов оказал творец концепции апархо-коммунпз-ма, выдающийся революционер н мыслитель П.А. Кропоткин. Между тем, его отношение к терроризму, ставшему едва ли ие главным средством достижения ceoirx целей для считавших себя его последователями, по меньшей мер, неочевидно. Публикацию текстов предваряет статья, посвященная этому малоизученному вопросу.

    Петр Алексеевич Кропоткин

    (27.XI.1842 - 8.II.1921)

    Князь, из семьи генерал-майора. Родился в Москве. После окончания в 1862 г Пажеского корпуса произведен в офицеры и по личной просьбе направлен в Амурское казачье войско. Совершил ряд экспедиций по неисследованным районам Сибири и Дальнего Востока. В 1867 г. вышел в отставку, служил в Статистическом комитете МВД, одновременно учился на физико-математическом факультете Петербургского университета, написал ряд научных работ по географии н геологии. В 1872 г. вошел в кружок "чапковцев", стал одним нз его лидеров н идеологов, вел пропаганду среди рабочих. В 1874 г. арестован, заключен в Петропавловскую крепость, в 1876 г. ввиду болезни переведен в Николаевский военный госпиталь, откуда бежал н перебрался за границу.

    Жил в Англии, с 1877 г. - в Швейцарии, где издавал газету "Le Revolted ("Бунтарь"), ставшую органом европейского анархизма. В 1881 г. был вынужден перебраться во Францию. В 1883 г. был осужден французским судом на 5 лет тюрьмы за пропаганду анархистских идей. В 1886 г. амнистирован, поселился в Лондоне, занимался научной и литературной работой; стал признанным теоретиком и идейным вождем европейского анархизма. Сотрудничал в "Фонде вольной русской прессы". Один нз организаторов съездов и совещании российских анархистов в 1904-1907 гг., разработавших стратегию и тактику анархистов в революции. Автор или редактор большинства программных документов, принятых этими съездами и совещаниями. С 1906 г. фактический руководитель анархистских изданий "Хлеб и воля" и "Листок "Хлеба и волн".

    В годы 1-й мировой войны - "оборонец". В мае 1917 г. вернулся в Россию. В Петрограде его встречали многотысячные массы народа. Отказался войти в состав Временного правительства. Октябрьскую революцию поначалу принял положительно. С лета 1918 г. отошел от практического участия в российском анархистском движении. Резко протестовал против диктатуры большевиков н массовых репрессий, в том числе в письмах В.И. Ленину н при личных встречах с ппм. Умер в Дмитрове, где жил с мая 1918 г.

    Сочинения:

    Кропоткин П.А. Собр. соч. Спб. 1906-1907, Т.1, 4, 5, 7. Кропоткин П.А. Речи бунтовщика. Пг.; М., 1921. Кропоткин П.А. Этика. Пг.; М., 1922.

    Кропоткин П.А. Переписка Петра и Александра Кропоткиных. М.; Л., 1932-1933. Т.1-2.

    Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1966. Кропоткин П.А. Великая Французская революция. 1789-1793. М., 1979.

    Кропоткин П.А. Хлеб и воля; Современная наука и анархия. М 1990.

    Литература:

    Старостин E.D. П.А. Кропоткин (1842-1921): Библпогр. указатель печатных трудов. М., 1980. Вып.1-2.

    Памяти П.А. Кропоткина: Сб. статен. М, 1921.

    Петр Кропоткин: Сб. ст. П.; М., 1922.

    Книжник И. С. Воспоминания о П.А. Кропоткине и об одном анархистской эмигрантской группе//Красная летопись. 1922. Л?4.

    Интернациональный сборник, посвященный десятой годовщин-

    смерти П.А. Кропоткина. Чикаго, 1931.

    Пирумова II.М. Петр Алексеевич Кропоткин. М., 1972.

    Она же. Письма п встречи//Родина. 1989. Js&l.

    Маркин В.А. Петр Алексеевич Кропоткин. 1842-1921. М., 1985.

    Ударцев С.Ф. Кропоткин. М., 1989.

    Avrich P. The Russian Anarchists. N.V., 1978.

    Miller М.А. Kropotkin, Chicago; L., 1976.

    O.B. Будницкий

    П.А. Кропоткин и проблема революционного терроризма

    Проблема терроризма в российском освободительном движении, совсем недавно вызывавшая чисто академический интерес, приобрела сегодня актуальное политическое звучание. Рост насилия в политической жизни современного общества заставляет историка обратиться к корням, истокам терроризма, в том числе - теоретическим и психологическим. Терроризм - насилие идеологизированное, возведенное в систему. И, надо сказать, терроризм как система приобрел наиболее совершенные формы - в теории п на практике - в деятельности многих русских революционеров во второй половине XIX - начале XX века. Отношение к этой крайней форме насилия было весьма неоднозначным у духовных и интеллектуальных вождей русской революции. Особый интерес представляют в атой связи взгляды одного нз основоположников российского и мирового анархизма Петра Алексеевича Кропоткина. ? Определить отношение Кропоткина к терроризму непросто. С одной стороны, М.И. Гольдсмпт справедливо писала, что <<ои был всегда крайне чувствителен ко всему, что походило на безответственный призыв к опасному делу: право призывать к революционным актам он признавал только за тем, кто сам совершает irx; поэтому в революционной литературе нет ни одной его статьи о терроре"1. С другой -известный исследователь терроризма У. Лакер столь же справедливо зачислил Кропоткина в основатели одного пз течений современного терроризма. "Другим главным центром террористической мысли, - пишет Лакер, - был ранний анархизм. Роль, которую могут сыграть несколько отчаянных люден, не удовлетворяющихся словами, убедительно показана в "Бунтовском духе" князя П. Кропоткина, впервые опубликованном в "Le Revoke* (Женева, 1880)"2.

    У Кропоткина, действительно, нет работ, специально посвященных проблеме терроризма. Однако отдельные высказывания в статьях, письмах, подготовленных им резолюциях позволяют составить достаточно полную, хотя и весьма противоречивую картину.

    Кропоткин никогда в принципе не отрицал террор. Однако его отношение к целесообразности этой тактики н ее эффективности было довольно осторожным. "Покуда революционная партия говорит: долой самодержавие и объявляет войну одному самодержавию, она хотя н расшатывает самодержавие, но пе расшатывает ни одну из тех основ, на которых зиждется правление привилегированных классов. Борьба должна быть направлена главным образом на экономические, а не на политические срормы", - писал Кропоткин "Молодой партии "Народной воли"3.

    Таким образом, Кропоткин считал борьбу народовольцев обреченной на неудачу. Ведь даже в случае их успеха в борьбе за изменение политического устройства общества, он был бы сведен на нет, ибо при сохранении экономических основ существующего строя положение народных масс осталось бы прежним. Однако Кропоткин "не становился против этого движения, а, наоборот, поддерживал его, стараясь дополнить агитацией в народе"4.

    В своей газете "Le Revolte" Кропоткин приветствовал первые террористические акты, принявшие вскоре у народовольцев характер систематической борьбы, разъясняя в то же время недостаточность только политической борьбы. "Мы вполне разделяем идеи наших друзей пз партии "Народной волн" о необходимости смести русское тираническое правительство, - писал он по поводу выхода первого номера "Народной волн". - Но мы пе согласны только с тем, что ниспровергнуть самодержавие можно без народных масс. Если народные массы в России остаются спокойны, если крестьяне не восстают против помещиков, что может сделать горегь революционеров? Никакая серьезная политическая революция невозможна, если она в то же время не имеет характера социально-экономической революции"5.

    Поэтому Кропоткина интересует не столько непосредственное влияние терактов па политику правительства, сколько пх воздействие на народные массы. Он подчеркивает, что террор расшатывает в народе веру в неприкосновенность парен как "помазанников божьих". После выстрела Л.К. Соловьева Кропоткин писал, что он "несомненно, отзовется сильным эхом в миллионах крестьянских пзб, где нужда п нищета убили всякую надежд)' на лучшее. Этот выстрел разбудит спящих н застав1гг лишний раз подумать о том, за что борются революционеры". Не проходят даром н "бесчеловечные преследования революционеров правительством - они возбуждают внимание п интерес к революции широких масс"6.

    Аналогичные мысли высказывал Кропоткин в статье по поводу цареубийства 1 марта 1881 года: "..Конечно, нечего надеяться, что Александр III изменит политику своего отца ... Значение события 1 марта важно не с этой точки зрения. Событие на Екатерининском канале имеет для нас большое значение прежде всего потому, что это событие нанесло смертельный удар самодержавию. Престиж "помазанника Божня" потускнел перед простой жестянкой с нитроглицерином. Теперь цари будут знать, что нельзя безнаказанно попирать народные права. С другой стороны, сами угнетаемые научатся теперь защищаться... Как бы то ни было, первый удар, и удар сокрушительный, нанесен русскому самодержавию. Разрушение царизма началось, и никто не сможет сказать, когда II где это разрушение остановится..."7.

    Двадцать лет спустя Кропоткин оставался на тех же позициях. Вспоминая о положении дел в России в конце 1870-х годов, он писал, что "когда под влиянием выстрела Засулич, вооруженного сопротивления якобинцев в Одессе и виселиц небольшая кучка молодежи решила noimi па террор, теоретически отдавая должное внимание деревенским восстаниям, па деле они думали только об одном - терроре политическом для устранения царя. Я же считал, что революционная агитация должна вестись главным образом среди крестьян для подготовления крестьянского восстания. Не то чтобы я не понимал, что борьба с царем необходима, что она выработает революционный дух. Но, по-моему, она должна была быть частью агитации, ведущемся в стране, н отнюдь не всеми, и еще менее того - исключительным делом революционной партии.

    Лично я пе мог себя убедить, чтобы даже удачное убийство царя могло дать серьезные прямые результаты, хотя бы только в смысле политической свободы. Косвенные результаты - подрыв идем самодержавия, развитие боевого духа, - я знал, будут несомненно. Но для того, чтобы всей душой отдаться террористической борьбе против царя, гнусно верить в величие прямых результатов, которые молено добыть этим путем. Этому-то я н не мог верить до тех пор, пока террористическая борьба против самодержавия и его сатрапов пс шла бы рука об руку с вооруженною борьбою против ближайших врагов крестьянина н рабочего п пе велась бы с целью взбунтовать народ. Но хотя о такого рода агитации н говорилось в программах, особенно "Земли п воли", по па деле никто...пе хотел заниматься сю, а Исполнительный комитет н его сторонники прямо-таки считали такую агитацию вредной. Они мечтали двинуть либералов на смелые поступки, которые вырвали бы у царя конституцию, а всякое народное движение, сопровождающееся неизбежно актами захвата земли, убийствами, поджогами н т.п., по их мнению, только напугало бы либералов и оттолкнуло бы пх- от революционной партии.

    ...Я глубоко убежден, - заключал Кропоткин, - что в настоящую минуту (лето 1899) для России необходимо крестьянское восстание как единственный исход для теперешнего положения"8.

    Однако впоследствии, возможно, под влиянием успехов эсеровского террора, Кропоткин несколько изменил своп взгляды относительно прямых последний удачных терактов. Говоря об убийстве СМ. Кравчпнскпм начальника Третьего отделения Н.В. Мезенцова, Кропоткин подчеркивал, что нападение на шефа жандармов пе было "простою товарищескою местью", подобно выстрелу Веры Засулич. Покушением Кравчннского "объявлялась воина одной пз главных опор государственной политики в России, - всемогущей тайной государственной полиции, стоявшей выше всех законных властей и бесконтрольно державшей в своих руках судьбы интеллигенции в Рос-сип...удавшееся покушение на шефа жандармов имело, в свое время, такое же решительное влияние на ход событии в России - в революционном направлении, - какое имело недавно нападение на министра внутренних дел Плеве. Оно подрезало на несколько лет силу государственной полиции н подсекло, на время, опиравшийся па него государственный строп"9.

    Роль революционного меньшинства Кропоткин видел прежде всего в возбуждении революционной активности масс, подталкивании народа к восстанию. Об этом - зажигательные строки "Бунтовского духа": "Когда в какой-нибудь стране общее положение становится революционным, но дух протеста еще недостаточно развит в массах, чтобы проявиться в шумных уличных демонстрациях, бунтах нлп восстаниях - тогда именно делом удается меньшинству пробудить чувство личного почина и смелость, без которых невозможна никакая революция.

    Люди чувствующие, люди, которые не удовлетворяются словами, а стремятся осуществить свои мысли в жизни, неподкупные характером, для которых дело нераздельно связано с мыслью, для которых тюрьма, изгнание, смерть - лучше, чем жизнь несогласная с убеждениями, люди отважные, которые знают, что для успеха необходимо умение решиться, -являются застрельщиками. Они начинают сражение задолго до того времени, когда возбуждение в массах станет настолько сильным, чтобы они открыто подняли знамя восстания и пошли с оружием в руках на завоевание своих прав.

    ...Выступления, привлекающие всеобщее внимание, открывают идее доступ в умы н вербуют ем новых приверженцев. Одни такой акт делает иногда в один день больше пропаганды, чем тысяча брошюр.

    Важнее всего то, что он будит бунтовской дух, пробуждает в людях смелость... Скоро начинает обнаруживаться, что существующий государственный "порядок" не так силен, как думали раньше. Какого-нибудь смелого акта оказывается достаточно, чтобы весь правительственный механизм расстроился: чтобы великан пошатнулся..."10.

    Несомненно, что в число таких "актов" Кропоткин включал и акты террористические. Оперируя примерами пз истории Великой Французской революции, он указывал, что "крестьянское восстать было подготовлено, с одной стороны, ...общим угнетением и обеднением крестьян, а с другой стороны - апгтациею, которую вели среди народа люди, вышедшие нз самого народа и нападавшие на его непосредственных врагов: на помещика, на богатого попа, на хлеботорговца, скупившего хлеб по деревням у голодных мужиков, на сытого купца, хуторянина... И не раз н не дна случаюсь, что около помещичьего замка находит чей-нибудь труп, пронзенный кинжалом, у которого к рукоятке была привязана надпись: "От Жаков!". В другом месте Кропоткин отмечает в качестве фактов, отражавших недовольство масс и оказавших в то же время агитационное воздействие на парижан, убийства Фу-лона и Бертье ("скупщики хлеба и грабители")11.

    Он, по сути, призывает к аграрному и фабричному террору, отвергнутому народовольцами, н рассматривает террор как пропаганду действием, которая долх<-на быть понятна массам.

    В начале 1890-х годов, после ряда кровавых (и нередко не мотивированных) террористических актов (Бер-кман, Лисео, Равашоль н др.), произведенных анархистами в США, Франции, Испании н вызвавших возмущение в обществе, Кропоткин выступил в защиту террористов. С. Яновский вспоминал, что когда он, после актов Лнсео и Равашоля, выступил публично с осуждением этой "плохой н опасной" тактики, Кропоткин

    "с жаром сказал-де, кто чувствует себя старыми и трусливыми, сделают лучше, если отойдут совсем и предоставят борющейся н идущей вперед молодежи идти своим собственным революционным путем. В общем он был против того, чтобы такие террористические акты предавались анафеме. По его мнению, нп один террористический акт пе был делом отдельного лица; что позади всякого действия, вероятно, должна быть целая группа людей п что поэтому мы никогда пе можем сказать, что эти люди, стоящие в центре битвы, не знают, что они делают". Правда, по словам того же мемуариста, позднее Кропоткин говорил ему, что "пропаганда действием не может быть принята, как анархическая тактика..."1".

    Последнему свидетельству вполне можно верить. Определенные изменения во взглядах Кропоткина на террористическую тактику отмечают, независимо друг от друга, мемуаристы, встречавшиеся с ним несколько лет спустя. А. Таратута, участник съезда анархистов в Лондоне в декабре 1904 года, вспоминал, что его рассказ о терроре, принявшем в России "разливной" п "местами уродливый характер", вызвал негодование Кропоткина, которое было "столь велико, что словами трудно дать о нем верное представление. Отмеченные... уродства были для него логическим н неизбежным последствием пашей тактики. В подтверждение этого П.А. приводил нам факты из разных периодов террористической деятельности в России. Цитировал имена, рассказывал кошмарные факты пз практики, имевшие место во Франции, в эпоху Равашоля, в Испании и в Италии... П. А. решительно и страстно требовал самого вдумчивого, осторожного и внимательного отношения к террористическим методам борьбы. Он горячо призывал учесть опыт терроризма, строго взвешивать каждый шаг

    п считаться с возможными последствиями террора как для самих товарищей, так п для всего движения"13.

    В таком же духе Кропоткин высказывался п год спустя, па совещании российских анархистов в Париже. "В то время в России, - писал участник совещания Ив. Книжник, - особенно в Белостоке, анархисты совершали экспроприации и занимались "безмотивным" террором, п это давало повод многим грабптелям.пользо-ваться вывеской анархизма... для своекорыстных целен. П.А. доказывал, что эта тактика неправильна. Он ие отрицал террора, но требовал, чтобы его применяли лишь в исключительных случаях, когда он может давать большой стимул для революционного движения масс. Экспроприации П.А. совершенно отрицал, т.к. считал, что они дискредитируют революцию, главная сила которой в нравственном обаянии"14.

    Очевидно, что требование осторожности в применении сильных средств противоречило ранним взглядам Кропоткина на террор как проявление стихийного протеста масс пли отдельных личностей. Ведь нельзя дозировать стихийные явления!

    Кроме уже процитированных работ Кропоткина, обращают на себя внимание резолюции анархистского съезда, состоявшегося в декабре 1904 г. По воспоминаниям М.И. Гольдсмпт, резолюция публиковалась только в том случае, если "па ней сошлись все"15. Следовательно, Кропоткин разделял соображения о том, что "личные акты" "не могут быть результатом постановления организаций, а потому вопрос о том, следует ли прибегать в каждом данном случае к тем плп другим террористическим актам, может быть решаем только местными людьми, в зависимости от местных и на-• личных в данный момент условий"16.

    11. Злк. № 7

    321

    Столь же противоречивое впечатление производит резолюция "Об актах личного и коллективного протеста", принятая на съезде анархистов-коммунистов в Лондоне в октябре 1906 г. и проредактировашая Кропоткиным17. В резолюции говорилось, что в анархистской литературе "неоднократно" указывалось на неизбежлюсть тех актов индивидуального или коллективного протеста против опор современного общественного строя,которые носят название террора. В нереволюцпониос время они Служат часто признаком общественного возбуждения и поднимают дух независимости в массе. Oiui подают пример личного геройства на служении общественному делу и тем самым будят равнодушное большинство; вместе с тем они подрывают веру в могущество политических и экономических угнетателей. В революционную же эпоху они становятся общим явлением... В такое время пе нужно даже быть принципиальным революционером, чтобы сочувствовать такого рода актам. Но, признавая это общее положение, необходимо помнить, что значение каждого террористического акта измеряется его результатами и производимым им впечатлением".

    Мерилом того, "какого рода акты содействуют рево-люц1ш, и какие могут оказаться напрасной тратой жизней и сил", является прежде всего то, что террористический акт должен быть "понятен всякому без длинных объяснений и сложной мотивировки... Если же для понимания данного акта человеку из массы, не революционеру, приходится проделать целую головоломную работу, то влияние его сводится на нуль, или даже оказывается отрицательным; акт протеста превращается тогда в глазах массы в непонятное убийство".

    "Деление террора на политический и экономический, на центральный или "разлитой", - говорилось в резолюции, - мы находим совершенно искусственным. Мы боремся одинаково с экономическим н политическим гнетом, с гнетом центрального правительства, как н с гнетом местной власти"18.

    В том же номере "Листка "Хлеба н волн", в котором напечатана резолюция о терроре, можно паптн п своеобразную иллюстрацию к нем в "Очерке анархистского движения в Екатсрппославе". Неизвестный корреспондент сообщал, что "прошлым летом был убит начальник тягп Екатерининской железной дороги Федоров, сыгравший позорную реакционную роль во время декабрьской забастовки и позднее... Об убийстве начальника тяги была выпущена прокламация..., в которой объяснялось, что убит он был за то, что уволил многих рабочих за декабрьскую забастовку и еще за 2 дня до смерти говорил рабочим, что если они будут бастовать, то "мясо их будет валяться на улицах".

    Позднее был тяжело ранен выстрелом директор завода Эзау, когда он проезжал и коляске по многолюдной Озерной улице. После первого выстрела жена его, ехавшая с ним, бросилась к нему п закрыла его собою. Стрелявший, чтобы пе попасть в нес, прекратил стрельбу. Директор завода Эзау выдал многих активных рабочих, трудившихся под его началом, стрелявший скрылгч.

    После покушения на жизнь директора завода Ьзау социал-демократы распространили слух, что рабочие против этого покушения, потому что этот директор - либерал; но рабочие на большом митинге единогласно выразили свою солидарность с этим актом.

    ...Па днях убит неизвестно кем провокатор "Шурка"19.

    Похоже, что Кропоткин и его ученики именно такой "разлитой" террор считали попятным массам. Вопрос о соразмерности деяния (увольнение с работы) и наказания (убийство) пе обсуждался. Впрочем, проблема ответственности идеологов н организаторов анархистского движения за тсррорпспгческпе акты п пх последствия легко снималась благодаря следующим рассуждениям: "Есть в вопросе о терроре другая сторона - организационная. Мы считаем, что террористический акт есть дело решимости отдельной личности нлп кружка помогающих ей товарищей; поэтому централизованный террор, в котором действующая личность играет роль исполнителя чу-Ж1ГХ решений, противен нашим понятиям. Как мы пе считаем возможным удерживать товарищей от революционных актов во имя партийной дисциплины, так точно мы ие считаем возможным п приглашать пх отдать свою жизнь

    20

    в деле, которое решено п предпринято не ими" .

    Правда, впоследствии Кропоткин с осуждением отозвался о той волне терроризма, которая поднялась в России в годы революции. "Множество пало у нас самой чудной, самоотверженной молодежи из-за пустейших п часто зловреднейших экспроприации, плп из-за "распыленного террора", - писал он в 1909 г. - История вспомнит, конечно, имена этих мучеников идеи, шедших на верную смерть с мыслью, что своим примером они расшевелят, поднимут народные массы. Сердце кровью обливается при воспоминании об этих гордых, честных безвременно погибших людях. Но мы должны сказать также, что выступи опп в 1902, 1903, 1904 году, когда именно в таких застрельщиках... была нужда, они неимоверно подвинули бы русскую революцию и даже придали бы ей другой характер".

    Однако, когда массы уже зашевелились, люди с "революционным темпераментом" шли "снимать городовых" вместо того, чтобы поднимать народ на "крупные революционные акты". "Героев, людей отваги личной, наша революция дала немало, - отмечал Кропоткин, - ноне дала она люден с отвагой мысли, способных внести рево-

    21

    люцпоппую мысль в волнующиеся массы..." .

    В подходе Кропоткина к проблеме терроризма, кроме стороны прагматической, была еще одна, для пего, по-видимому, пе менее важная - этическая. Ведь террористический акт, как бы то ни было -убийство, причем человека, личная вина которого не доказана никаким судом. И оправдано оно может быть лишь состоянием самого террориста плп же в том случае, если является средством самозащиты. Причем хотел бы еще раз подчеркнуть, что для Кропоткина терроризм не является средством достижения цели, это - симптом революционного возбуждения масс ц одновременно - стимул этого возбуждения. Поэтому для него важна пе столько личность того, по отношению к кому совершен теракт, сколько личность самого террориста.

    Кропоткин писал в "Этике анархизма": "Перовская и ее товарищи убили русского царя, и все человечество, несмотря на отвращение к кровопролитию, несмотря па симпатию к тому, кто освободил своих крестьян, признало, что они имели право на этот поступок.

    Почему? Не потому, что этот акт был полезным: три четверти человечества еще сомневается в этом, но потому, что каждый чувствовал, что Перовская п ее товарищи пи за какие сокровища мира не согласились бы стать в свою очередь тиранами. Даже те, которым не известна эта драма в ее целом, тем не менее убеждены, что в этом поступке сказалось не удальство молодых люден, не попытка к дворцовому перевороту или стремление к власти, а ненависть к тирании, ненависть, доходящая до самоотвержения п смерти. "Эти люди", говорят про них, "завоевали себе право убивать..."22.

    Террор оправдай, если он является ответом на насилие. Теракт должен быть следствием эмоционального потрясения, а не холодного расчета. После гибели СМ. Крав-чппского, одного пз первых русских террористом. Кропоткин писал II.В. Чайковскому: "Ну, а насчет террора вот что я тебе скажу. Люди, принимавшие в нем деятельное участие, личное участие, все, по мере того как факт отходил в прошедшее, начинали бояться, как бы пх пример пе повлек за собой молодой рпсовкн террором, как бы факты такие пе случались без необходимой крайности, как бы люди молодые пе прибегали к нему легкомысленно". В этом смысле Кравчинский "н говорил, н писал: "Террор - ужасная вещь, есть только одна вещь хуже террора: это - безропотно сносить насилие".

    Когда живой рассказ заставлял его пережить злодейства, ну хоть французских штрафных батальонов, ом становился террористом-. Но он всегда боялся, как бы молодые люди пе шли в террор без достаточно глубоких аффектов.

    Оно - так. "Террор понимают только те, кто переживает аффекты, вызывающие его"23.

    За террористические акты на экономической плп политической почве ответственность несут, в конечном счете, правители, сами поставившие себя вне закона п ие желающие идти навстречу требованиям народа, плп общество, доведшее трудящихся до отчаяния. "Если бы Александр II проявил... хотя бы малейшее желание улучшить положение дел в России..., если бы он проявил малейшее намерение ограничить власть тайной полиции, его решение приветствовали бы с восторгом. Одно слово могло бы снова сделать Александра II "освободителем"..." Однако в ответ на движение молодежи "он ничего не придумал, кроме

    назначения особых генерал-губернаторов, с полномочием - вешать".

    "Тогда н только тогда горсть революционеров - Исполнительный комитет... объявил войну самодержавию, которая после нескольких неудачных покушений закончилась в 1881 году смертью Александра II"24.

    "Станете ли вы..., - писал Кропоткин в другом месте, обращаясь к "молодому поколению", - требовать применения закона к несчастному, не слышавшему ни разу в жизни доброго слова, оскорбляемому с самого детства, за то, что он убил соседа пз-за пяти франков? Потребуете лн вы, чтоб его казнили... этого преступника, вернее, больного, когда все общество ответственно за это преступление? ... Потребуете лп вы, чтоб послали на каторгу этого юношу, покушавшегося на коронованного убийцу, стоявшего вне закона?... - Если вы сознательно относитесь к окружающему, а не повторяете то, чему нас учили; если вы освободите закон от фикций, которыми его затуманили с целью скрыть его происхождение - волю сильного, и его сущность - оправдание притеснений, завещанных человечеству его кровавой историей, - вы безусловно отнесетесь с глубоким презрением к этому закону. Вы поймете, что писанные законы стоят в прямом противоречии с законами совести..."25.

    Приведенные рассуждения кажутся цитатой из Достоевского: "кровь по совести". Понятие "совести" в связи с террористическими актами вновь всплывает в резолю-цин анархистского съезда осенью 1906.: "Главное различие по вопросу о терроре между нами и политическими партиями заключается в том, что мы вовсе не думаем, чтобы террор мог служит средством для изменения существующего порядка, а видим в нем только проявление совершенно естественного чувства возмущенной совести, или же самозащиты, которое, именно вследствие этого, и имеет агитационное значение, способствуя развитию такого же чувства возмущения среди народа"26.

    В значительной степени этический подход определил неприятие Кропоткиным "планового" террора эсеров и, с другой стороны, критики эсеровского терроризма социал-демократами. "К организованному террору он относился неприязненно, - свидетельствовала М.И. Гольдсмпт. Так, ему была несимпатична - даже в самую блестянгую ее эпоху - Военная организация социалистов революционеров, именно потому, что в пей были вожди, намечавшие определенные акты и выбиравшие исполнителей" . Не удивительно, что возмущение Кропоткина вызвала редакционная статья в анархистской газете "Хлеб и воля": "К характеристике пашей тактики. П.Террор". В статье содержались призывы создать в каждой губернии, уезде, волости "охотничьи команды", которые постоянно будут "нападать па врага, с целью дезорганизовать его, смутить, сбить с позиций". Хотя "хлебовольцы" заявили, что "пз всех форм борьбы" они считают "наиболее выгодным п целесообразным "децентрализованный п разлитой террор, здесь же говорилось, что "исключить пз числа людей, имеющих право на смерть, н только на смерть, каких-нибудь тиранов, какую бы кличку они пе носили - короля, царя, султана - мы считаем совершенно пе логичным". "Но, не говоря о крупных тиранах, бывают моменты, когда "с чисто педагогической целью" является прямо необходимым "изъять пз обращения" некоторых

    28

    нз самых мелких представителей власти..." .

    Прочитав статью о терроре в "Хлебе п воле", Кропоткин писал В.Н. Черкезову, что она поразила его "краппе неприятно", а "построение и тон" ее первом половины "показались возмутительными".- "Если якобинцы могут взывать к террору из Швейцарии, то анархисту это непозволительно, - раз он понимает, что такого рода пропаганда может делаться только примером. Такого топа в анархистской прессе... никогда не было. Вообще, террор возводить в систему, по-моему, глупо.. Затем, уверять читателей, что люди несут голову на плаху, чтобы "изъять пз обращения с педагогической целью" - просто возмутительно. Таким топом говорили только буржуазя-та, ворвавшиеся в одно время в парижское анархистское движение, чтобы поиграть ницшеанскими фразами"29. Письмо в таком же духе Кропоткин направил в редак цпю "Хлеба и воли".

    Вместе с тем Кропоткин резко высказывался о социал-демократической критике терроризма - и "стихийного", п организованного. Выступления социал-демократов против терроризма он отождествлял с неприятием революции как таковой. Отзываясь на "Искру", присланную ему Н.В. Чайковским, Кропоткин писал последнему 21 августа 1901 г.: "...Сколько пп вертн, сколько пп разбирай пх теории, - больше всего они не хотят именно революции... До сих пор русское рабочее движение шло так, как шел Интернационал вначале. Теперь наступает такой период, когда рабочий террор, а также местный политический должны проявляться; должны происходить и вооруженные столкновения между рабочими и полицией.

    И вот вожаки - "главари" - вынуждены себе поставить вопрос, который Брусе мне поставил, когда после Бернской манифестации н под влиянием русских дел (Вера Засулич) видно было, что наступает период борьбы. - "Ведь мы головы своп сложим, Петр, в этой борьбе", - говорил он мне. - "Что бы пп случилось, ведь за нас возьмутся". - "Как быть!

    Пусть!" - отвечал я. - А Брусе взял да и ушел, написал нам письмо, очень дружеское, но в сущности на тему "рано".

    Вот п русские "главари" в этом положении. До сих пор весело быть главарями, хотя бы и с тюрьмой и со ссылкой. А теперь ведь головой придется расплачиваться. И в русском рабочем движении неизбежен теперь поворот "на смазку". А ты захотел, чтобы они говорили о "революции"... И я понимаю пх - ими руководит пе одно чувство личной опаелнвостн, а также чувство ответственности. Ответственность, конечно, большая, которая заставит каждого порядочного человека задуматься. Толкать рабочих под верные пули никому не хочется.

    Только ход истории таков, что без этих мелких и всякий раз гибельных столкновений пе обойдешься. Без них не бывает революции"30.

    Критика социал-демократами терроризма и в дальнейшем вызывала сильнейшее раздражение Кропоткина. "Видел ли ты №27 "Искры"? - писал он В.Н. Черке-зову 28 ноября 1902 г. - Плох. - До того они рабски привыкли думать, как приказано будет, что в ответ террористам они не нашли ничего лучшего, как спрятаться за эту пошлую цитату пз Лаврова (1874!!) с пеной у рта, против Ткачева! Ведь это уже прямо глупо!"31.

    Отрицательное отношение Кропоткина к централизованному террору и неизбежно связанному с ним заговорщичеству еще более укрепилось-под влиянием дела Азефа. Он писал В.Л. Бурцеву 28 февраля 1911 г.: "Главное, теперь, было бы очистить воздух в революционной среде вообще: выдвинуть новые идеалы, новые способы действия. "Якобинство", в худшем смысле слова, - в смысле взаимной конспирации друг против друга н "чиноначалия" - с самого начала парализовало все лучшее в русской революции и теперь дошло до того, что нельзя подобрать 4-5 человек, без того, чтоб одни нз них не преследовал своих целей, не вел свою игру.

    Вот против чего следовало бы теперь направить усилия..."32.

    Таким образом, Кропоткин считал терроризм неизбежным спутником революционного движения, симптомом нарастания недовольства масс и одновременно - средством революционной агитации. Террор должен расти снизу, дело же революционера-анархиста принять в нем участие, если он чувствует, что совершение того или иного террористического акта отвечает настроениям масс и будет им попятно. Централизованный террор ие эффективен, если приводит к изменениям лишь в политической сфере, не сопровождаясь радикальными изменениями экономической структуры общества.

    Призывать к террору других, не принимая в нем личного участия, аморально, еще более аморально - принимать за другого решение п посылать его на теракт, ничем пе рискуя. Террористический акт оправдан, если он является не следствием холодного расчета, а аффекта, если убийство на экономической плилтолитп-ческоП почве вызвано состоянием самого террориста, невозможностью для пего далее сносить насилие. Террористический акт оправдан, если он является средством самозащиты, ответом на насилие - со стороны конкретного лица или государственной системы.

    Кропоткин считал недопустимым для революционера публичную критику террористов, которым грозит смертная казнь, даже если акты, ими совершенные, противоречат его убеждениям. Отсюда его жесткое неприятие социал-демократической критики терроризма. Кропоткин видел, мягко говоря, издержки "различного" террора. Он резко критиковал практику "эксов", нередко сопровождавшихся убийствами, "безмотивный" террор. Но критиковал, так сказать, среди CBOIK, ие рискуя это делать публично по вышеуказанным этическим соображениям. Однако нетрудно заметить, что эта позиция уязвима именно с этической точки зрения. И не песет ли ответственности сторонник "разлитого" террора за то, что тот вышел далеко за пределы отводившегося ему теоретиками русла?

    Примечания:

    1 Корн М. (М.И. Гольдсмнт). П.А. Кропоткин и русское революционное двпженпе//Интернацно[[альнын сборник, посвященный десятой годовщине смерти П.А. Кропоткина. Чикаго, 1931. С.185.

    2 The Terrorism Reader. A Historical Anthology. London, 1979. P.48. У. Лакер перепечатал "Бунтарский дух" в своей антологии рядом с произведениями С.Г. Нечаева, Н.А. Морозова, Г.Г. Романенко и др.

    3 ГАРФ. Ф.1129. оп.1, ед.хр.46 - Цпт. по: Ппрумова Н.М. Петр Алексеевич Кропоткин. М., 1972. С. 104.

    4 ГАРФ. Ф.1129. оп.2, ед.хр.41, л.104. Письмо П.А. Кропоткина М.И. Гольдсмнт. - Цит. по: Пирумова Н.М. Указ. соч. С. 104.

    5 Le Revolte, 1879. №20. - Цит. по: Лебедев Н.К. П.А. Кропоткин и народовольцы//1 марта 1881 г. М., 1933. С.121-122.

    6 Le process de Solovieff/La vie d'un Socialiste russe/Geneve. 1879. P.24. - Цпт. по: Лебедев Н.К. П.А. Кропоткин н народовольцы. С. 123.

    7 Le Revolte. 1881. №2. - Цит. по: Лебедев Н.К. Указ. соч. С.12.

    8 Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1966. С.348-349.

    9 Кропоткин П.А. Воспоминания о СМ. Степняке-Кравчпн-ском//Степняк-Кравчннскнн СМ. Собр. соч. СПБ, 1907. 4.1. С.XVIII.

    10 Кропоткин П.А. Бунтовский дух//Кропоткин П.А. Речи бун-

    товщика. ПБ.-М., 1921. С.275-277.

    11 Там же. С.290-292, 286.

    12 Яновский С. Кропоткин, каким я его знал//Интернацпональ

    нын сборник... С.219.

    13 Таратута А. П.А. Кропоткин//Сборник статен, посвященный

    памяти П.А. Кропоткина. Пб.-М, 1922. С. 165-166.

    14 Книжник Ив. Воспоминания о П.А. Кропоткине н об одной

    эмигрантской группе//Красная летопись. 1922. №4. С.ЗЗ.

    15 Корн М. (М.И. Гольдсмнт). П.А. Кропоткин и русское рево-

    люционное движение//'Интернациональный сборник... С.187.

    ,й Там же. С. 187.

    '' Кропоткин придавал большое значение резолюциям съездов в Лондоне осенью 1906 года "как программе, вокруг которой можно объединить анархические силы; по большей части он и Составлял первоначальный текст нх, но с таким вниманием относился к каждой поправке... что получалась действительно коллективная работа"//Корн М. (М.И. Гольдсмнт). Указ. соч. С.189.

    18 Листок "Хлеба и воли". 1905, №1. 30 окт. С.7.

    19 Листок "Хлеба и волн". 1906, №1. 30 окт. С.10-11.

    20 Об актах личного и коллективного протеста//Лнсток "Хле-

    ба и воли". 1906. №1. 30 окт. С.7-8.

    21 Кропоткин П. Наши задачи//"Хлеб и воля". 1909. №2. Июль.

    С.4-5.

    22 Кропоткин П. Этика анархизма (нравственные начала анар-

    хизма). //Этика. М., 1991. С.303.

    23 Кропоткин П.А. - Чайковскому Н.В. 2 февраля 1895 г.//Рус-

    скпй исторический архив. Сборник первый. Прага. 1929., С.307.

    24 Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1966. С.389.

    23 Кропоткин П. К молодому поколению. М., 1919. С.12-13.

    м Листок "Хлеба и волн". Л&1. 1906. 30 окт. С.8.

    27 Корн М. (М.И. Гольдсмнт). П.А. Кропоткин и русское революционное движение. С. 185. Познакомившись с тактическими установками эсеров, Кропоткин писал Гольдсмнт в 1902 г.: "Я так доволен, что мы не связаны ни с одной нз копошащихся за границей групп. Поведение "социалистов-революционеров" с их "боевою группою" н желанием руководить 'отсюда

    террором отталкивает многих в России. Это - не в русском духе, да и не в "заграинч1[ом"//См.: Ппрумова Н.М., Петр Алексеевич Кропоткин. М., 1972. С.164.

    28 К характеристике нашей тактики. II. Террор//Хлеб и воля.

    1903. №3. Декабрь.

    29 Кропоткин П.А. - Черкеэову В.IT. 8 января 1904 г.//Катор-

    га и ссылка. 1926. №4. С. 16.

    30 Кропоткин П.А. - Чайковскому Н.В. 21 августа 1901 г.//

    Русский исторический архив. Сборник первый. Прага. 1929.

    С.315-316.

    31 Кропоткин П.А. - Черкезову В.Н. 28 ноября 1902 г.//Ка-

    торга и ссылка. 1926. №4. С. 14.

    32 Кропоткин П.А. - Бурцеву В.Л. 28 февраля 1911 г.//ГАРФ,

    Ф.5802, оп.2, ед. хр. 666, лл. 52-63.

    Тексты Из статьи "Бунтовской дух"1

    /.../Когда в какой-нибудь стране общее положение становится революционным, но дух протеста еще недостаточно развит в массах, чтобы проявиться в шумных уличных демонстрациях, бунтах или восстаниях - тогда, именно делом удается меньшинству пробудить чувство личного почина и смелость, без которых невозможна никакая революция.

    Люди чувствующие, люди, которые не удовлетворяются словами, а стремятся осуществить свон мысли в жизни, неподкупные характеры, для которых дело нераздельно связано с мыслью, для которых тюрьма, изгнание, смерть - лучше, чем жизнь, несогласная с убеждениями, люди отважные, которые знают, что для успеха необходимо умение решиться, -являются застрельщиками. Они начинают сражение задолго до того времени, когда возбуждение в массах станет настолько сильным, чтобы они открыто подняли знамя восстания н пошли с оружием в руках на завоевание своих прав.

    Среди общих жалоб, разговоров, теоретических споров, вдруг совершается какой-нибудь акт протеста - единоличный или коллективный, - выражающий господствующее настроение. Возможно, что в первую минуту масса отнесется к нему безразлично. Быть может, она втайне будет даже восхищаться смелостью отдельного лица или группы, взявшей на себя почин дела, но сама она скорее последует за теми благоразумными и осторожными людьми, которые поспешат назвать это дело "безумием" и заговорят о том, что "сумасшедшие, отчая 1шые головы портят все". В самом деле, эти благоразумные, осторожные люди так хорошо рассчитали, что нх партия, медленно ведя свою работу, довдет в конце концов до того, что через сто, двести лег завоюет, пожалуй, весь мир... Всякий же, кто хоть сколько-нибудь правильно мыслит, должен знать заранее, что теоретическая пропаганда революции непременно поведет к отдельным выступлениям задолго до того, как теоретически решат, что настало время действовать...

    Но "безумцы" встречают и сочувствие; народная масса втайне восхищается нх смелостью; они находят подражателей. Первые борцы уходят в тюрьмы и в каторгу, но за ними являются другие, которые продолжают нх дело; противозаконные выступления мелких групп, бунты, проявления мести становятся все многочисленнее.

    ...Выступления, привлекающие всеобщее внимание, открывают идее доступ в умы и вербуют ей новых приверженцев. Один такой акт делает иногда в один день больше пропаганды, чем тысячи брошюр.

    Важнее всего то, что он будит бунтовской дух, пробуждает в людях смелость... Скоро начинает обнаруживаться,

    что существующий государственный "порядок" пе так силен, как думали раньше. Какого-нибудь смелого акта оказывается достаточно, чтобы весь прав1ггельствсиный механизм расстроился: чтобы великан пошапгулся...

    /.../Повесить плп четвертовать чье-нибудь чучело пли изображение -было в восемнадцатом веке очень обычным приемом и одним пз самых общенародных способов агитации. Всякий раз, когда только начиналось брожение в умах, появлялись на улицах группы людей с куклой, изображавшей того, кто в настоящую минуту был главным врагом. Эту куклу затем вешали, жгли пли четвертовали. - "Ребячество!" - скажут нам молодые старики, считающие себя очень мудрыми. А между тем нападение на дом Ревельона" во время выборов 1789 года и убийство Фулоиа н Бсртье3 (скупщики хлеба и грабители), - два выступления народа, совершенно изменившие характер надвигавшейся революции и давшие выборам в Париже совершенно новый характер, были ничем иным, как осуществлением на деле того, что уже издавна подготовлялось казнью соломенных чучел.

    Парижский народ ненавидел Мону, одного из любимых министров короля. И вот в один прекрасный день собирается толпа; в ней раздаются голоса, выкрикивающие, что "приговором парламента канцлер Мону приговаривается к сожжению, а прах его должен быть рассеян по ветру!" Затем толпа направляется с чучелом канцлера, увенчанным всеми орденами, к статуе Генриха IV и там чучело предается сожжению при рукоплесканиях толпы. В другой раз чучело аббата Террэ4 в священническом облачении, в белых перчатках повесили на фонаре. В Руанс четвертуют чучело Мону, а когда жандармы мешают толпе собраться, она, чтобы дать себе некоторое удовлетворение, вешают в другом месте за ноги чучело, изображающее одного скупщика хлеба, у которого пз носа, рта п ушей сыплется рожь.

    В таком чучеле - целая проповедь, гораздо более действительная, чем отвлеченная проповедь, доступная лишь меньшинству осведомленных людей!/.../

    /.../...восстание деревень не могло быть вызвано одною агнтацнею против короля и министров, ни расклеиванием в Париже прокламации, направленных против королевы. Крестьянское восстание было подготовлено, с одной стороны, общим положением дел, общим угнетением и объединением крестьян, а с другой стороны, агитациею, которую вели среди народа люди, вышедшие из самого народа и нападавшие на его непосредственных врагов: на помещика, на богатого попа, на хлеботорговца, скупавшего хлеб по деревням у голодных мужиков, на сытого купца, хуторянина.

    Этот род агитации гораздо менее известен, чем то, что говорилось в палатах и делалось в столице...

    В деревнях повсеместно и постоянно стали организовываться под названием "Яковов" (Жаки)5 тайные общества с бунтовскими целями. То оказывалось, Жаки подожгли помещичий амбар или сожгли барские стогн, а иногда и самого барина убили, если оказывалось, что от пего, богатого и сильного, или от его управляющего, не было житья пароду. И не раз и не два случалось, что около помещичьего замка находили чей-нибудь труп, пронзенный кинжалом, у которого к рукоятке была привязана надпись: "От Жаков!"

    Печатается по: Кропоткин П. Речи бунтовщика. Пб. М. 1921. С.275-277, 286-287, 290-292.

    Из работы "Этика анархизма"

    /.../Перовская ее товарищи убили русского царя, и все человечество, несмотря на отвращение к кровопролитию, несмотря на спмнатпю к тому, кто освободил своих крестьян, признало, что они имели право на этот поступок.

    Почему? Не потому, чтобы этот акт был признан полезным: три четверти человечества еще сомневается в этом, но потому, что каждый чувствовал, что Перовская и ее товарищи ни за какие сокровища мира не согласились бы стать в свою очередь тиранами. Даже те, которым неизвестна эта драма в ее целом, тем не менее убеждены, что в этом поступке сказалось ие удальство молодых людей, не попытка к дворцовому перевороту, пли стремление к власти, а ненависть к тирании, ненависть, доходящая до самоотвержения и смерти. "Эти люди", говорят про них, "завоевали себе право убивать", как говорят о Луизе Мншель: "Она имела право грабить" или еще - "они имели право воровать", когда упоминают о террористах, которые, питаясь сами сухим хлебом, украли целый миллион пли даже два в Херсонском казначействе7, принимая при этом, с риском собственной гибели, все предосторожности для того, чтобы снять ответственность с часового, который с заряженным ружьем стоял на часах у кассы.

    Человечество никогда не отрицает права пускать в ход силу - будь то на баррикадах или глухом перекрестке - тех люден, которые уже завоевали себе это право. Но для того, чтобы подобные поступки могли оказывать глубокое влияние на умы, необходимо завоевать себе это право. Иначе поступок, как полезный, так и вредный, будет лишь просто актом грубости, не имеющим никакого значения для идейного прогресса.

    Его будут рассматривать, как простое перемещение силы,

    простои подмен одного эксплуататора другим.

    Печатается по: Кропоткин П. Этика

    ~ анархизма. Б. М., б. г. С.138.

    Из письма Н.В. Чайковскому6 от 2 февраля 1895 г.

    /.../My, а насчет террора, вот что я тебе скажу. Люди, принимавшие в нем деятельное участие, личное участие, все, по мере того, как факт отходил в прошедшее, начинали бояться, как бы их пример не повлек за собою молодой рисовки террором, как бы факты такие пе случались без необходимой крайности, как бы люди молодые не прибегали к нему легкомысленно. После Парижских дел9, Сергей10 сплошь в этом смысле говорил со мною. И любил он говорить об этом с Малатестоп", который еще строже Сергея стал к этому относиться. В этом смысле он и говорил, и писал: "Террор - ужасная вещь, есть только одна вещь хуже террора: это - безропотно сносить насилие".

    Когда живой рассказ заставлял его переживать злодейства, пу хоть французских штрафных батальонов, он становился террористом. Но он всегда боялся, как бы молодые люди не шли в террор без достаточно глубоких аффектов.

    Оно - так. Террор понимают только те, кто переживает аффекты, вызывающие его.

    Печатается по: Письма П.А. Кропоткина к Н.В. Чайковскому//Русскнп исторический архив: Сб. первый. Прага, 1929. С.307.

    Примечания:

    ' Впервые напечатана в газете "Le Revolted в 1880 г.

    2 Ревельон, фабрикант, дом которого был разграблен в апреле 1789 г., в период выборов в Генеральные штаты.

    3 Ж.-Ф. Фуллон - интендант армии, флота, затем государственный советник п его зять Бертье де Соонньп, интендант Парижа, были убиты толпой в июльские дни 1789 г., вскоре после взятия Бастилии.

    4 Ж.-М. Террэ, аббат, генеральный контролер финансов.

    5 "Жаки" - прозвище французских крестьян.

    6 Луиза Мишель - участница Парижской коммуны, после падения Коммуны сослана на каторгу на остров Новая Каледония. После амнистии вела в Париже пропаганду анархизма. Арестована в 1883 г., судима вместе с Кропоткиным по Лионскому процессу анархистов, приговорена к б годам тюрьмы.

    7 Имеется в виду экспроприация из Херсонского казначейства, осуществленная в 1879 г. революцноперамн-народнпкамн Ф.П. Юрковскнм, Е.И. Росспковой и др.

    8 Н.В. Чайковский - один пз основателей народнического кружка, получившего его имя. Член Фонда вольной русской прессы. Впоследствии - народный социалист. В годы гражданской воины - глава антибольшевистского правительства в Архангельске. Умер в эмиграции.

    9 Подразумевается ряд террористических актов - взрывы в кафе и т.п., осуществленных французскими анархистами в целях "пропаганды действием".

    10 СМ. Степняк-Кравчинский.

    " Э. Малатеста - итальянский анархист, соратник М.А. Бакунина, затем П.А. Кропоткина.

    Георгий Ильич Гогелия

    (6.IX.1878 - 22.XII.1925)

    Литературный псевдоним Оргеианн. Родился в г. Озур-геты Кутаисской губ. В 1895 г. оюмгчнл Озургетское духовное училище, затем поступил в кутаисскую семинарию. Не окончив курса, в 1897 г. выехал за границу и поступил в Лионское агрономическое училище, в следующем году перевелся в Лозанну, где и окончил курс. С августа 1903 по ноябрь 1905 г. вместе с женой Л.В. Икопниковой-Гогелпя издавал в Женеве журнал "Хлеб н воля", орган одноименной анархистской эмигрантской группы. Всего вышло 24 номера. В 1905-1906 гг. - в Грузни, где принимал активное участие в общественной жизни. В декабре 1906 - январе 1907 гг. участвовал в парижских совещаниях, а затем конференции анархнетов-коммуппстов. В 1908 г. вошел в редакцию "Буревестника", органа одноименной анархистской группы. Умер в Тифлисе, похоронен в Пантеоне.

    Литература:

    Гроссман И.С. Думы о былом: Георгин Гогелна (Оргсианн)// Былое. 1925. №2.

    Ковальская Е.Н. Мое знакомство с Командо Гогелна (Оргена-нп)//Каторга н ссылка. 1925. К°3.

    Письма П.А. Кропоткина к В.Н. Черкезову//Каторга и ссылка. 1926. №4.

    Пирумова Н.М. Петр Алексеевич Кропоткин. М., 1972.

    Тексты

    К характеристике нашей тактики II. Террор*

    "Хлеб и воля", декабрь 1903 г.1

    * Приступая к разбору средств борьбы, мы начинаем с террора, не потому, чтобы мы придавали ему первенствующее значение, а потому, что 6 других средствах мы, хотя и вкратце, но высказывались, а вопроса террора пока не касались.

    Необходимость террористических актов открыта не нами. С незапамятных времен люди прибегали к этому средству каждый раз, когда им нужно было отвечать на насилие власть и капитал имущих. С тех пор, как под влиянием сложных причин, о которых здесь не место говорить, люди разделились на имущих и неимущих, на начальников и рабов, существует и это средство самозащиты угнетенных против угнетателей.

    Следовательно, в этом отношении мы только продолжаем историю, а пе создаем ее. Но если террор как средство борьбы вечен, то характер его сильно изменился, т.к. изменилась сильно цель, ради которой совершается тот или иной террористический акт.

    Теперь как-то даже вульгарно доказывать, что те неимоверные зверства, которые совершаются русским правительством, естественно вызывают террористические акты: кроме того это уже неоднократно было сделано "Р<еволюцноппой> Р<осспеп>". Вместо всяких слов, приведем лучше одно историческое соображение: всякое правительство есть организованное насилие, охраняющее привилегии правящих классов, и оно пуще всего боится насилия. Не логике уступит буржуазия, а силе, - логикой только посмешишь и позабавишь ее. А раз это так, то без насилия буржуазный строп пе может быть разрушен. Отсюда необходимость насильственных мер, а между последними одною пз главных является террор.

    Возьмите историю любой страны, просмотрите все ее политические н экономические перевороты и вы увидите, что чем глубже был переворот, тем террорнстичеекпй период, предшествовавший ему, был интенсивнее. Разве история не доказывает нам обилием фактов, что террор является неизбежным атрибутом революционного периода да и во время революции? Мы теперь переживаем как раз такой исторический момент, что отказаться от террора значит отказаться от революционной деятельности, а потому нам приходится признать необходимость и своевременность террора. К этому нас приводит сама жизнь.

    Но несмотря на наше признание террора за необходимое революционное средство борьбы, мы все-таки расходимся с другими русскими террористами. У нас нет антибуржуазной террористической партии. Наши террористы

    прибегают к террору исключительно ввиду политических целей. Бороться против сатрапов царя посредством террора - это понятно, по вести антибуржуазную террористическую борьбу - этого не могут понять наши социалисты-революционеры. Это, по их мнению, дело "нетерпеливых мечтателен", т.е. анархистов*.

    * См. листок "Р.Р." по ДСЛУ Гоца за "84 22/4 марта/апреля 1903 г.

    "Анархическая антибуржуазная пропаганда действием, отвергаемая как социалистами, так и большинством анархистов..." выделено авт.), Maitre, paries pour vous... Откуда "Р.Р." взяла это "анархнческое болышшетво" ?

    "...Акты насилия, совершенные в полнпгческн свободных странах несколькими анархистами, благородными, но нетерпеливыми и непрактичными мечтателями..." Да, мы непрактичные и потому мы не знаем о существовании стран полнпгческн свободных. Исключительные законы против анархистов во Франции, в Швейцарии, в Амергже; Римская Конференция против них же; насильственное прикрытие рабочих бирж и избиение и убийства полицией и войсками стачечников и демонстрантов во Франции-расстреливанне рабочих, административные ссылки анархпегсь и других революционеров в Италии; нахальная выдача Швейцарией рабочих и др. революционеров; самая беспощадная пытка анархистов в Испании; господство юнкеров, капоралпэма и холодного, по-немецки систематического мордобития рабочих в Германии и т.д. н т.д. - все это бывает как раз в политически •свободных странах "Революционной России".

    Да, мы "мечтали", и потому мы говорим, что террор есть для пас не что иное, как частичное предприятие того, что будет сделано революцией, а т.к. революция не может иметь своей целью замену одного правящего класса другим, а разрушение основ капиталистического строя, то и террор, признаваемый нами за революционное средство, должен иметь характер антибуржуазный и антигосударственный в одно и то же время.

    Террор, определенный таким образом п употребляемый против всего существующего строя, может примять различные формы: он может проявиться в виде индивидуального акта плп же в виде фабричного, аграрного плп массового террора.

    Бывают моменты в истории, когда власть н капитал имущие с особенным цинизмом давят народ. Не скрывая свою алчность, пе довольствуясь ролью простых кровопийц, они глумятся над павшими жертвами, попирают ногами все человеческие достоинства революционера, павшего в борьбе за лучшее будущее, медлен-; но вытравляя пз него жизнь насмешками п пытками. И было бы печально, если бы в подобные минуты пз народа пе выделился человек - сын парода - способный дать острастку всем этим зарвавшимся господам.

    * Факты изнасилования в русских тюрьмах и пытки анархистов в Испании с циничною утонченностью (сдавливание половых органов),

    Бывают также моменты, когда правительства, с целью засгращать революционеров, решаются па самые жестокие, подлые поступки*. Кто не помнит, с каким нахальством Каиовас", испанский министр, восстановил инквизицию для анархистов? Как изощрялись уполномоченные буржуазией, придумывая новые виды пыток для анархистов, заключенных в тюрьме Монжупх, приобретшей такую печальную известность? Народ, который в подобные минуты не способен выделить пз своей среды человека, могущего привести в исполнение его приговор п тем самым напомнить всем этим алчным хищникам, что п терпению народа есть конец, вряд ли может совершить революцию, пли вряд ли стоит на пути к революции. Вершители гнусных актов хорошо понимают, что, издеваясь таким образом над всем, что свято революционерам, они этим бросают им вызов. Это хорошо понимали и испанские инквизиторы. В подобную минуту нельзя пе принять вызова, это было бы вдвойне выгодно правительству: оно примет наш отказ от дуэли за выражение нашей слабости, а, во-вторых, правительству хочется знать, способны лн революционеры чем-нибудь реагировать на его зверства, п если в это время революционеры останутся пассивными, правительство, пе встречая никакой оппозиции и в особенности пе боясь наскочить на мстителя, с большим цинизмом будет продолжать свою инквизиторскую деятельность. В эту минуту народ}' нужно через кого-нибудь привести в исполнение свой приговор. Совершенный в такую минут)'личный акт будет средством коллективный самоза-щ|ны п террорист станет выполнптелем народной казни*.

    "Господа! - говорил Анжполнло, казнивший Ка-новаса. - Вы видите перед собой не убийцу, а исполнителя казни".

    Долгие годы я следил за событиями в Европе. Я изучал положение Испании н других стран, которые ее окружают: Португалия, Франция, Италия, Швейцария, Бельгия, Англия. Мои занятия и мои симпатии постоянно меня приводит в соприкосновение с простым рабочим людом. Всюду я встречал страшные картины нищеты. Всюду я встречал одни и те же слезы. Везде наблюдал одни п те же революционные настроения и надежды".

    "Повсюду также я убеждался в черствости сердец богатых и у власти стоящих людей и в нх презрении к людям".

    * Употребляемое нами слово "казнь" не следует понимать в яко бпнеком смысле.

    "И в это же время я узнал, что в Испании, этой классической стране инквизиции, еще не умерли инквизиторы. Я узнал, что сотни людей, заключенных в

    тюрьме, отныне получившей печальную известность, подвергнуты были истязаниям. Я узнал, что против них были употреблены всевозможные средневековые пыткп и кроме того, то, что дала новейшая наука. Я узнал, что пятеро нз них были убиты, что 70 других осуждены на ужасные наказания, а те, невинность которых была доказана, были изгнаны нз отечества".

    "Тогда, господа, я сказал себе, что такие ужасы не должны оставаться без возмездия. Я стал искать тех, кто ответственен за них. Из-за жандармов, исполняющих роль палачей, офицеров, исполняющих роль суден, и всех тех, кто исполняет чужие приказания, я увидел того, кто их дает".

    "В глубине своего сердца я почувствовал, непреоборимое чувство ненависти против государственного деятеля, управляющего посредством террора и пыток, против министра, посылающего на бойню тысячи и тысячи солдат и разоряющего налогами и поборами народ, который мог быть счастливым в своей чудной, богатой и плодотворной стране, против этого наследника Калигул и Неронов, преемника Торквемады, последователя Стамбулова и Абдул-Гамнда3, против этого чудовища - Кановаса, н я счастлив и горжусь тем, что избавил от него землю".

    "Разве дурно убить кровожадного тигра, который когтями разрывает груди и своими челюстями отрывает головы людей? Разве преступление раздавить ядовитую гадину?"

    "Если принять в соображение совершенные зверства, моя жертва была хуже сотен тигров и ядовитых гадин. В ней было олицетворено все самое позорное, что заключается в религиозном изуверстве, военной жестокости, незаконности суда, тирании власти и в алчности владеющих классов".

    jtr.

    "Я избавил от этого чудовища Испанию, Европу, весь мир. Вот почему я - не убийца, а исполнитель казни".

    Таким образом, в подобных условиях личный акт получаст характер вполне заслуженного мщения революционеров за зверства угнетателей. В такие минуты это единственно возможный ответ парода, но ответ грозный, доказывающий его жизнеспособность. Личный акт, совершенный в указанных условиях, явится громким и многозначащим свидетельством активной революционной ненависти ко всему тому, что угнетает и что будет угнетать. Мы долго любили, любовь оказалась бесплодной, теперь нам нужно ненавидеть, но сильно ненавидеть.

    Другое значение террористического акта мы видим в сто агитационном характере. Хорошо иногда показать пароду, что и гг., ведущие "райскую жизнь", смертны. Историк Мпшлс4 рассказывает, что карьера Робеспьера была копчена, когда "зеваки, дошедшие до его обожания" узнали, что н он смертен.

    Слух об убийстве тирана, разрушая торжество лакейства, в миг разносится по всей стране и даже индифферентных вызывает па размышление. Пропаганда, сделанная террористическим актом, будет огромною, в особенности, если террор пе был совершен с какой-нибудь "дворцовою" целью; если он пе был Совершен сословием, желающим вырвать власть у другого сословия; если он был совершен не с желанием заменить плохого тирана хорошим, а твердою и сознательною рукою, убивающего тирана за то, что он тиран, за то, что он является представителем капитала и власть имущих. Пусть всякий властитель и эксплуататор знает, что его "профессия" связана с серьезными опасностями; и если, несмотря на это, находятся люди, желающие сыграть роль собак буржуазии, то они этим самым приобретают право на смерть. Повторяем: для того, чтобы индивидуальный террор мог иметь агитационное значение, нужно, чтобы он применялся в защиту угнетенной половины человечества. При современных условиях приговор этой последней не имеет другой санкции. Если правительства санкционируют своп приговоры посредством белого террора, то почему народу не прибегнуть для защиты своих интересов к красному, революционному террору!

    Что касается прямых непосредственных результатов, то вряд ли личный террористический акт может иметь какое-нибудь серьезное последствие. На место убитого тирана сядет другой. Но огромное революционное значение личного акта от этого нисколько не уменьшится. Мы знаем из истории, что в этом процессе свержения одного тирана за другим*парод учится их ненавидеть, его революционное настроение принимает все более и более определенный характер н рано или поздно в нем зародится, наконец, желание совершить казнь в таких условиях, чтобы она стала последнею казнью последнего тирана.

    Но и с точки зрения непосредственных результатов, нельзя считать личный акт обреченным на безусловную бесплодность. Кто может отрицать, что "гении зла*, Торквемада, Калигула, Нерон, Победоносцев нлп Кано-вас с большим цинизмом и с большим талантом выполняют свою роль вампиров, чем какие-нибудь маленькие тпраннкп п, следовательно, их "изъятие из обращения" может принести непосредственную пользу. Правительству не легко найти людей, с таким совершенством воплощающих в себе "религиозное изуверство, военную жестокость, незаконность суда и алчность имущих классов" как вышеназванные изверги человеческого рода.

    Но, не говоря о крупных тиранах, бывают моменты, когда с "чисто педагогическою целпю" является прямо необходимым "изъять из обращения" некоторых пз самых мелких представителей власти; иногда приходится свести счеты с старшим мастером, надзирателем или другим каким-нибудь слишком усердным холопом господствующих классов. Что касается шпионов, то "изъятие нх пз обращения" посредством террористических актов, является наилучшим способом борьбы с ними - это будет иметь огромное педагогическое значение5.

    От самых крупных тиранов мы перешли к самым мелким, по отсюда отнюдь пе следует выводить заключение, что мы чтим презрением средних тиранов, находящихся между этими двумя категориями. Конечно, нет, и это тем более, что пз всех форм террористической борьбы, децентрализованный п разлитой террор мы считаем наиболее выгодным и целесообразным. При такой постановке участниками борьбы могут быть масса лиц, которым при централизованном терроре, где выступают только несколько избранных, пет места. Эти лица при децентрализованном терроре могут представлять собой ядра для созидания местных самостоятельных групп, ведущих террористическую борьбу с местными властями. Такой натиск на врага со всех сторон больше смутит и дезорганизует его, чем борьба только с центром, или с одним плп двумя высокопоставленными лицами. Борьба против местных властей, против приставов, губернаторов, сборщиков подателей и всех тех, которые подходят к народу с целью грабить и обманывать его, завлечет большое количество местного населения; совершенный против них террористический акт не потребует особых толковании. Всякий сумеет попять причины, вызвавшие его; найдутся и апологисты акта, п/отому/ ч/то/ какое другое чувство парод может иметь ко всем этим своим притеснителям, кроме чувства ненависти!

    Пускай каждая губерния, каждый уезд, каждая волость имеет свою охотничью команду, которая постоянно будет нападать на врага, с целью дезорганизовать его, смутить, сбить с позиции. Такой разлитой террор может объять всю землю русскую, на страх и трепет всем крупным и мелким тиранам. Сознательный террорист будет содействовать "изъятию из обращения" тех, которые особенно люты п жестоки с народом, п которых поэтому народ ненавидит н желает их гибели.

    Для такого разлитого террора найдется место и в городе, п в деревнях. Практика такого террора уже стихийно началась у нас. Многочисленные покушения последнего года на местных властей: на приставов, полицеймейстеров п др. достаточно ярко нам говорят об этом.

    Вот в каких словах "Народные Листки" №8 предсказывали о неизбежности у нас такого террора:

    "Теперь же полем борьбы явится не только город, но и деревня, п фабрики, и мастерские; противниками же их будут все те, от которых, так пли иначе, народ}' житья нет. Террористы будут снимать с народной шеи тех, которые особенно к нему люты, несправедливы и жестоки. Они явятся как бы исполнителями народных приговоров н мстителями за поруганные народные права".

    Таким образом, мы видим, что индивидуальный террористический акт может иметь троякое значение: как мщение, как пропаганда п как "изъятие из обращения" особенно жестких и "талантливых" представителен реакции. Что же касается того, чтобы щадить стоящих на самом верху иерархической лестницы, якобы неответственных или слабоумных, то мы должны сказать только одно: исключать из числа люден, имеющих право на смерть н только на смерть, каких-нибудь тиранов, какую бы кличку они не носили - короля, царя, султана - мы считаем совершенно не логичным.

    Показав, надеемся недвусмысленно, наше отношение к личному акту, мы считаем нужным прибавить, что революция и революция социальная не может быть совершена несколькими пудами динамита, а только восставшим народом с оружием в руках. И потому мы думаем, что везде, где только возможно, нужно заменить личный акт коллективным; даже попытку коллективного акта предпочесть осуществлению личного акта.

    • • •

    Приступая к разбору коллективного террора, т.е.тер-рора совершаемого не отдельною личностью, а целою коллекцию лпц, мы начнем с фабричного террора и постараемся показать на нескольких примерах, что мы понимаем под этим последним. Возьмем несколько примеров пз истории рабочего движения за границей. Вспомним события 1892 г. в Гомстеде (в Соед. Штатах), закончившиеся убийством директора фабрики Фапрка русским евреем Беркманом6. Дело началось с того, что рабочие, доведенные до крайности своим ужасным положением, объявили стачку. С первого же дня Фанрк вмешался в дело с усердием, достойным лучшего удела. Он оскорблял и унижал тех, которые день тому назад покорно позволяли себя эксплуатировать; подстрекал вызванных для усмирения стачечников солдат стрелять в них; запугивал правительство, рпсуя стачку, как начало гражданской воины. Одним словом, благодаря его усердной "деятельности", его энергии, его "гениальности в жестокости", произошли кровавые столкновения забастовщиков с собакам власть и капитал имущих. Несмотря на героическое сопротивление рабочих, они были подавлены самым ужасным образом. Все эти унижения, насилия, кровопролития не могли быть оставлены без ответа, п в голове Бсркмана создался план убийства этого хищника Файрка. Прибыв па место жительства этого последнего п пробродив дня два около его конторы, он, наконец, улучил удобный момент, вошел в контору п тремя выстрелами из револьвера "изъял из обращения" виновника убийства целого десятка отцов семейств. Беркмап явился исполнителем задушевного желания рабочюс.

    Другом пример, яркий образчик фабричного террора, нам дают события, сопровождавшие стачку рудокопов в Англии в 1893 г. Рабочим стало невмоготу переносить голод и холод, оскорбление, и унижение, н они, наконец, восстали, но восстали с твердым желанием бороться. Они прекрасно знали, кто их враг, и напали па самое его чувствительное место: опн атаковали карман своего хозяина Все постройки на шахтах были разрушены, канцелярия обращена в прах; подземные галереи частью разрушены, частью завалены всякою всячиною; были попытки затопить их водой. Склады были сожжены, запас угля частью был вывезен в квартал бедных п роздан, частью полит керосином п маслом п подожжен. Окружающее пространство осветилось заревом пожара, предвестником будущей гражданской войны - единственная форма войны, которую социалист может считать неизбежной н необходимой. Стачечники искали и хозяев шахт, по они удрали заблаговременно, кто в Скандинавию, кто во Францию, словом, кто куда мог. Т/ак/ ч/то/ если бы не было случаев убийства владетелен шахт, то только потому, что они спаслись все бегством. Это был в полном смысле слова терроризирующий и разрушающий акт. В этот день буржуа п власти вместе молились о спасении шкур своих.

    26-го января 1886 г. были аналогичные события в

    рудниках Дсказвнля . Над шахтами были произведены приблизительно такие же операции, как и выше описанные. 13 довершение всего деказвпльскне рудокопы казнили эксплуататора Ватрсна.

    И наконец, Бакинские события этого года, совершенные пародом без руководства какой бы то ни было партии, могут служить примером, хотя и бледным, фабричного террора8.

    Мы могли бы еще цитировать несколько фактов, но н указанных достаточно, чтобы показать, что фабричный террор не есть тактика, внесенная в среду рабочих извне. Он подсказывается рабочим самою жизнью. В самом деле, кто рабочему враг более лютый, более жестокий, чем тот, кто убивает его медленною смертью в подземных галереях, чем тот, кто его нищетой п слезами покупает свое благосостояние н радость, кто создает условия, порождающие чахотку п проституцию, от которой гибнет все он же - рабочий п его жены и дети, чем тот, наконец, кто отрицает за ним право па науки п искусство, на жизнь? Этот враг -хозяин, эксплуататор, Рабочий видит его каждый день в мастерской, на фабрике, па шахте, па заводе, п что же естественнее того, что в нем зародится, наконец, желание взять ружье, нож, или свою "родную дубину" н начать бить, бить беспощадно, бить до смерти, поразить в сердце всех торжествующих негодяев: монархов, т.е. буржуазию, н ее слуг: царей, президентов, министров и всех защитников современного строя п фабрикантов законов, увековечивающих рабство угнетенных, всех, "всех этих вампиров, которые смеются над его нищетою, живут на его счет, гнут его спину н за все это платят ему пустыми обещаниями..."

    12. Зак. № 7

    * * *

    Как рабочий - раб на фабрике, так крестьянин - раб на поле; но как рабочий, так и крестьянин начинает узнавать своего врага и без посторонней помощи, сам находит средства для борьбы. Убийство кн. Урусова и Гагарина ясно показывает это. Ясно показал это и гурийский крестьянин, который, вздернув на плечи свое родное "мадчахе-лай"*, двинулся против тех самых князей, которые расхищали его силы и энергию в междуусобных воинах. Нож или дубина русского крестьянина н ружье грузинского были направлены в одну и ту же цель, - oini поражали крестьянских грабителей н угнетателей. Мы уверены, что если бы социал-демократизм, который является ввозным товаром в Грузию, не умерял бы пыл гурийского крестьянина, сходного по складу ума и темпераменту с андалуз-цем-испанцем, борьба эта проявилась бы с большею силон. Но даже отравленный отчасти пропагандою сторонников теории: "все существующее разумно" и "подождите, пока капнталистнческ1ш строй созреет до своего отрицания", грузинские крестьяне узнали своего врага н, не дождавшись исполнения предсказания Гегелевской триады, почувствовали необходимость отделаться от него. Нам рассказывали очевидцы, как гурийские князья умоляли бунтующих крестьян: "возьмите все, только не трогайте нас, дайте нам по-прежнему спокойно выходить и гулять по белому свету".

    * Мадчахелай - ружье старой схемы. Когда гурмец говорит с некоторым удальством, он называет так всякое ружье.

    Цель фабричного и аграрного террора - довести фабриканта и землевладельца именно до того, чтобы они молились только о спасении шкур своих. Гурийцы уже сделали это.

    Из истории анархизма мы можем привести крупные примеры аграрного террора. Возьмем андалузские события 1892 г. Во втором № нашей газеты мы уже говорили о тяжелых условиях жизни андалузского крестьянина, теперь мы не будем касаться этого, а просто опишем события, вызванные этим бедственным положением. В ночь с 8-го на 9-е января 1892 г. в город Херес ворвались 600 человек анархистов с криками: "Да здравствует анархия! Смерть буржуазии!" Это были крестьяне, вооруженные кто как мог; большинство имели огнестрельное оружие. Среди андалузских крестьян анархизм народился еще во времена М. Бакунина, п с тех пор число сторонников анархизма все растет. В 1881 г. Андалузпя считалась уже гнездом "крестьянского анархизма". Но вернемся к описываемым событиям. Условия арендования земли, вообще условия, созданные крупными землевладельцами в Апдалузнн, поистине чудовищ