Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · СОВЕТСКОЕ РУКОВОДСТВО · ПЕРЕПИСКА · 1928—1941 ГГ. ·


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото

    ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА

    ФЕДЕРАЛЬНАЯ АРХИВНАЯ СЛУЖБА РОССИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

    ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

    ISTITUTO ITALIANO PER GLI STUDI FILOSOFICI ECOLE DES HAUTES ETUDES EN SCIENCES SOCIALES MAISON DES SCIENCES DE L'HOMME

    ББК 63.3(2)6 С 56

    С 56
    Советское руководство. Переписка. 1928—1941 гг. / Сост. А.В.Ква-шонкин, Л.П.Кошелева, ЛА.Роговая, О.В.Хлевнюк — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. — 519 с.

    В настоящем сборнике серии «Документы советской истории» представлена переписка советского руководства в период с 1928 по 1941 гг. Из-за почти полного отсутствия стенограмм заседаний Политбюро, Оргбюро, Секретариата, Совнаркома и др. органов переписка становится основой для реконструкции процесса принятия решений, выяснения позиций различных ведомств и отдельных советских лидеров. Благодаря переписке можно увидеть сложные неформальные отношения и конфликты в советском руководстве.

    ПРЕДИСЛОВИЕ

    Данный сборник документов является продолжением проекта, первые результаты которого опубликованы в книгах: «Сталинское Политбюро в 30-е годы» (М.: АИРО-ХХ, 1995); «Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927 гг.» (М.: РОССПЭН, 1996). «Письма во власть. 1917-1927» (М.: РОССПЭН, 1998). Целью проекта было и остается выявление, изучение и введение в научный оборот документов, составляющих основу для исследования механизмов функционирования власти в СССР, взаимоотношений государства и общества.

    Хотя сборник непосредственно связан с предыдущей книгой «Большевистское руководство. Переписка. 1912—1927 гг.», редакционная коллегия решила назвать его «Советское руководство. Переписка. 1928— 1941 гг.» По многим показателям система власти и ее представители в 30-е годы существенно отличались от большевистского руководства предшествующего периода. Была уничтожена серьезная оппозиция и в партии установилась жесткая «дисциплина», происходило сращивание партийного и государственного аппарата, формирование и окончательное утверждение режима личной власти Сталина. Сама ВКП(б) под влиянием этих факторов, как неоднократно отмечалось в литературе, фактически прекратила существование в качестве политической партии и превратилась в элемент системы «партия—государство». Наконец, сначала постепенно, а в период «большого террора» в массовом порядке, к власти приходило новое поколение сталинских выдвиженцев, которых лишь условно (поскольку партия сохраняла свое прежнее наименование большевистской) можно назвать большевиками.

    Особое внимание к переписке руководителей высшего и среднего уровней в рамках данного проекта не случайно. В силу почти полного отсутствия таких документов, как стенограммы заседаний Политбюро, Оргбюро, Секретариата, Совнаркома, различных партийно-правительственных комиссий, недостаточной сохранности подготовительных материалов к протоколам заседаний высших партийно-государственных органов власти, переписка во многих случаях становится основой для реконструкции процесса принятия решений, выяснения позиций различных ведомств и отдельных советских лидеров. В основном благодаря переписке удается исследовать сложные неформальные отношения, конфликты в советском руководстве, оказывавшие огромное воздействие на выработку и проведение политического курса. Наконец, переписка (при недостатке серьезной мемуарной литературы по 30—50-м годам) является незаменимым источником для изучения морального облика советских руководителей разных уровней, их миропонимания и культуры.

    Выявление и сведение в единый комплекс переписки советских руководителей, отложившейся в различных архивах и архивных фондах, требует значительных усилий и времени. Многие материалы, как известно, вообще закрыты в ведомственных архивах. С учетом этих обстоятельств следует оценивать и данный сборник. Составители лишь стремились внести определенный вклад в общее дело постепенного научного освоения и своеобразной «инвентаризации» архивов советского периода, к которому причастны многие историки из разных стран. По этой причине сборник готовился таким образом, чтобы не повторять уже имеющиеся публикации, перечень которых приводится в конце книги. Вне рамок сборника остался также большой комплекс переписки Сталина и Кагановича за 1931—1936 гг., который находится в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) и в настоящее время готовится к публикации в качестве самостоятельного издания1. Однако поскольку в период завершения подготовки сборника несколько из включенных в него писем были опубликованы другими исследователями, составителям (по техническим причинам) пришлось сделать исключения из заявленного правила «неповторения» (см. документы № 63, 96).

    Документы, представленные в сборнике, выявлены в двух архивах — РГАСПИ и Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ). Первый архив является местом сосредоточения значительной части фондов высших органов руководства коммунистической партии, в том числе коллекций личных документов известных деятелей партии. В последнее время в дополнение к материалам, уже находившимся в РГАСПИ, туда поступили несколько фондов членов Политбюро из Архива Президента Российской Федерации (АП РФ, бывший архив Политбюро). В ГА РФ хранятся фонды высших органов государственной власти СССР, в том числе секретариатов руководителей правительства и их заместителей. Перечень фондов, из которых извлечены документы, помещенные в сборнике, приводится в конце книги.

    Основное внимание при отборе документов обращалось на переписку высших руководителей страны — Сталина и его соратников. Помимо этого, отбирались письма советских руководителей, так сказать, второго уровня — наркомов, не входивших в Политбюро, заместителей наркомов, руководителей других ведомств. Самым интересным видом документов были, конечно, личные письма, в которых обсуждались, в числе прочего, и важные государственные проблемы. Однако таких писем относительно немного. Поэтому составители использовали также служебную переписку и разного рода политические заявления.

    Как правило, сохранившаяся переписка мозаична и редко сосредоточена вокруг определенных значительных проблем или событий. Отбирая документы для публикации, составители стремились охватить основные явления, прежде всего, политической истории 30-х годов. Это, однако, не означает, что книга претендует на охват всех, даже главных, тенденций и событий периода. Каждый блок представленных документов может быть существенно расширен и стать предметом специального исследования.

    Составители не ставили также цель всесторонне проанализировать выявленные документы или глубоко изучить проблемы, которым посвящены письма. Задача была более скромной — ввести новый комплекс документов в оборот, в общем прояснить их смысл и содержание, вписать в исторический контекст. Поскольку большинство вопросов, которые обсуждались в письмах и служебной переписке советских руководителей, так или иначе решались в высших инстанциях партийно-государственной власти (в Политбюро, Секретариате, Оргбюро ЦК ВКП(б), СНК СССР) особое значение для комментирования имели документы этих органов, главным образом, протоколы заседаний и материалы к ним.

    Период, охватываемый публикуемыми документами, имеет большое самостоятельное значение в советской истории. Его начальная грань связана со свертыванием нэпа и утверждением у власти сталинской группы. Последовавшие затем бурные и трагические процессы насильственной коллективизации, форсированной индустриализации, массовые репрессии привели к формированию особой социально-экономической и политической системы, которая вызывает особый интерес у исследователей. Важнейшей составляющей этой системы была жесткая централизация и огромная роль субъективного фактора, личности Сталина, имевшего неограниченную власть. В силу этого публикуемые документы личного характера проливают свет на многие важные обстоятельства советской истории конца 20-х — 30-х годов.

    Один из таких ключевых сюжетов — борьба И. В. Сталина и его сторонников с группой А. И. Рыкова, Н. И. Бухарина, М. П. Томского в 1928 — начале 1929 г. Основные моменты этой борьбы, программные установки Сталина и лидеров так называемого «правого уклона» подробно исследованы в литературе2. Наименее изученным остается вопрос о личной позиции членов Политбюро, способах создания в Политбюро сталинского большинства, что во многом предопределило поражение «правых». Публикуемые письма дают материал для более достоверных суждений по этому вопросу.

    Окончательный разгром в конце 1927 г. оппозиции, лидерами которой были Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев, исключение из партии и высылка большой группы старых большевиков-оппозиционеров существенно изменили как общую политическую ситуацию, так и положение в высших эшелонах власти. Устранение влиятельной и многочисленной «левой» оппозиции уничтожило факторы, сдерживающие внутренние противоречия в сталинско-бухаринском Политбюро, способствовало проявлению реальных намерений советских лидеров и их новому размежеванию. Буквально через месяц после завершения XV съезда партии Сталин и его твердый сторонник В. М. Молотов предложили свои рецепты выхода из кризиса хлебозаготовок, который вполне обозначился еще осенью 1927 г., но в значительной мере игнорировался до тех пор, пока не завершился разгром оппозиции Троцкого—Зиновьева. В январе—феврале 1928 г. Сталин выехал с инспекцией в Сибирь, а Молотов — на Урал, где они потребовали от местных руководителей резко ужесточить политику хлебозаготовок, активнее применять

    репрессивные методы в отношении крестьян. Став примером для других регионов страны, чрезвычайные методы хлебозаготовок с самого начала давали сомнительные результаты (см. документ № 2), однако они коренным образом изменили ситуацию и положили начало кардинальной смене общего курса.

    Насильственное, вопреки экономической целесообразности, изъятие хлеба в деревне означало, что в отличие от предшествующих периодов Сталин не считал нужным сдерживать темпы индустриализации и приводить экономическую систему в определенное равновесие. Более того, жесткий курс в деревне сопровождался наращиванием капиталовложений в тяжелую промышленность. Это обстоятельство стало предметом одного из первых столкновений в Политбюро после разгрома «левой» оппозиции. Конфликт, разгоревшийся в Политбюро в связи с утверждением промышленно-финансового плана на 1927/1928 год, был хрестоматийным в советской историко-партийной литературе и излагался предельно просто: Политбюро в марте 1928 г. отклонило предложения, внесенные Рыковым, поскольку в них не было предусмотрено расширение капитального строительства в металлургии и машиностроении. Специально созданная комиссия в составе: Г. К. Орджоникидзе, В. В. Куйбышев и Г. М. Кржижановский изыскала необходимые дополнительные средства, и в результате на расширение капитального строительства (в том числе Сталинградского тракторного, Керченского металлургического, Мариупольского трубного, Кузнецкого металлургического заводов, Ро-стсельмаша и других предприятий) было направлено еще 20 млн руб.3 Публикуемая переписка (документы № 4, 5) выявляет важнейшие политические грани этого конфликта. Начавшись с нападок Молотова (за которым, несомненно, стоял Сталин) на Рыкова, конфликт, по сути дела, продемонстрировал расстановку сил в Политбюро и возможности самого Сталина на начальном этапе нового витка внутрипартийной борьбы. Ультиматум вполне уверенного в своих силах и влиянии Рыкова заставил Сталина маневрировать и искать компромиссные решения. Подобного рода политические маневры были характерной чертой действий обеих противоборствующих групп на протяжении большей части 1928 г. Даже в верхушке ВКП(б), не говоря об огромной партии, положение было шатким и неопределенным.

    Сталин, судя по всему, мог твердо рассчитывать только на Молотова. Значительная часть Политбюро до последнего момента предпочитала позицию нейтралитета, чему способствовали как неплохие личные отношения, сложившиеся между советскими лидерами в предшествующие годы, так и боязнь раскола. Показательна в этом отношении позиция Г. К. Орджоникидзе и К. Е. Ворошилова, которые, как показывают письма (документы № 23, 25, 26), по крайней мере, до конца 1928 г. сохраняли надежду на примирение Сталина и Бухарина и старались содействовать этому. Именно поэтому, целенаправленно продвигаясь к поставленной цели, Сталин предпочитал действовать таким образом, чтобы выглядеть не нападающей, а обороняющейся стороной, демонстрировал показную объективность по отношению к «правым». 17 сентября 1928 г. он, например, писал А. И. Микояну из отпуска: «Твою записку получил. Видимо, с хлебом дело пойдет. Приходится признать, что Бухарин теряет возможность повести "форсированное наступление на кулака" путем нового повышения цен на хлеб. Можешь ему сказать, что я вполне понимаю его положение и почти что соболезную». 26 сентября 1928 г. Сталин так писал Микояну о секретаре московского горкома ВКП(б) Н. А. Угланове, стороннике «правых»: «Он оказался, к сожалению, безнадежным путанником и в политических, и в организационных вопросах. Жаль, очень жаль»4.

    Внимательно приглядывая за настроениями своих соратников, Сталин старался использовать в своих интересах малейшие столкновения, которые временами происходили в Политбюро на ведомственной почве. «Ни в коем случае нельзя дать Томскому (или кому-либо другому) "подкачать" Куйбышева или Микояна. Не можешь ли прислать письмо Томского против Куйбышева?» — писал, например, Сталин Молотову в августе 1928 г. Получив требуемое письмо Томского, Сталин 31 августа пишет Куйбышеву: «Как твои дела? Слышал, что Томский собирается обидеть тебя. Злой он человек и не всегда чистоплотный. Мне кажется, что он не прав. Читал твой доклад о рационализации. Доклад подходящий. Чего еще требует от тебя Томский?»5

    Определенную роль в охлаждении отношений между Ворошиловым и Рыковым сыграли их столкновения по поводу бюджета военного ведомства (документы № 25, 27), чем также воспользовался Сталин.

    Есть основания полагать, что некоторых членов Политбюро Сталин принудил к лояльности, используя шантаж. После гибели в феврале 1937 г. Г. К. Орджоникидзе, А. И. Микоян и Л. П. Берия, разбиравшие по поручению Политбюро архив покойного, обнаружили два запечатанных сургучной печатью конверта с надписью рукой Орджоникидзе: «Без меня не вскрывать»6. В этих конвертах находились несколько документов из архивов Департамента полиции, изъятых из следственных дел ряда большевистских деятелей. Так, 25 марта 1929 г. из Ленинградского обкома партии в Москву на имя Орджоникидзе прислали копию показаний М.И. Калинина, данных им на допросе в феврале 1900 г. Протокол допроса начинался со слов Калинина: «Будучи вызванным на допрос вследствие поданного мною прошения, желаю дать откровенное показание о своей преступной деятельности». Далее следовал подробный рассказ о контактах с пропагандистами и участии в работе нелегального кружка. Помимо копии протокола допроса, в конверте Орджоникидзе сохранились также подлинники этого протокола и прошения Калинина на имя министра юстиции, поданного из петербургского дома предварительного заключения. Эти документы, видимо, были изъяты из подлинных архивных дел и присланы в Москву чуть позже7.

    Вместе с документами Калинина в конверте хранилась архивная справка о Я. Э. Рудзутаке, осужденном в конце 1909 г. к 10 годам каторги по делу виндавской организации Латышской социал-демократической рабочей партии. Справка показывала, что во время следствия Рудзутак раскрыл группу членов организации и по названным им адресам были произведены обыски и изъято оружие и пропагандистская литература. Эта архивная справка была направлена из Центрального исторического архива в Ленинграде в адрес Центрального совета Всесоюзного общества политкаторжан в декабре 1928 г.8

    Разгром весной 1929 г. группы Рыкова, Бухарина, Томского открыл ^дорогу для дальнейших изменений в системе политической власти. В документах за 30-е годы все реже встречаются проявления той относительной политической самостоятельности членов советского руководства, которую можно зафиксировать в письмах периода внутрипартийной борьбы. Верно, однако, и то, что Сталин после разгрома «правых» не превратился автоматически в единовластного диктатора. Применительно к началу 30-х годов встречается немало свидетельств в пользу того, что вопрос о характере власти не был предрешен. Очевидная и преобладающая тенденция постепенного утверждение режима личной власти некоторое время сосуществовала с развитием бюрократической контрмодели, которая достигла своего расцвета в послеста-линский период в виде (как назвал его М. Левин) «бюрократического абсолютизма»9.

    Персональным воплощением ведомственно-бюрократической модели управления, объективно ограничивающей нараставшую власть одного вождя, были члены Политбюро. Возглавляя крупнейшие и наиболее влиятельные советские ведомства, в начале 30-х годов члены Политбюро еще обладали определенной политической самостоятельностью и могли спорить со Сталиным по некоторым вопросам. Сам Сталин также должен был согласовывать свои предложения, запрашивал мнение соратников, успокаивал их в случае возникновения конфликтных ситуаций и т. п.

    Этот расклад сил в высших эшелонах власти получил отражение в переписке. Своеобразный исходный уровень расстановки сил после разгрома «правых» отражало обсуждение в Политбюро вопроса о замене Рыкова на посту председателя СНК СССР и реорганизации аппарата правительства. Письмо Ворошилова Сталину от 8 октября 1930 г. (документ № 76), в котором сообщаются подробности этого обсуждения, представляет картину реальных споров по ключевым государственным проблемам. Публикуемая переписка зафиксировала также процесс формирования устойчивых ведомственных группировок, в которые были вовлечены высшие лидеры страны, руководившие этими ведомствами (см. переписку К. Е. Ворошилова с его заместителями А. С. Бубновым и Я. Б. Гамарником; письма заместителя Орджоникидзе М. М. Кагановича).

    Ведомственные интересы, прежде всего, проявлялись в многочисленных конфликтах между партийно-государственными руководителями различных уровней. Письма фиксируют две основные причины, по которым происходили такие конфликты: межведомственные противоречия по поводу согласования планов, распределения ресурсов и т. п., а также личные и групповые конфликты, связанные с борьбой за влияние, наиболее характерные для руководителей республик и регионов (см., например, письма Л. П. Берия — документы № 115, 117). Что касается свидетельств о наличии в Политбюро группировок «умеренных» и «радикалов», борьба между которыми, как считают многие историки, предопределяла политическое развитие в 30-е годы, то они не прослеживаются в переписке, так же как и в других документах9.

    Объективно многочисленные конфликты и противоречия ослабляли не только Политбюро, как коллективный орган власти, способный в какой-то мере противостоять Сталину, но и ЦК ВКП(б), костяк которого составляли конфликтовавшие руководители среднего уровня. Неустойчивость административного аппарата в условиях кризисов начала 30-х годов ограничивала его способность защищать и отстаивать свои интересы, благоприятствовала укреплению позиций Сталина10.

    Существенное воздействие на формирование системы оказал глубокий кризис, пик которого пришелся на конец 1932 — первую половину 1933 г. Голод, унесший несколько миллионов жизней, сочетался в этот период с падением промышленного производства, напряженным до предела внешнеторговым балансом, ростом социальной напряженности. Публикуемые документы, хотя и составляют лишь незначительную часть информации, поступавшей во время кризиса высшему руководству страны, показывают, что в Политбюро были хорошо осведомлены о последствиях политики скачков. Факты о голоде, приведенные, например, в письме Т. Р. Рыскулова (документ № 116) были способны вызвать ужас и потрясение у любого нормального человека, но только не у высших советских руководителей, виновных в этой трагедии. Не известно ни одного письма или другого документа, в которых Сталин или его соратники выражали бы сожаление о человеческих жертвах или просто объективно оценивали положение в стране.

    С середины 30-х годов, после преодоления кризиса и убийства Кирова, тенденция укрепления единоличной диктатуры Сталина становилась все более заметной. Сталин все менее нуждался в неформальном общении со своими соратниками, все реже согласовывал с ними принимаемые решения. Это привело к существенному сокращению переписки, которая была одним из способов поддержания остатков «коллективности» в высшем советском руководстве. Важную роль играли и чисто технические факторы. Судя по многим признакам, в 1935 г. была налажена хорошая телефонная связь между Москвой и южными курортами, где отдыхали советские руководители. Учитывая «отпускной» характер значительной (наиболее интересной) части переписки, это также объясняет резкое сокращение количества писем в середине 1930-х годов по сравнению с началом этого десятилетия.

    Письма советских руководителей за летние месяцы 1936 г. позволяют уточнить обстоятельства подготовки новой репрессивной кампании, связанной с фабрикацией дела о так называемом «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». Проведенный в августе 1936 г. суд над Г. Е. Зиновьевым, Л. Б. Каменевым, Г. Е. Евдокимовым, И. Н. Смирновым и другими бывшими оппозиционерами (первый «большой» московский процесс), стал исходной точкой чисток, переросших затем в «большой террор». Подготовкой этого процесса, как известно, руководил Сталин12. Публикуемая переписка показывает, в какой мере были осведомлены о планах Сталина и ходе «следствия» члены Политбюро, и какой была их позиция. В письме от 3 июля 1936 г.

    (документ № 191) Сталин лишь между прочим, в постскриптуме, осведомляется у Ворошилова, читал ли тот показания Р. В. Пикеля и Е. А. Дрей-цера, послужившие основой фабрикации всего дела о «троцкистско-зиновьевском центре». В ответ Ворошилов в самых энергичных выражениях осудил «врагов» и пытался оправдаться перед Сталиным по поводу своих контактов с Пикелем (документ № 192).

    Оправдываться и защищаться в связи с фабрикацией дел против бывших оппозиционеров приходилось и другим членам Политбюро. Аресты заместителей Орджоникидзе и Кагановича, Ю. Л. Пятакова и Я. А. Лившица (см. документы № 193, 197, 198), других руководителей среднего звена в той или иной степени дискредитировали почти всех соратников Сталина, попавших в унизительное и уязвимое положение. Во многом благодаря этому, большинство членов Политбюро с особым усердием демонстрировало «бдительность» и поддержку планов Сталина, хотя не могло не чувствовать, что готовившаяся «чистка» неизбежно ударит и по ним. «Хорошо, что быстро покончили с троцкистской бандой Зиновьева и Каменева. Даже слепым стала ясна вся преступность этой банды...» — писал Микоян (документ № 199). Л. М. Каганович, руководивший работой ЦК во время отпуска Сталина, активно участвовал в подготовке августовского процесса и замены Г. Г. Ягоды на посту наркома внутренних дел Н. И. Ежовым. Документы свидетельствуют, что из всех членов Политбюро лишь Орджоникидзе, хотя и острожно, пытался убедить Сталина отказаться от продолжения массовых арестов, главным образом, среди хозяйственников. Наряду с другими материалами, об этом свидетельствуют и письма Орджоникидзе, отправленные Сталину в сентябре—октябре 1936 г. (они не включены в сборник, так как находились в АП РФ, а в настоящее время в процессе передачи из АП РФ в РГАСПИ). Выражая поддержку приговору августовского суда и последующим разоблачениям НКВД, Орджоникидзе, вместе с тем, высказывал осторожные сомнения. «Некоторые считают, что надо вышибить из партии всех бывших (оппозиционеров. — Сост.), но это не разумно и нельзя делать, а присмотреться, разобраться — не всегда хватает у наших людей терпения и умения», — писал Орджоникидзе Сталину 7 сентября 1936 г.13 Конфликт со Сталиным закончился гибелью Орджоникидзе 18 февраля 1937 г.

    Орджоникидзе оказался одной из первых жертв нового поворота политики, ознаменованного массовыми репрессиями и окончательным утверждением единовластия Сталина. Одной из целей этой политики была единовременная кадровая чистка на всех уровнях — от сельской администрации до Политбюро. В 1938—1939 гг. были расстреляны члены и кандидаты в члены Политбюро С. В. Косиор, Р. И. Эйхе, Я. Э. Руд-зутак, В. Я. Чубарь, П. П. Постышев, отстранен от дел Г. И. Петровский. Была арестована жена Калинина. Притеснениям подверглась жена Молотова, П. С. Жемчужина. Ее сняли с должности наркома рыбной промышленности и вывели из состава ЦК по политическим мотивам, как говорилось в постановлении Политбюро от 10 августа 1939 г., за «неосмотрительность и неразборчивость в отношении своих связей, в силу чего в окружении тов. Жемчужиной оказалось немало враждебных шпионских элементов, чем невольно облегчалась их шпионская работа»14. Жертвами террора стали ближайшие сотрудники практически всех членов Политбюро. Публикуемые документы отражают напряжение и нравы, царившие в среде советских руководителей в этот период. Характерны объяснения Кагановича по поводу его конфликта с одним из работников НКПС (документ № 220), выражение «бдительности» в письме П. М. Керженцева (документ № 232), покаяние А. П. За-венягина (документ № 233) и т. д. Запуганные соратники Сталина боялись предпринять какие-либо шаги, способные вызвать обвинения в «покровительстве врагам» и демонстративно отказывали своим недавним помощникам и сотрудникам в поддержке (см. документ № 225).

    В таких условиях Сталин окончательно утвердился в роли диктатора, а Политбюро прекратило существование в прежнем виде, как коллективный орган власти, члены которого обладали относительным политическим влиянием. Заседания Политбюро стали редкостью. Основные вопросы решались либо единолично Сталиным, либо узкой группой уполномоченных Сталиным членов Политбюро. В январе 1941 г. Сталин так сформулировал принцип деятельности Политбюро: «Мы в ЦК уже 4—5 месяцев не собирали Политбюро. Все вопросы подготовляют Жданов, Маленков и др. в порядке отдельных совещаний со знающими товарищами, и дело руководства от этого не ухудшилось, а улучшилось»15. 4 мая 1941 г. Сталин занял пост председателя СНК СССР, оставив «на хозяйстве» в ЦК ВКП(б) А. А. Жданова16. После этого произошло перемещение ряда властных функций из аппарата партии в правительственные структуры.

    Существенно ограничив влияние старых членов Политбюро и выдвинув на первые роли руководителей нового поколения (А. А. Жданова, Г. М. Маленкова, Л. П. Берия, Н. Н. Вознесенского), Сталин уже не нуждался в том, чтобы подробно обсуждать со своими соратниками возникавшие проблемы, согласовывать позиции, убеждать и доказывать, что порой приходилось делать еще в первой половине 30-х годов. Кроме того, по неизвестным пока причинам начиная с 1937 г. Сталин перестал выезжать в традиционный отпуск на юг. С учетом этих обстоятельств, не приходится удивляться, что мы не располагаем перепиской Сталина и его соратников за 1937—1941 гг.

    В гораздо большей степени, чем Политбюро, подверглись чистке в 1937—1939 гг. другие звенья партийно-государственного аппарата. За этот период сменилось несколько составов руководителей практически всех регионов и многих ведомств. О механизмах этой кадровой чистки дает представление блок писем и телеграмм, связанных с командировками на места А. А. Андреева (см. документы № 207, 209, 210, 219, 221-223, 227-230, 234-237). Эти документы вновь свидетельствуют о том, что репрессии носили строго централизованный характер, их сценарий и цели намечались в Москве. Выезжавшие на места для проведения в жизнь этих решений эмиссары ЦК ВКП(б) производили не только смену первых руководителей регионов, но инициировали широкие кадровые перестановки и аресты в местных партийно-государственных структурах.

    В результате многочисленных перетрясок произошла смена целого поколения руководящих кадров всех уровней. На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г. Сталин объявил, что за период с января 1934 по март 1939 г. на руководящие посты по государственной и партийной линии было выдвинуто более 500 тыс. новых работников17. Особенно значительные перемены произошли в руководстве партийных организаций и в государственно-хозяйственном аппарате. Среди 333 секретарей обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартий, работавших в начале 1939 г., 293 выдвинулось после XVII съезда, который состоялся в 1934 г., причем основная часть из них — в 1937—1938 гг. Большинство в «номенклатуре» составляли теперь молодые работники как по возрасту, так и по партийному стажу. Среди секретарей обкомов, крайкомов и нацкомпартий 8,4 % были в возрасте от 26 до 30 лет, 53,2 % — от 31 до 35 лет и 29,4 % — от 36 до 40 лет. По партийному стажу 80,5 % составляли коммунисты, вступившие в ВКП(б) после 1923 г., а более четверти из них пришли в партию после 1928 г. Для сравнения можно отметить, что в начале 1937 г. среди секретарей обкомов 38,6 % имели партийный стаж до 1917 г., 41,6 % — с 1918 г. по 1920 г. и лишь 12,6 % вступили в партию после 1923 г. Еще меньшим в 1939 г. был партийный стаж у секретарей райкомов, горкомов и окружкомов партии — 93,5 % пополнили ВКП(б) с 1924 г. и позже18.

    Таким образом, в руководстве партии произошло полное перераспределение власти из рук старой гвардии в руки партийной молодежи, выдвинутой непосредственно Сталиным. Для того чтобы облегчить этот процесс, XVIII съезд ВКП(б) внес изменения в устав партии, в соответствии с которым партийный стаж для секретарей обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий вместо 12 лет устанавливался не менее 5 лет, для секретарей горкомов вместо 10 лет не менее 3 лет, для секретарей райкомов вместо 7 лет не менее 3 лет. Не успев вступить в партию, можно было получить важный пост. На практике нередко так и случалось. Партийная молодежь делала в условиях массовых репрессий головокружительную карьеру, и это еще больше укрепляло ее преданность вождю, поддержку репрессий против старой гвардии.

    Аналогичные кадровые перемещения происходили повсюду. Из 70 наркомов СССР, РСФСР, начальников главных управлений и председателей комитетов при СНК СССР и РСФСР, работавших в начале 1939 г., 29 человек были выдвинуты в 1937—1938 гг. Из 125 их заместителей в эти годы получили свои должности 77 человек, из 548 начальников главных управлений и объединений наркоматов СССР и РСФСР — 366 человек. Всего же из 32899 государственно-хозяйственных руководителей, входивших в номенклатуру ЦК ВКП(б), — от наркома до парторга ЦК ВКП(б), которые работали в начале 1939 г., — 15485 были назначены в 1937—1938 гг. Столь бурное выдвижение новых кадров вызвало их значительное омоложение. Из 70 наркомов, начальников главных управлений и председателей комитетов при СНК десять были в возрасте от 31 до 35 лет, 28 — от 36 до 40 лет и 22 — от 41 до 45 лет, причем некоторые из них только в 1937—1938 гг. закончили высшие учебные заведения. А в целом среди 32899 государственно-хозяйственных руководителей, входивших в номенклатуру ЦК, 426 человек были в возрасте до 25 лет, 3331 — от 26 до 30 лет и более 59 % числились в группе 31—40 лет19.

    Около половины новых выдвиженцев пришли с «низовой работы», многие заняли высокие кресла, не успев сойти со студенческой скамьи. Карьера этого поколения государственно-хозяйственных руководителей складывалась не менее головокружительно, чем карьера их партийных сотоварищей.

    Мотивы, в силу которых проводилась эта коренная «кадровая революция», неоднократно рассматривались в литературе. По мнению исследователей, Сталин был особенно заинтересован в выдвижении новых кадров потому, что, с одной стороны, считал старых работников недостаточно работоспособными и квалифицированными, а с другой — не доверял им политически. Молодые работники отличались не только энергичностью, административным задором и, нередко, относительной образованностью, но были всецело преданы Сталину, лишены тех комплексов, которые мучили представителей старой гвардии, помнившей времена «партийного равноправия» и острой оппозиционной борьбы. «У новой элиты, — отмечала американская историк Ш. Фитцпатрик, — чувство гордости людей, сделавших карьеру своими руками, дополнялось чувством признательности. Тому, кто, по их мнению, предоставил им возможность для роста — Революции (или Сталину)»20.

    Подобная насильственная кадровая ротация была необходимым условием завершения «сталинской революции сверху», утверждения системы личной диктатуры.

    Несмотря на то, что политическая ситуация в результате «большого террора» в значительной мере изменилась, выдвиженцы 1938—1939 гг. в основном усвоили комплекс административно-ведомственных ценностей и нормы поведения, характерные и для их предшественников, поскольку эти нормы и ценности являлись объективным порождением советской партийно-государственной системы в целом. В переписке за предвоенные годы, часть которой представлена в сборнике, обращают на себя внимание почти полное отсутствие личных писем и наличие большого количества документов, отражающих острые ведомственные столкновения и противоречия. Советские руководители нового поколения предстают в этих документах как технократы, ведомственники, а в политическом отношении — верные солдаты своего вождя. Именно этот слой руководителей во многом определял развитие советской системы в последующие несколько десятилетий.

    Все документы, помещенные в сборнике, датированы. Даты, установленные составителями, помещены в квадратные скобки.

    Документы расположены в хронологическом порядке. Нумерация документов сплошная.

    Явные грамматические ошибки и описки в документах исправляются без дополнительных оговорок.

    Стилистические несогласования и пропуски, встречающиеся в документах, обозначаются звездочкой (*).

    Все отточия, встречающиеся в документах, принадлежат авторам писем. Сокращения, сделанные составителями при цитировании документов в комментариях, отмечены отточиями в квадратных скобках.

    Отдельные слова, приводимые в документах в сокращенном виде, восстанавливались только в тех случаях, когда это было необходимо для их понимания.

    Фрагменты текста, вычеркнутые авторами писем, восстанавливались (с соответствующей оговоркой) только в тех случаях, если эти вычеркивания имели принципиальное значение. Курсивом в документах воспроизводятся подчеркивания текста, сделанные авторами писем.

    Определяя заголовок документов, составители не выделяли различные виды корреспонденции (письма, записки, обращения и т. п.), тем более, что сделать это во многих случаях непросто. В заголовок выносятся лишь имена отправителя и адресата.

    Примечания

    1. Подробную характеристику писем Сталина, отложившихся в фонде Кагановича, поступившем в РГАСПИ из Архива Президента Российской Федерации см.: Cohen Yves. Des lettres corame action: Stalin au debut des annees 1930 vu depuis le fonds Kaganovic // Cahiers du Monde russe. 1997. Vol. 38 (1). P. 307-346.

    2. Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888—1938. М., 1988; Кун М. Бухарин: его друзья и враги. М., 1992.

    3. История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 4. Кн. 1. М., 1970. С. 551; Кузьмин В. И. В борьбе за социалистическую реконструкцию. 1926—1937 гг. Экономическая политика советского государства. М., 1976. С. 58-59.

    4. Прибытков В. Аппарат. СПб., 1995. С. 98, 107.

    5. Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. М., 1949. С. 220.

    6. РГАСПИ. Ф. 85. Новые поступления. Д. 2. Л. 30.

    7. Там же. Л. 1-11.

    8. Там же. Л. 28-29.

    9. Левин М. Бюрократия и сталинизм // Вопросы истории. 1995. N° 3. С. 24-25.

    10. Подробнее см.: Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е годы. М., 1996.

    11. Левин М. Бюрократия и сталинизм. С. 25.

    12. См.: Реабилитация. С. 175-190.

    13. АП РФ. Ф. 45. On. 1. Д. 779. Л. 99.

    14. Сталинское Политбюро в 30-е годы. С. 171. После войны Жемчужина была арестована.

    15 Источник. 1997. № 5. С. 114 (запись в дневнике В. А. Малышева о заседании Политбюро от 17 января 1941 г.).

    16. Сталинское Политбюро в 30-е годы. С. 34-35.

    17. XVIII съезд Всесоюзной коммунистической партии(б). Стенограф, отчет. М., 1939. С. 30.

    18. РГАСПИ. Ф. 477. On. 1. Д. 41. Л. 72 об.-74; Ф. 17. Оп. 2. Д. 773. Л. 128.

    19. РГАСПИ. Ф. 477. On. 1. Д. 41. Л. 79 об.-83.

    20. Fitzpatrick S. The Cultural Front. Power and Culture in Revolutionary Russia. Ithaca and London, 1992. P. 180-181.

    Г. В. Чичерин — К. Е. Ворошилову

    16 января 1928 г.

    С. секретно. Лично. 16/1 28

    Т. Ворошилову.

    Уважаемый товарищ, приближается момент, когда мы с Вами расстанемся, ибо мои отношения с Литвиновым дошли до белого каления, между тем Политбюро им дорожит и мне остается только просить о назначении меня на маленькую работу в провинции, лишь бы уйти от Литвинова. С Караханом я вполне сработался (он моя единственная опора во враждебном стане коллегии НКИД), у нас все сообща, его деятельность есть моя деятельность, и литвиновское бешеное вранье против Карахана имеет целью бить меня. Не могу больше. Если этот тип Вам нравится, держите его, но отпустите меня куда угодно, — в Сибирь, в Соловки, — лишь бы уйти от Литвинова1.

    С коммунистическим приветом,

    лично весьма Вам симпатизирующий Георгий Чичерин2.

    РГАСПИ. Ф. 74. On. 2. Д. 45. Л. 53. Автограф.

    Примечания:

    1. С ноября 1926 г. до конца июня 1927 г. Г. В. Чичерин находился на лечении в Западной Европе. Во время его отсутствия НКИД возглавлял М. М. Литвинов. Позже, в 1930 г., в конфиденциальной записке Чичерин так объяснял взаимоотношения в руководстве НКИД: «Теория т. Литвинова была такова: каждый член коллегии ведет свою область, вносит по ней вопросы в коллегию и исполняет решения последней, рассылает членам коллегии для сведения отправленные им письма и телеграммы. С тов. Караханом, заведующим востоком, было совсем другое, я ежедневно вместе с ним обсуждал все новое но востоку, была вполне гармоничная совместная работа. Т. Литвинов никогда на это не шел; он всегда отвечал мне, что 3 раза в неделю я участвую в коллегии и Moiy высказать свое мнение, я пишу ему письма по отдельным вопросам, никакого больше контакта не надо. По западу я был ничто, рядовой член коллегии, а т. к. я барахтался, пытался влиять, была вечная напряженность. Обязательное участие т. Литвинова в Политбюро по делам запада упрочивало его роль; я проводил участие т. Карахана в Политбюро по делам востока для ослабления исключительной роли т. Литвинова. Сам я был политически настолько бессилен, что мое выступление в Политбюро в пользу какого-нибудь мнения бывало скорее основанием для обратного решения ("нереволюционно"). Не понимаю: если мне не доверяли, почему не хотели меня использовать на другой работе? Теперь уже поздно, я точно игрушка, сломанная неосторожным ребенком. Когда угнали т. Карахана, все увидели, что выгоднее держаться т. Литвинова; так и стали поступать Копп, Стомоняков и т. д. Я считаю т. Карахана очень тонким, блестящим, талантливым политиком. Наоборот, т. Стомоняков сухой формалист, без гибкости, без политического чутья, драчливый, неприятный, портящий отношения. Для маленьких балтов это еще ничего, но для Польши нужно бы нечто иное...» (Источник. 1995. № 6. С. 100).

    2. На бланке: «Народный комиссар по иностранным делам Г. В. Чичерин».

    А. 3. Гольцман — Г. К. Орджоникидзе

    21 января 1928 г.

    Свердловск 21/1—28 г.

    Дорогой Друг!

    В Свердловске такое положение: 14 января здесь был Молотов1 и под его влиянием обл[астной] ком[итет] принял ряд самых решительных мер по хлебозаготовкам. Важнейшие из них следующие:

    1. Заем крестьянского] хоз[яйст]ва принят для Урала в размере 12000000 р[ублей] против первоначальной наметки в 7800 т[ысяч] р[ублей].

    2. Ссльхоз[яйственные] заготовки приняты в 45 м[иллионов] п[у-дов|, причем до января заготовлено около 16 м[иллионов] п[удов]. Из остатка нужно заготовить во II квартале до 20 м[иллионов] п[удов].

    3. 85% водки отправлено в деревню.

    4. Главная масса платежей по сельхоз[яйственному] налогу и семесу-де сосредоточивается на январь—февраль. И т. п.

    Кроме этих и ряда др[угих] мер, здесь в Свердловске трудно выдумать что-либо новое. Теперь все дело исключительно в проведении принятых мероприятий в жизнь. Обком отправил лучших работников в главные заготовительные округа. Все члены бюро обкома за исключением Рындина и Зубарева сидят на местах. Шверник в Кургане, Ло-кацков — в Челябинске, Розенталь — в Шадринске и т. д. Ларичев сидит в Ишиме. Почти все члены президиума ОКК тоже на местах, в округах и районах. Вместе с ними сидит там же ряд технических работников. Все они ведут оперативную работу.

    Что касается репрессий на аппарат за слабость заготовок, то в этом отношении, судя по тем данным, которые я пока имею, тоже недостатка нет2. По линии финорганов снято, напр[имер] 10% работников. В обкоме говорят, что у них есть опасение за аппарат. Думаю, что это тревога пока напрасная. Наоборот, получается некоторая деловая чистка.

    Но хлеб пока идет очень плохо. По пятидневкам января поступление таково:

    I — 553 т[ысячи] п[удов]

    II - 237 —"—

    III - 403 -"-

    IV - 597 -"-

    Всего 1790 т[ысяч] п[удов|.

    Имей в виду, что во II кв[артале] хотят собрать 23 м[иллиона] пудов.

    Причины — пока совершенно неясны. На недостаток промтоваров и т[ому] п|одобное] жалоб нет. Крестьяне, по-видимому, хорошо зарабатывают на продаже сырья и, в особенности, на пушнине и дичи. О хлебе идут толки, будто он подымется в цене, кое-где говорят также о войне. Но все это, по-моему, не имеет решающего влияния. По-видимому, действуют другие причины, о которых я пока ничего еще не могу сказать.

    Сегодня вечером выезжаю в Шадринск, оттуда на лошадях в районы заготовок. Потом поеду в другие округа. Думаю, что перелом должен наступить в течение ближайших 12—15 дней, но пророком быть не берусь.

    Обрати, пожалуйста, внимание на то, что работа РКИ по обследованию партаппарата не должна форсироваться в хлебозаготовительных] районах. Аппарат напряжен до чрезвычайности и обследование делу заготовок не поможет, а повредить может.

    Кроме того, НК РКИ РСФСР ведет через местные органы РКИ обследование хлебозаготовительного] аппарата. Предлагаю отложить это обследование на вторую половину февраля, когда заготовки войдут в колею. Сейчас не до обследования.

    Привет. А. Гольцман.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 27. Д. 205. Л. 3-5. Автограф. Примечания:

    1. Поездка Молотова на Урал, так же как и сибирская командировка Сталина в январе—феврале 1928 г., положила начало кампании насильственного изъятия хлеба в деревне. Чрезвычайные хлебозаготовки проводились при помощи обысков и конфискаций, отдачи крестьян под суд по статье за спекуляцию, арестов и физических расправ. За «мягкотелость» и «сращивание с кулаком» были сняты с работы, исключены из партии и т. д. многие местные работники.

    2. В январе—марте 1928 г. на Урале были сняты с должностей 1157 работников окружного, районного и сельского аппаратов (Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927—1932 гг. Под ред. В. П. Данилова и Н. А. Ивницкого. М., 1989. С. 22).

    № 3

    А. А. Трояновский — Н. И. Бухарину

    3 февраля 1928 г.

    Токио, 3 февраля 1928 г. Тов. Бухарину.

    Дорогой Николай Иванович,

    Начинаю понемногу входить в свои обязанности посла1. Чрезвычайно много времени и энергии отнимает официальная часть, состоящая из приемов, визитов и всяческого рода разговоров с местными чиновными лицами и дипломатами. Когда мне бывает особенно нудно, я вспоминаю слова Ленина, сказанные им по поводу Брестского мира, что, если нужно будет для революции, мы пойдем в хлев. Здесь, правда, приходится ходить во дворцы, но с непривычки это тоже достаточно тяжело.

    Сегодня был с вручением верительных грамот у императора и затем представлялся императрице. Если первые дни после приезда встреча произвела на меня впечатление казенной, то сегодняшний прием был очень любезным, и я бы даже сказал, милым, со стороны этих двух молодых людей, какими являются теперешний японский император и японская императрица.

    Вы, вероятно, читали мои телеграммы относительно мер, которые нам надо принять для установления действительно дружественных отношений. Одновременно с этим письмом посылаю письмо т. Карахану с изложением своих соображений о ближайших наших задачах в отношении Японии. Очень прошу Вас поинтересоваться этим письмом.

    Должен сказать, что я прихожу в полное отчаяние по поводу отсутствия какой бы то ни было информации из НКИД относительно текущей нашей политики в отношении Японии. Здешнее министерство иностранных дел хорошо осведомлено о всем, что происходит в Москве, нам же сюда буквально ничего ни о чем не сообщают. О подписании рыболовной конвенции2 я узнал от премьера Танаки. Здесь говорят о предстоящих в Москве переговорах по поводу деталей рыболовной конвенции. Здесь идут на этот счет совещания. Мы же решительно ничего не знаем, хотя должны делать вид, что что-то знаем и отделываться общими фразами. В Москве были Кухара и Гото3. До моего приезда сюда полпредство не получило ни слова о том, какие были с ними переговоры. Сейчас сюда возвращается Гото. Его здесь ждут с нетерпением. Нам же НКИД о результатах переговоров с Гото считает лишним что-либо сообщить. Конечно, это не способствует поднятию нашего авторитета здесь, причем не только авторитета посла, но и авторитета правительства, у которого гак плохо поставлено дело информации.

    Вряд ли здесь мы находимся только для приемов, визитных любезностей и разговоров на невинные темы. Если это так будет продолжаться, то я буду бомбардировать Москву самыми ругательными телеграммами, или буду избегать, в конце концов, встречаться здесь с кем бы то ни было.

    Помимо информации в отношении японских дел, нам нужна и общая информация, относительно крупнейших фактов нашей советской жизни и, во всяком случае, относительно дипломатических событий. Например, Курский по газетным сведениям назначен полпредом в Рим4. Нас спрашивают — верно ли это. Мы ни черта не знаем. Совершенно идиотское положение. Здесь нас засыпают вопросами относительно главнейших вещей, касающихся оппозиции. Не знаешь, что отвечать.

    Нельзя забывать, что здесь, в Японии, находясь за тридевять земель, мы лишены тех средств информации: газеты, приезды и проч., которыми располагают наши полпредства в других странах. НКИД, очевидно, не чувствует потребности иметь осведомленных и авторитетных послов. Но мы здесь от этого страшно страдаем. Я уже телеграфировал об этом Карахану, но боюсь, что все эти телеграммы остаются гласом вопиющего в пустыне. Если бы Вы могли сделать что-либо для того, чтобы нас хоть немного информировали, если уж не об общих делах, то, по крайней мере, о делах, касающихся Японии, я был бы Вам за это бесконечно признателен.

    Вместе с тем, прилагаю при этом письмо на Ваше имя относительно материального положения сотрудников полпредства. Большинство здесь — люди семейные, имеют детей и состояние их действительно очень тяжелое. Меня поразил этот факт, что некоторые из них, пробыв 2—3 года в Токио, не знают английского языка. Оказывается, что они лишены возможности изучать английский язык, потому что не хватает на это денег. Жизнь здесь значительно дороже американской и английской, а коэффициент, т. е. прожиточный минимум, установленный для Токио и вообще для Японии, ниже, например, американского. Имеются ответственные работники, которые лишены возможности учить своих детей, например, Путна влез в долги, детей не учит и не знает, как ему выйти из тяжелого положения, хотя всем известно, что он — человек весьма скромный и никаким излишествам абсолютно не склонный. Обращаться по этому поводу к НКИД вряд ли полезно.

    Перед своим отъездом в Токио я говорил в Москве по этому поводу со Сталиным, он тоже находил, что если окажется верным то, что я сообщал ему со слов других, надо будет улучшить положение сотрудников. Очень прошу Вас, Николай Иванович, двинуть это дело. Имейте в виду, что условия жизни здесь весьма похожи на условия жизни в ссылке, потому что японского языка мы не знаем и живем здесь совершенно обособленной жизнью. Особенно тяжело положение семейных сотрудников. Дополнительных заработков здесь тоже невозможно найти.

    Относительно расходов на представительство и других подобных расходов, о которых я с Вами говорил в Москве, я напишу более подробно, после того, как лучше ознакомлюсь с здешними условиями.

    Между прочим, мне здесь рассказывали, что когда-то снижение жалования было произведено, якобы, по инициативе самих сотрудников в Токио. На самом же деле, говорят, под влиянием разговоров о режиме экономии несколько ответственных товарищей, покидавших работу в Токио и возвращавшихся в Москву, перед своим отъездом с большим нажимом провели это решение, и сотрудники теперь их добром не поминают.

    Желаю Вам всего лучшего. Привет Надежде Михайловне5. Жму руку. А. Трояновский.

    P. S. Посылаю для развлечения сочиненные здесь частушки и фотографии.

    А. Тр.6

    РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 2. Л. 151-154. Машинописный подлинник. Подпись и постскриптум — автограф.

    Примечания:

    1. Трояновский был утвержден полпредом в Японии 3 ноября 1927 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 658. Л. 1).

    2. Подписание советско-японской рыболовной конвенции состоялось 23 января 1928 г. (ДВП. Т. XI. С. 42-47, 693).

    3. Известный политический и общественный деятель Японии, председатель японо-советского общества Гото Симпэй находился в Москве с частным визитом с 22 декабря 1927 г. по 21 января 1928 г. Он встречался с Калининым, Чичериным, Караханом и другими советскими руководителями и участвовал в переговорах по советско-японской рыболовной конвенции.

    4. 5 января 1928 г. решением ПБ Курский был назначен полпредом в Италию (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 667. Л. 2).

    5. Лукина Н. М.

    6. На подколотой к листку с частушками фотографии — Трояновский во фраке и цилидре (РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 2. Л. 155). Частушки, о которых идет речь, см. там же. Л. 156.

    «Мой муж дипломат, А я дипломатка, Маловато лишь деньжат, И белье в заплатках.

    Дипломатка хоть куда, Очень даже важная, При фигуре и всегда Рылом авантажная.

    По французскому, конечно, Я совсем ни бе, ни ме, На банкетах все ж успешно Суп хлебаю консоме.

    Десять вилок и ножей На столе положено, Не пойму зачем, ей-ей, Прямо невозможно.

    Шлейф себе я заведу Ярда в три длинною,

    Во дворец гулять пойду Нынешней весною.

    Я ночей теперь не сплю С шлейфом окаянным, Вдруг фиаско потерплю, Окажусь с изъяном.

    Привлекают нас балы, А пойдешь — спокаешься, Где послицы и послы, Там не рассморкаешься.

    Не Ванюшка и не Тит За тобой там вьется, Граф-барои вдруг подлетит, Сердце и забьется.

    Вас прошу я на фокс-тротт, Силь-ву-пле с гвоздикой, Ну а ты, наоборот, Вроде кошки дикой».

    № 4

    А. И. Рыков — И. В. Сталину, В. М. Молотову, Н. И. Бухарину

    7 марта 1928 г.

    Сталину, Молотову, Бухарину.

    За последнее время был целый ряд признаков, говорящих за то, что большинство Политбюро недовольно руководством СНК и СТО. Сегодня разыгрываются разногласия по крупнейшему вопросу — о резолюции по плану промышленности на текущий год1. Из всего этого необходимо сделать вывод. Работа может идти только в том случае, если расхождений в крупных, основных вопросах в руководстве СНК и СТО с мнением Политбюро нет. Я в качестве председателя СНК и СТО работать больше не буду. Предлагаю сделать такую расстановку сил, чтобы на ближайшем пленуме и сессии ЦИК сделать необходимые перемещения, а меня наметить на Урал.

    7/III - 28 г. А. И. Рыков2.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 6. Л. 116. Автограф.

    Примечания:

    1. Судя по протоколам заседаний ПБ, 7 марта 1928 г. был рассмотрен вопрос «О промфинплане» и принято решение: «Отложить до заседания Политбюро в четверг 8 марта и слушать первым вопросом повестки дня (в 11 часов утра)». Из членов ПБ на этом заседании присутствовали Бухарин, Ворошилов, Куйбышев, Молотов, Томский (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 705. Л. 1). 8 марта ПБ рассматривало этот вопрос в более полном составе, уже с участием Сталина и Рыкова. На заседании Сталин написал Рыкову, Бухарину и Молотову записку: «Можно принять такое решение?

    1) Постановление СНК принять в основном.

    2) Поручить т. Рыкову и его замам окончательную редакцию постановления с учетом обмена мнений;

    3) Поручить Орджоникидзе, Куйбышеву, Кржижановскому изыскать средства для увеличения фонда капитального строительства мета|лло] промышленности, внеся соответствующее изменение в постановление». Молотов приписал: «(+ с утверждением изменений в п[олит]бюро)» (РГАСПИ. Оп. 163. Д. 719. Л. 9). ПБ утвердило первые два пункта в редакции Сталина, а третий пункт с учетом дополнения Молотова: комиссии в составе Орджоникидзе, Куйбышева и Кржижановского поручалось внести предложения о дополнительном финансировании металлопромышленности на совещание председателя СНК и его заместителей 13 марта, а затем на заседание ПБ 15 марта (Там же. Оп. 3. Д. 706. Л. 1). См. также документ № 5.

    2. Ниже на записке автографы:

    «Считаю в корне неправильной постановку вопроса т. Рыкова. Считаю, что никто не может ставить вопроса о смене т. Рыкова, т[ак] к[ак] это явная нелепость и безусловная нецелесообразность. В том числе мне и в голову никогда такая глупость не приходила, т. к. Рыков лучше кого бы то ни было выполнял и выполняет работу преда СНК. Но считаю свое выступление безусловно законным]. От этого права говорить на политбюро и резко критиковать решения наркоматов и СНК ни в коем случае не могу отказаться. Разногласия не в основном (туг есть необходимое единомыслие), а в отдельных, хотя и крупных практических вопросах. Это неизбежно и тут я не вижу ничего плохого. Поэтому весь вопрос т. Рыкова поставлен неправильно. В. Молотов».

    «Я считаю, что такие вопросы, как об индустрии и т[ак] д[алее] лучше предварительно ставить на повестке. А то мы на повестке спорим о всякой (относительно) ерунде, а не предупреждаем таких сцен, как сегодня. Я сам не мог говорить, чтобы не драться при всех, хотя считаю, что индустриализацию и ее темп правильнее высчитывать по капитальным] затратам, а не по валовой продукции (о чем не раз говорил) [Бухарин]».

    «Присоединяюсь к Молотову и Бухарину. Ошибка состоит в том, что мы не провентилировали вопрос до Политбюро. Сталин».

    № 5

    А. И. Рыков — И. В. Сталину, В. М. Молотову,

    Н. И. Бухарину

    [7 марта 1928 г.]

    Сталину, Молотову, Бухарину.

    Ставьте дело как хотите, я не об этом писал1. Я писал о том, что в СНК—СТО я больше работать не буду и сделаю это так:

    1. На ближайший пленум не приду,

    2. Всем членам пленума разошлю мое заявление,

    3. После пленума в СНК и СТО ходить не буду.

    А. И. Рыков2.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 6. Л. 117. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 4.

    2. На обратной стороне записки автографы:

    «Дело надо сделать так: надо собраться нам, выпить маленько и поговорить по душам. Там и решим все недоразумения. В противном случае я скорее соглашусь перестроить Пол. Б|юро|, чем менять что либо в СНК. Ст|алин|».

    «Разумеется, нельзя ставить никаких вопрос|ов] об отставке. А осторожнее быть здесь следует. Поговорить надо! Н. Б|ухарин]».

    «Поговорить следует! В. М|олотов|».

    «Поговорим где хотите и когда хотите. Ст[алин]».

    «|Я], кажется, доказал, что такими вешами не шучу и ни разу до сих пор таких вопросов не ставил. А. И. Рыков».

    № 6

    А. В. Луначарский — Е. М. Ярославскому

    8 марта 1928 г.

    Тов. Ярославскому. Копии: Т. т. Сталину, Рыкову, Бухарину, Калинину, Орджоникидзе, Енукидзе. Уважаемый товарищ. Ваша статья во вчерашнем номере «Правды»1 меня глубоко взволновала. Она кажется мне чрезвычайно несправедливой и вредной. Почему идет нечто вроде травли против моей жены? За то, что она артистка? Вы в телефонном разговоре с ней даже сказали: «Оставьте сцену». Но неужели можно хоть на одну минуту допустить, что Коммунистическая Партия по примеру средневековья или чопорной английской аристократии считает профессию артистки компрометирующей или брак с актрисой «мезальянсом» для коммуниста?

    Ее туалеты? Во-первых, все здесь безобразно преувеличено. Никаких драгоценностей у нас с женой нет и быть не может. В жизни она одевается скромно. У нее есть хорошие платья для сцены, экрана, для официальных вечеров и праздников — этого требует профессия артистки. Всякий человек, побывавший в современных магазинах, знает, что теперь все, вплоть до хорошо оплачиваемых работниц за границей, носят искусственные жемчуга и другие безделушки. И вот из-за этого две-три враждебных газеты постарались сделать клеветнический шум вокруг моей жены, которому совершенно неожиданно верите и который поддерживаете Вы в «Правде».

    Пресса? Портреты? — Шумел «Руль», не находя даже тона, с какой бы стороны нажить тут политический капиталец. Но ведь в «Руле» течет нескончаемая зловонная река клеветы против всех нас без исключения.

    Суетился «Форвертс». Что касается большой немецкой прессы, то она отметила Наталию Александровну, как красивую, изящно одевающуюся русскую актрису и в то же время мою жену. Никто не позволил себе здесь ничего неуважительного.

    «Берлинер Тагеблатт», после появления в «Форвертсе» первой статьи о «мехах» моей жены, написал три отменно умных строки: «Госпожа

    Луначарская артистка и имеет право одеваться, как одеваются артистки, т. е. элегантно, шум, который хотят поднять вокруг этого, потому, что она жена советского министра, смешон и неприличен.

    Так надо было ответить и нашей прессе или просто презрительно промолчать.

    Иллюстрированные журналы помещают тысячи портретов в год. Поместили, взяв их прямо у фотографа, и портреты моей жены — не вижу в этом ничего предосудительного. Нет актрисы, сколько-нибудь заметной, портретов которой не было бы в иллкхлрированных журналах.

    Вы упоминаете в Вашей статье надпись «Женщины, о мужьях которых много говорят». Но Вы забыли сообщить, что под этой надписью имеется два портрета: второй — жены члена коммунистической партии Германии — Эрвина Пискатора. Может быть, Пискатор тоже скомпрометирован этим?

    Статья Ваша глубоко несправедлива. Хотя Вы не называли моей фамилии, но она оскорбительна для меня и роняет мое достоинство, разнуздывая демагогические сплетни вокруг моей семьи. Между тем моя семейная жизнь и жизнь моей жены насквозь чистая, честная, трудовая жизнь, проникнутая самой глубокой моралью в лучшей смысле слова, хотя мы не аскеты и не фарисеи. Но ведь ни того, ни другого, надеюсь, не требуете от коммуниста и Вы.

    Будучи несправедливой, статья Ваша вредна. Прочитав ее, я в первую минуту решил немедленно отказаться от поездки в Женеву2. Всякие полемические бормотания эмиграции о моей жене уже давно замолкли — Вы подлили масла в огонь, дали пищу для продолжения лганья на нее и вокруг меня. Только по совету тов. Литвинова я не отказался от поездки, но буду рад, если меня от нее освободят.

    Я работаю много и, кажется, не бесплодно, во всяком случае, с увлечением, с энтузиазмом, но мне наносят внезапно болезненный удар, дезорганизуют мою жизнь и, конечно, подрывают мой энтузиазм, приводят к тому, что руки опускаются.

    Я только презрительно пожимал плечами на смехотворные гримасы «Руля» и теперь свои становятся его эхом.

    Я беззащитен перед Вами, так как Вы действуете от лица авторитетного органа партии, но я по крайней мере, посылаю копии этого письма тов. Сталину, Рыкову, Бухарину, Калинину, Енукидзе и Орджоникидзе. Я надеюсь на их объективность и беспристрастность.

    Я самым решительным образом протестую против какой бы то ни было деградации моей жены, которая заслуживает полного уважения. Действительные свидетели ее поведения за границей — тов. Крестин-ский, Бродовский, (прежде также тов. Раковский), тов. Ваян-Кутюрье, Садуль, Барбюсс могут подтвердить, с каким уважением относились к моей жене крупнейшие ученые, артисты, государственные люди, в обществе которых она бывала, и как они об ней отзывались. Говоря на нескольких языках, будучи тактичной, любезной, умной и изящной женщиной, она была украшением всякого общества.

    Если я лишен возможности прекратить пересуды на ее счет, которые вызовет эта статья, то я хочу, чтобы руководящие товарищи знали

    заслуженных ударов.

    С коммунистическим приветом А. Луначарский.

    Москва. Марта 8 1928 г.3

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 113-114. Машинописный текст. Подпись — автограф.

    Примечания:

    \. В статье «Покрепче на аванпостах» («Нравна», 1 марта \92$ т.") Ярославский, не называя фамилии, писал, в частности, о публикации в западных газетах и журналах фотографий жены «одного из наших ответственных товарищей» «в богатых костюмах, в украшениях». Как утверждал Ярославский, это вызвало запросы рабочих по поводу того, «допустимо ли такое пренебрежение интересами Советского государства со стороны тех товарищей, которым Советское государство разрешает выезд за границу, как советским гражданам». При этом Ярославский ссылался на публикацию в немецкой коммунистической газете «Роте Фане» (см. также документ № 7).

    2. В Женеве с 15 по 24 марта 1928 г. проходила V сессия Подготовительной комиссии конференции по разоружению.

    3. В архиве Рыкова сохранились эпиграммы, касающиеся этого конфликта: «Эпиграммы Демьяна и Анатолия:

    I

    Копейки копят рублики —

    Нарком бьет прямо в цель:

    Дарит лохмотья публике,

    А бархат — Розенель

    II ответ на эпиграмму

    Все говорят: ты Беранже,

    И только я не лицемерю, -

    Ты просто Б, ты просто Ж,

    А что Беранже ты — я не верю»

    (РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 14. Л. 63-64).

    № 7

    Е- М. Ярославский — А. В. Луначарскому

    9 марта 1928 г.

    9 марта 1928 г. Сов. Секретно. Тов. А. В. Луначарскому1.

    Лично. Копии: т. т. Сталину, Бухарину,

    Рыкову, Калинину, Орджоникидзе, Енукидзе.

    Уважаемый товарищ! Моя статья в «Правде» «Покрепче на аванпостах» является изложением проекта циркулярного письма всем органам, представляющим СССР за границей. Она вызвана рядом фактов, наносящих ущерб престижу пролетарского государства, каким является СССР. Если я в этой статье ответил органу братской компартии «Роте Фане» на его запрос, то я считал себя обязанным сделать это после того, как Вы не нашли ничего, кроме презрительных слов по адресу рабочих, обращавшихся к 26 нам в связи с разговорами о гражданке Розенель. Мы не имеем права так третировать общественное пролетарское мнение, как это делает систематически гражданка Розенель. Если она так поступает, будучи женой партийца и наркома — тем хуже. Я Вам напомню лишь, что во время Вашей деловой поездки с женою по Уралу и Сибири дело доходило до того, что рабочие протестовали против появления на рабочих собраниях Вашей жены. Напомню Вам также, как вслед за гр. Розенель через ЦКК посылались из Парижа неоплаченные счета на несколько тысяч франков за наряды. Когда Вы делали доклад о Ленине в Большом театре, в президиум шли записки рабочих по поводу разнаряженной гр. Розенель. Все это — лишь ничтожная часть фактов, свидетельствующих о «скромности» нарядов гр. Розенель. Один из членов ЦКК потребовал, наконец, чтобы вопрос был поставлен на обсуждение. Щадя Вас, мы этого не сделали.

    Само собою разумеется, что ничего шокирующего в сценической деятельности мы, коммунисты, не можем видеть: просто удивительно, что Вы об этом пишете, после того, что мы делаем огромные усилия, чтобы продвинуть на сцену своих, пролетарских артистов, коммунистов даже. Вы не станете утверждать, что таковой является гражданка Розенель. Я при свидетелях говорил по телефону с нею, когда она позвонила мне, чтобы выразить свой протест против моей статьи, и я должен Вам сказать, что она Вам, ко всему прочему, сказала неправду, я не мог ей советовать и не советовал ей «оставить сцену». На ее вопрос: «что же мне, оставить сцену?» — я ответил ей, что это ее дело, что я ей могу посоветовать только одно: не забывать никогда, что она — жена члена коммунистической партии и народного комиссара советского государства.

    Я ничего решительно не имею против того, чтобы гр. Розенель и впредь служила «украшением всякого общества». Мне кажется только, что Вы не можете этого сказать об обществе пролетариев. А в этом вся суть.

    В этом вся суть. К сожалению, Вы, очевидно, этого не хотите признать.

    С коммунистическим приветом Емельян Ярославский.

    П. С. Если б все, задетые моей статьей в «Правде» стали реагировать подобно Вам, то нам ничего другого не оставалось бы, как отказаться от всякой критики того, что партия считает неправильным2. Е. Я.3

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 112. Машинописный текст. Подпись — автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 6.

    2. 9 марта 1928 г. Луначарский писал Ярославскому (копии Сталину, Бухарину, Рыкову, Орджоникидзе, Калинину, Енукидзе): «Я не имею возможности ответить Вам на только что полученное мною письмо Ваше. Я уезжаю завтра в Женеву и завален сверх головы неотложными общественными делами, которые надо ставить выше личных дел, даже таких тяжелых, как то, по которому приходится вести эту неприятную переписку. Но в Вашем письме многое, почти все, вызывает меня на живейшие возражения. Я не могу допустить, чтобы у Вас и других руководящих товарищей создалось столь чудовищно неправильное суждение. Поэтому я и оставляю за собой право по возвращении ответить Вам перед лицом тех же товарищей. С коммунистическим] приветом. А. Луначарский» (РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 111).

    3. На бланке: «Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) Центральная Контрольная Комиссия». В верхнем левом углу есть пометы: «от 9 марта 1928 г.»; «8 экземпляров».

    № 8

    К. Е. Ворошилов — М. П. Томский

    [29 марта 1928 г.]

    Ты один приехал? Какие районы объехал, твои впечатления в двух словах1.

    [Ворошилов]

    Я объехал: Шахтинск[ий] район — был на двух рудник[ах], спускался под землю; Луганск, Алчевск, Кддиевка — тоже спускался вниз, был на Кечесо-бензольном заводе. Надувают нас кругом! Надувают инженера, надувают хозяйственники, надувают все. Наши планы строительства утверждают французы, только рабочие везут и верят нам.

    [Томский]

    Миша!

    Скажи откровенно не вляпаемся мы при открытом суде в Шахтин-ском деле2? Нет ли перегиба в этом деле местных работников, в частности, краевого ОГПУ?

    Ворошилов.

    По Шахтинскому и вообще по угольному (Д. У.) делу такой опасности нет, ибо картина ясная. Главные персонажи в сознании. Мое мнение таково, что не мешало бы еще полдюжины коммунистов посадить.

    М. Т.3

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 45. Л. 4, 4 об., 6, 6 об. Автографы. Примечания:

    1. 13 марта 1928 г. ПБ рассмотрело вопрос «Об экономической контрреволюции в южных районах угольной промышленности» и постановило: «В связи с Шахтинским делом и документами, представленными ГПУ, командировать от ЦК в Донбасс IT. Томского, Молотова, Ярославского для ознакомления с положением дел на месте». Командировка планировалась с 19 марта на 10 дней (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 677. Л. 5). В тот же день решением ПБ Ворошилов был включен в комиссию ПБ но Шахтинскому делу (Там же).

    2. Судебный процесс по «Шахтинскому делу» состоялся в Москве в мае—июне 1928 г. Из 53 специалистов-горняков, преданных суду, 5 человек были расстреляны, а большинство (кроме нескольких оправданных) получили различные сроки заключения (См.: Кислицын С. А. Шахтинское дело. Ростов-на-Дону, 1993).

    3. На обороте записок помета: «29/Ш 28».

    № 9

    Г. К. Орджоникидзе — А. И. Рыкову

    25 мая 1928 г.

    Здравствуй, дорогой Алексей! Как ты там поживаешь? Как твои ноги? Разве можно такому спортсмену-лыжнику болеть?! Помнишь, брат, как ты жарил на лыжах, а теперь заставляешь нас печатать бюллетени, это не годится. Ну, бог с ними. Что было — прошло. Как видно, ты теперь уже одолел последствия своих лыжных прогулок. Искренно рад, что ты уже оправился, только ради всего не срывайся, не бойся, особенно ничего не поломаем. У нас дела идут ничего, но хлебушки маловато. Кое-кто ставил вопрос об импорте хлеба, но мы решительно отвергли. Придется лезть из кожи, ничего не поделаешь. Одним словом, пыхтим и живем. В конце месяца я думаю удрать в отпуск, хотя пока окончательно не решил.

    Ну, пока хватит, не буду тебя занимать деловыми вопросами.

    Будь здоров. Крепко жму руку. Твой Серго.

    P. S. Привет Нине Семеновне. Ор|джоникидзе]

    25/V 28 г.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 143. Автограф.

    № 10

    К. Е. Ворошилов — Политбюро ЦК ВКП(б)

    31 мая 1928 г.

    31 мая 1928 г. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

    В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ.

    Командование германского Рейхсвера по опыту предыдущих лет предложило нам в текущем году командировать на полевые поездки, учебные занятия и маневры Рейхсвера 8 командиров Красной Армии. Это предложение, как в и предыдущие годы, сделано на началах взаимности и предусматривает присутствие на наших маневрах офицеров Рейхсвера, число которых в текущем году определяется — 6 человек. В числе этих 6 офицеров в текущем году на наши маневры предполагается прибытие одного из самых крупных руководителей нынешней германской армии, начальника штаба Рейхсвера — генерала Бломберг (под фамилией проф. Бланк). Предполагаемый приезд данного лица, посещение нашей армии в марте м-це текущего года пом. начштаба Рейхсвера полковником Миттельбергером и ряд других фактов показывают, что интерес командования Рейхсвера к Красной Армии, начиная с 1927 года, значительно возрос.

    Из имеющихся в нашем распоряжении официальных и неофициальных данных мы знаем, что присутствовавшие в 1927 г. на наших маневрах офицеры Рейхсвера, в частности, подполковник Хальм и майор Крато, в своих докладах оценивают Красную Армию как весьма серьезную и быстро развивающуюся во всех отношениях боевую силу. Новое (утвержденное в 1927 г.) положение о разведывательном отделе штаба Рейхсвера, в смысле важности изучения, Красную Армию приравнивает к французской армии: только эти две армии рассматриваются, как основные объекты изучения, между тем как армиям остальных государств придается второстепенное значение.

    Такой сугубый интерес со стороны командования Рейхсвера к Красной Армии, очевидно, объясняется не столько «восточной ориентацией» реваншистски настроенного офицерства и известной части правых кругов Германии, сколько желанием иметь постоянное наблюдение и «контроль» над растущей боевой силой, которая при известных условиях (советизация Польши) может стать непосредственной угрозой для Германии. Из личного разговора с полковником Миттельбергером я вынес впечатление, что немцы уже в настоящее время считают Красную Армию достаточно сильной, чтобы в случае столкновения справиться с Польшей и Румынией. Отсюда очевидно вытекают понятные опасения и сугубый интерес со стороны немцев к Красной Армии.

    Исходя из такой оценки проявляемого командованием Рейхсвера интереса к нашей армии, приходится ставить вопрос о целесообразности допуска в дальнейшем офицеров Рейхсвера на наши маневры и о возможности отказа от посылки наших командиров в Германию.

    Учитывая, однако, что

    1) поездки нашего командного состава и практическое изучение Рейхсвера принесло нам большую пользу в смысле усовершенствования и уточнения методики подготовки и обучения;

    2) изучение практически еще не закончено и весьма полезно было бы еще этот год использовать возможность командирования нашего комсостава на маневры Рейхсвера;

    3) взаимоотношение с Рейхсвером является частью общих взаимоотношений с Германией и разрыв или ухудшение по этой линии соответственно скажется на общих взаимоотношениях, — полагал бы целесообразным принять предложение командования Рейхсвера о взаимном командировании в этом году комсостава на полевые поездки и маневры, а также о приезде нач. штаба Рейхсвера Бломберга1.

    Для участия в маневрах Рейхсвера в текущем году мною пока намечены следующие товарищи:

    1. тов. УБОРЕВИЧ — находится в Германии.

    Все члены ВКП(б).

    Срок командирования наших товарищей — вторая половина августа месяца, прибытие германских офицеров предполагается в конце августа.

    Сообщая изложенное, прошу поставить этот вопрос на разрешение Политбюро2.

    С коммунистическим приветом Ворошилов3.

    РГАСПИ. Ф. 7S. Оп. 7. Д. 120. Л. 1-3. Машинописная копия.

    Примечания:

    1. 31 мая 1928 г. ПБ приняло предложение Ворошилова о допущении не

    2. —"— ЯКИР

    3. —"— ЭЙДЕМАН

    4. —"-БОБРОВ

    5. ТОДОРОВСКИЙ

    6. БОБРОВ

    7. СЕРПОКРЫЛОВ

    8. ФЕДЬКО

    Комвойск УВО. Нач. Воен. Академии. Нач. Артил. УВО. Комкор 5.

    Нач. I Отдела Штаба МВО. Нач. I Отдела Штаба БВО. Нач. Штаба СКВО.

    мецких офицеров на маневры РККА на основе взаимности (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 6. Л. 100).

    2. 4 июля 1928 г. ПБ утвердило решение ОБ о посылке в Германию на маневры делегации в предложенном Ворошиловым составе (Там же. Л. 113).

    3. На бланке: «Народный комиссар по военным и морским делам и Председатель РВС СССР».

    № 11

    А. А. Сольц — Г. К. Орджоникидзе

    1 июля [1928 г.]

    Здравствуй Серго! Очень хорошо, что ты проявил инициативу и написал мне. Я не решался портить твой отпуск, но раз ты написал, я постараюсь добросовестно ответить. Какие меры приняты в связи с моим докладом, ты прочитаешь в газетах. Но не в этом ведь дело и вовсе не в том, что ты «кровожаден», а я «мягок». Я был против смоленской «кровожадно-сти»1 и сейчас против нее потому, что она нецелесообразна, неправильна и несправедлива, эта «кровожадность» — не дает ответа правильного на наши неблагополучия, вводит в заблуждение и других, и нас самих. Вот в порядке самокритики и следует себе сказать: нечего на зеркало пенять, если рожа крива. Не в том дело, что тот или другой плох, а в том, что у нас очень мало для строительства социализма пригодного материала, что то, что Ляскуткин, Цейтлин и Яковлев видели в Смоленске, а я во Владимире2, имеет место в значительном количестве градов и весей огромного союза и что одними карами этого не изживешь. Пойми, что эти безобразия творились весь десяток лет, но это был период гражданской] войны и примитивных наметок строительства наспех, усаживания «победителей» на местах, когда еще их не осуждали, не критиковали, а восхваляли за победу. Ведь о море беззакония Ленин сказал еще в записке о прокуратуре лет пять тому назад. Ведь во Владимирской губ. эти милые порядки были закреплены Осаткиным3, членом ревизионной комиссии, выбранной съездом. Ведь он и его сподручный создали во Владимирской] губ. осатковскую вотчину, где на глазах у всех творились безобразия. В этом самом Гусе Хрустальном, этой пролетарской крепости, Осаткин больше всего был занят тем, чтобы переименовать его в Осаткинск. А Осаткин теперь разве не на высоких ответственных постах. А что сделал центр, как он руководил, подбирал людей и улучшал положение? Ведь это одна из самых промышленных губерний, пролетарский центр. Где были наши глаза, наше руководство? Требуется, дорогой мой, не одна критика, да еще «кровожадная», а самокритика. Она не может оканчиваться на губернских сатрапах, а должна заставить задуматься и центральных. Я был против назначения Студитова4. Он вялый, претенциозный и слишком занятый собой человек. Я это сказал, но мне заявили, что людей нет и это, пожалуй, так. Мы провели в Смоленске секретарем парня весьма слабого и очевидно потому, что лучшего не нашли, или, может быть, не способны найти. Ведь орграспред ЦК с Москвиным во главе — не слишком талантливое и творческое учреждение. Да и вообще это трудное дело — поставить, распределить соответствующих людей на соответствующее место. Ведь характерно, что ты обратил больше всего внимания на карательную сторону дела и на владимирских работников, а совсем не коснулся всех нас, центра, который отвечает за основную политику. Почему наша хозяйственная политика проводится таким образом, что население делает вывод, что отменен НЭП? Почему привлечение десятков тысяч по 107 ст|атье]5 делается с молниеносной быстротой без всякого обсуждения. Ведь поездки Молотова и Сталина, хотели они этого или нет, был сплошной призыв к произволу и наплевательскому отношению к закону. Ведь, хотя в резолюции писали, что привлекать по 107 ст(атье] можно, когда находишь 2000 п[удов|, на самом деле отбирают сотни и десятки пудов. Ведь когда я через фракцию ЦИК провел уплату за конфискованный хлеб, его сверху отменили. Раньше мы послали нашего Ларина свирепствовать и брать хлеб, а теперь посылаем нашего Старанникова эти злоупотребления исправлять. Политбюро постановляет кормить только четыре крупнейших промышленных центра, т. Сталин в своей речи говорит о нашей ошибке, что мы взялись кормить все население6. Но ведь что же это тогда мы отбираем все излишки, оставляя только хлеб до урожая и одновременно заявляем, что кормить население мы и не собираемся. Но ведь никто молча умирать с голоду по решению Политбюро не согласен и начинаются резкие протесты, вводятся карточки7, разносится паника, а мы в ответ на это больше всего спорим, соответствует ли наше поведение принятым резолюциям (читай письмо Фрумкина и ответы на него)8. Все готовы заниматься критикой и корить, но никто не хочет признать свои ошибки. Ты прекрасно знаешь, что идет работа не согласованная и коллективная, а склочная. Это тайна полишинеля, об этом болтают все сороки и чирикают все воробьи. Мы на днях разбирали дело ульяновских ответработников: там то же, что везде, их исключили и они, подобно Панфилову из Смоленска, глубоко убеждены, что им только не повезло, что и другие не лучше их. Они десять лет так жали и действовали и вдруг за это наказывают. Ведь в тресте, который обследовал Ройзенман, не меньше сидят контрреволюционеров!, наших заклятых врагов, чем в Шахтах, почему в одном случае так шумят, а по другому так вяло чешутся. Я не знаю, читал ли ты материалы ГПУ по НКПС. Кого там нужно привлекать за недосмотр, почему мы там так не шумим. Прекрасно, великолепно обращение ЦК9, но ведь в этом направлении надо поработать, а не думать, что с его появлением все коммунистические Савлы превратятся в Павлов. Правильно, что надо больше ездить на места, но не для того, или главным образом не для того, чтобы громить, а чтобы помочь. У нас ограниченный человеческий материал, раскритиковать мы его можем, но заменить — нет. Октябрьская революция не дала нам готового строительного социалистического материала, мы его должны нажить, заработать и когда пришло время строить, мы должны проявить больше стойкости, выдержки, больше веры в наше дело и меньше нервозности. Тогда все пойдет лучше, хотя трудно необычайно. Вот тебе моя философия. Нехорошо, что ты так плохо поправляешься. Надо бы тебе здесь быть, но только здоровому. У тебя хорошо то, что ты ищешь правду. Другие к ней равнодушны и слишком комбинируют, слишком хотят выезжать на организационных комбинациях. Наша хлебозаготовительная и налоговая политика проводится методами Троцкого. Если бы я их разделял, я бы сказал, что целесообразнее проводить их руками Троцкого; они бы, пожалуй, умнее проводились. Но я противник их и думаю, что эти методы зря пускаются в ход.

    Жму руку. А. Сольц10.

    1/VII.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 1/С. Д. 156. Л. 2-15. Автограф. Примечания:

    1. Речь идет о результатах проверки работы Смоленской организации ВКП(б), которая проводилась ЦКК после поступления ряда писем и корреспонденции в «Крестьянскую газету» и «Правду» о засилии помещиков в Смоленской губернии. Результаты этой проверки были изложены в докладных записках Ляксуткина, Цейтлина и А. Яковлева. 14 мая 1928 г. на заседании ОБ был заслушан доклад ЦКК о Смоленской партийной организации. Деятельность 1убкома и губернской КК была подвергнута резкой критике (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 622. Л. 20-163). 31 мая 1928 г. на ПБ было заслушано сообщение Я. А. Яковлева о Смоленске. ПБ утвердило проведенные новым составом губкома и Яковлевым аресты и предание суду коммунистов, виновных в уголовных преступлениях, подготовку досрочных перевыборов всей системы организаций партии, комсомола и профсоюзов и пр. Было признано необходимым пересмотреть решение Президиума ЦКК в отношении руководящей группы Смоленской организации в сторону исключения из партии (Там же. Оп. 3. Д. 689. Л. 3). 1 июня 1928 г. Президиум ЦКК исключил из ВКП(б) бывшего секретаря губкома Д. А. Павлюченко и нескольких бывших членов губкома (Там же. Ф. 613. On. 1. Д. 78. Л. 102).

    2. 1 марта и 22 июня 1928 г. Президиум ЦКК обсуждал доклад Стараннико-ва о результатах обследования органов милиции и уголовного розыска (РГАСПИ. Ф. 613. On. I. Д. 78. Л. 41 об., 75-80, 100).

    3. Правильно — А. Н. Асаткин.

    4. П. И. Студитов.

    5. Статья 107 УК РСФСР: «Злостное повышение цен на товары путем скупки, сокрытия или невыпуска таковых на рынок — лишение свободы на срок до 1 года с конфискацией всего или части имущества или без таковой. Те же действия при установлении наличия сговора торговцев — лишение свободы на срок до 3-х лет с конфискацией всего имущества» (УК РСФСР. М., 1932. С. 56). С января 1928 г. ст. 107 УК стала применяться к «кулакам», отказавшимся от сдачи излишков хлеба по государственным ценам и к хлебным спекулянтам.

    6. В беседе со студентами Института Красной профессуры, Комакадемии и Свердловского университета, опубликованной в «Правде» 2 июня 1928 г. Сталин заявил, в частности, что одной из причин затруднений с продовольствием было и то обстоятельство, что «наши торговые организации взяли на себя ненужную обязанность снабжения хлебом ряда мелких и средних городов» и поставил задачу прекратить государственное снабжение этих маленьких населенных пунктов.

    7. В 1928 г. под воздействием нараставшего продовольственного кризиса в стране стихийно, по инициативе местных властей, распространялась карточная

    I - 1283

    система. Центральное правительство первоначально относилось к этому отрицательно (Осокина Е. А. За фасадом «сталинского изобилия». Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927—1941. М., 1998. С. 57-59).

    8. Имеется в виду письмо Фрумкина от 15 июня 1928 г. и ответ Сталина от 20 июня 1928 г. (Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. М., 1949. С. 116-126).

    9. 2 июня 1928 г. было принято обращение ЦК ВКП(б) ко всем членам партии, ко всем рабочим о развертывании самокритики, в котором ставилась задача бороться с бюрократизмом и перерождением аппарата (КПСС в резолюциях... Т. 4. С. 338-342).

    10. На бланке: «ЦКК ВКП(б). Москва. Член Президиума ЦКК».

    № 12

    А. А. Сольц — Г. К. Орджоникидзе

    15 июля [1928 г.]

    Здравствуй, Серго. Захотелось мне поделиться с тобой «итогами» пленума1. Прошел он под знаком мира. Очень хорошо и содержательно говорил Молотов, но в резолюции мало самокритики. Имею в виду резолюцию о хлебозаготовках. Это наша вина, что мы так поздно забили тревогу и потому вынуждены были прибегать к чрезвычайным мерам. И если мы признаем, что больше таких опытов делать нельзя, что повторение их может нас, или вернее обязательно поссорит с мужиком, то должны сугубо следить за тем, чтобы не вынуждались прибегать вновь к чрезвычайным мерам. Это нужно было сказать полным голосом, а мы слишком много говорили об объективных обстоятельствах. Когда применяются две мерки критики, одна к верхам, а другая к тем, которые немного пониже, это не может дать серьезных результатов. Если справимся с хлебозаготовками, чаша драки минет нас; если будут затруднения, она возгорится, а ЦКК, на которую Ленин непосредственно возложил заботы об избежании ссоры с мужиком и драки внутри, недостаточно сильна, чтобы сказать свое веское слово. Очевидно, выше себя не прыгнешь. В данную минуту мира, как будто, хотят серьезно и принимают все необходимые для этого меры. А работать все труднее и труднее. Новые строители идут и зреют, но они не успевают заполнять все наши дыры. Диоген с фонарем искал человека, нам легче, в нашем распоряжении электричество, но нам нужно много людей и мы обязаны их найти, подобрать, обучить и поставить на то гигантское дело, которое мы затеяли. Выполним, хорошо будет, не выполним, вновь упорно возьмемся за то же самое, ибо вообще-то наше дело беспроигрышное, но пока крепко не хватает человеческого материала для строительства. Это не мешает помнить при нашей критике и самокритике. Твои дела как будто немного испортились. Мы ждем тебя сюда, где будет решаться вопрос, как быть дальше. Я надеюсь еще с тобой до отъезда в отпуск повидаться и поговорить. В среду еду вновь во Владимирскую] губ[ернию], едет со мною и Петере2, надо думать по пословице, что ум хорошо, а два — лучше. Хотел бы я, чтобы после поднятого шума в градах и весях гу-

    бернии люди стали бы быстрее шевелиться. Хорошо бы так. Обнимаю тебя и хотел бы повидать.

    15/VII А. Сольц3.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 1/С. Д. 156. Л. 16-20. Автограф. Примечания:

    1. Пленум ЦК ВКП(б), состоявшийся 2—12 июля 1928 г., рассмотрел вопросы: «Политика хлебозаготовок в связи с общим хозяйственным положением; Об организации новых (зерновых) совхозов; Об улучшении подготовки новых специалистов». На пленуме произошло формальное примирение Сталина и группы Рыкова—Бухарина на основе осуждения чрезвычайных методов проведения хлебозаготовок как вынужденной, временной меры.

    2. 22 июня 1928 г. Президиум ЦКК командировал Сольца и Петерса во Владимирскую губернию для продолжения обследования губернии (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 78. Л. 100). См. документ № П.

    3. На бланке: «ЦКК ВКП(б). Москва. Член Президиума ЦКК».

    № 13

    А. Л. Шейнман — А. И. Рыкову

    16 июля 1928 г.

    Сов. Секретно. 16 июля 1928 г. Пред. СНК т. Рыкову.

    1 октября 1927 года денежная масса в народном обращении составляла 1630 млн рублей при золот[ых] ресурсах в 173,5 млн р[ублей] 16.VII.1928 денежная масса и ресурсы соответственно] составляют 1760 млн рублей и 96,5 млн руб. золотом.

    Ножницы, образовавшиеся ввиду роста денежной массы и сокращения золотых ресурсов, будут продолжать раздвигаться и в IV кв. и в I кв., как ввиду потребителей внутр[еннего] рынка, так и в связи с предстоящим вывозом золота.

    При этих условиях продолжать эмиссию с соблюдением действующих узаконений нет возможности.

    На это было мною обращено Ваше внимание еще в апреле м-це. Замещавший Вас т. Рудзутак не счел возможным в Ваше отсутствие принять к[акое]-н[ибудь] решение по этому вопросу. В настоящее время как этот вопрос, так и вопрос о мероприятиях по восстановлению н[аших] золотых ресурсов больше не терпит никакого, хотя бы самого краткого, отлагательства. Не считая возможным ввиду сугубой секретности этих вопрос[ов] подавать Вам официальную печатную с приведением цифр записку, прошу Вас подвергнуть эти вопросы обсуждению на совещании Вашем с Вашими замами 17. VII. 1928 или в другом составе, как Вы сочтете нужным.

    Шейнман1.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 228. Автограф. Примечания:

    1. На бланке: «СССР. Председатель правления государственного банка».

    Е. М. Ярославский — Г. К. Орджоникидзе

    19 июля 1928 г.

    19. VII. 28.

    Дорогой Серго,

    Не сердись на меня за то, что я тебе не пишу: собирался я это сделать много раз, но это не так легко.

    1). О Пленуме ЦК. Подробно об этом Пленуме писать трудно. Из докладов и резолюций ты знаешь существо. Однако есть кое-что, чего не найдешь в докладах и решениях. Дискуссия была очень жаркая и по некоторым признакам напомнила мне предсъездовские пленумы 1925 года, когда отношения испортились уже порядочно. Выступления на этом Пленуме отдельных товарищей носили довольно острый, хотя и замаскированный (плохо) характер. Однако, самый пленум, по-моему, не обострил, а сгладил отношения1.

    2). О москвичах. Одно время положение мне представлялось очень опасным, рискованным. Кое-кто из руководителей МК и МКК повели довольно энергично «проработку» тех, кем они были недовольны, особенно Коба. Дело дошло до организованной кампании кое-где, свед[ения] о к[ото]рой стали поступать в ЦК и ЦКК. Я сказал т. Морозу, что это надо кончить, что эти приемы напоминают начало Ле-нингр[адской] оп[позиц]ии и что они копируют худшее, что было у этой оп[позиц]ии. Во время Пленума они говорили с Кобой и, кажется, серьезно принялись за ликвидацию этой ошибки. Однако, это будет не так легко и кой-какие результаты, очень нехорошие, останутся.

    3). О «Комс[омольской] Правде». Мне кажется, что ее зря чересчур одернули и Сталин и Крупская. Ребята очень смущены. Если что плохо, то это то, что мы недостаточно обращаем внимания на поднимаемые «К[омсомольской| П[равдой|» вопросы (напр[имер], об алкоголизме). С другой стороны, у нас отмахиваются от таких больных вопросов, как вопрос быта, вопиющего своими безобразиями.

    4). О Локацкове. Застрелился он, как говорят, убедившись, что болен неизлечимо (прогрессирующий] паралич мозга). У него были припадки. Очень жаль товарища.

    5). О Семкове. Он был очень болен. Операцию перенес, но поправится не скоро. Мы решили послать в область т. Викснина: больше некого. Семков поедет лечиться на юг2.

    6). О Шкирятове. Он надеется через неделю-полторы появиться на работе. Скажу тебе откровенно: трудновато сейчас без тебя и без него. По многим вопросам надо советоваться. Я его вижу почти каждый день, захожу к нему. Он нервничает, что долго тянется болезнь, но значительно поправился, выглядит совсем хорошо.

    7). О деле Слепкова. Я велел заготовить тебе копию дела и послать тебе. Я боюсь, что в этом деле зародыш обострения отношения с Б[ухари]ным, который защищает Слепкова. Б[ухари]н вообще очень нервничает и это отражается на его выступлениях на Конгрессе и в ЦК. Жду твоего приезда, чтобы обсудить, как все это ликвидировать, т. е. как приостановить обострение отношений, по-моему очень опасное.

    8). Об оп[позиц|ии. Тут на твое имя было несколько жалоб на ОГПУ. Мне обещали: ликвидировать ссылку в Туруханск, перевезти (В. М. Смирнова, Минькова, Рафаила и др.) южнее, в Енис[ейский] и Тоб[ольский] округ, в Минусинск, Абаканск и др. Очень большой отход рядовиков раб|очи]х за последнее время. Сюда приехал (полулегально) Преображенский. Но заявлений от него никаких нет. Я всячески содействую рядовым т. т. вернуться в партию. Был у меня Саркис со своей женой Борьян: нельзя ли раньше 6-ти месяцев? Я вопрос поставил на П/бюро. Мне было сказано, что П/бюро считает обязательным решение съезда о 6-ти месячном сроке. Были и Сафаров и Вардин, Наумов и др. Мне кажется, что тут надо какой-то перелом наметить в отношении к отошедшим более заметный. А у нас очень медленно и неохотно решают даже такие вопросы, как вопрос о соответствующем назначении К|аменева| и 3[иновьева] на работу. И в этом отношении рассчитываю на твой приезд.

    М[ожет| б[ыть] мне не следовало и об этом обо всем писать тебе, чтобы не беспокоить тебя во время лечения. Пишу тебе урывками на заседании] П/бюро и потому — кратко. Желаю тебе скорейшего выздоровления и возвращения.

    С ком. приветом. Емельян Ярославский.

    Дети у меня здоровы. Маргарита бедняжка очень больна, хотя гораздо лучше теперь: у нее эндокардит и миокардит и воспаление легких и т. п. Но теперь наступило улучшение: спит без наркотиков, живет без искусств, дыхания и почти без камфары, спит и ест хорошо, температура почти нормальная, но пульс все еще 120. Она лежит почти рядом со Шкирятовым, и я бываю у них обоих одновременно. Клавдия работает по-прежнему. Марианка-цвет носится на велосипеде, купается и т. п.

    Ну, вот написал тебе обо всем по-немножку. И о себе и о партии.

    Яковлев очень нуждается в отдыхе3. Мы ему устроим отдых, как только можно будет. Очень большой сдвиг в работе бюро жалоб4. Землячка неплохо работает.

    Будь здоров, поправляйся.

    Привет Зине и Этерочке от меня и семьи. Бандиты мои часто тебя вспоминают. Жму руку. Ярославский.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 255. Л. 5-11. Автограф. Примечания:

    1. См. примечание 1 к документу № 12.

    2. 18 июля 1928 г. Президиум ЦКК утвердил Викснина председателем Ниж-не-Волжского областного КК—РКИ вместо заболевшего Семкова (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 78. Л. 128 об.). Семков скончался в октябре 1928 г.

    3. 28 июля 1928 г. члену Президиума ЦКК Я. А. Яковлеву был предоставлен отпуск на 2 месяца (Там же).

    4. 18 января 1928 г. решением Президиума ЦКК было образовано Объединенное бюро жалоб НК РКИ СССР и НК РКИ РСФСР «в целях усиления и развертывания работ по расследованию и рассмотру жалоб на бюрократизм и волокиту в государственных] и общественных] организациях и пренебрежительное отношение к запросам трудящихся» (Там же. Л. 10).

    Н. И. Бухарин — И. В. Сталину

    [август 1928 г.]

    Коба,

    Я пишу тебе, а не говорю, так как мне и слишком тяжело говорить, и — боюсь — ты не будешь слушать до конца. А письмо ты все же прочтешь.

    Я считаю внутреннее и внешнее положение страны очень тяжелым. Я думаю, что нам нужно было бы обдумать целый план, в особенности ко времени реализации нового урожая. Нас не вывезут колхозы, которые будут еще только «строиться» несколько лет. Оборотного капитала и машин мы им не сможем дать сразу. Если мы войдем в период нового урожая с крайне обостренными отношениями с мужиком, мы рискуем провалиться и в новой кампании. Нужно готовиться и готовиться серьезно, с разных концов: и по линии налога, и по линии промтоваров, и по линии цен, и по линии оперативного плана завоза товаров, и по линии порайонной детализации операций.

    А мы что делаем? Мы развили огромную критическую работу снизу. Это хорошо. Но мы ни разу, даже в самой узкой среде, даже в понедельники1, ни разу, повторяю, ни разу не обсуждали общих вопросов политики. Я делал робкие попытки еще до пленума поставить общие вопросы. Их проваливали. И что же? Во-1, мы и вся партия не имеем никакого целостного плана. Действуем хуже, чем сверх-эмпирики грубейшего образца.

    Во-2, мы идеологически дезориентировали и партию. Если такой товарищ, как завагитпропа Стэн, ч[елове]к оч[ень] умный, заявляет, что XV съезд ошибался, что троцкисты оказались правыми и оправданными историей, то что же это означает? Наши экстраординарные меры (необходимые) идейно уже превратились, переросли в новую политическую линию, отличную от линии XV съезда (ср[авни], напр[имер], тезисы Молотова и тезисы оппозиции; или резолюции съезда о пятилетке и т. д.) Меня ни капли не пугает отступление даже от резолюций Съезда, если это необходимо. Но в чем эта необходимость? Или, в самом деле, троцкисты правы, как утверждает Стэн?

    Если же дело в кулаке, то как же с 900 миллионами, которые теперь признаются мифическими? А если хлеба у нас вообще мало, то как же нас регульнул кулак? Если все спасение в колхозах, то откуда деньги на их машинизацию? И правильно ли вообще, что колхозы у нас должны расти обязательно на нищете и дроблении? Остается ли курс на вовлечение мелких сбережений или он устарел? На подъем и индивидуальных хозяйств, или это уже тоже устарело? В чем ошибка Ив. Ник. Смирнова, которую ты так критиковал, в свете новых факторов? И т. д. и т. п.

    Но это «общее». Еще более актуален план кампании к осени. Однако у нас нет ни линии, ни общего мнения. Разве это не внушает тревоги? Мы даже перестали говорить на эти темы: говорить боятся, никому не приятно ругаться. Но если разрушена даже центральная мыслительная лаборатория, если между собой нельзя без боязни и заподазриваний по совести обсудить важнейшие вопросы политики, тогда положение становится опасным. Народное хозяйство не исполнительный секретарь. Ему не пригрозишь отдачей под суд, на него не накричишь. А у нас нет обдумывания. Самокритика и прочее — и отсутствие идейной связи в руководстве — это парадокс из парадоксов, который опасен чрезвычйно.

    Я, как ты знаешь, писал проекты резолюций по хлебозаготовкам (пленум)2. Я не возражал, когда после утверждения ПБ были вставлены еще поправки. Я не устраивал никаких «блоков». Я ограничился minimumom из того, что я считал правильным (хотя меня внутренне глубоко возмущали люди, которые явно врали о положении дел на местах и «нюхали воздух» вместо того, чтоб говорить правду). Я читал свой доклад в Ленинграде3 на точном основании буквы и духа резолюций пленума, да еще пошел на большее, говоря о вине аппарата, всех нас (т. е. то, что ты говорил на понедельничных совещаниях).

    А потом что же получилось?

    Началась систематическая травля и систематическая кампания против меня (в прямой или косвенной форме).

    1. Дело Бейлиса (о Слепкове в Питере), которое формально кончилось «ничем», а затем было разболтано по всему СССР в самом извращенном виде.

    2. Институтская история, которой я — по слишком большому доверию к людям — не понимал во всей ее «глубине».

    С этого началось.

    На этих днях, однако, почти сразу, я узнаю такие факты:

    1. В институте Милонов открыто выступает против Бухарина, кото-рый-де «не видит классов» (когда студенты фыркают в кулак, он хлопает дверью и уходит).

    2. К Сапожникову приходит некий Сем. Крылов (из Института Кр[асной] Профессуры) и прямо требует от него самоопределения, заявляя, что промежуточная позиция Бух[арина] есть главный враг, ее нужно бить прежде всего, «мы сталинцы организуемся» etc.

    3. Делаются попытки вышибать Астрова и Слепкова из ИКП (из преподавателей, хотя других, лучших, нет).

    4. Секретариат ЦК снимает Сапожникова с «Революции и Культуры» и только после моего протеста (Сапожников к тому же тяжко болен) его оставляют4.

    5. Наконец, снятие Слепкова^. Я за его посылку в провинцию. Но я же не зря просил тебя не делать [этого] до окончания конгресса.

    а) у нас некому писать проекты тезисов и т. д. Ты знаешь, как мне трудно;

    в) мы сняли Гольденберга, несмотря на протесты 3[ападно]-Ев-роп[ейского] Бюро6. Слепков только что назначен завагитпропом, лучше уж вы не соглашались бы на это. Он должен был издать к конгрессу (и готовил) серию работ. Теперь, как объяснить его снятие? Да еще когда все жужжит о том, что его «ссылают» из-за Ленинграда (Бейлис!) Когда в иностранные партии сочится яд насчет разногласий в ПБ? Когда все открыто этим объясняют. Ну разве ты не понимаешь, что это ставит меня в отчаянно сложное положение.

    Мало того, что я должен раздираться на части! Мало того, что я скоро буду не в состоянии ничего соображать. Меня вы ставите в положение невыносимое политически. Нельзя потерпеть месяц! — ты подумай! Это значит, что «умысел другой здесь был».

    Я уж не говорю о том, что Слепков — член ред[акции] «Правды», «Б[ольшеви]ка» и т. д., т. е. органов, назначенных ПБ.

    Ну скажи, для чего все это? Я тебе заявил, что драться не буду и не хочу. Я слишком хорошо знаю, что может означать драка, да еще в таких тяжких условиях, в каких находится вся страна и наша партия. Я тебя прошу обдумать сейчас одно: дай возможность спокойно провести конгресс: не делай лишних трещин здесь, не создавай атмосферы шушуканий (не помогай этому такими вещами, как нетерпеливой отсылкой Слепкова). Кончим конгресс (и кит)7 и я буду готов уйти куда угодно без всяких драк, без всякого шума и без всякой борьбы.

    Н. Бухарин.

    РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 6. Л. 58-60. Машинописный текст с правкой автора.

    Примечания:

    1. По понедельникам обычно заседало ПБ.

    2. Речь идет об апрельском 1928 г. пленуме ЦК ВКП(б).

    3. 13 апреля 1928 г. Бухарин докладывал об итогах пленума на собрании партактива Ленинграда (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 682. Л. 2).

    4. Решения СТ о снятии Сапожникова в это время обнаружить не удалось. Позднее, в октябре 1928 г. СТ принял решение об освобождении его от работы в редакции журнала «Революция и Культура» (Там же. Оп. 113. Д. 660. Л. 18). Этому решению предшествовало постановление СТ от 21 сентября 1928 г. «О товаришах, окончивших ИКП», которым П. Ф. Сапожников откомандировывался в распоряжение Уралобкома (Там же. Л. 5).

    5. 30 июля 1928 г. ПБ утвердило редколлегию газеты «Правда» и журнала «Большевик». Слепков в редколлегии этих изданий не вошел (Там же. Д. 698. Л. 7-8). 31 августа 1928 г. ОБ освободило Слепкова от работы ответственного инструктора ЦК и откомандировало его для ответственной партийной работы в Средне-Волжскую область (Там же. Д. 644. Л. 4).

    6. 2 февраля 1928 г. IX расширенный пленум ИККИ принял решение о создании Западноевропейского бюро ИККИ в целях осуществления более тесной связи между ИККИ и западноевропейскими секциями КИ (Организационная структура Коминтерна. 1919—1943. М., 1997. С. 126).

    7. В это время Бухарин работал над тезисами о китайской революции (РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 6. Л. 57).

    № 16

    М. П. Томский — В. М. Молотову

    31 августа 1928 г.

    Копия.

    31/VIII—28 г.

    Уважаемый Вячеслав Михайлович! Я сегодня утром, просматривая, на прощанье, протокол Оргбюро, был несколько смущен пунктом 1-м протокола.

    Возможно, что я ошибаюсь, но мне кажется, что до сих пор в нашей практике мы избегали института председателей в парторганах. Правда, практически председательство в Оргбюро и Политбюро всегда поручалось какому-либо одному товарищу (Каменев, а потом Рыков — в ПБ, Молотов — в Оргбюро), но таковой формально не являлся председателем ПБ или Оргбюро. Между тем запись в протоколе дает основание толковать, что тов. Каганович избран на пост председателя Оргбюро, хотя, как мне кажется, вряд ли это имело в виду Оргбюро. Не лучше ли эту запись исправить в духе существующих традиций или совершенно устранить запись в протоколе, оставив смысл, т. е. считать, что практически председательствовать на заседаниях поручается тов. Кагановичу1.

    С коммунистическим] приветом М. Томский.

    РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 255. Л. 97. Рукописная копия.

    Примечания:

    1. См. документ № 17.

    № 17

    В. М. Молотов — М. П. Томскому

    1 сентября 1928 г.

    1 сентября |192]8 г.

    Уважаемый Михаил Павлович! По поводу твоего письма от 31/VIII1 должен сообщить следующее. Действительно, редакция п. I в протоколе Оргбюро от 27. VIII может вызвать неправильное толкование. Виноват в этом я, вносивший, согласно предварительного обмена мнений в Секретариате ЦК, вопрос на Оргбюро, но не обративший должного внимания на формулировку предложения. В целях исправления редакции соответствующего пункта, в ближайший протокол Оргбюро будет внесено исправление соответствующей формулировки. Сообщаю эту последнюю редакцию: «Слушали: Постановили:

    О председательствовании Поручить председательствование

    на заседаниях Оргбюро ЦК на Оргбюро т. Кагановичу»

    (т. Молотов).

    Надеюсь, этим устранена ошибка, допущенная в формулировке указанного пункта.

    С коммунистическим] приветом В. Молотов. РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 255. Л. 98. Незаверенная машинописная копия.

    Примечания:

    1. См. документ № 16.

    А. С. Бубнов — К. Е. Ворошилову

    11 сентября 1928 г.

    Москва. 11/IX. 1928 г.

    К[лимент] Е[фремович], если не разборчиво, то дай перепечатать. А. Б.

    Климент Ефремович, уже в Ессентуках, во время отпуска, я убедился, что элементы «бузотерские» (и к ним примыкающие) после июльского РВС не «успокоились» и не сложили оружия своей критики1.

    К резолюции БВО отношение у них было «адвокатское» (стремление оправдать, объяснить, извинить и т. д.); к резолюции же РВС — «прокурорское» (найти слабое место, ухватиться за него, уязвить и т. д.)

    Но в то же время для меня было ясно, что июньский РВС дает в руки все возможности для ликвидации «бузы», колебаний, неудовольствий, болтовни и пр.

    Внутриармейская оппозиция 28 года в первом своем туре разбита. За душой у них ничего нет, кроме неудовольствий, довольно-таки нечленораздельных придирок и т. д. Платформа их — пустышка, орех со свистом, и больше ничего.

    Питается внутриармейская оппозиция прежде всего теми неудовольствиями, которые накопились в политсоставе за «единоначальное» время. Примазываются и прикладывают к этому делу руку и такие персонажи, которые по случайности не оказались в троцкистской оппозиции (я в этом убежден). Поэтому, мне кажется, что внутриармейская оппозиция попытается еще раз выступить открыто, и сделает это она, по всей вероятности, в конце этого года (в связи с докладами в ЦК об армии и в связи с партконференциями в ноябре—декабре). Вот как мне представляется положение.

    Сведения о курортных разговорах (и «работе» Павловского)2 здесь имелись, но не в столь конкретном виде, как твои документы и сообщения Гричманова.

    Об этом же говорили мне и те беседы, которые я имел уже после отпуска с рядом толмачевцев (ждут назначения) и с Евсеевым, которого я вызывал в Москву для того, чтобы поставить ему ряд вопросов и посмотреть на него (чем он дышит и как настроен).

    Все они рвут и мечут, и прикрывают это разговорами, вроде того, что с «осуждением» БВО и Толмачевки не согласны, а практические директивы июньского РВС будем проводить. Евсеев же настроен совершенно оголтело, озлоблен против руководства, ничего знать не хочет и при первой же возможности проявит себя открыто. Между прочим он подтвердил мне, что резолюцию БВО (будучи начоргом!) давал читать начподивам (у себя в кабинете). Это, повторяю, лишний раз подтверждало мои ессентукские выводы.

    Что делать? Ответ, по-моему, довольно-таки ясен. Принять все меры для того, чтобы крепко ударить по нынешней работе внутриармей-ской оппозиции, смять ее и ликвидировать. Это первое. И второе — разгромить внутриармейскую оппозицию, ежели она высунется, на партконференциях конца года, добиться полного единодушия (единогласных голосований).

    Нынешнее положение — все эти шушуканья, группировочки, пере-писочки, болтология, умалчивания и кривотолки, — совершенно нетерпимы, надоели до чертиков, и к началу будущего года надо все сие прекратить, дабы зимой заниматься делом, а не этим дерьмом, и не только зимой, но обеспечить себе возможность деловой работы «всерьез и надолго».

    «Мероприятия» я предлагаю следующие: 1) малейшие попытки подпольной работы (шушукунья по «лесочкам», петиционные кампании) карать без всякого снисхождения (при одобрении и поддержке ЦК, и чтобы об этом знали). В частности, присланные документы о Гилин-ском и пр. передать сейчас же в КК. быстро разобрать и виновных взгреть, а по армии (спец. извещением) объявить. 2) Ряд людей «бузотерски» настроенных предупредить «басом», а ряд уже явно оголтелых, вроде Евсеева, передать в распоряжение ЦК (опять-таки по решению ЦК). 3) Основные «Положения» (о комиссаре, о ячейке, о ВНС, о хоз-комиссиях) издать не позже конца сентября (провести два первых через ЦК)3. 4) Для «провентилировки» «положения» собрать совещание (я его уже наметил 17/IX, в составе — ближайшие начпуокры, ком. и пом. корпуса, дивизии и полка, т. е. 6 человек и несколько аппаратных людей). 5) Июньскую резолюцию РВС, кроме текущего проведения, реализовать рядом приказов с опубликованием ко всеобщему сведению и назиданию. Невыполняющих и уклоняющихся греть без снисхождения. 6) К партконференциям (дивизионным и окружным) тщательно подготовиться (это уже делается)4. 7) От ЦК получить (в резолюции по докладам об армии) осуждения всей этой внутриармейской «бузы»5. 8) После январской всесоюзной] партконференции предрешить созыв совещания, не обычного начпуокровского, а более расширенного, человек на 80-100. Время — примерно, март—апрель 29 года (после зимнего периода, перед летней учебой). 9) Разоблачение «идеологии» белорусской резолюции в армии продолжать и 10) По основным вопросам (до партконференции) написать соответствующие статьи (у тебя такая наметка была после РВС).

    В текущих делах уже сижу. Одновременно пишу ВКП(б).

    И. С. [Уншлихт] простудился и гудит, как граммофон. С. М. [Буденный] здорово ругается (об этом подробней в след[ующем] письме). Погода говенная. Остальное все в порядке.

    Ну, будь здоров. Крепко жму руку. А. Бубнов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 40. Л. 74-76. Автограф. Примечания:

    1. В 1928 г. в армейской среде усилилась критика положения, складывающегося в РККА. Во многом это было результатом введения единоначалия и усиления противоречий между командирским составом и политработниками. В марте 1928 г. на партийном собрании Военно-политической академии им. Н. Г. Толмачева (ВПАТ) в Ленинграде была принята критическая резолюция, в которой отмечались такие проблемы, как недостаточная активность партийных и политических органов в армии; отрыв начсостава от красноармейской массы; искажения партийной линии в военно-политическом воспитании (муштра, насаждение фельдфебелыцины); наличие предпосылок к умалению роли парторганов. Вопросы такого порядка поднимались и в резолюциях партийных собраний других армейских соединений. В мае 1928 г. на совещании высшего политсостава Белорусского военного округа (БВО) была принята аналогичная резолюция, содержавшая также положение о персональной ответственности армейских руководителей всех рангов за недостатки в армии. Высшее руководство Красной Армии, прежде всего, Ворошилов, резко осудили такие выступления. 25—27 июня 1928 г. на расширенном заседании Реввоенсовета СССР была принята резолюция, осуждавшая коммунистов ВПАТ и БВО. Однако многие командиры и политработники выражали свое несогласие с этими решениями, о чем и пишет Бубнов. (О так называемой «внутриармейской оппозиции 1928 г.» см.: Известия ЦК КПСС. 1991. № 3. С. 75-85). В 1928 г. по делу «внутриармейской оппозиции» были привлечены к ответственности 73 человека, из них один исключен из партии, 9 уволены из армии, остальные получили различные взыскания. Был снят с должностей ряд руководителей ВПАТ и БВО (Там же. С. 84).

    2. 21 сентября 1928 г. вопрос о П. И. Павловском по инициативе Бубнова рассматривал СТ. Было принято решение предложить ПУРу демобилизовать Павловского из рядов Красной Армии и командировать его в ЦЧО для руководящей советской работы в Орле (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 660. Л. 10).

    3. 1 ноября 1928 г. ПБ приняло «Положение о военных комиссарах — единоначальниках и помощниках по политической части», разработанное РВС СССР (Там же. Оп. 3. Д. 711. Л. 7).

    4. 21 сентября 1928 г. СТ одобрил предложение ПУРа о проведении партконференций в РККА в ноябре-декабре 1928 г. (Там же. Оп. 113. Д. 660. Л. 2).

    5. «Внутриармейская оппозиция» была осуждена в постановлениях ПБ «О политико-моральном состоянии Красной Армии», принятом 30 октября 1928 г. (Там же. Оп. 3. Д. 711. Л. 7, 18, 19) и в постановлении ОБ от 25 февраля 1929 г. «О командном и политическом составе РККА» (Там же. Он. ИЗ. Д. 705. Л. 1; КПСС в резолюциях... Т. 4. С. 421). 4 марта 1929 г. ОБ одобрило предложение РВС СССР о демобилизации из РККА группы слушателей ВПАТ (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 708. Л. 13).

    № 19

    А. И. Микоян — А. И. Рыкову

    19 сентября |1928 г.|

    СЕКРЕТНО.

    Тов. А. И. Рыкову.

    Уважаемый Алексей Иванович.

    Недельки две, как собираюсь написать Вам письмо, да никак не соберусь. Все хочется написать большое письмо и по многим вопросам, но это не удавалось из-за перегруженности.

    За твое отсутствие мы стали перед группой очень трудных вопросов. Вообще, когда имеют место трудности, то в первую очередь трещат самые узкие места. Так и теперь, трудности хлеба и трудности валюты, если мы их не преодолеем, определят собою весь характер нашей хозяйственной жизни на будущий год.

    1. О валюте. Если ты читал мою записку о валютном положении в связи с сокращением кредитов со стороны американских банков и соответствующее решение ПБ1, то мне нечего повторять. Было бы сильно сказано, что мы уже имеем кредитную блокаду, все-таки, несомненно, что мы имеем начало такой блокады. В лучшем случае, это начало не завершится полной блокадой и могут быть конъюнктурные улучшения, но нам приходится готовиться к худшему. Возможно, что переговоры с Германией и создавшаяся обстановка максимально обостренных противоречий между великими державами, внесут некоторое облегчение, но пока американские банки продолжают сокращать кредиты. Разговоры о неразрешенных хозяйственных затруднениях СССР и о хозяйственном кризисе, усиленно муссирующиеся в заграничной прессе и, в особенности, в банковских и промышленных кругах, создают значительное напряжение и затруднение. Надо готовиться к худшему, а у нас резерва для этого нет. В связи с этим мы уже пошли на сокращение импортного плана, приняв ряд мер по расширению экспорта. 15-го числа Совет Труда и Обороны принял план финансирования капитального строительства по экспорту. Хотя наша цифра не была принята, но благодаря т. Рудзутаку эти решения СТО более или менее нас устраивают, если их с точностью выполнить. Несмотря на это, экспортный план напряженный. Мы взялись за сокращение импортного плана. Результат этой работы рассматривался у т. Рудзутака. По его предложению в четверг в ПБ будет слушаться доклад об экспортном плане2. Основные черты этого плана:

    а) бездифицитный валютный баланс по торговле при накоплении в 40—60 милл. рублей по неторговой части;

    б) уменьшение импортного плана на 60 милл. рублей (причем одни статьи импортного плана мы увеличиваем на 20 милл., другие сокращаем на 80 милл., в итоге общее сокращение на 60 милл.).

    Такой план ставит нашу промышленность в чрезвычайно трудное положение. В особенности это касается легкой индустрии. Одни ее отрасли, зависимые от импорта, с большим трудом могут быть обеспечены на уровне прошлого года без необходимости остановок, другие же, если в течение года положение не облегчится, могут стать. Так хлопча-то-бумажная промышленность будет обеспечена сроком на 10—20 дней сверх двухнедельных праздников, если внутренний урожай не даст более 16 милл. пудов хлопка (я полагаю, что получим больше на 300—500 тыс. пудов), или если происходящее снижение цен на американский хлопок не пойдет дальше, что могло бы позволить нам на ту же сумму купить больше хлопка. Словом, план очень урезанный, тяжелый, но его можно вынести без острых затруднений.

    2. О хлебе. Конец августа и сентябрь мес[яц] с точки зрения снабжения потребительских районов, являются самыми острыми, более острыми, чем у нас когда-либо бывало за последние годы. Ясно почему — у нас нет запасов. За июль—август план недовыполнен. Из этих заготовок на семена отгрузили и должны отгрузить в первых числах сентября больше 18 милл. пудов. Между тем, усилившимися заготовками сентября мы сможем воспользоваться не раньше, чем через 20—25 дней, требующихся для вывоза, перемола и доставки в рабочие центры. В связи с этим мы имеем перебои в снабжении в ряде городов. В особенности трудности с окружающим потребительские города крестьянством, которое, не получая от нас достаточного снабжения хлебом и не успев убрать свой урожай, бросилось в города за хлебом. Из-за этого несколько дней были большие очереди даже в Ленинграде. В ряде других городов очереди за это время стали чуть ли не бытовым явлением. В некоторых же городах всякими обходными путями была введена нормированная продажа хлеба, вынужденная его недостатком. К этому прибавляется нехватка в коровьем масле (в маслозаготовках мы имеем кризис и за текущий год заготовили не более п[рошлого] [года)), отсутствие растительного масла, недолов седьдей и нехватка их на рынке, и нехватка круп, что сильно отражается на деле снабжения рабочих.

    Октябрь, конечно, даст некоторые облегчения, но, видимо, весь год пройдет под знаком напряжения, ибо с момента пленума ЦК, когда мы обсуждали хлебные вопросы3, произошел ряд неблагоприятных фактов. Самое главное и самое трудное заключается в том, что кроме гибели озимых на юге Украины, погибли яровые от суховея. В этих округах Украины настоящий недород. Благодаря этому сорвались заготовки в Крыму и значительной части Украины. Волна мешочников из этих округов бросилась за хлебом в Крым, Северные округа Украины и соседние районы РСФСР. Значительный поток мешочников чувствуется и в восточной части Сев. Кавказа из Астрахани, Калмыкии, Дагестана и проч. То же самое в меньшей степени наблюдается в Нижней Волге и Западной части Средней Волги (Сызрань).

    Я считаю, что сентябрьские заготовки пойдут успешно. В частности, не сомневаюсь в сильном развитии заготовок в Средней и Нижней Волге, которые вместе дадут, наверное, не меньше 20 милл. пудов. В сентябре заготовки разовьются также в Казакстане, Урале, Башкирии и Татарии, где уже теперь заготовки превышают прошлогодний размер. Украина больше чем в два раза отстает от прошлого года. Очень плохо также в Крыму и несколько хуже в ЦЧО. Во всех остальных районах заготовки идут лучше прошлого года и они будут сильно развиваться.

    С текущими трудностями мы более или менее управимся, но центр тяжести вопроса — не в этих текущих трудностях, а в том, как свести концы с концами на протяжении всего года и как мы выйдем навстречу новому урожаю.

    Урожай в среднем несколько ухудшился против тех видов, которые имелись на 1 июля. Некоторое дальнейшее ухудшение есть и на 15 августа. Через неделю ЦЧО даст окончательный баланс по данным на 1 сентября.

    Я полагаю, что если напрячь все силы — нам удастся себя прокормить и еще, что самое главное, выйти с некоторыми запасами к концу хлебозаготовительного года.

    По ориентировочному плану хлебозаготовок, которые мы уточним к концу сентября (надеюсь, ты успеешь принять участие в рассмотрении всех этих вопросов), пока что нельзя ориентироваться на заготовки больше 630 милл. пудов4. Если мы такой план полностью выполним и будем экономно расходовать хлеб, примешивая к пшенице овес и ячмень, нам удастся себя прокормить и еще увеличить свои запасы миллионов на 30—50.

    3. Озимая посевная кампания. Несмотря на то, что наши надежды на заготовки не оправдались, ввиду создавшегося положения на Украине, СТО был вынужден увеличить план семеноснабжения Украины до 14 милл. пудов, и соответственно по РСФСР. Мы теперь выполняем полностью первоначальный план семеноснабжения со включением резерва. По РСФСР — уже закончен и, в общем, успешно. Я думаю, что и по Украине дело семеноснабжения закончим с успехом, не позже как 20 сентября; по сообщению с Украины, это будет не поздно для посева.

    4. Трудности с контрактацией посевов. Наверное, удастся контрактовать не 5 милл. гектаров, как было намечено, a 4l/j- Причина — позднее утверждение планов и еще более позднее прибытие средств на места. Второй недостаток тот, что эти контракты, заключенные в большой спешке, больше будут иметь значения характера сбытового и очень мало будут использованы, как контракты для проведения агро-техниче-ских мероприятий. Зато они дадут значительное расширение посевов бедняцко-середняцких крестьян и общее расширение площади озимых посевов против того, что было бы, если бы мы не провели контрактации. В связи с опытом контрактации возникает много вопросов, которые требуют разрешения для яровой контрактации. Но эти вопросы удастся обсудить в твоем присутствии5.

    В связи с некоторыми недочетами контрактации, тов. Лежава поднял вопрос о полной отмене контрактации и отказе от этой практики. Но, я полагаю, что т. Лежава неправ. Тов. Рудзутак такого же мнения и нам нужно будет не отменять контрактацию, а улучшать ее практику.

    Не хочу больше занимать твоего внимания и расстраивать твой отпуск, и без того письмо оказалось длинным. Лучше отдыхай, поправляйся. Ждет много тяжелой и трудной работы.

    Сведения о здоровье т. Серго неважные. Хотя я надеюсь, что его удастся вылечить, но очень много сомнений, удастся ли его там быстро вылечить, поскольку врачи еще окончательно не договорились о характере его болезни.

    А. Микоян. 19/IX.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Л. 30. Л. 124-129. Машинописный текст с правкой автора. Подпись, число — автограф.

    Примечания:

    1. В решении ПБ от 16 августа 1928 г. «Об Америке» говорилось: «В связи с сокращением кредитов со стороны американских банков поручить СТО произвести сокращение валютных расходов плана 1928-29 IT. на 20 милл. руб. в квартале с тем расчетом, чтобы отнюдь не было приостановки работ промышленных предприятий». Было решено также заслушать в СТО вопрос о перспективах валютных расчетов в течение 1928-1929 гг. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 6. Л. 121).

    2. Валютный план на 1928—29 гг. обсуждался на ПБ 20 сентября 1928 г. Были утверждены цифры экспорта в 920 млн руб., импорта по Западу в 610 млн руб. (Там же. Л. 133).

    3. Вопрос о хлебозаготовках обсуждался на апрельском и июльском (1928 г.) пленумах ЦК ВКП(б).

    4. 1 ноября ПБ утвердило постановление СНК СССР «О годовом плане централизованных заготовок и снабжения хлебом на 1928—1929 с|ельско|-х[озяйственный] год». Годовой план был утвержден в размере 600 млн пудов зерновых хлебов и 72 млн пудов подсолнуха (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 711. Л. 10, 11).

    5. 17 сентября 1928 г. ПБ создало комиссию в составе: Молотов, Кубяк, Микоян, Чубарь, Лежава и др. для разработки мер по улучшению дела контрактации (Там же. Д. 705. Л. 4). 22 октября 1928 г. вопрос был передан на разрешение в советском порядке (Там же. Д. 710. Л. 3).

    №- 20

    К. Е. Ворошилов — Г. К. Орджоникидзе

    19 сентября 1928 г.

    19 сентября 1928 г.

    Дорогой Серго!

    Опять я поступил нехорошо, не написав тебе своевременно, но на сей раз я ждал письма от тебя и известий о твоем положении. Уже на маневрах узнал, что у тебя ничего не находят и о том, что ты вскоре возвращаешься. И то и другое меня очень обрадовало. Сегодня получил от тебя письмецо, в котором ты подтверждаешь первоначальные сведения об отсутствии показателей туберкулеза. Я почему-то убежден, что никакого туб|еркуле]за у тебя и нет. Нашим врачам я и раньше не верил ни на грош, а теперь — после опытов с Ек[атериной] Дав[идов-ной], тобой, Демьяном и сонмом других товарищей, окончательно решил для себя — лучше уж околевать по воле «всевышнего», чем пользоваться «учеными» знахарями. Я ни на минуту не допускаю, чтобы немцы не могли обнаружить палочек, если они в организме присутствуют, очевидно их и не было, и немцы из приличия (поддержать авторитет коллег) копаются, ищут и ... зарабатывают на всем деле. Ну, черт с ними, пусть зарабатывают, только бы все обошлось благополучно.

    Сегодня вернулся из Киева. Маневры прошли прекрасно. Немцы (10 ч[еловек]), все время наблюдавшие маневры и армию, дают очень положительную оценку нашим достижениям.

    Настроение частей хорошее. Население деревни и города отнеслось к маневрам и войскам очень хорошо. Прохождение войск после маневров через Киев превратилось в грандиозное триумфальное шествие Кр/асной/ Армии. Весь, буквально, город был на улице. Я не преувеличу, если скажу, что у 70% народа, запрудившего улицы и тротуары, были цветы, в большем или меньшем количестве. Цветов было столько, что не только красноармейцы несли огромные букеты, но даже лошади, тачанки, автомобили, повозки, все тонуло в цветах, которыми буквально засыпало население проходившие войска. Части двигались по ковру живых цветов, такое изобилие их было, и так щедро наградили жители Киева наших Кр[асных] бойцов.

    Я не обладаю достаточным умением, чтобы хоть в минимальнейшей степени дать тебе представление о том, что было в действительности 17/IX в Киеве. Скажу только, что за всю мою долгую и довольно бурную жизнь я ничего подобного нигде никогда не видел и даже не мог вообразить, чего-либо подобного. Я себя чувствовал во время этих великих чествований довольно плоховато. Ведь в цветах и восторгах населения была заложена и надежда, и вера, и обязательства обращенные к Щрасной] А[рмии]. За цветы нужно будет платить кровью. Но ведь не кровь нужна Киевскому пролетарию, обывателю, а гарантия от повторения 18—19 гг., вот за что мы получили столь щедрые задатки. Да, «тяжела ты, шапка Мономаха»...

    Положение в армии в связи с известной тебе «волынкой» белорусских] работников все еще не улеглось. Единоначалие — вот гвоздь бузы. Политработник не хочет мириться с новым своим положением и пытается повернуть дело вспять. Сейчас нарастает недовольство комсостава (партийцев), который чувствует, что он в единоначалии получил не облегчение своего положения в работе, а дополнительную нагрузку недоразумений, склок, вылазок против себя своих помощников и пр.1

    Беда, что сейчас ни Кобы, ни тебя здесь нет. К[оба| приезжает только в первых числах октября. Рык[о|ва тоже еще нет. Я до сих пор не отдыхал и измотался до крайности, следовательно, должен ехать в отпуск2. Положение же в Арм|ии| таково, что следовало бы теперь же обсудить ряд вопросов и мер, дабы болезнь не зашла слишком далеко. Сейчас еще ничего угрожающего нет, но армия — инструмент сугубо тонкий и деликатный, о чем никогда забывать не следует. Хорошо было бы, если бы ты приехал еще до моего отъезда.

    Можно было бы договориться о многом и принять кое-какие шаги теперь же, не оттягивая на долгое время. В ЦК все идет относительно хорошо. Немного «Комс[омольская| Правда» подговняла — напечатала доклад Бух[арина| в таком исковерканном виде, что он разразился письмом, которое требовал напечатать в «Пр|авде|» и «Комсомольской] Пр|авде]». Вопрос разбирался в ПБ. Редактор «К|омсомольской] Пр|авды]» Костров вел себя возмутительно, да и др|угие| представители ЦК комсомола, взявшие свою газету под защиту, держались не только развязно, но и гадко. Отчихвостили их, бедняжек, основательно и решили твердо3. Дела вообще неплохи, хотя я еще и не успел основательно оглядеться, ведь я отсутствовал целых три недели!

    Ну, будь здоров, бодр, жизнерадостен, как всегда, и плюнь на все палочки и их изобретателей.

    Крепко целую. Твой Ворошилов.

    P. S. Привет Зин[аиде| Гавриловне. Привет Вам обоим от Екатерины] Дав[идовны], Лид|ии] Ив[ановны|, Петра и Этерички.

    Этеричка выглядит чудесно. Чувствует себя хорошо, хотя и скучает по Вас обоих.

    Ворошилов].

    РГАСПИ. Ф. S5. Оп. 27. Д. SO. Л. 1-7. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 18.

    2. 24 сентября 1928 г. ПБ предоставило Ворошилову 2-х месячный отпуск с 28 сентября (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 706. Л. 7).

    3. 20 сентября 1928 г. ПБ объявило выговор редакции «Комсомольской правды» за «грубую ошибку при напечатании докладов тт. Бухарина и Молото-ва в таком виде, что из доклада т. Бухарина совершенно выпушена важнейшая политическая часть его речи» (Там же. Д. 705. Л. 1). 29 ноября 1928 г. ПБ освободило Кострова от обязанностей ответственного редактора «Комсомольской правды» (Там же. Д. 714. Л. 7).

    № 21

    А. С. Бубнов — К. Е. Ворошилову

    24 октября 1928 г.

    24/Х.1928 г.

    Климент Ефремович,

    Общеармейская «ситуация» (черт бы ее подрал!) в настоящее время следующая: Толмачевка продолжает «бузотерить»; наиболее оголтелые представители внутриармейской «оппозиции», не имея ни гроша за душой, пытаются ухватиться за идейку «правой опасности в Кр[асной/ Армии» (безбожно спутывая здесь правый уклон в партии с правой опасностью в стране, в госаппарате, и пр., т. е., по сути дела, с устрялов-щиной, кондратьевщиной и явной контрреволюцией). Это им нужно для того, чтобы иметь хоть какие-либо позиции для стрельбы по руководству.

    На вчерашнем партактиве Московского гарнизона, где я делал доклад, это обнаружилось весьма ярко.

    Об армейских вопросах ни слова, как будто бы их и не существует в природе, а по поводу правой опасности в армии (идиоты!), по части смазывания борьбы с правым уклоном — шум и гам. С точки зрения общепартийной это полезно (меньше колебаний внутри партии), но по сути то дела это есть беспринципная спекуляция на правильном лозунге людей до чертиков недовольных чем-то в армии, не имеющих возможности говорить сейчас об этом, ибо за душой у них нет ничего, кроме трухи, путаницы и дерьма, — и поэтому именно и только поэтому, поднимающих шум и гам по вопросу о правой опасности.

    В Толмачевке «буза», как я уже сказал, продолжается, но — есть и признаки успокоения.

    Курсы комиссаров (старший политсостав) на своем курсо[во]м собрании здорово огрели толмачевское высокомерие, заявив — бузу надо кончать, есть правильная директива РВС, ее надо выполнять, это главное.

    Но это только на одном курсе, на всех остальных — по-прежнему вылазка по руководству, колебания, недомолвки, кривотолки, полунамеки и пр.

    Т. е. сдвиг есть, но очень малый. Надо драться дальше. Шифрес ведет дело неплохо (в основном), но с Сааковым отношения у него неважные. В ЦК наш вопрос откладывают. Выбрали комиссию в составе Серго, я и Каганович (по моему предложению). Надеюсь, — в будущий понедельник вопрос будет кончен1.

    Назначения проведены. Опубликование разбили на две группы2. Вот и все.

    Ты, слыхал, охотишься, и довольно успешно, но советую я тебе — сядь на место, а то не отдохнешь на зиму. Пленум — 12 ноября.

    Погода здесь переменчивая, все чихают и хрипят. Будь здоров. Жму руку. Привет Яну Эрнестовичу.

    А. Бубнов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 40. Л. 80. Автограф. Примечания:

    1. См. документы № 18, 24. 30 октября 1928 г. ПБ одобрило представленный Орджоникидзе, Бубновым и Кагановичем проект постановления о политико-моральном состоянии Красной Армии (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 711. Л. 7, 18-19).

    2. 18 октября 1928 г. ПБ утвердило представленные РВС СССР назначения и перемещения Уборевича, Куйбышева, Авксентьевского, Дыбенко и др. Опубликование назначений ПБ разбило на два срока (Там же. Д. 709. Л. 1-2).

    № 22

    Г. К. Орджоникидзе — К. Е. Ворошилову

    28 октября 1928 г.

    Дорогой друг!

    Все собирался написать тебе, да как-то не сумел до сих пор: со всеми этими Контрольными] Щифрами], бюджетом, комиссиями и т. д. — я замотался до чертиков. А писать есть о чем. Начну с Московской организации1. Скоро, после твоего отъезда, по всем районам начались перевороты, «стали сбрасывать секретарей» районов и громить МК. Угланов, сразу после нашего разговора с ним, уехал в Морозовку, где пробыл около 10 дней. Когда он вернулся в Москву, все уже было опрокинуто. Вопрос был поставлен в понедельник, решили передать на рассмотрение Секретариата ЦК и МК с участием Ордж[оникидзе]. Просидели с 3-х часов до Ю'/г ч- Сначала Котов и другие поставили вопрос убрать Полонского и дать им возможность произвести необходимую перестановку сил. Им ответили, что Полонского не за что убирать, перестановка сил уже происходит и что вам надо скорее исправить свою ошибку и на основе борьбы с правым уклоном восстановить мир в Московской организации. Совещание шло в целом не дурно и было принято то обращение, которое тебе известно. На Пленуме МК здорово крыли Угл[анова] и других, но настроения добить его не было, в районах, по-видимому, тоже самое, хотя и треплют изрядно. Угланыч чертовски нервничал, но постепенно успокаивается. Довольно по-фельдфебельски ведет себя Котов и страшно страдает Михайлов, но в общем все кончается очень не дурно, если бы запоздали, издержки были бы неизмеримо велики. Ал[ексей]2 не совсем доволен решением, он считает, что надо было убрать Полонского, Мишка3 подоспел к концу и повел себя довольно тактично. Обращение было предложено ПБ от имени Угланова и Ст[алина]. Мишка заявил, что он против того метода, которым все это было ликвидировано и т. д., но раз обе стороны (Полонский, Угл[анов]) идут друг другу навстречу и приемлют обращение, он голосует за него. Теперь это дело надо считать ликвидированным до конца. Действие этого урока, надо полагать, будет неплохое. Вчера у меня был Стецкий и заявил, что свое выступление на пленуме считает ошибочным, что опасность не с той стороны, которой он боялся, и что он своим друзьям об этом заявил открыто. Неладно со статьей Бух[арина]. Всем стало известно, что многие с ним не согласны, что есть постановление ПБ4 и т. д. Достается бедному Бухарчику на собраниях немало. Зря он выскочил с такой статьей. Ты ее читал? Она довольно путаная: Бухарчик в этой статье открыто не осмелился сказать, чего он хочет, а потому вышло и левым и правым, в результате все недовольны.

    С контрольными] цифрами и бюджетом дела идут к концу. Бюджет увеличивается на 1 миллиард, но требований так много со всех концов, что никак не можем сбалансировать. Режем всех, попадет наверняка и тебе, но ты, пожалуйста, там не ругайся. Сегодня в комиссии (Ка-ган[ович] + Буб|нов] + Сер[го]) приняли проект постановления ПБ по вопросу полит, и комсостава, завтра проведем через ПБ5.

    Зря, пожалуй, я тебе пишу о бюджете, это тебе не понравится, но не думай, что тебя здесь режут острым ножом. Речь идет о пустяках — 10— 15—20 млн. Пока еще не решено окончательно, копаются в комиссии Кви-ринга6. Недурно выступал на РЗ СТО Мехоношин. Очень тяжело с НКПС'ом. Сидящие в ГПУ окончательно развязали языки, в НКПС'е нет ни одного человека, который бы сумел членораздельно сказать, что правда, что не правда. То же самое при рассмотрении их сметы. Жаль, что нет Яна7. Он где сейчас? Конечно срывать ему отпуска не надо, но, когда приедет, придется ему серьезно подумать о НКПС'е. Ну, хватит о делах. Ек[атерина] Дав|идовна] говорила, что ты там решил стать отшельником, а я завел разговор о всяких делах. Отдыхай, брат, отдыхай.

    Получил присланную тобой и Яном дичь. Большое спасибо.

    Только скажите по совести, сами набили или купили?! Больно много, что-то подозрительно.

    Чувствую я себя ничего, но чертовски устаю, гораздо больше, чем раньше. Почка изредка дает себя чувствовать. Умер бедняга Семков.

    Пока хватит.

    Крепко, крепко обнимаю тебя. Твой Серго.

    P. S. Если Чухна там, передай ему мой дружеский привет.

    Привет от Зины и Этери.

    Серго. 28/Х-28 г.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 43. Л. 34-37. Автограф. Примечания:

    1. Секретарь МК ВКП(б) Угланов в своей оценке ситуации в стране примыкал к группе Бухарина, Рыкова и Томского. 3 октября 1928 г. в «Правде» за подписью Угланова было опубликовано письмо «Ко всем членам Московской организации ВКП(б) о ближайших задачах». Призывы к борьбе с троцкистской оппозицией и «правыми элементами» сопровождались в письме требованиями «обеспечить свободу внутрипартийной критики». После публикации этого письма заведующий орготделом МК Полонский провел несколько совещаний в московском комитете, на которых обсуждался вопрос об ошибках Угланова. 16 октября 1928 г. бюро Бауманского РК Москвы поставило перед бюро МК вопрос о срочном созыве внеочередного пленума МК и МКК ВКП(б) для разрешения вопроса о руководстве московской организации (Известия ЦК КПСС. 1990. № 2. С. 121). В тот же день, 16 октября, состоялось объединенное заседание СТ и секретариата МК с участием председателя ЦКК Орджоникидзе, рассмотревшее вопрос о положении в московской организации. На заседании было принято решение о сохранении руководящего ядра московской организации (заявление Угланова об отставке было отвергнуто) и об издании обращения ЦК к членам московской партийной организации с призывом к единству. Составление обращения поручалось Сталшгу и Угланову. Секретарям районных и уездных комитетов московской организации было решено дать извещение за подписями Сталина и Угланова, в котором говорилось, что вопрос о положении в московской организации обсуждается ЦК совместно с секретариатом МК и 18 октября будет созван пленум МК и МКК ВКП(б), где будет доложено о решениях ЦК. До этого районным и уездным комитетам предлагалось воздержаться от обсуждения вопроса о положении в московской организации (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 709. Л. 16-17).

    18 октября ПБ утвердило предложенный Сталиным и Углановым текст обращения ко всем членам московской организации (Там же. Л. 3, 9-15). На пленуме МК и МКК ВКП(б) 18—19 октября было выражено доверие московскому руководству во главе с Углановым. Однако это был лишь тактический ход, предпринятый Сталиным. 27 ноября 1928 г. Угланов был освобожден от обязанностей первого секретаря МК (Известия ЦК КПСС. 1990. № 2. С. 122).

    2. А. И. Рыков.

    3. М. П. Томский.

    4. Речь идет о решении ПБ от 8 октября 1928 г. «О статье т. Бухарина "Заметки экономиста"» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 708. Л. 3).

    5. См. примечание 1 к документу № 21.

    6. См. документ № 27.

    7. Я. Э. Рудзутак.

    № 23

    К. Е. Ворошилов — Г. К. Орджоникидзе

    29 октября 1928 г.

    Сочи. 29/Х-28 г.

    Дорогой Серго!

    Здравствуй, родной!

    Хотя я и ожидал кое-каких «вспышек», но то, что произошло в Москве, все же явилось снегом на голову1. В чем дело? Неужели эти чудаки, в самом деле, вздумали вести подпольную работу, вот идиоты. Первое время (прочитав в «Заре Востока» статью о борьбе с правым уклоном) я никак не мог уразуметь, в чем тут суть дела. Мне казалось, что провинциалы маленько перебарщивают в своем усердии, оказалось же все по-другому. Дорогой Серго, ты по личному опыту знаешь, как тяжко сидеть вдали от центра не будучи информированным. Буду чрезвычайно рад получить от тебя хотя бы короткое информационное письмишко. Правда, у меня здесь был Мороз и горько жаловался не только на судьбу, но и на тебя лично, но его информация меня не удовлетворила, хотя и подтвердила полностью мои предположения. Мороз произвел на меня неплохое впечатление. Он признает свою вину. Причину всех бед видит в том, что они (москвичи) своим поведением и разговорами с отдельными членами ПБ давали повод думать, что Московская) организация] может поддержать групповую борьбу наверху. Это обстоятельство он имел в виду, когда заявил на Президиуме ЦКК, что он может сказать о своей вине только лично тебе и еще двум-трем т[оварищам], за что ты его отбрил.

    Очень хотелось бы быть в Москве, но в то же время чувствую крайнюю необходимость отдыха. Живу здесь не худо, только бессонница замучила, проклятая. Если Пленум пройдет благополучно, хочу не ехать в Москву. Как чувствует себя Сталин. Как Рыков, что на понедельничных собраниях? Угланчик, бедняга запарился в конец? Как же он будет работать в Москве дальше, думаю, что песня его спета до конца, нужно подыскивать другое применение, а то потеряем человека совсем2. Надеюсь на письмишко, которое передай Иоффе, а он уж доставит экстренным порядком. Получил фазанов, не испортились, или протухли?

    Привет Зин[аиде] Гавриловне и Этеричке.

    Целую. Твой Климент.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 81. Л. 1. Автограф. Примечания:

    1. См. документы № 22, 24.

    2. 26 ноября 1928 г. ПБ удовлетворило просьбу Угланова и Котова об освобождении их от работы в секретариате МК с предоставлением им обоим отпуска согласно решению врачей. Этим же решением ПБ Угланов был назначен наркомом труда СССР (РГАСПИ. Ф. 17. Он. 3. Д. 714. Л. 5).

    № 24

    А. С. Бубнов — К. Е. Ворошилову

    4 ноября 1928 г.

    4/XI 1928 г. (Лично)

    Климент Ефремович, Московские дела развернулись с удивительной быстротой. Угланов не успел оглянуться, как у него не оказалось ни одного района. В результате — слетело несколько работников, но основная головка Московского руководства сохранилась. Это я считаю громадным плюсом. Громадным плюсом является также и то, что московская история многих «предупреждает» и безусловно обеспечивает нас на продолжительное время от повторения подобных колебаний, т. е. «малой кровью» мы добились тут больших результатов. На собраниях после пленума Московского] К[омитета] здорово досталось Угланову, влетело и Бухарину, его довольно-таки основательно «проработали» за его «Заметки». Это полезно и для него и для партии.

    Сказать, что в партии есть уже ясность в вопросе о правом уклоне, никоим образом нельзя. Путаницы и ерундистики еще очень много.

    Это целиком относится и к армии. Самым вредным у нас является то, что наши «левые» желают, чтобы им был предоставлен точный «реестр» того, что в армейской парторганизации (они хотят этого и для армии в целом) д[олжно] быть «подогнано» под правый уклон, хотят они обязательно эту «регламентацию» распространить и на очковтирательство, и на искривления дисциплинарной] практики и пр|очее]. И само собой разумеется, что ежели этому дать ход, то весь этот «реестр» будет опрокинут на комсостав.

    Правильно, идейно вооружить армейских партийцев мы должны (и сие очень важно), но всяким «регламентаторам» надо дать по рукам. Пойти по этой дорожке («регламентации» и «реестров») — значит дойти до того, что установить «конкретный реестр» правых уклонений для всех наркоматов, вплоть до яично-птичной кооперации. Ты не смейся, в армии сейчас есть такие люди, и они, между прочим, глубоко убеждены, что всякий, кто выступает против них — это смазыватель, примиренец и пр[очее].

    Я убежден, что под этим «лозунгом», с позволения сказать, — являющимся опошлением прав[ильной] партийной] установки, мы можем, а м[ожет] б[ыть] и будем иметь рецидив белорусских настроений.

    На том собрании, о котором ты мне писал, это так и было. Оценка у тебя этого собрания неправильная. И потому, что информация у тебя не полная. Дело было так.

    Я решил в начале доклада резко поставить вопрос о неправильностях при постановке вопроса о правом уклоне. И сделал я это исходя из наших внутриармейских дел, зная, что в полосу острой борьбы с правым уклоном надо в армии кое в чем предупредить людей. И так как на собрании была молодежь («лево» настроенная), то она этой моей постановки не поняла, и получился ... отпор в прениях. В заключит(ельном) слове я, узнав, что один из «оппонентов» болтался около троцкистской] оппозиции, — закатил им насчет «троцкистского обоза 2-го разряда». Но — поправки к резолюции (предложенные этими «оппонентами») были громадным б[ольшинст]вом собрания отклонены, и резолюция, предложенная Володиным, была принята единогласно. Один из «оппонентов» подал на меня заявление в ЦКК. Вот так обстояло дело. А после собрания, когда в передовице «Правды» от 26/Х (я делал доклад 23/Х) была развита та же точка зрения, какую и я развивал в своем докладе, то вся сия история обернулась в пользу нам (и сугубую), а не во вред. Из собрания я извлек урок: — в период самокритики и московских колебаний (когда партийная] масса выступила активно и в основном правильно), надо даже злостных «оппонентов» бить без горячки, разъясняя и растолковывая правильную точку зрения массе терпеливо. Одним словом, — век живи — век учись.

    Вчерашнее собрание в В[оенной] Академии, где я выступал не менее резко, чем 23/Х, но более «разъяснительно», — положение было отличное, и «оппоненты» спрятались, как мыши в щель.

    Конечно, наше дело теперь значительно облегчилось, ибо ПБ вынесло резолюцию об армейской «бузе», хлопнуло по резолюции БВО

    (прямо) и по «выступлениям» п/состава (Толмачевка) — косвенно, и одобрило полностью нашу линию (в июньском постановлении изложенную).

    Резолюция эта была выработана мною, исправлена и принята в комиссии, — Орджоникидзе, Каганович и я, — и исправлена в окончательном] тексте Сталиным.

    Я ее показывал Уншлихту (все три текста, к[отор]ые были в процессе работы р[езолюц]ии). Резолюцией я удовлетворен, ибо она дает то, что нужно, не затрагивая вопросов, к[отор]ые будут (и д[олжны] б[ыть]) разрешены по твоему докладу1.

    На нынеш[ней] неделе публикуем «Положение» о ячейке и комсоставе, а также, надеюсь и о военн|ых] комиссарах и пр[очее]. Тогда к конференциям все будет подготовлено.

    Общая оценка моя такая: отдельные «всплески» внутриармейских неудовольствий будут, но в основном наша позиция сейчас тверда, как гранит, а у «бузотеров» не только не осталось ничего за душой, но все их «надежды» разгромлены. Думаю, что конференции пройдут сплоченно.

    Из этого не следует, что надо сложить руки на груди, — ничего подобного, надо и бить, и готовиться тщательно и наметить практические] выводы для дальнейшего. Они у меня есть. Проводить их надо не сразу, а постепенно. Поговорим об этом, когда возвратишься в Москву. За последнее время произведена основательная чистка Управления] Пуокра, подкрепили и Саакова (в его Пуокре). В Москве крепко, хотя мы им и поднасажали «недовольных» порядочно.

    В Пуровской ячейке были колебания, но они уже сломлены. Кое-какие перестановки {вторых персонажей) придется сделать.

    Главное Украина: Ястребов хороший парень, но он не начальник, а только зам. С начальником же — волынка, — нет подходящей кандидатуры ни у нас, ни в ЦК.

    То, что предлагает Каганович (Живов из Крыма, Струппе и пр.) — это «ниже всякой критики» — для Украины. Но других они не дают или сами «выдвигаемые» не хотят (Пылаев, например). А конференции приближаются, а Якир уезжает, кстати, — нельзя ли его задержать, это более чем необходимо.

    Кожевникову дал крепких начорга и начагитпропа, но зама еще нет, думаю, что надо ему дать Троянкера2, а Володину — Хрулева3. Кожевников работает неплохо и с положением справляется. Вообще, — поставим над «бузой» точку, я в этом не сомневаюсь.

    Если удастся, то поеду в Харьков на совещание 9— 11 /XI.

    Ух, ты не можешь себе представить, как мне надоела «буза», и я жду — не дождусь, когда можно будет вплотную заняться делом. И ежели бы «буза» эта была хоть сколько-нибудь принципиальная, — а то, так себе, дерьмо, которое и открыто-то выступить трусит, — а когда выступает, так из подворотни. Дрянь народишко. Вроде Ратнека, который сидел-сидел, молчал, как чурбан, а тут вдруг (дождался момента?!) «вылез» — Бубнов де мол «смазывает» правый уклон и пр. Сволочь паршивая! — хоть бы пришел на то собрание, где я выступал, а то — из подворотни, зная, что некому накласть по шее за эдакие штуки.

    Ну, будет информации.

    Имей в виду: 1) Кона из «Кр[асной| Зв[езды|» ЦК взял, несмотря на мою драку, в «Раб[очую| газету»4. Это погубит старика. Но Кон сам хотел, и даже обиделся на меня за мою драку против и 2) по поводу Украины я написал Сталину официальное) письмо.

    Редакция предлагает вместо Кона поставить Дегтярева. Как ты думаешь?5

    Будь здоров. Приезжай скорей, а то не с кем живого слова сказать по острым вопросам. Мы с тобой, хоть и ругаемся, но все же толк от этого явный.

    0. К. и вся фамилия шлет тебе привет. Жму руку А. Бубнов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 40. Л. 81-84 об. Автограф. Примечания:

    1. См. документы № 18, 21, 22.

    2. 11 февраля 1929 г. Б. У. Трояпкер был назначен заместителем начальника ПУ БВО (РГАСПИ. Ф. 17. Он. 113. Д. 701. Л. 16).

    3. 11 января 1929 г. А. В. Хрулев был назначен заместителем начальника ПУ МВО (Там же. Д. 692. Л. 63).

    4. 26 октября 1928 г. СТ утвердил Ф. Я. Кона ответственным редактором «Рабочей газеты», отозвав его из ПУРа (Там же. Д. 673. Л. 15).

    5. 10 октября 1928 г. ОБ ввело Дегтярева в состав редакции «Красной Звезды» (Там же. Д. 669. Л. 6).

    № 25

    К. Е. Ворошилов — Г. К. Орджоникидзе

    9 ноября 1928 г.

    Сочи 9/XI-28

    Дорогой Серго!

    Большое спасибо за информацию в дружеском послании1. Вместе с тобой и со всеми Вами радуюсь, что вся канитель, затеянная «москвичами», так, сравнительно легко, «рассосалась». Думаю, что Пленум, на котором я не буду, пройдет благополучно и рецидивам недавней лихорадки не будет места на нем. Хорошо, что Питерцы (Ст|ец]кий) приносят покаянную. Стало быть размеры бузы сокращаются, а этому нужно только радоваться. Бухарчика мне от души жаль. Хороший, нужный человек, а говно. Следует принять все меры для спасения Николая от самого же Николая (Бух[арина|, а не Угл[анова]). Угланова тоже жаль. Боюсь, что Угланов больше не жилец на «московском свете». Ну как он теперь будет работать?2 Он дискредитировал себя в лоск.

    Ну, а теперь о моем бюджете. Я не знаю, на сколько миллионов Вы меня урежете, но мой отпуск полетел к чертовой матери, это я уже знаю теперь доподлинно. Разболелось сердце, перестал окончательно спать. Я считаю, что Рыков не должен ездить отдыхать и поручать за себя работать своим замам, если он им не доверяет.

    Тебе тоже следовало бы немножко доверять и тебя замещающим и другим т. т., которые не в меньшей степени болеют душой за общие интересы, чем Рыков и др.

    Бюджет Вы можете стряпать, как Вам угодно. Военный бюджет можете резать хоть наполовину, но Вы должны правде смотреть в глаза — мы полубезоружны. Весь мир вооружается до зубов и против нас. Об этом достаточно громко (может быть больше, чем нужно) сообщается пролетарским и кре[стьян]ским массам, а эти последние надеются, что мы то, на двенадцатом году Сов. власти кое-что делаем, а мы? Мы... надеемся на авось. Русский «авось», вот наш козырь в обороне. Я совершенно не сомневаюсь, что когда-нибудь Рыков еще заявит, что Клим несет ответственность за оборону... и умоет руки, забудет свою полезную работу по подготовке Красной] Арм[ии).

    Режьте бюджет, Вам виднее, на то Вы начальство. А я буду просить ПБ освободить меня от ответственности за подготовку Армии3.

    Прости, Жму руку.

    Твой К[лим].

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 81. Л. 2-3. Автограф.

    Примечания:

    1. См документ № 22.

    2. См. документ № 22, примечание 2 к документу № 23.

    3. См. документы № 22, 27.

    № 26

    Г. К. Орджоникидзе — А. И. Рыкову

    [ранее 16 ноября 1928 г.]

    Решение Пленума1, я надеюсь, положит конец многому. Всякие разговоры об уходе и т. д., конечно, совершенно лишнее и к тому же абсолютно невозможное. Без невероятно жестоких потрясений в партии не пройдет никакая дальнейшая драка. Надо исходить из этого. Я глубоко убежден, что изживем все. По хлебу и другим подобным вопросам можно спорить и решать, но это не должно вести к драке. Разговор с тобой и другими (Стал[ин[) меня убеждает, что коренных разногласий нет, а это главное. По этому вопросу — сегодня не за что драться. По другим вопросам единодушие будет полное. А драку на всякий случай для предупреждения будущих возможных разногласий вам партия не даст. Я тебя прямо-таки умоляю взять на себя примирение Бух[арина) со Стал[иным]. Совершенно не согласен с тобой. Решительно нельзя допускать никаких разговоров о каких бы то ни было перемен[ах] в ИККИ, ВЦСПС и т. д. Смешно, конечно, говорить о твоей «смене», Бух[арина] или Том[ского]. Это прямо было бы сумасшествием. По-видимому, отношения между Ст[алиным[ и Бухариным] значительно испортились, но нам надо сделать все возможное, чтобы их помирить. Это возможно. Ты прав, что у всех у вас некоторая настороженность за будущее. Некоторое недоверие друг к другу безусловно имеется. Но для меня здесь важно следующее: сегодняшние отношения вызваны прошлогодними] хлебозаготовками. Я вовсе не закрываю глаза на то, что есть. Положение неважное, но выправимое. На троцкистов надо наплевать. У тебя имеется прекрасная возможность накласть по роже всякой троцкистской сволочи на Пленуме. У тебя основной доклад2.

    Ты, по-видимому, не совсем знаком с положением дела в Московской] ор[ганизации]. Положение нынешнего руководства довольно корявое. Вчера в С.-Р. районе3 собралось бюро РК и переизбрало секретаря, в таком же духе идет волынка по всем районам. Угланов считает, что руководство выхвачено из его рук. Принятое вчера решение он считает совершенно правильным. Вопрос о снятии Полонского он сам снял. Несомненно надо провести большую работу, чтобы изжить все. что было до сих пор4.

    Что касается до выступления на ячейке ВЦИК'а, то решительно надо дать по рукам, что и сделаем, если это подтвердится. На Пленум надо идти. Вообще, Алексей, надо с невероятной осторожностью подходить ко всем вопросам, могущим дать толчок «драке», нужна большущая выдержка, чтобы не влезть в драку.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 133-142. Автограф. Примечания:

    1. Речь идет о ноябрьском 1928 г. пленуме ЦК ВКП(б).

    2. На пленуме ЦК Рыков докладывал о кошрольных цифрах на 1928—1929 гг.

    3. Вероятно, речь идет о Рогожско-Симоновском районе.

    4. См. документ № 22.

    № 27

    А. С. Бубнов — К. Е. Ворошилову

    16 ноября 1928 г.

    16/XI. 1928 г. Лично.

    Климент Ефремович,

    Урезка с бюджетом ставит нас в очень трудное положение, и прежде всего потому, что она режет нас уже по практически проводимой программе. В этом скверность положения.

    Нами (т. е. и И. Ст.1, и мной) было сделано все, чтобы отстоять наши заявки, но результаты малые. Я считал, что главное по части выступлений д[олжен] был взять на себя И. Ст. Свое выступление я считал обязательным только на том заседании РЗ СТО, где вопрос фактически предрешался2. В остальном я ограничивал свою роль «внутренним» воздействием и обеспечением И. Ст. выступлений там, где заседания обычно проходят без него.

    Мне пришлось настаивать (в разговоре с Молотовым) на допуск И. Ст. на специальное заседание П/Б по контрольным цифрам3. Я настоял на том, чтобы И. Ст. лично переговорил со Сталиным и пр. То, что я мог здесь сделать (ведь и мои возможности здесь тоже ограничены) — я сделал все. Сейчас, перед пленумом я переговорил со всеми (почти) «местными» чекистами о постановке нашего вопроса особым пунктом в повестку пленума. Многие (Смирнов, Кубяк, украинцы, сибиряки) обещали поддержать. Но этого дела нельзя было делать через голову ПБ, и когда я на этот предмет переговорил со Сталиным, Молотовым, а затем и с Рыковым, то для меня стало ясно, что сие дело не выйдет.

    Рыков вообще «бузит» против обороны и военведа. Сталин сказал, примерно, — что не выйдет из этого ничего положительного. Молотов — то же самое. На пленуме будем выступать оба. В резолюцию о контрольных] цифрах «оборону» введем, но — ведь не это нам надо, и оборона от этого не выиграет. Будет лишь исправлено неприличие, которое допущено (не сказать в резолюции о контрольных] цифрах об обороне — это безобразие).

    Вот как обстоит дело в этом пункте. Будем драться на пленуме. Если в результате этого нажима получим 15-20 м. руб. дополнительно, — будет легче.

    Имей в виду, что опасность имеется так же и в том (для военного бюджета), что весь-то государственный бюджет (свыше 7600 мил. р.) сведен с громадным напряжением. Выдержим ли мы эдакий бюджет? А если нет, — то ведь опять нажим будет на нас. Это для меня ясно. Прибавка сейчас нам нужна до зарезу, в известной степени и с точки зрения этого опасения.

    Нашему бюджету мешают и трения внутри ПБ. Рыков, как с цепи сорвался, и придирался к каждой ерунде, ежели это касается военведа. Рудзутака нет (ежели бы он был, — было бы легче). Шмидт — еще довольно-таки «с боку». Резолюция о контр|ольных| цифрах проходила с «бдением» до 6 часов утра4.

    Она мне не нравится. Линия, конечно, сохранена, это несомненно. Но — смазано в ряде мест основательно. И особенно явственно выступает это после московских событий, где тон был взят очень высокий, и после выступления Сталина на пленуме МК, где позиция была четкая, резкая, и изложена была мастерски.

    Боюсь я этого впечатления от резолюции на партийную массу.

    На пленуме ЦК КП(б)У досталось Петровскому и Чубарю. В «КомеОмольской] Правде» написана рецензия на брошюру Петровского, рецензия не везде правильная.

    Угланов за последнее время, особенно после приезда Бухарина, опять начал «рычать». Несдобровать ему при таком «поведении». Признал ошибку, так и признавай уж как следует. Не хочешь признавать, так дерись. А то ни два, ни полтора, а в результате организация настраивается против него все круче и круче. Вот дела общие, так сказать.

    В армейских «сферах» положение все еще пестрое, хотя сдвиг, и большой, налицо. Он резко отразился на совещании УВО, где «переворот» в умах произошел резкий. Молодцы Якир и Ястребов! Резолюция ЦК тут помогла здорово. Крепко выступал и Косиор. Слава ему.

    В МВО на недавно закончившемся совещании высш[его] политсостава настроение было вполне твердое. Только Володин его не сумел использовать до конца. Он еще не совсем освоился. Допустил он некоторые нетактичности и в отношении Пуокровского аппарата. Но это уже мелочи.

    В ЛВО — положение прежнее. Сааков гарантирует сплоченное «прохождение» конференций. Толмачевка «размежевывается». Но перевеса твердого у положительной, здоровой части еще нет. Видимо, придется пустить в ход крутые меры.

    В Средней Азии сговняли здорово. Совещание прошло с дракой. И хотя в результате создалось настроение «друг друга обымем», но дело там дрянное. Суть в ошибках при проведении совещания, которые дали возможность группе в 21—28 человек выступить весьма сплоченно. На словах эта группа говорит о «признании», заверяет о проведении решений РВС, но на деле это маневры и ходы. Ежели резолюция ЦК эту публику не заставит говорить о своих ошибках по-настоящему, то придется и здесь пустить в ход — воздействие.

    Из остальных округов новостей нет.

    Основной вывод у меня прежний, т. е. колебания и пестрота еще налицо, кое-где они проходят резко (это плюс), но размах их уже все меньше и меньше, и к окруж[ным] конференциям подойдем не в плохом состоянии. За это говорят все факты.

    8 отношении Толмачевки и САВО в случае надобности запустим все меры воздействия. По всей видимости, без них не обойтись.

    Тогда тебе телеграфирую подробно.

    Посылаю «Кр[асную] Звезду» № 266. В нем мы нажали по всем линиям (в смысле четкости постановки ряда злободневных вопросов). Получился боевой №. В ближайших №-х пустим совещание УВО (резолюции) с соответствующими пояснениями для понимающих, и особенно для непонимающих, и особенно для нежелающих понимать.

    Кампанию по партконференциям в «Кр[асной] Зв[езде|» будем вести в боевом и наступательном духе. Это один из самых действительных способов воздействия и пр.

    Имею сведения, что у тебя что-то неладное вышло с сердцем. Так ли это? Будь здоров.

    Крепко жму руку.

    А. Бубнов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 40. Л. S5-87. Автограф.

    Примечания:

    1. И. С. Уншлихт.

    2. Распорядительные заседания (РЗ) СТО были организованы в мае 1927 г. для решения вопросов, связанных с обороной. Членом РЗ был Ворошилов, а Бубнов — его заместителем. В июле 1928 г. военное ведомство внесло в правительство свои бюджетные предложения на 1928/29 хозяйственный год в размере 960 млн руб. При рассмотрении бюджета в СТО эта цифра была сокращена до 890 млн руб. В одном из писем к Ворошилову Бубнов писал: «О нашей смете. На РЗ СТО супротив нас выступил Рыков. Смете угрожает сокращение до 880 м[иллионов] р[ублей] (в лучшем случае). Будем драться дальше. На совещании у И. Ст. [Уншлихта] наметили, как это сделать, и сегодня утвердим на РВС» (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 40. Л. 94).

    9 ноября 1928 г. на объединенном заседании СНК и СТО смету НКвоенмо-ра уменьшили до 840 млн руб. Этот показатель был утвержден 16 ноября в постановлении СНК о едином госбюджете на 1928/29 г. (Samuelson L. Soviet

    Defence Industry Planning. Tukhachevskii and Military-Industrial Mobilisation. 1926-1937. Stockholm, 1996. P. 109; ГА РФ. Ф. 5446. On. 1. Д. 43. Л. 54-55, 145-148). См. также документы № 22, 25.

    3. Заседание ПБ по контрольным цифрам проходило 29 октября 1928 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 711. Л. 6). Уншлихт присутствовал и выступал на этом заседании.

    4. Обсуждение проектов резолюции пленума ЦК по контрольным цифрам состоялось на заседании ПБ 15 ноября 1928 г. (Там же. Д. 713. Л. 1).

    № 28

    К. Е. Ворошилов — Г. К. Орджоникидзе

    [6 декабря 1928 г.]

    Серго!

    Бухарчик жалуется на полную невозможность работать вследствие усталости. Хотел бы пойти в отпуск, который прервал, но стесняется об этом просить. Что делать?

    Ворошилов].

    6/XII 28 1

    Мы решили во время Пленума, что Бух[арин] пойдет в отпуск2.

    [ Орджон икидзе ].

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 43. Л. 40. Автографы. Примечания:

    1. Дата вписана синим карандашом.

    2. 5 декабря 1928 г. ПБ предоставило Бухарину отпуск на один месяц (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 715. Л. 6).

    № 29

    Е. М. Ярославский — Г. К. Орджоникидзе

    1 февраля 1929 г.

    Дорогой Серго,

    Я до сих пор не могу опомниться от того, что было на П/бюро 31/1. Ты меня обвинил перед П/бюро в том, что

    1) Я «превратил» п[арт]коллегию «черт знает во что», чуть ли не в застенок;

    2) что партколлегия по моей вине занимается решением вопросов о том, с кем должен жить тот или иной член партии;

    3) что я не имею права на П/бюро ЦК высказывать свое личное мнение о том или ином товарище, если нет решения ЦК;

    4) что я без твоего ведома решаю дела, а ты ничего не знаешь.

    1). Может быть нехорошо в самом деле, что я пятый год работаю в п[арт]кол[легии] ЦКК. Но неужели нельзя было за эти годы изменить направление работы партколлегии, если оно неправильно? Очевидно, здесь не столько вопрос в направлении, а вопрос — в руководстве партколлегией. Если оно не годится, надо его изменить — и дело с концом! Ты это можешь и должен сделать, если всерьез думаешь, что я неправильно веду работу. Или дать такие директивы, которые дали бы иное должное направление работе партколлегии.

    Насколько я понял, речь идет, главным образом, о борьбе с бытовым загниванием. Если КК не надо вести борьбы с этим бытовым загниванием, то это надо сказать твердо и определенно потому, что эта борьба, действительно, занимает известное место в работе КК (хотя далеко не главное); примеры «Смоленское дело», «Сочинское дело», «Арженов-щина», «Кушва»1. Я стремился все время улучшить работу в партколлегии. Мне кажется, что улучшил. Если ты думаешь, что в результате моего руководства получилось ухудшение, надо срочно изменить. Скажи — как.

    2). Партколлегия не занимается решением вопросов о том, кто с кем должен жить. Но партия требует, чтобы товарищи в личной жизни и в своих семейных отношениях не давали поводов для дискредитирования партии. Если коммунист бросает на произвол судьбы семью, если коммунист бьет жену и т. п., КК не могут пройти мимо этих явлений. Если ЦКК скажет, что все эти дела надо направлять в судебном порядке, не разбирать в КК, то это так и надо сказать всем КК. А до сих пор было не так, — до сих пор КК стремились к тому, чтобы в партийном порядке выпрямить поведение коммунистов.

    3). По вопросу о моем выступлении по поводу т. Аросева. Поступило в ЦКК заявление работника разведупра т. Коневского о некоммунистическом образе жизни и поступках т. Аросева. Я запросил у Аросева объяснения. Либо надо дальше вести следствие, либо удовлетвориться объяснениями т. Аросева. Мы обсудили это дело вместе с т. Шкирято-вым. Уже после возвращения из Ковно в Москву Аросев взял отпуск и покатил в Берлин лечить зубы (вставить зубы). Я и Шкирятов знаем Аросева с 1917 г. очень близко. На нас его поведение произвело такое впечатление, что он стал барином, что ему вреден, как партийцу, дальнейший отрыв от СССР, что ему надо стать ближе к рабочей среде. Шкирятов ему лично сказал (мы об этом условились с ним), что Аросев поступает неправильно, что ему за границу лучше не ездить. И вот я не могу понять после этого, почему я должен молчать в П/б, когда вопрос о посылке за границу т. Аросева обсуждается?2 Если б я не был даже членом ЦКК, почему я должен молчать? А ты требуешь от меня молчания, если нет решения ЦКК. Разве ты, Сталин, Молотов, Микоян и др. высказываете всегда мнение, зафиксированное в решениях? Разве вы лишены права высказывать свое личное мнение? Я не понимаю и не принимаю этого упрека.

    Получился окрик. Твои слова о том, что никто не интересуется моим мнением, как т. Ем. Ярославского, ты мог бы обратить ко всем; но ты этого никогда не делал. А я не хуже других и имею собственное имя, ничем не опороченное. Ни преувеличивать, ни уничижать это имя у меня нет оснований, пока я не чувствую за собою вины, — еще пригожусь партии.

    По поводу Ант[онова-]Овс[еенко]. Ты веришь ему, что его мучают в ЦКК, а не веришь мне, что никто его не мучает. ЦК передало в ЦКК дело о привлечении] А[нтонова-]0[всеен]ко к ответственности за то, что он не уволил, вопреки решению партии, беспартийного журналиста Якобсона1, с которым он и сейчас поддерживает отношения. Почему я должен это дело положить под сукно, я не понимаю. Что касается его семейных дел, то они нас интересуют только с одной стороны: предотвратить неизбежный скандал, если не будут урегулированы вопросы обеспечения этих детей, если они останутся в Праге у этой сумасшедшей бабы. Никаких упреков за отношения с этой бабой никто не делал т. А[нтонову-|0[всеенко1 в ЦКК, хотя он сам виноват в том, что она очутилась в Праге, он ее вызвал в Прагу, зная хорошо это золото. Я не вижу своей вины в том, что передал это дело т. Штальберг. Вызови ее и допроси в присутствии Ант[онова-|0[всеен]ко, сделала ли она какой-либо неправильный шаг. Я не вижу этого, за что же я ее буду ругать.

    4). Верно, что я решаю «без твоего ведома» ряд дел. Если б ты мне сказал: не смей решать без меня ни одного дела, — я не буду спорить. И ничего обидного не вижу для себя в этом, — ты не обязан мне доверять. Этот вопрос ведь поднимался, когда решали вопрос о порядке прохождения дел ЦКК. Я докладываю тебе все важнейшие дела, имеющие политический, принципиальный характер или затрагивающий линию партии. Если же надо все и более мелкие дела предварительно докладывать, я на это согласен, хотя было бы проще, чтобы ты сам и направлял эти дела — одни к прекращению, другие к расследованию] в партпорядке, третьи — в суд|ебном] порядке и т. п. Но были ли у меня серьезные ошибки? Ведь за 5 лет они должны были выявиться.

    Этот вопрос я прошу тебя также оформить, дать мне точную директиву: какие дела докладывать тебе до их направления, до их расследования? Какие — на предварительную санкцию решений?

    Серго, это, кажется, первый раз, что я к тебе обращаюсь с подобным письмом. Я делаю это потому, что не хочу портить наши хорошие, товарищеские Отношения], которыми очень дорожу. Если у меня есть ошибки, скажи, в чем они, я их исправлю. Такие «объяснения», которые произошли между нами на заседании П/бюро 31/1, я не считаю полезными.

    Я пишу тебе потому, что мне очень тяжело.

    Твой Емельян. 1. II. 29.

    РГАСПИ. Ф. S5. Оп. 27. Д. 259. Л. 1-2. Автограф. Примечания:

    1. Речь идет о делах о злоупотреблениях местных руководителей, которые рассматривались в 1928 г. Например, «Арженское дело» возникло в связи с публикацией 9 мая 1928 г. в газете «Голос Текстилей» коллективного письма десяти работниц, в котором сообщалось об издевательствах над ними со стороны заведующего ткацкого отдела Арженской фабрики Тамбовской губернии. Дело рассматривали местные власти, а также Партколлегия ЦКК (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 85. Л. 28-29).

    2. 31 января 1929 г. ПБ рассмотрело вопрос о полпреде в Чехословакии и утвердило в этой должности Аросева (Там же. Ф. 17. Оп. 3. Д. 724. Л. 2).

    3. 8 февраля 1929 г. Партколлегия ЦКК рассмотрела вопрос «О т. Антонове-Овсеенко В. А., обвиняемом в невыполнении постановления Оргбюро ЦК

    ВКП(б)». Антонов-Овсеенко получил взыскание за «невыполнение категорического постановления партийной инстанции об увольнении беспартийного Якобсона — зав. Бюро печати Полпредства» — несмотря на постановление Оргбюро от 7 ноября 1927 г.. Якобсон до ноября 1928 г. оставался на работе (РГАСПИ. Ф. 613. Оп. 1. Д. 87. Л. 71).

    № 30

    Г. В. Чичерин — И. В. Сталину

    1 марта 1929 г.

    Тов. СТАЛИНУ. 1 марта 1929 г. Лично.

    Уважаемый товарищ!

    Гувер садится на президентское кресло. Он окружил себя нулями, он будет все. Напоминаю, что он чрезвычайно сенсативен в отношении АРА1. Это было его детище. Когда у нас се мало хвалили, он уже обижался. По-моему необходимо в связи с его вступлением во власть пролить немножко теплых фраз у нас по поводу АРА, его детища. Ведь АРА действительно много сделала. Полковник Хаскель потом уже в Америке не раз очень хорошо выступал за нас. Есть что сказать об АРА.

    Не сказать — Гувер обидится.

    Холода сильно повредили моему полиневриту, боли и общие тяжелые физические состояния усилились. В ближайшем будущем перееду в Висбаден, где при наступлении весны ванны должны серьезно повлиять на полиневрит, это моя главная надежда.

    С товарищеским приветом ЧИЧЕРИН.

    РТА СПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 4. Машинописная копия. Примечания:

    1. Американская администрация помощи создана в феврале 1919 г. как «внеполитическая» организация, имевшая целью оказание продовольственной и иной помощи пострадавшим от войны народам. См. также документ № 32.

    № 31

    А. А. Андреев — И. В. Сталину

    9 марта 1929 г.

    9 марта [192|9 г.

    Дорогой тов. Сталин! Телеграмму Вашу о хлебозаготовках получили. Крепко нажмем на это дело, однако, нас удивляет, почему у Вас могло сложиться впечатление, будто мы ничего не делаем по хлебу. Видимо т. Микоян не смог всего рассказать о наших мерах, хотелось бы привести для характеристики лишь несколько примеров. Все члены Бюро Крайкома и краевой актив в течение января и первой половины февраля работали на местах по хлебу и съехались только на время краевой конференции. Во всех районах и станицах обязательно работают краевые или окружные работники. Зверски жмем на различные платежи, судим, снимаем тех,

    3 -1283 65

    кто недостаточно выполняет директивы. Все время держим в напряжении нашу деревенскую общественность в отношении хлебозаготовок. С декабря проводим исключение держателей хлеба (кулаков) из кооперации и бойкот их в товарном снабжении, только в части округов по 80 кооперативам исключено более 300 человек, кое-где даже перехлестывают с этой мерой чрезмерно. Сокращаем или лишаем товароснабже-ния районы и станицы, не справляющиеся с хлебозаготовками, и сосредотачиваем товары в хлебных округах, перебрасываем туда товары и за счет незначительных запасов городов. Жмем на борьбу со спекуляцией, только за последние два месяца с 1-го января, по неполным данным, привлечено к ответственности 1047 человек. За эти же месяцы, в целях сокращения спекуляции мукой, закрыто 213 крестьянских мельниц, сюда не входят закрытые ветрянки. Из 9-ти с лишним миллионов самообложения получено 6 миллионов; потребительская кооперация за последние два месяца собрала в деревне 2100000 дифференцированного пая, помимо этого жмем на подчистку сель.-хоз. налога, страховые платежи, сель.-хоз. ссуды и т. п., что в общей сложности по приблизительным подсчетам за два месяца составляет около 14 милл. руб. изъятия из деревни. При крайкоме и во всех округах действует система хлебных троек, каждая пятидневка обсуждается и проверяется. По неполным сведениям краевой контрольной комиссии за последние месяцы в порядке наложения взысканий за хлебозаготовки только по 8-ми округам, исключено из партии 41 чел[овек], вынесено выговоров 120 товарищам, привлечены к судебной ответственности — 67 чел[овек].

    Вот краткий, далеко не полный перечень мероприятий, которые вовсе не говорят о том, будто мы ничего не делаем для усиления хлебозаготовок.

    Хлебный рынок нашего края в этом году чрезвычайно пестрый, с большими разрывами цен в отдельных районах. Это создает особые от прошлого года трудности в хлебозаготовках. В частности холодная зима, с необычайными для края морозами и слабым снежным покровом в Северных округах, попортила местами озимые хлеба, вызвала у крестьянства выжидательное отношение и опасения, как бы не повторилась гибель озимых и в этом году. В связи с Вашей телеграммой мы еще больше усилили нажим на округа и заготовительный аппарат, на места опять выезжают все члены Бюро, мобилизуем краевой актив, это же предложили сделать округам. Пересмотрели все директивы в области товарного снабжения, взыскание задолженности и усилили их, выделяем особо вопрос об общественном воздействии на кулака. В связи с близким наступлением распутицы, предложили подготовиться к закупкам на дому. Предложили округам снова пересмотреть работу своих заготовительных и финансовых аппаратов и беспощадно отдавать под суд и исключать из партии плохих работников, тормозящих заготовку.

    С коммунистическим приветом

    А. Андреев.

    РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 17. Л. 5, 5 об. Машинописная копия.

    И. В. Сталин — Г. В. Чичерину

    10 марта 1929 г.

    Дорогой товарищ Чичерин!

    Ваши сообщения насчет Гувера и АРА совершенно правильны. Отмечаемый Вами момент мы уже использовали в известном экспозэ Литвинова на IV сессии ЦИК СССР. Там прямо сказано:

    «Мы не забываем, что в трудную для нас годину голода американский народ оказал нам щедрую помощь в лице организации АРА, возглавляющейся тогда будущим президентом САСШ г[осподи]ном Гувером»1 .

    Я думаю, что этого пока достаточно. Боюсь, что частое повторение или грубое подчеркивание этого момента может дать лишь обратные результаты.

    Как расцениваете нашу акцию в отношении Польши и Румынии (я имею в виду подписание протокола)?2 Какие плюсы (и минусы) усматриваете в этом деле?

    Когда думаете вернуться к работе? Нельзя ли ускорить Ваше возвращение, конечно без особого ущерба для здоровья?

    Горячий привет! И. Сталин.

    10.111.29 г.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 4. Машинописная копия. Примечания:

    1. См. документ № 30. Доклад Литвинова на IV сессии ЦИК СССР 4-го созыва см.: «Правда», 11 декабря 1928 г.

    2. Протокол о досрочном введении в действие Парижского договора от 27 августа 1928 г. об отказе от войны в качестве орудия национальной политики (пакт Келлога) был подписан представителями СССР. Эстонии, Латвии, Польши и Румынии в Москве 9 февраля 1929 г. (ДВП. Т. XII. С. 68-70).

    № 33

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    14 марта 1929 г.

    Мировой вождь, едри его мать. Читал твой доклад1 — попало всем, мать их туда.

    ПБ - 14/III 29.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 38. Автограф. Примечания:

    1. 10 марта в «Правде» был опубликован доклад Ворошилова на 2-ой областной ленинградской партконференции, в котором давалась оценка международной ситуации, хозяйственного строительства и содержалась резкая критика «правых уклонистов». См. документ № 34.

    3:

    67

    К. Е. Ворошилов — И. В. Сталин

    [14 марта 1929 г.]

    Ты лучше скажи, провалился я на все 100% или только на 75%. Я своим докладом замучил ленинградцев и в другой раз они уж меня не позовут докладывать.

    [Ворошилов].

    Хороший, принципиальный доклад. Всем гуверам, чемберленам и бухариным попало по заднице.

    [Сталин]1.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 39. Л. 43, 43 об. Автографы.

    Примечания:

    1. См. документ № 33.

    № 35

    Г. В. Чичерин — И. В. Сталину

    22 марта 1929 г.

    Санаторий Груневальд (вскоре: Висбаден). 22. III. 29 г.

    Уважаемый товарищ! Правительство одно, пресса другое. Выступление члена правительства не избавляет прессу от ее задач. Очень хорошо, что т. Литвинов упомянул об АРА1, но это не есть замена газетных статей. Новый президент САСШ — как нашим газетам не поговорить о нем? Все газеты всего мира это делают. Поговорить об нем — значит, об АРА. Это вполне естественно, это не грубое подчеркивание. Воздержание от этого есть скорее подчеркивание, что мы дуемся. Обидчивый Гувер это нам припомнит.

    С польским протоколом2 получилось большое несчастье: мы своими руками создали и мы признали польско-балтийский единый фронт, польскую гегемонию в Прибалтике, а Литву мы оттолкнули. Наше первое предложение Польше было вполне удачно, как пацифистская демонстрация и противовес россказням врагов о наших мнимых военных замыслах; когда Польша выдвинула разные резоны для отказа, наше положение было блестящим, и на этом надо было остановиться; вместо этого мы побежали за Польшей, завоевали для Польши небывалый вес в Прибалтике и потеряли литовскую опорную точку. Выход из этого — экономические меры в Латвии и Эстонии. Какие уступки можно сделать Вольдемарасу, мне отсюда не видно.

    Уменьшение напряжения с Румынией очень хорошо: из-за того, что Румыния заняла Бессарабию, мы не должны наказывать самих себя и портить собственное положение, но, конечно, мы не отказываемся от плебисцита в Бессарабии. Архивы (кальсоны министров, шубы, картины, любовные письма Братиану, процентные бумаги) мы могли бы отдать Румынии за ее отказ от требования возвращения золота3.

    Если Зиновьев на августовском пленуме 1927 года сказал колоссальную глупость «Германия переориентировалась», это не значит, что наша пресса должна повторять этот вздор и портить наше положение. Германские коммунисты очень хотели бы, чтобы наши отношения с Гермпра испортились, ибо они теперь неудачно агитируют, но не можем же мы портить наши отношения с Германией, чтобы сделать этим удовольствие им и августовскому Зиновьеву. Тов. Штекер по поводу меморандума Тренера (в неискаженном тексте для нас вполне благоприятного) сказал в рейхстаге, что под возможностью войны с Польшей подразумевается подготовка войны против СССР. Ну, что за идиотизм! Весь рейхстаг смеялся.

    В наших московских выступлениях говорится, что обострилась опасность войны между капиталистическими государствами, а следовательно и нападение на нас. Что за вздор, как можно говорить такие вещи!! Благодаря войне между капиталистическими государствами мы захватили власть и укрепились и всякое обострение антагонизмов Германия — Антанта, Франция — Италия, Италия — Юго-Словакия, Англия — Америка означает упрочение нашего положения, уменьшение всяких опасностей для нас.

    «Ускорить мое возвращение к работе, только без особого ущерба для здоровья?» Увы! вопрос стоит не так. Перед отъездом из Москвы я писал тов. Молотову, что не стоит начинать тратить валюту, пора примириться с моим уходом. Тов. Калинин тогда пришел в Кремлевскую больницу убеждать меня лечиться. Я ответил, что буду лечиться с пессимизмом. Это я и делаю. Не потеряло ли Политбюро терпение? Как раз в данный момент я вследствие временных явлений не могу вообще совершить никакой большой поездки, но очень скоро эти временные явления пройдут, и я мог бы ехать в СССР для оформления ухода, получения маленькой пенсии и разрешения жить в каком-нибудь советском южном городе, например, Тифлисе, впредь до не весьма далекого перехода в полное небытие. Что касается лечения, я должен весьма скоро переехать в Висбаден — это главная, основная надежда — ни к какой работе я сейчас пока не способен и даже это письмо я уже прерывал раз двадцать. Развалина... Разложившаяся материя... Основная общая боль, в известные моменты острые боли в ногах, кровавые пятна на ногах, крайне тяжелые общие состояния вечером и ночью, слабость ног, как бы пошатывание земли под ногами, все эти и другие феномены полиневрита, начавшиеся после гриппа в июне, начали было слабеть, но опять обострились под влиянием холодов. Но это лишь часть, есть тоже изнурительные галлюцинации или вернее полугаллюцинации в состоянии полусна. — Тяжелые нервные явления начались у меня еще в начале 1927 года при лечении диабета Норденом, слишком пренебрегшим нервной стороной. По возвращении в Москву все это обострилось — тогда в моих полугаллюцинациях мне постоянно представлялся Литвинов, я весь охватывался ужасом, но потом все это сильно развилось, осложнилось, переплелось с полиневритом, после этих состояний делались другие состояния, так что долго не было почти настоящего сна. К январю стало лучше, но холода опять обострили. Безграничная слабость. Я немножко живее около 1 ч[аса] — 5 ч[асов] и в это время выхожу, остальное же время я у себя в полной изоляции и расслабленности. Если читаю или разговариваю, сразу теряю нить. Когда читаю, я постоянно должен возвращаться назад, ибо мысль отлетела. Даже самой маленькой работы не могу произвести. Сокращение 1927 года потому было для меня лично очень тяжелым ударом, что на меня лично тем самым пало слишком большое бремя. Совершенный вздор, когда говорят, что якобы я не возлагаю работу на других, а все делаю сам. Это просто неправда. К нашему комиссариату и его работникам я привык, знаю, кто и что должен делать. Но совсем не то получилось, когда сокращение ослабило комиссариат. Если другие комиссариаты ослаблены, это касается только нас — меньше будем лечиться, учиться и т. д. Но работа НКИД зависит не от нас. Мы не можем испортить аппараты других государств, мы можем испортить только собственные аппараты. Я знал, что делают работники НКИД, и знал, когда большего им нельзя было поручить. Поэтому я пал жертвой сокращения, мои тяжелые патологические явления стали быстро развиваться. Руководители других комиссариатов говорили мне, что это моя вина — я недостаточно отстаивал комиссариат. Когда разрушают комиссариат, надо грызться. Я же впал в безграничное отчаяние. Вместо отстаивания мною комиссариата, у меня росли патологические состояния, питаемые также отношениями с Литвиновым4. Меня все больше превращала в развалину вся эта внутренняя обстановка — миллион страхов, неприятностей, конфликтов, волнений (от одного только инцидента с Ворошиловым5 у меня долго продолжались ужасные состояния), опасений дальнейшего разрушения комиссариата. Клемперер, внимательно меня наблюдая, признал меня не только физически разбитым, но и психически совершенно замученным человеком. Вечный дамоклов меч над головой. Наши верхи, закрыв глаза, зажав уши, не считаются с резонами и фактами, так что, например, решили уничтожить всех переводчиков в наших учреждениях в Азии: наш аппарат в Азии был бы без языка!! И когда я уезжал из Москвы, это еще отстаивалось РКИ и т. д. !!! Можно ждать всего, можно опасаться всего, если такие вещи возможны. Все эти и подобные нелепости, дамокловы мечи, Рой-зенманы, ожидания дальнейших разрушений комиссариата, опасение удаления наших хороших работников и навязывания нам негодных, все это сделало из меня развалину. Если я выздоровлю, я буду развалина с подпоркой. Веревки, канаты нужны, а не нервы. Когда я сейчас думаю и пишу вам об этом, вспоминаю Ройзенмана, Литвинова, Мифа и т. д., у меня уже сразу обостряются боли, и ночью будут ужасные состояния. Я от всего оторван, но не могу не читать газет, и от этих постоянных науськиваний против работников советского государства у меня делаются настоящие судороги. Наш комиссариат не может вынести замену хороших, знающих, испытанных, приспособленных работников новыми, неприспособленными, непригодными. Я лично этого не могу вынести даже в случае максимального выздоровления. Если вместо хороших работников нам навяжут учеников Ломинадзе, Шацкина, Андрея, Семенова и Мифа, я могу быть лишь за тысячу верст. Мне достаточно будет маленькой пенсии.

    Выхожу между 1 ч[асом| — 4 ч[асами], остальное время — прострация и мучительные состояния. Вот Висбаден теперь может помочь. Нельзя тратить меньше, чем я, если вообще лечиться; в более дешевой санатории я несколько раз заболел от тухлой рыбы. Колит мучает, он требует утонченной диеты. За полгода у меня были 2 раза брат Ранцау, 2 раза старик Криче, 2 раза Дирксен, 1 раз мой личный знакомый, слепой поэт Гацфельд, и весьма редко кой-кто из наших. Моя полная изолированность, жизнь отшельника, спасают меня от критических положений между двух огней — с одной стороны спартанские циркуляры ЦКК, с другой стороны — повелительные объективные требования нашего международного положения — «Простота, вызывающая уважение» — гласит спартанская формула т. т. Молотова и Орджоникидзе (Спарту насадить в Европе XX века). Если ЦКК прикажет сморкаться в кулак, я буду сморкаться в кулак в гостиной Штреземана, я не вызову его уважения, но испорчу наше международное положение — и без сморканья в кулак я мог достаточно убедиться за все эти годы, что наша простота или бедность вызывают не «уважение», но насмешки и вредят нашей кредитоспособности, торговой и политической, ибо торгуем мы с буржуазией и кредиты получаем от буржуазии, а не от компартий. Или нам не нужны торговля и кредиты??? Или нам не нужно развитие связей для предотвращения комбинаций против нас?????? Даже мой весьма тактичный доктор тонко и осторожно в подходящей форме посмеивался над моими чертами мелко-буржуазного быта. Пусть будет мелкобуржуазное спартанство??? Болезнь спасает меня от вредных последствий этого, и я счастливо приближаюсь к вытекающему из циркуляров т. т. Молотова и Орджоникидзе идеалу... самоизоляции, столь хорошо достигавшемуся московскими послами XVII века, которые, однако, не нуждались в кредитах от греховного Запада.

    Итак, предстоит Висбаден. Главная надежда. Но все ни к чему, если будет осуществлено разрушение комиссариата. Пусть уж лучше меня сейчас пенсионируют и предоставят мне спокойно агонизировать где-нибудь в Тифлисе и потом на могильном камне напишут: «Чичерин, жертва сокращений и чисток».

    Мои ужасные страхи создаются нашими газетами.

    Пишу все это урывками вследствие слабости.

    Надеюсь, что товарищи наконец поймут, что мое состояние очень, очень, очень тяжелое, выздоровление есть нечто крайне трудное и не гарантированное.

    С коммунистическим приветом ЧИЧЕРИН.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 5-7. Машинописная копия. Примечания:

    1. См. примечание 1 к докуме1ггу № 32.

    2. 9 февраля 1929 г. в Москве был подписан протокол между СССР, Эстонией, Латвией, Польшей и Румынией о досрочном введении в действие Парижского договора от 27 августа 1928 г. об отказе от войны в качестве орудия национальной политики (ДВП. Т. XII. С. 68-70). В ходе длительных переговоров о подписании этого документа советское руководство настаивало на подписании протокола первоначально между СССР и Польшей с последующим приглашением Прибалтийских стран. Польша сумела настоять на своих условиях — одновремешюм подписании протокола Прибалтийскими государствами и Румынией, — взяв на себя роль инициатора переговоров с этими странами.

    3. Речь идет о перевезенном в Россию в годы первой мировой войны румынском золотом фонде и архивах. Бессарабский вопрос и проблема румынских ценностей были главными препятствиями нормализации советско-румынских отношений.

    4. См. документ № 1.

    5. Конфликт между Чичериным и Ворошиловым в марте 1927 г. касался выступлений Ворошилова по международным вопросам. Чичерин считал, что своими высказываниями Ворошилов ухудшает отношения СССР с Германией. Ворошилов ответил резким заявлением в ПБ (РГАСПИ. Ф. 74. Он. 2. Д. 45. Л. 40-52).

    № 36

    Н. И. Бухарин — А. И. Микояну

    12 апреля 1929 г.

    Тов. Микояну.

    Уважаемый т. Микоян,

    Так как в твоих «замечаниях» к тезисам тов. Рыкова о пятилетке говорится о теории Бухарина «о мирном врастании кулака в социализм»1, причем эти слова взяты в кавычки, то я прошу тебя ответить, из каких моих работ цитируешь ты эти слова. Я предполагаю, что тебе известны правила расстановки различных грамматических знаков, а также и элементарные правила литературно-политических приличий. Прошу поэтому еще раз точно указать, откуда ты цитируешь приводимые слова (название работы, страница и т. д.).

    12-IV-29

    С комм[унистическим] приветом Н. Бухарин.

    РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 6. Л. 24. Автограф.

    Примечания:

    1. Замечания Микояна к тезисам по пятилетнему плану народного хозяйства, разосланные Рыковым 10 апреля 1929 г., см.: РГАСПИ. Ф. 57. Оп. 2. Д. 17. Л. 37-44. См. также документ № 37.

    № 37

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    [15 апреля 1929 г.]

    Хочешь знать историю тезисов о пятилетке?1 Она такова: 1) Рыков и Бух[арин] представили тезисы; комиссия отвергла их; Рыков и Бух[арин] представили другие тезисы в одну страницу; комиссия их от-

    вергла, поручив Молотову, Куйбышеву и Кржижановскому составить новые тезисы; по представлении тезисов этой тройки Бухарин представил поправки, к которым присоединился Рыков; комиссия отвергла все поправки Бухарина; при голосовании в комиссии тезисы тройки приняты большинством при воздержании Бухарина (насчет Рыкова мы так и не узнали — воздержался он или нет). Таким образом, тезисы приняты, а Рыков (а также Кржижан[овский] и Куйб[ышев]) остался докладчиком2.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 40. Автограф. Примечания:

    1. Речь идет о подготовке тезисов по первому пятилетнему плану развития народного хозяйства к XVI конференции ВКП(б). 27 декабря 1928 г. ПБ утвердило докладчиками на XVI конференции по пятилетнему плану Рыкова, Кржижановского, Куйбышева. 24 января 1929 г. для выработки тезисов по пятилетнему плану была создана комиссия: Рыков, Кржижановский, Куйбышев, Сталин, Бухарин, Рудзутак. Рыков разослал тезисы по пятилетнему плану членам комиссии. 11 апреля в комиссию были введены Микоян и Молотов (РГАСПИ. Ф. 57. Оп. 2. Д. 17. Л. 3-15).

    2. На обороте записки имеется пометка: «ПБ. 15/IV—29 г.»

    № 38

    И. В. Сталин — [Н. И. Бухарину]

    [16 апреля 1929 г.]

    Ты меня не заставишь молчать, или прятать свое мнение выкриками о том, что я «всех хочу поучать». Будет ли когда-либо положен конец нападкам на меня? Ст.1

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 42. Автограф. Примечания:

    1. На обороте записки помета: «16/TV— 29. ПБ». 16 апреля на заседании ПБ обсуждались несколько вопросов хозяйственного и внешнеполитического характера. Судя по содержанию, данная записка Сталина была адресована, скорее всего, Бухарину (он присутствовал на этом заседании ПБ), хотя отложилась в фонде Ворошилова.

    № 39

    И. В. Сталин — Г. В. Чичерину

    31 мая 1929 г.

    Уважаемый тов. Чичерин! Все Ваши письма получаю и большую часть из них рассылаю для сведения членам инстанции1. Ввиду перегрузки в связи со всякими съездами, я не мог до сих пор ответить Вам. Прошу извинения. Когда думаете вернуться в Москву на работу? Было бы хорошо вернуться немедля по окончании курса лечения в Висбадене. Что скажете Вы на этот счет?

    Я думаю, что несмотря на ряд бестактностей, допущенных нашими людьми в отношении немцев2 (бестактностей немцев по отношению к СССР имеется не меньше), дела с немцами пойдут у нас хорошо. Им до зарезу нужны большие промышленные заказы, между прочим для того, чтобы платить по репарациям. А они, т. е. заказы, конечно, на улице не валяются, причем известно, что мы могли бы им дать немаловажные заказы. Дела с немцами должны пойти.

    Хорошо бы подбить консерваторов на выборах. Похоже на то, что стойкого большинства они не получат, если вообще получат большинство. Поражение консерваторов имело бы для Европы вообще, для нас особенно, громадное значение3.

    Желаю вам скорого выздоровления. С коммунистическим) приветом.

    И. Сталин. 31.V. 29 г.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 8. Машинописная копия. Примечания:

    1. См документы № 30, 35, 41.

    2. 1 мая 1929 г. в Берлине произошли столкновения участников демонстрации, организованной КПГ и запрещенной полицай-президентом Берлина социал-демократом Цергибелем, в результате которых имелись человеческие жертвы. 2 и 3 мая германский посол в Москве Дирксен выразил представителям НКИД недовольство по поводу осуждения в первомайской речи Ворошилова факта запрещения Цергибелем демонстрации в Берлине. Протесты с немецкой стороны вызвала также демонстрация, организованная в связи с берлинскими событиями в Ленинграде у здания германского генерального консульства 8 мая (ДВП. Т. XII. С. 758).

    3. В результате парламентских выборов в июне 1929 г. к власти в Великобритании пришло лейбористское правительство, которое восстановило дипломатические отношения с СССР, разорванные консерваторами в 1927 г.

    № 40

    К. Е. Ворошилов — в Политбюро ЦК ВКП(б)

    7 июня 1929 г.

    В ПБ.

    Заявление.

    На заседании ПБ 6/VI т. Бухарин, полемизируя со мной, заявил, что Ворошилов был за поддержку Чан-Кай-Ши и Фын-Юн-Сяна1 в то время, как они резали рабочих2. Это заявление есть такая же подлая ложь, как и заявление Бухарина на Пленуме ЦК и ЦКК о том, что Серго ударил в морду шофера3. За последнее время т. Бухарин, как видно, избрал своим способом в полемике применять клевету и ложь.

    7/VI—29 Ворошилов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 49. Л. 84. Автограф.

    Примечания:

    1. Правильно Чан Кайши и Фэн Юйсян.

    2. О конфликте с Бухариным Ворошилов подробно писал Орджоникидзе 8 июня 1929 г.: «На последнем заседании ПБ у меня с Бухариным разыгралась довольно скверная история. Обсуждался вопрос о Китайских делах. Были высказаны мысли о необходимости военной демонстрации на границе Маньчжурии. Бухарин резко выступил против этого. Я в своем слове упомянул о том, что в свое время Бухарин отождествлял Китайскую революцию с нашей настолько, что гибель первой мыслил только с нашей гибелью. Бухашка отвечая заявил, — что все мы кое-что говорили, но вот, мол, только ты, Ворошилов, один стоял за поддержку Фына и Чан Кайши, которые в то время резали рабочих. Эта беспардонная чепуха меня так взорвала, что я потерял самообладание и выпалил в лицо Николашке — лжец, сволочь, дам в рожу и прочую чепуху и все это при большом количестве народа. Что Бухарин дрянь человек и способен в глаза говорить подлейшие вымыслы, делая при этом особенно невинную и свято-подлую мину на своем всегда иезуитском лице, это для меня теперь стало ясно, все же, я поступил неправильно.

    Но беда с нервами. Они проклятые подводят. Бухарин после этой сцены покинул заседание ПБ и не вернулся на заседание. Томский никак не реагировал. Председательствующий Рудзутак, по-моему, должен был призвать меня к порядку, но отделался каким-то мычанием» (Письма Сталина Молотову. С. 123-124).

    3. Ворошилов имеет в виду обмен репликами между Бухариным и Орджоникидзе, который произошел во время выступления Бухарина на пленуме ЦК ВКП(б) 18 апреля 1929 г.: «Бухарин: Почему же ты мешаешь? Хохочешь и мешаешь! Орджоникидзе: Вот те и на, и смеяться запрещено. Этого закон не запрещает. Бухарин: Я знаю, что тебе и шоферов бить "по морде" никто не запрещал. Что ж тут, в самом деле, такого?» (Бухарин Н. И. Проблемы теории и практики социализма. М., 1989. С. 278).

    № 41

    Г. В. Чичерин — И. В. Сталину

    20 июня 1929 г.

    Копия.

    Лично.

    Секретно.

    Тов. СТАЛИНУ.

    Уважаемый товарищ! Благодарю Вас за письмо 31.V1, которое я получил только сегодня, п[отому] ч[то] почта с нарочным посылается мне один раз в три недели. Знаки внимания меня всегда очень радуют. К сожалению, в Москве не имеют представления о моем состоянии. Меня глубоко смущает громадная затрата средств на мое лечение. Но я тут не причем, я в августе, перед отъездом писал в Политбюро, что не стоит пытаться лечить меня. Политбюро постановило, что я должен лечиться, и я выполняю это абсолютно добросовестно2. Я поехал к Клемпереру по постановлению лечебной комиссии; я выполнял предписания Клемперера, поскольку ГПУ не запрещало лечь в ту или другую больницу или клинику; по его предписанию лечусь в Висбадене у д[окто]ра Жеронна, лечившего меня раньше и известного лечебной комиссии. Я выполнял предписания Клемперера кроме одного: ходить в театры и концерты и видеться с людьми. Я этого не выполнял вследствие безграничной слабости: не мог. Мои попытки слушать музыку меня так утомляли, что я всеми силами удерживался, чтобы не упасть в обморок. После свидания с кем-либо со мной творится нечто ужасное. В результате я все время жил и живу жизнью отшельника. В остальном все добровольно выполняю. Основное, ноющая боль во всех костях, ни на секунду не прекращающаяся, временами становящаяся острой, всегда невыносимая, делается не лучше, и, по-моему, за все истекшее время постепенно делается хуже. Она же сочетается с небывалой расслабленностью, она же ночью переходит в ужасное нервное состояние с галлюцинациями. Д[окто]р Жеронна по ряду признаков отмечает, что этот полиневрит был у меня еще до гриппа лета 1928 г. в латентном состоянии. Действительно, весь сезон 1927—1928 г. был для меня ужасен. Я фактически сдал физически в 1927 г. Галлюцинации, тяжелое нервное состояние с полным отсутствием аппетита терзали меня с лета 1927 г. А тут прибавилась перенагрузка вследствие сокращений, о которых не могу вспоминать без трепета, страхи перед новыми разрушениями аппарата, вообще вечные волнения и ожидания неприятностей. Я был уже развалиной, летом 1928 года свалился совсем, а теперь постепенно, неуклонно, медленно и верно растет непрерывная боль во всех костях, сделать несколько шагов для меня мучение, и мозговая жизнь как бы высыхает, так что даже для прочтения газеты не хватает концентрации внимания. В Берлине у меня все время было чувство, то есть какое-то внутреннее иррациональное подсознание прощания навсегда с блажившей передо мной жизнью. Здесь в Висбадене, где я очень наслаждался жизнью в 1925 г. и 1927 г., это чувство прощания навсегда с окружающими картинами еще сильнее. Клемперер, который вообще не пессимист, говорит, что в наилучшем случае, при наиболее оптимистической возможности, у меня будет, и то после очень долгого времени, дефектное излечение, неполное. И это в наилучшем случае. А я уже в 1927—28 г. не выдержал перенагрузки вследствие сокращений! А тут наши вечные волнения, миллион терзаний! Но я лично не верю и в этот наилучший случай. Я лечусь, п[отому] ч[то] Политбюро приказало. Те ужасные ночи, которые я переживаю, отнимают всякую веру в возрождение. Говорят, что еще возможен перелом... Не верю, но добросовестно тяну лямку...

    Вы совершенно правильно указываете на потребность Германии в наших заказах. Именно поэтому я резко возражаю против вредной, губительной зиновьевской чепухи, что, якобы, Германия переориентировалась. Но всему есть предел. Действительность состоит не из одних схем, и если мы сядем верхом на схему и закроем глаза на все остальное, мы можем жестоко пострадать; и в Германии разнообразные факторы; доминирующие факторы за нас; если бы другие факторы одержали верх, это было бы целиком нашей виной.

    Я вполне признаю правильность общей линии нашей крестьянской политики, хотя о деталях вследствие оторванности судить не могу. Нынешние трудности предвиделись, хотя в чрезвычайно еще общей и неясной форме, в период борьбы между большевистской формулой «диктатура пролетариата и крестьянства» и польской формулой «диктатура пролетариата», когда в результате получилась формула «диктатура пролетариата, опирающегося на крестьянство». Чрезвычайно интересны выступления Энгельса в 70-х и 80-х годах по крестьянскому вопросу против французских социалистов. Гедисты были особенными оппортунистами в крестьянском вопросе; Гед этой областью мало интересовался, тут руководил Компер-Морель. Гедисты в поисках за крестьянскими голосами заявляли, что при социальной революции крестьян вообще не тронут, все останется как есть в деревне. Я сам помню программные изложения гедистов: произойдет национализация крупной промышленности, транспорта, банков, а вся крестьянская и мелкобуржуазная собственность останутся нетронутыми. Гедисты особенно тщательно развивали схему «переходного периода». Первым периодом после социальной революции по их мнению будет период «коллективизма», когда только крупная промышленность, банки и транспорт будут национализированы. Против их крестьянской политики резко возражал Энгельс в Фольксштаате и других статьях. Он доказывал, что сразу в первый момент нельзя будет тронуть крестьянское хозяйство, но затем пролетарское правительство путем развития кооперативов и различных форм коллективного крестьянского хозяйства разложит господство мелкого индивидуального хозяйства в деревне. Эти статьи были по-немецки переизданы еще до первой революции под названием Neues aus dem Volksstaat и затем по-русски брошюркой, не то у Куклина, не то в другом издательстве.

    Но вот я решительно утверждаю, что у нас недостаточно оценивают значение советского государства: все эти нелепые разговоры в Коминтерне о борьбе против мнимой подготовки войны против СССР только портят и подрывают международное положение положение СССР. Усматривать в высокой оценке роли совгосударства национальную ограниченность — глубоко ложно. Меня интересы русской национальности отнюдь не затрагивают больше, чем интересы других национальностей. Меня интересует роль СССР для мировой революции. Это вовсе не национальная ограниченность. Именно с точки зрения мировой революции я считаю глубоко ложным, когда международное положение СССР подрывается и подвергается опасности только для того, чтобы плохо клеющаяся агитация т. Тельмана могла пойти чуть-чуть получше. (Национальная ограниченность очевидна в другом случае, но не со стороны НКИД. Афганские посланники много лет настойчиво доказывали, что Аманулла не удержится без надежных частей, для которых нужны наши субсидии3. В Политбюро — глухая стена. Мало того, когда речь шла об одном только шоссе, т. Калинин заявил, что надо сначала провести шоссе в Московской губернии. Мировой стык между СССР и британской империей казался ему менее важным, чем Коломна и Бронницы. Вот национальная ограниченность! Проморгали, проморгали. А какой козырь давала в руки история.)

    Как хорошо бы было, если бы Вы, Сталин, изменив наружность, поехали на некоторое время за границу, с переводчиком настоящим, не тенденциозным. Вы бы увидели действительность. Вы бы узнали цену выкриков о наступлении последней схватки. Возмутительнейшая ерунда «Правды» предстала бы перед Вами в своей наготе. Ложная информация из Китая повела к нашим колоссальным ошибкам 1927 г.4 (после прекрасной политики 1923—26 гг.), вследствие которых так называемый «советский период китайской реолюции» уже два года заключается в ее полной подавленности. (Буддийские деревянные мельницы молитв, то есть механически пережевывающие заученные мнимо-революционные формулы, т. т. Ломинадзе, Миф, Андрей, Семенов, Шацкин и прочие комсомольцы этого факта не заметили.) Ложная информация из Германии принесет еще несравненно больший вред. Нет хуже несоответствия между тактикой и существующими силами. Первой ошибкой были призывы ГКП перед 1 мая, не соответствующие состоянию сил. Еще хуже кампания коммунарной печати после 1 мая, когда преступное вранье германской с[оциал-]д[емократической] полиции мы сделали своим5. Полиция расстреляла 30 старух, стариков и случайных прохожих, из полицейских никто не был убит, один получил огнестрельную рану, Цергибель кричит о баррикадных боях 200000 рабочих с тайными складами оружия, и мы тоже. Под баррикадами разумеются сооружения, за которыми скрываются, чтобы стрелять. Между тем баррикады 1 мая были такие, что через них ребенок перешагнуть мог. На суде их высота была определена в 30 сантиметров. В «Огоньке» было их изображение. Маленькие камешки чуточек навалены, срезано молоденькое чахоточное деревцо. Не баррикады, а деградация и дискредитация. Невероятный блеф. Это значит вести Коминтерн к гибели. И действительно, генеральная стачка провалилась оглушительно. Выборы в саксонский ландтаг — полный неуспех для коммунистов, уменьшение числа поданных голосов. В Париже традиционная демонстрация на кладбище была неожиданно бледной. Французские коммунальные выборы — топтанье на месте. В Англии из 22 миллионов поданных голосов оказалось коммунистических 50 тысяч, т. е. ничто. ГКП сократилась с 500 тыс. до 100 тыс. И этому надо принести в жертву беспримерно колоссальный факт создания СССР, подрывать его положение, ежедневно портить отношения с Германией и врать об ее переориентировке, чтобы дать немножко больше агитационного материала т. Тельману? «Ставка на нуль» — изумительно!

    Тактика относительно Герм[анской] с[оциал-]д[емократии] — странная. Она сводится к дискредитации лидерского слоя. Как будто в этом дело. Герм[анская] с[оциал-]д[емократия] стала мелкобуржуазной демократической партией (крики о социал-фашизме — нелепый вздор), как английская раб[очая] партия стала массовой либеральной партией вместо прежней либеральной партии. Но есть нечто еще более важное. Не кучка лидеров изменила, а целый исторический слой рабочей аристократии перешел на другую сторону. Во время войны английские революционно настроенные металлисты мне говорили: «у нас полный переворот; квалифицированные перешли на положение хорошо оплачиваемых служащих, рядом создалась масса необученных, женщин, детей». Индустриальная революция превратила рабочую аристократию в составную часть среднего класса. Отсюда контрреволюционность с[оциал]-д[емокра]тии. Отсюда же громадная трудность создания новых революционных рабочих партий. Отсюда также страшная опасность искажения движения эрвеитскими6 методами.

    Если бы можно было сделать так: пусть, скажем, Молдавская автономная совреспублика объявит себя самостоятельной, выйдет из СССР и заключит с СССР оборонительный союз, чтобы мы ее охраняли; публика подумает, что это шаг к созданию независимой Бессарабии; ИККИ официально переедет в Балту и заведет там секретаря; все остается по-прежнему, только на документах будет писаться «Балта», а мы будем ответственны за то, что происходит на чужой территории.

    Главное — обуздание деревянных мельниц молитв. В Москве нет мяса. Крупным поставщиком была Средняя Азия. В Казакстане и т. д. решили экспроприировать скот. Скотоводы со стадами ушли в Китай. Союзы кошчи7, комсомольцы и т. д. проводили достаточно нам известную шаблонную политику отбирания. Колоссальные стада перешли в Китай. И Москва без мяса.

    Вы подумаете, что у меня мозг работает. Это искусственное возбуждение. Сейчас потушу свет и начнется ночь первых мучений. Вернусь ли когда-либо к жизни и работе??

    Вопрос, вопрос, вопрос...

    С коммунистическим приветом Г. ЧИЧЕРИН.

    20. VI. 29 г.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 9-12. Машинописная копия.

    Примечания:

    1. См. документ № 39.

    2. 11 августа 1928 г. ПБ опросом приняло решение предоставить Чичерину, после двухнедельного лечения в Москве, трехмесячный отпуск для лечения за границей и, согласно заключению врачей, запретить на время отпуска заниматься делами (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 700. Л. 4).

    3. Правительство Аманулла-хана в Афганистане пало в середине января 1929 г.

    4. В середине июля 1927 г. компартия Китая, которая по настоянию Москвы до этого сотрудничала с Гоминьданом, была объявлена вне закона, а многие коммунисты уничтожены.

    5. См. примечание 2 к документу № 39.

    6. Г. Эрве — один из лидеров левого крыла Французской социалистической партии.

    7. Кошчи (узб. — пахарь), союз трудящихся дехкан в республиках Средней Азии и Казахстане.

    № 42

    Г. К. Орджоникидзе — К. Б. Ворошилову

    26 июня 1929 г.

    26/VI. 29 г.

    Дорогой друг Клим! Ты мне прости, дружище, что до сих пор не ответил на твое письмо. Если ты занят по горло работой, я-то ведь ни черта не делаю, мне-то нет оправдания. Тем не менее я надеюсь, что не особенно будешь ругать. Твое огорчение в связи с выходкой Бухарина]1 я отлично понимаю, но махни рукой, черт с ними. Он, совершенно неожиданно для нас, оказался человеком довольно неприличным. Он будет делать все от него зависящее, чтобы создать впечатление, что его обижают и угнетают, в то же время сам всех будет мазать говном. Назначения его в НТУ я боюсь с другой стороны: будет без конца путать там и ставить в тяжелое положение Валериана. Но и это не так страшно. Надо только, чтобы внутри оставшейся группы было полное единодушие и взаимное доверие.

    Вчера к нам приехали: Чубарь, Любимов и Милютин. Все они утверждают, что виды на урожай хорошие, а это главное. Если бы нам удалось улучшить продовольственное положение в будущем году, это было бы прямо-таки прелесть.

    Ну, о себе мне нечего тебе писать: вы там, пожалуй, больше моего знаете со слов Розанова. Проклятые палочки все лезут и лезут, а так я себя чувствую очень хорошо. Пополнел я здорово, загорел, весел, подвизаюсь по части бильярдной игры, но безуспешно. Чертовски надоело болтаться без дела. Надеюсь, вы там выполнили мою просьбу и освободили меня от немцев. Ты себе представить не можешь, как мне надоели врачи. Ну, а ты как, устал дьявольски, не правда? Куда едешь в отпуск? Здесь погода до сих пор еще канителится, но все-таки для отдыха самое лучшее место. Может быть, заглянешь сюда. Как твой Петя? Большой привет Екатерине Георгиевне2.

    Крепко дружески целую тебя. Твой Серго.

    P. S. Зина все еще в Сочи, приедет на днях. Этери у меня, немножечко поправилась.

    Привет всем.

    Серго.

    Любимов говорил о его назначении НКФином, кандидатура безусловно хорошая, но он предпочитает Наркозем3.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 43. Л. 49, 49 об. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 40.

    2. Правильно: Екатерина Давидовна.

    3. На бланке: «СССР. Народный комиссар РКИ и Председатель ЦКК ВКП(б)».

    № 43

    Е. М. Ярославский — Г. К. Орджоникидзе

    29 июня 1929 г.

    29/VI-29

    Дорогой Серго,

    Пишу тебе на заседании] (созвали специально для реш[ения] вопроса о Петровском, Нюриной и Нюренберг — все трое ведут большую работу в КИ, НКЮ и др. и им грозит исключение из партии за прошлое, к[ото]рое они, будто бы, скрыли)1. Поэтому буду краток: Шкирятов уехал полубольной. Работы очень много. Но чувствую я себя здорово и бодро, везу подходяще, с тройной нагрузкой.

    Послали Муранова в Баку, чтобы закончить расследование] по делу A3 ГПУ2. Ясно, что М[ирзоя]на надо снять3. Но, видно, придется снять и Довлатова и Плешакова4. Иначе никто не поймет. Я думаю, что мы зря, тогда же весною, не сделали этого, тогда бы не было такого нарыва. Ленгник пишет, что М[ирзоя]н, сломя голову, ведет борьбу против Тифлиса, втягивая в борьбу всю орг[анизац]ию.

    Я Вам тогда уступил, а не надо было уступать, я был абсолютно прав, — это теперь яснее ясного. Будем ли мы молчать в «Правде»? Хорошо ли это? Я думаю, что это было бы ошибкой. Само собою разумеется, что надо теперь же решать вопрос о людях: туда надо послать в КК крепкого человека. Не посоветуешь ли?5

    С оппозицией дело обстоит так. Л. Серебр[яков] и Дробнис сделали приемлемое заявление. Тройка — Радек, Смилга, Преобр[аженский] сделали заявление без снятия подписей и осуждения ошибок. Потом согласились внести эти два пункта. Я послал исправленный текст Сталину. Сталин и Молотов внесли новые исправления. Из посылаемых тебе документов увидишь, в чем они. Радек и Преобр[аженский] были сегодня у меня и заявили, что они не могут подписать эти новые поправки. Таким образом, дело с ними затягивается. Я думаю, что зря. Нет надобности требовать от них, чтобы признали неизменно правильной политику партии и ЦК в период 1925—1927 тт. Ведь ошибки у нас были немалые. Мы затягиваем отход И. Н. Смирнова — он почти наверняка присоединился бы к ним. Плохо-плохо, человек 100—200 разом отвалилось бы от троцкистов далеко не худших революционеров.

    Мне так хотелось бы повидать тебя и поговорить с тобою, но вряд ли это удастся в ближайшее время: зажат я в тиски работы очень крепко.

    Клавдия приехала такая, как будто вы ее там, как шашлык жарили на огне. Конечно, сразу же окунулась в работу.

    Крепко жму руку. Привет Зине, Этерке и всем друзьям.

    Ярославский.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 261. Л. 1-3. Автограф. Примечания:

    1. В своем решении Партколлегия ЦКК указала Петровскому, Нюриной и Нюренберг на необходимость внесения в автобиографии и анкеты данных о принадлежности к Бунду и о своей деятельности в период гражданской войны. В решении отмечалось также, «что эти товарищи со времени вступления в ряды ВКП(б), работая по поручению партии на различных ответственных постах [...] добросовестно выполняли возлагавшиеся на них партией поручения» (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 88. Л. 211).

    2. 14 июня 1929 г. Партколлегия ЦКК поручила Муранову полностью расследовать дело Азербайджанского ГПУ в двухнедельный срок (Там же. Л. 157).

    3. 1 июля 1929 г. ПБ освободило Мирзояна от обязанностей секретаря ЦК Азербайджана и отозвало его в распоряжение ЦК ВКП(б). ПБ признало необходимым обновить верхушку ГПУ и ЦКК Азербайджана (Там же. Ф. 17. Оп. 3. Д. 747. Л. 4).

    4. 1 октября 1929 г. Президиум ЦКК рассмотрел вопрос об ответственных работниках Азербайджанской парторганизации и наложил партийные взыскания на Мирзояна, Довлатова, Плешакова и других (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 81. Л. 45).

    5. 15 августа 1929 г. ПБ утвердило представленную Ярославским и Молотовым кандидатуру Горчаева на пост председателя ЦКК компартии Азербайджана (Там же. Ф. 17. Оп. 3. Д. 753. Л. 18).

    № 44

    К. Е. Ворошилов — А. С. Бубнову

    4 июля 1929 г.

    Т. Бубнову.

    Сегодня, совершенно случайно, я наткнулся на документ, который меня не поразил и не удивил (эта стадия пройдена), а, признаюсь, смутил, т. к. я теряюсь в догадках, куда Вы метите, столь упорно продолжая начатую линию поведения в отношении и Военведа и меня, его главы. Я имею в виду докладную записку на имя т. Молотова о комсоставе запаса. Насколько я понимаю, это дело не подлежит ведению Управления], которым Вы ведаете, не говоря уже о том, что даже вопросы, непосредственно находящиеся в Вашем ведении, должны были бы ставиться в высших парторганах с моего ведома и при моем участии. Если мы дошли до положения полного непонимания элементарных вещей, определяющих деловые, служебные и личные отношения, то я полагаю наиболее разумным и большевистски честным разойтись в разные стороны. Навязывать же методы работы отношений* кричаще противоречащие даже здравому смыслу, как это делаете Вы за последнее время, я в дальнейшем терпеть не намерен. Об этом я и хотел поставить Вас в известность.

    К. Ворошилов. 4/VII 29 г.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 40. Л. 89. Автограф.

    № 45

    А. И. Микоян — Г. К. Орджоникидзе

    12 июля 1929 г.

    Москва 12/VII 29 г.

    Дорогой, милый Серго!

    Более месяца все собираюсь тебе написать, но все не хочется тебя занимать вопросами, которые помешают твоему поправлению. Говорят, и без того тебя много дергают.

    Меж тем, тебе надо во что бы то ни стало восстановить здоровье, чтоб после этого работать плодотворно.

    Я хотел как-нибудь с Авелем заехать к тебе на несколько дней. Но не вышло. Больно горячее время для моей работы.

    1). Надо считать большим успехом партии, что с хлебом уже вышли благополучно. Если план заготовок полностью не выполним, зато по расходу за год сэкономили против плана на 69 м/иллионов/ пудов. До нового урожая целиком обеспечены. Урожай предвидится хороший. Заготовки сильно навернем и возможно закончим до весны, обязательно отложим про запас неприкосновенный фонд в 130 м/иллионов/ пудов.

    И страну выведем из затруднений и наших правых друзей оставим в дураках.

    Продовольствие в будущем году будет улучшено, тревогу вызывает только снабжение мясом, о чем вхожу в СНК с особыми мероприятиями.

    2). С валютой тоже выйдем не так плохо: дефицит по торговле около 25 м[иллионов] руб., накопление по неторговой части около 45 м[иллионов] руб., таким образом на 1-ое октября 29 г. мы будем иметь валюты больше 1-го октября 28 г. на 20 м/иллионов/ руб., несмотря на платежи немцам в этом году около 65 м[иллионов] р|ублей] по старым кредитам и увеличение импорта для пр|омышленно]сти.

    3). Бюджет и план капитального строительства в общем и целом будет выполнен. Себестоимость 5,5% вместо 7% по плану.

    4). Твоя публика в РКИ работает неплохо, в особенности Яковлев. Ты можешь особо не беспокоиться. За это время РКИ провела ряд очень крупных вопросов, успешно разработав и поставив вопросы. Это объективное мнение тех, которые обычно не хвалят.

    5). По таможне мы с Яковлевым ликвидировали разногласия и вошли в СНК с общим проектом. Есть большие разногласия с НКФ и НКИД, но проведем наш общий проект1.

    6). Дело «Текстильимпорта» затянулось2. Комиссия Дволайцкого заседала более 100 часов, по косточкам разобрала все обвинения и всю работу. Несколько дней заседала и комиссия Москвина.

    У меня сложилось твердое убеждение, что несмотря на ряд неизбежных недостатков, Фушман работал хорошо. Нет сомнений и насчет его честности, хотя Кондурушкин и ГПУ бьют по этой линии.

    Кондурушкин, как утверждает Дволайцкий, дошел до того, что представлял неправильные, подложные документы. Хорошо, что так строго все дело расследовали — именно после него надо Фушмана защитить от необоснованных обвинений, что я и думаю сделать на ПБ.

    7). Бакинские дела и решение ПБ ты уже знаешь. Приехал Мирзо-ян, а Гикало уже поехал в Баку. Мирзоян хочет учиться. Молотов уже дал ему согласие. Но я говорил с Coco. Может быть, его послать на партийную] работу — или вторым секретарем в одну из русских областей (хотя бы в Нижний) или, как Coco думает, секретарем в Пермь, чтоб он нефть там двигал. Еще ничего не решили3.

    Приехал из Германии Джабиев — он уже поправился, на месяц выехал в Кисловодск. Володя (Ив[анов] — Кавказский) уехал в Берлин с Кучаидзе. Я написал Крестинскому и Беленькому, чтоб ему помогли и за ним наблюдали.

    Ну, письмо затянулось. Не хочу утруждать твоего внимания. Встретимся, когда я уйду в отпуск. Думаю, в середине или в конце августа. Заеду к тебе, поговорим. Дети у нас здоровы, спасибо за поздравления по поводу появления 5-го бандита. Вышел здоровый мальчуган. Жена назвала его твоего имени — Серго. Боюсь только, не опозорит ли он твоего имени.

    Передай привет Зине. Да, как она поживает. Передает тебе привет Ашхен и Ек[атерина] Сергеевна Шаумян. Крепко жму твою руку. Твой Анастас. Привет Мамия и Марусе4.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 104. Л. 1-2. Автограф. Примечания:

    1. Постановление СНК о реорганизации таможенной системы было принято 23 июля 1929 г. (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 57. Д. 11. Л. 62-64).

    2. Проверка Текстильимпорта и работа комиссии ПБ под председательством Москвина, которая рассматривала это дело, продолжались много месяцев. Только 15 декабря 1929 г. ПБ приняло окончательное решение по этому вопросу. На заседании выступали все основные участники конфликта: Москвин, Микоян, Фушман, Дволайцкий, Кондурушкин и др. ПБ предложило НК РКИ СССР проверить работу заграничного аппарата «Текстильимпорта», ОБ в недельный срок утвердить новый состав правления «Текстильимпорта» и т. д. Фушман получил строгий выговор и был освобожден от обязанностей члена коллегии НК РКИ «за непринятие мер против того недопустимого режима, который был создан в аппарате Текстильимпорта в связи с проводившимся в этом учреждении обследованием». Вместе с тем в решении ПБ говорилось: «Считать, что имевшиеся обвинения против т. Фушмана в злоупотреблениях и недобросовестном отношении к служебным обязанностям не имеют под собой никаких оснований» (РГАСПИ. Ф. 17. Он. 3. Д. 768. Л. 3-4).

    3. 25 июля 1929 г. ПБ удовлетворило просьбу Мирзояна о направлении его на учебу в ИКП (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 750. Л. 6), но 30 сентября 1929 г. откомандировало его для ответственной партийной работы на Урал (Там же. Д. 761. Л. 9).

    4. На бланке: «Анастас Иванович Микоян».

    № 46

    С. М. Киров — Г. К. Орджоникидзе

    12 июля [1929 г.]

    12/VII

    Дорогой Серго!

    Письмо твое получил. Очень хотел повидать тебя, но, к сожалению, ничего не выходит, т. к. сижу в обкоме почти один, народ частью в отпусках, частью занят чисткой партии, в округах. Последним занята вся верхушка — члены ЦК и ЦКК, которых у нас осталось немного. Кроме того дело складывается как-то так, что очень много работы, которая все увеличивается. Пятилетка не только красиво выглядит, но требует огромного напора. Темпы, намеченные нами, очевидно, будут превзойдены. Пример трактора: по пятилетке намечалось по Путиловскому заводу дать к концу пятилетия 15 тысяч тракторов, в этом году завод должен дать 3 тыс. На деле двигаем так — на будущий год — 10 тыс.

    штук, на следующий 15 тыс.! Примерно то же по другим производствам, кроме, конечно, текстиля.

    Надо сказать, что много шевелят в этом отношении твои ребята. Правда, часто перегибают, но это не беда. Расшевелили и наш Судо-трест. Долго сидели над ним, много ссорились, но в итоге дело зашевелилось. По всем данным, сильно расшевелили мы и деревню — такие сведения из всех областей. Теперь помимо всего прочего идет усиление деревни работниками. Наша организация даст сотни партийцев для деревни. Словом, все разговоры о деградации и проч[ем] оправдываются «совсем наоборот». Надо только не сдавать той раскачки, которую сделали по всем линиям.

    Плохо, очень плохо у нас в Закавказье. Не знаю, как они вылезут из создавшегося положения.

    К тебе одна просьба — не торопись к работе. Говорил я здесь с знатоками. Ничего угрожающего не говорят, но черт их поймет. Одно ясно, надо хорошенько отдохнуть на солнце — это, видимо, главное. В Москву всегда успеешь, она, ведь, никуда не денется. Конечно, без работы скучновато, но и это преодолеть можно и должно. Скоро на юге будет Coco. Между прочим, он здорово занялся хозяйством, жмет вовсю и с большим успехом.

    Привет Зине и Этерке.

    Пиши, хотя понемногу.

    Крепко тебя обнимаю и целую. Твой Киров1.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 99. Л. 1-3. Автограф.

    Примечания:

    1. На бланке: «Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков). Ленинградский Областной Комитет».

    № 47

    М. П. Томский — А. И. Рыкову

    19 июля 1929 г.

    Здравствуй Алеша!

    Я живу, слава Богу, очень скверно. Писать все подробно нет никаких человеческих сил. Радин расскажет тебе все основное и главное. Со мной идет игра по формуле «хочу изжарю, хочу в порошок сотру». Настроение победное — конечно не у меня — дескать хлеба будет много, затруднения позади, неприкосновенный] запас будет 130 милл. пудов, из них 40 в первом квартале1. На Китай и Англию — «дрищем дегтем!» — хотя в то же время моя кандидатура от Англии снимается, как явно неприемлемая для Макдональда2. Сижу, как грек под осиной, и жду неизвестно какого рожна!

    Был «приятно» поражен, прочитав ответ комсомольца из духовного звания тебердинскому мудрецу!3 И чего это Ефимка4 плохо за ним смотрит! Впечатление произвело на нашу публику самое неприятное.

    Ну всего приятного, жму лапу.

    М. Томский. 19/VII 29. Москва.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 204-205. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 45.

    2. Видимо, речь идет о возможности направления Томского на дипломатическую работу в Великобританию. 19 августа 1929 г. ПБ утвердило Томского председателем Всесоюзного объединения химической промышленности (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 754. Л. 4).

    3. 19 июля 1929 г. по поручению Сталина членам и кандидатам в члены ЦК ВКП(б), бюро ЦК ВЛКСМ и членам Президиума ЦКК были разосланы письма некоего комсомольца Платонова, с которым Бухарин встречался, находясь на отдыхе в Теберде. 22 августа Бухарин направил членам и кандидатам в члены ПБ и членам Президиума ЦКК объяснения по этому поводу: «Уважаемые товарищи! В связи с разосланными тов. Сталиным письмами комсомольца Г. Платонова я должен выразить глубокое сожаление, что секретариат ЦК не запросил меня предварительно об этом казусе. Ибо письма Платонова представляют собой продукт творчества нервно-больного человека, а его изложение беседы со мной крайне мало похоже на действительно бывший разговор; я бы выразился гораздо более резко, если бы речь шла не о душевно-больном человеке...

    Дважды добивался свидания со мной в Теберде Г. Платонов, и дважды я ему отказывал, ибо он производил сугубо странное впечатление. В третий раз он пришел ко мне и категорически заявил, что во что бы то ни стало должен со мной говорить, что он тяжко болен, что страдает тяжелыми нервными припадками, что он только что перед приходом ко мне пережил такой припадок, что он убежал из-под наблюдения врача и т. д. После такой интродукции я не смог отослать его домой, ибо его нужно было успокоить. В течение полутора часа он вываливал на меня подробности своей семейной жизни (отец — миссионер, жена — буржуазного происхождения, окружение — буржуазное), постоянные конфликты, его, Платонова, «фанатизм» (и тут же отсутствие решимости порвать с буржуазным окружением и т. д. и т. п.) Затем он очень взволнованно рассказывал о бакинских делах (о коих я не имел ни малейшего представления): о расстрелах головкой ГПУ рабочих, о подделках органами ГПУ документов, о судебном выгораживании коммунистов, виновных в изнасиловании какой-то курсистки, о сокрытии всех этих дел от массы, о сокрытии расстрела заговорщиков; далее следовали рассказы о восстании в Гандже, о бунте в станице Кононово, где войска якобы отказывались действовать, и прочее. Я заявлял, что мне все эти дела вовсе неизвестны. Затем Платонов стал возмущаться «некрасивыми методами борьбы» против меня лично, стал рассказывать факты из этой области, заявлял, что он с этим несогласен, понять этого не может и т. д. При этом, обнаруживая полное знакомство с содержанием «красных тетрадок» (стенограмм объединенных заседаний ПБ и президиума ЦКК и пленумов), в частности, с моими речами, Платонов спрашивал меня, делал ли я те или иные предложения (индивидуальное обложение, ввоз хлеба, порайонные цены и т. д.). Отвечая на эти вопросы утвердительно, я заявил ему буквально следующее: решения партии и ее ЦК для всех обязательны. О фракционной борьбе не может быть и речи. Я обязан и буду везде защищать партийные решения, не потому, что дорожу «чинами и орденами», и не потому, что «каюсь», а потому, что это — основа партийной жизни, да еще в такой трудный момент; что касается приемов борьбы против меня, то политика — вещь жестокая, с этим нужно мириться. Ему, Платонову, нужно успокоиться, ни о каких «некрасивых методах» не говорить, со своими «сомнениями» не выступать, а лечиться: с буржуазным же окружением следует порвать.

    Таково было действительное содержание «беседы». Весь смысл разговора с моей стороны состоял в том, чтобы успокоить больного, все время упоминавшего о своем «фанатизме», о том, что ему на все «наплевать» и т. д. Чуть ли не на другой день Платонов внезапно исчез.

    Картина, по-моему, совершенно ясна. Буржуазная семья, «духовное происхождение» и т. д. мешают Платонову «выдвиьгуться». При маниакальной установке на «фанатика» он решил блеснуть при чистке и перекрыть всякое «духовное происхождение», искренно, по всей вероятности, считая, что это можно сделать при помощи «сенсационного разоблачения». Нетрудно заметить, что все его изложение взято из «красных книжек», и что, несмотря на известную упорядоченность в изложении газетной аргументации, и в письмах налицо следы болезни (упоминание о фанатике, требование ответа от т. Сталина, желание — после письма! — переписываться со мной, повторные ссылки на духовное происхождение и т. д.). Я думаю, что письмо его нужно было бы скорее отослать лечащему его врачу. Все это я пишу в предположении, что Платонов не симулировал припадков и прочего. Если же это не так, то картина — другая, но не менее ясная. Не могу не отметить, что письмо ненормального человека против члена ПБ было разослано по многим адресам без какого бы то ни было запроса этого члена ПБ.

    С товарищеским приветом Н. Бухарин.

    22. VII. - 29 г.

    P. S. Данное сообщение прошу разослать для сведения по тем адресам, по коим были разосланы письма Платонова» (Письма Сталина Молотову. С. 126-127). 4. Е. Цейтлин — секретарь Бухарина.

    № 48

    Л. М. Карахан — К. Е. Ворошилову

    10 августа [1929 г.|

    Москва. 10/8

    Дорогой Климснтий Ефремович, дела с Китаем в конце концов уже сейчас обернулись лучше, чем мы ожидали. Справедливое опасение, что захват дороги без эффективной реакции с нашей стороны, ударит по нашему престижу и ухудшит наше межд[ународное| положение, сейчас начинает уже рассеиваться. Пока в межд[ународном] отношении мы выиграли: 1) мы решительно реагировали на захват дороги и показали этим нашу силу; 2) мы оказались пацифистами; 3) мы, это признано всем миром, являемся правой стороной в конфликте; 4) китайцы проявляют малодушие, забегают, просят начать переговоры, а мы спокойно настаиваем на удовлетворении некоторых предварительных условий; 5) наконец, мы всколыхнули весь мир и привлекли всеобщее внимание к СССР, что очень неплохо.

    Чжу-Шао-Ян продолжает сидеть в Маньчжурии и шлет мне «телефонограммы» с просьбой начать переговоры, для чего он готов даже приехать в Москву. Мы его пока посылаем к черту и совершенно правильно, ибо, если они нас втянут в разговоры, а сами будут продолжать «кушать» КВЖД под наши разговоры, это имело бы вредные последствия. Только что полученные телеграммы ТАССа говорят о большом впечатлении, произведенном в Нанкине в результате нашего отказа говорить с Чжу. Опасно во всем этом то, что китайцы могут получить поддержку в своей нынешней позиции со стороны держав, а позиция у них такая: мы за немедленные переговоры, мы послали Чжу-Шао-Яна, он сидит в Маньчжурии, добивается переговоров, готов ехать в Москву, а совпра не хочет, отказывается от переговоров. Нам приходится вести контрагитацию, разоблачающую эту позицию китайцев, но трудности, как Вы сами понимаете, большие.

    Я не исключаю такой ситуации, когда нам может будет выгоднее сойти, несколько уступить в сравнении с позицией, занятой в нашем письме Чжан-Сю Ляну. Но эта ситуация еще не наступила, сейчас нам надо держаться старого, китайцы могут не выдержать и надо различными мероприятиями, которые, к сожалению, здорово запоздали, заставить их принять наши условия1.

    Как Вы себя чувствуете в Сочи, мы здесь в Москве чувствуем себя совсем как в Сочи. Жара стоит небывалая. Даже ночи теплые. В Зуба-ловс после Вашего отъезда стало как-то безлюднее. Бываю там по воскресеньям, по-прежнему езжу 2-3 раза в неделю на лошади и иными путями стараюсь отвлекать себя от государственных забот.

    Жму Вам крепко руку, дорогой Кл(иментий) Ефремович], поправляйтесь как следует.

    Привет Ек[атерине] Дав[идовне] и Сталину.

    Привет. Ваш Л. Карахан2.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 42. Л. 63-67. Автограф. Примечания:

    1. 10 июля 1929 г. китайская полиция заняла центральный телеграф Китайско-Восточной железной дороги, которая находилась под совместным управлением СССР и Китая, и арестовала ряд советских работников дороги. От руководства дорогой был устранен советский управляющий. Начались вооруженные столкновения на советско-китайской границе. СССР разорвал отношения с Китаем. В этих условиях правительства ведущих западных стран предложили свое посредничество в улаживании конфликта и выдвинули план создания специальной согласительной комиссии. Советское руководство отказалось принять это предложение, а также отвергало предложения о переговорах, поступавшие от китайской стороны. Например, 1 августа 1929 г. заместитель наркома иностранных дел СССР Л. Карахан направил письмо председателю мук-денского правительства Чжан Сюэляну, в котором выдвигались условия, на которых СССР был готов к переговорам и отвергались предложения мукденского правительства. 7 августа на станцию Маньчжурия прибыл бывший поверенный в делах Китая в СССР Чжу Шаоян, который получил полномочия на ведение переговоров от центрального китайского правительства. Он обратился к Kapaxairy по телеграфу с просьбой прислать полномочного советского представителя для обсуждения вопросов, связанных с конфликтом. Это предложение было отвергнуто советским руководством (ДВП. Т. XII. С. 426-428; 461-462; 760-761).

    2. На бланке: «Заместитель Народного Комиссара по иностранным делам Л. М. Карахан».

    А. П. Розенгольц — Г. К. Орджоникидзе

    10 августа [1929 г.]

    Дорогой Серго!

    Хочу подробно тебе написать. Сегодня пишу лишь введение, завтра продолжу1.

    Отпуск провел не очень хорошо. Были дожди, и значительная часть времени пропала. Затем к концу я заболел и пролежал несколько [дней] с повышенной температурой.

    Первое впечатление от Москвы — в жизни и в работе без тебя значительно скучнее.

    Работать приходится очень много и к концу дня устаешь вдрызг.

    Пишу тебе сегодня преимущественно по двум вопросам: об Югоста-ли и воен[ной] промышленности]. К[а]к ты вероятно знаешь, что первоначальная резолюция, предложенная Томским (председателем комиссии ПБ по Югостали) и составленная в компромиссном духе, была отклонена ПБ.

    Окончательная резолюция, предложенная комиссией Томского, была принята в комиссии большинством 6-ти против 5-ти. В числе 6-ти были Гуревич, я, Томский, Госплан и профсоюзники. В числе 5-ти только хозяйственники. Косиор и Бирман держались чрезвычайно вызывающе и нахально, а главное не проявляли никакого желания вдуматься в уроки прошлого и чему-нибудь научиться. Поразительны 2 примера: по вопросу о концентрации строительства Бирман после всех уроков прошлого выступал против концентрации строительства. Еще поразительней история со Сталинским заводом.

    Установлено, что вредители (Свицын) по директивам бывших владельцев всемерно развивали этот завод, несмотря на малую экономичность вложений.

    Параллельно обследование РКИ и Карнер пришли к тем же выводам.

    Американская экспертиза, организованная ВСНХ, пришла к тем же самым результатам. Комиссия Томского также это подтвердила. Несмотря на это Косиор и Бирман настаивали на своих ошибках.

    Ими во все это дело была внесена совершенно недопустимая ведомственность и амбиция. Достаточно сказать, что Буров в письме к американцам-экспертам, прося дать экспертизу, пытался оказать на них давление и писал: «Я должен сказать, что материалы РКИ, освещающие данное положение, считаю неверными».

    Томский и в комиссии и в ПБ держался очень хорошо и беспристрастно и целиком поддержал все наши предложения. Все предложения комиссии Томского были утверждены ПБ. Резолюция тебе сегодня высылается при протоколе заседания. В частности, поправки ВСНХ были отклонены. Предложения Куйбышева по главным спорным вопросам (о концентрации строительства и о Сталинском заводе) были единодушно отклонены.

    Томский внес поправку к резолюции о недостаточном контроле со стороны работников Югостали над вредителями. Молотов предложил поправку, осуждающую поведение Косиора и Бирмана по отношению к РКИ к[а]к ведомственное, бюрократическое и не вполне партийное (основной смысл этой поправки). Вокруг этой поправки развернулись прения. Выступал с нападками на РКИ Калинин, достаточно напутавший. Молотов и др.

    За поправку голосовали Молотов, Рудзутак, Томский.

    Против голосовали Куйбышев, Калинин, Микоян и Бауман.

    Таким образом, поправка была отклонена.

    Но само внесение этой поправки и ее обсуждение было очень значительным политическим уроком2.

    Посылаю тебе заметку Гуревича по делу Югостали. На этом кончаю. Теперь все дело в выполнении резолюции ПБ.

    2. По делу военн[ой] промышленности].

    Посылаю тебе проект резолюции по делу об ответственности] руководителей военн[ой] промышленности3.

    По этому делу была образована президиумом] ЦКК комиссия в составе меня, Павлуновского, Петерса.

    Этот проект предварительно был согласован в основном с Молотовым.

    Проведение всего этого дела и ряд разговоров с Толоконцевым мне был чрезвычайно неприятен, и даже тяжел. Сообщи свое мнение, если тебе не будет трудно, по обоим проектам.

    Покажи также резолюцию по военному делу Ворошилову. Я это ему обещал перед его отъездом. Он будет возмущаться, наверно, мягкостью наших предложений.

    Об общих своих выводах в связи с рядом вредительских дел пишу следующим письмом.

    3. Посылаю копию нашей заявки в ЦК на 30 молод[ых] инженеров коммунистов.

    Я приложу все усилия, чтобы ее реализовать. В частности, поручил Иосифу Беленькому подыскивать кандидатов. Привет. Всего хорошего. Выздоравливай, набирайся сил.

    10/8 А. Розенгольц.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 1/С. Д. 91. Л. 3-8. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 50.

    2. Речь идет об определении планов первой пятилетки по крупнейшим металлургическим предприятиям страны, входившим в объединение Югосталь. Спор развернулся, главным образом, между руководством ЦКК—РКИ, выступавшим за высокие темпы роста, и хозяйственниками, доказывавшими обоснованность более умеренных показателей. Позиция ЦКК—РКИ была поддержана не только влиятельными силами в партии, но и некоторыми зарубежными экспертами, в частности, немецким инженером А. Карнером. Для того, чтобы сломить сопротивление высоким темпам, ЦКК—РКИ активно использовало обвинения во вредительстве, к которому якобы прибегали старые специалисты на Югостали, выступавшие за умеренные темпы.

    6 июня 1929 г. ПБ, рассмотрев доклад о работе Югостали, создало комиссию для выработки резолюции под председательством Томского (РГАСПИ.

    Ф. 17. On. 3. Д. 743. Л. 2). 29 июля в состав этой комиссии временно был введен Розенгольц (Там же. Д. 751. Л. 3). 8 августа 1929 г. ПБ утвердило предложенный комиссией ПБ проект резолюции по докладу о работе Югостали с внесенными поправками и дополнениями (Там же. Д. 752. Л. 3). В резолюцию вошли положения о вредительстве специалистов, работавших на Югостали. ПБ одобрило директиву о значительном повышении производственных заданий для заводов Югостали с 5,2 до 6 млн тонн чугуна в 1932—33 гг., а при дальнейшей проработке пятилетки поручило выяснить возможность дальнейшего превышения этого задания до 6,5 млн тонн (Там же. Л. 8-16).

    3. 15 июля 1929 г. ПБ утвердило постановление о военной промышленности, в котором, в частности, Президиуму ЦКК поручалось «срочно рассмотреть вопрос о наложении взысканий и привлечении к ответственности как нынешнего, так и бывшего руководящего состава военной промышленности, |...] виновного в недостаточной бдительности к многолетнему и явному вредительству и упущениям в военной промышленности и внести свои предложения в Политбюро» (Там же. Оп. 162. Д. 7. Л. 99, 113-121).

    19 июля 1929 г. Президиум ЦКК принял решение о создании комиссии «для предварительного рассмотрения вопроса об ответственности работников но военной промышленности в связи с вскрытым там вредительством» в составе: Розенгольц, Павлуновский, Петере (Там же. Ф. 613. Оп. 1. Д. 80. Л. 50). 15 августа ПБ утвердило постановление Президиума ЦКК о работниках военной промышленности, в котором объявлялись взыскания группе руководителей военной промышленности: Богданову, Толоконцеву, Хомутову, Березшгу, Чекмареву. Большинство из них были сняты с занимаемых должностей (Там же. Ф. 17. Оп. 3. Д. 753. Л. 10-11).

    № 50

    А. П. Розенгольц — Г. К. Орджоникидзе

    [позднее 10 августа 1929 г.)

    Дорогой Серго!

    Хочу поделиться с тобой своими впечатлениями и некоторыми мыслями в связи с вредительскими делами1.

    1. Грандиозный размах вредительства, вовлечение в него очень значительной части руководящих верхов (Камзолкин, Шпитальский, Хренников, Жданов и т. д.)2 чуть ли не большинства отраслей нашей промышленности мог произойти только на почве общей политической враждебности к нам значительных кадров старого инженерства.

    Ты, может быть, скажешь: «вот Америку открыл, это ведь давным-давно было известно».

    Речь идет об оттенке. Мне кажется, что и после Шахтинского процесса3 мы не в полной мере оценили масштаб политической враждебности этих кругов (руководящих кругов старого инженерства).

    Новое для нас сейчас в масштабе вредительства и в масштабе враждебности нам кругов старых спецов. Здесь количество переходит в качество.

    2. Вопрос с нашими хозяйственными кадрами до сих пор разрешается, по моим впечатлениям и наблюдениям, не вполне удовлетворительно как в части выдвижения молодого инженерства, так и переучивания и специализации старых кадров. Я к этому должен сделать лишь ту оговорку, что аресты, произведенные ГПУ в ряде отраслей, понятно, способствовали замене арестованных молодежью и коммунистами, но это не в достаточной степени.

    По ряду отзывов, да и моим личным впечатлениям, наше молодое коммунистическое инженерство страдает чрезмерным комчванством, самомнением и прочее. Но, несмотря на это, среди них имеются отдельные выдающиеся, энергичные, талантливые работники, которых смело можно выдвигать на ответственные руководящие посты. Я, например, считаю, что Иосиф Беленький справился бы с машиностроением, вероятнее всего лучше, чем Толоконцев, которому и самомнение и ряд других «обстоятельств» мешают серьезно, по-настоящему работать над собой. У меня имеется еще ряд аналогичных примеров. Вывод — ЦК партии вместе с ВСНХ, возможно и при нашем содействии, надо двинуть это дело решительнее и смелее.

    3. Я хочу напомнить об одном мероприятии, которое уже у всех в ушах навязло, но которое реализовано в столь микроскопической степени, что будет правильнее сказать, что оно совершенно не реализовано. Я имею в виду срочное приглашение до 200 крупнейших инженеров из-за границы в качестве консультантов.

    У нас имеются кой-какие заключенные договора о техпомощи, но дело привлечения иностранцев специалистов-консультантов совершенно не двигается, и это не случайность. Вредители, в первую очередь, бешено сопротивлялись приглашению таких специалистов, и не могли не сопротивляться, видя в этом приглашении угрозу самому своему существованию и всем своим планам. К сожалению, ВСНХ до сих пор с этим саботажем не справился. Между тем, реализовать это мероприятие, скажем, в течение полгода, можно полностью, или почти полностью. Нам придется, по-видимому, по вопросам использования заграничной помощи, несмотря на ряд имеющихся постановлений, войти в ПБ и, наконец, добиться реализации этого дела4.

    4. Хочу поделиться с тобой тем, что произвело на меня наиболее тяжелое впечатление, в связи с вредительскими делами, с которыми мне пришлось знакомиться.

    Представь себе: это не самая вредительская организация, и дела ее, несмотря на их грандиозность и всю угрозу для нас от их работы; это также и не то, что наши коммунисты прозевали все это, и что зачастую они штемпелевали вредительские предложения; — меня больше всего поразило и тяжелее всего было отношение коммунистов к вредительству после того, когда вредительские организации были уже раскрыты.

    Чрезвычайно распространенным является неверие хозяйственников во вредительство, мнение, что ГПУ преувеличивает, раздувает, строит обвинения без достаточных оснований. У руководителей хозяйственников там, где работали вредители, часто господствует убеждение, что деятельность вредительской организации не имела практических последствий, т. е., несмотря на работу вредительской организации в основном, в целом, в наиболее существенном, все было вполне благополучно и, более чем благополучно, все процветало.

    Эти мои наблюдения основываются в первую очередь на разговорах и выяснении этого вопроса с рядом работников по военной промышленности и по Югостали (Толоконцев, Хомутов, Чекмарев, Богданов, Косиор, Бирман и другие)5. Из всех работников военной промышленности, с которыми я и Павлуновский разговаривали, только один Бе-резин осознал последствия вредительства, поэтому мы и сочли возможным мягче подойти к мере взыскания по отношению к нему. Я столкнулся также еще с одним случаем резко добросовестной коммунистической самокритики, это — со стороны Мухина — председателя Севе-ро-Химич[еского] Треста. Я впервые столкнулся с документом-докладом о Северо-Химическом Тресте, исходящем от самих хозяйственников, где так объективно вскрываются дефекты работы, но оказалось, объяснение кроется в том, что Мухин является вновь назначенным председателем этого треста и что он энергично занимается критикой деятельности своих предшественников6.

    Невольно приходит сравнение с периодом гражданской войны, там ведь тоже мы имели вредительство, имели внутри у себя люндеквистов и других. Если сравнить, какая огромная разница в отношении к раскрытию вредительства тогда и теперь. Я хочу верить в то, что оба примера — Югосталь и военная промышленность — не являются типичными примерами, что те перегибы и извращения в реагировании наших коммунистов на вредительство являются исключением, но эти два примера столь значительны, что являются для нас серьезным предостережением. Где причины такого отношения коммунистов к вредительству?

    Мне кажется, они заключаются в двух обстоятельствах: а) в том, что часть наших хозяйственников чересчур сжилась и сблизилась с кругом специалистов, в связи с чем притупилось чувство классовой настороженности и б) в том, что невероятно велико комчванство, самомнение и бюрократическое желание представить все в хорошем свете, других успокоить, да и себя не волновать.

    5. Задачи исправления результатов вредительства. Ты, может быть, удивишься, зачем я пишу об этом, ведь это само собой разумеется, но у меня самые серьезные опасения, что на деле, на практике, исправление последствий вредительства может пойти чрезвычайно медленно, а в некоторых случаях даже застопорится. Возьми, между прочим, пример со Сталинским заводом. Ведь если бы даже не было РКИ, экспертиз и всего прочего, ведь после обнаружения Свицснского вредительства и раскрытия того, что им по директивам старых владельцев этот завод особо усиленно развивался, можно было ожидать исправления этих ошибок самостоятельно хозяйственниками. Однако, как ты знаешь, имело место совсем обратное.

    Необходимо, чтобы ГПУ по всем отраслям, где было вредительство, на основании богатейших материалов, какие у них имеются, составило бы конкретный подробный перечень вредительской деятельности и по этому перечню ВСНХ в кратчайший срок разработало и осуществило бы мероприятия по изжитию вредительства. Необходимо получение самого конкретного и подробного перечня вредительства по каждой отрасли промышленности, потому что резюме обвинительного заключения чересчур обще, а сами материалы чересчур широки.

    6. Для того, что[бы| резко и решительно изжить последствия вредительства необходимо, понятно, осознать его и иметь достаточно волевых стимулов для того, чтобы создать перелом. То, что я выше писал, говорит о том, что не у всех хозяйственников эти условия будут иметься, кой-кто из них бесспорно будет в плену старой своей деятельности и старых ошибок, поэтому я полагаю — необходимо просмотреть личный состав хозяйственников, руководителей в тех учреждениях, где имело место вредительство, под углом зрения выявления их отношения к вредительству и тех из них, кто в достаточной мере не осознал последствий вредительства, лучше снять и направить на другую работу. Это необходимо провести, несмотря на всю нежелательность текучести состава и перебросок.

    7. В ГПУ накопился чрезвычайно богатый и интересный материал по вредительству в ряде отраслей промышленности. Очень важно было бы сделать общую сводку и известные обобщения. Само ГПУ, по-видимому, этого сделать не в силах, для этого им нужно дать в помощь специально для этой работы несколько ответственных товарищей7.

    8. По материалам ГПУ совершенно не вскрывается механика того, каким образом ответственные коммунисты штемпелевали решения и деятельность вредителей. Насколько мне известно, ГПУ сознательно обходит этот вопрос. Кажется в одном только случае имеется показание арестованного Таубе о том, что он пользовался таким доверием в Госплане, что Кржижановский подписывал составленные им доклады даже не читая. Между тем, не для того, чтобы кого-нибудь ущемить, а для того, чтобы изжить и предостеречь на будущее, нам очень важно узнать механику взаимоотношений в нашем аппарате вредителей и коммунистов, технику, облегчающую вредителям проведение их планов.

    Мне думается, что нужно было бы такое поручение ГПУ дать. Не знаю, нужно ли для этого какое-нибудь постановление, может быть можно обойтись без него личным указанием Сталина или Молотова, но важно, чтобы это было сделано.

    Если тебе будет не трудно, черкни мне о твоем мнении по этим вопросам.

    С приветом. Жму руку. А. Розенгольц.

    P. S. Посылаю тебе на всякий случай наш содоклад по Севхимтресту к постановке этого вопроса в ПБ. Положение с осуществлением пятилетки в химии очень тяжелое, даже кажется наиболее тяжелое в сравнении со всеми другими отраслями промышленности.

    А. Р.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 1/С. Д. 91. Л. 10-12. Машинописный текст. Подпись и посткриптум — автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 49.

    2. Речь идет о большом количестве дел «о вредительских организациях», сфабрикованных органами ОГПУ после шахтинского процесса. По одному из таких дел — о «вредительстве» в металлопромышленности и машиностроении проходили шгженеры Хренников, Жданов и др. (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 55. Д. 2059. Л. 108).

    3. См. примечания 1, 2 к документу № 8.

    4. В последующие месяцы ПБ неоднократно принимало решения о заключении договоров о технической помощи с различными западными кампаниями (РГАСПИ. Ф. 17. Он. 162. Д. 8. Л. 5, 14, 27, 28 и т. д.).

    5. См. документ № 49.

    6. После длительной подготовки в специально созданной комиссии ПБ резолюция ПБ о деятельности Северного химического треста была утверждена 29 августа 1929 г. (Там же. Оп. 3. Д. 755. Л. 3, 9-20). Материалы комиссии по разработке проекта решения см.: Там же. Оп. 85. Д. 343.

    7. «Вредительство» было одной из важных тем, обсуждавшихся на XVI съезде ВКП(б) в июне—июле 1930 г. Для делегатов съезда была подготовлена специальная брошюра, в которой излагались материалы ОГПУ.

    № 51

    Е. М. Ярославский — Г. К. Орджоникидзе

    19 августа 1929 г.

    19/VIII—29.

    Дорогой Серго,

    С приездом Шкирятова работать стало легче, часть работы на него сваливается. Придется нам в ближайшее время пересмотреть состав партийной) колл[егии]. Фактически там сейчас работают кроме меня Сольц, Смидович, Васильев, Ленгник и Медведев бывают только на заседании! партийной] колл[егии], в остальной работе мало принимают участия. Короткое приехал с диагнозом: ТЪс. По-видимому, придется его отпустить, назначив в район с более мягким климатом, у Шкирятова и у меня предположение: нельзя ли его направить в Крым? С ним еще не говорили об этом, он посоветуется с врачами. Сергушев надолго выбыл из строя. Кривов работает спорадически. Мы думаем вернуть Сахарову, тем более, что Москва ее не умеет использовать: Бауман, например, предложил ей быть секретарем губотдела текстильщиков; ясно, что это значит, что Бауман не понимает возможности выдвинуть ее на гораздо более крупную работу.

    Что касается истории с Немцовым, то дело вышло не совсем гладко, но уже уладилось: Горчаев уже поехал в Азербайджан, а назначение Немцова отменили, приняв во внимание его возражения против посылки его в Баку1. Ты был прав: его подсунул Янсон, который, по словам Сольца, разгоняет коллегию Верхсуда совершенно откровенно и против этого возмущается Общество старых большевиков, пот[ому] что речь идет не только о Немцове, но и Муранове и др. Янсона упрекают в том, что он хочет окружить себя «своими людьми» в моральном и политическом] отношении стоящих, или гораздо ниже вытесняемых «стариков», поэтому во время чистки ячейки очень основательно почистили его «выдвиженцев» вроде Тараскевича, Стельмаховича2 и т. п. Но ты знаешь Янсона: он около себя не терпит никого равного.

    Вожусь теперь с новой, третьей волной отходящих от оппозиции: Мрачковский, И. Н. Смирнов, за которыми идут те, кто не считает Ра-дека или Смилгу своими вождями. Сейчас идет борьба между проектом заявления Смирнова (достаточно еще неудовлетворительном и неприемлемом: считает еще Троцкого пролетарским революционером и т. п.) и заявлением Раковского, к[ото]рый остается верен платформе и выступает против капитулянтов (Радек) и полукапитулянтов (Смирнов). Во всяком случае, если б Смирнов написал приличное (с наш[ей] точки зрения) заявление, за ним отошло бы примерно столько же (если не больше) сколько за Радеком (т.е. около 600 человек). Смирнов думает, что больше. Тогда за троцкистами остается ничтожная горсточка, внутренне также достаточно неоднородная, чтобы она смогла удержаться. Этот распад троцкистов вызывает и распад сапроновцев.

    До сих пор мы Смирнову отказывали в разрешении приехать в Москву для переговоров, так как от него никаких заявлений не поступало. Мне кажется, что теперь ему следовало бы разрешить3.

    Троцкого надо изолировать политически еще больше, чтобы он не имел никаких «кадров» даже среди вчерашних своих сторонников.

    Чистка партии идет неплохо, плохо поставлена обработка и освещение материалов чистки: места забывают, что надо сделать серьезные полит, выводы из того, что обнаруживает чистка. Отдельные искривления исправим. Пришлось, напр[имер], совершенно отказаться от посылки куда бы то ни было на чистку Подвойского, до того он неправильно подходит к делу. В ближайшее время я нажму на более тщат[ельное] освещение результатов] чистки в печати, напишу 2—3 статьи в «Правде» и начну подготовлять материалы к докладу на пленуме.

    Как тебе нравится «Правда»? Хорошо ли мы ее ведем? Пишу тебе это потому, что мы, все-таки, много поработали над тем, чтобы ее улучшить. Публика находит, что «Правда» стала интереснее, живее. Какие недостатки?

    Отдыхать поеду, видимо, после пленума, иначе ничего не выйдет. Жму крепко твою руку

    19.VIII.29 Ем. Ярославский.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 263. Л. 1-4. Автограф.

    Примечания:

    1. 3 августа 1929 г. ЦКК рекомендовало Н. М. Немцова председателем ЦКК КП Азербайджана (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 89. Л. 80). 15 августа ЦКК изменило свое решение и утвердило кандидатуру Горчаева (Там же. Д. 80. Л. 131).

    2. А. Т. Стельмахович и К. К. Тараскевич решением ЦКК были сняты с работы в Наркомате юстиции. 6 января 1930 г. ОБ приняло предложение ЦКК об их освобождении (Там же. Ф. 17. Он. 113. Д. 771. Л. 21).

    3. В 1929 г. после высылки Троцкого за границу и явного поворота сталинской политики влево многие сторонники Троцкого, находившиеся в ссылке, выступили с покаянными заявлениями и просили восстановить их в партии. Среди них — И. Н. Смирнов, Тер-Ваганян и др. С июля до конца октября 1929 г. группа Смирнова подготовила несколько вариантов своего заявления. Сначала, признавая свои ошибки, они выступали также с критикой политики Сталина и требовали вернуть в страну Троцкого. Постепенно отступая, они переписали свое заявление в приемлемом для Сталина виде (тексты этих заявлений см.: Известия ЦК КПСС. 1991. № 6. С. 74-76). 30 октября 1929 г. ПБ приняло решение: «Заявление Смирнова И. Н. считать приемлемым» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3.

    Д. 765. Л. 5). Заявление было опубликовано в «Правде» 3 ноября 1929 г. Ранее, 25 октября, ПБ приняло решение: «По отношению к тем из бывших троцкистов, к которым были применены меры административного порядка, открыто заявляющим о своем разрыве с оппозицией и прекращении фракционной борьбы, признании генеральной линии партии и решений партии правильными (хотя их заявлений и не достаточно для принятия в партию), О ГПУ должно отменить административные меры; что же касается активных бывших троцкистов, то ГПУ смягчает им административную меру, ограничиваясь применением полуссылки с изъятием пунктов, где им должно быть воспрещено проживание» (Там же. Д. 764. Л. 6).

    № 52

    А. И. Микоян — В. М. Молотову

    11 сентября 1929 г.

    11. IX. 29 г. г. Николаев.

    Дорогой Вячеслав Михайлович!

    До сих пор никак не мог собраться тебе написать, хотя есть много, о чем надо было бы написать. Я был в Полтаве, Кременчуге, Запорожье, Мелитопольщине, Херсонщине и пишу из Николаева. Был во многих селах, коммунах и в двух совхозах1.

    Наши опасения о самоуспокоении украинцев, к сожалению, целиком оправдались. Правда, ПБ ЦК КП(б)У, в частности, Постышев, быстро поняли в чем дело, мобилизовали 14 членов ЦК и ЦКК, дали твердые указания, когда я еще был в Харькове.

    При всей пестроте картины заготовок, есть много общих недостатков.

    1). Все говорят об августовских хороших заготовках, умалчивая о начале сентября, когда всюду, где я был, произошло падение заготовок.

    2). Всюду благодушие: «план выполним к декабрю».

    > 3). Всюду говорят: заняты распределением плана по селам, кончим эту работу и заготовки подымем.

    4). Украинский мужик нас засыпал ячменем и просом (рекордный, небывалый урожай этих культур, никакой разницы между нашими и базарными ценами по этим культурам). Кулак всю борьбу перенес на заготовки ржи и пшеницы — в этом гвоздь (этих культур собрано несколько меньше, огромный разрыв наших цен с базарными, хотя базары-то очень слабы), кулак и середняк без борьбы этих культур много не сдадут. Все это приходится разъяснять и концентрировать все усилия на продовольственных культурах.

    5). Руководство не конкретное, без учета пестроты заготовок по отдельным селам, районам. Средние цифры — вместо конкретных дифференцированных. Один район дает 150% больше плана, другой выполняет 40—50% — и вся эта пестрота тонет в средней цифре и руководство не умеет ударить именно по слабому пункту, а дает общие директивы, одинаково всем районам.

    4 - 1283

    97

    6). Контрактация плохо выполняется, скорее в ряде мест сорвана. Важны конкретные цифры. Например, в Каховском районе Херсонщины, в селе Любимовка, зем[ельное] общество № 2 законтрактовало 6750 пудов хлеба, срок сдачи 1 сентября, сдано 450 пудов, т. е. около 6—7%, иначе полный срыв — и ни одного привлеченного к ответственности, никаких мер.

    7). Отношение к колхозам безобразное, такое, какое иногда проявлял либерал-помещик, почитавший французских просветителей. Все хотят быть благотворителями колхозов, их развращают. Колхозы в Хер-сонщине (Каховский район) сдали 30%, в то время, как индивидуалы 70—80%. Урожай прекрасный, а колхозы ссуды не погашают раздувая свои потребительские расходы. Колхозсоюзы поощряют, составляя неслыханные высокие нормы их потребления, и такие хлебофуражные балансы, что нам нужно кормить колхозы в то время как у них большие излишки. В годы недорода приучились к собесовщине, теперь это продолжается, что разложит колхозное движение.

    8). Обмен сортовых семян на рядовые идет по всем округам из рук вон плохо. Кооперация не справляется. Органы НКЗема в нетях. В обмен получено 2—3%, в то время как семенное зерно уже подвезено к селам. Многие хотят нас таким путем вынудить раздать семена без обмена, что угрожает потерей 7—10 м[иллионов] пудов пшеницы на Украине. Приходится круто накручивать.

    9). Просроченные на 1 сентября ссуды по сельхозкредиту составляют по каждому округу 400—500—600 тыс. рублей, значит по всей Украине минимум 15—25 м[иллионов] рубл. и это в год высокого урожая, когда украинская деревня только от хлеба за август получила около 60 м[ил-лионов] рублей, а за сентябрь получит около 100 м[иллионов] рублей!! Полная беспечность к сбору таких громадных государственных средств. Спит Сельхозбанк, НКЗем, НКФин, с.х. кооперация.

    10). Борьбу со спекуляцией и конкуренцией накрутим на деле.

    11). Мобилизация работников на хлебозаготовки недостаточна — всюду приходится мобилизовывать дополнительно. Мобилизованные, в особенности ответственные, гастролируют больше, чем на деле двигают заготовки.

    12). Планы по селам распределены или будут распределены на днях по всей Украине. Индивидуальное задание дано 8—10% всех хозяйств кулаком и ничтожной части зажиточных середняков. Они очень мало сдали хлеба. Организуем нажим на них. 5-ти кратный штраф был запрещен применением по решению ЦК КП(б)У до особого постановления. При мне разрешили начать применять с конца сентября (когда планы будут доведены и наступят первые сроки). Принятие планов селами проходит хорошо — очень редки случаи провалов на собраниях — в каждом округе один-два случая.

    13). В связи с планами кулаку, есть опасность, что забудут заготовлять у середняка, толкать его на сдачу хлеба дополнительно.

    14). Кооператоры наспециализировались на приемке хлеба из рук партии и советов, вместо того, чтобы быть активными заготовителями.

    Предложения по всем этим вопросам принимаем и проводим. Постараюсь после Одессы обобщить и послать в ЦК2.

    Да, очень плохо, безобразно плохо обстоит дело с перевозками, погрузкой и разгрузкой хлеба как у НКПС, так и у заготовителей. Бездушный формализм вместо ударной работы.

    Туго со складами, с мешками, но видимо в этой части выкрутимся, если удастся всех поставить на ноги.

    Прошу при утверждении плана Сибири, Казахстана и др. не поддаться их нажиму и принять предлагаемые Наркомторгом цифры окончательного плана.

    За время моего отсутствия ЦК хочет снять из коллегии НКТ двух основных членов коллегии — Патрикеева и Куликова, выносит решение и я узнаю после этого. Согласись, что так нельзя работать, когда основных работников забирают, даже тебя не спрашивая. Ни в коем случае я не могу согласиться на взятие у меня Патрикеева и на снятие Куликова из коллегии. Настоятельно прошу никаких изменений в коллегии НКТ не проводить до моего возвращения. Собирались меня подкрепить — не вышло, теперь решили взять последних работников...

    Очень извиняюсь, что закончив работы комиссии ПБ по Цусстраху, не успел представить окончательно формулированных предложений3.

    Если можно будет отложить — по ходу дела это возможно — сделаю по возвращении.

    Буду в Ростове 15—17 сентября. Извини за беспорядочность письма. Тороплюсь чертовски.

    Жму руку, твой А. Микоян.

    Извини за длинное письмо4.

    РГАСПИ. Ф. S5. Оп. 27. Д. 107. Л. 1-4. Незаверенная машинописная копия.

    Примечания:

    1. 29 августа 1929 г. ПБ обсудило вопрос «О ходе хлебозаготовок и проведении директив ПБ». В решении отмечался слабый ход заготовок по Средней и Нижней Волге, Среднему Кавказу, а также по Сибири и Казахстану. Для проведения исполнения директив ЦК и помощи местным организациям по усилению хлебозаготовок Микоян был командирован на Волгу и Северный Кавказ сроком на 2 недели (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 755. Л. 3).

    2. 23 сентября 1929 г. ПБ рассмотрело по предложению Микояна и Петровского вопрос «О хлебозаготовках» (Там же. Д. 759. Л. 2. П. 9).

    3. Комиссия ПБ, о которой пишет Микоян, была создана 8 августа при рассмотрении на ПБ вопроса «Состояние и перспективы бюджета социального страхования» (Там же. Д. 752. Л. 2-3). Предложения комиссии были приняты ПБ на заседании 28 сентября 1929 г. (Там же. Д. 760. Л. 3).

    4. На первой странице письма имеется пометка: «Т. т. Кагановичу, Орджоникидзе, Сырцову. По-моему, очень ценны замечания т. Микояна. Надо немедленно их использовать. В. М[олотов]».

    4" 99

    В. М. Молотов — Г. В. Чичерину

    21 сентября 1929 г.

    Тов. ЧИЧЕРИНУ.

    Уважаемый товарищ!

    Ваше письмо от 4.IX.29 г. получил и ознакомил с ним товарищей.

    Из всего того, что нам известно, ясно, что Ваше здоровье находится в крайне тяжелом положении. Очевидно, что главное — серьезнейшее лечение. Как ни жаль, но о Вашей работе в теперешнем положении думать не приходится.

    У нас имеется, однако, такое мнение, что если бы Вы, по состоянию здоровья могли, — хотя бы не немедленно, а в недалеком будущем — вернуться в СССР, то это было бы крайне хорошо. Все же Ваше имя неразрывно связано с СССР и принадлежит ему. Неужели же мы не можем настолько внимательно и серьезно подойти к делу, чтобы организовать удобный переезд и максимально благоприятные условия Вашей жизни и лечения в нашей стране? Конечно, можем и должны это сделать во что бы то ни стало и при том возможно скорее. Пусть врачи, заграничные и наши (например, Левин) все возможное сделают со своей стороны, а мы сорганизуем остальное. Не сомневайтесь, что можем это сделать лучше, чем это делается для Вас за границей. Пусть врачи скажут, что и когда именно надо сделать, и мы наверняка организуем дело в должном порядке, обеспечив Вам лечение, отдых и удобства не хуже, а лучше, чем Вы имеете за границей. Ваше же пребывание в СССР, как только по медицинским условиям станет возможно, крайне необходимо и прямо обязательно. Нет нужды это доказывать Вам, т. к. Вы понимаете это не хуже меня. Пусть же врачи дадут свой ответ на этот вопрос, соблюдая прежде всего интересы Вашего здоровья. Надеюсь, со сказанным выше Вы целиком согласитесь. Что касается опубликования бюллетеня о Вашем здоровье (а запросов со всех концов масса!!), то это мы решили сделать после того, как Вас повидает д-р Левин1.

    О делах наших не пишу. Дела идут неплохо. Растем и крепнем богатырски, несмотря на тысячи, тысячи палок в наших колесах. Приедете, увидите много нового, крайне интересного и действительно бодрого. Огромный рост энтузиазма в массах отражает тот факт, что фундамент наш крепнет с каждым днем. Очень рады будем все видеть Вас в своей среде2.

    С комм, приветом — В. МОЛОТОВ. 21. IX. 29 г.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 12. Машинописная копия. Примечания:

    1. 9 сентября 1929 г. ПБ обсудило вопрос о Чичерине и приняло решение: «а) Считать необходимым возвращение т. Чичерина в СССР, б) Послать доктора Левина к т. Чичерину для ознакомления с его состоянием и выяснения времени его переезда в СССР с медицинской точки зрения, устроив необходимую консультацию врачей, в) Послать к т. Чичерину одновременно с Левиным т. Лапинского» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 7. Л. 150-151). 12 сентября ПБ вновь вернулось к этому вопросу и решило остаться при решении от 9 сентября. Было признано «необходимым послать т. Чичерину ответ (Молотова) и письмо от т. Рыкова». Тексты писем ПБ поручило выработать соответственно Молотову и Рыкову (Там же. Л. 152). 20 октября 1929 г. переписка Чичерина со Сталиным и Молотовым, публикуемая в этом сборнике, была разослана членам ЦК и ЦКК «ввиду просьбы ряда членов ЦК и ЦКК ознакомить их с материалами по состоянию т. Чичерина, который больше года лечится в Германии» (Там же. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 1). Через месяц, 14 ноября 1929 г., ПБ приняло решение «поручить д[окто]ру Левину написать т. Чичерину, что желателен его приезд в СССР в конце ноября». В качестве сопровождающего был командирован доктор Левин (Там же. Д. 8. Л. 7). Последнее решение по этому вопросу ПБ приняло 3 декабря 1929 г.: «Ввиду сообщения т. Чичерина и пользующих его врачей, что состояние здоровья позволяет ему выехать в Москву лишь после четырехнедельной подготовки к переезду, максимально ускорить приезд т. Чичерина в Москву. Принять необходимые меры по врачебной линии как к подготовке т. Чичерина к переезду, так и к организации самого переезда. Поручить т. т. Енукидзе и Карахану принять меры к устройству пребывания и лечения т. Чичерина в СССР» (Там же. Л. 16). 2. См. также документы № 54, 55.

    № 54

    Г. В. Чичерин — В. М. Молотову

    27 сентября 1929 г.

    27. IX. 29 г. Копия

    Сов. секретно. Тов. МОЛОТОВУ.

    Уважаемый товарищ! Я Вам очень благодарен за Ваше письмо 21. IX1, но право же не стоит писать о моем «имени» (имена — это совсем не по-большевистски), «неразрывно связанном» и проч. — это все прошлое; что было, то было, не надо сантиментальничать с павшими, их пеплу место в урне, а Ваше дело жизнь и будущее, а не прошлое. Лазари не воскресают, оставьте утопии. Мой переезд никто удобно устроить не может, ибо тряска поезда и качка парохода неустранимы. При случае приходится и на верную смерть ехать, можно и на почти верный паралич ехать, и это пытка, каковой являются для меня тряска и качка, могут быть необходимы, но целесообразно ли? Публика будет говорить гадости, вспоминать непогашенную Луну и прочее — желательно ли? А в СССР нет ванн, равнозначащих Висбадену, есть прекрасные курорты, но другое — немецкие военные врачи безногих посылали обратно на фронт, но что потом? Если же врачи не совсем устанавливают сущность ужасных состояний, это еще хуже. Не сумели все объяснить. Вы пишете, что я что-то новое увижу. Утопия — ничего не увижу. Я за бортом — Вы радостно пишете о новых заводах, но ведь это первый шаг, мы еще далеко, далеко не самодовлеющие — нужны хорошие отношения с окружением, особенно с Германией, а Москва в угоду Тельману и К-о делает все, что только возможно, чтобы испортить отношения с Германией, основное отдается в жертву. Основное — индустриализация. Колхозы и совхозы все же лишь частичное подспорье, остается в силе старая задача — снабжение деревни промтоварами. И Коминтерновский вопрос не будет разрешен без индустриализации и создания у нас хороших экономических условий. Некоторые английские политики говорили: «если бы не было СССР, его надо было бы выдумать, ибо он отталкивает рабочих от революции». Это, положим, парадокс, но ведь вся печать трубит о наших продовольственных и других затруднениях, я сам слышал от рабочих: «в России карточки, нет мяса, масла, яиц и т. д.» Никакой «революционный» допинг не поможет. Вы привязываете лошадь позади телеги, когда портите отношения с Германией в угоду агитационным интересам Тельмана. Все эти выступления в роде отвратительной, нелепейшей статьи Номада, вечные придирки, создавание скандалов, раздувание миниатюрнейших мелочей, искажение перспектив, прямое лганье — вся эта порча нами отношений с Германией есть просто безумие. Мы нелепо кричали, почему Гермпра взялось защищать и наши, и китайские интересы2 (во время великой войны немногочисленные нейтралы защищали интересы и антантовских и среднеевропейских государств, это самая обыкновенная вещь), когда в 1920/21 г. при венгерском обмене Германия представляла в Москве венгерские интересы (от нее был Гольгер), а в Венгрии наши интересы, но тогда мы еще не стремились к порче во что бы то ни стало отношений с Германией. У нас подняли крик по делу Орлова3, между тем в 1904 г., в зените дружбы Вильгельма с Николаем, когда был Кенигсбергский процесс по поводу контрабандной доставки в Россию революционной литературы, подсудимые были оправданы вследствие отсутствия взаимности, ибо преступления против другого правительства караются лишь при наличии взаимности в законодательстве. К сожалению, Вас плохо информируют. Вы просто не знаете, как слабо то революционное движение, о котором у нас по неведению кричат. Если бы Вы читали отчеты о процессах арестованных в Берлине 1 мая. Вы бы увидели, как ничтожно было дело, превращенное в большое событие полицейскими выстрелами (с|оциал]-д[емокра|-ты не хотят лишиться роли спасателей общества, ибо если мавр сделал дело, его выгоняют, мавру нужно, чтобы еще было, что сделать), причем коммунисты-адвокаты прямо говорили, что ничего не было бы без полицейских выстрелов. 1 августа я разъезжал по местечкам, где живут рабочие, занятые во Франкфурте и Гехсте (Hochst) и видел, как ничтожно движение4. На стенах были налеплены маленькие красные бумажки с надписями об опасности войны и подготовке нападения на СССР, и я видел, как некоторые рабочие смеялись, зная, что сейчас нет опасности войны и никто не нападает на СССР (спор о жел[езной] дороге не считают нападением) — эти лозунги сильно вредят Коминтерну. Авантюры, допинг, блеф — величайший вред.

    Измученный галлюцинациями, кошмарными ужасными снами, с нудящей болью во всех костях (все еще недостаточно объяснимой врачами), на дыбе этих ужасных состояний, не находя и нескольких минут покоя, переворачиваю все это в голове и наполняюсь жаждой нирваны —

    «имя» и т. д. — это все прошлое, — оно невозвратимо. Жизнь шагает, бывшие позади.

    С коммунистическим приветом — ЧИЧЕРИН.

    P. S. Если инстанция прикажет произвести харакири, я произведу харакири, но я предпочел бы менее мучительный способ, чем пытка железно-дорожной тряски и пароходного мелкого тарахтения. Брр...

    Достаточно кому-либо из членов давно известных антисоветских немецких группировок говорить об этом с французами, причем досконально известно, что гермпра узнало лишь позднее и осудило, как мы сейчас же восторженно хватаемся за этот повод, чтобы лишний раз прокричать нелепую формулу о мнимой переориентировке Германии и еще больше попытаться попортить с ней отношения...*

    Тов. Бауман в одной из своих речей сказал, что новый период требует новых людей. Ловлю на слове: как Наркоминдел, нужен новый человек. Если бы Вы имели представление о моих тяжелых состояниях и в частности тяжелых мозговых состояниях, Вы бы не возражали.

    Настал момент «ныне отпущаеши».

    ЧИЧЕРИН5.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 13-14. Машинописная копия.

    Примечания:

    1. См. документ № 53.

    2. Во время советско-китайского конфликта летом 1929 г. Германия приняла на себя защиту китайских интересов в СССР и советских в Китае.

    3. 28 февраля 1929 г. немецкая политическая полиция арестовала группу русских эмигрантов во главе с В. Орловым, которых обвинили в изготовлении фальшивых документов с целью дискредитации СССР (например, документов о подкупе двух американских сенаторов советским правительством). Советское руководство было недовольно мягкостью приговора германского суда и предприняло по этому поводу ряд дипломатических демаршей (ДВП. Т. XII. С. 742, 743).

    4. Речь идет о событиях в Германии 1 мая 1929 г. В письме Сталину от 20 июня 1929 г. Чичерин писал об этом: «[...] Преступное вранье германской с[оциал|-д[емократической| полиции мы сделали своим. Полиция расстреляла 30 старух, стариков и случайных прохожих, из полицейских никто не был убит, один получил огнестрельную рану». Полицай-президент Берлина, — писал далее Чичерин, — «кричит о баррикадных боях 200000 рабочих с тайными складами оружия, и мы тоже |...] между тем баррикады 1 мая были такие, что через них ребенок перешагнуть мог (...) Невероятный блеф» (см. документ № 41).

    5. См. также документы № 53, 55.

    № 55

    Г. В. Чичерин — А. И. Рыкову

    [позднее 21 сентября 1929 г.]

    Тов. РЫКОВУ.

    Уважаемый товарищ! Я Вам глубоко благодарен за Ваше письмо от 21 сентября1 и за Ваше теплое участливое отношение ко мне. Воспоминания о работе с Вами принадлежат к наилучшим в моей жизни. Но зачем Вы называете меня «крупной политической фигурой». Это фактически неверно. Я был полезен в период Мирбаха, затем при нашей мирной оффензиве и возобновлениях сношений, затем в Генуе и Лозанне, но за последние годы я был фикцией. Я позади. Я «третьего периода» просто не понимаю. Нынешняя линия Коминтерна кажется мне гибельной. Кампания против госаппарата приводит меня в ужасное состояние. В Китае мы расхлебываем результаты роковой линии 1927 года. В Афганистане мы упустили великолепный козырь десятью годами равнодушия и бездействия. В Турции и Персии гадят наши торгаши и наше равнодушие, а также нелепые выходки. Линию китайской политики 1927 г. перенесли на Запад, это ужасно, всеми силами портим отношения с Германией. Ах, не глядел бы ни на что. Развалины, развалины... Мои состояния — пытка... Переезд, тряска, качка — фатально. «Не способен к путешествию». Можно, конечно, и на смерть ехать. Не еще ли вреднее. Не понимаю, почему эта фикция — не назначат нового наркома. И почему не публиковали о моем состоянии. Когда в 60-х годах умер Хедив Са-ид-Паша, приближенные одели его труп в мундир, раскрасили его лицо, надели ему темные очки и возили труп в карете, чтобы думали, что он жив. Зачем Вам труп в мундире. Мне непонятно. Я Вам очень, очень благодарен за Ваше товарищеское отношение. Но право же лучше прямо сказать то, что есть. Мое состояние гораздо хуже, чем думают. Мои переживания лишь частично объяснены врачами. Есть загадочное — утешительному врачебному шаблону не верю. Тактика... Мои состояния топят в медицинских словах — комедия. Здешние ванны на меня очень действуют. Но от судьбы не убежишь. Горячо благодарю Вас за Ваше очень теплое отношение.

    С коммунистическим приветом Г. ЧИЧЕРИН.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 48. Л. 15. Машинописный текст. Примечания:

    1. См. документы № 53, 54.

    № 56

    Н. И. Бухарин — В. В. Куйбышеву

    [ранее 6 декабря 1929 г.]

    Валериан Владимирович, Посылаю тебе — как мы уговорились вообще насчет статей — свою речь на конференции инженеров и ударников Сокольнического района. Я уже вчера вечером тебя искал, т. к. хотел, чтобы эта речь была помещена сегодня, в связи с открытием съезда ударных бригад, но тебя нигде поймать не мог. Очень прошу тебя просмотреть эту речь и, если у тебя не будет возражений, отослать ее в «Правду». Из т[ипографии] «Пр[авды]» звонили, я без тебя никуда посылать не буду и не отдам на сок[ольническую] конференцию. Поэтому ты, пожалуйста, прочти или пробеги хотя бы. Во всяком случае, черкни мне пару слов на квартиру, как ты намерен поступить, ибо, если ты за помещение речи, то желательно, чтобы она была отправлена сегодня.

    Привет! Н. Бухарин1.

    РГАСПИ. Ф. 79. On. 1. Д. 753. Л. 2. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 57.

    № 57

    В. В. Куйбышев — Н. И. Бухарину

    6 декабря 1929 г.

    Копия

    Тов. Бухарину.

    Николай Иванович! Вчера, после телефонного разговора с тобой я еще раз (и уже более внимательно) прочел твою речь на конференции] инж[енеров] и уд[арных] бригад и пришел к выводу, что я не могу поддержать печатание ее и не могу рекомендовать тебе ее печатать. Признаюсь, что при первом чтении я отвлекся от всего, что было, и отнесся к ней как к обыкновенной статье, забыв, что это твое первое выступление после ссоры с партией, забыв, что совершенно неизбежно и законно будет недоумение по поводу статьи, обходящей все, ранее спорные, вопросы. Самое важное, что статья выдержана в стиле «как ни в чем не бывало». Партией она неизбежно и законно будет воспринята с большой настороженностью и недоверием. Естественен вопрос, а как же с бывшими разногласиями? А как же с твоим признанием своих прошлых ошибок? Ведь если это признание ошибок политически искренно, то какое-то, хотя бы самое незначительное выражение, оно должно найти в первом твоем выступлении. Ты говоришь о «правой опасности в стране» (эту фразу я совсем проглядел при первом чтении), ты употребляешь этот совершенно неправильный термин, так как есть просто-напросто контрреволюционные попытки со стороны капиталистических элементов, могущие стать «опасностью» лишь при ссоре между рабочим классом и крестьянством — и ты ни звука не говоришь о правом уклоне в партии.

    Вот при наличии этих обстоятельств, механистичность целого ряда положений твоей речи, присущая тебе игра в термины — все это, что прощалось Бухарину единомыслящему с партией, не будет прощено Бухарину, который своей статьей хочет сказать — все было как есть, и есть как было. На время, де, я принужден был молчать, а теперь выступаю точно так, как выступал раньше: и за что меня только что разносили?

    Не выйдет так, Ник[олай] Иванович! Это выступление не послужит твоему примирению с партией1.

    В. Куйбышев. 6/XII-29 г.

    РГАСПИ. Ф. 79. On. 1. Д. 753. Л. 1. Автограф.

    Примечания:

    1. 15 декабря 1929 г. в «Правде» была опубликована статья Бухарина «Технико-экономическая революция, рабочий класс и инженерство», являвшаяся изложением речи Бухарина на конференции инженеров и ударников предприятий Сокольнического района.

    № 58

    А. А. Андреев — И. В. Сталину

    22 декабря 1929 г.

    22 декабря 29 С. СЕКРЕТНО.

    Дорогой тов. Сталин!

    Вчера звонил т. Каганович по вопросу о хлебозаготовках: видимо существует убеждение, что мы недостаточно жмем и демобилизуемся. Это неверно, потому, что все на деле сосредоточено вокруг исполнения хлебного плана. Все остальное: чистка партии, коллективизация, подготовка к посевной кампании и др., отложено с тем, чтобы покончить в декабре с хлебом. Всех ранее посланных работников на хлебозаготовки заменили новыми. Актив края и округов разогнали по станицам. Количество посланных работников на хлебозаготовки более 5-ти тысяч чел. Возможно, что существует также мнение о том, что плохо нажали на кулака. Это также неверно, потому что если взять хотя бы общее количество оштрафованных и в значительной степени проданных кулацких хозяйств, то, по далеко не полным данным, таких хозяйств мы имеем тысяч 30—35. Общее количество отданных под суд около 20 тысяч; расстреляно контрреволюционных кулацких элементов около 600-ти* человек.

    Мы отнюдь не хотим отрицать, что есть в практике и много случаев покрывательства кулака и прямого сращивания с ним, что понятно особенно в условиях Северного Кавказа. Но краевая организация сделала и делает все, чтобы окончательно сломить хребет кулаку, который сейчас разбегается из станиц в другие районы и города (в частности, в Среднюю Азию); лихорадочно организует всякие возможные сопротивления. К[онтр|-р[еволюционные] организации и террор в последнее время дают рост, особенно это относится к национальным] областям. Пугаться этого мы не думаем, а нажмем только еще покрепче и прямо пройдемся, почистим ряд национальных] областей и округов.

    Вот так обстоит дело. На хлеб жмем и будем жать. Ни о какой демобилизации речи быть не может. Несмотря на это мы должны все же сказать, что выполнить план, очевидно, не удастся.

    Планом нас переобложили. Это видно хотя бы из сравнения с Украиной, где урожай вышел лучше, чем на Северном Кавказе, а план заготовок рассчитан для Украины с одного га 12—13 пудов, а для Северного Кавказа с га — 15—16 пудов, при средней урожайности колосовых в этом году на Украине 50 пудов с га, а на Северном Кавказе — 44 пуда.

    Как шли у нас заготовки?

    1) За весь прошл[ый] год продовольственных культур было заготовлено — 31 м[иллионов] п[удов].

    2) В этом году по 20. 12. — 61, 4 м[иллионов] п[удов].

    3) Зерновых культур всего за прошлый год было заготовлено — 61 м[иллионов] п[удов].

    4) В этом году по 20. 12. — заготовлено — 98,6 м[иллионов] п[удов]. Кроме того, в этом году создан общественный семенной фонд в 10,

    5 милл. пудов, в то время как в прошлом году ничего не было, а, наоборот, мы выдали 7 милл. пудов семян из госресурсов.

    Заготовили мы в этом году по годовому плану без гарнцевого сбора по продовольственным культурам — 83%, зерновым — 91%, по масля-ничным — 59%, а по кукурузе — 55%*.

    Из этого видно, что хуже всего дело с подсолнухом и кукурузой, которые в самый последний период перед сбором и во время уборки, вследствие неблагоприятной погоды, почти наполовину уменьшили баланс. Вот почему, очевидно, обеспечить план выполнением невозможно.

    Теперь, когда надо, наконец, серьезно взяться за подготовку весенней посевкампании, ведение хлебозаготовок усложняется. Остается фактически для подготовки весеннего сева только два месяца. Мы получили от СНК задание расширения посевной площади на 21%, провести 100%-ную очистку зерна, провести ряд решительных мероприятий по животноводству. Мы намечаем провести полную коллективизацию основных полеводческих округов (Кубань, Дон, Армавир, Терек, Ставрополь, Сальск и др.). Тянуть состояние перехода и разлома единоличного хозяйства вредно, т. к. движение снизу чрезвычайно сильно к коллективизации (сейчас мы имеем в колхозах уже около 35% дворов). Началась стихийная распродажа скота и сельскохозяйственного инвентаря в единоличном хозяйстве. Мы ее ломаем и должны во что бы то ни стало приостановить. Надо во что бы то ни стало эту перестройку весной провести обязательно быстрее и на расширенной производственной базе и не только количественно набрать колхозы, но и организовать их, как правильную систему хозяйства. Мы подготовляем, чтобы уже весной действительно охватить планом все сельское хозяйство, и для этого должны разработать и провести около 15-ти тысяч местных районных, сельских и колхозных производственных планов. Мы должны развернуть 20 машинно-тракторных станций, организовать сельскохозяйственный инвентарь так, чтобы покрыть посев весной на 100% рядовыми сеялками. Надо будет провести работу по мобилизации около 40 милл. рублей средств населения для колхозного строительства. Должны будем охватить совхозами территорию в 3,5 милл. га. Совхозы уже в этом году должны составлять 1/$ всей территории края и занять действительно командное значение.

    Все это можно сделать лишь при условии бешеной работы в течении коротких двух месяцев. Ясно, что мы не справимся с этими вещами, если на них не сосредоточим все силы и внимание в остающиеся два месяца.

    Намечаем мы, как видите, на этот срок огромную работу организации настоящего похода за сплошную коллективизацию и решительный сдвиг в подъеме сельского хозяйства весной. Будут втянуты сотни тысяч рабочих и крестьян, будем учить и переучивать около 150—200 тысяч человек через различные курсы и т. п. Из городов выезжает в села и станицы рабочих и актива около 15000 человек.

    Мы не ставим своей задачей изложить в этом письме весь план, который мы намечаем по социалистической реконструкции края, намереваясь особо его изложить ЦК, а сейчас все это мы приводим к тому, чтобы сказать, что совместить это с нынешним характером ведения хлебозаготовительной работы невозможно. Вот почему мы решили просить ЦК в январе и феврале, в основном разрешить нам переключиться на подготовку к весеннему севу и коллективизации.

    Если нельзя пересмотреть наш план хлебозаготовок, который преувеличен по крайней мере процентов на 20 (хорошо бы какой-либо комиссии проверить весь хлебозаготовительный расчет), то разрешить нам еще нажать на хлеб лишь после весенней посевкампании. Опыт показывает, что одновременно вести две или несколько ударных кампаний в селах без ущерба какой-либо из них нельзя, обязательно что-либо пострадает и будет смято.

    Исходя из всего этого мы и решили написать Вам и просить Вас согласиться с нашими доводами1.

    С коммунистическим приветом А. Андреев.

    РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 17. Л. 8-11. Заверенная машинописная копия. Примечания:

    1. 5 января 1930 г. ПБ рассмотрело вопрос о плане хлебозаготовок по Северному Кавказу. Было принято «предложение Севкавкрайкома о продолжении заготовок зерновых культур до 10. 01. 1930 г. по всему Северному Кавказу, а в кукурузных районах до 20. 01. включительно». Было решено также «ввиду явного ухудшения урожая кукурузы и подсолнуха, наступившего после утверждения годового плана, снизить годовой план заготовок по этим культурам на 25 миллионов пудов» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 771. Л. 4).

    № 59

    А. С. Енукидзе — И. В. Сталину

    30 декабря 1929 г.

    Дорогой товарищ Сталин. Мы, твои старые товарищи и друзья, пользуемся обычаем и в день твоего 50-летия горячо приветствуем тебя, как старого революционера-большевика, верного ученика Ленина, нашего руководителя и рыцаря традиций большевистской партии и ее единства. Пусть не смущают тебя эти слова, они предназначены только для тебя и исходят из нашего глубокого сознания и дружеского отношения к тебе. Многие из нас — люди твоего поколения по партийной работе и можем по времени измерить пройденный тобою долгий революционный путь. Более 30 лет ты идешь в первой шеренге большевиков, которые неустанно прокладывали и прокладывают широкую и, как стрела, прямую дорогу к социализму. За все 30 лет ты ни разу не свернул с этой прямой дороги, ни разу ты не отставал в борьбе, ни разу не ослабевал, не колебался и не терял бодрости в преодолении многих и многих трудностей на этом пути. Бывали у тебя лишь невольные привалы в тюрьмах и ссылках, но и этими «передышками» ты всегда умел пользоваться так, чтобы немедленно возвращаться на самые передовые посты партийной и революционной борьбы. В строительстве нашей партии, в борьбе за ее единство, за ее революционность и железную дисциплинированность ты принимал самое близкое участие со дня ее основания. В трудных условиях росла и крепла наша партия, а ведь твоя личная история целиком связана с ней.

    После Октябрьской революции борьба стала еще труднее. Необходимость быстрого роста нашей партии, большей сплоченности ее рядов, большей идейной чистоты, непоколебимой веры в нашей победе и сознания правильности методов подавления классовых врагов в борьбе за укрепление диктатуры пролетариата стали очередными задачами. Наша партия во главе с Лениным вела титаническую борьбу против мировой контрреволюции, мирового социал-предательства, против империализма и фашизма, против всяких уклонов внутри коммунистических партий. Она вела борьбу за идейную чистоту и сплоченность нашей партии, за торжество пролетарской революции, за диктатуру пролетариата. И она достигла невиданных в мировой истории успехов. Мы имеем теперь самую крепкую пролетарскую партию, имеем Коммунистический Интернационал, имеем рабочее государство — Союз Советских Социалистических Республик, имеем быстро растущую социалистическую промышленность, налицо быстрое социалистическое преобразование деревни на новой и высокой технической базе, рост совхозов и колхозов, быстрый рост культуры, имеем крепкую Рабоче-Крестьянскую Красную Армию. Во всей этой работе ты был (мы говорим это тебе прямо в лицо) самым верным, самым сильным и самым близким учеником Ленина и его соратником. И Ленин это знал. Он давно и много раз узнавал в тебе законченный тип того профессионального революционера, о котором он писал в «Что делать».

    После смерти Ленина для нашей партии, для всего мирового революционного движения и для нашего государства наступили самые трудные дни. Вся тяжесть руководства партией и громадным государством пала на плечи ЦК ВКП(б) и его руководящей группы. После Ленина еще больше и ближе узнали мы тебя, еще больше и выше ценим твою роль и значение для партии. Под твоим руководством удалось спасти нашу партию от распада и от совращения с Ленинского пути. Под твоим руководством партия наметила пути и темпы индустриализации нашей страны, под твоим руководством партия приступила к социалистическому преобразованию деревни, под твоим руководством партия приступила к организации зерновых совхозов и строительству колхозов, под твоим руководством партия приступила к созданию кадров для нашего народного хозяйства, культурного и советского строительства. Под твоим руководством партия перешла в наступление против классовых врагов социалистического строительства, под твоим руководством партии удалось путем самокритики и соревнования втянуть широчайшие массы городского и сельского пролетариата в социалистическое строительство, под твоим руководством партия приняла 5-летний план развития народного хозяйства. Наконец, под твоим руководством партия разгромила троцкизм и объединенную оппозицию, под твоим руководством партия повела сокрушительную борьбу против правой оппозиции и ее идеологов, против примиренчества к правым, против маловеров и упадочников. Результаты политики партии, проводимой под твоим руководством, целиком подтвердили правильность генеральной линии партии и целиком оправдали ту решительную и непримиримую борьбу, которую вел, под твоим руководством, ЦК против антиленинских течений. Как верный ученик Ленина, ты вел прямолинейную и беспощадную борьбу против всех уклонов в партии, ты проявил необычайную крепость и выдержку и партия и ее ЦК единодушно поддержали тебя. Под твоим руководством партия, преодолевая все внутренние сопротивления, наметила еще более быстрые темпы развития и грандиозные задачи перед собой. «Так тяжкий млат, дробя стекло, кует булат». И ты, несмотря на 50 лет, полный сил, энергии и знаний.

    Это письмо не дали докончить. Пришлось написать другое от Пре-зид[иума] ЦИК Союза.

    ЗО/ХП-29 г. А. Енукидзе.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 16 Л. 4-6. Автограф.

    № 60

    Н. И. Бухарин — И. В. Сталину, В. В. Куйбышеву

    20 февраля 1930 г.

    На заседание ПБ. Тов. Сталину. Тов. Куйбышеву.

    Уважаемые товарищи.

    Вчера в «Правде», Центральном] 0[ргане] партии, я поместил декларативную экономическо-политическую статью1. Эта статья была самым тщательным образом проредактирована тов. Сталиным, прошла через секретариат ЦК, получила, следовательно санкцию ЦК, а затем была помещена, в силу этого, без какого-либо редакционного примечания, т. е. за полной ответственностью редакции Щентрального] 0[ргана].

    Сегодня в руководящем органе ВСНХ «За Индустриализацию» помещена гнусная статейка против моей статьи в «Правде», с мелкими намеками личного порядка и грубейшей политической клеветой (моя статья в «Правде» — якобы против индустриализации, против ведущей роли индустрии и т. д. и т. п.). Автор ее — тот же самый, кто в прошлом обвинял меня в фашизме. Редактор — небезызвестный т. Богу-шевский. Я категорически протестую против такой заметки и требую, чтобы редакция «За Индустриализацию» решительно отмежевалась от злостно-клеветнической статьи, помещенной сегодня в «За Индустриализацию» («Дневник читателя») специальным письмом в Центральный) 0[рган], долженствующим быть помещенным также и в «За Индустриализацию».

    Я уже заявлял, что в условиях травли, особливо ведомой со стороны руководящего органа ВСНХ, работать крайне затруднительно и почти невозможно. Сегодняшняя статья в «За Индустриализацию» уже вызвала такую реакцию, что затрудняет мобилизацию нужных для работы сил, и из этих соображений я вынужден настаивать на своей просьбе2.

    С тов[арищеским] приветом Н. Бухарин.

    20. II. 30 [г.]

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 39. Л. 1. Машинописный текст. Подпись — автограф.

    Примечания:

    1. Статью Бухарина «Великая реконструкция» (о текущем периоде пролетарской революции в нашей стране) см.: «Правда», 19 февраля 1930 г.

    2. См. документ № 61.

    № 61

    И. В. Сталин, В. М. Молотов — Н. И. Бухарину

    20 февраля 1930 г.

    Тов. Бухарину, копия тов. Куйбышеву.

    Тов. Бухарин!

    Мы просмотрели твою статью «Великая реконструкция» под углом зрения соответствия ее линии партии и одобрили ее. Это не значит, что мы беремся отвечать за каждую формулировку в статье и за каждую фразу в ней. Однако, поскольку заметка в «За Индустриализацию» обвиняет твою статью в расхождении с линией партии и приписывает статье всякие небылицы по вопросу об индустриализации и ведущей роли индустрии, мы считаем эту заметку явно неправильной. В связи с этим считаем необходимым завтра же исправить эту ошибку «За Индустриализации» в редакционной заметке «Правды».1

    20. II. 30 г. И. СТАЛИН.

    В. МОЛОТОВ.

    РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2. Д. 39. Д. 2. Машинописный текст. Примечания:

    1. См. документ № 60. Заметка «Неправильное обвинение» была опубликована в «Правде» 21 февраля 1930 г. В ней подвергались критике обвинения, выдвинутые в газете «За индустриализацию», и говорилось, что «статья т. Бухарина в основном правильна и стоит на линии партии».

    К. Е. Ворошилов — И. П. Павлуновскому

    13 марта 1930 г.

    Сов. секретно.

    ВМИ РКИ — т. Павлуновскому. Копия: т. Орджоникидзе. 13 марта 1930 г.

    В двух последних постановлениях ПБ о военной промышленности (15.VII.29 г. п. 3-Г и от 25.11.30 г. п. 3) и в постановлении ПБ об авиапромышленности (от 5.III.30 г.) указывалось на чрезмерное засекречивание производства на военных и авиационных заводах, вследствие чего беспартийный и коммунистический рабочий актив был фактически отстранен от участия в организации и рационализации производства. Одновременно ПБ поручило произвести немедленно возможное рассекречивание, чем обеспечить максимальное участие рабочих в контроле над производством.

    Еще 14-го мая 1929 г. по нашей инициативе (в комиссии т. Уншлих-та) был разработан и издан совместный приказ НКВМ, ВСНХ и ВЦСПС, который расширял права производственных комиссий и совещаний на военных заводах, допускал обсуждение целого ряда вопросов на общих собраниях рабочих и в достаточной мере снимал ненужные запрещения. Но этот приказ, как выяснил в недавней поездке т. Нейман (зам. тов. Урываева), даже не дошел до военных заводов1.

    10 декабря 1929 г. я снова дал поручение тов. Уборевичу срочно договориться с т. Ягодой и т. Урываевым, выработать инструкцию о рассекречивании и разослать по военным заводам. В результате, тов. Ун-шлихт снова созвал междуведомственное совещание и на нем был выработан проект постановления РЗ СТО по этому вопросу, который в ближайшие дни будет утвержден.

    Но лично у меня имеются все основания опасаться, что постановление РЗ СТО постигнет такая же судьба, как и наш совместный с ВСНХ приказ. Инерция старого и закостенелого в хозяйственных аппаратах настолько велика, что вряд ли ее можно пробить одним, хотя бы хорошим, но все-таки бумажным постановлением. Отстранять же дальше контроль широких рабочих масс от борьбы с существующими безобразиями на военных заводах, по-моему, просто преступно.

    Я считаю, что в порядке контроля Вы должны немедленно заняться этим вопросом. Путем проверки непосредственно на заводах лучше всего и скорей всего удастся провести решение партии в жизнь. Вопрос этот недопустимо затянулся. Я считаю, что Вы должны немедленно организовать проверку выполнения указанных решений ЦК, чтобы коренным образом изменить установившееся вредное положение с засекречиванием на военных заводах, — под маркой которого (засекречивания) головотяпы и пр. нехороших дел мастера скрывают свои «художества».

    С приветом — Ворошилов2.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 86. Л. 1. Заверенная машинописная копия. 112

    Примечания:

    1. В постановлении ПБ 25 февраля 1930 г. «О ходе ликвидации вредительства на предприятиях военной промышленности», в частности, отмечалось, что беспартийный и коммунистический рабочий актив по-прежнему не привлечен к организации и рационализации производства, благодаря чему остался неустановленным ряд дефектов и затруднялось дальнейшее выявление вредительских актов. Приказы ВСНХ о рассекречивании остались на бумаге, как по вине некоторых руководителей хозяйственных органов, так и низовых профессиональных и партийных организаций. В связи с этим ставилась задача «привлечь беспартийный и коммунистический актив не только к участию в организации и рационализации производства, но и к борьбе и ликвидации последствий вредительства. ВСНХ провести на деле в жизнь приказ о рассекречивании» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 8. Л. 85-91).

    2. На бланке: «Народный комиссар по военным и морским делам и Председатель Революционного Военного Совета СССР».

    № 63

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    23 марта 1930 г.

    Копия.

    Сов. секретно. Тов. Ворошилову.

    Получил оба документа, и объяснительн[ную] записку т. Тух[ачев-ско]го, и «соображения» Штаба. Ты знаешь, что я очень уважаю т. Ту-х[ачевско]го, как необычайно способного товарища. Но я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы фантастический «план». В его «плане» нет главного, т. е. нет учета реальных возможностей хозяйственного, финансового, культурного порядка. Этот «план» нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядка. «План» сбивается на точку зрения «чисто военных» людей, нередко забывающих о том, что армия является производным от хозяйственного и культурного состояния страны.

    Как мог возникнуть такой «план» в голове марксиста, прошедшего школу гражданской войны?

    Я думаю, что «план» т. Тух[ачевско]го является результатом модного увлечения «левой» фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом. Поэтому-то анализ заменен в нем «игрой в цифири», а марксистская перспектива роста Красной Армии — фантастикой.

    «Осуществить» такой «план» — значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Это было бы хуже всякой контрреволюции.

    Отрадно, что Штаб РККА, при всей опасности искушения, ясно и определенно отмежевался от «плана» т. Тух[ачевско]го1.

    23 марта 1930 г. Твой И. Сталин2.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 58. Машинописная копия. Опубликовано: Исторический архив. 1998. № 5-6. С. 147-152.

    Примечания:

    1. Будучи командующим Ленинградским военным округом, Тухачевский представил Ворошилову записку, в которой предлагал значительное увеличение армии и ускорение ее технического перевооружения. 5 марта 1930 г. Ворошилов переслал Сталину копию письма Тухачевского и справку, подготовленную по предложениям Тухачевского Штабом РККА. Публикуемое письмо Сталина Ворошилов зачитал на расширенном заседании РВС СССР. Подробнее об обстоятельствах этого конфликта см.: «Моя оценка была слишком резкой». Публикация подготовлена О. Н. Кеном // Исторический архив. 1998. № 5-6. С. 147-152.

    2. Данная копия была приложением к письму Сталина Тухачевскому от 7 мая 1932 г. См. документ № 96.

    № 64

    Н. Б. Эйсмонт — И. В. Сталину, А. И. Рыкову, Г. К. Орджоникидзе

    11 июня 1930 г.

    С. Секретно. 11/VI 1930 г.

    Т. т. Сталину, Рыкову и Орджоникидзе. Мне доставлена записка Гомбарга, арестованного неск[олько] мес[яцев] тому назад, в которой он просит вмешательства сверху и сообщает, что по отношению к нему и его жене применяются пытки, с целью заставить сознаться во взятках, в которых, как он заявляет, он не виновен.

    Моим первым побуждением было — выбросить эту записку, как явный абсурд или бред больного человека — настолько это показалось мне невероятным, но, подумав, я решил, что так поступить нельзя и необходимо об этой записке срочно сообщ[ить] Вам.

    Мотивы:

    1) Нельзя поручиться за правильность действий каждого низового агента власти, даже в таком органе, как ГПУ. Руководящие работники ГПУ не могут, как и везде, знать всего, что делается их отдельными сотрудниками внизу и потому проверить заявления о таких возмутительных фактах, мне думается, необходимо срочно.

    2) Я не знаком со следственным] материалом по делу Гомбарга и не берусь судить, виновен ли он, но несколько странным представляется то обстоятельство, что еще месяца два тому назад ряд ответственных] товарищей (очевидно, на основании информации сотрудников следственных] органов) сообщали, что виновность Гомбарга доказана. А между тем, несмотря на это, никакого решения по его делу все еще не вынесено.

    Допросы продолжаются. Почему?

    Если дело полностью выяснено, виновность установлена, то ведь совсем не важно, сознался обвиняемый или нет1. С коммун|истическим] прив[етом]

    Эйсмонт2.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 30. Л. 239. Автограф. 114

    Примечания:

    1. 20 июня 1930 г. письмо Эйсмонта о Гомбарге рассматривалось ПБ. Было принято решение «принять к сведению сообщение т. Прокофьева» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 788. Л. 3).

    2. На бланке: «РСФСР. Народный комиссар торговли».

    № 65

    В. К. Путна — К. Е. Ворошилову

    15 июля 1930 г.

    Уважаемый Климент Ефремович, общеизвестно, что в широких кругах членов партии очень распространено предвзятое мнение о том, что заграничные (немецкие в частности) врачи и лечебные заведения достигают изумительных результатов в лечебном деле. Поэтому многие из ответственного состава стремятся съездить в Берлин, Карлсбад, Висбаден и другие курорты и лечебницы — полечиться.

    Как человек, из-за повреждений организма, полученных по условиям войн, много болевший и пользовавшийся врачебной помощью наших и заграничных врачей и лечебных заведений, я имел возможность сличить качество лечения у нас и за границей.

    После этого сопоставления я пришел к заключению, что наши врачи как диагностики не уступают лучшим врачам заграницы, а в смысле внимательности к больному и относительной бессребренности они гораздо выше заграничников. Порядки в наших лечебных заведениях ничем не хуже, а в образцовых наших лечебницах даже лучше, чем таковые в известнейших лечебницах буржуазных стран. Все наше и наших врачей несчастье в недостатке или низком качестве хирургическо-инст-рументального, рентгено-терапевтического и другого аналитического и процедурного оборудования. Из-за этого превосходства оборудования буржуазных (частно-предпринимательских) лечебных заведений столь резким кажется их превосходство перед нашими. Кроме того за границу лечиться ездит от нас лишь состав с исключительным положением в партии или государстве. Этот состав, бывая в наших лечебных заведениях, где он себя в известной степени чувствует «хозяином» — бывает в некоторых случаях мало дисциплинирован в соблюдении режимных предписаний врачей. Бывая же в немецких лечебных заведениях, на положении простого пациента, этот состав вынужденно выполняет все предписанное, а от этого и иной, иногда контрастно более эффектный результат лечения. Это тем более укрепляет репутацию заграницы и без того подкупающей блеском оборудования, уютом внешнего жилищного комфорта.

    В результате установилась серьезная тяга для лечения за границу, в отдельных случаях, быть может, подкрепляемая еще параллельной мыслью приодеться и кой-что купить.

    Мне известно, что в Германию из СССР ежегодно, за счет партии и государства, посылается очень большое количество разных больных.

    Но лечение, на которое на каждого из больных затрачивается минимум 500 рублей (в валюте), а в среднем все же 1000-2000 долларов (на каждого больного) далеко не во всех случаях оказывает магически благотворное лечебное свойство заграницы. А между тем, в общей сумме, это пожирает массу валютных средств, в отдельных случаях применения отсутствующих у нас процедурных или терапевтических аппаратов, оказываясь полезным данному больному, но в то же время, не давая ничего положительного для повышения опыта и квалификации наших врачебных сил и не давая прироста оборудования наших лечебных заведений сложными аппаратами.

    Из-за этого, так славным у нас считается лечение за границей (в частности, в Германии). К тому же ясно, что на каждом, посланном для лечения в Германию, больном мы безумно переплачиваем валютой, ибо частные лечебницы, в которых лечится состав наших ценных ответственных работников — обладают грабительскими манерами расчета. Мне кажется, что с точки зрения государственных интересов, правильнее было бы пойти по пути радикального сокращения, а, может быть, и полного прекращения, командировок для лечения за границу и обращения всей нормы сумм, расходовавшихся на это в прошлом, во-первых, на закупку того сложного оборудования, которого не достает нашим лечебным заведениям, и, во-вторых, на научно-учебные командировки наших молодых специалистов врачей в соответствующие институты Германии для извлечения от них всего того, что может быть дополнительно полезным для наших врачебных сил.

    Пишу Вам по этому, совершенно не относящемуся ни к моим функциям здесь, ни ведомству вообще1 вопросу лишь потому, что Вы, если мою мысль найдете заслуживающей внимания, можете обратить внимание на этот вопрос наших высших партийных органов. Думаю, что рекомендуемая мною мера в ближайшем ее применении не совсем приятная для некоторых больных, в конечном счете была бы более полезной, чем ежегодная крупная поддержка иностранных лечебных заведений, не дающая реального улучшения наших собственных2.

    С тов[арищеским] приветом Путна3.

    Сан Блазин,

    15 июля 1930 г.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 42. Л. 169-171. Машинописный текст. Подпись и дата — автограф.

    Примечания:

    1. Путна был военным атташе полпредства СССР в Германии.

    2. В дальнейшем поездки советских руководящих работников на лечение за границу, в частности, в Германию, продолжались. Сохранялось также мнение о более высокой квалификации западных врачей.

    3. На первом листе письма автограф: «Копию при сопроводилке направить т. Молотову. В[орошилов]. 30/VIII 30».

    Г. Л. Пятаков —- И. В. Сталину

    19 июля 1930 г.

    Совершенно секретно. 19 июля 30 Тов. Сталину.

    Дорогой тов. Сталин.

    Состояние денежного обращения и ближайшие перспективы его, если не будут приняты необходимые меры, внушают тревогу. Тревожные явления в области денежного обращения, однако, никоим образом и ни в какой мере не вытекают неизбежно из принятой партией и правительством линии и ни в малейшей степени не являются следствием принятого темпа развития. Наоборот, общая линия нашей экономической политики и наших хозяйственных планов создают ту твердую базу, на основе которой и может функционировать наша денежная система. В настоящее время должна быть намечена немедленно связная программа мероприятий по оздоровлению денежного обращения, которую необходимо проводить со всей твердостью и решительностью. Надо дать, прежде всего, решительный отпор распространившимся среди некоторых экономистов воззрениям на то, что прежнее, неоднократно зафиксированное в партийных решениях, бережное отношение к деньгам на нынешнем этапе развития хозяйства — не обязательно. Денежный механизм еще призван играть весьма существенную роль в развертывании нашего хозяйства и правильное функционирование этого механизма является все еще одним из существенных условий выполнения наших хозяйственных планов. Само собою разумеется, не подлежит никакому сомнению, что деньги в системе нашего хозяйства отличаются от денег в товарно-капиталистической системе хозяйства. Но я думаю, что в данной связи нет надобности заниматься рассмотрением этого вопроса, а важно, прежде всего, подчеркнуть, что, несмотря на эти отличия, деньги продолжают играть существенную роль в проведении наших хозяйственных планов. Более того, мы на данном этапе, когда сегодняшний единоличник превращается завтра в колхозника, когда происходит процесс перерастания рыночных торговых форм связи в социалистический продуктообмен, — чрезвычайно важно сохранить механизм денежного обращения, играющий существенную роль во взаимоотношениях социалистической индустрии с сельским хозяйством, как обобществленным, так и не обобществленным.

    В наших условиях, в условиях господства планового начала, когда руководящие экономические позиции находятся в руках пролетарского государства, в условиях быстрого обобществления всех основных народнохозяйственных функций, когда движение основных товарных потоков в значительной мере происходит по заранее установленному плану, по твердо регулируемым ценам, пролетарское государство располагает огромными возможностями в смысле регулирования и воздействия на денежное обращение, тем более, что эмиссия в наших условиях происходит на базе быстрого роста производительных сил нашей страны. Однако, если возможности пролетарского государства в деле регулирования денежного обращения неизмеримо выше, чем в условиях частно-капиталистического хозяйства, то все же эти возможности не беспредельны и мы должны очень внимательно и решительно реагировать на те явления, которые имеют место в настоящее время в области денежного обращения.

    В прошлом (1928—29) году мы уже проделали известный маневр, основанный на значительной сопротивляемости нашего денежного обращения, перекрыв некоторые хозяйственные прорывы (в частности и прорыв по недоснижению себестоимости) дополнительной эмиссией бумажных денег. В денежном обращении создалось некоторое дополнительное напряжение, однако, в общем и целом, несмотря на проведенный маневр, денежный механизм функционировал достаточно удовл етвор ител ьно.

    В этом году на денежное обращение легло новое бремя и мы подошли в настоящее время к такому моменту, когда денежное обращение уже вошло в фазу болезненного состояния и не может принять на себя новую нагрузку.

    Прежде, чем переходить к наметке системы мер, направленных на оздоровление системы денежного обращения, я самым коротким образом хочу привести факты, характеризующие болезненность его.

    Уже в 1928—29 г. прирост денежной массы в обращении составил 186% от плана: по плану была намечена эмиссия в 360 млн р., а фактически было выпущено в обращение 671 млн рублей. 1929—30 год дает уже более резкое нарушение эмиссионного плана: годовой план был намечен в размере 550 млн рублей, тогда как уже к 5-му июля 1930 года было выпущено в обращение 883 млн р., т. е. годовой план к 5-му июля был перевыполнен уже на 61%, тогда как впереди еще почти целый ГУ-й квартал, который всегда является периодом наибольшей эмиссии. (Эмиссия, связанная с хлебозаготовками и другими с. х. заготовками.) В результате за год и 9 месяцев с небольшим (к 5-му июля 1930 г.) выпущено в обращение — 1556 млн р., в то время, как пятилетний план развития народного хозяйства исходил из эмиссии за 5 лет в размере 1250 млн рублей, т. е. к 5-му июля 1930 года эмиссионная пятилетка уже «превышена» на 306 млн рублей, а к 16/VII уже на 561 млн рублей. Разумеется, такое превышение означает лишь недовыполнение другими финпланами поставленных перед ними задач.

    Эмиссионный год у нас делится на две неодинаковые части: в течение первой части сумма денег в обращении нарастает, тогда как в течение второй, меньшей части, происходит изъятие: нарастание идет с февраля до середины ноября, а изъятие идет с середины ноября до февраля. Соотношение между нарастанием и изъятием за последние три года значительно ухудшилось. Если выразить в процентах долю возвращающихся денег в период изъятия по отношению к той денежной массе, которая была выпущена в обращение в период нарастания, то мы получим следующий ряд:

    Изъятие в 1926—27 г. составляет ... 43,2 к пред[ыдущему] пер[иоду]. — " — 1927-28 г. — " — ... 54,8 — " —

    — " — 1928—29 г. — " — ...32,1 — " —

    — "— 1929-30 г. — " — ... 25,1 — " —

    Низшей точкой состояния денежной массы за последние 2 года является 1 февраля. В прошлом эта точка находилась на 2,5% ниже уровня 1-го октября 1929 г. (а в 1927—28 г. на 4,5 ниже), тогда как в нынешнем году эта точка находится на 1,5% выше состояния денежной массы на 1 октября 1930 г. Дальнейший рост денежной массы, начиная с 1-го февраля составляет в нынешнем году (с 31-го января по 1-ое июля 30 г.) 31,4% вместо 16,2% в прошлом году, несмотря на то, что за последние два месяца требования филиалов значительно урезываются Правлением Государственного Банка.

    Форма кривой денежного обращения начинает существенно меняться. Во все предыдущие годы внутри каждого месяца кривая денежного обращения дает в первой половине месяца подъем, а во второй — спуск (месячный горб). В этом году этот горб постепенно исчезает и за последние месяцы этого горба мы уже совсем не видим. Вместо энергично колеблющейся кривой — в этом году кривая после 1-го февраля с незначительными колебаниями неустанно ползет вверх.

    Любопытно при этом, что резкий скачек, который кривая всегда давала перед 1-ым мая (авансовая выдача зарплаты) имеет место и в этом году. Однако, в позапрошлом году, резко поднявшись вверх, кривая очень быстро, в течение 10-ти дней дает резкое снижение и спускается почти до исходного положения, а в прошлом году (совпадение 1-го мая и пасхи) дает еще более резкий подъем, но зато возвращается через 10 дней на уровень более низкий исходного положения, — то в этом году мы имеем резкий скачек вверх и значительно меньшее снижение, далеко не достигающее исходного уровня, после чего кривая круто начинает идти вверх.

    Если построить три кривых количества денег в обращении за последние 3 года, взяв количество на 1-ое октября каждого года за 100, то мы увидим веерообразное расхождение этих кривых, начиная с П-го квартала, т. е. значительно большие темпы роста эмиссии в каждом последующем году.

    Необходимо отметить при этом, что несмотря на бурный рост нашего хозяйства, объем платежных функций денежных знаков растет у нас за последние годы очень медленно и при том уменьшающимися темпами, благодаря развитию безналичных расчетов. По исчислениям Государственного банка наличный платежный оборот был равен, примерно:

    В 1927-28 г. 43,5 млрд р.

    — " — 1928-29 г. 52,0 — " — (т. е. прирост в 8,5 млрд р.)

    — " — 1929-30 г. 56,0 — " — (т. е. прирост в 4 млрд р.)

    Исчисления Государственного банка дают среднюю скорость обращения работающих денег (за вычетом накопления в формах наличных денег): за 27—28 г. и 28—29 г. составил, примерно, у рабочих и служащих 40—50 раз в год, у частника — 55—65 раз в год, внутри обобществленного сектора 70—80 раз в год, а у крестьянства 30 раз в год. Таким образом, среднюю скорость обращения работающих денег, т. е. денег, исполняющих функцию средства обращения и платежей, можно грубо, ориентировочно, весьма приближенно принять, примерно, в 40 раз в год. Таким образом, прирост количества работающих денег был равен в 1928—29 г. 200 млн р., примерно, а 1929—30 г. всего 100 млн р., между тем, как прирост средний массы денег в обращении был равен в 1928—29 г. — 406 млн р., а в 1929—30 г. будет равен никак не меньше 1 млрд рублей.

    Нужно принять при этом во внимание, что скорость обращения работающих денег должна в текущем году возрасти. Это связано:

    1) С быстрым темпом хлебозаготовок, а также со сближением сельскохозяйственных заготовок с товарораспределением.

    2) С вытеснением частника из торговли и промышленности и замещением его предприятиями обобществленного сектора, в которых деньги оборачиваются быстрее.

    3) С отвердительным уменьшением маневренности бюджета лиц наемного труда вследствие энергичной фондовой политики.

    Как бы ни были условны вышеприведенные расчеты, они все же показывают, что значительная масса денег поглощалась за последнее время не оборотом, а как средство накопления в денежной форме.

    В этой связи весьма важен вопрос, который мы поставили перед собою относительно того, кто является основным держателем всей денежной массы. Государственный банк неоднократно занимался этим вопросом. Разумеется, что точного ответа на этот вопрос дать нельзя. Однако, работа, проделанная группой по изучению денежного обращения при содействии областных контор Государственного банка дает следующие основные результаты на 1-ое октября 1929 года: В обобществленном секторе находится 450 млн р.

    У рабочих и служащих — " — 260 — " —

    В частном секторе — " — 1.830 — " —

    Если из последней суммы на долю городской части приходится никак не более 200—300 млн р., то остальная сумма падает на деревню. Причем, по-видимому, около 30% приходится на долю кулака, около 55% на долю середняка и около 15% на долю бедняка и батрака. При этом, разумеется, что процент денег, поглощенных действительно «кубышкой», т. е. денег, исполняющих только функцию средства накопления, выше всего у кулака и верхушечного середнячества и, следовательно, именно эти слои деревни являются основными держателями «кубышки».

    Надо заметить, что емкость «кубышки» у нас находится в прямой зависимости от мер регулирования: чем энергичнее мы регулируем распределение средств производства и потребления, тем больше денег нэпман, кулак и верхушечное середнячество принуждено оставлять в «кубышке». Чем энергичнее мы вытесняем частника из торговли и промышленности, тем меньше приложения эти слои находят для своих денег в качестве предпринимателей. Нэпман, поскольку его средства не привлечены к госкредиту, и кулак — бросаются на натуральное и валютное накопления. Кампания по взысканию недоимок, борьба с валютной спекуляцией, изъятие золота, валюты, драгоценных металлов и натуральных запасов (ткани, кожа, сахар, нитки и т. п.) оказывают в этом отношении сильнейшее противодействие накоплению в этой форме. И естественно усиливается накопление денег. При этом объем «кубышки» в отношении советских денег не падает, а растет с развитием нашего наступления на капиталистические элементы. Массовая коллективизация тоже увеличила объем «кубышки», так как наименее сознательная часть колхозников одно время стремилась ликвидировать свой инвентарь до вступления в колхоз с тем, чтобы деньги спрятать. Однако, в результате перегибов мы вынуждены были несколько ослабить всю систему регулирования и это сразу уменьшило емкость «кубышки», вследствие чего в марте 30 г. началась энергичная «сброска» денег и усилилась тенденция накопления в натуральной форме.

    Острые явления в области денежного обращения за последнее время несомненно находят свое отражение и теснейшим образом связаны с тем значительным разрывом цен, который существует между обобществленной и частной торговлей, и разрыв между заготовительными и рыночными ценами по всем видам заготовительных товаров — продолжает увеличиваться. При этом, разрыв цен между частной торговлей и обобществленным сектором в первую очередь и особенно велик по отношению к таким с. х. товарам, как мясо, хлеб, овощи и т. п. Совершенно очевидно, что этот разрыв между частными и обобществленными розничными ценами и нездоровые явления в области денежного обращения происходят на основе все обостряющегося дефицита предметов широкого потребления. Причем несомненно, немалое значение при этом играет весьма слабая маневроспособность и косность нашего кооперативного и государственного аппарата распределения. Конечно, при этом, надо иметь в виду, что «дефицит» предметов широкого потребления есть понятие весьма относительное: абсолютная денежная масса и душевые нормы потребления безусловно возрастают и в этом отношении мы имеем положительную линию развития. Но денежный спрос возрастает быстрее, и на этой основе создается означенный дефицит и осложнения в области денежного обращения.

    «Вольные» городские цены на рожь в европейской части нашего Союза поднялись до 45 р. 80 к. за центнер на 15 июня 30 г. вместо 28— 30 р. на то же число в прошлом году. Весь подъем цен, при этом, приходится на производящие районы: 50 р. 43 к. за центнер на 15-е июня этого года, вместо 29 р. на 1-е июля прошлого года. Индекс частной торговли, начиная с октября м|еся]ца все время повышается. Особенно сильно растет индекс цен на овощи и мясо. В прошлом году индекс цен частной торговли на овощи на 1 июня был равен 5,75, а в этом году он уже составляет на то же число 11,59; индекс на мясо в прошлом году был 3,16, а в этом году 6,08.

    Курс золотой десятки и курс доллара на черной бирже резко повысился: за десятку в настоящее время платят от 55 до 70 рублей. Такой неслыханно высокий курс десятки, между прочим, имеет непосредственное отношение к нашей золотодобывающей промышленности, ибо мы имеем колоссальную утечку старательского золота «на черный рынок».

    Всем известно, как за последнее время происходит расхватывание всякого рода товаров. Мануфактура по двойным ценам до середины марта шла очень туго. После этого, в особенности в мае и июне, она расхватана вся. Из продажи исчез шелк; расхватываются примуса, швейные машины и т. п. Из Нижнего Новгорода, из Чернигова пишут, что крестьяне, в стремлении сбыть бумажные деньги покупают все, что попадает под руку. Характерно сообщение из Харькова о том, что там в короткий срок был совершенно раскуплен магазин антикварных вещей.

    Резко усилился натуральный товарообмен. Нам пишут из филиалов о том, что в связи с оголенностью сельского промтоварного рынка в мае прямой товарообмен, как метод рыночных отношений, получил широкое распространение. На Урале, например, за 50—100 грамм махорки дают 10 яиц, за ситцевый платок ценою в 30 к[опеек] — полкило масла. Меновыми единицами для сельскохозяйственной продукции служит на базаре также мыло, нитки, сахар, мануфактура, обувь. В северном крае, а именно в Вологде, за 100 грамм махорки можно получить 400 грамм масла, за 50 грамм 5—7 яиц. Мы имеем сообщения о натуральном товарообмене и из Ульяновского округа, из Средней Волги, из Вятки, из Тверского округа и из некоторых округов Сибири. Даже на Московском рынке мы имеем целый ряд сообщений о том, что крестьяне отказываются от продажи продуктов за деньги, продавая их в обмен на мануфактуру и продукты, получаемые по заборным книжкам — сельди, пшено и т. п.

    За самое последнее время мы получаем сообщения о том, что и кооперация местами переходит к натуральному товарообмену, чем еще более подрывает денежное обращение.

    Особенно резко и особенно наглядно за последнее время болезнь денежного обращения проявилась в виде «кризиса разменной монеты». Я позволю себе, поэтому, несколько подробнее остановиться на вопросе о разменном серебре.

    В предшествующие годы основное изъятие разменного серебра происходило во втором и третьем кварталах. В этом году никакого изъятия разменного серебра не было. Кривая разменного серебра без всяких колебаний все время ползет вверх. Теперь в обращении на 1-е июля мы имеем 168 млн р. разменного серебра вместо 128 млн р. на 1-е июля 1929 года. Процентное соотношение разменного серебра к общей сумме денежной массы, начиная с февраля, уменьшается, ибо выпуск серебряной монеты не поспевает за ростом всей денежной массы.

    При курсе серебра в Лондоне на 25-е апреля 1930 года в 26 р. 94 к. за кило, мы имеем паритет между золотой десяткой и разменным серебром, по металлическому содержанию серебра в разменной монете, как 1 к 4-м, т. е. в 40 р. разменным серебром содержится металлического серебра на 10 р. золотом, или иначе: золотая десятка равна 40 рублям разменного серебра с отличием только в отношении портативности и удобосбываемости. Эти последние отличия приводят к тому, что валютная выгодность разменного серебра лежит выше 40 рублей курса десятки. Но если курс десятки на черном рынке поднимется выше 60 рублей, а сейчас этот курс выше 60 рублей, то валютная выгодность разменного серебра несомненно достигнута и серебро исчезает из обращения.

    Разумеется, именно капиталистические элементы больше всего изымают из обращения большие суммы разменного серебра, создают панику и побуждают к этому изъятию несознательные обывательские элементы, а кулак ведет прямую агитацию за срыв денежного обращения и сознательно сеет панику вокруг этого вопроса, о чем у нас имеется целый ряд свидетельств, и в результате всего этого — отлив разменного серебра из филиалов Государственного банка усиливается, и в целом ряде мест мы имеем уже весьма острые прорывы: население своим напором на разменные кассы Госбанка срывает размен, после чего на разменное серебро появляется лаж и начинается разменный кризис.

    Серебряный прорыв начался в апреле, в пограничных пунктах Украины, а к настоящему времени охватывает уже значительную часть Украины и Белоруссии, перебрасываясь на Псков, обнаружился в Ленинграде и с середины июля разразился в Москве. Это явление раздувается злостной агитацией, однако имеет свой экономический корень в соотношении курсов валюты и золотой десятки. Дело приняло уже очень серьезный оборот. Несмотря на то, что банк старался по возможности насытить потребности обращения разменной монетой и выпускает значительные массы разменного серебра, — явление это не только не ликвидируется, но все больше разрастается. Минимальный лаж в разменное серебро — 20% стал на Украине обычным явлением. На серебро, как общее правило, продают по более низким ценам, чем на бумажные деньги. В некоторых местах этот лаж доходит за 100 (Чернигов, Псков). Крестьяне, отчасти под влиянием кулацкой агитации, приезжая на базар — прямо объявляют две цены на свою продукцию — одну в серебре, другую в бумажных деньгах. Мы имеем сообщения о том, что имеются прямые отказы от приема бумажных денег (Псков и др. места). Есть случаи, когда казначейской валюте отдается предпочтение перед червонцами (по-видимому, потому, что при разменном кризисе более мелкая валюта — удобнее). При обысках у отдельных крестьян и городских спекулянтов часто находят суммы в 100— 150 рублей разменного серебра. Были обнаружены случаи расплавки серебряной разменной монеты. В филиалах Госбанка в кассах размена собирается большая очередь по несколько сот человек. В некоторых местах возмутительно ведут себя работники кооперации, зажимающие серебро в кассах магазина и отказывающие в сдаче. По сообщению нашего управляющего харьковской областной конторы, трамвай, сдавая выручку, не сдает ни одной копейки серебряной монеты. Харьковский ЦРК, сдавая выручку в 250—300 т[ысяч] р[ублей] сдает серебряной монеты единицами рублей (9 р.). Сейчас уже и по Москве мы видим исчезновение из выручки в магазинах и трамваях серебряной разменной монеты.

    Осложнения с серебром влекут за собою в высшей степени опасное раздвоение нашей денежной системы. Пока денежная система едина — излишний выпуск денег может вызвать в той или иной степени их обесценение на частном рынке. Речь может идти только о росте товарной цены. Но когда денежная система раздвоена, когда есть предпочитаемый вид денег (в данном случае разменное серебро), создаются моменты, когда население предпочитает расплату одним видом денег друтому. Для нас это особенно опасно, потому, что серебряная разменная монета производится из импортного сырья (серебра), что в свою очередь связано с нашими валютными планами. Осложнения с серебром особенно опасны в настоящий момент ввиду приближения хлебозаготовок.

    Существует тенденция, вместо анализа реальных процессов, происходящих в области денежного обращения подставить в качестве «козла отпущения» реформу кредита1. Это — в корне ложная постановка. Надо отметить, что трудность перехода на новую систему работы, связанная с необходимостью изменения навыков десятков тысяч работников Госбанка и связанных с Госбанком клиентов — привело к тому, что в течение первых двух месяцев перехода на новые рельсы Государственный банк сильно «зашился», благодаря чему мы потеряли на время способность активного воздействия на клиентуру. В связи с этим, в течение апреля и мая создалось некоторое ослабление финансовой дисциплины. Однако, это положение начинает выравниваться в июне и в настоящее время можно сказать, что Госбанк снова овладевает процессами кредитования и направления средств. Независимо, однако, от дефектов работы Государственного банка на первых шагах трудного перехода на принципиально совершенно иные и новые рельсы, дефектов, которые я ни в малейшей степени не намерен скрывать или замазывать, «Тайна» значительного превышения эмиссионного плана раскрывается в высшей степени просто, если обратиться к рассмотрению исполнения годового кредитного плана, прибавив к фактическому выполнению за III квартала плановые предположения за IV-й квартал. По годовому плану было предположено выпустить в обращение 450 млн р. Мы имеем до 1-го июля сверхплановых решений правительства об открытии дополнительных кредитов на сумму около 700 млн р. В TV-ом кв. предположено открытие дополнительных сверхплановых кредитов на сумму 381 млн р. Таким образом, по постановлению правительства Государственный банк в течение года должен открыть дополнительных, не предусмотренных годовым планом, кредитов в размере около 1.085 млн р. К этому надо добавить повышение кредитования хлебозаготовок на сумму 310 млн р. (изменение объема хлебозаготовок и календаря хлебозаготовок: надо заготовить до 1 октября по плану 575 млн пудов хлеба) и увеличение годовой цифры кредитования хлебозаготовок на сумму 132 млн р. (по последнему мясозаготовительному плану), итого таких сверхплановых кредитов мы имеем около 1.527 млн рублей. В то же время, по ресурсам (не считая эмиссии) годовой план Госбанка превышается предположительно на 670 млн рублей. Таким образом, мы имеем дополнительный расход по Госбанку в сумме 1527 млн р. и дополнительный приход в сумме 670 млн р.; разница составляет 857 млн рублей. Эта непокрытая разница может быть покрыта и покрывается за счет дополнительной эмиссии. И в результате, вместо годового предположения об эмиссии в 450 млн р. мы получаем годовую эмиссию в размере около 1300 млн р. (450 + 850 =1300). Из этих цифр явствует с полной очевидностью, что незачем объяснять вопрос реформой кредита, когда он ясен и без этого.

    Нужно, при этом, со всей решительностью отвергнуть попытки всякого рода оппортунистических выводов, направленных на то, чтобы использовать некоторое временное расстройство в области денежного обращения для дискредитации нашей линии экономической политики, для обвинения нас во вздутых и непосильных темпах. Наоборот, тщательный анализ приводит к тому, что при реальном выполнении наших планов мы имели бы совершенно здоровое денежное обращение. Расстройства, которые мы имеем в денежном обращении, отражают собою не планы наши, а как раз именно прорывы в выполнении этих планов. Надо иметь в виду, при этом, что небольшие недовыполнения наших огромных хозяйственных планов, при отсутствии системы резервов, тяжело ложатся на денежное обращение, ибо какие-либо 1—2% невыполнения всего финансового плана означают удвоение эмиссионного плана. Недовыполнение качественных показателей промышленностью (в особенности по себестоимости), недоснабжение промышленности техническим сырьем (хлопком, свеклой, масличными семенами и т. п.), ухудшение мировой экономической конъюнктуры и связанные с этим экспортные затруднения, убыточность экспорта и вынужденное сокращение импорта сырья, с чем связано усиление не баланса между спросом и предложением, — являются теми причинами, которые вносят расстройство в область денежного обращения. При оценке расстройств и болезненных явлений в нашем денежном обращении в нынешнем году, однако, надо иметь в виду, что характер их в корне отличается, например, от расстройств денежного обращения во время войны: когда бумажные деньги эмитируются на непроизводительные цели и на этой основе создается расстройство, то тут без радикальных изменений для лечения болезни — нельзя обойтись. В настоящее время мы такого рода положения не имеем. Наше хозяйство бурно растет. Денежный механизм несколько расстроился и требуется лишь некоторая продуманная система мер, направленных на разрешение стоящих перед нами задач в области денежного обращения, разработанных на основе растущего хозяйства и притом быстро растущего хозяйства для того, чтобы выправить то положение, которое ныне создалось и тем обеспечить возможность успешного выполнения намеченных нами народнохозяйственных планов на будущий год.

    Какую же систему мер следовало бы наметить для того, чтобы привести к излечению денежное обращение? Мне представляется, что в основном нужно было бы провести следующую систему мер:

    1) Дать ясную и четкую партийную установку в отношении денег на новом этапе развития нашего хозяйства. Нужно в корне ликвидировать безразличное хвостистское отношение некоторых хозяйственников к вопросу денежного обращения. Надо подчеркнуть еще раз, что имеющиеся на этот счет партийные решения последующим ходом событий не отменяются, а, наоборот, имеют и в настоящее время полную силу.

    2) Нужно дать директиву Госплану о том, чтобы промышленность, изготовляющая предметы массового снабжения (не только предметов потребления) получила значительно больший размах, чем это намечается в настоящее время. В частности, по промышленной группе «Б» надо во что бы то ни стало добиться, чтобы прирост составил не 32% (как это запроектировано Госпланом), а, по крайней мере — 35 или 36%.

    3) Надо так пересмотреть экспортно-импортный план будущего года, чтобы:

    а) всемерно и всячески рационализировать импорт, выбросить из импорта все то, что не абсолютно необходимо импортировать, обеспечив самые первостепенные потребности и стараться в максимально возможной мере увеличить импорт сырья для промышленности, изготовляющей предметы массового потребления: надо попытаться ввезти не 3, а 4 млн пудов хлопка, несколько увеличить импорт шерсти, каучука, подошвенной кожи, технических жиров;

    б) так пересмотреть и рационализировать экспорт, чтобы, с одной стороны, по возможности сократить, или даже отказаться от экспорта животноводческих продовольственных продуктов (масло, яйца, мясо и т. п.) и тщательным образом, статью за статьей, проанализировать экспорт в целях ликвидации чрезмерно и безобразно убыточных статей экспорта. В отношении убыточного экспорта, разумеется, мы в предстоящем году по целому ряду соображений не можем требовать безубыточного экспорта, но есть такая убыточность, которая переходит за пределы допустимости. Поэтому следовало бы назначить специальную комиссию, вроде комиссии т. Орджоникидзе по импорту2, для рассмотрения всего этого вопроса.

    4) Весь финансовый план будущего года должен обязательно быть сверстан без дефицита. Кредитный план Госбанка должен быть сверстан без эмиссии. Бюджет должен быть сверстан с неопределенным резервом в 2—2,5% (т. е. около 300—400 млн рублей).

    5) Имея в виду необходимость усиления оборотных средств обобществленного сектора нашего хозяйства, в связи со значительным ростом производства и оборота и имея в виду необходимость оздоровления финансового хозяйства государственных предприятий, — необходимо:

    а) Сверстать финансовый план всех видов кооперации таким образом, чтобы необходимое увеличение оборотных средств произошло за счет усиления паенакопления, а не за счет расширения кредитов со стороны Государственного Банка. Последний должен взять на себя только сезонное пополнение оборотных средств, но никоим образом не годовой прирост оборотных средств.

    6) В бюджете 30—31 года должны быть предусмотрены ассигнования не менее 300—350 млн рублей на увеличение «собственных» оборотных средств государственной промышленности.

    в) Бюджет 30—31 года должен предусмотреть необходимые ассигнования для пополнения оборотных средств государственной торговли и транспорта.

    г) Развертывание государственного сельского хозяйства точно так же должно быть обеспечено необходимыми оборотными средствами по бюджету без предъявления дополнительных требований к Государственному банку.

    д) Необходимо произвести полный расчет по всем государственным предприятиям; в отношении понесенных ими убытков должно быть полное и срочное покрытие этих убытков за счет бюджета.

    е) Ввиду того, что против значительной задолженности по хлебу и мясу не имеется реального товарного покрытия, — необходимо в кратчайший срок и во что бы то ни стало привести этот размер задолженности в полное соответствие с наличием хлеба и мяса, покрыв все убытки хлеботоргующих и мясоторгующих организаций.

    з) Необходимо усилить капитал Госбанка путем ассигнования банку не менее 50 млн рублей по бюджету.

    6) Необходимо изъять из обращения, частью путем единовременного налога на капиталистические элементы как в городе, так и в деревне, а частью путем выпуска специальных видов товаров по высоким ценам в течение IV-ro квартала нынешнего года и 1-го квартала следующего года, не менее 200 млн рублей (поднять цены на виноградное вино, шелк, дорогие ботинки, дорогое платье и т. п.).

    7) Надо обсудить вопрос о двойных ценах. Во всяком случае нужно отказаться от того, чтобы дополнительная прибыль, получаемая от двойных цен в какой бы то ни было степени завёрстывалась в государственный бюджет. Особенно неправильна система авансового взноса торгующими организациями дополнительной прибыли от двойных цен в бюджет до того, как соответствующие товары действительно реализуются на рынке.

    8) Надлежит расширить систему целевых займов, предвосхищающих будущую продукцию и в первую очередь должны быть выпущены потребительские займы под швейные машины, карманные часы, повозки нормализованного вида, велосипеды, сахар и т. п. При этом надо иметь в виду возможность комбинирования денежного займа с натуральными премиями: например, покупатель облигации займа на постройку сахарных заводов уплачивает за облигацию, допустим, 30 рублей; погашение этих 30 рублей происходит в денежной форме, соответствующей схеме долгосрочного погашения (допустим, 10 лет), но он имеет право через полгода приобрести по нормальной цене один пуд сахара.

    В городах, кроме уже выпущенных целевых займов и тех, о которых говорится выше, необходимо ввести для служащих и кустарей авансы под средства потребления длительного порядка (пальто, костюмы, мебель, обувь и т. п.).

    9) Необходимо укрепить и рационализировать работу сберкасс, причем особенно необходима широкая кампания по срочным вкладам.

    10) Никоим образом не заверстывать текущих счетов районных кредитных товариществ в план долгосрочных вложений в сельское хозяйство, сосредоточив их целиком в Госбанке для проведения краткосрочных операций.

    11) Нужно ликвидировать краткосрочные операции коммунальных банков, наличие коих затрудняет Государственному банку регулирование денежного обращения.

    12) Надо расширить в предстоящем году продажу водки, вина и пива.

    13) РКИ должна поставить в центре своего внимания контроль и наблюдение за исполнением плана капитальных работ, поведя решительную и энергичнейшую борьбу против всякого расточительства в этой области, за строжайший режим экономии. Партийная и советская пресса, партийные организации, профсоюзные организации должны быть мобилизованы в этом отношении на помощь РКИ и кампания по режиму экономии в области капитального строительства должна быть проведена с не меньшим, или даже пожалуй, с большим подъемом и напором, чем кампания по режиму экономии в области административных расходов. Надо иметь в виду, что перерасход и неправильное маневрирование ресурсов в области капитальных работ является одним из тех существенных зол, которые создают совершенно ненужные затруднения всему нашему хозяйству вообще и денежному обращению в частности.

    14) Надо продумать вопрос о выпуске специального колхозного займа.

    15) Надо в корне пересмотреть вопрос о кредитовании сельского населения (как обобществленного, так и необобществленного сектора) через сельскохозяйственные машины. Имея ввиду, что в 1930—31 г. с. х. машин будет выпушено в сумме около 1100 млн рублей — этот вопрос имеет громадное и принципиальное и практическое значение.

    16) В отношении служащих и верхушки рабочих (получающих свыше 250 рублей в м[еся]ц) никоим образом не следует ограничиваться проведением кампании по размещению займа «Пятилетка в четыре года» двухнедельным заработком, всячески добиваясь вложения в этот заем большей доли заработка.

    17) В отношении 4-го квартала нынешнего года и 1-го квартала будущего года нужно перестроить всю систему длительных изъятий, в особенности из деревни (налоги, страховые взносы, паевые взносы, возврат ссуд и т. п.) таким образом, чтобы значительно большая половина программы приходилась бы именно на эти два самых трудных квартала, особенно имея в виду, что эти кварталы явятся кварталами громадного насыщения денежными знаками деревни в связи с сельскохозяйственными заготовками и возвратом сезонников в деревню.

    18) Баланс денежного спроса и предложения на 30—31 год должен быть построен с таким расчетом, чтобы во всяком случае в этом отношении добиться значительного улучшения по сравнению с нынешним годом, никоим образом не допуская какого бы то ни было ухудшения в соотношении между спросом и предложением.

    19) Строжайшим образом запретить государственным и кооперативным организациям систему прямого товарообмена, устанавливая самые жесткие меры наказания для лиц, повинных в проведении натурального товарообмена.

    20) Нужно твердо стать на позицию жесткого регулирования цен, никоим образом не допуская повышения заготовительных цен.

    21) Необходимо изменить систему покрытия всякого рода прорывов фин. плана эмиссией. При нынешнем положении всякое невыполнение финансового плана дает на такую же абсолютную сумму перевыполнение плана эмиссии, между тем, как финансовый план и эмиссионный план являются величинами весьма отличными друг от друга: 1—2% невыполнения финансового плана дают полный срыв плана эмиссии. В дальнейшем необходимо, в случае кассовых разрывов, от-

    срочивать некоторые платежи. При отсрочке платежей классовый принцип играет важнейшее значение: бедняка эта отсрочка не должна касаться, а чем зажиточнее сдатчик, тем больший процент может быть отсрочен. Такую отсрочку можно производить либо в виде срочных взносов в Сберкассу, либо путем выдачи ему срочных обязательств (на декаду, на месяц, на полтора месяца и т. п.) Такие отсрочки надо попытаться провести и при сельскохозяйственных заготовках.

    Совокупное действие всех этих рычагов должно привести к оздоровлению денежного обращения. Но так как точный расчет действия этих рычагов во времени произвести крайне трудно и даже невозможно, то необходимо зоркое наблюдение за действием каждого рычага для того, чтобы не перегнуть палку и вовремя либо ослаблять, либо совершенно прекращать действие того или иного рычага3.

    20-VII-30 [г.]4

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 397. Л. 2-7. Машинописный текст с правкой автора.

    Примечания:

    1. Пятаков был одним из инициаторов проведения в начале 1930 г. кредитной реформы, предусматривавшей полную централизацию кредитной системы, отмену взаимного коммерческого кредита государственных предприятий, введение прямого банковского кредитования и т. д. Эти меры, однако, породили множество проблем и усугубили дезорганизацию финансов (Davies R. W. The Soviet Economy in Turmoil, 1929-1930. London, 1989. P. 320-328). 16 июля 1930 г. СНК СССР обязал Госбанк представить доклад о ходе проведения кредитной реформы с заключением НК РКИ. НК РКИ поручалось провести обследование ряда отделений Госбанка с целью выявить влияние кредитной реформы на денежное обращение (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 57. Д. 13. Л. 41). Возможно, это решение вызвало обращение Пятакова к Сталину. В 1931 г. решения о реформе кредита, принятые в 1930 г., были отменены как ошибочные.

    2. 15 марта 1930 г. решением ПБ при СТО была создана временная комиссия по рассмотрению импортных заявок под председательством заместителя председателя СНК Орджоникидзе (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 8. Л. 113).

    3. Несмотря на то, что предложения Пятакова в значительной мере соответствовали тем принципам экономической политики, которые проводились в жизнь, в целом отношение Сталина к Пятакову как руководителю Госбанка в связи с нараставшим финансовым кризисом было негативным. В августе 1930 г. в письмах Молотову Сталин назвал Пятакова «сомнительным коммунистом», который находится под влиянием «финансовых вредителей», и потребовал снять его с поста, что и произошло 15 октября 1930 г. В противовес предложениям руководства Наркомата финансов и Госбанка, которые ориентировались в значительной мере на экономические методы решения финансовых проблем, Сталин лично направлял кампанию репрессий против спекулянтов разменной серебряной монетой (см. подробнее: Письма Сталина Молотову. С. 180-181, 193-195, 202-203, 211-213). Финансовый кризис, рост эмиссии и инфляции, вызванные политикой форсированной индустриализации, в последующие годы усилились.

    4. В деле имеется письмо Пятакова Орджоникидзе от 20 июля 1930 г.: «Дорогой Серго! В результате нашего разговора я оформил все свои мысли о денежном обращении и изложил их в виде письма на имя т. Сталина. Копию этого письма посылаю тебе. Больше никому я это письмо не посылаю. Пятаков» (РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 397. Л. 1).

    5 - 1283

    129

    А. А. Андреев — В. М. Молотову

    [позднее 15 августа] 1930 г.

    Августа 1930 г. Секретарю ЦК ВКП(б) Молотову.

    Хочу несколько информировать о положении дел в крае, особенно, в связи с тем, что мне после партийного съезда удалось раза два выезжать непосредственно в станицы. Объехал я около 20-ти станиц.

    А" вопросам коллективизации.

    По-видимому, с колхозами мы в крае вышли. За последние два месяца наметилась известная стабильность, сохранение 60% коллективизации. Наряду с этим, в последнее время уже замечается частичный приход новых хозяйств в колхозы. Пока что они составляют по отдельным колхозам лишь единицы и десятки. Но, очевидно, мы будем иметь к моменту осенней посевной кампании и распределения доходов колхозов новую массовую волну вступления в колхозы. Сами для себя мы считаем, что ныне осенью, если дело так пойдет, мы сможем обеспечить процентов 85—90 коллективизации по краю. Такую установку мы берем во всей работе в этом направлении. Основное, что двигает единоличников в колхоз, это то, что уже на первой стадии колхозник получит в нынешнем году дохода больше, чем единоличник. Нами произведены расчеты с подробным обследованием 15-ти колхозов различных районов края и получаются следующие данные: чистый доход на один двор, входящий в колхоз, составляет 476 руб., а единоличника — 383 рубля. Конечно, колебания расчетов по отдельным колхозам очень большие.

    Уборка урожая.

    Обмолот можно считать законченным не более, чем наполовину. Мы считаем, что с обмолотом все еще дело идет чрезвычайно плохо, несмотря на весь нажим, который проводится в этом направлении. В ряде колхозов, по личным своим наблюдениям, молотилки работают с недостаточной нагрузкой. Колхозы, а тем более колхозники, не особенно торопятся. Жмем и будем нажимать дальше, для того, чтобы с этой работой покончить быстрее и не затянуть до уборки пропашных и осеннего сева.

    Приступили к уборке подсолнуха, который последней засухой крепко поджарило и резко сократило урожайность. Но особенно крепко засуха сказалась на состоянии других пропашных культур — кукурузе, сое, клещевине и т. п. Очевидно, в лучшем случае, мы соберем половину того, что предполагали. Вместо 70—90 пудов кукурузы с га в лучшем случае возьмем 30—40 пудов. Это скажется, понятно, и на уменьшении доходности колхоза и на хлебозаготовках.

    Хлебозаготовки.

    Две последние пятидневки августа дают некоторое нарастание повышения. Однако, августовский план, который составляет 48 мил. пу-

    дов, за первую половину августа выполнен лишь в размере 38%. Дело мы считаем явно неудовлетворительным, жмем по всем направлениям. Основное, что пока задерживает хлебозаготовки, это — стремление колхозов и колхозников обеспечить самих себя и второе — единоличник, по сути еще в хлебозаготовки не включен местными организациями. Из всей обстановки видно, что и в нынешнем году даже в отношении колхозов, для того, чтобы выполнить план, придется крепко нажимать и прямо драться за хлеб с колхозами. У колхозов и колхозников очень сильны стремления обеспечить себя побольше потребительской нормой, в некоторых колхозах 25—30 пуд. на душу. Мы вынуждены были для того, чтобы обрезать эти потребительские тенденции, дать местным организациям дифференцированно для различных районов известную придержку потребительских норм для колхозников от 14 до 20 пуд. на душу, в связи с разницей урожая по этим районам, обязав это провести в колхозах.

    В отношении единоличника я еще не знаю Вашего окончательного решения, но мы просили бы сохранить у нас систему доведения плана хлебозаготовок до единоличного двора. Иначе с единоличником будет туговато и он будет поставлен в более выгодные условия, чем колхозник, сдающий гораздо больше, чем единоличник, обязанный сдать по контрактации, а есть единоличник, который не контрактовал совсем.

    Работников на хлебозаготовках из округов и районов края в станицах уже находится довольно много, около 4000 человек. Для того, чтобы крепко нажать на выполнение августовского плана, мы решили провести с 20 августа по 1-е сентября с. г. ударный десятидневник хлебозаготовок с тем, чтобы в течении этих десяти дней колхозы все, что выходит из-под молотьбы сдавали бы на ссыпку, усилена была бы работа молотилок, работа всех организаций под лозунгом выполнения плана, работа с единоличником, выполнение им своих обязательств по контрактации и сельскому плану и т. д. Отчасти, конечно, сказывается на хлебозаготовках и перестройка от округов на районы, но она уже заканчивается.

    О мясозаготовках.

    Пару слов о мясо и скотозаготовках. Пришлось двинуть на места свыше 200 чел. работников, ряд людей снять, отдать под суд, ряду организаций закатить выговора за несерьезное отношение к плану и выполнению его. Кое-какое оживление в деле мясо и скотозаготовок по краю мы в последнее время имеем, увеличились отгрузки для Москвы и Ленинграда, но дело, однако, обстоит плохо. Основное заключается в том, что сейчас мы по краю имеем поголовье к довоенному около 60%, выполнение же плана, который нам дан, означает снижение еще на 10%.

    Снимать с контрактации для того, чтобы план выполнить, приходится задолго до срока молодняк и вести борьбу в мясо и скотозаготовках не только с двором колхозника и единоличника, но и с нашими организациями, которые в этом вопросе часто объединяются с настроениями колхозника и единоличника. Я этим вовсе не хочу поднимать вопрос о пересмотре плана для нас, но хотел сказать то, что есть. Нажимать мы будем изо всех сил, не считаясь ни с каким понижением поголовья скота. Очевидно, дело обстоит таким образом, что для нынешнего года эта задача пока что нереальная. Я получаю очень часто телеграммы из Ленинграда и Москвы о том, что мы плохо отгружаем мясо и упреки насчет того, что мы кормим себя, а постановления не выполняем. Должен сказать, что в отношении мясоснабжения рабочих края дело обстоит таким образом: в июле месяце ростовским рабочим мы выдали мясо только 3 дня в месяц. По другим городам хуже, за исключением Шахт и Грозного, которые стремимся поддерживать в большей мере. И вообще с рабочим снабжением в крае дело очень скверно, как по линии сель. хоз. продуктов, так и по линии промтоваров. Конечно, тут, помимо недостатка продуктов, имеются огромные организационные промахи в работе кооперации, которая никак не может поставить дело распределения и снабжения рабочих продуктами, как следует. Совхозы.

    От совхозов нынче получаем 20 мил. пудов валового хлеба. В прошлом году 7 мил. пудов. Один «Гигант» нынче дал 7200 тыс. пуд. по себестоимости 56—58 коп. пуд против прошлогодних 80 коп. Намечаем большую программу дальнейшего развертывания совхозов с доведением их земельной площади в крае до 5300 тыс. га против 880 т[ысяч] га в 1928 г.

    По линии «Скотовода» имеется уже в совхозах свыше 100 т[ысяч голов] крупного скота; «Овцевода» — до 1 милл. голов овцы.

    В общем совхозы из уборки, несмотря на очень ее краткий период, вышли довольно успешно.

    Из 230 комбайнов, работавших в «Гиганте», ни один комбайн не вышел из строя.

    О кулаках.

    Приступили к переселению кулаков 3-ей категории1. В этом отношении мы решаем сразу две проблемы: переселение из засушливых, суховейных мест Ставрополя и Сальска бедняцко-середняцкого населения в районы Кубани, Армавира, Майкопа, где рабочие руки в колхозах нужны, и на их место — переселение туда кулаков 3-й категории из всех районов края. Население Сальска и Ставрополя охотно соглашается на уход из мест, в которых оно уже целый ряд лет подряд терпит лишения из-за засухи. Это облегчает нам задачу доделать выселение кулаков окончательно и взять их там, сосредоточенных в определенных районах, под строжайшее наблюдение. К этой работе уже приступили и первые шаги довольно успешны. Руководство возложили на ОГПУ, а всю практическую работу проворачиваем через широкое привлечение к этому делу красных партизан, бедноты и колхозников.

    Но, очевидно, как бы это переселение не было облегчено, однако, наверняка мы будем иметь некоторое обактивление врага, и в том или в другом месте он попытается полезть в драку. Факты этих кулацких вылазок уже есть в Майкопе, в Петровском районе Ставрополя. За время с 15 июля по 15 августа с[его] г[ода] ликвидировали 6 довольно махровых повстанческих организаций с количеством участников в 298 человек и штук 18 к[онтр]-р[еволюционных] группировок с количеством 165 чел. Главный состав — кулаки.

    С остатками бандитского движения в национальных] областях почти все уже кончено. Остались отдельные одиночки.

    В связи с затруднениями в разменной монете провели операции по краю. Изъяли около 200 тыс. руб. разменной монеты и валюты у разного рода спекулянтских элементов и отчасти и у служащих кооперации2. Кое-кого из махровых спекулянтов намерены крепко ударить.

    Округа и районы.

    С округами фактически уже кончено дело3, перешли на непосредственную связь с районами. На днях собирали в крайкоме секретарей всех райкомов для того, чтобы маленько накачать в связи с очередными задачами и усилением роли районов. Трудности связи с районами, прежде всего, технические. Решили маленько ободрать города насчет телефонов и т. п. технических средств связи для того, чтобы их бросить на связь районов с селами и с краем.

    О работниках.

    В заключение мы очень просили бы не слишком много брать у нас работников. Только за самое последнее время, за 2—3 последних недели у нас взяли: ...*

    Заменять всех этих людей чертовски трудно в условиях Сев[ерного] Кавказа, где культурных и политически грамотных пролетарских кадров очень мало, а между тем задачи, которые стоят в крае, очень большие. Поэтому мы просили бы на известный период ограничиться количеством отозванных работников и дать нам возможность обеспечить известную устойчивость своих кадров.

    Вот кратко все, что я хотел сообщить по отдельным вопросам.

    А. Андреев4.

    РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 17. Л. 20-24. Машинописный текст с правкой автора.

    Примечания:

    1. В ходе кампании «раскулачивания», сопровождавшей насильственную коллективизацию, «кулаки», подвергавшиеся репрессиям, были разделены на три категории. Самой многочисленной была третья категория — «раскулаченные», которых расселяли в пределах района на землях, отводимых вне колхозов.

    2. См. примечание 3 к документу № 66.

    3. См. примечание 3 к документу № 72.

    4. На бланке: «ВКП(б) Северо-Кавказский Краевой Комитет».

    № 68

    М. П. Томский — Политбюро ЦК ВКП(б)

    30 августа 1930 г.

    В Политбюро ЦК ВКП(б). Копия т. Куйбышеву. За последнее время мое здоровье значительно покачнулось, а между тем положение в химической промышленности — а особенно в аппарате Всехимпрома создалось исключительно трудное. В ближайшее время потребуется много сил и энергии для того, чтобы подтянуть химпро-мышленность на должную высоту, чтобы добиться действительного проведения единоначалия и ответственного исполнения своих обязанностей во всех звеньях химпромышленности. Я пришел к твердому заключению, что в ближайшее время мое здоровье и создавшаяся обстановка не позволят мне должным образом выполнять обязанности председателя Всехимпрома — у меня не хватит на это сил — поэтому прошу Политбюро ЦК ВКП(б) меня от этих обязанностей и от работы в химпромышленности освободить, оставив открытым вопрос о моей дальнейшей работе до моего возвращения из отпуска1.

    30 августа 1930 г. М. Томский.

    Заключение врачей находится в Санупре Кремля2.

    РГАСПИ. Ф. 79. On. 1. Д. 823. Л. 11. Автограф. Примечания:

    1. В 1929 г. Томский был назначен председателем правления Всесоюзного объединения химической промышленности. 2 сентября 1930 г. в ответ на публикуемое заявление Томского Сталин писал Молотову: «Насчет "отставки" Томского согласен: в химии он ничего не даст». 6 сентября ПБ удовлетворило просьбу Томского об освобождении его, ввиду болезни, от должности (Письма Сталина Молотову. С. 211, 213).

    2. Сверху по тексту зачеркнутая надпись: «ПБ. За удовлетворение просьбы Томского. В. Куйбышев 30/VIII».

    № 69

    Е. М. Ярославский — Г. К. Орджоникидзе

    17 сентября 1930 г.

    17.LX.30.

    Дорогой Серго.

    Я не писал тебе, чтобы не докучать делами, зная, как нужен тебе настоящий полный отдых. Лично чувствую себя хорошо, еще не устал, здоров, даже купаюсь еще в Москве-реке, хотя последние дни у нас по утрам заморозки, температура ниже 0.

    В партколлегии у нас немного трудновато, главным образом, из-за отпусков и необходимости поездок на места, довольно продолжительных, для разбора апелляций. Но ничего не поделаешь.

    В «Правде» работаю больше прежнего. Мне кажется, что мы неплохо ведем «Правду». Проявляем много инициативы, например, в вопросе о закрытых распределителях1, в постановке «встречного промфинплана»2, в борьбе за дешевые овощи и т. п. Мы тут ведем очень настойчивую борьбу с невероятной косностью, консерватизмом, а иногда и прямым вредительством (как, например, в Союзплодоовощи и т. п.). Как тебе кажется?

    Ты совершенно прав, что нам надо очень внимательно изучить все, что касается рабочего снабжения3. Здесь нам придется гораздо более серьезно взяться за НКТорг и Центросоюз. Слушая дискуссию в П/б на последних заседаниях по вопросам снабжения, я все более и более убеждаюсь (и не я один), что можно (и надо) гораздо больше сделать для скорейшей ликвидации того положения со снабжением, которое иначе нельзя назвать, как тяжелым. Разговоры с рабочими на собраниях, их записки и вопросы, письма в ред. «Правды», сводки — все говорит о большом напряжении сил. Конечно, очень сильно выросла сознательность, силен энтузиазм передовиков, ударников, колоссальны успехи передовиков. Но у многих и многих настроение неважное именно в связи с вопросом о снабжении. Оно расстроено. Рабочий нередко вслух мечтает о том положении, которое было 3 года назад, когда он мог свободно купить вдосталь жратвы. Об этой жратве (и обуви и одежде и вообще о предметах широк|ого] потребления) надо серьезно думать, над этими вопросами нам надо поработать, ибо это — вопрос о поднятии реальн|ой] зарплаты, о реальном улучшении материального] положения. Конечно, нам надо бояться панических прожектов правых и троцкистов, но надо этим вопросам уделить гораздо большее внимание, чем им уделяли. Недавние затруднения (еще не вполне изжитые) с недостатком разменной монеты4 тоже ухудшили бюджет рабочего, когда рабочий должен был покупать ненужные ему вещи (чтобы не требовать сдачи).

    Хорошо, что послушались Сталина и не пошли ни на путь суррогатов денег, ни на другие такие же меры.

    Нам во что бы то ни стало надо расшевелить сейчас местную промышленность, кустарную и мелкую. Здесь можно и должно найти дополнительные источники сырья и значительно увеличить товарную массу. Но вплотную за дело еще не взялись. А мы обязаны за это дело взяться. Взять хотя бы, например, мебель. Спрос на нее громадный. Лесу у нас — девать некуда. Делать мебель можно и кустарно. А у нас мебели нет и новые строящиеся дома совершенно не обслуживаются с этой стороны. Я уже не говорю, что это связано и с улучшением быта рабочих и крестьян. То же с посудой: ее не хватает. А между тем потребности и рабочих и крестьян сильно растут. Этими вопросами нам надо сильно заняться.

    Мне кажется, что если хорошенько прощупать, на что и как мы тратим деньги за границей, то можно будет найти еще несколько миллионов (вернее, несколько десятков миллионов) на подошву, на резину, на шерсть, на хлопок. Это надо сделать. Именно потому, что потребности колоссально выросли, нельзя долго зажимать удовлетворение этих потребностей, держать в черном теле. Я тут никакой Америки не открываю, конечно. Если я пишу тебе об этом, то пишу под впечатлением нескольких разговоров с рабочими, которые были у меня за это время.

    В частности, я хотел спросить тебя, что ты думаешь о таких тратах, какие позволяет себе Сокольников в Лондоне, устраивая за счет государства, за 4000 руб. золотом спальню своей бабе в Лондоне? Я посылаю тебе проект письма, составленный мне для Лычева по этому поводу. Павлуновский боится, что Лычев может понять это письмо как полномочие контролировать действия полпреда. Но если член ЦКК, посаженный нами в Лондоне, не может по-большевистски одернуть за такие барские прихоти, хотя бы полпреда, то на какой черт он нам вообще там нужен?!

    Ты, вероятно, обратил внимание на то, что я почти ничего не пишу: времени совершенно не остается для самостоятельной литературной работы.

    Будем ждать тебя к 1 октября. Твое отсутствие сейчас очень чувствуется. Павлуновскому очень трудно справиться, тем более, что много народу еще не вернулось из отпуска.

    Семья моя в разброде. Клавдия в Берлине, возвращается через несколько дней. Володька и Мариана в городе — ходят уже в школу. А я с Фрунзе живем еще на даче.

    Будь здоров. Крепко жму твою руку. Привет Зине и Этери.

    Ем. Ярославский.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 27. Д. 267. Л. 1-2. Автограф. Примечания:

    1. В условиях кризиса продовольственного снабжения в Москве в августе 1930 г. была организована экспериментальная система «закрытых распределителей для рабочих крупнейших предприятий. Эта инициатива была поддержана «Правдой» и получила распространение в других городах (Davies R. W. The Soviet Economy in Turmoil. P. 357).

    2. Кампания выдвижения «встречных промфинпланов» — повышенных планов выпуска продукции — была организована летом 1930 г. (См. подробнее: История советского рабочего класса. В 6-ти тт. Т. 2. М., 1984. С. 252-253).

    3. 6 сентября 1930 г. на заседании ПБ слушался вопрос о снабжении Москвы мясом. Было решено произвести проверку выдачи дефицитных товаров и принять репрессивные меры в отношении «контрреволюционных и спекулятивных элементов», вносящих дезорганизацию в работу аппарата снабжения. Специально созданной комиссии поручалось выработать меры для упорядочения организации рабочего снабжения (ликвидация очередей, контроль рабочих над кооперативным аппаратом и прочее) (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 795. Л. 5).

    4. См. документ № 66.

    № 70

    М. И. Калинин — А. С. Енукидзе

    [ранее 30 сентября 1930 г.]

    Дорогой Авель Сафронович1,

    Пишу несколько строк из Сочи. Лечение, или правильнее, курортное пребывание идет нормальным темпом, уже принял [12] ванн, через пятидневку цикл с ваннами думаю закончить и тогда уже решу, остаться ли здесь, или же куда-нибудь уеду. Пахомов также лечится, к числу 5—10 он лечение закончит.

    Погода здесь стоит великолепная и время идет незаметно. Со мной, помимо Пахомова, еще живет Поскребышев.

    У меня здесь с Поскребышевым был разговор о переводе в Кремль его отдела2 и после основательного обдумывания я пришел к мысли, что лучше всего из Кремля вывести В ЦИК. Это можно сделать гораздо скорее, с гораздо меньшим согласованием, чем какое-либо другое учреждение. Самый перевод будет проходить под нашим надзором и, я не сомневаюсь, Вы окажете этому свое полное содействие. Вопрос только, куда переводить...

    Я думаю в 4-й дом, может в пятый, на болото в новый дом, или же где наши хозяйственные управления, Вам придется об этом серьезно подумать. Киселеву я пока об этом не пишу, но я думаю, Вы можете уже сказать, что я на это дал свое согласие и надо торопиться провести это практически. Все остальное вызовет затяжку, а здесь мы сами можем ускорить переезд. Пишите как Вы ко всему этому относитесь.

    Слушай, пошли мне мой доклад по сельскому хозяйству, который я делал, кажется, на съезде советов, где я упоминаю о Кондратьеве3. Это было еще тогда, когда А. Петр.4 был Наркомземом. Я должен написать несколько строк в связи с показаниями Кондратьева. Пошли с фельдъегерем5.

    Ну, пока до свиданья, настроение у нас здесь недурное, вчера вечером был у нас шеф — видимся довольно часто.

    С ком[мунистическим] привет[ом]. М. Кал[инин].

    Передавай привет Семену и нашим.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 17. Л. 25-26. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 71.

    2. См. примечание 4 к документу № 73.

    3. См. документы № 73, 75.

    4. А. П. Смирнов.

    5. Арестованный по делу так называемой «трудовой крестьянской партии» профессор Кондратьев назвал Калинина в числе тех лиц, беседы с которыми позволяли ему получать информацию о политическом положении и внутрипартийных делах. Эти показания в числе показаний других арестованных «вредителей» были опубликованы в виде брошюры и по решению ПБ разосланы широкому кругу партийных и государственных руководителей. Комментируя показания Кондратьева, Сталин в конце августа 1930 г. писал Молотову: «Что Калинин грешен, — в этом не может быть сомнения [...]» 2 сентября 1930 г. Сталин вновь возвратился к этой теме: «Насчет привлечения к ответу коммунистов, помогавших громанам—Кондратьевым, согласен, но как быть тогда с Рыковым (который бесспорно помогал им) и Калининым [...] Надо подумать об этом» (Письма Сталина Молотову. С. 192-193, 198-199, 211).

    № 71

    М. И. Калинин — А. С. Енукидзе

    30 сентября 1930 г.

    Дорогой Авель Сафронович, Пишу Вам слово, еще до получения от вас ответа на мое письмо. Во-первых, к моей просьбе о посылке мне моего доклада1 было бы желательно его получить непосредственно в газете «Правда» или «Известия». Затем поручите узнать, в каком это было году, насколько я помню это было в 27 или в 28 году и на съезде советов или партийной конференции, по совести, я совершенно забыл. И изучите, где [в] это время работал Кондратьев2, какую он занимал должность в Наркомземе и других учреждениях. Все это напишите мне, по возможности не затягивая.

    Я с этим письмом посылаю официальное предложение фракции ВЦИК о переводе ВЦИКа за Кремль. Между прочим есть у меня такая мысль, не знаю, возможно ли ее претворить, ты, не оглашая ее, продумай сам хорошенько, а именно: если бы ВЦИК занял помещение Коминтерна, а Коминтерн перевести в другое, не менее удобное, чем он занимает. Я рассматривал этот вопрос с чисто политической стороны и перевод ВЦИК в этот дом потерял бы совершенно одиозность перевода, но я думаю, очень трудно выполнить всю эту процедуру практически. Посоветуйся об этом с Ворошиловым, Серго и Молотовым. Во всяком случае, перевод надо максимально ускорить, тянуть, сам знаешь, с нашей стороны было бы преступно3.

    Ну, крепко жму Ваши руки.

    Всем привет

    Ваш М. К.

    30/LX 30 г. Сочи.

    Забыл — пошлите пожалуйста экземпляр показаний4, а то неудобно будет писать, не видя перед глазами показаний. М. К.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 17. Л. 23-24. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 70.

    2. В это время Н. Д. Кондратьев был директором Конъюнктурного института при Наркомфине СССР.

    3. См. документы № 70, 73, 75.

    4. См. примечание 5 к документу № 70.

    № 72

    А. С. Енукидзе — М. И. Калинину

    1 октября 1930 г.

    Дорогой Михаил Иванович,

    После твоего отъезда было вынесено решение о переносе бюджетного года1. В связи с этим мы вынесли решение об отсрочке созыва сессии ЦИК до 12 декабря. Это дает тебе возможность не сокращать своего отпуска, но к 7-му ноября твое присутствие на параде, на новом Мавзолее и на новой Красной площади очень желательно.

    Квартальный бюджет (октябрь—декабрь |1]930 г.) мы уже разработали и сдали в срок. Наркомфин нас режет по обыкновению, но это ничего. Приступили к составлению бюджета на 1931 год.

    Общая бюджетная работа (Совнаркома) несколько затормозилась. Послезавтра (3/Х) будет специальное заседание СНК по рассмотрению и утверждению квартального бюджета2. Бюджет очень напряженный из-за расстройства денежного обращения. Все же, я надеюсь, что этот квартал пройдет под знаком высоких темпов. Лишь бы рабочим не задерживать выплату зарплаты и не охладить тот несомненный подъем среди рабочих масс, который теперь всюду наблюдается.

    Для составления годового бюджета на 1931 год даны очень жесткие сроки (я говорю о государственном бюджете) и тут придется поработать интенсивно. Я, как и в прошлом году, состою председателем комиссии по доходам и втягиваюсь в эту работу.

    Работа по ликвидации округов3 приходит к концу в смысле организационных установок с нашей стороны, но с распределением работников дело все еще обстоит довольно плохо. На днях мы с работниками ЦК устроим совместное заседание, чтобы еще раз наметить меры к правильной преброске, как партийных, так и советских работников в районы.

    Основная надежда на укрепление работниками райисполкомов и сельсоветов заключается теперь на предстоящую избирательную кампанию. Сроки проведения избирательной кампании и порядок выборов мы опубликовали4. Я специально запрашивал ЦК о том, что перенос бюджетного года не должен менять намеченных сроков избирательной кампании и получил утвердительный ответ. То же самое касается и порядка дня III Сессии ЦИК. Отсрочка не меняет порядка дня и все вопросы останутся на повестке, которые при тебе были приняты. Если что выдвинется к середине декабря, то тогда дополнительно включим.

    Инструкцию (избирательную) я уже провел в Оргбюро и 3/Х примем на президиуме ЦИК5.

    Положение о сельских судах также утвердили нам, и мы его опубликовали6. Теперь работаем над отдельными вопросами избирательной кампании (политическое обращение от ЦИК (и ЦК), плакаты, мелкие брошюрки на основные хозяйственные и культурно-просветительные темы, сборник статей и пр.)

    К концу октября — если ты согласен — хочу созвать однодневное совещание секретарей ЦИКов союзных и крупных авт[ономных] республик и краевых исполкомов по вопросу о проведении избирательной кампании.

    После тебя президиум был два раза под председательством Григория Ивановича7. Теперь он уехал в Казахстан на 10-ти летие. Я был намечен, но, к сожалению, сорвалось у меня, — прогулка была бы очень заманчивая в неведомые края!

    Работа по Кремлю значительно подвинулась вперед. К твоему возвращению все будет закончено, чисто, убрано и ярко освещено. (За яркое освещение уже ругали меня, — говорят, много фонарей наставил и что при газе было уютнее и т. д.)

    Мавзолей и площадь также закончим. Все это получается так красиво, что каждое утро обхожу Кремль, мавзолей и Кр[асную] площадь. Не могу начать работу иначе. Клим и Каганович в восторге от мавзолея.

    Ждем теперь тебя и Coco.

    Медведев еще не вернулся, а Таджиев вернулся на днях.

    Во ВЦИКе работа идет, в общем, удовлетворительно. Все мы налицо: Киселев, Досов, Смидович, Смирнов, Янсон, Владимиров и я.

    Только в ячейке опять началась заварушка. Всех подробностей я не знаю, но вчера беседовали со мною т. т. Киселев и Досов и, насколько я уяснил себе суть дела, считаю неправильным решение райкома о роспуске бюро ячейки и переизбрании секретаря ячейки (т. Лихачевой). — Тов. Лихачева больна, и я ее не видел.

    Был два раза в Мещерине (оба раза с твоими), там очень хорошо. Приступили к постройке домика для В. М.8 Дороги закончим, наконец, скоро. Был в Архангельском и там тоже очень хорошо. Оба раза была чудесная погода.

    Работаю много и много вечеров занято, но чувствую себя хорошо и крепко. Если так будет, то до после съезда9 (до весны) дотяну смело.

    Признаюсь, что без тебя стало скучно: дома стало тихо, скучно, в твоей квартире часто тоже никого нет. Театры как-то менее меня привлекают. Отвожу душу в кино у Шведчикова.

    Терехов у меня много работает. На днях выхлопотал возвращение Сотского из хлебозаготовок.

    Николая Ивановича10 не задерживай больше. Он и нам нужен.

    Все шлют тебе приветы.

    Отдыхай и поправляйся хорошо. Привет Coco. (Задержи его елико возможно, пусть хорошенько окрепнет, а то, говорят, первый период отдыха не в прок ему пошел.)

    Шлю тебе дружеский привет.

    Твой А. Енукидзе. 1/Х-ЗО.

    С турками я кутил два раза и влюбился в одну француженку, жену работника Наркоминдела!

    РГАСПИ. Ф. 78. On. 1. Д. 376. Л. 108-111. Автограф. Примечания:

    1. Постановление ЦИК и СНК СССР о переносе хозяйственного года с 1 октября на 1 января было принято 20 сентября 1930 г. (СЗ. 1930. № 49. Ст. 510).

    2. Закрытое внеочередное объединенное заседание СНК и СТО СССР для обсуждения сводного финансового плана на октябрь—декабрь 1930 г. было намечено на 3 октября 1930 г. (ГА РФ. Ф. Р-5446. On. 1. Д. 56. Л. 346). Однако на заседании СНК 11 октября было решено «назначить 13 октября в 6 час. вечера экстренное заседание СНК СССР для окончательного рассмотрения единого финплана и для утверждения госбюджета и кредитного плана Госбанка на квартал октябрь—декабрь 1930 г.» (Там же. Л. 374). Постановление о едином государственном бюджете на квартал октябрь—декабрь 1930 г. было принято 13 октября 1930 г. (Там же. Д. 57. Л. 10-17).

    3. Постановление ЦИК и СНК СССР о ликвидации округов, принятое 23 июля 1930 г. предусматривало упразднение округов к 1 октября 1930 г. (СЗ. 1930. № 37. Ст. 400).

    4. В постановлении Президиума ЦИК СССР от 26 сентября 1930 г. «О сроке созыва 6-го съезда советов Союза ССР и очередных выборах в советы и на съезды советов в союзных республиках» намечались сроки проведения выборов в советы различных уровней (СЗ. 1930. № 49. Ст. 514).

    5. 26 сентября 1930 г. ОБ одобрило предложенный фракцией Президиума ЦИК СССР проект избирательной инструкции (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 189. Л. 2). 3 октября инструкция о выборах в советы была утверждена президиумом ЦИК (СЗ. 1930. № 50. Ст. 523).

    6. 26 сентября 1930 г. ОБ приняло предложенный фракцией Президиума ЦИК СССР проект постановления об организации сельских судов (РГАСПИ.

    Ф. 17. On. 114. Д. 189. Л. 3). 1 октября 1930 г. постановление Президиума ЦИК «Об организации сельских судов» было опубликовано.

    7. Г. И. Петровский, управляющий делами ВЦИК.

    8. В. М. Молотов.

    9. Созыв очередного 6-го съезда советов СССР было решено назначить на 5 марта 1931 г. (СЗ. 1930. № 49. Ст. 513).

    10. Н. И. Пахомов.

    № 73

    А. С. Енукидзе — М. И. Калинину

    2 октября 1930 г.

    Дорогой Михаил Иванович, Вчера я написал тебе письмо и сдал отправить1, а сегодня получил твое письмо2 и спешу ответить.

    1. Доклад твой посылаем3.

    2. Что касается помещения для секретного отдела ЦК, то я уже предпринял некоторые шаги, но в другом направлении, чем ты предлагаешь.

    Я полагаю, что ВЦИК не следует из Кремля выводить, это по многим соображениям будет неудобно.

    Надо, по-моему, некоторые отделы (органически мало связанные) ЦИК, ВЦИК, СНК Союза и СНК РСФСР вывести из Кремля и разместить их в примыкающем к Красной площади здании ГУМа. Как торговое помещение оно никому не нужно и в будущем не понадобится. Связь этого здания с Кремлем хорошая (Площадь теперь гладкая и т. п.). — Мы разгрузим наше здание в Кремле, оставив здесь самые основные части ЦИК»ов и Совнаркомов. Мы тогда легко выделим для ЦК один этаж с отдельным ходом и совершенно обособленный. Я на последнем объединенном заседании секретариатов уже поручил специальной комиссии осмотреть ГУМ и наметить для нас помещения. (Торговли там почти совсем нет. МКХ или МОКХ хочет устроить в ГУМе склады картофеля. Для картофеля им хватит подвалы, а для торговли два остальных корпуса.)

    Будет хорошо, если Красную площадь мы с двух сторон окружим нашими учреждениями.

    Если ты не согласен со мной, то все устрою, как ты предлагаешь, и тогда лучше было бы ВЦИК поместить в четвертом доме, очистив от всех жильцов передний, угловой корпус.

    Секретный же отдел ЦК непременно надо поместить в Кремле4.

    Твои все здоровы. Шлем привет.

    Твой А. Енукидзе. 2/Х-ЗО.

    РГАСПИ. Ф. 78. On. 1. Д. 376. Л. 107. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 72.

    2. См. документ № 70.

    3. См. примечание 5 к документу № 70 и документ № 75.

    4. 20 октября 1930 г. ПБ приняло решение «в кратчайший срок перевести секретный отдел ЦК со Старой площади в Кремль» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Л. 54; см. также документ № 75).

    № 74

    А. И. Рыков — Л. М. Кагановичу

    6 октября 1930 г.

    Секретно. 6 октября 1930 г. В ЦК ВКП(б). Тов. Кагановичу.

    После снятия с работы в моем секретариате т. т. Нестерова, Радина и Гольдмана я работаю в сущности без нормальной помощи секретариата. У меня в частности до сих пор нет товарища для приема секретной почты по линии секретариата ЦК и Политбюро.

    Почту часто сдают мне лично где попало и мне приходится ее носить в карманах. Тов. Петросян, которой я временно, наряду с массой других дел, поручил получение для меня секретной почты ЦК — с делом не справляется даже технически, не говоря уже о том, что никаких данных у нее для того, чтобы разобраться в получаемом материале, отличать важное от второстепенного, следить за исполнением поручаемых мне ЦК дел — не в состоянии.

    При той нагрузке работой, которую я имею в настоящее время — быстрейшая организация секретариата для меня совершенно необходима.

    Немедленно я должен получить товарища в качестве доверенного по получению материалов ЦК. Через краткий промежуток времени мне в такой же мере необходимо прислать двух квалифицированных научно-политических работников.

    Сейчас освободился от работы т. Короткий, бывший секретарь коллегии НКИД. Прошу откомандировать его в мое распоряжение в качестве доверенного по получению материалов ЦК, а также для наблюдения за иностранной печатью.

    А. И. Рыков.

    P. S. Сейчас мне звонил по телефону т. Пшеницын о том, что против т. Короткого есть какие-то возражения. Я его сам не знаю, никогда не видел и предлагаю его кандидатуру только потому, что 1) он был на очень конспиративном и ответственном деле в качестве секретаря коллегии НКИД, 2) что в качестве секретаря т. Чичерина он также имел дело с очень секретными материалами, 3) благодаря своей прошлой работе, должен был научиться ориентироваться в иностранных делах и владеть иностранной прессой. Т. Бокий из ГПУ будто бы не так давно против кандидатуры т. Короткого не возражал1.

    А. И. Рыков2.

    РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 6. Л. 176. Машинописный текст. Подпись и постскриптум — автограф.

    Примечания:

    1. Сведения о назначении нового доверенного Рыкова для получения секретных документов ЦК не обнаружены. В декабре 1930 г. Рыков был снят с поста председателя СНК и выведен из ПБ (см. также документ № 76).

    2. Постскриптум зачеркнут. В деле имеется машинописная копия этого письма (РГАСПИ. Ф. 669. On. 1. Д. 6. Л. 175), куда постскриптум вошел не полностью: без первой и последней фразы.

    № 75

    А. С. Енукидзе — М. И. Калинину

    8 октября 1930 г.

    Дорогой Михаил Иванович, получил твое второе письмо1 и спешу ответить.

    О материалах, просимых тобой, сообщаю, что в прошлый раз послали тебе стенограмму твоего доклада на 4 съезде Советов. О Кондратьеве ты только там и говорил. Посылаем тебе сегодня тот же отчет по газетам и также твой экземпляр «Показаний». Профессор] Кондратьев в 1927 г. был директором Конъюнктурного института Наркомфина, но в то же время «формально числился в Наркомземе» (слова А. П. Смирнова).

    О переводе ВЦИК я толковал с т. т. Молотовым и Серго и ничего определенного от них не узнал, но по-видимому технически будет очень трудно весь ВЦИК перевести где-либо и особенно трудно будет подыскать подходящее помещение для ИККИ.

    Я прошу тебя согласиться с частичной (но достаточной) разгрузкой Кремля от различных отделов аппаратов ЦИКов и Совнаркомов и таким путем разместить в Кремле совершенно обособленно и удобно Секретный отдел ЦК.

    Я после твоего письма еще раз созвал совещание вместе с ОГПУ и мы решили взять помещение ГУМа для этих целей (разгрузки). Новый дом для помещения туда учреждений не подойдет.

    Алексей Семенович2 еще не ставил вопроса на фракции о выводе ВЦИК, мы будем ждать дальнейших твоих указаний.

    Сегодня мы печатаем в газете «Инструкцию о перевыборах». Григорий Иванович3 в Казакстане. На заседании Президиума 3 октября, которое утвердило инструкцию, председательствовал т. Червяков. Я хотел все же под инструкцией поставить твою подпись, — это имело бы, разумеется, большее значение, но было бы неловко, раз Червяков официально председательствовал на этом заседании и, посоветовавшись с т. Молотовым, мы решили подписать инструкцию его именем. Накануне 3 октября его (Червякова) не было в Москве и он приехал как раз к заседанию, когда я занял председательское место и хотел открыть заседание. Все это, конечно, ничего, и пишу тебе только для сведения.

    Здесь погода переменчивая, но очень ранняя осень. Каждый день я волнуюсь и ворчу по поводу работ в Кремле и на Красной площади. Уверен, что все закончим к сроку, т. е. к 1-му ноября.

    Александру] Васильевну отправляем сегодня в Кисловодск. Она за мной следила зорко все лето и проверяла мои дни отдыха!

    Квартальные бюджеты приняли. Нас трепали изрядно, но ничего — проживем!

    Очень рад, что ты и Коба одобрили мероприятия насчет сахара и прочее. Уверен, что скоро изживем и финансовые затруднения.

    Ты не торопись с приездом и не беспокойся о здешних делах. К 7-му ноября все же приезжай.

    Дома все здоровы, только Лидочки очень недостает. Ек[атерина] Ивановна работает много. Я вчера настоял, чтобы она на несколько дней поехала бы в Мешерино.

    Ну, будь здоров. Привет Кобе и Яну4. Твой А. Енукидзе.

    Не брани за поздний ответ5.

    8/Х-ЗО

    РГАСПИ. Ф. 78. On. 1. Д. 376. Л. 113-117. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 71.

    2. А. С. Киселев.

    3. Г. И. Петровский.

    4. Я. Э. Рудзутак.

    5. На первом листе — пометка «Во время отпуска М. И. Сочи IX-X. 30 г. Л[ичная] Щереписка]».

    № 76

    К. Е. Ворошилов — И. В. Сталину

    8 октября 1930 г.

    Дорогой Коба!

    Вчера всем «сенклитом» обсуждали твои предложения и наметки, высказанные в 2-х письмах к Вячеславу1.

    Все в один голос признали, что наступил момент, когда необходимо решить вопрос о преде СНК, дольше терпеть нынешнее положение невозможно. Это первое. Второе — я, Микоян, Молот[ов], Каганович и отчасти Куйбышев, считаем, что самым лучшим выходом из положения было бы унифицирование руководства. Хорошо было бы сесть тебе в СНК и по-настоящему, как ты умеешь, взяться за руководство всей стройкой. Лично я думаю, что в данный момент, как, пожалуй, никогда еще раньше, на СНК должен сидеть человек, обладающий даром стратега. Разумеется можно оставить все (организационно) по-прежнему, т. е. иметь штаб и главное командование на Старой площади, но такой порядок тяжеловесен, мало гибок и по-моему организационно не четок. Я знаю, что нынешнее положение (стройка социализма) нельзя сравнивать с положением периода 1918—1921 гг. (гражданск[ая] война и пропаганда, и агитация), но тем не менее Ленин и в нынешней обстановке сидел бы в СНК и управлял бы партией и Коминтерном. Возможно, что я не все продумал в этом вопросе, но думается, что так было бы во сто раз лучше, чем то, что есть и что должно продолжиться. Все возражения (мыслимые) я принимаю во внимание. Они в общем сводятся к трем группам — 1) международные вопросы, 2) твое личное настроение и 3) вопросы непосредственного партруководства. Самый важный, самый, с моей точки зрения, острый вопрос, в обсуждаемой комбинации, это парт, руководство. Думаю, однако, что нет никаких оснований полагать, что партия и ее органы на 1930 г. менее организованы, прочны (во всех отношениях) и пр., чем то было 10 лет тому назад. Итак, я за то, чтобы тебе браться за всю «совокупность» руководства открыто, организованно. Все равно это руководство находится в твоих руках, с той лишь разницей, что в таком положении и руководить чрезвычайно трудно и полной отдачи в работе нет. Другим не легко разрешимым, или вернее, не совсем нами всеми хорошо понятым вопросом является вопрос о Комиссии Исполнения. Куйбышев первый, а за ним и я и Серго высказывали сомнения в целесообразности существования такой комиссии. Я лично думаю, что новый предсов-наркома в первую голову должен изменить порядок работы. А это значит, что все наркоматы и все органы — РКИ, ГПУ и прокуратура, должны зашевелиться и стать в руках Совнаркома и его главы живыми, действующими и по-деловому ответственными за свою работу. Разумеется, необходимо иметь ответственного Управделами (м|ожет] б[ыть|, даже члена СНК) с хорошим аппаратом, который и будет осуществлять ежедневный, текущий контроль за исполнением решений СНК и СТО. Всю остальную контрольную работу должна вести РКИ. Серго, кроме всего прочего опасается, что созданием К[омиссии] Исполнения] вносится некоторый элемент, ослабляющий роль РКИ. Думаю, что он не совсем не прав в этом отношении. В конечном счете это вопрос практический (хотя и крайне важный) и его можно решить так и этак.

    Все остальные твои предложения безусловно правильны и больше чем своевременны. Нужно только все обмозговать и не рубить с плеча, в особенности в вопросе продовольственном, в отношении рабочих, что ты и сам считаешь в[есьма] важным и серьезным. Все.

    О делах вообще ты знаешь. Два слова о маневрах2 — результате годовой боевой подготовки. Достижения и немалые, налицо. Все же недочетов и грубых промахов и безграмотности все еще о[чень] много. Лично доложу подробно. Последний вопрос. Ты не согласился с предложением о назначении Янсона на Гражданскою] авиацию. Знай, Коба, что это дело замариновалось и до сих пор ровно ничего не сделано. Я очень прошу тебя не возражать против Янсона. Он это дело и поднимет и охотно на него идет. О ВСНХ в целом придется говорить по приезде твоем в Москву, там Янсон погоды не сделает. Если согласишься на Янсона, телеграфируй3.

    Крепко жму руку.

    Твой Ворошилов. 8/Х-30 г. Москва.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 9-12. Автограф. Примечания:

    1. 22 сентября 1930 г. Сталин, находившийся в отпуске на юге, прислал Молотову письмо, в котором предлагал: заменить Рыкова на посту председателя

    СНК и СТО СССР Молотовым и произвести реорганизацию аппарата СНК; создать при СНК комиссию исполнения «с исключительной целью систематической проверки исполнения решений центра с правом быстрого и прямого привлечения к ответственности как партийных, так и беспартийных за бюрократизм, неисполнение или обход решений центра, нераспорядительность, бесхозяйственность и т. п.». Сталин просил обдумать эти предложения «в тесном кругу близких друзей» и сообщить возражения. 28 сентября в новом письме Молотову Сталин вновь вернулся к вопросу о реорганизации СНК, а также предложил провести ряд мер в экономической сфере: перестроить систему карточного снабжения с целью стимулирования ударников и рабочих, имеющих большой стаж работы на одном предприятии, ужесточить наказание прогульщиков и порядок предоставления пособий по безработице. Эти меры Сталин также просил обсудить «в тесном кругу близких друзей» (Письма Сталина Молотову. С. 222-228).

    Несмотря на возражения, изложенные в письме Ворошилова, предложения Сталина были в конце концов приняты. В декабре 1930 г. Молотов сменил Рыкова на посту председателя СНК и СТО СССР, создана Комиссия Исполнения и проведена реорганизация правительственного аппарата (См.: Сталинское Политбюро в 30-е годы. С. 30-32).

    В октябре—декабре 1930 г. были утверждены также постановления об изменении системы рабочего снабжения и ужесточении трудового законодательства, в которых учитывались основные предложения Сталина, высказанные им в письмах Молотову (См.: Справочник партийного работника. Вып. 8. М., 1934. С. 396-398; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 807. Л. 5; Оп. 2. Д. 732. Л. 27-37).

    2. Маневры частей Московского военного округа проходили с 25 по 28 сентября 1930 г.

    3. 15 октября 1930 г. ПБ утвердило начальником Объединения гражданской авиации Гольцмана (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 800. Л. 7).

    № 77

    И. В. Сталин — Н. И. Бухарину

    14 октября [ 1930 г.]

    Ник. Ив. Бухарину. Твое письмо от 14/Х получил1. Ввиду характера письма я счел себя обязанным довести его до сведения ЦК в надежде, что ЦК найдет возможным рассмотреть интересующие тебя вопросы.

    14/Х И. Сталин.

    РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 6. Л. 78. Машинописная копия. Примечания:

    1. Осенью 1930 г. ОГПУ сфабриковало дело о так называемой «промпартии» — подпольной организации старых специалистов, якобы готовившей переворот и террористические акты против руководителей партии, прежде всего Сталина. У арестованных вредителей были выбиты показания о причастности к их «террористическим планам» «правых», в частности Бухарина. Сталин, судя по всему, сообщил об этих показаниях Бухарину и получил в ответ 14 октября следующее письмо: «Коба. Я после разговора по телефону ушел тотчас же со службы в состоянии отчаяния. Не потому, что ты меня "напугал" — ты меня не напугаешь и не запугаешь. А потому, что те чудовищные обвинения, которые ты мне бросил, ясно указывают на существование какой-то дьявольской, гнусной и низкой провокации, которой ты веришь, на которой строишь свою политику и которая до добра не доведет, хотя бы ты и уничтожил меня физически так же успешно, как ты уничтожаешь меня политически... Я считаю твои обвинения чудовищной, безумной клеветой, дикой и, в конечном счете, неумной... Правда то, что, несмотря на все наветы на меня, я стою плечо к плечу со всеми, хотя каждый божий день меня выталкивают. Правда то, что я терплю неслыханные издевательства. Правда то, что я не отвечаю и креплюсь, когда клевещут на меня ... Или то, что я не лижу тебе зада и не пишу тебе статей а 1а Пятаков — или это делает меня "проповедником террора"? Тогда так и говорите! Боже, что за адово сумасшествие происходит сейчас! И ты, вместо объяснения, истекаешь злобой против человека, который исполнен одной мыслью: чем-нибудь помогать, тащить со всеми телегу, но не превращаться в подхалима, которых много и которые нас губят» (Реабилитация. С. 242, 244). 15 октября 1930 г. на заседании ПБ стоял вопрос о Бухарине. Докладывал Сталин. Было решено отложить рассмотрение вопроса до 20 октября с вызовом Бухарина (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 800. Л. 7). 20 октября 1930 г. ПБ решило «считать правильным отказ т. Сталина от личного разговора "по душам" с т. Бухариным. Предложить т. Бухаршгу все интересующие его вопросы поставить перед ЦК» (Там же. Д. 801. Л. 12). 24 октября 1930 г. Бухарин обратился в ЦК с заявлением. 30 октября ПБ отложило рассмотрение этого заявления, поручив Секретариату разослать его членам ПБ (Там же. Д. 803. Л. 8). 15 ноября ПБ признало заявление Бухарина неудовлетворительным и приняло решение «ввиду того, что редакция "Правды", в том случае, если т. Бухарин будет настаивать на опубликовании своего заявления в том виде, в каком оно им прислано в ЦК, будет вынуждена его раскритиковать, что нежелательно, поручить т. Кагановичу переговорить с т. Бухариным для согласования окончательной редакции текста заявления» (Там же. Д. 805. Л. 6). 20 ноября 1930 г. в «Правде» было опубликовано заявление Бухарина, в котором он признавал свои ошибки, осуждал «право-левый блок» Сырцова и Ломинадзе и призывал к единству, «преданности партии и максимальной дисциплинированности» перед лицом обострения классовой борьбы в СССР и на международной арене.

    № 78

    Н. И. Бухарин — И. В. Сталину

    14 октября 1930 г.

    14/Х-ЗО.

    Уважаемый тов. Сталин, Твой ответ на мое письмо от 14/Х получил1. Я не совсем понимаю, каким образом характер моего письма (характер сугубо неофициальный) заставил тебя рассылать это письмо как официальный документ, тем более, что «интересующие меня вопросы» там даже не обозначены. Между тем существо этих вопросов таково, что их вряд ли можно ставить сразу в ЦК без предварительного] обсуждения]. Я никак не думаю, что ты, как ген. секретарь, не можешь о них говорить. Обращаясь к тебе с просьбой о разговоре, я исходил из того, что такие предварительные разговоры с т[овари]щами представляют обычный порядок. Поэтому я снова просил бы тебя не отказать в разговоре. Если же ты все-таки считаешь это невозможным и обязательно хочешь мне отказать, то я прошу тебя, при рассылке моего письма от 14/Х, приложить и нижеследующее мое заявление, без которого характер моего письма непонятен.

    Н. Бухарин.

    В ЦК ВКП(б)

    Дорогие тов[ари]щи! Рассылаемое т[овари]щем Сталиным письмо написано мною в сугубо неофициальном тоне и отнюдь не предназначалось для рассылки. Самое его написание произошло после телефонного разговора, в котором тов. Сталин, в ответ на мою просьбу о беседе с ним, бросил по моему адресу неслыханное обвинение в том, что я проповедую против него, Сталина, террор и являюсь идеологом террора против большевиков. Я отлично понимаю, что такое обвинение можно адресовать ко мне, лишь будучи введенным в заблуждение и в состоянии крайнего раздражения, но я не мог не реагировать на такое обвинение горячим протестом. Что касается вопросов, о которых я хотел говорить с т. Сталиным, то они такого рода, что предполагают именно предварительное их обсуждение.

    С коммунистическим] пр(иветом] Н. Бухарин.

    РГАСПИ. Ф. 329. On. 2. Д. 6. Л. 77. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 77.

    № 79

    М. И. Калинин — А. С. Енукидзе

    16 октября 1930 г.

    Дорогой Авель Софронович,

    Получил твое письмо1, спасибо, что ты все прислал, что я просил. Пожалуй, ты прав, что вместо полного вывода ВЦИК из Кремля думаешь перенести лишь часть аппаратов ВЦИКа и Совнаркома. Я предлагал вывод ВЦИКа потому, что боялся затянется это дело, между тем как тянуть с этим делом ни в коем случае нельзя. Поэтому сейчас же, не затягивая дело в долгий ящик, приступайте к делу.

    Привет всем. Крепко жму Ваши руки.

    М. Калинин. 16/Х 30 г.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 17. Л. 27. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 73.

    А. Н. Винокуров — Политбюро ЦК ВКП(б)

    2 ноября 1930 г.

    Тов. М. И. Калинину. Копия. СРОЧНО. 2 НОЯБРЯ 1930 г.

    СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б).

    В ближайшее время будет слушаться дело так называемой «Промышленной партии». Дело передается в Верховный Суд, но в какой — Союзный или республиканский — не указано. В комиссию, которая назначена по этому делу, входит представитель юстиции РСФСР (тов. Крыленко)1, представителя Верхсуда Союза нет.

    Это как бы предрешает вопрос о заслушании дела в Верхсуде РСФСР.

    Между тем дело это имеет общесоюзное значение, т. к. деятельность указанной контрреволюционной организации имела место на территории всего Союза и за границей. Поэтому, политически правильнее было бы передать дело в Верхсуд Союза, тем более, что процесс имеет международное значение. Для надлежащего руководства и направления могло быть образовано специальное присутствие с особо назначенным председателем и пр.

    Ввиду сказанного, прошу Политбюро срочно разрешить означенный вопрос, дабы Верхсуд Союза мог своевременно приступить к организации судебного процесса, а также ввести представителя Верхсуда Союза в комиссию по данному делу2.

    Вместе с тем, прошу Политбюро о введении в постоянную судебную Комиссию ЦК представителя Верхсуда Союза, так как в настоящее время такового в ней нет, а между тем в ней разрешаются вопросы общей судебной политики, в каковом разрешении Верхсуд Союза должен принимать активное участие, нередко рассматриваются вопросы, касающиеся непосредственно Верхсуда Союза, а также происходит руководство судебными делами, заслушиваемыми в Верхсуде Союза3.

    ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЕРХСУДА СОЮЗА ССР А. Винокуров4.

    РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 7. Д. 166. Л. 1. Машинописный текст. Подпись — автограф.

    Примечания:

    1. 25 октября 1930 г. ПБ создало комиссию в составе: Литвинов, Ворошилов, Сталин, Менжинский и Крыленко «для просмотра в кратчайший срок показаний вредителей об интервенции» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Л. 53).

    2. 15 ноября 1930 г. ПБ утвердило состав Особого присутствия Верховного суда СССР по делу «промпартии» под председательством Вышинского. В состав суда был включен член Верховного суда СССР В. П. Антонов-Саратовский. Начало суда было назначено на 25 ноября 1930 г. (Там же. Оп. 3. Д. 804. Л. 6). 21 ноября 1930 г. ПБ создало комиссию для руководства ходом дел на процессе «промпартии» в составе: Литвинов (с заменой Крестинским), Молотов, Сталин, Ворошилов, Менжинский, Янсон и Крыленко (Там же. Оп. 162. Д. 9. Л. 81).

    3. Речь идет о Комиссии ПБ по судебным делам, созданной в 1926 г. для контроля за организацией показательных политических процессов (Сталинское Политбюро в 30-е годы. С. 58).

    4. На бланке: «Верховный суд Союза ССР». Печатается по экземпляру письма, направленного Калинину.

    № 81

    Л. М. Хинчук — К. Е. Ворошилову

    5 января 1931 г.

    Копия.

    Лично. Секретно, 5 января 1931 г. Тов. Ворошилову. Дорогой Климент Ефремович, Мне очень неприятно, что приходится начать переписку с Вами по очень неприятному для всех нас инциденту. По приезде военной группы1, я их принял у себя, продолжительно беседовал и принял меры к тому, чтобы подготовительная их работа в немецком языке для предстоящей работы была бы налажена. Были они у меня в день нового года, и я с ними опять продолжительно разговаривал. В промежутках мне стало известно, что тов. Авксентьев-ский по-прежнему подвержен своей болезни. Так, уж на третий день своего здешнего пребывания, он напился и в этом виде проделывал много неприятных историй и в конце концов очутился в своей бывшей санатории с букетом цветов и шампанским. Врачи санатория по телефону обращались в посольство для унятия т. Авксентьевского. 2-го января ко мне позвонил тов. Любимов, не могу ли я устроить у себя т. Авксентьевского, так как он в пансионе скандалит. Любимов поехал в пансион, и ему еле удалось отвезти Авксентьевского в сопровождении т. Александрова в его бывшую санаторию. Со слов того же Любимова, он тут же требовал к себе врача, профессора, требовал от врача, чтобы он сел с ним играть в карты и тому под[обное]. Санатория согласилась оставить т. Авксентьевского у себя только при условии, если останется в санатории кто-либо из русских товарищей. Остался тов. Александров. К Любимову и ко мне явились т. т. Егоров и Дыбенко, сообщали, что они принимали все меры к успокоению т. Авксентьевского, что они старались его не допускать к проявлению болезни. Но все это напрасно. Они передавали целый ряд фактов скандального положения, при котором дискредитировались и они, и указывали на то, что если А[вксентьевский| не будет отозван, то это явится угрозой для работы всей группы. Причем мне стало известно, что тов. Егоров послал Вам уже телеграмму об этом. Я заявил, что без Вашего твердого решейия я отправить тов. А[вксентьевского] в СССР не могу, и поэтому составил Вам телеграмму, в которой указал, что жду Вашего решения на этот счет.

    Вчера вышел тов. Авксентьевский из санатория, и я его устроил у себя в полпредстве. В беседе с ним я выяснил, что тов. Авксентьевский], не снимая с себя ответственности, что не оправдал Вашего доверия и не выполнил возложенные на него обязанности, все же считал в этом виновными товарищей Егорова и Дыбенко, так как, по его словам, они не только его не удерживали от выпивки, но, наоборот, увлекали. Я не могу разбираться в этом вопросе, скажу лишь, что и по-человечески и по-товарищески мне жаль тов. А[вксентьевского], но факты говорят против него. Так, вчера вечером, разговаривая со мною, он, при приходе тов. Александрова, заявил, что поедет к нему поужинать и вместе с ним приедет. Так и было. Однако, когда Александров с женой провожали его в полпредство, он у одного ресторана сказал: «подождите меня, я куплю сигары, чтобы иметь возможность при их помощи хорошенько уснуть». Он зашел и так как оставался более продолжительное время, чем нужно на покупку сигар, то т. Александров зашел в ресторан и застал его там за питьем коньяка. По словам Александрова ему насилу удалось извлечь оттуда т. Авксентьевского и привезти в полпредство. Я таким образом не могу иметь доверия к его воле, так как очевидно, он не умеет управлять собою и поэтому сегодня, когда он потребовал денег перед отъездом, чтобы купить некоторые вещи, я разрешил ему это сделать, но только в сопровождении нашего товарища.

    Сегодня тов. Авксентьевский имеет намерение выполнить Ваше требование и поехать в СССР2.

    С коммунистическим приветом Хинчук3.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 22-23. Заверенная машинописная копия. Примечания:

    1. Речь идет о группе советских офицеров, проходивших обучение в германской военной академии.

    2. Тому же вопросу было посвящено письмо старшего группы А. И. Егорова Ворошилову от 4 января 1931 г. В частности, Егоров писал: «настоящим моим письмом вынужден занимать Ваше внимание и время, главным образом, на чтение описания того печального явления, о котором я донес уже Вам телеграммой, т. е. о поведении т. Авксентьевского |...| Сегодня |...| получена Ваша директива командировать Авксентьевского в Москву. Это надо считать самым необходимым и наилучшим решением вопроса. Это решение снимает "с повестки дня", если можно так выразиться, ставшую для нас в реальной форме опасность подрыва авторитета командира РККА через необузданное поведение отдельных лиц и, тем более, лиц самого высокого ранга, каким является комвойсками» (РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 14-21). 8 января, уже после отъезда Авксентьевского, о его поведении в Германии написал Ворошилову военный атташе СССР в Берлине Путна. «[...] Поведение т. Авксентьевского в Берлине было настолько из ряда вон выдающееся, — писал Путна, — что, по-видимому, по отношению его необходимы какие-то радикальные меры |...|» (Там же. Л. 26-30). Письма Хинчука и Егорова Ворошилов послал Сталину 8 января 1931 г. с сопроводительной запиской: «Дорогой Коба! Не ругай, пожалуйста, что загружаю тебя моими делами, ничего не поделаешь, приходится к этому прибегать в силу необходимости. Прошу бегло ознакомиться с копиями писем т. т. Егорова и Хинчука, трактующих все о том же — но несчастном Авксентьевском. Как поступить в дальнейшем с А|вксентьевским|, буду говорить с тобой лично. С приветом Ворошилов. 8/1—31 г.» (Там же. Л. 13). Посланные для ознакомления Сталину 17 января письма Путна, Ворошилов сопроводил припиской: «Дорогой Коба! Посылаю копии писем т. Путна об Авксентьевском. Т. Путна "попутно" сообщает об источнике получения Авк|сентьевским| валюты. Этим источником был т. Элиава, снабжавший т. Авк|сентьевского] валютой довольно

    щедро. Письма т. Путна заслуживают прочтения. Всех благ. Ворошилов. 17 января 1931 г.» (Там же. Л. 25).

    30 марта 1931 г. ПБ заслушало сообщение Ворошилова об Авксентьевском и приняло решение: «Принять к сведению сообщение Ворошилова об увольнении т. Авксентьевского в бессрочный отпуск» (Там же. Ф. 17. Оп. 3. Д. 818. Л. 10).

    3. На бланке: «СССР. Полномочное представительство в Германии».

    № 82

    Г. Л. Пятаков — Г. К. Орджоникидзе

    15 марта 1931 г.

    Дорогой Серго!

    Мне чрезвычайно неприятна эта глупая история с запиской т. Циф-риновича, тем более, что мне ни в малейшей степени никогда не приходила и не могла прийти в голову мысль как-то обойти тебя или ВСНХ. Я остро сознаю свою ошибку, но мне не хотелось бы, чтобы у тебя остался какой-либо неприятный осадок.

    Как это все произошло? Цифринович был у меня. Докладывал о положении дела. Я ему сказал: вопрос очень серьезный и надо обязательно информировать Орджоникидзе и Сталина. Так как я тебя вижу часто, то решил, что при первой встрече скажу тебе и попрошу приема Цифриновичу. Сталину же написал записочку с просьбой заслушать т. Цифриновича и меня. Сталин вызвал нас, мы ему рассказали как обстоит дело и попросили заслушать вопрос о калии в ПБ, т. к., как я ему сказал, у меня создалось впечатление, что в ПБ1 немного потеряли веру в наш калий (что Сталиным было тут же опровергнуто). Сталин согласился и поставил вопрос на повестку, а я при встрече с тобой просто как-то замотался и забыл сказать. Потом сказал Цифриновичу, чтобы он обязательно добился у тебя приема, что он и пытался сделать. В это время позвонили из ПБ и сказали, что надо прислать материал и я тут же вызвал Цифриновича и сказал ему, чтобы он составил записку и послал в ПБ2.

    Вышло нехорошо и мне поэтому очень и очень неприятно, тем более, что речь идет о тебе, а я помимо всякого рода служебной субординации просто лично к тебе очень хорошо отношусь и считаю тебя хотя и старшим, но одним из самых моих близких товарищей (я, разумеется, нисколько не навязываюсь и не требую, чтобы и ты меня считал таковым, но мое отношение к тебе определяется независимо от этого).

    Я хотел бы, поэтому, чтобы ты не ставил мне этого в вину и отнесся к этой оплошности моей (повторяю, крайне для меня неприятной) как случайности. Могу заверить, что больше этого не повторится.

    Что касается т. Цифриновича, то он, право, тут менее всего повинен.

    Пишу тебе потому, что там, в приемной ПБ я сильно сконфузился и не сказал тебе просто и ясно, что я об этом думаю.

    Хотел бы, чтобы ты понял меня и не сердился. Право, я стараюсь сделать получше и если в данном случае сглупил, то не «по злому умыслу», а по небрежности.

    15/111-31 г. Юрий.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 1/С. Д. 136. Л. 2. Автограф. 152

    Примечания:

    1. Пятаков и Цифринович были на приеме у Сталина 6 марта с 16 часов 15 минут до 17 часов (Исторический архив. 1994. № 6. С. 30).

    2. Вопрос «О состоянии и нуждах калийной промышленности» стоял в повестке дня заседания ПБ 15 марта 1931 г. Вопрос был отложен до 20 марта (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 816. Л. 6). 20 марта ПБ утвердило постановление по этому вопросу. В его обсуждении участвовали Цифринович и Орджоникидзе (Там же. Д. 817. Л. 14).

    № 83

    М. И. Калинин — А. С. Енукидзе

    27 мая 1931 г.

    Дорогой Авель Сафронович, Я был очень доволен, что получил от Вас письмо, между прочим, многие спрашивали, нет ли от Вас письма — и что Вы пишете и как Ваше самочувствие. Вообще Вас здесь не забывают, а что касается меня, так я часто хватаюсь за скобку Вашей двери и потом вспоминаю, что Вас нет.

    Признаюсь, я возмутительно затянул тебе ответ, каждый день все собирался и по своей безалаберности, дело все откладывается день ото дня, а ведь время в советах, ты сам знаешь, бежит на курьерских. Я не знаю, получаешь ли ты информацию обо всем, что делается здесь?

    Во всяком случае, начну с погоды в Москве: она небывалая, достаточно сказать, что уже месяц стоит, за небольшим исключением, температура около 20 градусов по реомюру. Прямо жаркий юг, дожди редки и коротки.

    Кончаем сев и посадку картофеля. Вишни отцветают, яблони в полном цвету, рожь уже выросла на пол-аршина. По всем данным урожай должен быть хорош. В политике дела идут недурно, вероятно, об этом ты можешь ориентироваться и через газеты. Наши общие близкие здоровы. У нас в аппарате никаких изменений не произошло, все идет по-старому. Вопросы квартир, дач, помощи и т. д. — все, что доходит до меня — откладываю до твоего приезда. Из домашних дел. Катерина приезжала сюда с Алтая — за планами и деньгами, ее удовлетворили если не в полном, то во всяком случае достаточном размере. Отпуска еще не распределили, очевидно до Пленума1 об этом не будут разговаривать.

    У меня настроение неплохое, наше ЦИКское хозяйство растет и, вероятно, осень даст заметные плоды хозяйственной работы.

    Тоня доживает последние отпускные дни в Архангельске, на моей даче у Дуни.

    Конечно все наши тебе посылают приветствия и ждут тебя. Но если требуется, ни в коем случае не снимайся раньше времени, поскольку поехал — надо уже взять все, что можно.

    Крепко жму твои руки. М. К.

    27/V 31 г.

    Кремль.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 17. Л. 28-29. Автограф.

    Примечания:

    1. Пленум ЦК ВКП(б) состоялся 11-15 июня 1931 г.

    № 84

    К. Е. Ворошилов — Я. Б. Гамарнику

    12 июля 1931 г.

    С. Секретно.

    Вагон, (после Вятки) 12/VII—31 г. Дорогой Ян Борисович!

    Уже скоро сутки, как я в вагоне по пути на ДВ1. Сколько раз Вам пришлось этой же дорогой туда же путешествовать в течении 5 лет. Последние дни в Москве был поглощен сутолокой повседневной работы настолько, что не мог выкроить времени для написания В[ам] хотя бы краткой записки о наших первоочередных делах.

    Информировать за истекший месяц не стану, это сделают оставшиеся т. т., да ничего, собственно, значительного и не произошло, если не считать перемещений, о которых В[ы] (в основном) были осведомлены. П. И. перешел в ВАО2, как будто бы без особого осадка (так мне показалось) и взялся за работу так усердно, что уже счел нужным выступить с предложением о сокращении наших заказов по моторам — «бытие...» Р. А.3 едет вместе со мной в вагоне, пьет чай, воду и пр. и как подобает острит. Успокоился. Рекомендую прочесть письмо Р. А. в ПБ, где он, по-моему, не совсем справедливо обвиняет меня в «одностороннем» и «субъективном» подходе в оценке его работы в приказах и постановлениях РВС. Из протоколов ПБ В[ы| уже знаете, что Р. А. будет инспектором ВМС4, что по-моему будет не плохо. Вчера на КО обсуждался (в порядке направления) морск[ой] вопрос. Этим делом (морскими вооружениями) серьезно занялся С|талин| и по его предложению штаб и наморси, а также пр[омышленно]сть должны через два месяца представить доклад о стр|оительст]ве м|орских] с[ил] на ближайшие 4 года (32—35 г. г.). В виде директивы даны устные (и кратко письмен(ные)) задания исходить из необходимости постройки 200-250 подлодок, 40-50 миноносцев, 150-200 торп|едных] катеров, усиления береговой обороны, морск|ой] авиации и пр., и пр. Избрана специальная] комиссия для разработки един[ого] доклада для КО. От нас в комиссию входят М. Н.5, Егоров и Орлов. Очень прошу заинтересоваться вопросом и следить за работой этой к|омиссии]. Важнейшей задачей штаба и м[орских] с[ил], подработать вопрос о защите Д[альнего1 Bloc-тока] и Севера. И на Д[альнем| В[остоке] и на Мурмане необходимо кроме береговой обороны строить надводный, а главное подводный флот. Не знаю, когда Вы вернетесь с Кисловодска (плохо, если к 15/VII), но очевидно на следующем заседании КО Вы уже будете. Первым вопросом будет стоять стр|оительст]во вооруженных] сил на 32— 33 г. г. Вникните в дело и сами проследите, чтобы М. Н. не смял чего-либо из намеченных мероприятий, такое опасение вполне уместно. Я уехал прежде, чем смог двинуть вопрос (как следует) об аттестовании начсостава и формах (не формально) учета. Кадры! Кадры! Сколько слов, шумихи (и у нас, к сожалению), а живого дела все также мало, как три—четыре года назад. Нужно без громких фраз менять методы. Приказал т. Путна перевести добытый им в Рейхсвере материал их Командного] Управления], кроме того хорошо было бы созвать несколько человек из округов (дивизия, полк) знающих людей и обсудить представляемые т. Савицким предложения. Дело сугубой важности (ну и трясет вагон, черт его дери, писать нельзя). Вчера С. С.6 доложил, что поступление материалов на оборон[ное] стр[оительст]во идет очень хорошо, я в этом сомневаюсь, а оптимизма С. С. боюсь. Теребите его почаще, а главное, не стесняйтесь ставить эти вопросы перед Молотовым, а, если нужно, то на КО. Имейте в виду (это Вы знаете), что ВСНХ действует по принципу — «своя рука владыка». Я просил С. С. почаще бывать в округах и, в особенности, он должен побывать в БВО, ЛВО и ПРИВО. Якир себя в обиду не даст, да ПБ Украины ему помогает. Теперь со всей ясностью установлено, что Гиттис с делом не справился, нужно его поскорее снять. Вопросы подготовки нашего бюджета, в отсутствии В[ас] и Хрулева, зачахли. Оживляйте и форсируйте. Новая морская программа должна основательно изменить все контрольные] цифры нашей бюджетной наметки7. Хорошо бы предварительно об этом поговорить со С[талиным].

    Я наблюдал (боюсь, недостаточно) за осуществлением постановления ПБ по начсоставу РККА8, но сделано пока мало, жмите, чтобы решения ПБ претворялись в действительности. Алкснис взялся за работу будто бы не плохо. Он представил по моему требованию план мероприятий для уменьшения аварийности и упорядочения всей работы ВВС. Очень прошу помочь Алкснису — держа его все время на «прицеле». Парень он очень хороший и я думаю, что при постоянной поддержке у него дело пойдет. Егорову помогайте не только в работе, но... он часто говорит не то, что следует. У Халепского дела идут сносно. Он работает много и хорошо, но ему помогать нужно не меньше, чем другим. Я не знаю, как будет работать Фельдман, но его хвалят (не только М. Н.) и общее мнение, что справится. Вы его ориентируйте на кадры и школы. Он свежий человек, может и улучшит работу. Савицкий явно слаб, хотя и трудится до отказа. Очень скверно дела со связью. Синявский работает и не четко, и без «азарта», — заинтересуйтесь. При отъезде, Эйдемана не видел, он захворал. Повидайте его и тоже поддержите, его, думается, начали часто облыжно поносить. Булин хотел, чтобы я приложил руку к какой-то официальной бумажке по стр[оительст]ву театра К[расной] А[рмии], я отказался. Но это не значит, что я против постройки т|еатра], наоборот, я охотно буду поддерживать это начинание (в пределах 1 м[лн]. руб.), но Вы уж (пуровцы) сами это дело варганьте и меня не путайте.

    Вот, как будто и все. Извиняюсь за хаотичность изложения — в вагоне такая жара и на ходу так «качает», что все мысли путаются и в голове сплошной сумбур. Очень жаль, Я. Б., что Вы не отдохнули как следует. Придется осенью дополнительно отдыхать.

    Крепко жму руку. Ваш Ворошилов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 44. Л. 39-44. Автограф.

    Примечания:

    1. 5 июля 1931 г. ПБ приняло решение: «а) Разрешить т. Ворошилову поездку на Дальний Восток сроком с 11 июля по 20 сентября [...] в) заместителем т. Ворошилова на время его командировки утвердить т. Гамарника» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 10. Л. 106).

    2. П. И. Баранов. 23 июня 1931 г. ПБ по предложению Орджоникидзе назначило Баранова председателем правления ВАО, освободив его от поста начальника воздушных сил СССР (Там же. Оп. 3. Д. 832. Л. 4).

    3. Р. А. Муклевич. 8—9 июля 1931 г. ПБ приняло решение разрешить Ворошилову взять с собой на Дальний Восток Муклевича (Там же. Оп. 162. Д. 10. Л. 111).

    4. 25 июня 1931 г. ПБ освободило Муклевича от должности начальника морских сил РККА (Там же. Оп. 3. Д. 832. Л. 1). 8—9 июля 1931 г. ПБ предрешило назначение Муклевича инспектором морских сил после его возвращения с Дальнего Востока (Там же. Д. 835. Л. 6).

    5. М. Н. Тухачевский.

    6. С. С. Каменев.

    7. В связи с вторжением Японии в Маньчжурию в сентябре 1931 г., осенью 1931 г. были существенно увеличены военные расходы. Еще более значительный их рост произошел в 1932 г. Бюджет НКВоенмора в 1932 г. превысил 4 млрд рублей по сравнению примерно с 1,9 млрд рублей в 1931 г. Значитель-1гую часть этих расходов составляло финансирование военных заказов, в том числе судостроения. Финансирование заказов судостроения по бюджету НКВоенмора увеличилось с 84 млн рублей в 1931 г. до 384 млн рублей в 1932 г. (Davies R. W. Crisis and Progress in the Soviet Economy. 1931—1933. Basingstoke, London, 1996. P. 115, 313; Davies R. W. Soviet Military Expenditure and the Armaments Industry. 1929—1933: A Reconsideration // Europe-Asia Studies. Vol. 45. № 4. 1993. P. 594).

    8. Постановление «О командном и политическом составе РККА» было утверждено ПБ 5 июня 1931 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 10. Л. 72-73).

    № 85

    Д. 3. Мануильский — Л. М. Кагановичу

    23 августа 1931 г.

    Сов. секретно. 23 авг. 1931 г.

    Дорогой Лазарь Моисеевич.

    Хотел бы обратить Ваше внимание на одну мысль, которую, если она Вам покажется стоящей, может быть, надо бы обсудить, а в противном случае — предадите просто забвению.

    Дело в том, что недавно в газетах промелькнуло сообщение, что американцы собираются сжечь треть запасов своего хлопка. Такой проект исходил от официального органа — сельскохозяйственного управления. Не подцепить ли нам американцев на этом деле? Скажем так: какой-либо из наших органов обращается к американскому правительству с подобным предложением: когда-то американская организация АРА, руководимая Гувером, помогала голодающим Поволжья. Мы хотели бы «отблагодарить» и помочь бедствующим фермерам и безработным Америки. Поэтому мы согласны купить у Америки тот хлопок, который они собираются сжечь, но с тем, чтобы деньги за него или часть денег (2/з или 3Д суммы) наши комитеты распределяли среди безработных и обнищавших фермеров. Но так как хлопок у нас есть свой, и закупка хлопка не является для нас первоочередной задачей, то мы ставим второе условие: чтобы на сумму закупленного хлопка нам были гарантированы кредиты на закупаемые машины и оборудование.

    Конечно, американцы не пойдут на наше предложение. Но свое дело оно сделает. Мы взбудоражим безработных, фермеров. Факт бессмысленного уничтожения товарных запасов прикует к себе внимание всего мира. Авторитет Советского Союза на этом деле вырастет. Различие между советским строем и капиталистическим встанет перед каждым пролетарием и трудящимся особенно остро.

    Если бы пойти на это дело, надо его, конечно, всесторонне взвесить, учтя предварительно все доводы за и все доводы против.

    Д. Мануильский1.

    РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 255. Л. 18. Машинописный текст. Подпись — автограф.

    Примечания:

    1. На бланке: «Член президиума Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала».

    № 86

    Н. И. Бухарин — Г. К. Орджоникидзе

    [ранее 24 августа 1931 г.]

    Серго!

    Я бы просил тебя разрешить мне перед открытыми заседаниями ПБ брать из твоего секретариата на 2-3 часа материалы к заседанию ПБ. Теперь вопросы очень специальные и без предварительного знания повестки и чтения материалов трудно более или менее ответственно выступать (легче по международным делам и т. д., где речь идет о более общем или о том, что знаешь из других источников). Тогда я смогу активно выступать каждый раз. А так я не решаюсь1.

    Бухарин.

    P. S.

    Сегодня я на два дня должен уехать в Ленинград для разрешения ряда дел и по НИСу ВСНХ и по Акад[емии] Наук2.

    РГАСПИ. Ф. 85. On. 1/С. Д. 172. Л. 10. Автограф. Примечания:

    1. С заседания ПБ 25 июля 1931 г. Бухарин после долгого перерыва начал регулярно посещать заседания ПБ (См.: Сталинское Политбюро в 30-е годы. С. 203 и далее).

    2. По тексту сверху пометка Семушкина: «Л[ичное] п[исьмо|. 24/УШ».

    В. М. Молотов — А. С. Енукидзе

    24 августа [1931 г.]

    24/VIII

    Дорогой Авель Сафронович! Большое спасибо за письмо.

    1. Хорошо, что дело с Дв[орцом] Советов сдвинулось, что храм начали разбирать1. Но все же нужно это дело торопить — темпы пока слабые. С москвичами прошу договориться о вселении граждан, проживающих в квартале до Ленивки. Больше тянуть с этим нельзя. Прошу Вас снестись по этим вопросам с т. Кагановичем и урегулировать этот вопрос.

    2. Мне кажется, конкурс придется отсрочить, но не сейчас, а несколько позже, в середине сентября. Тогда можно сказать, что это делается по ходатайству ассоциаций архитекторов2.

    3. Согласен с Вами, что предложение Крюкова об объявлении Всемирным конкурса — не приемлемо. Это слишком нас обязывает, чего т. Крюков не учитывает. Заказ за границу на несколько проектов дать целесообразно. По крайней мере, частично м[ожет] б[ыть] используем3.

    4. Насчет Дома — Гостиницы (на болоте) поговорим, когда увидимся.

    5. Строительство для Интуриста придется поддержать. Дело нужное и доходное4.

    Отдыхаю хорошо. Жаль только Полю5 вызвали на фабрику, где без нее плохо управляются.

    Коба пока в отъезде. Скоро должен вернуться. Шлю привет и лучшие пожелания!

    Ваш В. Молотов.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 17. Л. 95-97. Автограф. Примечания:

    1. 25 мая 1931 г. ПБ по докладу Молотова и Ворошилова утвердило местом постройки Дворца Советов «территорию, занимаемую храмом Христа Спасителя. В случае, если площадь эта окажется недостаточной, поручить комиссии внести другое предложение» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 827. Л. 9). 5 июня 1931 г. ПБ утвердило окоргчательно местом постройки Дворца Советов площадку храма Христа Спасителя и определило, что Дверец Советов должен иметь один зал на 12—15 тысяч и другой на 4-5 тысяч человек (Там же. Д. 828. Л. 17).

    2. 15 июля ПБ утвердило проект текста, представленного советом строительства Дворца Советов об объявлении конкурса на составление проектов Дворца Советов и приняло решение опубликовать его от имени совета строительства (Там же. Д. 836. Л. 5).

    3. 2 ноября 1931 г. СНК СССР принял решение установить для оплаты заказанных за границей проектов Дворца Советов фонд в 60 тыс. рублей валютой и в этих пределах отпускать по решению СНК в каждом конкретном случае необходимые суммы для оплаты заказов (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 57. Д. 15. Л. 68). 2 ноября 1931 г. управлению строительством Дворца Советов из этого фонда было выдано 3 тыс. долларов на авансирование заказов проекта Дворца Советов в Германии (Там же. Л. 69), 28 ноября — 2,6 тыс. долларов для расчетов по заказанным проектам в США (Там. же. Л. 112), 11 декабря — 1,5 тыс. долларов для расчетов за проектирование Дворца Советов с архитектором Корбюзье (Там же. Л. 149) и т. д.

    4. 5 сентября 1931 г. СНК принял постановление «О развитии иностранного туризма в Союзе ССР и об обеспечении выполнения программы по интуризму на 1932 г.» План интуризма для 1932 г. был определен в 75-80 тыс. туристов и 30 тыс. транзитных пассажиров с тем, чтобы прямые поступления по «Интуристу» достигли не менее 30 млн валюты. Предусматривались меры для организационного и материального обеспечения этой программы (Там же. Л. 4-5).

    5. П. С. Жемчужина, жена Молотова.

    № 88

    В. М. Молотов — А. С. Енукидзе

    5 сентября 1931 г.

    Дорогой Авель Сафронович!

    В[аше) письмо от 1/IX получил. Большое спасибо.

    С дворцом как будто дело должно пойти. Но мое впечатление таково, что наши строители не настроены кончить дело в два — два с половиной года. Поэтому придется особо обсудить меры, необходимые для окончания строительства в намеченный срок1.

    Вы правы, что с автотранспортом у нас туго. Но в ближайшие месяцы и даже недели (АМО с 1/Х) должны здорово помочь новые автозаводы. Впрочем, наши потребности и тут значительно опережают производство. Надеюсь, что непосредственно в отношении указанных В[ами] строек мы уладим дело быстро.

    Насчет проекта комиссии о бюджетных делах пока не могу высказаться окончательно, т. к. еще не успел разобраться по-настоящему. Ознакомившись с В|ашими) замечаниями, считаю, что комиссия в основном правильно подошла к делу. Конечно, существующий порядок не годится. Республики оказались в крайне стесненном положении, без самой элементарной заинтересованности в развитии своих доходных источников и т. п. С др|угой| ст[ороны|, комиссия правильно дала отпор сепаратистским настроениям — вроде попытки обеспечить неприкосновенность от Союза новым доходам республик2.

    Скоро буду в Москве. Тогда договоримся по всем этим вопросам.

    Против прямого обсуждения на СНК вопроса о налоговой реформе и о попенной плате не возражаю3.

    Шлю привет Калинычу. Привет Вам и М. И. от Поли.

    Жму руку! Ваш В. Молотов.

    5/IX-31 г.

    РГАСПИ. Ф. 667. On. 1. Д. 17. Л. 98-101. Автограф. Примечания:

    1. В ноябре—декабре 1931 г. СНК несколько раз принимал решения о выделении средств на оплату проектов Дворца Советов (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 57. Д. 15. Л. 68-69, 112, 149).

    2. 21 декабря 1931 г. было принято постановление ЦИК и СНК СССР «О республиканских и местных бюджетах», в котором предусматривались новые отчисления для расширения доходных источников республиканских и местных бюджетов и «усиления заинтересованности республиканских, краевых (областных) и районных (городских) органов в выполнении планов государственных и местных доходов» (СЗ. 1931. № 75. Ст. 505).

    3. 11 октября 1931 г. на заседании СНК СССР под председательством Молотова было решено отложить вопрос о практике применения налоговой реформы на две декады (ГА РФ. Ф. Р-5446. On. 1. Д. 62. Л. 357). 28 октября 1931 г. СНК отменил параграф 2 раздела «в» п. 1 постановления СТО от 16 сентября 1931 г. о практике применения налоговой реформы (Там же. Д. 63. Л. 57).

    № 89

    Г. К. Орджоникидзе, Г. Г. Ягода — в ЦКК ВКП(б)

    10 сентября 1931 г.

    10.9-31 г.

    В ЦКК ВКП(б).

    В 1929 г. работники Азербайджанского ГПУ — Мороз, Горобченко, Назаров, Закарьян, Дикий-Дымов, Матвеев и Жуков были исключены из партии и осуждены на разные сроки заключения в лагеря ОГПУ за произведенный ими незаконный расстрел арестованного1.

    Указанные лица были посланы для отбывания наказания в Северные лагеря (область КОМИ) и каждому из них была дана весьма ответственная работа в лагерной обстановке.

    Все они, вполне понимая свою большую вину, самоотверженно и добросовестно выполняли и выполняют порученное им дело.

    Особенно необходимо подчеркнуть исключительно полезную деятельность Мороза, который в невероятно трудных условиях, будучи заключенным, возглавлял Экспедицию ОГПУ на Ухте и Печере. Экспедиция эта, развернувшаяся теперь в Ухтинско-Печерский лагерь ОГПУ, возглавляемый Морозом же, ведет исключительно интенсивную разведку на нефть, разведку и эксплуатационные работы на радиоактивную воду2.

    В силу вышеуказанного, Мороз, Горобченко и остальные, постановлением ЦИК СССР были досрочно освобождены из лагерей и постановлением коллегии ОГПУ восстановлены в праве работать в органах ОГПУ.

    Принимая во внимание, что Мороз, Горобченко, Закарьян, Назаров, Дикий-Дымов, Матвеев и Жуков, хорошо поняли всю глубину своей вины и своей исключительно полезной деятельностью в лагерях доказали преданность партии и Советской власти, мы поддерживаем их ходатайство перед ЦКК ВКП(б) о восстановлении их в членах партии3.

    Орджоникидзе. Ягода4.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 28. Д. 26. Л. 1. Машинописная копия. Примечания:

    1. Мороз и Горобченко были исключены из партии постановлением Закавказской краевой контрольной комиссии 20 февраля 1929 г. (постановление

    подтверждено Партколлегией ЦКК 27 сентября 1929 г.), а Назаров, Закарьян, Дикий-Дымов, Матвеев и Жуков — 20 апреля 1929 г. (постановление подтверждено Партколлегией ЦКК 13 октября 1929 г.). Они обвинялись в незаконном расстреле рабочего (РГАСПИ. Ф. 613. On. 1. Д. 90. Л. 47, 61, 63).

    2. Ухтинская экспедиция ОГПУ, целью которой была разведка месторождений нефти, угля и радиоактивных вод, начала работать в августе 1929 г. С ноября 1929 г. экспедицию возглавил Мороз. В июле 1931 г. экспедиция была реорганизована в Ухто-Печорский исправительно-трудовой лагерь, начальником которого был назначен Мороз (Канева А. Н. Ухтпечлаг. 1929—1938 // Звенья. Исторический альманах. Вып. 1. М., 1991. С. 331-337).

    3. Мороз был восстановлен в партии 18 сентября 1931 г. (Там же. С. 337).

    4. По верхнему полю письма пометки: «Президиум] ЦКК» и «12. IX. 31 г. № 1С».

    № 90

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    24 сентября 1931 г.

    Здравствуй, Клим!

    Письмо получил.

    Ты прав, что мы не всегда учитываем громадное значение личных поездок и личного знакомства с людьми, с делами. Мы бы много выиграли (а дело особенно выиграло бы), если бы почаще объезжали места и знакомились с людьми на работе. Учтем опыт твоей поездки1.

    Я все крепился и не хотел уезжать в отпуск, но потом сдал (устал очень). По всем данным здоровье у меня поправляется.

    Ну, до скорого свидания. Привет.

    Твой И. Сталин. 24/IX-31.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 46. Автограф. Примечания:

    1. Ворошилов путешествовал по Дальнему Востоку, Сибири и Уралу более 2-х месяцев. За это время он посетил Хабаровск, Владивосток, Благовещенск, Верхнеудинск, Читу, Иркутск, Красноярск, Новосибирск. Ворошилов побывал на строительстве Магнитогорска, Челябинского тракторного завода, Кузнецка. Газета «Красная звезда» публиковала сообщения о поездке. См. также документ № 84.

    № 91

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    27 ноября 1931 г.

    Привет Климу!

    Письмо получил. Дела с Японией сложные, серьезные. Япония задумала захватить не только Маньчжурию1, но, видимо, и Пекин с прилегающими районами через Фыновско-Енсишановских людей, из которых попытается потом образовать правительство Китая (в противовес

    6 - 1283

    161

    нанкинцам)2. Более того, не исключено и даже вероятно, что она протянет руку к нашему Дальвосту и, возможно, к Монголии, чтобы приращением новых земель пощекотать самолюбие своих китайских ставленников и возместить за счет СССР потери китайцев.

    Возможно, что этой зимой Япония не попытается тронуть СССР. Но в будущем году она может сделать такую попытку. Ее толкает на этот путь желание прочно засесть в Маньчжурии. Но прочно засесть в Маньчжурии она может лишь в том случае, если ей удастся посеять ненависть между Китаем и СССР. А для этого существует лишь одно средство — помочь китайским феодалам захватить КВЖД, захватить Монголию и Дальневосточное побережье и поставить у власти своих ставленников, зависимых во всем от Японии.

    Осуществлением этого плана японские империалисты рассчитывают

    а) уберечь Японию и Север[ный| Китай от «большевистской заразы»,

    б) сделать невозможным сближение между СССР и Китаем, в) создать себе широкую экономическую и военную базу на материке, г) опереться на эту базу для войны с Америкой. Без осуществления такого плана японские империалисты должны чувствовать себя, как в мышеловке — между военизирующейся Америкой, революционизирующимся Китаем и быстрорастущим СССР, рвущимся к океану (японцы, мне кажется, считают, что через 2 года, когда СССР обзаведется всем необходимым на Дальвосте, — будет уже поздно).

    Осуществление этого империалистического плана зависит от ряда условий. Я думаю, что а) если другие империалистические] державы (и, прежде всего, Америка) не пойдут против Японии (на что пока мало надежды), б) если в Китае не начнется скоро серьезный подъем антияпонского движения и антияпонских военных выступлений (на что пока также мало надежды), в) если в Японии не вспыхнет могучее революционное движение (признаков чего не видно пока) и г) если мы не займемся сейчас же организацией ряда серьезных предупредительных мер военного и невоенного характера, — то японцы смогут осуществить свой план.

    Японцы сделали вид, что они довольны заявлением Литвинова и нашим нейтралитетом3. Они предложили нам подписать давно уже готовую почтовую конвенцию («чтобы все видели, что отношения между нами не плохие», как говорит Хирота). Мы согласились4. Они предложили начать переговоры о рыбной ловле (с той же целью). Мы и на это согласились5. Но было бы наивно верить в искренность «дружбы» японских империалистов. Все это — маска, нужная им для того, чтобы усыпить нас и одновременно козырнуть перед «державами» «дружбой» с нами. Понятно, что мы также не преминули козырнуть нашими «нормальными» отношениями с Японией перед Польшей. На днях мы придрались к одной беседе Патека с Литвиновым и с места в карьер заявили Патеку, что считаем начавшимися переговоры о пакте ненападения. Патек вертелся и увертывался, но это ему не помогло, так как на другой день дали в печать заявление ТАСС о том, что переговоры уже начались. Патеку пришлось примириться с фактом6. Переговоры идут, хотя трудно сказать — чем они кончатся, но даже простой факт

    переговоров с Польшей дает нам немалый плюс ввиду событий на Дальнем Востоке.

    Все это, конечно, не плохо. Но не в этом теперь главное. Главное теперь — в подготовке обороны на Дальвосте7. Мы уже начали делать кое-что в этой области. Но писать об этом не стоит. Отложим лучше до твоего приезда. Жаль, что тебя нет сейчас в Москве. Скоро ли приедешь?

    Жму руку. Твой Сталин.

    27/XI-31

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 3S. Л. 4S-51. Автограф. Примечания:

    1. В сентябре 1931 г. японские войска оккупировали Маньчжурию.

    2. Речь идет о возможности образования марионеточного китайского правительства в противовес центральному правительству Китая, располагавшемуся в Нанкине.

    3. После вторжения японских войск в Маньчжурию советское руководство неоднократно заявляло о невмешательстве в конфликт. 21 ноября 1931 г. в советской печати было опубликовано сообщение о встрече Литвинова с японским послом Хиротой, во время которой Литвинов заявил по поводу захвата Маньчжурии следующее: «Советское правительство последовательно во всех своих отношениях с другими государствами проводит строгую политику мира и мирных отношений. Оно придает большое значение сохранению и укреплению существующих отношений с Японией. Оно придерживается политики строгого невмешательства в конфликты между разными странами» (ДВП. Т. XIV. С. 668-672).

    4. Конвенция об обмене почтовыми посылками между СССР и Японией была подписана 23 ноября 1931 г. (Там же. С. 675-676).

    5. 26 ноября 1931 г. состоялась беседа заместителя наркома иностранных дел СССР Карахана с послом Японии Хирота о начале переговоров о заключении рыболовной конвенции (Там же. С. 680-683).

    6. 14 ноября 1931 г. состоялась беседа Литвинова с польским посланником в СССР Патеком (Там же. С. 647-650). 20 ноября ПБ предложило Литвинову «сегодня же, или, в крайнем случае завтра, начать формальные переговоры с Патеком о заключении пакта о ненападении [...] Предложить т. Литвинову завтра же составить проект интервью или сообщения в печати о советско-польских переговорах» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 64). 22 ноября было опубликовано сообщение ТАСС о возобновлении польско-советских переговоров о пакте о ненападении (ДВП. Т. XIV. С. 675).

    7. См. документы № 84, 92.

    № 92

    К. Е. Ворошилов — Я. Б. Гамарнику

    6 декабря 1931 г.

    Сочи, 6/ХП-31 г.

    Дорогой Ян Борисович! Спасибо за письмо. Очень хорошо, что Сталин взялся вплотную за Дальвост и промышленность1. Особенно хорошо, что мы будем иметь помощь С[талина] при разрешении вопросов с пр[омышленно]стыо.

    6*

    163

    Нужно этим воспользоваться и как следует, по-деловому и систематически ставить все спорные, трудно разрешимые с Павл[уновским] и др[угие] наши дела на КО, тем самым постепенно, но основательно знакомя С [талина] с положением дела. Без его крепкого нажима, нам с ВСНХ не сговориться, а главное тяжело иметь дело с Павл[уновским], Серго2 же в дела по-настоящему не вникает. У меня здесь пару дней сидит Ефимов, приехавший с Кисловодска. Он. горько жалуется на положение с Управлением] Вооружений] и говорит, что М. Н.3 всем занимается кроме своего Упр[авле]ния. Он очень встревожен и просит принимать немедленно какие-либо радикальные меры, или, как он говорит, будет поздно. Что тут поделаешь? Пока что, нажмите на него, указав, что С [талин] может в любой момент заинтересоваться всяким вопросом из круга его деятельности, поэтому он обязан вплотную заниматься делом и все знать, а главное обязан почаще и регулярно принимать подчиненных ему начальников управлений.

    Было бы не худо, если бы на РВС или просто один [раз] заслушали краткие доклады о положении дела в управлениях — связи, химии, инженерном и, если будет время, то и артиллерийском. Можно это сделать в присутствии М. Н., можно и без него. М. Н. пока, до моего приезда, ничего не говорите. Хорошо, что на авиапромышленность насели, но я боюсь, что все сведется к «постановлениям» и «констатациям», а дело будет идти по-прежнему. Следовало бы или созвать совещание авиаработников (пр[омышленно]сти) или хотя бы поручить РКИ полазить по заводам и нащупать те «пунктики», которые мешали и мешают планомерному росту этой отрасли производства.

    За бюджет я спокоен; денег дадут сколько нужно4. Беспокоит меня промышленность и медленный, «тихий» наш рост в овладении техникой.

    Ефимов сделал здесь короткий доклад с демонстрацией специального] учебн[ого] показат[ельного] фильма о зенитном сборе в Евпатории. Выясняется, что не взирая на громадную работу, которую ведет народ на местах, результаты еще дюже малы. Между прочим, заинтересуйтесь вопросом о киносъемках специальных] учебных фильмов, которые где-то, кем-то и как-то пекутся и пускаются в оборот. Дело это чрезвычайно важное и нужное, но его необходимо организовать и кому-то ответственно руководить им.

    Мы здесь и лечимся, и отдыхаем, и развлекаемся, и вообще живем «растительной» жизнью, но как вспомнишь, что Вы разрываетесь на части будучи больным, становится на душе, как говорят одесситы, ко-ломытно. С[талин] спрашивает когда приеду в Москву. Ванны кончу 16/ХП и, отдохнув пяток дней, махну к Вам, и там и сможет уехать на отдых*.

    Крепко жму руку. Всего хорошего, Ваш Ворошилов.

    6/XII-31 г.

    У меня еще один, но важный вопрос, Ян Борисович. Ефимов, между прочим, доложил, что на зенитном сборе точно установлено, что без мех. трубки мы обойтись никак не можем. Порохов[ая] трубка, вследствие громадной начальной скорости зенитного орудия дает преждевременный разрыв, что будет уничтожать и материальную] часть артиллерии и людей. Наш Георгиев, много лет работающий над мех. трубкой, как будто бы добился каких-то результатов, Тухачевский] утверждает, что вполне удовлетворительных. Ефимов категорически заявляет, что Георгиевская трубка не доработана, а на валовое производство может быть поставлена не ранее 3—4-х лет.

    Ефимов настаивает на немедленной закупке техпомощи у немцев, давно нам ее предлагающих, для чего потребуется 1,5 м. р[ублей] валюты. Нам, как Вы знаете, разрешено израсходовать, кажется '/г м- РУб-валюты на приобретение образцов вооружения у Шнейдера-Крезо во Франции.

    Я еще хорошо не знаю, что мы будем покупать, но думаю, что опять захотят покупать зенитку (у нас имеющуюся), 6" пушку (у нас работающую) и еще что-либо из того, что у нас есть или, что скоро будет. Не лучше ли было бы предназначенные 500 м[лн]. вал [юты] + добавка, которую нужно просить в КО употребить на приобретение техпомощи по мех[анической] трубке и постройки у нас уже в 32 г. специального] завода. Вопрос важный и срочный. Прошу поговорить с М. Н., которому пишу специально] по этому поводу и, если нужно, все доложить Сталину. Пусть Крезо пока подождет. Напишите мне по этому поводу с первой же почтой.

    Жму руку. Ваш Ворошилов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 44. Л. 47-51. Автограф. Примечания:

    1. В спорах между военными и руководителями НКТП, в ведении которого находилась военная промышленность, Сталин часто принимал сторону военных, требуя удовлетворения заказов НКВоенмора (Samuelson L. Soviet Defence Industry Planning. Tukhachevskii and Military-Industrial Mobilisation. 1926—1937. Stockholm, 1996. P. 160). См. также документ № 94.

    2. Г. К. Орджоникидзе.

    3. М. Н. Тухачевский.

    4. См. примечание 7 к документу № 84.

    № 93

    А. А. Андреев — И. В. Сталину, В. Р. Менжинскому, Т. А. Прохорову

    [28 декабря 1931 г.]

    Т. т. Сталину, Менжинскому и Прохорову.

    Очень хорошо, что транспортное ОГПУ поставило за последнее время ряд очень серьезных вопросов. Без всякого ведомственного самолюбия всякое предложение ТО ГПУ будем и впредь приветствовать потому, что аппарат НКПС'а еще находится в таком состоянии, что неспособен охватить всего, а тем более навести известную самокритику в той или иной отрасли хозяйственной работы.

    Но я ставлю вопрос о том, чтобы органы ОГПУ на транспорте были бы еще в большей мере активизированы, чего на линии явно недостает. А нам активное участие, нажим, помощь, проверка со стороны местных органов ТО ГПУ крайне необходима.

    За последнее время явно активность местных органов ТОГПУ снизилась. Возможно, что это отчасти объясняется тем, что была переведена на хозяйственную работу значительная группа работников ТОГПУ, и назначением нового руководства в НКПС'е со включением в него бывших руководителей ТОГПУ, что стушевало несколько разграничение роли ТОГПУ и органов НКПС'а1.

    Но основное, очевидно, не в этом. А в том, что часто начальники местных отделений ТОГПУ, агенты так тесно сживаются с администрацией, что совершенно теряются элементы проверки со стороны органов ГПУ работы наших хозяйственников. Плохая работа узловых станций, районов нередко скрывается неправильными данными и не только местной администрацией, но и работниками ТОГПУ. Того, что называется «въедаться в печенки администрации» со стороны работников ГПУ — этого мы имеем недостаточно. В этом я убедился при своих последних поездках на Самаро-Златоустовскую, Пермскую и Юго-Восточную жел[езные] дор[оги]. Самое опасное, что ГПУ на транспорте перестают чувствовать и бояться. Между тем органы ГПУ на транспорте являются чрезвычайно важным и серьезным орудием нажима и борьбы с непорядками, серьезным рычагом проведения решений партии, правительства и распоряжений НКПС'а.

    Поэтому прошу т. т. Менжинского и Прохорова помочь нам и в этом направлении путем обеспечения большей активизации в работе местных органов ТОГПУ. Правда, у нас в НКПС'е организована Главная инспекция во главе с тов. Кишкиным, чтобы самим обеспечить дело проверки, и я не сомневаюсь, что мы это важнейшее дело проверки организуем, но, к сожалению, тов. Кишкину со всеми его сотрудниками приходится перебрасываться с одной дороги на другую, а сейчас на значительное время он выбыл, работая на сибирских и дальневосточных дорогах. А нам крайне нужна немедленная проверка всех боевых заданий и по паровозному парку и по регулировке движения, борьба с очковтирательством со стороны дорог и районов, с сутяжничеством между дорогами, районами, службами, которые приносят страшный вред хозяйству транспорта.

    Нам крайне необходима активная работа органов ТОГПУ по борьбе за дисциплину с расхлябанными элементами, систематическая очистка транспорта от кулацких элементов.

    Со своей стороны, наряду с целым рядом мер, я считал бы целесообразным также для освежения обстановки работы и исключения элементов семейственности и добрых отношений между администрацией и местными работниками ТОГПУ перемещение значительного количества районных и станционных работников ТОГПУ в другие места на те же должности2.

    РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 17. Л. 40-41. Машинописный текст с правкой автора.

    Примечания:

    1. 30 сентября Андреев был назначен наркомом путей сообщения вместо Рухимовича. Заместителем Андреева был назначен начальник транспортного отдела ОГПУ Благонравов. 13 октября 1931 г. ПБ приняло новое решение об откомандировании работников на транспорт. Еще одним заместителем наркома путей сообщения (начальником главной инспекции НКПС) был назначен Кишкин, который лишь незадолго до этого сменил Благонравова на посту начальника транспортного отдела ОГПУ. В распоряжение НКПС для руководящей работы ПБ указало командировать также 15 начальников дорожных отделов ГПУ, 12 дорожных парторгов, не менее 50 районных работников транспортного ГПУ и т. д. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 854. Л. 7; Rees Е. A. Stalinism and Soviet Rail Transport. 1928-1941. Basingstoke, 1995. P. 51-52).

    2. В деле имеется машинописная копия этого письма, датированная 28. XII. 31 [г.] (РГАСПИ. Ф. 73. Оп. 2. Д. 17. Л. 38-39).

    № 94

    К. Е. Ворошилов — Я. Б. Гамарнику

    13 января 1932 г.

    Москва, 13/1—32 г. Здравствуйте дорогой Ян Борисович! Здоровы ли, можете ли работать без риска «загнать себя в бутылку»? У нас дела идут не худо вообще, в частности — много неприятностей и безобразий. За это время РВС заседал трижды. Рассмотрели основные вопросы строительства и жилстроительства для начсостава, но решений не приняли, т. к. докладчики не дали никакого анализа практики прошлых лет (в т. ч. и 31 г.), а безобразий в этой практике обнаружена уйма. С. С.1 работает не так, как следовало бы работать на этом, ставшем важнейшем, месте. Приняли реорганизацию ВСУ. Сущность ее В[ам] известна. Было одно заседание КО. Повестку совсем не рассматривали, а все заседание ушло на «надрание» Баранову—Побережскому за их двуличную «политику». Оказывается, принятая программа по М-34 и ТБ-32 внутри верхушки ВАО3 рассматривается, как метод «утраблива-ния» людей и разумеется никакой действительной подготовки к выполнению заданий не делалось. Впер[вые] С[ср]го резко выступал против своих — Б. и П., по обыкновению не стесняясь в выражениях при квалификации поведения этих т[оварищей). Мы вес тоже «руку приложили». Ушли Б. и П. потрясенными зело! Попутно влетело и «Воен[ной] Пр[омышленно]сти», но главное впереди. С[талин] предложил М. Н.4 организовать спец. бригаду для обследования работ артзаводов «Баррикад» и «Кр[асное] Сормово» в особенности. После этого будем слушать весь вопрос по нашим заказам. Что касается вопросов ДВ, то ими занимаемся с прежним вниманием. За это время решили (из больших вопросов): 1. предрешить создать из ОКДВА фронтовое, два армейских (приморское и забайкальское направления) и одно (корпусное) соединения. Фронтовой организм должен быть легким, оперативного характера. Комфронта будет Блюхер. На армии придется сажать Путна и Горбачева. Нужно будет одному из помов теперь же засесть в Чите, а другому во Владивостоке; 2. решили перебросить в Забайкалье — Чита — Верхне-Удинск — 57 Свердловскую дивизию.

    Т. о. на Заб[айкальском] направлении будет 3 с[трелковьгх] д[иви-зии] и 1 к[авалерийская] д[ивизия], т. к. я распорядился обе кавбрига-ды (5 и 9) развернуть в к[ав]д[ивизию]. 3. Приказал форсированно разверстывать взамен перебрасываемых дивизий новые дивизии. С[талин] вплотную занимается вопросами ДВ и только поэтому удалось заставить промышленность взяться за сооружение 30 подлодок (в этом году) 130-140 t водоизмещения на Ленинградском и Николаевском судостроительных заводах. Кроме того, пр[омышленно]сть взялась сделать в 32 г. 60 штук броневагонов (Дырынковских). По нашей линии я лично слежу за всей работой.

    По имеющимся дополнительным сведениям японцы действительно ведут напряженную работу по подготовке войны и как будто бы к весне т[екущего] г[ода]. Есть сведения, что зашевелились всерьез белогвардейцы, которые хвастаются возможностью выброски на территории СССР до 130 тыс. войск. Проектируется создание «русского» ДВ Пр[авительст]ва и пр[очая] чепуха.

    Все это, пока, слухи, в[есьма) симптоматичные. Нужно нам работать вовсю и по-большевистски, чтобы наверстать проморганное время. Все В[аши] телеграммы и предложения в проработке. Сегодня вечером по большинству затронутых вопросов будут приняты решения, о чем сообщу телеграфом5. Вот все. Общие дела, по-прежнему, недурны. Настроение у «народа» не плохое.

    Будьте здоровы. Берегите себя пожалуйста, не увлекайтесь.

    Крепко жму руку. Ваш К. Ворошилов.

    P. S. Вчера и 6/1 катался на катке вместе с Веточкой6. Жизнерадостна и выглядит чудесно. Вчера видел В[ашу] супругу, здорова, шлет привет и пр.

    Ворошилов]. РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 44. Л. 53-55. Автограф.

    Примечания:

    1. С. С. Каменев.

    2. Первый серийный тяжелый бомбардировщик ТБ-3 был поднят в воздух в феврале 1932 г.

    3. 16 декабря 1931 г. ПБ утвердило постановление КО о реорганизации ВАО в Главное управление авиационной промышленности, непосредственно подчиненное Президиуму ВСНХ и возглавляемое заместителем председателя ВСНХ. На этот пост был назначен Баранов (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 865. Л. 3).

    4. М. Н. Тухачевский.

    5. 16 января 1932 г. ПБ по докладу Сталина приняло решение по вопросу «телеграммы т. Гамарника» Оно содержало поручения о строительстве на Дальнем Востоке второго цементного завода, поставках на Дальний Восток оборудования и т. д. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 11. Л. 126).

    6. Дочь Гамарника.

    А. П. Розенгольц — И. В. Сталину

    12 февраля 1932 г.

    Секретно.

    В Политбюро ЦК ВКП(б) т. Сталину. Копия: т. Молотову. По вопросу о платежах за границей в 1933 г. На 1-ое января 31 г. мы перешли с задолженностью на [19]33 г. в сумме 65 м[иллионов] р[ублей]. Однако, реализация большого имплана п[рошлого] года (свыше 1000 м[иллионов] р[ублей]) потребовала выдачи новых обязательств в сумме 437 м[иллионов] р[ублей] и в результате этого на 1-е января [19]32 г. мы вышли с общей задолженностью на следующий год в сумме 502 м[иллиона] руб|лей].

    К этой сумме следует добавить платежи в [19]33 году, вытекающие из имплана текущего года. При условии, если общая кредитная обстановка позволит нам разместить имплан [19J32 г. на кредитных условиях не хуже прошлогодних и если в течение года утвержденный план не будет увеличен — минимальный размер платежей в [19]33 году за счет имплана текущего года можно ориентировочно определить в 118 м[иллионов] р[ублей].

    Таким образом, минимальный объем переходящих платежей (не считая расходов по имплану [19]33 г.) для [19]33 года определяется суммой 620 м/иллионов] руб/лей].

    II.

    В связи с теперешней торгово-политической обстановкой для нашей работы за границей (на улучшение ее в [19)33 году мы не расчитываем) следует признать, что указанная сумма платежей в [19]33 г. является весьма напряженной. Однако еще более неблагоприятным положение представляется для первого полугодия [19J33 года. Произведенный нами ориентировочный подсчет показывает следующее:

    РАСХОД:

    а) По данным на 1/1—[19]32 г. наши обязательства по выданным векселям и по заключенным договорам с платежом в первом полугодии [19]33 года выражаются в сумме 279 м[иллионов] р[ублей|.

    б) Платежи, вытекающие из имплана [19]32 года (при указанных выше условиях), мы определяем минимум в сумме 45,0 [миллионов рублей].

    Итого расходов ... 324 мил[лиона] руб(лей].

    (в [19]32 году переходящих платежей на 1-ое полугодие будет около 230 млн.) ПРИХОД.

    а) Исходя из возможных поступлений по экспорту в 1 полугодии [19]32 года в сумме 210 м[иллионов[ р[ублей] и считая, что в [19]33 году мы сможем получить такую же сумму, — примерно 200 м[иллионов] р[ублей].

    Таким образом, если не будут уже теперь приняты чрезвычайные меры, валютный дефицит по торговой части за 1-ое полугодие [19]33 года составит сумму в 120 м[иллионов] руб[лей], не считая расходов по имплану [19]33-го года. Минимально таких расходов будет 30 миллионов. Таким образом, угрожает дефицит в 150 милл[ионов] рублей.

    III.

    Указанные здесь данные о валютной задолженности на [19]33 год и особенно ориентировочный валютный план на 1-е полугодие [19]33 года свидетельствуют о том, что мы будем иметь исключительные валютные затруднения.

    Поэтому, доводя об этом до сведения ЦК, мы считаем необходимым немедленно начать подготовительные меры к максимальному уменьшению валютного дефицита в первом полугодии [ 19J33 года.

    а) Необходимо прежде всего теперь же установить жесткие лимиты платежей по кварталам на весь (19]33 год, подчинив этим валютным лимитам размещение заказов имплана текущего года.

    б) Необходимо в течение ближайших 2-х месяцев составить экспортный план на первое полугодие [19]33 года в количественном выражении (без хлеба) и разработать систему конкретных мероприятий для обеспечения этого плана по линии промышленности и др[угих] отраслей народного хозяйства.

    в) Очевидно, что в значительной части образующийся дефицит придется покрывать вывозом металла, поэтому по линии Серебровского надо теперь же установить твердую цифру выработки и сдачи продукции в течение 1-го полугодия [19]33 года, в срочном порядке разработав конкретные мероприятия, обеспечивающие выполнение этого задания.

    Прошу этот вопрос поставить на ближайшее заседание Политбюро1. Приложение: Проект постановления2.

    Розенгольц 12/11-32.

    ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 27. Д. 5. Л. 341-343. Машинописный текст. Подпись — автограф.

    Примечания:

    1. В определенной мере предложения Розенгольца начали реализовываться только в конце 1932 г. 24 ноября 1932 г. ПБ создало специальную комиссию в составе: Молотов (созыв), Куйбышев, Розенгольц, Серебровский для «изыскания новых экспортных объектов в золотопромышленности» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 907. Л. 21). 14 декабря 1932 г. ПБ утвердило предложения, разработанные комиссией (Там же. Оп. 162. Д. 14. Л. 39, 41). 15 февраля 1933 г. ПБ утвердило постановление об экспортном, импортном и валютном планах на 1933 г. и на 1 квартал 1933 г. (Там же. Л. 63, 68-71).

    2. Речь идет о следующем проекте постановления:

    «1. В целях обеспечения валютных обязательств за границей на 1-е полугодие [19]33 года поручить Валютной Комиссии к 15/IV с|его| г[ода] составить и внести на утверждение Политбюро экспортный план на 1-е полугодие [19]33 года и систему мероприятий, обеспечивающих его выполнение (капиталовложения, в том числе и в необходимых случаях и за счет импорта, и проч[ее]). При составлении указанного плана исходить из резкого увеличения количеств в первую очередь товаров, сравнительно легко реализуемых на внешних рынках (согласно прилагаемого при сем примерного списка товаров).

    2. Считать необходимым резко увеличить добычу золота. Поручить Комиссии т. Молотова в составе Серебровского, Пятакова, Розенгольца, Калманови-ча и Гринько к 5/Ш с|его| г[ода] разработать конкретные мероприятия, обеспечивающие выработку и сдачу в первом полугодии [19]33 года золота в количестве не менее .... килограмм.

    Этой же Комиссии проверить обеспеченность выполнения программы по добыче золота в [19] 32 году и разработать необходимые мероприятия для полного осуществления указанной программы.

    3. Установить предельные лимиты переходящих валютных платежей на [19]33 год за счет имплана текущего года в следующих суммах:

    1 квартал [19]33 г. — 20 м[иллионов] р[ублей]

    2 —"— — 25 м[иллионов] р[ублей]

    3 —"— — 32 м[иллиона] р[ублей]

    4 —"—_— 41 м[иллион] р|ублей!_

    Всего: 118 м[иллионов] р[ублей]

    4. Обязать Наркомвнешторг при размещении заказов по имплану [19J32 г. строго придерживаться указанных выше лимитов, не останавливаясь, в случае надобности, в подвижке сроков размещения заказов.

    5. Предложить Наркомвнешторгу не уступать нажиму иностранных фирм в отношении ухудшения кредитных условий, не размещать заказов на кредитных условиях, худших фактически достигнутых в прошлом году на аналогичные заказы в соответствующих странах.

    6. Запретить всем Наркоматам входить с ходатайством об увеличении импортных контингентов на 1932 год» (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 27. Д. 5. Л. 340-340 об.).

    № 96

    И. В. Сталин — М. Н. Тухачевскому

    7 мая 1932 г.

    Т[овари]щу Тухачевскому. Копия т[овари]щу Ворошилову.

    Приложенное письмо на имя т. Ворошилова написано мной в марте 1930 г.1 Оно имеет в виду 2 документа: а) Вашу «записку» о развертывании нашей армии с доведением количества дивизий до 246 или 248 (не помню точно); б) «соображения» нашего штаба с выводом о том, что Ваша «записка» требует, по сути дела, доведения численности армии до 11 миллионов душ, что «записка» эта ввиду этого — нереальна, фантастична, непосильна для нашей страны.

    В своем письме на имя т. Ворошилова, как известно, я присоединился, в основном, к выводам нашего штаба и высказался о Вашей «записке» резко отрицательно, признав ее плодом «канцелярского максимализма», результатом «игры в цифры» и т. п.

    Так было дело два года назад.

    Ныне, спустя два года, когда некоторые неясные вопросы стали для меня более ясными, я должен признать, что моя оценка была слишком резкой, а выводы моего письма — не во всем правильными.

    Во-первых, ближайшее знакомство с делом показало, что цифра «11 миллионов душ» не вытекает из Вашей «записки», ибо то, чего может требовать Ваша «записка и чего она в самом деле требует — это армия в 8 миллионов душ. Конечно, 8-ми миллионная армия — тоже нереальна, не нужна и непосильна для нашей страны, по крайней мере, в ближайшие три-четыре года (не говоря уже о первой пятилетке). Но 8 миллионов все же не 11 миллионов.

    Во-вторых, несомненно, что изменившийся за последние годы характер армий, рост техники военного транспорта и развитие авиации, появление механизированных частей и соответствующая реорганизация армии — создают совершенно новую обстановку, лишающую старые споры о большом количестве дивизий их решающего значения. Нет нужды доказывать, что не количество дивизий, а, прежде всего, их качество, их насыщенность техникой будет играть отныне решающее значение. Я думаю, Вы согласитесь со мною, что 6-ти миллионной армии, хорошо снабженной техникой и по-новому организованной — будет вполне достаточно для того, чтобы отстоять независимость нашей страны на всех, без исключения, фронтах. А такая армия нам более или менее по силам. Мне кажется, что мое письмо на имя т. Ворошилова не было бы столь резким по тону и оно было бы свободно от некоторых неправильных выводов в отношении Вас, если бы я перенес тогда спор на эту новую базу. Но я не сделал этого, так как, очевидно, проблема не была еще достаточно ясна для меня.

    Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты своего письма с некоторым опозданием2.

    7. V. 32 г.

    С коммунистическим] прив|етом] И. Сталин.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 56-57. Машинописный текст. Подпись — автограф. Опубликовано: Исторический архив. 1998. № 5-6. С. 147-152.

    Примечания:

    1. Приложенное Сталиным письмо 1930 г. публикуется отдельно: см. документ № 63.

    2. В июне 1931 г. Тухачевский был назначен заместителем наркома обороны и начальником вооружения РККА, что отражало перемены в военной политике советского руководства и определенное изменение отношения Сталина к Тухачевскому после конфликта 1930 г. (См. документ № 63). Несмотря на это, нападки на Тухачевского продолжались. Так, в сентябре 1931 г. Академией им. М. В. Фрунзе было издано учебное пособие по итогам советско-польской войны, в котором на Тухачевского в резкой форме возлагалась ответственность за неблагоприятный исход Варшавской операции. Это учебное пособие было одобрено Ворошиловым. Тухачевский в январе 1932 г. обратился к Сталину с письмом, в котором просил защиты. Сталин ответил публикуемым письмом (См.: Военные архивы России. М., 1993. С. 78-80). Ответ Сталина отражал новую политику в военной области. В 1932 г. происходило значительное увеличение капиталовложений в военную промышленность и расходов на армию. Резко возросло производство военной техники и вооружений (См.: Davis R. W. Crisis and Progress in the Soviet Economy. 1931—1933. Basingstoke, London, 1996. P. 114-118, 164-176, 310-313). Подробнее об этих событиях см.: «Моя оценка была слишком резкой». Публикация подготовлена О. Н. Кеном // Исторический архив. 1998. № 5-6. С. 147-152.

    К. Е. Ворошилов — И. В. Сталину

    6 июня 1932 г.

    Копия.

    Москва, 6/VI—32 г.

    Здравствуй, дорогой Коба!

    В день твоего отъезда1 произошло какое-то досадное недоразумение. Мне передали в наркоминдельск[ий] дом, где я находился, чтобы я позвонил тебе в кабинет. Я позвонил тотчас же, но ответа не дождался. Звонил потом на квартиру, но тоже никто не ответил. Жаль, что не видел [тебя] перед отъездом — нужно было кое о чем поговорить.

    Я не буду тебя информировать, т. к., надеюсь, тебя держат в курсе всех дел, скажу лишь — мы заседаем и... потеем.

    Два слова о Монголии. Ты оказался прав — Охтин, с «переляку», как говорят украинцы, сообщил, что весь цицерликский гарнизон (1145 чел[овек]) восстал и перешел в банду, освободив всех арестованных (400 чел[овек]) контрреволюционеров. Кроме того, он донес, что и в самом Улан-Баторе не вполне надежно. Ты будешь прав, если скажешь, что такого рода сообщения следует тщательно проверить и прежде, чем принимать решения. Признаюсь, я доверился Охтину и даже не запросил Щеко2, а он, на третий день после сообщения Охтина, донес, что из Цицерликс[кого] гарнизона бежало в банду 70 чел[овек], из которых 30 чел[овек] пойманы. Таким образом, Охтин в панике все напутал. Правда, положение в Монголии по-прежнему остается довольно тяжелым, но тем не менее Щеко продолжает доносить, что бандитизм вскоре будет ликвидирован3.

    Элиава выехал 4. VI.4 Машины и товары для Монголии уже отправлены из Москвы. Все делается для скорейшего продвижения товаров, как до Улан-Батора, так и внутри Монголии к местам потребления.

    Отряд в 10 самолетов 5/VI прибыл в У[лан]-Батор. Сегодня оформляем продажу этих 10 самолетов, согласно твоего предложения5.

    Два дня тому назад получил от Венцова из Женевы письма и запись его разговоров с американскими генералом и адмиралом. Весь этот материал направляю тебе для ознакомления и немедленного указания нам, как поступать в дальнейшем. Из записи разговоров Венцова ты увидишь, что Венцов оказался довольно г... дипломатом, способным не только путать, но и запутать нас в какую-нибудь неприятную историю. По всему этому вопросу мы на восточ[ной] ком[иссии] хотели было принять решение о немедленном вызове Венцова в Москву, но потом решили предварительно запросить твоего мнения. Допускаю, что Венцов напутал отчасти и потому, что письмо Берзина—Радека было написано недостаточно четко и подробно. Кроме того, Володя, информировавший Венцова о разговорах Радека с американцами, сделал это, очевидно, не так, как следует. О самом Володе (работник Берзина) даются очень хорошие отзывы, да и разговор его с Дэвисом свидетельствует, что он не болтун.

    Очень прошу поскорее ответить, как быть с американцами, которые, разумеется, хотят пробраться на Д[альний) В(осток], чтобы лично наблюдать за тем, что у нас делается. Нам они (американцы) ничего не смогут дать, а нас хотят (для каких целей!) контролировать. Венцов балда, а я виноват, что предложил его на столь щекотливую и ответственную роль6.

    Крепко жму руку. Желаю отдохнуть и набраться новых сил.

    Твой Клим.

    Приложения:

    1. Шифровка т. Щеко о Монгол[ии]. 2. Свод[ки1 о Мон[голии].

    2. Материал т. Венцова7.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 46-48. Рукописная копия. Примечания:

    1. Речь идет об отъезде Сталина в отпуск. См. документ № 98.

    2. Правильно Шеко.

    3. Весной 1932 г. в Монголии началось антиправительственное восстание, охватившее значительную часть страны. 16 мая 1932 г. ПБ приняло решение «О Монголии», в котором были утверждены принципы корректировки политического курса в этой стране. Монгольские руководители критиковались за то, что они «слепо копировали политику Советской власти в СССР». Им предлагалось «усвоить политику», «соответствующую буржуазно-демократической республике» — отказаться от коллективизации, ликвидации частной торговли и т. д. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 133). В начале июня из Монголии от советского полпреда Охтина были получены тревожные сообщения, о которых пишет Ворошилов. Члены ПБ, остававшиеся в Москве, запросили Сталина о возможности ввода в Монголию советских войск. Сталин ответил отказом. 4 июня 1932 г. в письме членам ПБ он так объяснял свою позицию: «Самое бы лучшее — обойтись без ввода войск. Нельзя смешивать Монголию с Казакстаном или Бурятией. Главное — надо заставить монгольское] пр[авительст]во изменить политический курс в корне. Надо оттеснить (временно) «леваков» и выдвинуть вместо них на места министров и руководителей ЦК Монголии — людей, способных проводить новый курс. т. е. нашу политику [...] Конечно, если положение в Урге безнадежно (в чем я сомневаюсь, так как сообщение Охтина считаю необъективным), — можно пойти на ввод бурят-монгольских частей, но на эту штуку, как временную меру, можно пойти лишь в самом крайнем случае, имея при этом в виду, что ввод войск есть второстепенная и дополнительная мера к главной мере — к изменению политического] курса» (Там же. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 49-52).

    4. Член Монгольской комиссии ПБ, заместитель наркома внешней торговли Элиава был послан в Монголию для руководства проведением тех мероприятий, которые наметили в Москве в связи с монгольским восстанием.

    5. 5 июня 1932 г. Сталин послал в Москву из Сочи на имя Кагановича, Молотова, Ворошилова и Орджоникидзе шифровку: «Советую все десять самолетов или часть из них объявить монгольскими по всем правилам формальности. Для этого заключить договор с монгольским правительством о том, что самолеты куплены им в СССР в начале 1931 г. по такой-то цене и за них уплачена такая-то часть стоимости, тогда-то, а другая часть будет уплачена тогда-то. Сталин» (Там же. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 59). В тот же день было оформлено постановление ПБ: «Поручить т. т. Ворошилову и Карахану в 2-х дневный срок оформить договор на самолеты на условиях, изложенных в телеграмме т. Сталина» (Там же. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 175).

    6. См. документ № 99.

    7. Приложения в деле отсутствуют.

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    9 июня 1932 г.

    Здравствуй Клим!

    Как дела? Подают ли наши промышленники по плану танки, аэропланы, противотанковые орудия1} Выполнена ли майская порция. Посланы ли бомбовозы на восток? Куда именно и сколько?1

    Поездка по Волге была интересная, скажу больше — прекрасная. Хорошая река Волга, черт меня побери...2

    Ну, всего. Привет!

    Твой И. Сталин. 9. VI. 32.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 3S. Л. 60. Автограф.

    Примечания:

    1. См. документ № 100.

    2. В начале июня 1932 г. Сталин выехал в отпуск в Сочи. Как обычно, Сталин не пользовался самолетом, а передвигался водным и наземным транспортом. См. также документ № 137.

    № 99

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    12 июня 1932 г.

    12/VI 32

    Здравствуй, Клим!

    1) Книжку Эльдерса («Разрушение Парижа»)1 просмотрел. Занимательная книжка. Надо бы обязательно издать ее на русском языке. Она будет культивировать у нас дух хорошего боевизма среди летчиков, она облегчит воспитание дисциплинированных героев летного дела. А это нужно нам теперь, как никогда. Кроме того, книжка содержит ряд поучительных указаний, полезных нашим летчикам. Надо издать ее либо в виде отдельной книжечки, либо в виде фельетонов в «Красной Звезде». Обязательно!

    2) Щеко выглядит в своих телеграфных донесениях не так плохо. Надо приободрить его и время от времени давать ему указания. Если поворот в политике в Монголии пройдет более или менее сносно, Монголия сохранит независимость, если же нет, никакие «военные действия» не спасут ее от съедения со стороны японо-манчжур2.

    3) Теперь об американских военных и Венцове с Володей. Возможно, что Венцов — хороший военный. Но как дипломат — простачек. Мы сами виноваты, что поручили ему такое тонкое дело. Американцам надо сказать следующее:

    а) мы целиком за связь с американцами, в том числе — с военными, но необходимо, чтобы связь эта имела какую-либо официальную, юридическую базу в виде присылки в СССР официальной группы (в составе которой могут быть и военные) для восстановления дипломатических отношений между САСШ и СССР;

    б) если САСШ не решатся сейчас на присылку официальной группы, то можно было бы ограничиться присылкой лолу-официальной группы (с включением военных), преследующей ту же цель восстановления дипломатических отношений. Такая группа тоже могла бы представлять юридическую базу для укрепления связей между военными обеих стран;

    в) без такой легальной, юридической базы приезд военных в СССР (как и наших в САСШ) считаем нецелесообразным как для САСШ, так и для СССР.

    В этих рамках и нужно вести дело с американскими военными (и Дэвисом также). Дальше этого не идти. Согласятся американцы — хорошо, не согласятся — их дело. В противном случае мы можем попасть в положение дурачков, используемых ловкими гешефтмахерами в целях ухудшения наших отношений с японцами (и не только с японцами)3.

    Ну, пока все.

    Привет. И. Сталин.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 64-65. Автограф.

    Примечания:

    1. Имеется в виду книга Хельдерса «Воздушная война 1936. Разрушение Парижа» (2-е изд. М.: Государственное военное издательство, 1934). Книга была в личной библиотеке Сталина (Ф. 558. Оп. 3. Д. 52).

    2. См. примечание 2 к документу № 97.

    3. 20 июня 1932 г. ПБ приняло «директиву В» (решение под грифом «особая папка»), в которой были учтены предложения Сталина. В директиве, в частности, говорилось: «1. При продолжении переговоров необходимо иметь в виду, что приемлемой для нас базой военного контакта является политическое признание и установление дипломатических отношений [...] 3. Если САСШ не решается сейчас на присылку официальной группы, то можно было бы ограничиться присылкой полуофициальной группы (со включением военных), преследующей цель восстановления дипломатических отношений [...] 4. Без указанной в п. 3. легальной юридической базы приезд военных в СССР (как и наших военных в САСШ) считаем нецелесообразным, как для САСШ, так и для СССР» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 12. Л. 194-195).

    № 100

    К. Е. Ворошилов — И. В. Сталину

    21 июня 1932 г.

    Москва 21 июня 1932 года. Дорогой Коба, здравствуй! Как отдыхаешь, каково самочувствие. О нас, в главном и важном, ты знаешь все. Могу только еще и еще раз сказать — работаем; больше пожалуй «корпим» и «потеем» над работой, чем действительно работаем. Заседаем (не в виде жалобы) безбожно, дико много и... подолгу. Жаль, что нет с Сочи (не понимаю почему) связи «вертушкой», все же можно было бы почаще сноситься непосредственно, а не посредством переписки. Не сомневаюсь, что телефон с Сочи во многом помог бы в наших «трудных обстоятельствах». Как идут дела, ты спрашиваешь? Право, не хотелось бы тебе говорить всей правды. Ты должен отдохнуть, во всяком случае, и хорошо было бы тебе отвлечься от всяких «деловых настроений». Однако и скрывать (умалчивать) от тебя истинное положение вещей не нахожу возможным.

    1. О «ТБ-3»1. До сих пор в составе этих самолетов ни одной эскадрильи, даже отряда на ДВ мы не смогли отправить. Заводы работают по изготовлению этого самолета неплохо, но недочетов, «неполадок» и разных дефектов такая масса, что только 4 (!) самолета приняты и то на поверку оказалось, приняты условно, т. к. радиаторы все еще не заменены, а без этого самолеты для длительной работы не годны.

    2. Танковая программа выполняется с большой «натугой». Майское задание пр[омышленно]стью не выполнено. И пр[омышленно]сть, и наши приемщики думают, что дела поправятся, но Халепский настроен пессимистически. До сих пор в танкостроении главным тормозом была броня. Теперь, уверяет Павлуновский, эта задача решена и Путилов-ским, и Мариупольским заводами, давшими марганцово-кремнистую (совершенно новый вид) броню, по утверждению того же Павлунов-ского, выдержавшую самые жесткие испытания.

    Халепский докладывает, что в данное время лимитирует не только броня, но и целый ряд отдельных деталей механообработки. И Серго, и др[угие] его работники нажимают на заводы, но пока дела все еще не важны.

    3. Выполнение артиллерийской программы идет также не важно, особенно плохо все еще с мелкокалиберными системами. И совсем скверно со снарядами. «Меры», как принято выражаться, «принимаются» для устранения дефектов.

    4. Неважно, чтобы не сказать архискверно, идет строительство и, к сожалению, не только казарм и складов, но и оборонительные сооружения. Причинами являются: нехватка стройматериалов, малочисленность транспорта на стройках, недостаток рабочей силы, слабость (часто полное отсутствие) инженерно-технического персонала и пр., и т. п.

    Здесь уж я сам нажимаю, где и как могу, но задача велика и решается с трудом и плохо. Вот сколько неприятных вещей, и все за один раз.

    5. Но... и это не все, к нашему несчастью. Я сейчас буквально места не нахожу себе вследствие аварий в Воздушном флоте. Не проходит дня, чтобы не получились сведения об авариях и даже тягчайших катастрофах с человеческими жертвами то в одном, то в другом округе. Достаточно указать, что только с 5/VI по 20/VI разбито 11 самолетов, из них 5 тяжелых (2 морских «САВОЯ» и 3 шт[уки] «ТБ-1»2) и погибло 30 (!!) чел[овек].

    5/VI вблизи Владивостока гидроплан «Савоя 62 Bis» с экипажем в 4 человека: по невыясненной причине упал с небольшой высоты в воду и утонул. Того же числа на Балтике, такой же самолет и с экипажем 4 человека вследствие неправильного полета (низко над водой) ударился об воду и разбился, весь экипаж погиб. 11/VI в Ленинграде в воздухе столкнулись два самолета «ТБ-1». Из 9 человек только один, выброшенный ударом из самолета, спасся на парашюте, 8 человек погибли. В тот же день в Витебске (БВО) ночью столкнулись два самолета «Р-5»3, погибло 4 человека. И наконец, 20/VI близь Москвы, ночью, по еще не выясненной причине, самолет «ТБ-1» с экипажем в 7 человек упал на землю, загорелся и все 7 человек погибли.

    Я сознаю все безобразие с моей стороны — злоупотреблять возможностью писать тебе столь тяжкие вещи и во время отдыха, в котором ты так нуждаешься, но ты, надеюсь, поймешь мое состояние и извинишь мне. Мною назначена специальная комиссия, которая выезжала в Ленинград и Витебск, а теперь выехала на место вчерашней катастрофы. Я уже заслушал доклад комиссии по первым двум катастрофам, созывал РВС. И теперь, как и два года тому назад, основной причиной аварий и катастроф является отсутствие строгой, четкой дисциплины в В[оенно]-В[оздушном] флоте.

    Кадры летного и технического состава разрослись, укомплектовываются хотя и нашим, надежным политически, составом, но чрезвычайно молодым, малоопытным (что естественно), а главное, по-настоящему, недисциплинированным. Залихватские замашки, бравирование своими летными подвигами (воздушное хулиганство, которое, к моему стыду, я допустил 1/V даже над Красной площадью — 5 самолетов), не встречающее жестокой борьбы со стороны начальства; малоавторитетность молодого начсостава, плохая работа политорганов и парторганизаций, вот основные источники, откуда проистекают наши несчастья.

    Я запретил всем эскадрильям и бригадам, у которых за последние месяцы были катастрофы, какие бы то ни было полеты впредь до особого распоряжения. Приказал всем этим частям отсортировать весь малоопытный, не натренированный летный состав для доработки его в специальных условиях, очиститься (выгнать) весь ненадежный (политически) и хулиганствующий элемент, проверить еще раз специальную подготовку и знание практически дела технического состава и пр.

    Уже просил ПБ заслушать мой доклад и помочь мне в деле подтягивания парторганизаций и политаппарата. Думаю выгнать несколько «заслуженных», но совершенно недисциплинированных воздушных начальников, которые сознательно и часто нарушают все приказы и уставы РККА4.

    Хочу в приказе ударить по РВС округов, которые такому делу, как Возд[ушный] флот уделяют очень мало внимания. Кроме всего прочего приказал подробно и тщательно проверить план технической и боевой подготовки Возд[ушных] сил, с целью его рационализации и приспособления к уровню нашего «народа» и целый длинный ряд других мер.

    6. Венцов в Москве. Сделал ему внушение и дали (ПБ) директиву в духе твоего письма5. На днях он едет снова в Женеву.

    7. Барлоу вызван в Москву. На днях ждем ответа6.

    8. Пару слов о наших достижениях — есть и они к счастью. Уже давно группа наших летчиков и техников работали над вопросами использования тяжелых самолетов (пока «ТБ-1») как авиаматку, несущую на себе собственную воздушную охрану*. Теперь эта задача разрешена. Десяток дней тому назад 1 «ТБ-1» с двумя истребителями «И-3», прикрепленных к плоскостям «ТБ-1», с двойной (почти) нагрузкой горючего и 1 тонной др[угого] груза (балласт) из Москвы отправился в Киев (расстояние, равное Минск — Варшава) и над Киевским аэродромом был сброшен балласт (1 тонна), а истребители, снявшись со своей [авиаматки], прикрывали ее отход. Все три самолета уже порознь, без посадки, долетели до Брянска и благополучно там сели, и добавив бензин, вернулись в тот же день в Москву. Если бы в Киеве не задержали целых 45 мин. лишних над аэродромом, самолеты покрыли бы расстояние Москва — Киев туда и обратно без посадки.

    Теперь те же работники добиваются решения задачи посадки истребителя на авиаматку в воздухе, и утверждают, что добьются положительных результатов. Я полагаю, что так и будет. Если могут самолеты в воздухе сниматься со своих мест на несущем самолете, очевидно можно добиться и посадки их на эти места.

    Да, в полете все три самолета (моторы) находятся в действии и если истребители израсходуют весь свой бензин, они могут снабжаться из запасов «матки».

    Уж несколько лет инженер Нюрнберг работает над проблемой «воздушной стабилизации», т. е. такого аппарата, который мог бы удерживать самолет в определенном курсовом направлении. Недавно Алкснис лично испытал такой прибор и утверждает, что стабилизатор действует прекрасно. Летчик берет определенный курс, включает аппарат (стабилизатор) и самолет уже сам может лететь без всякого вмешательства летчика. Такой прибор есть в Италии и мы решили его приобрести для нескольких эскадрилий, теперь этого делать не следует.

    9. На днях РВС присутствовал при испытании стрельбой автопулемета инженера Шпитального. Пулемет оригинальной конструкции, дающий в минуту 2000 выстрелов, самые лучшие заграничные пулеметы не больше 1000-1100 выстрелов. Пулемет сделан прекрасно и работает безотказно.

    10. Есть и другие, менее важные, но все же нужные достижения в области конструкций и приспособлений в военном деле.

    11. Последний вопрос. Я тебе как-то говорил, и мне казалось, что ты не возражал против некоторой реорганизации школы ВЦИК. Я эту реорганизацию начал осуществлять, т. е. уже набрано 500 человек курсантов и вдруг ПБ усомнилось в правильности этой меры, а вернее, просто считает неправильной эту реорганизацию. Особенно яро нападает на меня Калинин. Мотивы: школа повышенного типа не из красноармейцев и комсомола, а уже средний командир, такая школа не целиком отвечает той задаче, которая возлагается на Кремлевскую школу. И далее — мы не можем держать курсантов (командиров) в таком же режиме, как обыкновенных курсантов. Они будут общаться больше с внешним миров и пр.

    Мои доводы: что эта школа (кремлевская) теперь будет крепче во всех отношениях, что дисциплина в школе будет не слабее, а крепче, не воздействовали и дело пока не решено, но почти предрешено, а именно, — иметь в Кремле такую школу, какой она была и раньше. Я не знаю, как выйти из создавшегося положения7. Сознаю свою вину, что я раньше предварительно и формально не поставил вопрос на ПБ, но частным порядком я говорил со многими и никто (очевидно, не понимали и не хотели понимать) не возражал. Прости, пожалуйста, что отнял у тебя столько времени, а также за сумбурность письма, пишу крайне утомленный.

    Крепко жму руку, твой Ворошилов.

    P. S. Если бы ты захотел и я тебе не помешал бы, я с удовольствием приехал к тебе на 2—3 дня. Хотелось бы поговорить и заодно в вагоне (может быть) отоспаться, т. к. уже давно не сплю нормально.

    В[орошилов].

    Направляю самые краткие сведения о производстве танков и «ТБ-3», а также мое письмо в ЦК о Кремлевской школе.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 49-51. Машинописная копия. Примечания:

    1. См. примечание 2 к докумешу № 94.

    2. Тяжелый бомбардировщик ТБ-1.

    3. Самолет-разведчик Р-6.

    4. См. примечание 1 к документу № 101.

    5. См. документ № 99.

    6. Гражданин США Барлоу обратился к советскому правительству с предложением передать в СССР свое изобретение — новый самолет, комбинацию истребителя и бомбардировщика. По предложению Сталина, Барлоу был приглашен в Москву. 16 июня 1932 г. ПБ возложило наблюдение за организацией приема Барлоу и выяснение всех вопросов, связанных с его предложением, на Пятакова, Тухачевского и Логановского (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 13. Л. 33). В СССР Барлоу вел долгие переговоры, которые закончились безрезультатно: Барлоу отказался предоставлять чертежи, но делал политические предложения, связанные с предвыборной кампанией в США, которые были отвергнуты.

    7. Вопрос о Кремлевской школе рассматривался на заседании ПБ 16 июня 1932 г. Вопрос был отложен до 1 июля. Ворошилову поручалось представить план реорганизации Кремлевской школы (Там же. Оп. 162. Д. 12. Л. 179). Однако повторно вопрос обсуждался только 1 августа. ПБ решило «оставить Кремлевскую школу в том же виде, в каком она была в 1931 г.» (Там же. Оп. 3. Д. 894. Л. 1).

    № 101

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    24 июня 1932 г.

    Здравствуй, Клим!

    Письмо получил.

    1) По части танков и авиации, видимо, промышленность не сумела еще, как следует, перевооружиться применительно к новым (нашим) заданиям. Ничего! Будем нажимать и помогать ей, — приспособится. Все дело в том, чтобы держать известные отрасли промышленности

    (гл[авным] обр[азом] военной) под постоянным контролем. Приспособятся и будут выполнять программу, если не на все 100%, то на 80-90%. Разве этого мало?

    2) Самое тревожное — аварии и гибель наших летчиков. Гибель самолетов не так страшна (черт с ними!), как гибель живых людей, летчиков. Живые люди — самое ценное и самое важное во всем нашем деле, особенно в авиации. Не следует ли — помимо всего прочего — создать при командующих округами специальную должность заместителя командующего по авиации, возложив на этих заместителей непосредственную ответственность за состояние авиадела в округе, что, конечно, не должно освобождать — ни в малейшей степени! — командующего от ответственности за авиадело в округе. Я думаю, что следует1.

    3) Как обстоит дело с пушкой Маханова? Очень важная штука, а дело тормозится почему-то2.

    4) Обрати, ради бога, внимание на записку т. Агранова насчет Кур-чевского. Дело очень важное.

    5) Щеко вертится в Монголии неплохо3. Что же, дай бог.

    6) Буду очень рад, если позволит тебе время заехать в Сочи. Привет! Твой И. Сталин4. 24/VI 32

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 68-71. Автограф. Примечания:

    1. 3 июля 1932 г. ПБ утвердило предложенный Ворошиловым проект постановления ЦК и СНК «Об аварийности в частях ВВС РККА» (окончательная редакция была оформлена 5 июля). В числе прочих мер в нем было реализовано предложение Сталина о введении должности помощников командующих округами по ВВС (Отечественные архивы. 1995. № 6. С. 32-39 (публикация В. Н. Шепелева)).

    2. См. документ № 102.

    3. См. документ № 97.

    4. Решением ПБ Ворошилову была разрешена поездка в Северо-Кавказский округ с 4 по 15 июля 1932 г. (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 13. Л. 6).

    № 102

    К. Е. Ворошилов — И. В. Сталину

    26 июля 1932 г.

    Москва. 26. VII. 32 года. Дорогой Коба, здравствуй! 1). Я тебе рассказывал о своих впечатлениях от виденного из окна вагона на пшеничных полях Сев. Кавказского края. На обратном пути еще раз себя проверил и уже не только через вагонное окно, но и непосредственно — на ощупь. Из Кущевки я на машине поехал через Уманскую, Староминскую и Старощербиновскую в Ейск. На протяжении всех ПО кил[ометров] видишь тяжелую картину безобразной засоренности хлебов. Правда, есть отдельные, буквально, оазисы с малой (относительно) засоренностью, но как правило, Сев[ерный] Кавказ переживает величайшее бедствие. У меня нет никаких цифр, ни обоснованных материалов, кроме личных впечатлений, но все же я смею утверждать, что в этом году только по Суеверному] К[авказу] сорняки сожрали у нас не меньше 120—150 мил. пудов, если не все 200!

    Климатические (метеорологические) условия текущей весны и лета на Суеверном] К|авказе] были исключительно благоприятны. Мы должны были получить превосходный урожай, а получили, в лучшем случае, средний, если не хуже. Я понимаю, что «после драки кулаками не машут», но я и не ради самобичевания так много об этом говорю. Я на ПБ кратко сообщил о своих впечатлениях от Суеверного] К[авказа]' и тов. Маркевич отвечал на «интерпеляцию». Я Маркевича считаю человеком умным, но какую идиотскую ахинею он нес! Было и больно и стыдно за великое дело — земледелие СССР, которое находится в руках подобного рода людей. Маркевич буквально сказал следующее: «сорняки, да, сорняки бич нашего земледелия и они существуют сотни лет у нас и с ними бороться не так просто и легко, как кажется, что же касается прорастания пшеницы подсолнухом, то при чем же тут НКЗ, разве НКЗ может уследить за каждым районом и даже участком» и все в этом духе. Ни слова о том, что НКЗ предпринималось и делается для борьбы с сорняками, ни звука о том, что НКЗ уже встревожен колоссальной «вспышкой» засоренности хлебов этого года! Выступления Маркевича вряд ли кого-нибудь удовлетворили, а меня возмутили и вывели из равновесия, хотя я и сдержался от «излияний» чувств.

    2) В Ейске смотрел новую (1 год существует) авиашколу. Школа готовит гидроавиаторов, морских летнабов, авиатехников и сухопутных пилотов — всего около 2500 человек обучающихся.

    Невзирая на молодость школы, впечатление она производит хорошее. Аэродромы сухопутные и водные прекрасные. Народ обучающийся неплохой. Немного слабоват командный и преподавательский состав, но и он работает усердно и много, восполняя пробелы знаний и опыта.

    3) Из Ейска на эсминце «Незаможник» отправился прямо в Керчь. Здесь осмотрел старую (построенную в 62—64 гг.) крепость, вполне сохранившуюся, но запущенную. Тут же, в крепости стоит одна наша 6" (пушки Канэ) 4-х оруд[ийная] батарея на открытой временной установке. Осмотрел склады огнеприпасов и мин. Запас снарядов и мин значителен.

    Защита пролива при нынешней артиллерии ненадежна. Ведутся работы (подготовительные пока) по установке 4-х оруд[ийной] батареи 7" (180 м/м с 41 кл. дальности), но работы идут безобразно вяло. Принял меры форсирования работ. Кроме указанной строящейся батареи должно быть установлено еще 2 таких же, 7" батареи. Даже ныне существующие пушки целиком простреливают весь пролив — (6—7 кил[ометров]), а если будет установлена хотя бы одна 7" батарея, то будет перекрываться и значительная часть Таманского п[олу]о[строва] и значительный морской радиус.

    Мы имеем полную возможность прочно запереть пролив, что и сделаем еще в этом году (не запрем, разумеется, а подготовимся к этому), это тем паче необходимо сделать, что, как оказывается, весь наш флот (так заявили моряки, я еще не проверил) уже теперь, без всяких дополнительных работ, может укрываться в двух Азовских портах — Мариупольском и Бердянском. Кроме того, строится большой порт у Керчи, в Кумыш-Бурунской бухте. Мы включились в это строительство и наши интересы, как будто бы, учтены полностью, проверю.

    4) 16. VII. с утра смотрел в Евпатории все наши артсистемы зенитного оружия. К сожалению, ничего отрадного пока сообщить не могу.

    Махановская пушка. Пушка безусловно хорошая, но она еще строится, «работается» и дорабатывается. Из этой пушки было дано несколько выстрелов по горизонту и она держала себя не дурно, хотя были значительные отклонения от установленных норм. При стрельбе же по зениту, пушка сразу отказала в работе, хотя и не по важным причинам — стали заклиниваться (застревать в патроннике) гильзы.

    Кроме того переход пушки с одного в другое положение (со стрельбы по наземным на стрельбу по зенитным целям и обратно) пока еще очень труден и длителен, следовательно, не отработан.

    Что говорит Маханов о своей пушке? Уверен, что пушка будет вполне хорошей, не хуже европейских образцов, но ему нужно еще 5-6 месяцев для работы и помощь от промышленности. У него в работе сейчас 2-й экземпляр пушки, которая, по словам М[аханова|, уже не имеет недостатков 1-го экземпляра, но завод (Путиловский) безбожно тянет с производством этого второго образца. Я просил Молотова нажать на Отса для ускорения работы.

    Далее была отстрелена зенитная 3" пушка Рейнметалла. Пушка громоздка и тоже не полностью доработана, хотя стреляла сносно. 37 м/м Рейнметалла дрянь и вряд ли из нее что-нибудь получится. То же самое нужно сказать и о 20 м/м пулемете Рейнметалла. Обе эти системы совершенно сыры, не доделаны. Уборевич (да и я, грешным делом) покупали «кота в мешке», а немцы, видя дурачков, всучили за хорошие деньги то, что дома продать нельзя было. Как ни странно, но лучшей оказалась наша 76 м/м зенитная пушка 915/28 гг. Стреляла и неплохо и довольно быстро, до 16 выстрелов в минуту. Плохо, что она только зенитная и с низким потолком — 5-6 к[и]л[ометров] только. Была отстрелена также зенитная пушка зав[ода] Боффорс (Швеция) 4-х дюймов, купленная еще Куликом. Пушка эта безусловно хороша, но она тоже только зенитная и чрезвычайно сложна в производстве, из-за чего и не поставлена на производство. Были отстреляны строенные и учетверенные пулеметы — эти системы работали очень хорошо. Вывод — зенитной, а тем паче универсальной пушки (современной) мы еще не имеем. Нужно все сделать, чтобы Маханов поскорей дал свою универ-салку.

    5) Проезжая Украиной, наблюдал (из окна вагона) поля. Та же, правда несколько меньшая, но все же безобразная засореность хлебов. Уборка в то время уже началась, но дело шло вяло, не споро и совсем не характеризовало горячей поры жатвы.

    Переехав из Украины в ЦЧО сразу замечаешь несколько иную, лучшую, более отрадную картину. Сено убрано, пары во многих местах, взметаны, а там где (еще редко) начата уборка хлеба, снопы вяжутся, копнуются и вообще чувствуется всюду хозяйский, разумный подход к делу. Это радует, как бы не сглазить!

    6) Письмо уже не в меру велико, но я не могу не сказать еще пары слов об армии. Дела у нас, к сожалению, как и в других наркоматах, не совсем хороши. Вчера до поздней ночи заседал РВС, на котором подводились итоги боевой подготовки за первую половину летнего периода. Наряду с некоторыми достижениями (они налицо) все еще безобразно много прорех и упущений. Вой стоит из-за людей — нет комсостава. Д[альний] В[осток] и новое формирование авиации, танков, артиллерийских и укрепрайонных частей, действительно, отвлек[ли] значительные кадры из основных войсковых соединений, да и увеличение армии тоже сказалось на разжижении основного костяка начсостава. Но беда не только в этом. Беда еще и в том, что наши командующие, почти все без исключения, не полностью охватывают всю многосложную машину военной организации. 13. VII. на Тоцком полигоне ПРИ ВО группа красноармейцев, идя на сенокос, наткнулась на неразорвавшийся снаряд и, невзирая на предупреждение старшего команды, чтобы снаряд не трогали, один из красноармейцев поднял снаряд, а затем его бросил. Снаряд разорвался. В результате 3 убитых, 7 ранено, из которых двое в тот же день умерло. Комвойск Федько сообщает, что ведется расследование и... разъяснение красноармейцам. 23/VII в районе Минска кавгруппа возвращалась с занятий, ведя лошадей в поводу. Красноармейцы наткнулись... на неразорвавшийся снаряд. И опять буквально та же история. Старший приказал красноармейцу бросить опасную игрушку и снаряд разорвался. Убито 2, ранено 7, из них двое умерло. Новое донесение, уже Тимошенко — производится расследование, ведется разъяснение.

    И таких безобразий без конца, без края!

    На мой вопрос Уборевичу (присутствующему на РВС), кто должен нести ответственность за такие вещи, ответил — прежде всего командующий, комкор и нач[альник] полигона. Как будто правильно. Мною создана комиссия во главе с Гамарником. В комиссию вошли Якир, Уборевич и Белов (все были на заседании РВС), но сегодня с 10 час. Уборевич уже уехал в ранее еще разрешенный ему по болезни отпуск, не повидавшись даже с Гамарником. Вот тебе и «ответственность»!

    Наше великое горе, что мы не можем выгонять по настоящему к е[дрене] м[атери] многих сволочей. Создался какой-то иммунитет для ряда людей, которые, не имея совести, не бог весть как заботятся о порученном деле, а мер в нашем распоряжении для подтягивания этого сорта господ в[есьма] мало.

    Не думай, что я впал в мизантропию, нет. Просто болит душа, и я не знаю, что предпринять, чтобы заставить народ по-другому, по-нашему, по-социалистическому относиться к делу, к своим обязанностям. Я не могу пожаловаться на тех же командующих и вообще на начсостав, что они мало и нерадиво работают. Наоборот, все работают до поту и одурения, а толку пока мало. Вчера смотрел статистику несчастных случаев в КА за 31 год и ужаснулся — 2000 ранений и 400 смертей!! В Гороховецком лагере за 2 месяца 10 самоубийств. Просмотрел все приказы и указания начсостава по поводу несчастных случаев, происшествий и т. д. и, к сожалению, не нашел больше щелочки, куда можно было втиснуть еще приказ, указание.

    Все уже сказано. Подробно и коротко, и длинно, и даже самым четким и крепким языком, но... думаю, что люди, прочитав такой приказ, да не только такой, приказ, в лучшем случае помнят его день-два, а потом, вращаясь в водовороте повседневщины, все забывают. Помнят только сегодняшний день, а у нас и «сегодняшний» день сплошь бывает переполненным заботами. Это не объяснение, это мысли вслух, наверное, неправильные. Я прошу извинения, что на отдыхе извожу тебя всеми этими вещами, но умалчивать, не сказать об этом, я не могу. Кроме того, я хочу тебя убедительно просить — нельзя ли отменить посылку Гамарника на ДВ, т. к. без него мне исключительно тяжело работать. Природа моей — нашей военной работы характерна тем, что мы имеем дело с миллионной массой живых людей, которую постоянно и подлинно надлежит ощущать, чувствовать, иначе сразу же, в том или ином виде получается неприятная, тяжелая отдача. Двое других моих замов с этой стороны (обслуживания жив[ых) людей) сов[сем] мало пригодны. Кроме того, Тухачевский должен уйти в отпуск, а Кам[енев] запарился, он ведает строительством. Можно было бы вместо Гамарника послать кого-нибудь другого, или пока совсем никого не посылать, а делами ОКДВА заняться на время отпуска Блюхера (обязательного и немедленного) ПУТНА2.

    Очень прошу твоего согласия, тем паче и сам Гамарник неважно себя чувствует и поедет, разумеется, но с тяжелым чувством.

    Еще раз прошу прощения за испорченное настроение. Желаю всех благ, твой К. Ворошилов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 37. Л. 54-59. Машинописная копия Примечания:

    1. На заседании ПБ 23 июля 1932 г. было заслушано сообщение Ворошилова «о засоренности посевов в этом году на Северном Кавказе и о мерах борьбы с засоренностью в будущем году». ПБ предложило НКЗему представить проект мероприятий по борьбе с сорняками и улучшению качества обработки земли (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 893. Л. 3).

    2. См. документ № 103.

    № 103

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    30 июля 1932 г.

    30/VII 32 г.

    Здравствуй Клим! Письмо от 26/VII получил.

    1) Нажимай вовсю на Маханова: его универпушка нужна нам, как воздух, как вода. Заставьте путиловцев ускорить работу по пушке Маханова.

    2) Против оставления Гамарника в Москве не возражаю с тем, однако, чтобы Блюхер получил отпуск для лечения, а дело (на Дальвосте) не могло пострадать ни в какой мере.

    3) Шесть бомбовозов для Дальвоста — пустяк. Надо послать туда не менее 50-60 ТБ-31. И это сделать надо поскорее. Без этого оборона Дальвоста — пустая фраза.

    4) Насчет сорняков и плохой обработки полей на юге (не только на юге!), ты совершенно прав2. Причина этого бедствия, между прочим — плохая работа МТС. Об улучшении работы МТС думаю написать в ПБ специальное) письмо3. Маркевич — работник хороший, но он зазнался немножко (захвалили!) и не видит прорех в работе МТС.

    Привет! Твой И. Сталин4.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 76-77. Автограф. Примечания:

    1. См. примечание 2 к документу № 94.

    2. См. документ № 102.

    3. 5 августа 1932 г. Сталин послал в ПБ письмо, в котором ставил вопрос о реорганизации Наркомзема, МТС и других органов управления сельским хозяйством (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 125-131). В соответствии с этим осенью 1932 г. были приняты решения об изменениях в структуре Наркомзема, Трактороцентра и т. д. Окончательное оформление предложения Сталина получили в создании в январе 1933 г. политотделов МТС.

    4. В верхней части письма пометка Ворошилова: «Т. т. Молотову и Кагановичу». Рядом пометки: «Читал. В. Молотов. Каганович. В. Куйбышев».

    № 104

    М. Д. Орахелашвили — Г. К. Орджоникидзе

    1 августа [ 1932 г.)

    / авг. Дорогой Серго! Как ни трудно решиться беспокоить тебя в момент твоего отдыха, но приходится. Сегодня я узнал, что 17/VII на коллегии НКТяжпрома СССР принято «Положение» об уполномоченных наркомата. Таких уполномоченных по республикам, краям и областям Союза несколько десятков и по Положению все они «уравнительно» признаются уполномоченными наркомата. Таким образом уполномоченный при ЗакСНК и аналогичные работники при СНК республик Закавказья должны быть представителями центрального слитного наркомата. Особое положение Закфедерации при этом, конечно, выпадает. Не мне объяснять тебе, что это не только формальный момент — на деле роль Закавказского] уполномоченного сведется почти к нулю, или у него будут обязанности перед наркоматом без соответствующих прав в отношении республиканских уполномоченных (которые и теперь, в связи с наличием у некоторых тоже вождей тенденции к полной самостоятельности «своих» республик, рассматривают себя зачастую непосредственно подчиненными «Москве»). При реорганизации ЗакВСНХ от вас нам был прислан проект (кажется, выработанный комиссией т. Гроссмана), согласно которому в Закавказских] республиках должны были быть «помощники» уполномоченного Тяж-прома при ЗакСНК. Мы считали, что это неподходяще, что в республиках должны быть уполномоченные уполномоченного по Закавказью — как это имеется по другим слитным наркоматам (Внешторг, Наркоминдел). А последний проект Положения поворачивает круто в противоположную сторону. Если это будет осуществлено, то не может быть и речи о контрольно-оперативных и директивных функциях Закавказского] органа, что было принято ЦК ВКП в ноябре 1929 г. А по-моему Закавказское] звено вообще сделается излишним, если республиканские уполномоченные будут непосредственными уполномоченными наркомата. Опять-таки, не мне тебе объяснять, что это будет означать для федеративной смычки Закреспублик. Тем более теперь, когда порой кажется, что у нас здесь не 1932 год, а 1922-й. Только один пример из многих: бюро ЦК Грузии 5 июля выносит постановление о том, чтобы заготовляемые в Грузии дрова обратить «исключительно на удовлетворение потребностей организаций, предприятий и рабочего снабжения по Грузии». С тех пор, как существует Закавказская] жел[езная] дорога, Армения и Нах[ичеванский] край свой дефицит в дровах покрывали ввозом из Грузии (Потийские леса и др.). Теперь же, в середине лета 32 г., объявляется: дрова Грузии — только для Грузии. А Армении — неосновательность претензий которой на грузинские дрова особо подчеркивается в постановлении — рекомендуется самой заготовлять себе дрова в неосвоенном районе — где нет дорог, нет рабочей силы, откуда до жел[езной] дороги 50-60 верст! Жордания не пропускал в Армению русский хлеб, грузинские национал-уклонисты не пускали туда ничего из запасов, оставшихся в Тифлисе после ухода русской армии и меньшевиков, соглашаясь за плату, а теперь делается попытка не выпускать туда дрова даже за полную плату. Узнав об этом, я вмешался, как будто ликвидировали этот неприличный акт, но впечатление у всех (кроме авторов) получилось отвратительное на заседании бюро крайкома... У нас отношения все хуже и нетерпимее. Тов. Берия не бывает у меня, между нами нет даже общения по телефону. Это не значит, конечно, что он не занимается Заккрайкомовскими делами, иногда — наоборот, держит себя как некий комиссар Лиги Наций в подмандатной стране. Он не удовлетворился удачно проведенной диверсией по поводу постановления ЦК о сработанности секретарей — обнаружением и расправой с групповщиной и атаманщиной1 (это — я атаман!), но он не забыл и секретаря Кутаисского райкома Квирикадзе — уже сняли его за то, что «не сработался с бюро райкома». Три члена бюро во главе с рай-уполномоченным ГПУ Джинджолия попытались его скинуть в связи с его письмом ко мне, но ничего у них не вышло — остальные 10 чл[енов] бюро дали отпор. Тогда тройка ставит вопрос перед «хозяином» — и вот по постановлению секретариата, а после бюро ЦК Грузии Квирикадзе снимают за несработанность с бюро райкома. Где еще возможно такое оплевывание ленинского устава и организационной политики (и традиций) нашей партии? Ну, а затем, конечно, появился и ярлык самотечного оппортуниста, публично, в опубликованной резолюции приклеенный; пошла проработка на собрании ячеек в присутствии беспартийных рабочих, которые тоже голосовали резолюцию одобрения мудрому решению о снятии секретаря Квирикадзе за несработанность с бюро... Словом, заплевали, плюнули в самую душу одному из весьма дельных райсекретарей — и все из-за поездки со мной и письмо по поводу неприличного выпада Берия против меня на открытом заседании бюро райкома, удививший и возмутивший 9/ю присутствовавших на заседании. Одного этого факта должно быть достаточно для вывода о невозможности для меня оставаться здесь и терпеть такое «срабатывание» второго секретаря со мной. Это не личного только порядка вопрос, — он производное от вопроса об отношениях между Заккрайкомом и ЦК, между Закавказскими органами и республиканскими. Будут между ними такие отношения, которые имеются между Закавказским] и Груз[инским] ГПУ при воеводстве Берия, тогда возможна некоторая успокоенность его и признание Закавказского органа (растворенного в грузинском), а нет — тогда «неуспокоенность» и все то, что сейчас имеет здесь место. Малания Торошелидзе, Буду Мдивани, Тенгиз Жгенти и др. под[обные] могут считать (и считают), что на их улице подобие праздничка...

    Я писал т. Сталину с месяц тому назад, просил освободить меня, т.к. я не смогу обеспечить выполнение минимального долга перед ЦК. Он не реагировал никак на письмо, не вызвал. Сам я не решился поехать — ведь «нового» я могу сказать лишь то, что перечислю новые факты того, что никакой сработанности нет, ее здесь не приемлют некоторые. А за это время мы получили заслуженно осуждение ЦК2 (по поводу спуска Грузией, вопреки решению ЦК и нашего, сниженного наполовину плана хлебозаготовок) и со стороны «Правды» по поводу административного] произвола Баграта Мачаидзе, арестовавшего на 1 месяц просителя пособия3. В обоих случаях я предлагал именно то, что было правильно, но ведь решаю не я. А выговоры и осуждение по адресу Заккрайкома в первую очередь должен принимать я, с сознанием невозможности хоть дальше обеспечить принятие правильных решений, если это не будет входить в планы интриганов, ничего не боящихся и ничего не стыдящихся. Все равно Серго — вы меня снимете потом — что не добился обеспечения твердого режима в работе, не лучше ли теперь освободить меня?4 Твой Мамия.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 472. Л. 1-2. Автограф. Примечания:

    1. 19 октября 1931 г. на заседании ОБ были заслушаны доклады Заккрайкома, ЦК компартий Грузии и Армении. Заседание фактически превратилось в очередное выяснение отношений между конфликтующими закавказскими руководителями (Стенограмму заседания см.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 265. Л. 75-137). В подготовленном по результатам заседания постановлении (утвержденном ПБ 31 октября), в частности, говорилось о том, что «среди руководящих кадров как Закавказья, так и республик, имеет место беспринципная борьба отдельных лиц за влияние (элементы «атаманщины»)» (Там же. Оп. 3. Д. 857. Л. 9, 12-19). В тот же день были произведены перестановки в руководстве Закавказья. В частности, первым секретарем Заккрайкома был назначен Орахелашвили, а вторым секретарем (и одновременно первым секретарем ЦК КП(б) Грузии) — Берия (Там же. Л. 9).

    2. 23 июля 1932 г. ПБ «поставило на вид» Заккрайкому и ЦК компартии Грузии «совершенно недопустимое самочинное действие, выразившееся в спуске в районы Грузии сниженного на 430 тыс. пудов хлебозаготовительного плана в сравнении с планом, утвержденным ЦК» (Там же. Д. 894. Л. 6).

    3. 11 июля 1932 г. «Правда» опубликовала письмо грузинского учителя А. Пирцхалашвили, который жаловался на произвол — незаконный арест на 1 месяц, которому он подвергся по приказу председателя Тифлисского горисполкома Б. Мачаидзе. «Правда» сообщила, что факт проверен и потребовала вмешательства Заккрайкома в это дело. 26 июля «Правда» сообщила, что в Тифлисе обсуждается заметка «Правды» и специальная комиссия обследует партийные организации городского совета и милиции.

    4. 9 октября 1932 г. ПБ удовлетворило «просьбу т. Орахелашвили об освобождении его от обязанностей первого секретаря Закавказского крайкома» и наметило на этот пост Берия с оставлением его первым секретарем ЦК компартии Грузии (Там же. Д. 903. Л. 8).

    № 105

    Е. М. Ярославский — Л. М. Кагановичу

    16 августа 1932 г.

    Т[овари]щу Л. М. Кагановичу. Дорогой Л[азарь] М[оисеевич], Прошу Вас принять меня в ближайшие дни по ряду вопросов, хотя и касающихся, прежде всего, меня самого, но имеющих не личное значение.

    После опубликования мною письма по поводу допущенных мною ошибок в моей работе по истории партии прошло 8 месяцев1. Я упорно работал над исправлением «Краткого учебника истории ВКП(б)». Такой учебник дозарезу нужен. Решение ЦК было приостановить издание этого учебника2. И Вы, и т. Сталин тогда же разъяснили мне, что это не означает запрещения издавать его в исправленном виде. Я говорил об этом с Вами на похоронах т. Киркижа, и Вы даже записали в записную книжку, чтобы переговорить об этом с т. Сталиным. Не знаю, успели ли Вы. Но сейчас этот вопрос стоит передо мною, как большой вопрос всей моей жизни. Я над этой работой работал несколько лет: имею ли я право издать ее? Сейчас переиздан учебник Н. Попова3. Переиздается даже учебник по ленинизму Гришина4. Если б книжечка Попова была подвергнута такой же критике, как моя работа (если б были опубликованы поступившие в «Большевик» рецензии), всякий увидел бы, что в ней отнюдь не меньше исторических и принципиальных ошибок, чем в моих работах. Я поэтому прошу Вас (об этом я прошу и других членов ПБ) отнестись ко мне так, как относятся к другим товарищам, работы которых требовали исправления. Я исхожу при этом только из того, что эта моя работа — результат нескольких лет труда — полезна партии.

    Другой вопрос — о моей работе как докладчика по поручению Московской] орг[анизац]ии партии. Я не имею основания жаловаться на московскую] орг[анизац]ию. По ее поручению я вел и веду все время большую работу. Могу заверить всем прошлым: не было и не будет повода для того, чтобы опорочить эту работу. Вы сами неоднократно отмечали в разговоре со мною эту работу. Я никогда не отказывался от выполнения каких-либо поручений МК. Но вот что имело место в последние дни. Я делал доклад по поручению президиума 0[бщест]ва старых большевиков и по просьбе МК ВЛКСМ о VI съезде партии. После этого по просьбе Октябрьского и Сталинского райкомов ВЛКСМ я согласился сделать у них доклады в районах. Уже было опубликовано о докладе на 13. VIII в Октябрьском районе. Но меня известили, что доклад снят, не состоится. 0[бщест]во старых большевиков выяснило, что доклад снят по указанию зам. зав. Культпропа МК т. Богдановой (со ссылкой на т. Дубыню). Причем комсомольцам разъяснили, что я нежелателен МК как докладчик. Что они должны думать? Очевидно, Ярославский — оппозиционер, преступление какое-то совершил, не разделяет линии партии, партия ему не доверяет. Но Ярославский, ведь, не оппозиционер, не совершил преступлений, за линию партии готов (без всяких фраз) отдать жизнь, если понадобится. Так в чем же дело? Почему надо, чтобы в «Большевике» в библиографической статье т. Костко по поводу ошибок Теодоровича, приклеивать и меня, сваливая меня в одну кучу со Шляпниковым5, против которого я боролся и борюсь не менее энергично, чем вся партия? Почему надо меня в передовой «Правды» изображать на VI съезде не верящим в победу социализма6, когда все знают, что у меня не было никаких колебаний в 1917 г., что я вел тогда огромную боевую работу в партии? Почему надо меня изображать сейчас перед партийной организацией не тем, чем я являюсь на самом деле?

    Я уверен, т. Каганович, что это не исходит ни от Вас, как члена П/бюро и руководителя МК, ни от МК, что это вина — отдельных товарищей. Я считаю вредным накапливание такого рода неправильных отношений.

    Я прошу Вас, поэтому, назначить мне в ближайшие дни время для разговора. Много времени я у Вас никогда не отнимал и не отниму. С коммун[истическим] приветом Ем. Ярославский.

    16. VIII. 32.

    РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 255. Л. 179-182. Автограф. Примечания:

    1. В конце октября 1931 г. в журналах «Пролетарская революция» и «Большевик» было опубликовано письмо Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция», которое оценивается историками как важный этап в процессе фальсификации истории партии. Подвергнув разгрому «троцкистских и всяких иных фальсификаторов истории нашей партии», Сталин критиковал также «большевистских историков», в том числе Ярославского, «книжки которого по истории ВКП(б), несмотря на их достоинства, содержат ряд ошибок принципиального и исторического характера» (Сталин И. В. Сочинения. Т. 13. М., 1951. С. 101-102). 10 декабря 1931 г. в «Правде» было опубликовано письмо Ярославского, в котором он высоко оценил значение указаний Сталина и подробно перечислил ошибки, допущенные в 4-х томах «Истории ВКП(б)». Ярославский сообщил: «В настоящее время все изданные 4 тома "Истории ВКП(б)" коренным образом переделываются и исправляются под руководством ЦК». Подробнее об идеологической кампании, проведенной Сталиным на «историческом фронте» см.: Tucker R. Stalin in Power. The Revolution from Above. 1928-1941. New York, London, 1992. P. 154-159.

    2. 16 декабря 1931 г. ПБ пиняло решение по вопросам «марксистско-ленинского воспитания членов партии», которое, в частности, приостанавливало дальнейшее издание книг Ярославского по истории ВКП(б) «как популярных, так и основных». ПБ поручило также СТ наметить «состав руководящей группы для составления истории ВКП(б) с использованием фактического материала "истории" под редакцией т. Ярославского, работ т. Бубнова, Попова и других товарищей». Культпропу ЦК поручалось «организовать дело критического пересмотра всех вышедших доныне учебников по истории ВКП(б), истории классовой борьбы, Октябрьской революции и Коминтерна, а также всех "политграмот"» и т. д. Ярославский был освобожден от обязанностей директора Историко-партийного института (ИКП), а его заявление в «Правду» от 10 декабря признано «удовлетворительным» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 865. Л. 4).

    3. Попов Н. Н. Очерк истории Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). 15-е изд., испр. и доп. М., Партиздат. 1932.

    4. Гришин М. И. Ленинизм. Пособие для изучения ленинизма в марксистско-ленинских кружках повышенного типа, совпартшколах и для самообразования. М.—Л.: Московский рабочий, 1931.

    5. В статье К. Костко «Об "ахиллесовой пяте" тов. Теодоровича и гнилом либерализме» Ярославский был упомянут как редактор «Истории ВКП(б)», допустивший «гнилой либерализм» (Большевик. 1932. № 11-12. С. 120).

    6. Имеется в виду передовая статья «Правды» от 8 августа 1932 г. «Съезд боевой подготовки к Октябрю».

    > № 106

    А. И. Гуревич — Г. К. Орджоникидзе

    27 ноября 1932 г.

    27 ноября 1932 г.

    Серго!

    Я сейчас прочел передовицу «3|а] Индустриализацию]» от 23/XI — в ней сказано, что ГУМП недостаточно учитывает интересы действующих предприятий1. Такие же обвинения были на коллегии, когда обсуждались доклады Соловьева и Радина2. Меня эти обвинения глубоко волнуют. Никто так резко и вовремя не поставил вопроса о внимании к действующим агрегатам, как я. А меж тем оказывается, что именно ГУМП ни черта не понимает или не хочет проводить этой линии. Получается какая-то чертовщина — непонятная.

    А меж тем дело объясняется просто. Дело не в ГУМПе. А дело во всем аппарате промышленности — снизу доверху. Знают Магнитную, Днепрокомбинат и проч., но никто знать не хочет действующего завода, знать не хочет руды, кокса, огнеупоров и проч. Посмотрите, что делает даже наш центральный аппарат: когда нужно найти деньги или фонды, или гвозди, или лес, или спецодежду для Кузнецка, для стройки, то люди режут «прочие», то есть действующие заводы, вспомогательные отрасли и губят производство. Буквально надо свои нервы и свою кровь сжечь, чтобы за всем уследить, чтобы не дать этой чудовищной стихийной волне задушить производство совсем. Вот в чем дело, Серго. И если железной дубиной не выколотить этой установки из голов тысяч людей, то мы будем еще долго страдать и позорно жаловаться на то, что из-за лампочек не работает металлургический завод.

    Вот, Серго, почему надо дубиной бить именно по всему планирующему, регулирующему и снабженческому аппарату сверху до самого низу, до последней ячейки. Я уже 9 месяцев добиваюсь леса для «Руды» — в Крив[ом] Рогу, но как проклятие какое-то висит над этим, шлют лес стройкам — знают их: ударные сверхударные стройки — им дают вагоны, а «Руда» реализует... 2-5 процентов своих фондов и сидит на мели и подводит и может подвести еще больше — всю металлургию.

    Но это только один пример — а этих примеров — тысячи. Я хотел Вам это написать и написал Вам под влиянием взволновавшей меня заметки из «3[а] Индустриализацию]». Простите поэтому несколько взволнованный тон письма. Если бы не эта проклятая необходимость лечить сердце и нервы, я бы плюнул на этот проклятый Кисловодск и вернулся бы к работе.

    Привет Вам. Ваш А. Гуревич3.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 473. Л. 1-3. Автограф. Примечания:

    1. Передовая газеты «За индустриализацию»-от 23 ноября 1932 г. называлась «Лицом к действующему заводу!» В ней, в частности, говорилось, что «до сих пор в глазах кое-кого из наших хозяйственников действующие агрегаты буквально заслонены новостройками» и осуждалась «погоня за внешним эффектом, помпой, парадом и возможностью блес1гуть рапортом». В передовой говорилось, что в то время как действующие металлургические заводы, например, обеспечены 2-3-дневным запасом огнеупоров, на новостройках часто лежат огнеупоры, которые потребуются только во II квартале 1933 г.

    2. 20 ноября 1932 г. на заседании коллегии НКТП отчитывались директора Мариупольского металлургического завода Радин и Ворошиловского металлургического завода Соловьев (За индустриализацию. 1932. 21 ноября).

    3. На бланке: «СССР. Заместитель наркома тяжелой промышленности».

    № 107

    К. Е. Ворошилов — Я. Б. Гамарнику

    7 декабря 1932 г.

    Сочи, 7 декабря — 9321. Доброго здоровья, дорогой Ян Борисович! Спасибо за информацию. Очень хорошо, что В[ам] удалось задержаться в Москве до сих пор, иначе получилось плоховато. Вполне согласен с В[ами], что план заказов (только бы его одолела промышл[ен-но]сть) нас может удовлетворить2. Кроме того, если бы обстоятельства потребовали, деньги всегда будут найдены. Бюджет, Вы говорите, в целом проходит в комиссиях и НКФ неплохо. Это хорошо. Хорошо тем более, что чувствуется некоторый (совершенно] правильный) зажим и не исключено, что нас так же могут поприжать и поэтому нужно бдительно следить, чтобы прижим не пришелся по наиболее чувствитель-

    ным местам, а это легко может случиться. Дают ли 50 м[иллионов| р[ублей] на войск[овое] хозяйство? Как обстоит вопрос по линии Лег-прома, это ведь теперь наисущественнейший вопрос.

    Вопросы стр[оительст]ва, особенно специального, нужно взять под особое наблюдение, что я и сделаю, как только возвращусь в Москву, а Вас прошу указать, хотя бы т. Хрулеву, внимательней следить за планами и пр. по этой линии. На С. С.3 я надежд никаких, в этом отношении, не возлагаю. Мне сообщили, что Александр Ильич4 хочет выехать на пару дней ко мне с докладом о численности армии. Что ж. Вы ему не запрещайте, пусть немного проветрится и заодно доложит о сделанном по сокращению численности. Кстати о заме А. И. Относительно Левичева я полностью согласен на его назначение в Берлин в[оенным] а[тташе]5, что же касается Ефимова, у меня есть серьезные возражения. Нач|альник] вооружения у нас перегружен различной большой и небольшой работой и его достойным помощником, знающим дело во всех отношениях, является только Е[фимов|, без него М. Н.6 будет очень трудно, а нам с Вами рискованно идти на такую комбинацию. Муклевич, разумеется, работник крупный и человек вполне надежный, но для поста нач[альника] ГАУ, неподходящий.

    Скорее можно было бы согласиться на назначение Корка, если бы ПБ не возражало, но думаю, что будет возражать и отклонит эту кандидатуру. Таким образом, придется искать среди нач|альников| штабов округов, приедет А. И., поговорим, авось что-либо надумаем. Как ни тяжело давать столь большую группу политработников на МТС, но, к сожалению, этой участи нам нельзя ни избежать, ни отбрыкиваться от этого дела. Нужно только организованно использовать передаваемый народ в самих МТС, чтоб не получился провал и наших работников и самой хорошей идеи — политотделов, но это уж от нас мало зависящее дело.

    Когда собираетесь ехать на Д[альний] В[осток], что за сан — уполномоченного] по ж[елезно-]д[орожному] движению на Д[альнем] В[остоке], в который Вы облечены7 и кто будет Вашим замом, работающим на месте.

    Когда уехал Блюхер и с какими намерениями? На ДВ нужно хорошенько осмотреться вокруг себя и постараться подобрать вожжи, иначе из всех многообразных и сложных начинаний получится не плюс, а невероятные затруднения в деле обороны края. Мой совет. По ознакомлении с делами постепенно давать информацию и предложение мероприятий и требования к центру.

    Я обещаю помогать всеми силами.

    По каждому вопросу обязательно добивайтесь определенного ответа. Впрочем, все это Вы хорошо и сами знаете, и говорю я только потому, что Вам предстоит чертовски большая работа в течение короткого времени. Как Вы себя чувствуете? Как здоровье жены? На ДВ обязательно захватите с собой тов. Филипповича. Крепко жму руку. Ваш Ворошилов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 44. Л. 58-60. Автограф.

    Примечания:

    1. 14 ноября 1932 г. ПБ предоставило Ворошилову отпуск с 17 ноября на 1,5 месяца (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 907. Л. 8).

    7 - 12X3

    193

    2. См. примечание 1 документу № 108.

    3. С. С. Каменев.

    4. А. И. Егоров.

    5. 15 декабря 1932 г. ПБ утвердило В. Н. Левичева военным атташе в Германии, освободив его от должности заместителя начальника штаба РККА (Там же. Д. 911. Л. 11).

    6. М. Н. Тухачевский.

    7. 1 декабря 1932 г. на ПБ рассматривался вопрос «О желдорогах Дальнего Востока». Комиссии иод председательством Гамарника было поручено выработать проект конкретных мероприятий по всем вопросам, касающимся улучшения работы железных дорог Дальнего Востока. Гамарник был утвержден уполномоченным ЦК и СНК на Дальнем Востоке (Там же. Д. 909. Л. 2).

    № 108

    К. Е. Ворошилов — Я. Б. Гамарнику

    10 декабря 1932 г.

    Нальчик 10/XII—32. Доброго здоровья, дорогой Ян Борисович! Очень жаль, что Вы должны уехать уже 15/XII, но что делать... Я числа 24—25 думаю быть уже в Москве. Отдохнул уже и сейчас не плохо, правда бессонница и желудок портили несколько «режим», но все же чувствую себя очень хорошо. Значить наш бюджетик хлопнули на «целый»!? Здорово. Я этого ожидал и, признаюсь, этого боюсь. Уже чувствую, что воен[но]-хозяствен[ные! наши заказы будут значительно сокращены1 и уж во всяком случае мобнакопления ни пиля* не будет, боюсь, что не удастся даже восстановить взятое у Ошлея в этом году с его мобзапасов.

    План заказов, согласен с Вами, не мал и дай бог промышленности с ним справиться. Если справится, будет недурно. Понимаю, что «пакто-вый дождь»2 не мог не отразиться на нашем бюджете, и считаю правильным срезку, боюсь вот только за «штаны», это дело у нас не дюже хорошо обстоит, а в свете ширпотребовских нажимов, мы рискуем вообще попасть в затруднительное положение. Ладно, приеду ознакомлюсь, и все будет ясно. О численности. Вчера А. И.3 целых 3 часа докладывал план сокращения и оргначинаний. Грешный человек, мне не все понятно, а то, что я понял, не могу одобрить. Я считаю, что Алкс-нис и Орлов, а м[ожет] б[ыть) и Халепский, нажав на штаб, добились своего, т. е. они во всех своих оргмероприятиях и расчетах совсем не считаются с тем, что денег получают на свои управления в 2-3 раза меньше, чем думали получить в начале и середине т[екущего] года, когда и составлялись организационные] планы. Думаю, что этим путем шли и др. управления, а нач[альник] штаба пытается путем всевозможных оргкомбинаций и просто урезок штатов подогнать армию под заданную] численность. Все это я высказал А. И., и он не особенно возражал против моих слов. Разумеется, я не хочу целиком базировать свою уверенность в неправильности проделанной штабом работы только на молчании или полусогласии А. И., но само существо дела гово-

    рит в пользу моих опасений. Я не мог здесь, без детального разбора ряда вопросов утвердить план сокращений штаба и предложил А. И. доложить КО, буде она состоится, только о том, что с 1/33 г. армия будет состоять в лимитирован [ном) КО числе. Что же касается всех других вопросов, с этим связанных, то о них мы сможем доложить не раньше, как через 1'/2 м[есяца), о чем и ходатайствовать.

    Я, например, не могу согласиться, чтобы мы опытных бригад нагородили во всех округах целые десятки. Не одобряю так же реформу МПСД4, которую из ударной превращает штаб в теркорпус. Это нарушение решений ЦК, это нецелесообразно вообще. Другими словами — приеду и на месте договоримся. Что Вы отказались от ж[елезных) д[орог] Д[альнего] В[остока] это о[чень] хорошо. Повторяю, плохо, что Вам приходится уезжать в столь горячую пору, но, действительно, дела там так безобразны, что не ехать Вам нельзя.

    Думается мне, что япошки нас маленько объехали, добившись разрешения приехать для переговоров на Мациевскую. Не думаю, что они без поездки к нам (воздушным путем, когда и произвели все нужные разведсъемки и пр.) могли бы так легко захватить ст. «Маньчжурию». А теперь они и хозяева «Маньчжурии» и, что самое важное, безраздельные господа Хингана5. Но... «снявши голову по волосам не плачут». Япошки и мерзавцы и наглые ловкачи. Китаезы идиоты и болваны.

    Наш народ держался во всем этом деле хорошо, в особенности По-лунов. А Сангурский не то белены объелся за последнее время, не то черт его знает, что с ним случилось.

    Ну пока все. Крепко, крепко жму руку и желаю здоровья. Берегите себя, пожалуйста, не храбритесь, извините, по-глупому, это ни к чему. С Д[альнего] В[остока] почаще осведомляйте по телеграфу и прямому.

    Всего доброго. Ваш К. Ворошилов.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 44. Л. 61-62. Автограф. Примечания:

    1. В связи с экономическим кризисом в конце 1932 — начале 1933 г. были сокращены планы инвестиций в военную промышленность. Реальное финансирование военных заказов по бюджету НКвоенмора сократилось с 2,2 млрд рублей в 1932 г. до 2 млрд рублей в 1933 г. (Davies R. W. Soviet Military Expenditure and the Armaments Industry. 1929-1933: A Reconsideration // Europe-Asia Studies. Vol. 45. № 4. 1993. P. 586-589, 593, 598).

    2. В 1932 г. СССР заключил пакты о ненападении с Финляндией, Латвией, Эстонией, Польшей и Францией.

    3. А. И. Егоров.

    4. Московская пролетарская стрелковая дивизия.

    5. 27 сентября 1932 г. китайские войска иод командованием генерала Су Бин-вэня, расположенные в северо-западной части Маньчжурии, выступили против японских войск и властей Маньчжоу-Го. Советское правительство содействовало проведению переговоров между японскими властями и Су Бин-вэ-нем на станции Мациевской. Японской комиссии было позволено пользоваться аэропланами. Вскоре японские войска подавили выступление. 5 декабря 1932 г. войска Су Бин-вэня были вытеснены на территорию СССР и там интернированы (ДВП. Т. XV. С. 614-618, 798).

    7*

    195

    А. С. Енукидзе — М. И. Калинину

    10 декабря 1932 г.

    Михаил Иванович Сталин хочет с тобой поговорить:

    1. В день 10-летия (30/XII) Союза ССР устроить Торжественное] заседание в Большом театре (пригласить туда и Пленум ЦК).

    2. Амнистию он думает не целесообразн[о] издать.

    3. Может быть ознаменовать этот день ассигнованием определенной суммы в помощь Авт[омным] и Союзн[ым] республикам (национальным) на культурно-просветительные цели. — Прошу тебя, сам поговори с ним по этим вопросам. А. Е.

    10/XII-32 г.

    Проект постановления Торжественного заседания и проект акта (об ассигнованиях и проч[ем]) будем готовить.

    РГАСПИ. Ф. 78. On. 1. Д. 430. Л. 4. Автограф.

    № ПО

    И. В. Сталин — К. Е. Ворошилову

    17 декабря 1932 г.

    Весьма срочно. Сов. секретно. Телеграмма.

    Из Москвы. Нальчик, ОГПУ — Ворошилову.

    Письмо получил. Чтобы дать работникам возможность развернуть заготовки в декабре, открытие пленума перенесли на 5 января1. С пленумом торопимся по соображениям организации последнего нажима, [в] целях скорейшего окончания годового плана хлебозаготовок, ввиду своевременного перехода на продналог по хлебу2 для кампании будущего года и еще из-за того, чтобы наладить работу [к] весеннему севу на Северном Кавказе и Украине.

    Дело Эйсмонта—Смирнова аналогично делу Рютина3, но менее определеннее и насквозь пропитано серией выпивок. Получается оппозиционная группа вокруг водки Эйсмонта—Рыкова, охоты на кабанов Томского, повторяю, Томского, рычание и клокотание Смирнова и всяких московских сплетен, как десерта4.

    Я все еще чувствую себя плохо, мало сплю, плохо поправляюсь, но [в] работе не отмечено. Привет.

    16. XII. Сталин.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 80. Заверенная машинописная копия. Примечания:

    1. Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) проходил с 7 по 12 января 1933 г.

    2. 19 января 1933 г. было принято постановление СНК и ЦК «Об обязательных поставках зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами», которое (с целью повышения материальной заинтересованности крестьян) предусматривало отказ от фактической продразверстки, проводившейся в предыдущие годы, и устанавливало фиксированную погектарную норму сдачи зерна. Эти решения, однако, на практике не выполнялись (См.: Зеленин И. Е. Был ли колхозный «неонэп»? // Отечественная история. 1994. № 2. С. 112-113).

    3. Дело Рютина или дело «Союза марксистов-ленинцев» было сфабриковано ОГПУ в конце 1932 г. Группа членов партии обвинялась в создании подпольной организации, программным документом которой была «платформа» «Сталин и кризис пролетарской диктатуры», составленная Рютиным (См.: Реабилитация. С. 92-103, 334-442).

    4. Дело «Об антипартийной группировке Эйсмонта, Толмачева, Смирнова А. П. и др.» было сфабриковано ОГПУ на основании доноса в ноябре 1932 г. Критические разговоры в узком кругу группы высокопоставленных чиновников были представлены как доказательство существования «контрреволюционной группировки». Вопрос об этой «группировке» рассматривался на объединенном пленуме ЦК и ЦКК в январе 1933 г. Помимо Эйсмонта, Смирнова, Толмачева пленум осудил также бывших лидеров «правого уклона» Рыкова и Томского за контакты с «антипартийными элементами» (Известия ЦК КПСС. 1990. №. 11. С. 63-74).

    5. Внизу имеется пометка об отправке телеграммы: «17. XII. 32 г. 19 часов», в верхнем левом углу пометка Ворошилова: «Письма».

    № 111

    Л. П. Берия — Г. К. Орджоникидзе

    18 декабря 1932 г.

    Дорогой Серго!

    Только что приехавший из Москвы Багиров передал мне в присутствии ряда товарищей Ваш разговор с ним и Мусабековым обо мне и т[овари]ще Агниашвили.

    Сообщенные т[овари]щем Багировым вещи были настолько чудовищны, что мне трудно было ему поверить.

    Дорогой Серго, как могли Вы хоть на минуту допустить мысль о том, что я когда-либо, где-либо или кому-либо, в том числе и Н. Лако-ба мог говорить столь нелепые, фантастические и даже контрреволюционные вещи вроде: «Серго в 24 году в Грузии перестрелял бы всех грузин, если бы не я» или «всякие разговоры о вмешательстве в Закавказские и груз|инские] дела» или что-то о «присоединении Борчалин-ского района не то к Грузии, не то к Армении» и т. д.

    Я знаю, что болтунов из числа тех, кто уехал из Закавказья, много, запретить болтать глупости невозможно, знаю, что обо мне и о нашей нынешней работе в Закавказье ходит много кривотолков, но я никак не могу понять, чем руководствовался т. Лакоба, какие цели он преследовал, когда сообщал Вам заведомо ложные вещи.

    Особенно больно и обидно мне было узнать, когда Вы, по словам т. Багирова, сердясь, повторили ему содержание «беседы» с Вами т. Лакоба.

    По сведениям, т. Мусабеков тоже кое-кому рассказал об этом, что также мне передали. Дорогой Серго, Вы меня знаете больше 10 лет. Знаете все мои недостатки, знаете, на что я способен.

    Я ни разу не подводил ни ЦК, ни Вас и убежден — не подведу и в будущем.

    Я отдаю все свое время работе, желая оправдать доверие ко мне партии и Центр[ально]го К|омите]та, я уже четыре года не пользовался отпуском, не находя возможным оторваться от дел. Сейчас нахожусь в Абхазии, нажимая на заготовки Табаков.

    Заверяю Вас, что у меня никогда не было времени и охоты на пустые разговоры, тем более подобные приведенным выше. Я слишком глубоко уважаю Вас и ценю Ваше ко мне отношение.

    Я прошу только одного: не верить никому. Не верьте и мне без проверки того, что я говорю и делаю. Проверьте и Вы сами убедитесь, насколько лживы и гнусны те инсинуации, которыми меня пытаются очернить в Ваших глазах.

    То же самое в отношение т. Агниашвили. Он б|ывший| военный и партийный работник, б[ывший] командир дивизии и военком, б[ыв-ший] заворг ЦК КПГ(б), долго был на партийной работе.

    Вы его знаете лучше и раньше, чем я. Я тоже давно знаю т[овари]ща Агн[иашви]ли и уверяю Вас, зная его уважение к Вам, что он никогда не говорил и не мог говорить тех гнусностей, которые ему приписывают.

    Еще раз прошу, дорогой Серго, проверить все эти «разговорчики», чтобы положить конец очередной провокации.

    Ваш Лаврентий Берия. Сухум 18/XII—32 г.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 413. Л. 1-3. Автограф.

    № 112

    Ш. 3. Элиава — К. Е. Ворошилову

    14 февраля 1933 г.

    Дорогой Климентий Ефремович!

    Посылаю Вам монгольскую чашку и шкурку соболя, которые РВС МНРП мне поручил передать Вам. Соболь убит в Запхышском аймаке одним из командиров Монгольской армии.

    Посылаю Вам также мои предложения по вопросам перевозок товаров в Монголию. Вчера, кажется, Вы обсуждали их в части автомобилей у т. Молотова. О решениях ничего не знаю1.

    Я считаю все же необходимым в комиссии2 обсудить конкретные меры по транспорту.

    Еще одна просьба личного порядка. Очень прошу Вас с супругой — быть у меня 17-го февраля вечером. Будут люди свои: Авель3, Исидор, Мамия4, Андр[ей] Бубнов, Микоян.

    Очень просит Вас об этом и жена моя. Звякните мне, пожалуйста, Ваше согласие.

    С комприветом Ваш Ш. Элиава5.

    14/11 33 г.

    P. S. Мои телефоны на работе — автом. 8-40. Дома 5-49-92 Кремлевский 670 Гор. 70-[...|6 Старо-Пименовский пер. 16. кв. 2.

    РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 45. Л. 70, 70 об. Автограф.

    Примечания:

    1. 15 февраля 1933 г. было оформлено постановление СНК «О распределении автомашин на 1-й квартал 1933 г.», в котором распределялся по ведомствам наличный парк автомашин (ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 57. Д. 20. Л. 56-58).

    2. Речь, видимо, идет о Монгольской комиссии ПБ, созданной 16 марта 1932 г. «для разрешения вопросов, касающихся Монголии». В комиссию входили: Ворошилов, Карахан, Постышев, Элиава и др. (Сталинское Политбюро в 30-е годы. С. 66).

    3. А. С. Енукидзе.

    4. М. Орахелашвили.

    5. На бланке: «Заместитель народного комиссара внешней торговли СССР Ш. 3. Элиава».

    6. Вторая цифра пробита дыроколом.

    № 113

    Д. Е. Сулимов — В. М. Молотову

    23 февраля 1933 г.

    23 февраля 1933 г. СЕКРЕТНО.

    ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СНК СССР - тов. МОЛОТОВУ.

    Сообщаю Вам для сведения основные данные о распространении эпидемии сыпного тифа по СССР и о принятых мерах по борьбе с эпидемией.

    По РСФСР

    Рост заболеваемости сыпным тифом по РСФСР начался с октября м[еся]ца 1932 года и достиг в декабре 18 тыс. случаев, а в январе — 20 тыс.

    В основном этот рост относится за счет следующих районов:

    октябрь ноябрь декабрь январь 1932 г. 1933 г.

    По Зап|адной] Сибири 1530 3000 5235 5395

    —"— Уральск[ой] Обл[асти] 1136 1646 2700 3000

    —"— Казакстану 728 1485 3300 3780

    Крупные вспышки эпидемии сыпного тифа имели место в Ленинграде и в Иркутске. За последние месяцы отмечается также рост заболеваемости по Москве, Северному Кавказу и Башкирии.

    Для борьбы с эпидемией проведены следующие мероприятия:

    В г. Иркутске в очень короткий срок, в результате работы бригады НКЗдрава, удалось резко сократить заболеваемость с 1235 случаев в ноябре до 166 случаев в январе. За 2 м|еся|ца были подвергнуты санитарной обработке около 100 тыс. человек, по 2-8 раза в санитарном отношении обработаны — 211 общежитий, обеспечена полная госпитализация больных и подозрительных по сыпному тифу, выстроено 60 хлорпикриновых вошебоек.

    В Ленинграде на 1. II построено 122 вошебойки, открыто 22 санпро-пункта, обеспечена полная госпитализация заболевших и подозрительных. Проведено обследование свыше 150 тыс. квартир на предмет выявления заболеваемости и вшивости. В результате этих мероприятий заболеваемость в Ленинграде значительно снизилась.

    По Уральской Области наиболее крупными пунктами, неблагополучными по сыпному тифу, являются Свердловск, Магнитогорск, Челябинск, Златоуст, Надеждинск, Пермский и Чердынский районы.

    По вопросу борьбы с эпидемией сыпного тифа на Урале выехал на место тов. Владимиров, где этот вопрос был обсужден на областном партийном совещании. В Комиссии СТО по борьбе с эпидемиями был заслушан отчет Зав. Уральским Облздравом — в дополнение к проведенным Уральскими организациями мероприятиям, намечен ряд дополнительных практических мероприятий по борьбе с эпидемией.

    В Западно-Сибирском Крае основными пунктами, неблагополучными по сыпному тифу, являются: Сталинск, давший в январе 583 случая, Новосибирск — 535 случаев, Прокофьевск — 200 случаев и Барнаул — 300 случаев.

    Краевым Партийным Комитетом посланы специальные уполномоченные в указанные районы, мобилизовано 150 студентов и врачей. 17.11 в моей Комиссии был заслушан доклад Западно-Сибирского Обл-здравотдела по этому вопросу и намечены мероприятия, которые должны дать решительный сдвиг в этом деле.

    По УССР

    Развитие сыпного тифа в УССР, хотя в количественном отношении и не особенно высокое — всего за январь 365 случаев, но борьба с ним чрезвычайно затруднена, вследствие того, что сыпно-тифозные заболевания носят чрезвычайно разрозненный характер. В частности, [в] Донбассе — из 24 районов поражено 16, в Киевской Области из 57 районов — 34, в Винницкой — из 23 — 21 район.

    Учитывая это, Комиссией при СТО по борьбе с эпидемией, на основе обсуждения доклада Украинского Наркомздрава по этому вопросу, даны указания о срочном развертывании строительства бань упрощенного типа и вошебоек в сельских районах, а также об установлении тщательного врачебно-санитарного надзора за первыми случаями заболеваний.

    По БССР

    В конце января с[его] г[ода] в ряде районов, прилегающих к железнодорожным линиям Московско-Белорусско-Балтийской ж[елезной] д[ороги], появились очаги сыпного тифа, в частности, в районах: Толо-чин — 18 случаев, Смоляны-Лемницы — 24, в г. Орше — 40 случаев и в Витебске — 40 случаев.

    Учитывая значение этих районов как пограничных, намечено в ближайшее время специально обсудить в Комиссии вопрос о немедленной ликвидации этих очагов.

    По Сред[не]-Аз[иатским] Республикам

    Из Средне-Азиатских Республик наибольшее распространение сыпного тифа имеет место в Узбекской ССР, где в январе м[еся)це зарегистрировано 2115 случаев. Первая декада февраля дала 293 случая. В Туркменской ССР за январь зарегистрировано всего 500 случаев.

    По ЗСФСР

    Случаи сыпного тифа отмечены по Грузинской ССР — 68 случаев, Азербайджанской — около 300 случаев и по Армянской ССР — 12 случаев.

    ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИССИИ ПРИ СТО

    ПО БОРЬБЕ С ЭПИДЕМИЯМИ Д. Сулимов1.

    ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 27. Д. 26. Л. 86-87. Машинописная копия.

    Примечания:

    1. На бланке: «РСФСР. Совет Народных Комиссаров».

    № 114

    Н. И. Бухарин — И. В. Сталину

    2 марта 1933 г.

    2—III—33.

    Коба,

    Сегодня я получил разосланные документы по делу о группе Слепкова и др|угих]' и сегодня же решил написать тебе по этому поводу.

    Факты, приведенные в показаниях и совершенно для меня неожиданные — возобновление фракционной работы («конференция», разговоры о «блоках» и т. д.) — возмутительны и преступны, в особенности после признания обвиняемыми своих право-оппортунистических ошибок. Никакие соображения личного порядка не могут заставить меня смягчить эту оценку: политически] вся эта муз[ыка] переросла в к[онтр]р[еволюцонн]ую.

    Урок из этого очень большой, ибо здесь подведена большая историческая черта. Ты оказался прав, когда недавно несколько раз говорил мне, что они «вырвались из рук» и действуют на свой страх и риск, пряча от меня, сохранявшего с некоторыми из них личные отношения, свою деятельность.

    В связи с этими неожиданными для меня фактами я не могу не сказать, пересматривая вновь и вновь прошлое, что и я несу долю вины перед партией за тот тип отношений, который я, в свое время, создал между собой и участниками т. н. школы. Ты и здесь оказался прав.

    Однако, не думай, что мое «мягкосердечие» шло так далеко, что я, «не сочувствуя конференции», о ней «не доложил» (твоя гипотеза, которую ты мне сказал в Большом театре). Ни о каких намерениях «возобновить фракционную] работу», созвать «конференции» и т. д. меня никто не информировал, да меня и не было в Москве (я уехал в Азию до приезда Слепкова, а вернулся после ареста участников «группы»).

    Чтобы не произошла ошибка, не могу еще раз не сказать о Е. Цейтлине. Другие были разбросаны по Союзу: как они эволюционировали, и особенно как они «активизировались» на право-оппортунистический салтык осенью — это лежало вне поля моего зрения. Но Ефим — за исключением периода моего отпуска — все время был у меня под рукой, и я скорее допускаю, что против него сознательно пущена ядовитая стрела клеветы, чем то, что он был, хотя бы боком, участником фракционной работы. Он горячо и с настоящим энтузиазмом вкладывал свои силы в деловую работу, на практике защищал и проводил парт, линию. От т. Томского я не слыхал ни слова ни о «кадрах», ни о «конференции», так же, как и от Ефима. Считаю совершенно] невероятным, чтоб Т[омский] давал такие «директивы».

    Надежды оппозиционных группочек на то, что я «примкну», когда «они» получат большинство в партии — глупы и нелепы. Я не страха ради иудейска защищаю линию ЦК, а потому, что она правильна и что другой линии не может быть. О разных возникавших у меня соображениях (напр[имер], о хлебном налоге) я говорил нескольким членам ПБ и, как выяснилось из разговоров, это шло по линии уже намечавшихся вами мероприятий. А что вся международная обстановка и огромное напряжение, с которым мы подвигаемся внутри страны, требует величайшей сплоченности — этого не поймет только человек, ставящий групповые интересы выше интересов партии.

    Твой Николай.

    РГАСПИ. Ф. 329. Оп. 2. Д. 6. Л. 83. Автограф. Примечания:

    1. В октябре 1932 г. — марте 1933 г. было арестовано 38 человек, обвиненных по делу о так называемой «Антипартийной контрреволюционной группе правых Слепкова и других ("бухаринская школа")». В основном это были представители партийной интеллигенции, входившие в 20-е годы в окружение Бухарина. После поражения «правых» и исключения Бухарина из ПБ они подвергались разного рода репрессиям и притеснениям (исключались из партии, арестовывались, осуждались к ссылке). Многие, однако, остались (или были восстановлены) в партии и получили работу в центральных и местных учреждениях, хозяйственных органах, в вузах. Они были обвинены в создании организации «правых» с центром в Москве и с разветвленной периферией, которая возобновила в 1932 г. подпольную работу против руководства партии, в целях чего в августе—сентябре 1932 г. организовали нелегальную конференцию. По этим сфальсифицированным обвинениям большинство арестованных, включая Цейтлина, за которого Бухарин ходатайствовал перед Сталиным, были осуждены 16 апреля 1933 г. к заключению на сроки от 3-х до 8-ми лет или высланы (Известия ЦК КПСС. 1990. № 2. С. 32-48).

    № 115

    Л. П. Берия — Г. К. Орджоникидзе

    2 марта 1933 г.

    Дорогой Серго!

    1. Я уже писал Вам о проделанной нами в Баку работе по нефти. На 28/II добыча нефти поднялась до 96,0%. Мы, несомненно, добились перелома в настроениях относительно широких масс нефтяников, и борьба за нефть подлинно стала боевым лозунгом дня. Нажимаем, сколько можно, и думаем, что дней через 8-10 (а может быть, и раньше) достигнем 100%-ной добычи, а затем начнем добирать январский прорыв. Ваш заместитель — т. Каганович сообщил телеграфно о том, что по Вашему распоряжению подводный кабель, подъемники и другое оборудование уже отгружаются для Баку. Прибытие этого материала ускорит рост добычи.

    Неплохо идет дело и с нефтеналивом на экспорт. Последней нормой нефтеперевозок по железным дорогам на февраль месяц предусмотрена ежедневная отправка на Батум в среднем 558 цистерн, в том числе 109 цистерн с сырой нефтью. Благодаря согласованию с Нефтеэкспортом плана отправки в марте ассортимента продуктов, нам удастся за счет не требующихся в данный момент видов нефтепродуктов загрузить Батумские нефтеперегонные заводы сырой нефтью и, следовательно, обеспечить их бесперебойную работу на экспорт.

    Сейчас мы грузим ежедневно в среднем по 594 цистерны, в том числе 172,1 — с сырой нефтью. После создания оборотного запаса нефти в Батуме, усилим завоз других нефтепродуктов.

    II. Весна в текущем году ранняя и, тем не менее, нам удалось встретить ее лучше, чем в прошлом году и гораздо организованнее, особенно по Грузии, что ясно показало недавно проведенное республиканское партийное совещание о ходе подготовки к весне. Максимум внимания уделяется ремонту тракторов, обеспечению горючим, ремонту с. х. инвентаря, организации живой тягловой силы и пр.

    Привожу несколько характерных цифр на 25/11 (в процентах)

    Засыпка зерн. Ремонт Ремонт Ремонт

    сем. фонда тракторов плугов сеялок

    Азербайджан 98,6 57,2 57,7 64,5

    Грузия 108,6 81,6 97,3 120,7

    Армения 81,3 79,0 84,9 95,6

    ЗСФСР 92,4 68,0 82,7 80,8

    Особо нажимаем на специальные и технические культуры (чай, хлопок).

    Начали контрактацию табака и шелка.

    Заготовка Табаков в Абхазии выполнена уже на 65% годового плана и ведем работу дальше. Экспорт Табаков будет обеспечен.

    Вообще весь экспорт за 32 г. и, в частности, за четвертый квартал выполнен успешно, за что премированы шестью бьюиками и деньгами (75000 руб.).

    Разрешение колхозной торговли в Грузии несколько облегчило положение с хлебом, особенно в верхних районах (Душетский и др.), где кукурузы вообще мало. Сейчас стало гораздо лучше, чем раньше.

    А в Армении, нужно прямо сказать, в отдельных селах форменный голод — хлеба нет вовсе.

    Но в общем работа идет неплохо, ожидаем лучшего.

    III. Два слова о Папулие1. Говорил с ним несколько раз, даже людей подсылал к нему повлиять на него. Предлагал ему самостоятельную ра-

    боту наркома легкой промышленности, наркома труда, Закжелдорстроя (строительство Черноморки, Джульфинки и пр.).

    Может быть, правда, с ним несколько угловато вышло, но так уж случилось. Уговаривал его долго, но ничего не помогало: отказывался от всякой работы, дулся, ругался и грозил объявить голодовку.

    Сегодня говорил с ним снова, договорился с жел[езной] дорогой (т. Розенцвейгом), и Папулия согласился работать нач[альником] отдела контроля и исполнения Закавказских] жел|езных| дорог.

    Думаю, что вопрос этим самым исчерпан.

    IV. В Сухуме отдыхает Леван Гогоберидзе. По рассказам т. Лакоба и ряда других товарищей т. Гогоберидзе распространяет обо мне и вообще о новом закавказском руководстве2 гнуснейшие вещи. В частности, о моей прошлой работе в муссаватской контрразведке, утверждает, что партия об этом, якобы, не знала и не знает.

    Между тем, Вам хорошо известно, что в муссаватскую разведку я был послан партией и что вопрос этот разбирался в ЦК АКП(б) в 1920 году, в присутствии Вас, т. Стасовой, Каминского, Мирза Давуд Гусейнова, Нариманова, Саркиса, Рухулла Ахундова, Буниат-Заде и друг. (В 1925 г. я передал Вам официальную выписку о решении ЦК АКП(б) по этому вопросу, которым я был совершенно реабилитирован, т. к. факт моей работы в контрразведке с ведома партии был подтвержден заявлениями т. т. Мирза Давуд Гусейнова, Касум Измайлова и др.). Тов. Да-тико, который передаст Вам это письмо, расскажет подробности.

    Ваш Лаврентий Берия. 2/III 33 г.

    РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 414. Л. 1-4. Машинописный текст. Подпись и дата — автограф.

    Примечания:

    1. П. К. Орджоникидзе.

    2. См. примечание 4 к документу № 104.

    № 116

    Т. Р. Рыскулов — И. В. Сталину, Л. М. Кагановичу, В. М. Молотову

    9 марта 1933 г.

    9 марта 1933 г. Секретно.

    ЦК ВКП(б) - т. Сталину

    Копия: с. х. отдел ЦК ВКП(б) т. Кагановичу

    СНК СССР т. Молотову Откочевки казаков1 из одного района в другой и из пределов Казак-стана, начавшиеся в конце 1931 г., с возрастанием к весне и возвращением части откочевников (благодаря принятым мерам) летом 1932 г. вновь теперь усиливаются. Смертность на почве голода и эпидемий в ряде казакских районов и среди откочевников принимает сейчас такие 204 размеры, что нужно срочное вмешательство центральных органов. Такого положения, какое создалось сейчас в Казакстане в отношении определенной части казакского населения, ни в одном другом крае или республике нет. Откочевники разносят с собою эпидемии в соседние края и по линии Ташкентской, Сибирской и Златоуста не кой дорог. Частичные мероприятия, намечаемые в советском порядке (в частности, по линии СНК РСФСР) не решают вопроса. Помощь, оказанная своевременно постановлением ЦК, отпуском продовольствия, в значительной части не достигла цели (о причине будет сказано ниже). Ввиду большого значения этого вопроса, прошу Вас ознакомиться с настоящей запиской и вмешаться в это дело и тем самым спасти жизнь многих людей, обреченных на голодную смерть2.

    /. Данные о размерах откочевок казаков и их положении.

    По последним приблизительным данным, полученным с мест, прикочевавших в соседние с Казакстаном края имеется сейчас казаков: в Средней Волге — 40 тыс. чел[овек], Киргизии — 100 тыс. чел[овек], Западной Сибири — 50 тыс. чел|овек], Каракалпакии — 20 тыс., Средней Азии — 30 тыс. чел[овек]. Откочевники попали даже в такие отдаленные места, как Калмыкия, Таджикистан, Северный край и др. Часть населения во главе с баями откочевала в Западный Китай. Подобное явление откочевок казаков в сторону центральных районов происходит впервые в Казакстане. Это не просто кочевание (которое обычно происходит летом на небольшое расстояние и при наличии скота), а в значительной части бегство голодных людей в поисках пропитания. Откочевки по отдельным районам доходят до 40-50% всего количества населения районов. Большинство откочевников не устроено на работу и переживает тяжелое положение, а устроившихся в предприятиях, совхозах и МТС казрабочих начали сейчас сокращать, причем общее сокращение по этим предприятиям часто целиком проводится за счет казаков, если таковые там работают (в частности, несколькими десятками сейчас стали казаки прибывать на московские вокзалы с лесных и иных работ, где их сократили). Самый процесс откочевок сопровождается ослаблением оставшегося на старом месте колхоза, расхищением оставшегося имущества откочевников и распродажей юрты (часто единственного вида жилья), расходованием и падежом скота (у кого он есть) в пути и распродажей последних остатков имущества.

    Но самым отрицательным результатом этих откочевок и расшатывания казакских хозяйств — является голод и эпидемии среди казакского населения, начавшиеся с начала 1932 г., которые, ослабев летом, теперь вновь принимают угрожающие размеры. В прошлую весну в казакских районах и среди откочевников наблюдалась большая смертность на почве голода и эпидемии. Это явление вновь усиливается сейчас с приближением весны. Вот ряд фактов, взятых из материалов мест и относящихся к весеннему времени. Приехавшие от нескольких краев представители для участия в работах комиссии СНК РСФСР сообщают следующие факты: т. Илларионов (от Средне-Волжского крайисполкома) говорит, что в Солилецкрм и Орском районах среди откочевников умирают ежедневно 5-10 чел[овек]; тов. Алагызов (от Зап[адно]-Сибирского исполкома) сообщает, что по одним станциям Сибирской железной] д[ороги] скопилось 10 тыс. казаков, среди которых много больных эпидимическими заболеваниями и значительна смертность; на кирпичном заводе Севстройпути работало 84 казакских рабочих, потом их уволили, 14 чел[овек] умерло с голоду, за что привлечены к ответственности виновники; тов. Туганбаев (зам. пред. Киргизского ЦИК'а) сообщает, что в г. Фрунзе и окрестностях скопилось до 10 тыс. казаков (о чем писал в ЦК ВКП(б) Киробком ВКП(б)) и ежедневно умирает 15-20 человек (особенно дети).

    Не лучше обстоит дело с откочевниками внутри самого Казакстана. По многим городам (Аулиэ-Ата, Чимкент, Семипалатинск, Кзыл-Орда и др.) к станциям ж[елезной] д[ороги] ежедневно вывозят трупы умерших казаков. В Чуйском районе (по сообщению уполномоченного т. Джандосова) в райцентре селе Ново-Троицком умирает ежедневно до 10-12 чел[овек] казаков и 60% коммунистов также ушло из района. В Сары-Суйском районе из имевшихся 7000 хоз[яйств] осталось около 500 хоз[яйств], а остальные откочевали в Аулиэ-Атинский и др. районы, часть даже попала в Киргизию. В ноябре на большое расстояние двинулись несколько сот казаков из этого района с семьями. По дороге часть населения погибла. За одну вторую 5-дневку января подобрали 24 трупа. По дороге напали на них вооруженные бандиты. Женщины бросали детей в воду. В г. Аулиэ-Ата 5-6 января по чайханам подобрали замерзших 20 трупов детей и за то же время умерло 84 чел[овека] взрослых. В постановлении Актюбинского обкома от 16/Х—1932 г. указывается, что на ж[елезно]д[орожной] ст[анции] Джусалы из прибывших до 300-400 семейств возвращенцев-откочевников умерло до 150 человек казаков (в том числе 21 чел[овек] от натуральной оспы), благодаря не оказания им помощи, и имело место на станции избиение казаков. В указанном постановлении констатируется, что районные организации «проявили неприлично-безучастное отношение к массовой смертности казаков». Событие произошло в конце июля месяца, а постановление обкома состоялось в октябре месяце. В докладе московского отряда Красного креста, работающего сейчас в Актюбинской области, сообщается, что казаки в таких районах, как Тургайский, охвачены голодом и эпидемией. Голодные «питаются отбросами, поедают корешки диких растений, мелких грызунов. Собаки и кошки этой группой съедены полностью и кучи мусора вокруг их шалашей полны вывареных костей собак, кошек и мелких грызунов... Передают о случаях трупоедчества». В этом же сообщении отряда указывается, что в одном районном центре Тургае, где 2500 человек населения, болело оспой 728 чел[овек] при высокой смертности. В то время, когда по центру района работало 12 оспопрививателей, в аулах района с населением 25 тыс. чел[овек] работало всего 2 оспопрививателя. Актюбинский областной центр не знал об эпидемии оспы в Тургайском районе. А Казакский Наркомздрав вовсе не охватывает учетом такие районы, вследствие чего получается, что на то же время по краю числится заболевших оспой 2400 чел[овек].

    По данным местных органов в Тургайском и Батбакаринском районах вымерло 20-30% населения и большая часть остального населения откочевала. В Челкарском районе в ряде аулсоветов вымерло 35% населения. В целом по Актюбинской области (куда относятся эти районы) председатель облисполкома т. Иванов сообщил в докладе на областном съезде советов (июль 1932 г.), что в области в 1930 г. было население 1012500 чел[овек], в 1932 г. осталось 725800 чел[овек1, или 71%. По свидетельству председателя Кзыл-Ордынского райисполкома в этом районе по большинству аулсоветов осталось 15-30% населения. В Балхашском районе (по данным местного ОГПУ) было населения 60 тыс. чел., откочевало 12 тыс. чел[овек], умерло 36 тыс. и осталось 12 тыс. чел|овек] казаков. В Каратальском районе в прошлую зиму во время насильственного переселения на оседание три казакских аула в другое место* погибла половина населения. В том же районе по сведениям] местн[ого] ОГПУ) за декабрь и 10 дней января 1933 г. умерло 569 чел[овек] от голода, подобрано за то же время на ст[анции] Уштюбе на площадке Каратальстроя и рисосовхозе больше 300 трупов. В Чубартав-ском районе в 1931 г. было 5300 хоз[яйств], а на 1/1—1933 г. осталось — 1941 хоз[яйств]. В Каркаралинском районе в мае 1932 г. было 50400 чел[овек], а к ноябрю осталось 15900 чел[овек] и в райцентре ежедневно умирает 15-20 чел[овек] (из сведений крайоседкома). В Караганде в прошлую весну умерло около 1500 чел[овек] казаков, среди них рабочие казаки от голода и эпидемии. В г. Сергиополе (Турксиб) за январь месяц умерло около 300 чел[овек] казаков. Все вышеприведенные данные взяты из официальных источников.

    Таких примеров с большим или меньшим размером убыли казакского населения можно встретить и по ряду других казакских районов. Особенно значительна убыль среди детского населения. Многие кочевники бросают детей на произвол судьбы. Прибывшие в другие края откочевники мало привозят с собою детей. Массы беспризорных детей скапливаются по городам и станциям ж[елезных] д[орог] в Казакстане. Казачки приносят и бросают детей перед учреждениями и домами. Казак-ские органы еще в конце 1932 г. официально сообщали о неустроенных еще 50 тыс. казакских беспризорных детей. Существующие детдома в Казакстане переуплотнены и немало смертности среди детей. Так, например, в Семипалатинском районе при обследовании комиссии обнаружено было в одном детдоме в подвале разложившихся 20 трупов детей-казаков, которых вовремя не убрали из-за отсутсвия транспорта. Вот выдержка из доклада того же Актюбинского отряда Красного креста о казакских детях в Тургае: «В самом жутком состоянии находятся дети. Детское население в возрасте до 4-х лет вымерло поголовно, если оно осталось без родителей. В детдомах и т. д. приходилось видеть детей, начиная только с 4-х лет, более молодой возраст только при родителях, да и то крайне истощены. Население детдомов поголовно охвачено поносами. Обычно в детдоме с населением в 100-150 человек ежедневно умирает 1-2, а то и 3 ребенка, число которых немедленно пополняется за счет новых поступлений. Детскому населению грозит полное вымирание. Из Караганды в декабре и начале января (т. е. в самый холод) перебросили обратно в районы (откуда бежит население) — 1100 беспризорных детей в порядке чистки (которая проводилась и в отношении взрослых). В Кзыл-Орде в январе скопилось до 450 беспризорных детей. С одной ст[анции] Аягуз собрано было в январе 300 детей и там же казачка бросила двух своих детей под поезд, а в г. Семипалатинске казачка двух детей также бросила в прорубь».

    Как помогают казакские органы возвратившимся откочевникам и голодающим? Проведя прошлым летом кампанию возвращения откочевников, казакское правительство, однако, не сумело устроить большинство этих возвращенцев, часть которых, перенеся разные лишения, опять откочевала в соседние края, а последние, надеясь, что казакские органы заберут казаков обратно, тоже мало приняли мер к устройству казаков у себя. Следствием пассивного отношения руководящих казакских органов к этому вопросу явилось еще более бездушное и бюрократическое отношение в районах. Выше говорилось о случае на станции Сак-саульской. Вот некоторые другие примеры. Решением ЦК ВКП(б) от 17/IX—1932 г.3 отпущен был один мил[лион] пудов хлеба для продпомощи голодающим казакам. Из разрешенных (в счет одного мил[лиона] пудов) центром в PV кв[артале] и I квартале тек[ущего] года 600 тыс. пудов и остатка с 1932 г. — 280 тыс. пудов, а всего 880 тыс. пудов хлеба, казакские органы разнарядили 733158 п[удов], попало населению лишь 111066 пудов или 5% (и то, видимо, не полностью). Большая часть предназначенного голодающим хлеба расхищается районными центрами и разными учреждениями и частью сдавали обратно в счет хлебозаготовок. Эти преступления обнаружены: в Кувском, Каркаралинском, Чу-бартавском, Чуйском, Балхашском, Тургайском районах, и виновники привлекаются к ответственности. Вот решение Казкрайкома ВКП(б) от 4 января 1933 г. по Каратальскому району: «Ознакомившись с материалами по использованию продовольственной помощи, отпущенной Каратальскому району для нуждающихся казакских хозяйств, объединенное заседание бюро Казкрайкома и президиума КрайКК устанавливает, что: а) районные организации не смогли представить точных данных, подтверждающих использование по прямому назначению отпущенной продпомощи в размере 6500 цент(неров) весною 1932 г. для нуждающихся казакских хозяйств; б) из отпущенной продпомощи районной организацией 2811 цент|неров] было перечислено в план хлебозаготовок вместо того, чтобы этот фонд использовать по прямому назначению». Отпущенные откочевникам в районе промтовары лежали в рай-потребсоюзе с июля по 15/1—1933 г. Выше сообщалось о смертности в Каратальском районе.

    Вообще краевые органы не могут до сих пор получить от большинства районов данных об израсходовании отпущенного голодающим хлеба и др. средств. В Чубартавском районе из отпущенных району государством 2770 пудов хлеба в порядке продпомощи — получено населением лишь 943 пуда, из них 10,5 пудов распределены среди работников в счет пайков и 48 пудов роздано работникам сверх нормы. По официальным данным, из означенного хлеба бедноте досталось только 11 пудов (??), остальные разбазарены, распределены среди баев, аткамыне-ров. Никаких расписок и раздаточных списков на это не существует. В Кургальджинском районе при переброске из Акмолинска 3000 п[удов| продпомощи дошло до места только 300 п[удов] и в последнее время расхищено еще 117 ц[ентнеров] хлеба, предназначенного голодающим. Председатель Зап[адно|-Казак[ского] ОблКК-РКИ — тов. Бидерман пишет о Таловском районе: «Возвращенцам не только не оказывали материальной помощи, но даже отпускаемые фонды для них использовали не по назначению (дальше приводятся соответствующие факты)». Южно-Казакстанский обком ВКП(б) решением от 17/XI—1932 г. объявил строгий выговор председателю Пахто-Аральского рика за исключительно безобразное отношение к устройству переселившихся за тысячи километров адаевцев. В Зап[адно]-Казакстанской области, по договоренности между Таловским и Урдинским районами, около 40 хозяйств прикочевало в Таловский район, но там обещанной помощи не оказали, земли не дали, и казаки, израсходовавшись, на снегу воротились обратно. Органы Киргизской А ССР сообщают, что недавно, по согласованию с уполномоченным казакского правительства, направлено было 500 детей в Аулиэ-Ата, но там их не приняли, несколько детей умерло, а остальных пришлось привезти обратно в г. Фрунзе.

    Таких фактов немало можно привести и по другим районам. Несмотря на усиление опять откочевок и развивающейся эпидемии, казакские органы, видимо, бессильны приостановить дальнейшие откочевки, бороться с эпидемиями и оказать действительную помощь голодающим. Правда, Казкрайком в последнее время энергично берется за это дело и привлек к ответственности целый ряд виновников, но пока раскачают места, пройдет время. Многие учреждения в областях и районах Казакстана настолько свыклись с этим явлением, что проявляют подчас полное равнодушие. Вот характеристика отношения местных органов к вопросам борьбы с эпидемией, сообщаемая тем же Актюбинским отрядом Красного креста с места: «Тут не только нет содействия, но в некоторых районах (Батбакаринский, Саксаульский, Тургайский) рай-здрав инспектора возражали против развертывания оспопрививания нашими отрядами и др. работы, несмотря на наличие большого числа заболеваний оспой, мотивы возражения: "сами справимся, не сейчас, так позднее, работа не убежит". Республиканский здравотдел также интереса к районам Актюбинской области не проявляет: ни в исполком, ни к нашему уполномоченному тов. Сусликову никаких запросов от КазНКЗ не поступало, не проявляет видимого интереса и КазСовнар-ком, ни разу не запросил материалов работы».

    Все это неслучайно, а является следствием определенно проводившейся прежним руководством крайкома линии. Запрещено было где-либо (даже в самом Алма-Ата, где на улицах убирали трупы казаков) говорить официально, что есть голод и смертные случаи на этой почве. Мало того, местные работники не смели говорить о том, что есть сокращение скота. Представители Казакстана, приезжая в Москву, в центральных советских органах ни разу не ставили официально вопроса о положении, которое существует в Казакстане. Мало того, старались давать иное объяснение причинам откочевок. Тов. Голощекин в своей статье «Еще раз о путях развития животноводства и об оппортунистах на этом фронте» (напечатана] в журнале «Народное хозяйство Казакстана» в 1931 г.), давая отпор Торегожину и другим за их утверждение о сокращении скота, дает следующие положительное объяснение откочевкам: «казак, который никогда не выезжал из своего аула, не знал путей, кроме путей своего кочевания, теперь с легкостью переходит из района в район внутри Казакстана, включается в русские, украинские колхозы, переходит на работы, на хозяйственное строительство в Поволжье и в Сибирь». Эта теория, естественно, подхвачена была и другими, но из вышеприведенного видим, к каким результатам приводят подобные ошибки.

    Но с таким положением в дальнейшем нельзя примириться. Когда вся страна добилась величайших успехов в области социалистического строительства и невиданного культурного роста во всех республиках и краях и имеется большой успех в общем социалистическом строительстве в целом самого Казакстана, нельзя дальше сохранять то положение, которое создалось в Казакстане в отношении большей части коренного казакского населения. Советский Союз настолько окреп, что в силах оказать помощь и в кратчайшие сроки изжить это явление. Необходимо не только оказать быструю помощь голодающим казакам и повести борьбу с эпидемией, но нужно развернутым фронтом взяться за проведение мероприятий, устраняющих коренные причины этого явления. В чем заключаются эти причины?

    2. Сокращение скота.

    Одной из основных причин откочевок и расстройства хозяйства казаков — является сокращение скота. Я в своем докладе на Ваше имя от 29/ГХ—1932 г. подробно осветил результаты сокращения скота в Казакстане и изложил меры восстановления его. По данным всесоюзной переписи скота в феврале 1932 г. (вторично проверенным) с 40 миллионов] голов скота в 1928/29 г. к моменту переписи осталось в Казакстане 5397 т[ысяч] голов скота, т. е. сокращение на 85,5%, в том числе с февраля 1931 г. до февраля 1932 г. происходит сокращение на 55% (в СССР сокращение общего поголовья в этот год составляет 16,7%). К моменту переписи обобществлено было 80% скота, а по СССР за то же время было обобществлено 33% скота. Из оставшихся 5397 т|ысяч] голов скота принадлежало совхозам — 37,6% (по СССР совхозам принадлежало 9% скота), казакской части принадлежало 1559,9 т[ысяч| голов скота или 28% оставшегося скота (тогда как в 1928 г. казакам принадлежало 80% в Казакстане). В решении Актюбинской областной партконференции (июнь 1932 г.) говорится: «Областная партконференция отмечает большое сокращение общего поголовья скота по области в 1932 г. против 1931 г., из всего поголовья в 4205,6 тыс. гол|ов] осталось 765,3 тыс. голов или 18,3%, особо резкое сокращение стада имеется в животноводстве кочевых районов области, осталось скота в Табынском районе — 1,6%, Батбакаринском — 4,1%, Аральском — 4,8%, Иргиз-ском — 5,4%, Тургайском — 7%, Челкарском — 5,6%, вследствие чего повысился удельный вес поголовья скота в земледельческих районах». Причем в единоличном пользовании осталось 7,3% всего поголовья скота и обобществлено было 86% всего скота. Такие же примерно результаты имеются во всех остальных областях Казакстана.

    Но важнее всего в этом вопросе то, что в течение 1932 г. продолжалось дальнейшее сокращение скота в Казакстане, тогда как в остальных районах СССР приостановилось сокращение и по некоторым районам наметился даже прирост поголовья. Вот некоторые примеры. В Чубартав-ском районе, из имевшихся к началу 1932 г. 93329 голов осталось 3691 гол[овы скота] (4%). В Айртавском районе из 17166 (к февралю 1932 г.) к июню 1932 г. осталась половина. Особенно большое сокращение произошло за год лошадей и верблюдов. По Южно-Казакстанской области поголовье лошадей сократилось на 25%. По краю поголовье племенных лошадей сократилось на 30%. На Карагандинском строительстве за 1932 г. пало 286 лошадей и 30 лошадей украдено. В 8 колхозах (перечень которых имеется) за 1932 г. пало и расхищено 2206 лошадей и верблюдов и 6580 овец. Таких примеров можно привести по многим другим колхозам. Такое большое сокращение тягловой силы дает себя чувствовать в Казакстане при обширности его территории: не могут вовремя вывезти хлеб из глубинок, завезти вовремя отпущенные семссуды и продпо-мощь, ряд районов оторваны в отношении связи, не хватает большего количества тягловой силы и к предстоящей весне (есть районы, где на одну живую тягу приходится 50-100 га посевов) и т. д.

    Очень неблагополучно обстоит дело в Казакстане с поголовьем животноводческих совхозов (удельный вес поголовья которых составляет 25% от поголовья всех живсовхозов СССР). Большой падеж и хищение скота в совхозах было в зимовку 1931/32 г. и продолжается и теперь. Например, в 16 овцесовхозах в Меркенском районе за 1932 г. пало и расхищено 12636 гол[ов] овец, в овцеводческом комбинате «Капланбек» расхищено и пало 12800 гол foe J овец, а на мясозаготовки сдана 631 овца. В Таласском овцеводческом совхозе за 1932 г. пало и расхищено 29000 овец (из них 12 тыс. молодняка). По Южно-Казахстанскому] ското-водобъединению в 7 совхозах пало и расхищено за 1932 г. — 5738 гол[ов] крупного скота и 30-40% голов молодняка. По Семипалатинскому скотоводтресту к началу организации треста было 68248 гол[ов скота], приплод за лето выразился в 25467 [голов скота], всего 93715 [голов скота], а по инвентаризации I5/X—1932 г. оказалось 59808 {голов скота], т. е. не хватает 33707 гол[ов скота] (из-за высокого отхода молодняка и крупного скота). В совхозе «Багурсун» за 1931 г. пало и расхищено — 4771 гол[ов] рог/атого] скота и за 4 месяца 1932 г. — 2208 [голов]. По Акмолинскому скотоводтресту поголовье на 1/Х—1932 г. уменьшилось на 12722 гол[ов] и отход молодняка на 40% или 7644 гол[овы] (из доклада треста). В совхозе «Тасбулак» за 1931 г. пало 25450 гол[ов] овец, а с I по X [месяц] 1932 г. пало 1415 голов. Таких примеров немало и по другим совхозам. Также имеется большое сокращение рабочего скота в совхозах. Более полный список подобных совхозов будет представлен мною в с[ельско]хоз[яйственный] отдел ЦК. Причины такой бесхозяйственности — орудуют во многих из этих совхозов вредители и байство при попустительстве местных областных и районных органов.

    Благосостояние большинства казакского населения на 3/4 базировалось на скотоводстве, продукция которого составляла 60% продукции сельского хозяйства Казакстана (о чем в свое время подчеркнула также 6 казакская партконференция, указывая, что «поскольку 90% коренного населения 3az нимается животноводством, постольку этот вопрос является в значительной степени национальным вопросом»).

    Так как у казакского населения осталось менее 6% скота, имевшегося у него в 1929 году, то понятны результаты такого подрыва хозяйства казаков. Из 3 миллионов] с лишним казакского населения устроены на работу по найму (рабочие и служащие) внутри Казакстана 135 тыс. человек, что составляет 28,4% всех рабочих и служащих в крае (из речи Голощекина на IV пленуме Казкрайкома, июль 1932 г.), а все остальное население занимается сельским хозяйством. В кустарной промышленности казаков незначительное количество. Среди казаков мало развито огородничество и птицеводство. О размерах посевов казаков будет сказано ниже. Все эти обстоятельства объясняют причины того, что происходит сейчас среди казакского населения. Ведь еще быв[шее] переселенческое управление при царском строе, занимавшееся изъятием у казаков земель, считало, что кочевому хозяйству сводить концы с концами для хозяйствования одной семьи минимум нужно 30 голов скота.

    Перегибы и очковтирательство.

    Сокращение скота и откочевки казаков произошли в основном из-за допущенных огромнейших перегибов на местах с грубым нарушением целого ряда директив партии по колхозному строительству.

    Основные моменты этих перегибов следующие: погоня за высоким процентом коллективизации и обобщестачения скота, ликвидация то-зов и организация почти повсеместно в животноводческих районах артелей и даже коммун, организация колхозов-гигантов (в Келесском районе 142 колхоза слились в 35, Арысском районе 138 в 67), и есть случаи создания путем насильственного сгона из 300-400 юрт городков (Таласский район), принудительное слияние казакских колхозов с русскими (Меркенский и др. районы), случаи создания колхозно-совхозных комбинатов (пример совхоза № 48 в Хобдинском районе), переобложение нередко бедняков за счет откочевавших байских элементов, массовые нарушения революционной законности в целом ряде районов (избиение, аресты, отбирание в личную пользу имущества и т. д.), неуплата колхозникам за сданное ими сырье (в Чубартавском районе по системе только живсоюза не уплачено 206 тыс. рублей и таких фактов много по др. районам), незнание районов и путаница с подсчетом площадей сева и поголовья скота, а отсюда недоразумения при выполнении заготовок и т. п. После статьи т. Сталина «Головокружение от успехов» (напечатана] 2/Ш—1930 г.)4 и процесса исправления везде перегибов по коллективизации и в Казакстане попытались исправить перегибы. На 7-й Казпартконференции (3/V—1930 г., тов. Голощекин в своей речи говорил: «Глубочайший вред животноводству нанесли извращения. Ошибками их слабо назвать. Разве не факт, что коллективизация в кочевых аулах не имела никаких предпосылок, абсолютно не была подготовлена нашими силами». Но спустя год (срок малый для создания этих предпосылок и не успели исправить наделанные до того ошибки) казакские органы забыли об этих выводах и установках 7-й Казпартконференции. Казкрайком ВКП(б) выносит постановление 30/VI—1931 г.

    «О развертывании социалистического животноводства», где решает «поставить перед животноводческими районами задачу выйти на линию более высоких темпов коллективизации и основной формой колхозного движения в ауле, за исключением районов особо отсталых, еще сохранивших, исключительно кочевое хозяйство с большим расстоянием кочевок, признать животноводческую сельскохозяйственную артель». Т. с. под чисто кочевыми хозяйствами сами казакские органы считали лишь около 10-15% всех казакских хозяйств, но на деле потом это решение распространилось и на эти хозяйства.

    Эта директива усиленно стала проводиться местами. В конце IX—

    1931 г. Казкрайком выносит еще постановление «О темпах коллективизации и задачах укрепления колхозов», где говорится: «Особенно серьезное внимание должно быть уделено коллективизации животноводства... на основе массовой работы должно быть обеспечено максимальное обобществление скота, находящегося в индивидуальном пользовании колхозников». Обрушиваясь жестко на перегибщиков в районах, однако, казакские органы продолжали проводить в основном вышеуказанную линию, и в

    1932 году, что отражено в ряде директив, в частности, нажимали до решения ЦК от 17/IX—1932 г. на выполнение комплектования товарных ферм колхозов в 2732 т[ысячи] голов, что составляло 86% оставшегося вообще у населения (колхозов и единоличников) скота к февралю 1932 г. (по переписи). Во исполнение этих директив III Акмолинский районный съезд советов в своем решении (июль 1932 г.) рапортует: «Район, проведя беспощадную борьбу с кулацко-байскими элементами и их агентурой — оппортунистами всех мастей, пришел к Ш-му районному съезду советов с огромными достижениями, сконцентрировав в социалистическом секторе 99,2% всего поголовья скота». Подобные «достижения» отмечает и ряд других районов. Основная ошибка во всей этой постановке заключается в том, что за высокие темпы коллективизации взялись, не подготовив массы, методами исключительно голого администрирования и при том положении, когда многие колхозы, сельсоветы и даже ряд районов и их руководство сильно засорены были байскими элементами и их агентами. Обобществление скота и коллективизацию использовали они в своих интересах, творя насилие как раз над беднотой (это отмечено во многих актах). Перегибщики в районах дошли до того, что старались в некоторых районах задержать опубликование решения ЦК ВКП(б) от 26/Ш «О принудительном обобществлении ско~ та»5 (запрещение опубликования указанного постановления ЦК в Була-евском районе, в Атбассарском напечатали через месяц и то с предупреждением райкома, что «попытка доказать принудительность обобществления одной коровы при вступлении в колхоз является неверной»). Вот почему раза по два распускались за это время в десятках животноводческих районов райкомы партии и райисполкомы за исключительные перегибы, разложения, присваивание отдельными лицами имущества колхозников, насилия над ними и т. п. Тов. Голощекин в той же речи на 7-й Казпартконференции говорил о следующих перегибах: «Когда заготовляли хлеб у несеюших хозяйств, что им было делать, как не обменивать скот на хлеб? А когда в некоторых местах заготовляли шерсть, заставляли зимой стричь овец, разве от этого не падал скот? А что с контрактацией творится? Некоторые хвалятся, что законтрактовано на 140-200%, а на деле получается, что нет и 10% того, что следует законтрактовать». Но эти перегибы продолжались и после этой речи.

    В чем выразились элементы «очковтирательства» (послужившие одной из причин допущения перегибов) в определении действительного положения казакских хозяйств? В отношении определения поголовья скота известно, как казакскими органами практиковалась всегда накидка сверх учтенного поголовья 50-100% за счет якобы скрываемого в песках скота («мы имеем сейчас уже факты, когда скрытие скота выражается в различных местах в 50-100%» из статьи т. Голощекина) и о том, как к концу 1931 г. считали, в Казакстане имеется 20 миллионов голов] скота, потом считали, что к весне 1932 г. будет 10 мил[лионов| голов скота (цифры III пленума Казкрайкома, январь 1932 г.), а на самом деле по переписи в феврале 1932 г. оказалось 5397 т|ысяч] голов [скота]. Какие есть еще «неточности» подобного характера по другим отраслям и какие еще имеются крупные недочеты в обслуживании вообще казакского населения. Выяснение этого момента имеет значение и для будущей работы.

    4. О посевах казакских хозяйств.

    Во всех документах и выступлениях в Казакстане теперь фигурирует цифра удельного веса посевов казакского населения в 50% (точнее 52%) от общей посевной площади в Казакстане по итогам 1931 г. Этот же процент оказался включенным в постановление ЦК ВКП(б) от 17/IX—1932 г. «О сельском хозяйстве и в частности о животноводстве Казакстана». На самом деле эта цифра неверна. Кроме того, казакские органы указывают, что за 1931 год казаков обслуживало 55% всех тракторов в крае. По данным казакского Госплана («Статистико-экономический справочник по Казакстану» за 1931 г., изданный Нархозучетом Казак[ской] АССР и др[угим] материалам) в 70 казакских районах, население которых составляет 52% всего населения в крае, где в составе населения казаки составляют свыше 90% в среднем и общее количество казаков этих районов составляет 83% всего казакского населения края, — вся посевная площадь у казаков этих районов составляла 22,8% от всей посевной площади в крае и приходилось 19,5% всех в крае тракторов. Если прибавить сюда посевные площади остальных 17% казаков, проживающих в других районах, учесть откочевки из большинства этих районов от 30 до 50% казаков и иметь в виду, что вообще по краю в 1932 г. посевная площадь осталась стабильной по отношению к 1931 г., то в 1932 г. у казаков будет не более 30% от всей посевной площади в крае (при значительном весе в том числе непродовольственных культур) и не более 20-25% тракторов (роль же машинно-сенокосных станций, где в 1932 г. было всего 20 тракторов, теперь снижается в связи с сокращением скота). По валовой продукции этот процент будет еще ниже, так как большая часть земли у казаков гораздо хуже и районы с недостаточным осадком и многие казаки только теперь берутся за земледелие при отсутствии навыка. Тогда как заготовительные планы и задания по севу даются исходя из дутых площадей и в расчете на большое количество населения и рабочего скота, ухитряясь несмотря на это в некоторых районах выполнять план (например, по Тургайскому кочевому району план хлебозаготовок в 1931 г. выполнили на 1300%. Ясно, конечно, за счет обмена на скот).

    Выясняется сейчас значительное очковтирательство в исчислении размера посевных площадей 1932 г. По ряду казакских районов, о чем отмечает в своем постановлении пленум Казкрайкома в декабре п[рошлого] г|ода): «Наряду с этим в процессе весенней посевной кампании 1932 г. в ряде колхозов и в целых районах были допущены грубейшие извращения, проявившиеся в фактах представления дутых, неправильных сведений о выполнении посевных планов и о норме высева». Дальше отмечается, что все это было вскрыто поздно. Так, например, в Абралинском районе посевная площадь исчислялась в 5500 га, а в действительности оказалась ниже на 49%, в Кувском — на 71,6%, Ридерском — на 75%, Зай-санском — на 25%, Баян-аульском — на 28,6%. В Кзыл-Ордынском районе посев исчислялся в 31557 га, в действительности оказалось ниже на 8113 га, в Казалинском план — 20029 га, ниже на 12880 га, в Ая-гузском — план 27657 га, ниже на 15506 га, Талды-Курганском — ниже на 12 тыс. га, в Акмолинском рай