Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · РЮРИКОВИЧИ · СОБИРАТЕЛИ ЗЕМЛИ РУССКОЙ ·
    А. М. БУРОВСКИЙ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • Введение
  • Глава 1 Кто такой Рюрик и откуда он взялся?
  •   Приключения слова «Русь»
  •   Как называли славян?
  •   Упоминания Руси в летописях
  •   Русь — название завоевателей?
  •   Загадочные «Руотси»
  •   Другие упоминания слова «Рось», или «Русь»
  •   Кто такие варяги?
  •   Ладога — Адельгьюборг
  •   Загадочная Русь
  •   Спор о норманнах-викингах-варягах
  •   Кто такие норманисты?
  •   Циклы борьбы с «норманизмом»
  •   Кем мог быть Рюрик?
  •   Рюрик — из западных славян?
  •   Таинственные Синеус и Трувор
  •   В области догадок и фантазий
  •   А если на уровне бреда?
  • Глава 2 Куда пришел Рюрик?
  •   Славяне до Руси
  •   Славяне и готы
  •   Восточные и западные
  •   Завоевание родины
  •   Как восточные славяне завоевывали родину
  •   Государства славян до Рюрика
  •   Русь — поле смешения народов
  •   На западе будущей Руси
  •   Степной мир
  •   Словене ильменские
  • Глава 3 Разные родины славян
  •   Везде разная Русь
  •   Преимущества Запада
  •   Преимущества юга
  •   Преимущества севера
  •   Трудности севера
  •   Богатства севера
  •   Психология охотников на крупного зверя
  •   Охота — привилегия дворян
  •   Юг и север Руси
  •   Психология севера
  • Глава 4 Торговля и Русь
  •   Откуда пошли города Руси
  •   Столицы Руси
  •   Торговые центры
  •   Особая важность торговли
  •   Поддержка торговли законами
  •   Важность водных путей
  •   Путь «из варяг в греки»
  • Глава 5 Олег — первый преемник Рюрика
  •   Чего мы не знаем
  •   Что мы знаем о Новгороде?
  •   Что мы знаем о Киеве
  •   Государство Аскольда и Дира
  •   Что мы знаем о деяниях Олега
  • Глава 6 Династия потомков Рюрика
  •   Правление Игоря Старого[21]
  •   Правление Ольги
  •   Месть Ольги
  •   «Устроение Руси»
  •   Первые христиане Руси
  •   Трудности христианского правителя
  •   Ольга и Свендослав-Святослав
  •   Первое известное лицо
  •   Правление Святослава
  • Глава 7 Расширение Руси
  •   Хазарский каганат
  •   Хазарский каганат и печенеги
  •   Русо-византийская война
  • Глава 8 Правление Владимира Святославича
  •   Начало
  •   Первый славянский пантеон
  •   «Выбор веры»
  •   Способ крещения
  •   Как крестили Русь
  •   Отсутствие книг
  •   Пережитки язычества
  •   Двоеверие
  •   Слияние христианства и язычества
  •   Народная память о Владимире
  • Глава 9 Правление Ярицлейфа Скупого
  •   Вокняжение
  •   Проблема явных и скрытых Рюриковичей
  •   Последний Владимирович
  •   Великий правитель
  •   Магдебургские, или сиггунские, ворота
  •   Русская правда
  •   Скандинавская родня Ярицлейфа-Ярослава
  •   Судьба Ингегерды
  •   Смерть и посмертная слава
  •   Дети Ярослава и Ингегерды
  • Глава 10 Развитие Руси и раскол Рюриковичей
  •   Расширение Руси
  •   Многоплеменная Русь
  •   Лествичное право
  •   Новая междоусобица
  •   Владимир Мономах
  •   Формула Любечского съезда
  •   Последний взлет Древней Руси
  •   Мстислав Великий
  • Глава 11 Русь и династия в 1132–1224 годах
  •   Уменьшение роли центра
  •   Разветвление династии
  •   Галицкие Ростиславичи (первая Галицкая династия)
  •   Туровские Изяславичи
  •   Святославичи
  •   Мономаховичи (Мономашичи)
  •   Раскол самой Руси
  •   Вечевой Север
  •   Князья Северо-Востока
  •   Юрий Долгорукий
  •   Первый самодержец Руси
  •   Всеволод Большое Гнездо и его потомки
  • Глава 12 Юго-Запад Руси и Рюриковичи
  •   Ярославна
  •   Никогда не заводите любовниц, или Приключения Осмомысла
  •   Насильно мил не будешь!
  •   Не всему учитесь у родителей!
  •   Яблоко раздора — Галич
  •   Прообраз Запорожской Сечи
  •   Владимир и его попадья
  •   Последние годы Владимира Ярославича
  •   Последние предмонгольские годы Юго-Запада
  • Глава 13 Раздробленность — высший взлет Рюриковичей
  •   Почему «раздробилась» Русь?
  •   Изменение нравов
  •   Раздробленность ли это?
  • Глава 14 Монголы и татары под властью Чингисидов
  •   Путаница в названиях
  •   Тюрки и татары
  •   Наследники тюрок
  •   Булгарский эмират
  •   Монголы
  •   Темучин-Чингисхан
  •   Темучин стал Чингисханом
  •   «Яса»
  •   Войны в Китае
  •   Судьба династии Юань
  •   Последний поход Чингисхана
  •   Могила Чингисхана
  • Глава 15 Монголы идут на Русь и остальную Европу
  •   Первый западный поход монголов
  •   Половцы и Русь
  •   Завещание Чингисхана и Бату-хан
  •   Первый этап нашествия (весна 1236-го — осень 1237-го)
  •   Второй эпап западного похода (декабрь 1237-го — весна 1238-го)
  •   Гибель Владимира
  •   Третий эпап нашествия (лето 1238-го — лето 1239-го)
  •   Светлояр и Китеж-град
  •   Четвертый этап (осень 1239-го — весна 1240-го)
  •   Пятый этап (1240–1242)
  •   Поход монголов на Европу
  •   Монголы и германцы
  •   Возвращение на Восток
  •   Судьба Монгольской империи
  • Глава 16 Золотая Орда и Русь
  •   Золотая Орда
  •   Крымское ханство
  • Глава 17 Старшие Ярославичи и их выбор
  •   Прибалтика — арена борьбы
  •   Крестовые походы
  •   Проблема Невской битвы
  •   Продолжение войны
  •   Тайна старших Ярославичей
  •   А вдруг…
  •   Монголо-татарское «иго»
  • Глава 18 Рюриковичи, которые жили под монголами и вместе с монголами
  •   Политика монголов
  •   Полезные, удобные монголы
  •   Династия Рюриковичей или Чингисидов?
  •   Гедиминичи и Палеологи на троне московских Рюриковичей
  •   Распад Северо-Восточной Руси
  •   От Владимира — к Москве
  •   Баскаки и бесермены
  •   Тверь и Москва
  •   Конец преобладания Твери
  •   Иван Данилович Калита (1288–1340)
  •   Симеон Иванович Гордый (1317–1353)
  •   Иван II Иванович Красный (1326–1359)
  • Глава 19 Рюриковичи, которые одолели монголов
  •   Как Тохтамыш взял Москву
  •   Судьба двух предателей
  •   Опять о своеобразии мышления Тохтамыша
  •   О потомстве Дмитрия Донского
  •   Лествица и династия
  •   Василий II Васильевич Темный
  •   Иван III Васильевич Великий (1440–1505)
  •   Чего они Государи?
  •   Василий III Иванович (1479–1533)
  •   Елена Глинская
  •   Иван IV Васильевич Грозный (1530–1584)
  •   Продолжение
  •   Родственники
  •   Призраки
  •   …А может быть…
  •   А они?!
  • Глава 20 Рюриковичи, которые били монголов, и их потомки
  •   Рюриковичи Юго-Запада
  •   Королевство Русское
  • Глава 21 Гедиминичи и Рюриковичи
  •   Начало Литвы
  •   Первые кунигасы
  •   Войны с орденом
  •   Великое княжество Литовское и Русское
  •   Система вассалитета
  •   Судьба Галиции
  •   Москва и Литва
  •   Война с золотоордынцами
  • Заключение, или Самая славная кончина
  • Приложение Как потомок Гришки Отрепьева спасал династию Романовых, или Призрак настоящего царя (1909 год)
  •   Как лжерюрикович окрестил лжечингисида


    Введение

    Рюриковичи — удивительный род. Даже на фоне старых аристократических родов он поражает своей долговечностью и многочисленностью.

    Уже численность поражает. К концу Древней Руси, в XI–XIII веках, на свете жили десятки, даже сотни семей потомков легендарного Рюрика. Семьсот сорок лет Древней Русью правила не семья, а огромный разветвленный клан. Древняя Русь была едина — и род старался остаться единым. Русь дробилась — и род образовывал все новые династии в разных государствах и землях. И не факт, что мы знаем ВСЕХ Рюриковичей, все их семьи и всех их потомков. Наверняка многие Рюриковичи просто не попали в летописи и остались навсегда неизвестными. Их потомки ходят среди нас, совсем не зная о своем происхождении… и, что уж полная фантастика на первый взгляд, — каждый из нас вполне может оказаться потомком одного из Рюриковичей. Молекулярная генетика только поднимает голову; может быть, всех нас еще ожидают самые невероятные открытия.

    Считается, что род Рюриковичей пресекся в 1598 году: тогда умер бездетный царь Федор Иванович, сын Ивана Грозного. Но ведь это вымерла только одна из десятков, если не сотен, ветвей колоссального рода. За семь столетий, за 25–30 поколений, произошло активнейшее «разветвление» рода Рюриковичей.

    Уже в Древней Руси возникли линии местных князей: Полоцких, Галицких, Туровских. Появились князья — родоначальники могучих ответвлений рода. Их потомки оставались Рюриковичами, но называли себя членами особых кланов: Изяславичи, Ростиславичи, Святославичи, Ольговичи, Мономашичи. Не прошло и века, как Мономашичи разделились на Мстиславичей и Юрьевичей, а Мстиславичи — на Ростиславичей Смоленских и Изяславичей Волынских.

    Юрьевичи, или Георгиевичи Владимирские, — потомки Юрия Долгорукова, стали великими князьями, а потом назвали себя еще и царями московскими. Да, по прямой мужской линии они вымерли к концу XVI века. И что? Это вовсе не означало исчезновения Рюриковичей с лица Земли.

    Ко времени монгольского нашествия на Русь десятки, если не сотни, семей происходили от Рюрика. Они уже потеряли прочную связь друг с другом, единство семейной истории. Семьи враждовали, поколениями не поддерживали отношений, потомки разных жен одного князя не желали знаться друг с другом.

    У Мономаха было восемь сыновей; как-то пятый сын Владимира Мономаха, Вячеслав, заявил его шестому сыну — Юрию Долгорукому: «Я был уже бородат, когда ты родился». Потомки этих братьев могли быть таковы, что дядюшки оказывались на поколение младше племянников, а поколение спустя и бабушки стали моложе внучек.

    Родоначальником рода Долгоруковых, или Долгоруких, в конце XVI века стал князь Иван Андреевич Оболенский. Было у него две клички — Ноготь (как будто за привычку грызть ногти) и Долгорукий (за мстительность и злопамятность). Этот человек, по всем родословным книгам, происходил из 17-го колена от Рюрика. Но его современник, сидевший на престоле Московии великий князь Федор Иванович, относится к 21-му колену от Рюрика. То есть получается, что один современник старше другого на 4 поколения, и Иван Оболенский-Долгорукий приходится Федору Ивановичу прадедом. Такие вот парадоксы, а нам всем полезно бы помнить — современники (не только цари и князья) могут быть людьми разных поколений.

    Общей фамилии у Рюриковичей не было. К концу XVI века появилось до 30 только княжеских фамилий, предки которых восходили к Рюрику. Среди них — известнейшие семьи: Шаховские, Горчаковы, Шуйские, Оболенские, Щербатовы, Волконские, Трубецкие, Голицыны, Огинские, Долгоруковы, Гагарины. «Поручик Голицын… Корнет Оболенский…». Да-да, сплошные Рюриковичи.

    Представители других фамилий известны по каким-то отдельным представителям. О Пожарских, не будь Дмитрия Пожарского, помнили бы только профессиональные историки. Не стань Белосельская-Белозерская девичьей фамилией второй жены Михаила Булгакова, кто бы помнил сейчас князей Белосельских-Белозерских? Ромодановские вошли в историю, увы, в основном «благодаря» сподвижнику Петра I, Федору Юрьевичу Ромодановскому, коего современник характеризовал так: «Сей князь был… собою видом, как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни; но его величеству верной был так, что никто другой».

    Иные князья интересны названиями городов, в которых правили: Палецкие, Льяловские, Перемышльские. Князья из Палеха, из ополяченного Перемышля, из Льялово, где сделаны первые находки льяловской археологической культуры эпохи новокаменного века.

    От князей шли другие роды. Потомки младших сыновей не сохраняли или не хотели использовать титул, но ведь они не переставали от этого быть Рюриковичами.

    Заболоцкие, в XX веке давшие блестящего поэта Николая Заболоцкого, и Мусоргские, предки композитора Модеста Петровича, происходят от Смоленских князей — Рюриковичи.

    Или вот Овцыны, Дмитрий и Лаврентий. Дмитрий Леонидович Овцын вошел в историю как участник Великой северной экспедиции, описавший побережье Сибири между устьями Оби и Енисея, открыватель Гыданского залива и Гыданского полуострова. В 1741 году вместе с Витусом Берингом Дмитрий Овцын плавал к берегам Северной Америки.

    Его брату повезло в жизни меньше. Капитан шнявы, он на своем кораблике как-то заблудился в тумане, опоздал на 10 дней в Кронштадт и за это был запорот насмерть.

    Происходят же Овцыны от князей Муромских.

    В числе старинных княжеских семей и семейства, чьи фамилии звучат вполне «простонародно»: например, Федоровы.

    Это мы о Рюриковичах, живших в Московии. А многие из них остались в Великом княжестве Литовском и Русском — на территории бывшей Древней Руси.

    Князья Острожские происходят от киевского князя Святополка Изяславича, то есть от самой старшей ветви Рюриковичей. Жили и правили они на территории бывшего Турово-Пинского княжества.

    Князья Друцкие в первой половине XIV века разделились на ветвь, которая бежала в Московию в 1508 году вместе с Глинскими, и на ветвь, представители которой остались в Великом княжестве Литовском. Чтобы отличать себя от московитов, они стали присоединять к старинной фамилии вторую часть по названию своего имения. Так появились Друцкие-Любецкие, Друцкие-Соколинские, Друцкие-Озерецкие. Другие называли себя по прозвищу основателя рода: Друцкие-Конопли, Друцкие-Одинцевичи, Друцкие-Бабичевы.

    Потомки Рюрика до сих пор живут и в России, и на Украине, и в Польше, и по всей Европе.

    Огиньские происходят от причисленного к лику святых черниговского князя Михаила Всеволодовича, в 1236 году зверски убитого монголами за отказ поклоняться языческим идолам.

    Михаил Клеофас Огиньский, автор «Прощания с Родиной» (полонез Огиньского) и неофициального гимна Речи Посполитой, «Еще Польска не сгинела», — Рюрикович.

    И Радзивиллы — Рюриковичи. Радзивиллы происходят от языческого жреца Наримунта, который «советовал» (радзгць) великому князю Гедимину основать город-крепость Вильно. А внук Наримунта, Сирпутис, или Сирпут, женился на ярославской княжне Рюриковне.

    Польский король Владислав Ягайло-Ягелло, основатель династии Ягеллонов, реформатор Краковского (Ягеллонского) университета, — Рюрикович по матери и бабушке. Дед Ягайлы, великий князь Гедимин, женат на тверской княжне Марии (по другим данным, Ольге). Ольгерд — Альгердас, сын Гедиминаса, долгое время княжил в Витебске, а Ягайло родился от тверской княжны Ульяны. Получается: в 1386 году польским королем стал сын Витебского князя и Тверской княжны, Рюрикович на три четвертых.

    Потомки же Ягайло, Ягеллоны, были:

    — великими князьями Литовскими, Русскими и Жемайтскими в 1377–1392 и 1440–1572 годах;

    — королями Польши в 1382–1572 годах;

    — королями Венгрии в 1440–1444 и в 1490–1526 годах;

    — королями Хорватии в 1440–1444 и в 1490–1526 годах;

    — королями Чехии в 1471–1526 годах.

    За это время они успели переродниться с половиной аристократии Восточной и Центральной Европы, а оттуда кровь Рюрика потекла и в страны, которые немцы красиво называют «вечерними».

    Еще до полурусской династии Ягеллонов женами европейских монархов становились многочисленные Рюриковны: Анна Ярославна стала королевой Франции. О том, дочь кого именно из киевских князей была Мария Добронега, спорят досих пор. Но что эта Рюриковна стала женой польского князя Казимира и мамой четырех сыновей и дочери — это факт. Збыслава Святополковна, дочь великого князя киевского Святополка Изяславича, стала женой польского короля Болеслава Третьего Кривоустого.

    Знаменитый король Норвегии Гаральд был женат на Елизавете-Элиссун Ярославне, дочери великого князя Древней Руси Ярослава. Этот король решил завоевать Англию, но был разгромлен и погиб возле города Йорка в 1066 году. Всего через несколько дней после этого сражения сам Гаральд Годвинсон, Гаральд Саксонец, пал под Гастингсом в сражении с нормандцами во главе с Вильгельмом (Гильомом) Нормандским. Но и после его смерти его вдова Элисун, Елизавета Ярославна, не уехала из Скандинавии: она вышла замуж за короля Дании Свейна II.

    Спустя сто лет Сигурд Норвежский берет в жены дочь князя Мстислава со скандинавским именем Малфрид. А после смерти Сигурда Норвежского его вдова Малфрид Мстиславовна тоже вышла замуж за датского короля Эрика Эймуна.

    Русских жен из рода Рюриковичей имели четыре венгерских короля.

    Один чешский владыка и три западнославянских князя из Померании были женаты на Рюриковнах.

    В Германии русские жены были у двух маркграфов, одного графа, одного ландграфа и одного императора Священной Римской империи германской нации.

    В результате потомками Рюрика по женской линии сталипочти всесовременные монархи Европы и добрая половина всей аристократии.

    В числе потомков Рюрика числятся герцог Веллингтон, Уинстон Черчилль, Отто фон Бисмарк, кардинал Ришелье. Рюриковичи, хотя и по женской линии, такжеи великие борцы за демократию — Симон Боливар, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Джордж Буш.

    Рюриковичами по женской линии являются такие писатели, поэты, художники, путешественники, как Александр Дюма, Байрон, Рубенс, Роберт Льюис Стивенсон, Фритьоф Нансен, Джонатан Свифт, Антуан де Сент-Экзюпери, Рубенс, Тулуз-Лотрек. Трудно поверить, но даже пламенный сталинист, великий борец за мировую революцию Жан Поль Сартр — тоже Рюрикович.

    Конечно, всех этих людей мы знаем вовсе не за то, что они — Рюриковичи. Но вот она, еще одна интересная черта рода — незаурядность. Были, конечно, и Рюриковичи серые, как мыши, но бежал, бежал по их причудливо петляющим поколениям огонек ума и таланта. Огонек «взрывался» яркими, незаурядными личностями в каждом втором-третьем поколении каждой семьи Рюриковичей.

    Конечно, великое множество Рюриковичей остаются никому не известны… А многие потомки Рюрика просто не знают об этом.

    Если же даже брать Рюриковичей по прямой мужской линии, то общее число членов клана превышает то ли 1300, то ли даже 3000 человек. Самые квалифицированные специалисты путаются, спорят, не могут понять, кто тут старше, кто младше, кто в каком колене и от кого именно произошел.

    В определение, кто тут Рюрикович, кто нет, вплетается и политика. До сих пор спорят, от кого происходят князья Вишневецкие. Вроде даже легендарный украинский историк Михаил Грушевский писал, что они потомки турово-пинских князей. Но этого очень не хочется украинским националистам, они упорно утверждают — Вишневецкие ведут род от Дмитрия-Корибута, сына великого князя литовского Ольгерда!

    В пылу спора как-то никто не обращает внимания, что даже если и правда турово-пинские князья не были предками Вишневецких, они все равно Рюриковичи, как потомки Марии Тверской и Ульяны Тверской. И в любом случае русские.

    …Десятки тысяч людей многих языков и народов происходятотРюрика и от других князей, тысячу лет назад правивших Древней Русью. Но сколько в них крови Рюрика? Уже в конце XVI века это были потомки Рюрика в 18–22-м колене. В 20-м поколении от крови отца-основателя, как нетрудно подсчитать, остается порядка одной миллионной (1 000 000). Не особенно близкое родство. И между собой полчища Рюриковичей стали родственниками очень условными — в том же 20-м колене, то есть родней на одну миллионную.

    К XXI веку всех Рюриковичей отделяет от легендарного князя Рюрика не меньше 30 колен. То есть потомки они Рюрику — вообще в одной миллиардной. Все эти семьи, роды и кланы, будь то Горчаковы или Гогенцоллерны, имеет смысл рассматривать как отдельные семьи — пусть и связанные весьма отдаленным родством.

    Рюриковичи — это клан, коллективной судьбой которого стала Древняя Русь. Эта та династия, у которой есть общий характер, деятелей которой что-то реально объединяет, ведь в Древней Руси ветви рода разошлись еще не очень далеко.

    Семьи и кланы тоже имеют свои биографии, как и отдельные люди. Биография Рюриковичей, вся судьба этого клана — судьба и биография Руси.

    Никому в большей степени не обязана Древняя Русь своим процветанием и богатством, своей воинской славой, своим могуществом, чем Рюриковичам. Энергичные, амбициозные, Рюриковичи оказались не только прекрасными воинами, нои организаторами, администраторами, пусковиками новых проектов, строителями.

    Эта книга — о Рюриковичах как о феодальном клане и о людях сильных страстей, и личных, и государственных. Амбициозные до агрессивности, они активны, решительны, чаще всего — удачливы.

    Конечно, Рюриковичи были очень разными. Среди них встречались великаны ума и существа недалекие, герои и трусы, воины и монахи, хитрецы и простецы, обманутые и обманщики. И какое разнообразие судеб! Но была и общая судьба династии. Судьба, которая закончилась вместе с Древней Русью. Династия Рюрика и после монгольского нашествия продолжилась в судьбах сотен и тысяч более поздних семей… Общее происхождение у этих семей и кланов было… Но не было общей судьбы.


    Глава 1
    Кто такой Рюрик и откуда он взялся?

    Рюрик — одна из самых загадочных личностей мировой истории. Загадочно всплывает он из пучины времен и так же бесследно исчезает.

    Собственно, что мы вообще знаем о нем и откуда? Единственный источник знаний о Рюрике — древнерусские летописи. Летописи же, во-первых, начали писаться спустя 150–200 лет после смерти самого Рюрика. Что было для них основой? Какие-то более древние, не дошедшие до нас летописи? Или устные былины и сказания? В любом случае у нас нет ни одной буквы, написаннойнеточто самим Рюриком, но даже любым его современником.

    Впервые имя Рюрика упоминается в «Житии святого князя Владимира», написанном предположительно около 1070 года монахом Яковом Черноризцем. В «Житии» сказано: «самодержцю всея Рускыя земля Володимеру, вънуку же Ольгину, а правнуку Рюрикову». Но это и все, больше никаких подробностей о Рюрике.

    Самый ранний летописный свод «Повести временных лет» из дошедших до нас был написан примерно на сорок лет позже, в начале XII века. Вот там история варяга Рюрика излагается уже очень подробно.

    В «Повести временных лет» написано, что славяне, жившиеу озера Ильмень, были под властью варягов, а потом подняли восстание. После этого между ними самими начались междоусобицы. Как говорит летописец, «встали саминасебя воевать, ибыла между ними рать великая и усобица, встал град на град, и не было в них правды».

    Некоторые историки считают, что до смерти выборного правителя Гостомысла в Приильменье царил порядок. И что только после смерти Гостомысла начались раздоры и междоусобицы.

    Во всяком случае, «вста родна род», и тогда жители Приильменья «реша себе: князя поищемъ, иже бы владелъ нами и рядил ны по праву». Они собрали сход представителей нескольких племен: словен ильменских, кривичей, чудь и весь. На сходе обсуждались кандидатуры князей из разных племен: «от варяг, или от полян, или от хазар, или от дунайчев».

    В конце концов, «в год 6370 [862 г. — А.Б.] они «…пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманныианглы, аещеиные готландцы — вот таки эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — наБелоозере, атретий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варягивэтих городах — находники, а коренное население в Новгороде — словене, в Полоцке — кривичи, в Ростове — меря, в Белоозере — весь, в Муроме — мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик»[1].

    Уже из этих описаний видно — летопись писалась ПОСЛЕ того, как события уже произошли. О Рюрике поминают многие летописи, но все они — XI–XII веков.

    Рассказывается даже о восстании против Рюрика новгородцев — «В лето 6372… оскорбишася Новгородци, глаголюще: «яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его». Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго, и иных многих изби Новгородцев съветников его».

    Все это очень увлекательно, но только вот написать о восстании новгородцев можно только после того, как появляется Новгород. Позднейший летописец странно сложил смутную память о каком-то восстании и знакомые ему реалии. Возможно, смешал вообще не связанные друг с другом события.

    О Рюрике повествует поэма «Задонщина»: «Той бо вещий Боян, воскладая свои златыя персты на живыя струны, пояше славу русскыим князем: первому князю Рюрику, Игорю Рюриковичу и Святославу Ярославичу, Ярославу Володимеровичу…»[2].

    Но «Задонщина» писалась в XIV веке, спустя века после «призвания Рюрика».

    Кстати, о призвании варягов.

    Во-первых, ведь в летописи ничего не сказано о призвании. Варяги давно живут на Руси, владеют Приильменьем. Ихпрогнали, иречь идет овозвращении варягов.

    Во-вторых, зовут вовсе не каких попало варягов. Зовут варягов, которые называются русь. Летописец оговаривает, что есть варяги, которые называются шведы, норманны, англы и готландцы, но их-то никто не зовет. Зовут не просто варягов, а каких-то особых варягов — русь. Именно их, и только их.

    В-третьих, обычно говорят, что варягов позвали славяне… Но переговоры о возвращении варягов-руси вели представители четырех племен, из которых два — финских, одно — среднее между восточными и западными славянами и только одно из четырех — в числе тех двенадцати, которые называет Нестор. Одиннадцать из двенадцати славянских племен никаких варягов никогда не звали.

    В-четвертых, ни Рюрик, ни любой другой князь не мог бы «сесть в Новгороде» — просто потому, что в 862 году Новгорода еще не было.

    В-пятых, каким же это образом новгородцы стали людьми из варяжского рода, хотядо того были словенами? Что за удивительные изменения?

    В-шестых, куда потом делись Трувор и Синеус? Где их потомки? Вот про Рюрика и Рюриковичей книги пишем, а где Труворовичи? Где Синеусичи?

    И это только малая толика недоуменных вопросов, которые приходится задать.

    Главные жевопросы, вызванные текстом «Повести временных лет»: кто такие варяги и почему не все варяги русь? Кто такие «русь» и чем отличаются от других варягов?

    А уже потом настает время выяснять — кто же такой Рюрик, кто такие его младшие братья и что вообще происходило.


    Приключения слова «Русь»

    Уже лет двести историки спорят о происхождении слова «Русь». Иногда утверждается даже, что название страны начинается от русых кудрей. Там, где живут русые, — там Русь. Конечно, серьезные ученые ничего подобного не думают.

    Вне зависимости от того, кто прав и откуда пошло слово «россы», русскими стали называть себя именно «восточные славяне». Ни к одному из племен западных или южных славян слово «Русь» никогда не применяется.


    Как называли славян?

    Названия народов (этнонимы) делятся на два типа — эндоэтнонимы и экзоэтнонимы. Эндоэтнонимы — это как народ сам себя называет. Экзоэтнонимы — это как его называют другие. Немцы называют себя «дойтчен», а для французов немцы до сих пор «алеманны», по названию племени алеманнов. Для эстонцев немцы — «саксы», потому что их предки имели дело именно с племенем саксов.

    Эстонцы и финны называют русских «венелане» или «венеляйнен» — то есть венеды. То ли мы потомки венедов, то ли до славян на этой же территории жили племена, называвшие себя венедами.

    Литовцы называли Россию krewenzemla, то есть «земля кривичей». Латыши до сих пор называют русских кревами. Как правило, даже большой народ соседи называют по имени самых ближайших соседей: тех, кто им лучше знаком.

    Славянское племя кривичей жило в верховьях рек Волги, Днепра, Западной Двины. Балты знали это племя, но не знали ни тиверцев, ни вятичей.

    Люди разных племен тоже называли себя по названию племени.

    Но никогда никакие славяне до прихода Рюрика не называли самих себя Русью.


    Упоминания Руси в летописях

    Слово «Русь» упоминается в греческих летописях. В «Повести временных лет» сказано: «В лето 6360 [852 г. — А.Б.], индикта 15, наченьшю Михаилу царствовати, начася прозываться Русска земля. О чем бо увядахом, яко при сем цари прихожиша Русь на Царьград, яко же пишется в летописании греческом».

    Такая запись в «летописании греческом» и вправду есть. Точность даты подтверждается упоминанием индикта — то есть цикла, по которому в Византии платились налоги. Перепутать год индикта было делом совершенно немыслимым: слишком многое от этого зависело. И получается — некий народ русь известен еще за десять лет до призвания варягов в 862 году. Он тогда «начал прозываться», что еще интереснее.

    Но больше всего о народе русь рассказывают Вертинские анналы — французская монастырская летопись на латинском языке, которую вели в Вертинском монастыре. Хроника посвящена истории государства Каролингов (741–882 гг.).

    Вертинские анналы рассказывают, что в 839 году византийский император Феофил послал к французскому королю Людовику Благочестивому «неких людей». Император просил пропустить их на родину через свои владения, «потому что путь, которым они попали в Византию, представляет большие опасности». Люди приехали в столицу Людовика, город Ингельгейм, и на вопросы императора вежливо сообщили, что их народ называется «рос», столица их государства — Кыюв, а царь народа, пославший их к Феофилу «ради дружбы», называется «хакан».

    Родным языком этих рослых светловолосых людей был древнешведский. А сами они были крупными, сильными, светловолосыми: скандинавы.

    839 год?! Это больше чем за 20 лет до Рюрика!

    Есть еще одно очень древнее сообщение: сирийский автор VI века Псевдо-Захария (или Псевдо-Захарий) пишет о народе hros, обитающем к северо-западу от Дона.


    Русь — название завоевателей?

    Единого мнения о происхождении слова «Русь» до сих пор не существует.

    Согласно одним гипотезам, русь — это германское племя, завоевавшее часть славянских земель. Или слово «Русь» считают сокращением названия германского народа-завоевателя: росомонов, или россохов.

    На юге Германии есть область Reisland'a — Рейсланд. Может быть, германцы-русь вышли именно отсюда?

    Много раз в истории потомки завоеванных называли себя именем завоевателей. Гасконцы не забыли, что они — потомки васконов, но и название «французы» они к себе тоже относят. Сегодня англичанами называют себя и потомки тех, кто бешено воевал с племенем англов.

    Некоторые историки всерьез считают, что нечто подобное произошло и на Руси. Имя захватчиков — росомонов, россов — стало самоназванием народа.

    Есть и другое мнение — что часть славян и впрямь переняла самоназвание «ядра» будущего народа, но что это ядро было вовсе не германским.

    До сих пор впадает в Днепр его правый приток — речка Рось. Протекает она через Черный лес, от которого получила свое название чернолесская археологическая культура. Большинство археологов считают, что эта культура праславянская. Может быть, россами называлось одно из племен, входивших в племенной союз полян? Племя рось стало самым главным, самым сильным в составе союза? Тем, вокруг которого собирались остальные?

    Если так — значит, мы до сих пор называем себя так же, как славянское племя россов, обитавшее по речке Рось. Тогда становится понятно, кто эти hros у византийского автора.


    Загадочные «Руотси»

    Есть и такое предположение: слово «Русь» пришло из Скандинавии. В Финляндии русских не называют этим словом. Но варягов называли руотси, и до сих пор для финнов шведы — руотси. «Rops» по-шведски — гребцы, участники морского похода. Предполагается, что так называли себя скандинавы, совершавшие плавания в глубь Восточной Европы, в частности, в населенную финнами Прибалтику. Финны усвоили это имя и начали называть шведов ruotsi. Так же стали называть скандинавов и славяне: русью.

    Когда же славяне и финны оказались подданными варягов, то сами постепенно сделались Русью. Сначала слово относилось к варягам-воинам, потом ко князю и дружине, в основном скандинавского происхождения, затем распространилось на подвластные русскому князю земли. Наконец, спустя века, оно стало этнонимом части восточных славян.


    Другие упоминания слова «Рось», или «Русь»

    Есть и другие мнения. Еще в XVIII веке народ россов-руссов стали связывать с одним из балтских племен — с пруссами. До XIII века пруссы обитали на южном побережье Балтийского моря, между устьями Немана и Вислы.

    В IX–X веках немецкие миссионеры пытались нести им христианство… Безрезультатно — пруссы убивали миссионеров, упорно оставаясь язычниками. В XIII веке земли пруссов были завоеваны германцами, и это племя постепенно ассимилировалось. Уже в XVII веке немецкие историки еще собирали фольклор пруссов: изучили их язык, издали несколько книг на эту тему.

    Тогда же некоторые историки начали связывать пруссов и руссов. Предположений два: или существовал особый народ руссов, родственный пруссам, или пруссы — это и есть руссы. Если так, то часть балтского племени пруссов в VI–IX веках ушла на восток и юго-восток, покорила некоторые восточнославянские племена и дала им свое название как общее для всего надплеменного объединения. Естественно, эта кучка балтов быстро растворилась среди славян и финно-угров, а название руссов осталось. Искаженное слово «пруссы».

    Еще в XIX веке некоторые немецкие историки считали: Рюрик и его братья — сыновья ободритского князя Готлиба, погибшего в войне с датским конунгом. В своей книге историк XIX столетия ссылается на ученого XVII века Фридриха Хемница — мол, у него были документы.

    О связях пруссов и руссов в Германии иногда пишут и по сей день, версия это совершенно реальная. Но никаких документов «от Хемница» никто никогда не видел ни в XVII веке, ни в XIX, ни в XX.

    В любом случае русские, росские, русь — это название части восточных славян. Ядром этой общности стали подданные не то германцев-россов, не то балтов-пруссов, не то славян с речки Рось.


    Кто такие варяги?

    Русь — это такие варяги? Но кто такие варяги? Варягами называли выходцев из Скандинавии. Слово происходит от клятвы: «вараг», или «вар». Собираясь в поход, скандинавы сходились под священным дубом, и каждый приносил такую клятву всем остальным.

    Их называли еще викингами (от слова «вик» — так назывался завоевательный и грабительский поход).

    Еще варягов называли норманнами или нурманнами — то есть «северными людьми». От слова «норманн» происходят, вероятно, топонимы[3] «мурманский берег» и «Мурманск».


    Ладога — Адельгьюборг

    На южном берегу Ладоги, на реке Волхов, стояла варяжская — то есть древнешведская — крепость Адельгьюборг (или Адельгейм). Славяне называли ее Ладога. Самые ранние археологические слои в Ладоге датируются 753 годом. В Заладожье варяги поставили город Алабор (современный Олонец).

    В Приладожском крае варяги — самое обычное население, они господствуют над завоеванными финнами. Славяне тут появились намного позже.

    В слоях VIII и IX веков в Ладоге найдены идолы богов Одина и Тора. По поверьям скандинавов, вороны Одина — Хугин и Мугин — могли летать там, где стоят изваяния этого божества. Для живших в Ладоге варягов их край был продолжением родной Швеции — земель, где властвуют их боги.


    Загадочная Русь

    Итак, слово «русь» появляется в летописях еще до 862 года. Варягов в год призвания тоже почему-то называют «русью». Об Олеге сказано: «были у него варяги и словене, и прочие, прозвавшиеся русью». Не сказано: было варяжское племя русь, ничего подобного. У Олега были варяги — но варяги, прозвавшиеся русью.

    Как ни удивительно, но уважаемым коллегам до сих пор не приходило в голову варяги вполне могли стать «русью» во время жизни на самой Руси. Действительно, по меньшей мере с 753 и 780 годов существуют варяжские, то есть древнешведские, поселения на южном побережье Балтики. За восемьдесят или даже за сто десять лет до летописного «призвания варягов».

    В Приладожском крае варяги — самое обычное население, такое же, как финно-угры, и более обычное, чем редкие пока в этих краях славяне. Они господствуют над завоеванными финнами. Руотси — финское название варягов. Как обычно и случается, это слово начинает означать всех подданных скандинавов-руотси. Вот и Русь… По мере того как славяне попадают в этот племенной союз, они тоже становятся русью. Тем более для славян финское слово «руотси» — не родное, оно лишено для них того же четкого смысла. Для финнов руотси — это все скандинавы, и которые за морем, и которые здесь же, в Приладожье. Для славян сразу же возникает разделение: варяги, норманны, живут за морем; мы их знаем, но мы — не они, они — не мы. А руотси, русь… Они наши соседи, один из народов нашего края.

    Если принять это предположение, становится понятно и насчет «призвания варягов». Не просто ведь варягов, а варягов, нареченных русью!

    До «призвания» восстали племена, уже давно, по крайней мере восемьдесят лет назад завоеванные варягами-руотси. Какую форму принимала свара первобытных людей, хорошо известно хотя бы по резне древлян полянами в годы правления Хельги-Ольги…

    Варяги, спасаясь от истребления, бегут… Но между прочим, еще совершенно неизвестно, куда именно они убежали! Нигде в летописях не сказано, что варяги из Руси бежали именно за море. Нигде не сказано — «поплыли славяне в Скандинавию через Варяжское море и оттуда позвали варягов». Ничего нет в летописях про это морское путешествие. Сказано: мол, послали к варягам…

    О причинах возвращения варягов летопись говорит совершенно определенно — «вста род на род», началось взаимное истребление. Так тоже бывало множество раз, и вовсе не только в русской истории: лишившись общего хозяина, подданные резали друг друга еще более свирепо и беспощадно, чем раньше.

    Получается — варяги-русь задолго до «призвания», а точнее до возвращения, были частью Руси; одним из местных народов, но при том — господствующим народом. Их сначала свергли, а потом опять позвали. Возможно, позвали не из Скандинавии, а из Ладоги.

    В Старой Ладоге похоронен Олег. До наших дней над излучиной Волхова и руинами древней крепости высится курган Олега Вещего. Олег основал в Ладоге крепость.

    Современные ученые склоняются к мысли, что останки Олега вряд ли лежат под курганом — скорее всего, исторический Олег скончался от укуса змеи у себя на родине, в Скандинавии, а в Ладоге насыпан только памятный курган — кенотаф. Но почему же родиной Олега должна быть именно Скандинавия? К середине IX века поколений пять варягов уже прожили в Приладожье, на своей новой родине. Олег вполне мог быть местным, и Скандинавия была для него такой же «старой доброй родиной», как Англия для современного новозеландца или австралийца: чем-то сентиментально почитаемым, но по существу — совершенно чужим.

    Даже став владыками всей или почти всей Руси, именно в Приладожье «варяги чувствовали себя дома, здесь у них было гнездо и родное пепелище»[4].

    Варяжское влияние мало сказывалось на юго-западе и западе — у волынян, белых хорватов, тиверцев, уличей. По всему пути «из варяг в греки» господствовал «славяно-скандинавский симбиоз второй половины IX — первой половины X века»[5].

    А в Ладоге и во всем Приладожском крае господствовала Скандинавия. Руническая надпись IX века, написанная шведско-датскими «рекскими» рунами, описывает магический обряд: «богиня-мать» Гевьон превращает в быков четырех своих сыновей и опахивает остров Зеландию — таким образом возникает священное пространство, недоступное для врагов.

    «Наверху облаченный в свое оперенье орла, покрытый инеем господин; сияющий лунный волк; пядей плуга широкий путь», — сообщает надпись. Из легенд скандинавов мы знаем про лунного волка Скати, про великана Хрэсвелы, который обращается орлом.

    Идолы богов Одина и Тора найдены в слоях Ладоги VIII и IX веков. По поверьям скандинавов, вороны Одина — Хугин и Мугин — могли летать там, где стоят изваяния этого божества: могли или нет, спорить не буду. Важнее то, что скандинавы в это верили; для живших в Ладоге варягов их край был продолжением родной Швеции, земель, где властвуют их боги.

    Трудно представить себе, что, постепенно заселяя Приладожский край, славяне не прикоснулись к этому пласту культуры. Именно на Ладоге «русско-скандинавский контакт вполне охватил высший — магический — уровень духовной культуры»[6].


    Спор о норманнах-викингах-варягах

    Для людей Средневековья легенда о призвании правителя была очень престижной — ведь получается, что не князь с дружиной завоевал нашу землю, а мы сами позвали. Чем более славный и знаменитый князь принял предложение владеть землей, тем больше чести.

    Так же престижно было взять жену из далекой земли. Само слово «невеста» и означает — «невесть откуда». Чем из большей дали невеста — тем больше чести жениху и всему его роду. Чем из большей дали князь — тем больше чести племени, в котором он княжит.

    Так когда-то бритты позвали саксов владеть Британией со словами: «Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами, готовы вручить вашей власти…»

    Но возможна и совершенно другая логика.

    Да потому, что это важно для самооценки народа, для его самоопределения. Сам факт то ли призвания варягов, то ли завоевания варягами Руси многим кажется каким-то обидным. Если племя руссов завоевало славян, а потом нас завоевали еще и варяги — это вообще что же такое получается?! Вечно нас завоевывают немцы… Наверное, русским так легко было поверить в «норманизм» (а в него ухитряются верить и сегодня) потому, что в самом факте этих завоеваний им видится что-то унизительное и обидное. Одна обида развивается в сторону другой: ясное дело, «они» «нас» за людей «не держат», считают неполноценными и неспособными к созданию собственного государства. Если людям «обидно», их очень легко убедить в логике: «Раз Рюрик варяг, немцы нас не считают за людей». Логика, конечно, странная, но сторонников у нее довольно много.

    В «норманизм» в России тоже верят. Многие до сих пор уверены, что «немцы так думают» — а в самой Германии ни о каком таком «норманизме» и слыхом не слыхали. Конечно же, советские ученые и публицисты не упускали случая попрекнуть идеологов Третьего рейха «норманизмом». Но и это неправда.

    В Третьем рейхе охотно распространялись нелепые представления о том, что само название «славяне» происходят от «sklaven» — рабы, в головы бедным подданным Гитлера и Геббельса внедрялись мысли о неполноценности славян. Германец Рюрик в роли культуртрегера, несущего свой нордический стойкий характер в земли sklaven, — это было то, что нужно! Но и тогда нацисты в описании походов Рюрика делали массу ошибок, германские имена первых князей и их приближенных не интерпретировали, и Рюрика с россами-русью не связывали. Уверен — будь у них нужные сведения, нацисты своего не упустили бы. Видимо, они плоховато знали историю.

    Вообще же борьба с «норманизмом» началась в XVIII веке.


    Кто такие норманисты?

    В 1749 году известный популяризатор науки Михайло Васильевич Ломоносов обвинил сотрудника Академии наук, профессора Герарда Фридриха (Федора Ивановича) Миллера (1705–1783), в нанесении оскорблений русскому народу. Якобы Ф. И. Миллер, «залетный немец», отрицал умственные способности русских и их способность создать собственное государство.

    Крупный историк, свободно владевший русским, древнерусским и церковнославянским языками, Ф. И. Миллер готовил речь на тему «О начале народа и имени российского». Он сослался на статью «De Varagis» («Варяги»), которая была опубликована на латинском языке Готлибом Зигфридом Байером в IV томе Комментариев Петербургской академии наук.

    Российский патриот, Миллер с 1747 года перешел в российское подданство. Он всегда очень уважительно отзывался о русском народе и его истории. До конца дней Ф. И. Миллер сохранил уверенность, что первая правившая на Руси династия Рюриковичей — германского, скорее всего скандинавского, происхождения. Это не мешало ему искренне любить русский народ и постоянно отмечать почтенную древность и славную историю россов и вообще всех славян.

    Не менее симпатичной личностью был и Готлиб Зигфрид Байер (1694–1738) — крупный ученый, близкий друг и сотрудник Татищева, он очень помог Татищеву в написании его «Истории Российской». Ни он, ни Миллер никогда ни слова не говорили о неполноценности славян, об их неспособности создать государство, о необходимости руководить славянами и так далее.

    Все эти мысли им приписал Ломоносов. Он обвинял Миллера и Байера в том, чего они никогда не говорили.

    М. В. Ломоносов придумал «норманнскую теорию», чтобы пугать и обвинять своих врагов во враждебности к русским и на этом делать собственную карьеру. Если верить легендам, Михайло Васильевич завел даже огромную собаку, и этот пес бросался на кого угодно по команде «Норманист!».

    Дело в том, что 25 ноября 1741 года произошел очередной дворцовый переворот — царевна Елизавета Петровна с помощью гвардии свергла Брауншвейгскую династию, родственников умершей в 1740 году императрицы Анны Иоанновны.

    Переворот осуществлялся под знаменами возвращения на престол дочери Петра I, продолжательницы его великих дел. Елизавета шла к власти как патриотка, враг иноземного засилья.

    Уже в ночь переворота несколько специально отряженных людей сели писать некий Манифест. Манифест от 28 декабря 1741 года — ярчайший пример фальсификации. Там утверждалось, что это «немец Андрей Остерман» призвал на царствование Анну Иоанновну, нарушив таким образом права Елизаветы. И что он же и «прочие такие же» после смерти Анны Иоанновны передали престол Брауншвейгской династии. Так вся внутренняя политическая жизнь Российской империи между 1730 и 1741 годами сводится к заговору немцев во главе с Остерманом.

    Елизавета провела чистку государственного аппарата и армии, повыгоняла со службы довольно много немцев — в том числе решительно ни в чем не повинных.

    Все годы своего правления (1741–1761) Елизавета подчеркивала, что она — царица «чисто русская», иноземцам предпочтения не отдает и даже по-немецки говорит плохо.

    Считалось, что годы правления Анны Иоанновны (1730–1740) — эпоха всевластия ее любовника Эрнста Бирона, время засилья иностранцев, жестокости, нарушения национальных интересов. По разным данным, было репрессировано от 10 до 20 тысяч человек — при численности всего русского дворянства не более 120 тысяч.

    Ужасы бироновщины русское общество охотно приписывало немцам, хотя царицей была русская Анна Иоанновна, а главой политической полиции — русский Андрей Иванович Ушаков.

    Причем нет никаких оснований считать, будто Бирон относился к русским плохо, хуже, чем к немцам: среди его и сотрудников, и собутыльников было множество русских.

    Ниоткуда не видно, что русское дворянство было благороднее, лучше, приличнее Остермана или Бирона. Оно точно так же грабило и расточало богатства страны, творило невероятные жестокости, писало доносы, шпионило… Без доносов и взаимного подсиживания бироновщина не прожила бы и трех дней.

    Но иноземные послы не раз доносили между 1730 и 1740 годами, что «дворянство, по-видимому, очень недовольно, что Ее величество окружает себя иноземцами… [это] очень не по сердцу русским, которые надеялись, что им будет отдано предпочтение».

    Факт немецкого засилья при Анне оказывался удобен — он позволил русским видеть любые проблемы страны именно в самом этом засилье. Русские охотно валили все на немцев, хотя и сами не хотели обсуждать многих проблем Российской империи и российского общества.

    На волне борьбы с «немецким засильем» М. В. Ломоносов делает карьеру. При этом нельзя приписать ему ненависть к немцам. Учился он в Марбурге под руководством физика и философа Христиана фон Вольфа (1679–1754), во Фрейберге — уметаллурга и химика Йохана Фридриха Генкеля (1678–1744). В Германии Ломоносов провел больше пяти лет, с 1736-го по январь 1742 года, и вернулся с немецкой женой.

    «Экспериментальную физику» Вольфа Ломоносов перевел на русский язык и вообще всегда отзывался о нем, как о дорогом учителе, от жены имел дочь, эксперименты по изучению молний проводил вместе с Георгом Вильгельмом Рихманом (1711–1753).


    Циклы борьбы с «норманизмом»

    «Норманизма» как попытки доказать неполноценность славян не существует, но уже 250 лет то угасает, то снова вспыхивает борьба с «норманизмом».

    Научная аргументация мало интересует антинорманистов. Их представления не имеют ничего общего с наукой. Их обвинения несуществующим «врагам России» важны только для политической пропаганды.

    Крики про «норманизм» становятся громче в периоды русской великодержавности, когда «нужно» любой ценой доказать: Россия — родина слонов. В эпоху сталинщины «норманистов» поносили даже активнее, чем «безродных космополитов». Начали ругать их раньше, уже в середине — конце 1930-х годов, а кончили позже, потому что даже и после смерти Сталина успокоились не сразу. «Норманистические бредни так называемого финского «профессора», «неграмотная буржуазная чушь», «высосанные из пальца бездарные теорийки» — все это из статьи 1949 года в профессиональном альманахе «Советская археология». Повод? Некий профессор из Финляндии допускает, что название одного из порогов Днепра — германского происхождения. А ведь «каждому ясно», что все названия у нас на Родине могут быть только нашего происхождения — чисто русского и притом рабоче-крестьянского.

    Вот официальное мнение уже более поздних времен: «Норманисты» — сторонники антинаучной «норманнской» теории происхождения Древнерусского государства, выдвинутой и усиленно пропагандировавшейся работавшими в России реакционными немецкими историками XVIII века Г. З. Байером, Г. Ф. Миллером, А. Л. Шлецером и др. Стремясь оправдать немецекое засилье в России и сохранить захваченное иностранцами при попустительстве придворной клики положение в русской науке и культуре, Н. выступали с отрицанием способности русского народа к самостоятельному историч. развитию. Образование древнерусского государства и все важнейшие события в его…жизни Н. приписывали норманнам (варягам), утверждая, что они будто бы стояли по культурному развитию и социально-политич. строю выше славянского населения Древней Руси, что находится в полном противоречии с историч. фактами».

    Ну и конечно же: «Несостоятельность аргументации Н. была показана уже в работах многих русских историков XIX–XX вв. (С. А. Гедеонов, В. Г. Васильевский и др.). Исходя из марксистско-ленинского учения о государтве и опираясь на большой археологич. материал, советские историки окончательно разгромили «норманскую» теорию»[7].

    Для людей, не отягощенных образованием, даже ругать «норманистов» и доказывать древность русской культуры недостаточно — они слишком плохо знают, и кто такие «норманисты», и что такое культура. У них возникает желание еще радикальнее переиначить раннюю русскую историю… Например, объявить Рюрика и варягов славянами… Ну хоть что-то придумать по этому поводу! Преимущество 1930–1950 годов перед нашим временем простое — тогда больше уважали науку, полет фантазии ограничивался ее данными. Мы живем не в такое страшное время, но вот почтение к научной доказательности изрядно утратили. Ну, и появляются в печати перлы про то, что Рюрик «конечно же» был славянином, а вовсе не гнусным варягом, и не приплыл из-за моря, а жил-поживал в Старой Руссе и варил там соль[8].

    Другие «антинорманисты» утверждают, что Рюрика никогда не было.

    Третьи — что он происходил из западных славян, а вовсе не из варягов.

    Четвертые — что он был из славян, хотя и плавал на судах викингов.

    И в любом случае «антинорманисты» яростно отрицают роль варяжской династии как первой объединительницы Руси. Ну не в силах они этого вынести.

    История слишком тесно связала и слишком часто сталкивала народы славянского и германского корней, чтобы между ними никогда не возникало «разборок». В ходе «разборок» появляются и мифы, и прямые попытки «дразниться». Надо понимать, почему появились эти дразнилки и мифы, но нельзя же всерьез опираться на них в своей работе.


    Кем мог быть Рюрик?

    862 год считается годом основания Древнерусского государства. Фактически это год, когда Рюрик, основатель династии Рюриковичей, начал княжить в Новгороде.

    Но кто такой Рюрик и откуда пришел, до сих пор неизвестно.

    Конечно же, много раз пытались найти «настоящего Рюрика». Такое имя и сегодня распространено в скандинавских странах: в Финляндии, Дании, Швеции и Исландии. Похожие имена есть везде, где проходили германские племена: Родерик, Родерих, Родриго.

    В Древней Скандинавии было имя Хрорик, или Хрерик, восходящее к словам «знатный» и «славный». Иногда происхождение этого имени объясняют заимствованием из латыни — от rex, то есть царь.

    Из эпоса и из истории известно довольно много «Рюриков» и «Рориков».

    Это Хрерик из эпоса «Беовульф» — сын датского короля в V веке.

    Это Рорик, датский король VII века, дед знаменитого принца Гамлета. Саму историю Гамлета описал датский летописец XII века Саксон Грамматик, а в 1600–1601 годах на основе летописной легенды написал свою пьесу Шекспир.

    Родериком звали одного из королей вестготов в Испании в 710–711 годах.

    Хререком звали норвежского конунга, которого в начале XI века ослепил знаменитый конунг Олаф Святой. Об этом подробно рассказано в саге «Прядь об Эймунде Хрингссоне».

    Но конечно же, все эти Рюрики не имеют прямого отношения к «нашему».

    «Нашего» же Рюрика отождествляют иногда с конунгом Рериком из Хедебю в современной Дании. Известно о нем не много — в основном, что умер он до 882 года.

    По другой версии, Рюрик — это Эйрик Эмундарсон, конунг шведского государства со столицей в городе Упсала.

    В сочинении исландского скальда начала XIII века Снорри Стурлуссона «Круг земной» рассказано о тинге, то есть вечевом собрании 1018 года в тогдашней шведской столице Упсале. Среди всего прочего звучат на тинге и такие речи: «Торгнир, мой дед по отцу, помнил Эйрика Эмундарсона, конунга Упсалы, и говорил о нем, что пока он мог, он каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в различные страны и покорил Финланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд и много земель в Аустрленд… А если ты хочешь вернуть под свою власть те государства в Аустрвеге, которыми там владели твои родичи и предки, тогда все мы хотим следовать в этом за тобой».

    География подвигов Эйрика Эмударсона понятна: южное побережье Балтики, Эстляндия, Курляндия, Финляндия, Карьяла — тогда она была не частью Финляндии, а племенным княжением карьялов. Аустрленд — это Восточная земля на тогдашнем шведском языке; Аустрвег — это Восточный путь. Так долгое время именовалась в скандинавских сагах территория будущей Руси, а если уж совсем точно, то Приладожья. Ведь именно Приладожье лежит к востоку от Швеции.

    Эрик, или Эйрик, сын Эмунда (Эдмонда), конунг Упсалы, умер в 882 году. Шведский археолог Биргер Неман считает, что он «покорял Восточные земли» в начале своего правления — в 850–860 годы. Такие даты почти идеально совпадают с датами правления Рюрика…

    Сложность в том, что Биргер Неман и сам не мог толком объяснить, как он вычислил именно эти сроки покорения Аустрленда Эриком Эдмундовичем.

    По третьей версии, Рюрик — это Хререк, который был сыном норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого. Кроме имени, о Хререке совершенно ничего не известно. И ничто, кроме имени, не делает его вероятным «нашим» Рюриком.

    Возможно, Рюриком был Рерик, или Рорик Датский, — брат или племянник изгнанного датского короля Харальда Клака. Этот Рерик Датский служил франкским королям — Людовику Благочестивому и Лотарю I, воевал в Дании, грабил Фризию, земли по Рейну и по побережью Немецкого моря[9].

    Первое упоминание о Рерике Датском относится к 845 году. Нет никаких, даже косвенных, сведений о походе Рерика в земли восточных славян. Известно, что он воевал со шведами и заставил платить дань часть западных славян. В 882 году император Карл Толстый передал Фризию племяннику Рерика Готфриду. Из этого обычно делают вывод, что в это время Рерик Датский умер.

    В XII веке хронист Гельмольд рассказывает про «фризов, которые называются рустры». На картах XVII века в Восточной Фрисландии, на границе современной Германии с Нидерландами, отмечена приморская провинция Rüstringen.

    Может быть, рустрами на западе стали называть приплывших из финских земель руотси?

    Тем более во Фризии в IX веке прибрежные районы назывались Виеренген, или Вириэга. Возможно, это местное произношение слова «варяги». По археологическим данным, варяги здесь были… Но не факт, что именно эти варяги во Фризии как-то связаны с Рориком-Рюриком.

    Но для некоторых историков эти совпадения в названиях служат подтверждением, что Рорик Датский — и есть «наш» Рюрик. Или, по крайней мере, вполне мог бы им быть.


    Рюрик — из западных славян?

    Есть и версия, что Рюрик — представитель княжеского рода западнославянского племени ободриов, а его имя восходит к слову «рарог» — то есть «сокол». По мнению некоторых историков, это подтверждается тем, что сокол был гербом ранних Рюриковичей, а в «Слове о полку Игореве» князей называют соколами и соколятами.

    Кроме того, одно из ободритских племен называлось ваграми. Скандинавы и немцы называли вагров, а часто и всех поморских славян вендами. Русские в эстонском языке до сих пор называются венелайне — то есть венеды. Венды нередко предпринимали такие же морские набеги на соседей, как и варяги, — а название-то ведь похожее!

    Хронист Адам Бременский в XI веке писал: «Славянских народов существует много. Среди них наиболее западные вагры, живущие на границе с трансальбингами. Их город, лежащий у моря Алдинбург. Затем следуют ободриты, которых теперь называют ререгами, а их город Магнополис»[10].

    Посол германских императоров, австриец Герберштейн, в первой половине XVI века был в Московии. Он едва ли не первый в германоязычном мире ознакомился с русскими летописями.

    Связывая название варягов с названием прибалтийских славянских племен вагров, он полагал: «Русские вызвали своих князей скорее от вагров, или варягов, чем вручили власть иностранцам, разнящимся с ними верою, обычаями и языком»[11].

    В начале XVIII века, когда мекленбургский герцог Карл Леопольд женится на дочери царя Ивана V Екатерине, в Мекленбурге пояляется целый ряд трудов, в которых восстанавливаются династии князей славянских племен ободритов, прежних обитателей Мекленбурга.

    К свадьбе своего герцога и Екатерины в 1716 году проректор гимназии Фридрих Томас издал труд, в котором доказывал: король ободритов Витослав, или Витслав, союзник Карла Великого, убит саксами в 795 году. Старший сын Витослава, Дражко, или Траскон, стал королем после папы, а другой сын Витослава, Готслав, или Готлиб, погиб в 808 году при штурме города Рерика датским конунгом Готвридом, или Готфридом.

    Профессор Пражского университета Иоганн Хюбнер пошел дальше — он утверждал, что сыновья Готлиба, Рюрик, Сивар (он же Синеус русских летописей) и Трувор в 840 году отправились на Русь.

    Правда, тут многое довольно темно и невнятно. Данные о Витославе и его сыновьях согласуются с данными «Анналов королевства Франков», им можно верить. А вот сведения о сыновьях Готлиба-Готслава извлечены из манускрипта 1687 года, написанного нотариусом мекленбургского придворного суда Иоганном Фридрихом фон Хемницем. А фон Хемниц ссылался на какой-то неизвестный нам документ 1418 года. Если даже этот документ 1418 года и правда существовал, то ведь и его автор жил спустя шесть веков после Готслава и его сыновей.

    В целом же вся история очень напоминает литературную мистификацию, написанную людьми, которые хорошо знали русские летописи и сказания о Рюрике и его братьях. К тому же мистификацию, написанную по политическому поводу.

    Есть версия, по которой Рюрика вообще никогда не было, такого предка задним числом придумали члены династии, захватившей власть на северо-западе Руси. А то ведь человек упоминается — а о нем решительно ничего не известно.

    В XIX веке драматург, искусствовед, театральный деятель и историк Степан Александрович Гедеонов (1815–1878) предположил, что Рюрик — вовсе не имя отдельного человека. Это родовое прозвище Ререк, то есть Сокол. Такое имя, вроде фамилии, носили все взрослые мужчины правящей династии племени ободритов. Соколы — и все.


    Таинственные Синеус и Трувор

    Некоторые летописи рассказывают о братьях Рюрика, Сениусе и Труворе. Говорится даже, где они княжили: Синеус на Белоозере, а Трувор — в Изборске. Синеус никак не мог быть белоозерским князем с 862 по 864 год, поскольку город Белоозеро существует лишь с X века.

    Потом «братья Рюрика» бесследно исчезают из летописей. Потомков у них нет.

    Академик Борис Александрович Рыбаков (1908–2001) считал, что имя «Синеус» — это искаженное «свой род» (sine hus на древнешведском языке), а «Трувор» — «верная дружина» (thru varing). Таким образом, Рюрик приходит княжить не со своими двумя братьями, а со своим родом и верной дружиной.

    О Рюрике почти ничего не известно, кроме чисто внешних, формальных сведений. Взял власть… подавил восстание Вадима Храброго… Не в Новгороде, так в Приильменье, не в 862-м, так в 864 году. Еще при жизни Рюрика его государство начало расширяться. Кроме земель Приильменья и Ладоги, Рюрику стали подчиняться кривичи, жившие на Западной Двине, — их столицей был город Полоцк. Рюрик покорил финно-угорские племена мурома со столицей в городе Муроме и меря со столицей в Ростове.

    Но нам не известно, как выглядел Рюрик, были ли у него ранения и шрамы, любил ли он смотреть на луну или на закат, какую еду он предпочитал, и даже не знаем, с каким оружием предпочитал ходить в бой. Нам не известно, сколько было у Рюрика жен и детей. Летописи сообщают только об одном сыне — Ингваре-Игоре; но, согласно одной из летописей, Рюрик имел нескольких жен, и матерью Игоря была норвежская княжна Ефанда. В русско-византийском договоре 944 года упомянуты племянники Игоря — Игорь и Акун. Значит, у князя Игоря были братья и сестры… Но и о них мы не знаем решительно ничего.


    В области догадок и фантазий

    Знаем мы о Рюрике до обидного мало. Может, это вообще не человек, а собирательное название верхушки племени или клана родственников? А знать хочется, и очень многие вступают на путь разного рода домысливаний, а то и прямых выдумок.

    Необязательно выдумки претендуют на то, чтобы их принимали за истину. Когда художник рисует Рюрика, он как-то и не претендует на то, что изобразил Рюрика с натуры. Если даже кто-то примет фантазию художника за открытие — это будут уже его проблемы.

    То же самое и с художественной литературой. Книга Валентина Иванова[12] — максимум некая игра с историческим материалом. Примерно так оно могло бы быть.

    Но очень часто фантазии выдаются за результат серьезного научного исследования. Когда очень хочется, чтобы история соответвовала представлениям о ней, домыслы выдаются за факты.

    Ломоносову очень хотелось, чтобы Рюрик был пруссом, и писал с уверенностью невероятной: «…варяги и Рурик с родом своим, пришедшие в Новгород, были колена славенского, говорили языком славенским, происходили из древних россов и были отнюдь не из Скандинавии, но жили на восточно-южных берегах Варяжского моря, между реками Вислою и Двиною… имени Русь в Скандинавии и на северных берегах Варяжского моря нигде не слыхано… В наших летописцах упоминается, что Рурик с Родом своим пришел из Немец, а инде пишется, что из Пруссии… Между реками Вислою и Двиною впадает в Варяжское море от восточно-южной стороны река, которая вверху, около города Гродна, называется Немень, а к устью своему слывет Руса. Здесь явствует, что варяги-русь жили в восточно-южном берегу Варяжского моря, при реке Русе… И само название пруссу или поруссы показывает, что пруссы жили по руссах или подле руссов»[13].

    Историк XVIII века Василий Никитич Татищев (1686–1750) сообщает, что Рюрик был сыном неизвестного варяжского князя в Финляндии от Умилы, средней дочери славянского старейшины Гостомысла. Сам Гостомысл правил в «Великом граде» — то ли в Старой Ладоге, то ли в столице бодричей Велиграде. Все его сыновья погибли. Он созвал жрецов-«вещунов», и те предрекли, что надо звать на княжение сыновей Умилы и ее не названного по имени мужа-варяга.

    Летопись объясняет, и кем приходились Рюрику Олег и Игорь. Игорь — сын Рюрика от дочери норманнского князя Ефанды, а Олег — это брат Ефанды, потому и княжил после смерти Рюрика и пока Игорь не подрос.

    Эти «летописные» истории хорошо объясняют все, что хотелось бы узнать, но чего в известных источниках нет. Ни в каких известных нам летописях ничего подобного не описано. Татищев пользовался не известной никому другому летописью, авторство которой приписывал первому епискому Новгорода Великого Иоакиму. Никто, кроме него, не видел иоакимовской летописи. Этот источник известен только по «выпискам» Татищева. И что это такое — выписки или собственные Татищева выдумки, до сих пор не известно.

    Историки очень сильно сомневаются, что иоакимовская летопись действительно существовала.

    В 1830-е годы французский писатель Ксавье Мармье выпустил книгу «Северные письма» — после путешествия в Северную Германию. Он рассказал о неком «народном предании», якобы записанном от мекленбургских крестьян — потомков онемеченных ободритов.

    Предание такое: в VIII веке вождем племени ободритов был король по имени Годлав. У короля было три сына: Рюрик Мирный, Сивар Победоносный и Трувар Верный. Братья решили отправиться на восток — искать себе славы и совершать подвиги. Они свершили множество великих деяний, победили во множестве сражений и в конце концов попали в страну Руссию. А в Руссии народ страдал под игом местной тирании, но восстать не осмеливался. Братья-герои вдохновили местных угнетенных славян на борьбу за демократию и толерантность. Разумеется, они встали во главе первобытных революционеров и свергли угнетателей. Они совсем уже собирались вернуться домой к папе, но благодарный народ, конечно же, упросил их не уходить и занять место прежних королей.

    Дальше — в точности по летописи. Вплоть до объединения Рюриком страны после смерти бездетных братьев. Путь читатель сам судит, принимать ли всерьез это «сказание» за исторический источник.


    А если на уровне бреда?

    Но историки XIX века были ограничены, во-первых, своим образованием и серьезным отношением к предмету. А во-вторых, образованием и серьезным отношением к предмету своих читателей. Современные потребители Интернета не ограничены ни тем, ни другим. В результате в Интернете можно найти вот такой текст[14]: «Рюрик родился приблизительно в 806–807 годах в г. Рерике, в семье Годолюба (Годольба), князя славян-рарогов (ререгов). Рароги входили в большой племенной союз ободричей, занимавшихся хлебопашеством, ремеслами и торговлей. Матерью Рюрика была Умилена, средняя дочь новгородского князя Гостомысла. У первенца, родившего в подобной семье, обеспеченное будущее было практически в кармане, но «его величество случай» перекраивает человеческие судьбы на свой манер.

    В 808 году город Рерик захватывает датский король Готфрид и казнит Годолюба. Умилена вместе с Рюриком бежит из города. Теперь, кроме благородного происхождения и родового герба сокола-балобана, символа Огнебога, у Рюрика ничего не было (соколиная охота — популярная царская забава, ведет традицию именно от этого символа). Подобный факт наверняка оставил глубокую душевную травму в детской психике (возможно, эпилептические припадки в роду Рюриковичей имеют свое начало именно в этом событии). Одно можно сказать утвердительно — датчане стали кровными врагами Рюрика, об этом он помнил всегда. Вероятно, беглецы скрывались у своих родственников из соседних племен, не исключено, что и Гостомысл не был равнодушен к участи дочери и внука. В конце концов Умилена нашла приют где-то на территории франкского королевства. И имя Рюрика возникает на исторической арене спустя почти двадцать лет. Чем он занимался все эти годы, может быть, готовил себя к будущей карьере — постигал воинское искусство и жаждал отомстить за своего отца. Все может быть.

    И вот в 826 году Рюрик и его сводный брат Харальд появляются при дворе короля Людовика Благочестивого. Король обращает их в христианство и благословляет на борьбу с датчанами, тем самым подтверждая их право на владение отцовскими землями. Без особых усилий они возвращают себе отцовское наследство. Но стать владетельными феодалами им не удалось. В 829 году во франкском государстве начинаются междоусобные войны и новый передел земель. Территорию, которой владели сыны Годолюба, переходят к одному из претендентов на королевский трон — Лотарю.

    Подобный поворот событий и стал той причиной, по которой Рюрик и Харальд подались в варяги.

    Год 843-й можно считать взлетом военной карьеры Рюрика. В составе огромной славяно-норманнской армады Рюрик и Харальд вели за собой большой варяжский отряд. Эта интернациональная армия взяла приступом Нант, Бордо, Севилью, Лиссабон, множество других городов и докатилась до Северной Африки. С огромной добычей дружина Рюрика вернулась домой. На острове Рюген он устроил свою хорошо укрепленную морскую базу, откуда и планировал дальнейшие походы.

    В течение семи последующих лет имя Рюрика становится широко известным. Он принимает участие в первом штурме Парижа, в одном из очередных набегов погибает его сводный брат Харальд. В это время Рюрик уже женат на Ефанде, дочери норвежского короля, имеет несколько детей, старшим из них и наследником является Игорь. Воспитателем к нему приставлен брат жены — Олег, жрец и предсказатель из викингов. За что впоследствии и получил прозвище Вещий.

    Рюрик, несмотря на свое христианское крещение, поклонялся своим древним богам, как Световиту, так и Одину, принося им многочисленные жертвы. И судя по всему, боги были благосклонны к своему удачливому сыну.

    В 850 году огромная эскадра в 20–22 тыс. воинов высадилась на берега Англии. Поход снова ознаменовался огромной добычей. Слава ходила за Рюриком буквально по пятам. В 854 году Рюрик основательно бьет своих кровных врагов — датчан, проводит рейд по скандинавским городам, подвластным датскому королю. Он захватывает земли в верховьях Рейна и Фридланд, тем самым возвращая себе отцовское наследство. За этот военный поход он получает прозвище Ютландский.

    К 860 году новгородский князь Гостомысл, будучи на пороге смерти, был озабочен поисками достойного преемника (очень актуальная проблема во все времена). Прямых наследников по мужской линии уже не было в живых, и Гостомысл боялся, что все созданное им может пойти прахом. Выбор его пал на Рюрика, во-первых, он был внуком Гостомысла от средней дочери; во-вторых, знаменитым и опытным военаначальником. На обращение к нему новгородского посольства: «…Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет — идите княжить и владеть нами…» (здесь наряд — управление, руководство). Рюрик после недолгих раздумий согласился, он по примеру западных королей мечтал основать собственное династическое государство.

    В 862 году Рюрик со своей дружиной пришел в Новгород. Сам Рюрик сел в Ладоге, а предводителей своих отрядов посадил в Белоозере и Изборске (некоторые исследователи считали, что он посадил в этих городах своих братьев Синеуса и Трувора, возможно, это просто лингвистическая ошибка). Почему же Рюрик не стал княжить в самом Новгороде? Вероятно, существовала какая-то договоренность с Гостомыслом, ведь у него был еще внук от старшей дочери — Вадим, которого оставили номинальным правителем Новгорода. Для Рюрика этот факт не имел особого значения, вся военная мощь была в его руках, тем более что Ладога была воротами торгового пути «из варяг в греки» и он контролировал весь товарный поток и соответственно пополнял собственную казну.

    В течение двух лет Рюрик присоединяет к своим владениям Смоленск, Ростов, Муром — земли, которыми владел Хазарский каганат. Но в 864 году Вадим, видимо, оскорбленный своим зависимым положением, поддерживаемый новгородскими боярами, купцами и волхвами, поднимает мятеж.

    Волхвы особенно ненавидели Олега Вещего, который изменил формы поклонения языческим богам. Вместо давно заведенных ритуалов в среде ремесленников, торговцев и пахарей он внес более простой, но более жестокий стиль, с многочисленными человеческими жертвоприношениями. Обычными для суровых варягов, проводивших всю свою жизнь в походах и войнах и строивших свои отношения с богами по принципу «ты — мне, я — тебе».

    Восстание Вадима, именуемого в летописях Храбрым, было подавлено с особой жестокостью, «…того же лета уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих уби новгородцев».

    Покончив с внутренними врагами, Рюрик начинает создавать собственное государство. Грозный варяг обретает черты политического деятеля и рисует дальние перспективы, которые пытается достичь самыми различными методами».

    Что сказать по поводу этого художественного сочинения? Только то, что оно не имеет никакого отношения к науке. Автор опирается на самую сомнительную трактовку истории Рюрика, по Татищеву, и на ее основе делает целую серию уже вовсе произвольных допущений, — от «душевных травм в детской психике» до ненависти волхвов к жестокому Олегу. Писал бы он исторический роман — никто бы автору ничего худого не сказал. Беда в том, что автор пытается выдать свои выдумки за реальные факты.

    Подобных «открытий» в Интернете содержится многонько. Если иметь предрасположенность к такого рода сочинениям, можно составить целую библиотеку творений, одно безумнее другого.


    Глава 2
    Куда пришел Рюрик?

    Если называть вещи своими именами, мы не знаем, существовал ли вообще когда-то Рюрик. А если существовал, то был ли это отдельный человек или целый родовой клан с общим именем. Мы знаем, куда он пришел — в смысле, знаем объекты физической географии, к которым Рюрик и его дружина имели отношение. Старая Ладога — это на реке Волхов близ ее впадения в Ладожское озеро. Новгород Великий — тоже на Волхове, близ места, где Волхов вытекает из озера Ильмень. Но не имеет смысла говорить, что «Рюрик пришел на Русь». Рюрик пришел на то место, где много позже возникла Русь. Русь и создала династия Рюрика.

    Первоначально Русь в Приладожье была не славянским государством, а финно-варяжским. Весь или почти весь VIII век варяги-руотси правили своими финскими подданными. О славянах же придется говорить особо.


    Славяне до Руси

    Где появились первые в истории славяне, народная память удержала очень слабо. Летописец в своей «Повести временных лет» говорит, что славяне «родом с Дуная» и по дороге на Днепр пересекли Карпаты.

    Некоторые ученые всерьез полагают, будто славяне появились в верховьях Вислы. Первыми высказали такое предположение ученые-поляки. Есть теория появления славян на Верхнем Днепре. Ее очень любят ученые русского происхождения. Есть теория возникновения славян на востоке Карпат, в долине реки Тисы, на территории современных Волынской и Львовской областей Украины. Как ты думаешь, читатель, ученые какого народа особенно любят эту теорию? Есть и другие теории, больше десятка.

    Место появления славян так же таинственно, как и прародина всех ариев. Но где бы ни сложились славяне, откуда бы ни пришли, большинство ученых считают, что во II–IV веках они жили в Карпатах, в верховьях Вислы и на Волыни. В эту эпоху через освоенные славянами земли прошло племя готов…


    Славяне и готы

    Готы обитали в Скандинавии: это потомки гаутов-гетов, германских племен из Скандинавии. Большой остров Готланд в Балтийском море до сих пор носит имя готов.

    Почему готы покинули Скандинавию, начали двигаться на юг? Этого не знает никто. Шел весь народ — десятки тысяч человек, с женами и детьми, со стариками и домашними вещами. К I веку готы заселяли южное побережье Балтики. В начале III века они заняли Причерноморье и Крым. Там, на юге, готы распались на два племенных союза: в низовьях Дуная жили западные готы, вестготы; в низовьях Днепра — восточные готы, остготы.

    Большинство ученых считают, что остготы очень недолго были владыками Карпат и Верхней Вислы — мест, населенных славянами: лет сто — сто пятьдесят, от силы двести. Но именно готское нашествие разделило славян на две ветви: западных и восточных. Между этими группами славян жили готы. Пусть славянский мир разделился ненадолго, этого хватило.


    Восточные и западные

    В VII–IX веках западные славяне вытесняют германцев из бассейна Эльбы, доходят даже до притоков Рейна. Но это деяния именно западных славян, восточные славяне не имеют к этому решительно никакого отношения.

    В IV–VI веках Дунай стал славянской рекой. И к северу, и к югу от Дуная славянское население преобладало. К северу от Греции лежит страна Македония. Из нее происходит Александр Македонский, который хотел завоевать мир. В Македонии возник славянский этнос с таким же названием — македонцы.

    Даже в саму Грецию славяне проникали, и не по одному человеку. В VII веке славяне составляли 80 % населения Пелопоннеса. В 622 году славянский флот появился даже у берегов Италии. Славяне переселялись на субтропические земли Византии — на Крит, в Малую Азию, в Италию.

    Византийский историк Прокопий Кесарийский в своих книгах «Войны» и «Тайная история» уделял большое место славянам, подробно описывая их вторжения в Империю. От него мы знаем, что славяне взяли такую крупную крепость, как Топер.

    В VI–VII веках начала образовываться еще одна общность — южные славяне. Западные славяне к заселению юга не имели никакого отношения.

    Двигаясь на северо-восток, в VIII–IX веках восточные славяне освоили верховья Днепра, вышли к озеру Ильмень, Неве и к Балтийскому морю.

    Вот результаты расселения славян: к X веку их землей стала огромная, редко заселенная территория — от Балтики до Адриатического моря и от Эльбы до бассейна Дона.

    Но к VIII–X векам исторические пути западных, восточных и южных славян разошлись навсегда. К этому же времени, к X веку, появляется и название «Русь». Это слово никогда не применяется ни к западным, ни к южным славянам. Русь — это исключительно земли восточных славян. Хотя не все восточные славяне — Русь.

    Расселяясь по громадной территории, восточные славяне оказывались в разных природных условиях, в окружении разных народов. В «Повести временных лет» описаны 12 племен: радимичи, кривичи, вятичи, поляне, древляне, северяне, тиверцы, уличи, бужане (волыняне), полочане, дулебы, дреговичи. Все названы, у всех свои «имена».

    В летописи сказано: «…славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие — древлянами, потому что сели в лесах, а другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, именуемой Полота, от нее и назвались полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем — славянами, и построили город, и назвали его Новгородом. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле и назвались северянами. И так разошелся славянский народ».

    Каждое племя насчитывало несколько тысяч, а то и несколько десятков тысяч человек. В племя входили роды. Каждый род имел свою территорию и свой укрепленный поселок, в котором мог отсидеться от врагов. На площади этого поселка или в условленном месте возле него мужчины рода собирались на народное собрание, вече, решая важные для них вопросы. У рода был свой старейшина, которого выбирали на народном собрании. Иногда власть старейшины была наследственной, но и тогда род должен был признать власть наследника или одного из наследников. Слово народного собрания рода было последним.

    Несколько родов объединялись в племя. У племени был свой выбираемый, а все чаще — наследственный вождь. В одних племенах вождем был глава самого большого и сильного рода. В других вождя выбирали все роды племени. Так же выбирали верховного вождя всего племенного союза.

    У племенного союза был свой язык. Он мог не очень сильно отличаться от языков других племен. Славяне каждого племени легко понимали речь славянина из другого, для этого не нужен был переводчик. Но «своего» от «чужака» могли легко определить по акценту[15] — по тому, как он произносил даже понятные слова. Так, современному русскому достаточно понятен украинский язык, но стоит ему самому заговорить — и сразу будет виден иноземец.

    У союза племен была своя территория, свои торговые города, своя столица, свои связи с окружающим миром.

    Каждый союз племен имел свои особенности в одежде и обуви. По покрою одежды, по вышивке на ней, по украшениям всегда можно было определить, какого племени человек. Археологи легко определяют принадлежность к племени, особенно если погребена была женщина. У всех восточных славян женщины носили у виска особые украшения — височные кольца. У каждого племени эти кольца так характерны, что остается только пересчитать лопасти кольца, увидеть форму его сечения, оценить расположение лопастей… и все понятно. Исключений не бывает никогда. Если девушка выходит замуж в другое племя, она до смерти будет носить височные кольца «своего» племени. Но ее дочка уже наденет височные кольца племени мужа.

    Обувь в погребениях не сохраняется, но известно — поляне осуждали древлян за то, что они не носили сапог, а только лапти.

    Северяне носили лапти, но сплетенные не из липовой коры, а из кожаных ремней. Кривичи носили деревянные башмаки.

    Одним словом, каждый союз племен, каждое «племя» в летописи Нестора — это особый небольшой народ, четко отделяющий себя от других и, в свою очередь, легко отличимый от них.

    Как вы помните, «Повесть временных лет» составлена Нестором в начале XII века — но и тогда еще деление на племена не исчезло, сохранившись до конца XIII и даже начала XIV века.


    Завоевание родины

    Народы редко живут там же, где обитали их предки. В современной Германии показывают раскопанные археологами славянские городища на территории Берлина.

    Во Франции в XVI веке стали говорить о «завоевании родины». Ведь племя франков тоже завоевало Северную Францию, Иль-де-франс (Остров французов) — места, где из смешения германского племени франков с местными галлами и римлянами родился французский народ.

    В VII веке один из вождей тюркского племени болгар, хан Аспарух, увел свое племя из Поволжья на берега Дуная. Здесь, покорив славянские племена, в 681 году он создал новое государство — Дунайскую Болгарию. Византийский император Константин IV Погонат пытался воевать с болгарами, но проиграл войну и обязался платить им дань. Новый византийский император присвоил сыну Аспаруха титул кесаря. А после очередной войны, в 716 году, с болгарами установили границу.

    Созданное Аспарухом государство существует до сих пор — оно так и называется Болгарией. Южная ее граница проходит почти по линии 716 года. Славянское государство, конечно: славяне ассимилировали тюркоязычных болгар довольно быстро, веку к десятому.

    Предки венгров — угорские племена, которые занимались скотоводством между Волгой и Уралом. В середине IX века под ударами племени печенегов венгры были вынуждены уйти на запад. В 895–896 годах хан угров-венгров по имени Арпад перевалил Карпаты и завоевал земли славян.

    С болгарским ханом Аспарухом шло не так много тюркоязычных болгар. А с венгерским ханом Арпадом переселялся целый народ. Угры основали Венгерское королевство и дали ему свой язык. Они постепенно ассимилировали славян. Но до сих пор большая область на севере Венгрии называется Пушта — от славянского Пустынь. А название озера Балатон прямо происходит от славянского «болота».

    В 1896 году в Будапеште торжественно открыли Площадь Героев и огромный монумент Тысячелетия Венгрии — в честь Арпада и венгров, «завоевавших родину».

    Точно так же «завоевали родину» и восточные славяне.


    Как восточные славяне завоевывали родину

    В конце 1-го тысячелетия на завоевание Восточной Европы двинулись славяне… Они наступали на земли финно-угров на севере, ираноязычных народов на юге.

    До IX века на Дону вообще нет славянских древностей, бассейн Дона — не славянская земля. В IX веке под современным Воронежем появляется одно-единственное славянское поселение. Тогда же отдельные славянские поселения появляются по Оке и Волге. В X веке славянское население там уже присутствует, к XIII веку — преобладает.

    В наше время крупные финские народы сохранились только в Прибалтике (финны, эстонцы) — там, куда не добрались славяне. За Волгой, куда славяне дошли много позже, сохранились небольшие народы, говорящие на финно-угорских языках, — эрьзя, черемисы, марийцы.

    Тысячу лет назад финно-угры обитали там, где мы их меньше всего ожидали бы встретить: в верховьях Днепра, в бассейнах рек Ловати, Великой, Волхова и Ладожского озера. Финские племена водь, весь, чудь, чудь заволочская, ижора, корела заселяли весь «русский» север и северо-запад. Вся территория Волго-Окского междуречья, Северо-Восточной Руси — это земля финских племен мурома, мещера и меря.

    Все это многочисленные племенные союзы, ничем не меньше и не хуже кривичей или северян.

    Племена балтов — латгалы, аукшайты, земгалы — тоже обитали гораздо южнее, чем это привычно для нас, — вплоть до Смоленска.

    Греческие историки считали население Поднепровья скифами — то есть ираноязычными людьми. Племенные союзы тиверцев и уличей — ираноязычные.

    Мы — потомки людей многих языков. Финно-угры, балты, иранцы и тюрки не погибли, не были истреблены. Они влились в состав племен, которые мы называем славянскими. Но Нестор знал, что не все славянские племена говорят на славянском языке.

    За несколько веков потомки и славянских поселенцев, и местных финно-угорских племен заговорили на славянском языке, стали называть себя «славянами» и «русскими», и все дружно считали своей родиной Средний Днепр, бассейн реки Великой или Волго-Окские ополья. Все они не очень помнили, от кого именно происходят, и готовы были воевать и умирать за эту Родину — в точности как потомки и франков, и галлов, и римлян стали французами.


    Государства славян до Рюрика

    Еще в VIII веке арабы писали о трех государствах Руси — Куявии, Славии и Артании. «Русы состоят из трех племен, из коих одно, ближайшее к Булгару, а царь его живет в городе под названием Куяба, который больше Булгара. Другое племя, наиболее отдаленное от них, называется Славия. Еще племя называется Артания, а царь его живет в Арте. Люди отправляются торговать в Куябу, что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтобы кто-нибудь из иностранцев странствовал там, ибо они убивают всякого иноземца, вступившего на их землю. Они отправляются вниз по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары и не допускают никого провожать их и вступать в их страну. Из Арты вывозят черных соболей и свинец».

    Куявия — это наверняка Киев. Славия — государство словен ильменских. Артанию ищут до сих пор. Есть много разных мнений о ее местоположении. Некоторые ученые считают, что от слова Артания происходит название Тьмутаракань (или Тмуторокань), и располагалось оно на Азовском море.

    В VIII, а то и в VII веке родилось государство у волынян. Долгое время главным городом этой земли было поселение, на месте которого в X веке возник Галич. От этого города идет и дожившее до наших дней название страны — Галиция.

    У западных славян первое государство называлось просто «Государство Само». Это первое надплеменное объединение западных славян, и основал его торговец по имени Само.

    Разные источники называли Само и франком, и славянином, который жил среди франков и знал их язык. В любом случае Само — торговец рабами.

    В 623 году Само возглавил восстание славян против кочевников-аваров. Победив их, славяне избрали Само князем. Он оказался неплохим правителем: объединил славян на территории Чехии, Словакии и Моравии; в его государство вошла часть земель словенцев, хорватов и лужицких сербов.

    Само успешно воевал с аварами и франками, вторгался в пределы Франкского государства и Тюрингии, а в 631 году разбил союз трех германских племен: франков, лангобардов и алеманов. Побежденные племена Само облагал данью, а сбывал ее в Византию. Так он получал необходимые средства для вооружения и содержания армии.

    После смерти Само в 658 году его государство развалилось.


    Русь — поле смешения народов

    В «Повести временных лет» говорится, что «вот только кто говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, прозванные так потому, что сидели по Бугу, а затем ставшие называться волынянами».

    Кривичей, вятичей, радимичей, уличей, тиверцев летописец называет славянскими племенами, но не считает, что они говорят по-славянски. Дело в том, что племя могло включать не только славянские роды, но и финские, балтские, ираноязычные. Наверное, большинство вятичей продолжали говорить на финно-угорских языках, большинство кривичей — на балтских, а тиверцы — на иранских.

    Ученые давно обратили внимание на иранские гидронимы — названия рек. Дон и Днепр — слова явно иранские. Вероятно, славяне заимствовали их из языков сарматов — ираноязычного племени, жившего в южнорусских степях по крайней мере до V века, Если заимствовали — значит, встречались; значит, имели возможность узнать, как называется на их языке эта река.

    В восточнославянских языках есть заимствования из иранских. Например, слово «собака» — скифского происхождения. По-польски собака и сегодня — пес. Судя по всему, это слово и является «искони славянским» названием.

    Западные славяне не общались с иранцами и собаку до сих пор называют псом.


    На западе будущей Руси

    Там, где жили кривичи, в громадном треугольнике Смоленск — Полоцк — Псков, в VII–IX веках насыпались длинные курганы, типичные не для славян, а для балтов.

    Белорусские ученые давно отмечают, что славянские племенные союзы кривичей, дреговичей, радимичей включают в себя и балтов. Что само название «дряговичи» отражает их смешанное происхождение, восходит то ли к славянскому «дрягва» — трясина, то ли к балтскому корню dregnas — свободные, дикие. Наверное, радимичи сформировались в ходе смешения славянского и балтского населения.

    А в западных районах Беларуси долго проживали отдельные балтские и смешанные балто-славянские группы населения. Ятвягов обычно относят к балтам, но их язык — переходный от балтского к славянским. Племена ятвягов — вовсе не «сухой остаток» древнего расселения, а прямое следствие смешения славян и балтов. То есть получается — белорусская народность складывается в смешении балтов и славян.

    А на юге Руси, в землях полян, древлян, северян, волынян, нет ничего подобного.

    Балтов нет не только на юге Руси, их очень мало на востоке. Еще в XI веке балтское племя голядь (голинды) обитали в центре Руси в бассейне рек Протва и Угра (в 1480 г. «стояние» на этой самой Угре положило конец монгольскому владычеству над Русью). Но балтов на северо-востоке мало, а финно-угров так много, что вятичи говорили больше на финно-угорских языках, чем на славянском.

    Так восточные славяне с самого начала объединяли разные народы — будущую Русь.


    Степной мир

    Киев стоит на границе леса и степи. Все меньше деревьев, лесостепь редеет, сменяясь открытыми пространствами. Здесь славянский мир столкнулся с миром народов Великой степи. Она простирается через весь материк Евразия — от Пушты в Венгрии до реки Хуанхэ в Китае, тянется на 8000 км через Северное Причерноморье, Южный Урал, Казахстан, Южную Сибирь, Монголию, Северный Китай.

    В VI–V веках восточные славяне уже могли появиться в лесостепи, начать общаться с ираноязычными племенами и с гуннами. Южные славяне входили в состав гуннского государства при Атилле и его преемниках.

    Последнее упоминание гуннов относится к середине VI в., и тогда же южных славян завоевали авары. До сих пор не известно, говорили авары на иранских, тюркских или монгольских языках. Известно, что в 555 году они основали государство, Аварский каганат, в котором сами заняли место военной аристократии. Они строили деревянные крепости (хринги) и держали в подчинении славянские племена. Известно еще, что авары презирали покоренные племена и старались с ними не смешиваться. Они запрягали женщин покоренных народов в телеги, на которых ездили юноши-авары, — чтобы им и в голову не приходило жениться на славянках.

    На Руси аваров называли «обры». Предки удивлялись, как мгновенно исчезли авары. Появилась поговорка: «исчезаху, аки обре» — исчезли, как авары. Наверное, немногочисленная военная верхушка аваров все уменьшалась в числе, и очень быстро стало некому удерживать их государство.

    В начале IX века территорию Аварского каганата поделили между собой германские племена и тюркоязычные булгары. В 896 году Паннонию заняли венгры. Последние авары слились с этими завоевателями.

    В VI–VII веках уже поднимались новые владыки Великой степи — тюркоязычные народы. Западно-Тюркский каганат существовал с 630 по 740 год. Фактически он распался уже в конце VII века. Болгары и венгры — степные народы, которые вынуждены были завоевывать себе новую родину. И они не повторили ошибок авар — смешивались с покоренными ими славянами и византийцами и стали частью новых народов.

    С 650 по 9б9 год Хазарский каганат установил свое господство от Урала до Днепра. Часть славянских племен платила хазарам дань. С Хазарским каганатом жестоко воевали русские князья.

    Но ведь с хазарами было и мирное общение: и торговля, и обмен информацией; скорее всего — и смешанные браки. Хазарская крепость Саркел имела второе, русское, имя — Белая Вежа. Население этого города на 70–80 % состояло из славян.

    В VIII–X веках славяне проникали во многие хазарские города — на Дон, даже на Северный Кавказ.

    С конца IX в. в византийских, арабских, русских и западноевропейских источниках упоминаются печенеги: под напором хазар они переселились в Северное Причерноморье и вытеснили оттуда венгров, а потом ираноязычные племена уличей и тиверцев — будущую часть Руси.

    Из Причерноморья печенеги совершали набеги на Русь, на Византийскую империю, Венгерское королевство и Первое Болгарское царство.

    С конца XI века новое племя торков вытеснило печенегов на Дунай, они переселялись в Византию. Некоторые из них стали частью народа половцев, а часть ушла на Русь и поселилась на юге Киевского княжества.

    После того как ушли печенеги, Причерноморье заняли тюркоязычные половцы. С ними русские тоже и воевали, и торговали, и вступали в браки, и жили в одних городах.

    Степной тюркоязычный мир — это ближайшие соседи Руси, а в какой-то степени и часть самой Руси.


    Словене ильменские

    Один племенной союз называется странно: возле озера Ильмень, на реках Волхове, Ловати и Великой живут вовсе не ильменцы и не волховчане, а «словене ильменские». Иногда летописцы именуют их еще короче — «словене». Просто «словене» — и все.

    Язык ильменских словен известен — в эпоху Древнего Новгорода на нем писали довольно много. Ученых поражает, какой это архаичный, древний язык, как много у него общего с языками западных славян. Он сохраняет очень многое от времен нерасчлененного славянского единства.

    Есть версия, что даже заселение областей Северо-Западной Руси шло другими путями, чем остального мира восточных славян, — кроме пути через Карпаты в бассейн Днепра, славяне шли с южных берегов Балтики к берегам Волхова и озера Ильмень.

    Есть версия, что «словене ильменские» пришли на свою родину раньше других, в V–VI веках. Это остаток славян, еще не разбившихся на восточных и западных.

    Спустя несколько веков восточные славяне разобьются на племена. Продвигаясь на север, они обнаружат близ берегов Балтики своих сородичей… Но сородичей, говорящих все же на особом языке, напоминающем язык общих славянских предков и не осознающих себя каким-то особым племенем… Они — словене; просто словене, и все.

    В конце VIII века финно-угорские племена Приладожья соседствовали со словенами ильменскими в Приильменье и с кривичами в Повеличье. А над всеми ними господствовали варяги-руотси, русь.

    А южнее и западнее лежали по крайней мере еще три славянских государства, а может быть, и четыре. Все земли всех славян не входили в понятие «Русь».


    Глава 3
    Разные родины славян


    Везде разная Русь

    Где бы ни находилась прародина славян — на Дунае, на Верхней Висле или в Поднепровье, — это была небольшая страна. Ее населяли люди, которые могли одинаково одеваться, жить в похожих жилищах и — главное — вести хозяйство сходными методами.

    Но вот за считаные века восточные славяне расселяются по колоссальной территории. Почти тысяча километров отделяет город Ладогу на Ладожском озере от Переяславля на Нижнем Днепре. Когда осенние дожди уже заливают песчаные дюны над Балтикой, в южной полосе России вы вполне можете получить солнечные ожоги, если выйдете в степь без рубашки.

    Полторы тысячи километров отделяют Бранный Бор племени лютичей, ставший немецким Бранденбургом, от финского селения Москва, ставшего русским городом и столицей Российской империи. Когда в Москве уже играют в снежки и лепят снежную бабу, в Бранденбурге вы можете гулять в одном костюме, а в полдень даже снимете пиджак.

    Все это — земли славян.

    Потому и начали расходиться их судьбы. Огромность территории — это разный климат, а ведь к нему еще надо приспособиться. Он требует подходящей одежды, подходящего жилья, другого поведения от человека.

    Обитая в разных местах, славяне неизбежно начинали по-разному одеваться, строить различные жилища и очень несхоже вести себя. В каждой из природных зон поселенцам приходилось находить новые слова для обозначения тех явлений, с которыми другие славяне не сталкивались никогда. Менялись и поведение, и язык; с первых же поколений начали складываться разные типы славянских культур.

    Славяне имели дело с разным климатом, разным животным миром, с разными сроками наступления времен года, с разными речными и озерными системами, с разными сроками выпадения обильных и скудных дождей и снегов. Даже если бы они захотели, то не смогли бы вести хозяйство одними и теми же методами.

    На Руси выделяют несколько областей с разными природными условиями, но особенно большую роль сыграли различия между западом и востоком, югом и севером Руси.


    Преимущества Запада

    Считается, что Европа теплее остальных регионов Земли, потому что очень много тепла приносит теплое течение Гольфстрим. Польские ученые думают, что действие Гольфстрима заканчивается между Краковом и Львовом.

    Некоторые польские историки считают, что различия в истории Польши и Руси обусловлены именно разницей в климате. Польша, по их мнению, лежала в более теплом регионе и потому была богаче и демократичнее. Русь была беднее, и потому в ней установилась более суровая власть.

    Запад Руси всегда более теплый, и климат здесь мягче. Тут шумят широколиственные леса из дуба, липы, клена, бука — деревьев, у которых широкие листья. Славяне называли такие леса «черными» — потому что зимой листья опадают, лес стоит с голыми черными стволами и ветвями.

    На той же широте на востоке Руси появляются степи. На Южном Урале на широте Киева люди не могли бы вести такого же хозяйства.

    Город Сыктывкар лежит ненамного севернее Санкт-Петербурга, но в нем гораздо холоднее, а безморозный период короче.

    Чем дальше на восток, тем больше континентальность климата — короче весна и осень.

    В Смоленской области безморозный период продолжается 125–148 дней, а в Уфимской на той же широте — 110–119 дней.

    У запада Руси есть еще одно преимущество — оттуда ближе к другим странам и народам. Восток Руси отделен от других стран огромными расстояниями.


    Преимущества юга

    На юге славянского мира тепло. Южнее Дуная климат близок к субтропическому. Тепло и на современной Украине. Здесь не надо много земли, чтобы прокормиться самому и прокормить семью. Земледелие здесь важнее скотоводства, и люди готовы распахать почти всю землю, которая годится под посевы.

    Там, где такой земли в избытке, люди будут жить очень плотно. На равнинах, где горы и море не теснят человека с плугом и мотыгой, раскинется много деревень, и в каждой будет жить много народу. Если земли человеку нужно много, приходится селиться подальше друг от друга. Если меньше, участки невелики — можно селиться тесно, вплотную друг к другу. А ведь люди в прошлом старались без нужды далеко не расходиться: вместе и веселее, и безопаснее.

    На юге часты сильные ветры, особенно опасные потому, что леса на равнинах давно нет. На юге — проблемы с водой. Тем более что людей много и воды тоже нужно много. Большие, многолюдные села юга не стремятся к возвышенностям, наоборот, они жмутся в понижения, чтобы спастись от ветров и оказаться поближе к воде.

    На юге выгодно разводить сады. Яблоки, груши, орехи, персики — вовсе не лакомство для южан, а самая обычнейшая пища. При осадах, нашествиях, войнах сушеные фрукты — очень выгодный вид запасов: легкие, долго хранятся. И вкусные. Значит, окрестности сел юга, их неказистые домики скроет сплошной покров фруктовых деревьев. Весной нежное бело-розовое кипение вызовет обострение романтических чувств у юношей и девушек. Осенью звук падения спелых плодов — интерес совсем другого рода.

    На юге тепло. Не нужны бревенчатые срубы, не обязательна каменная кладка. Можно сделать не избу, а хату. По мнению многих ученых, само слово «изба» — не коренное славянское. Оно происходит от германского stube — штабель и занесено к славянам германским племенем готов. «Штабелем» клали бревна, делая теплое в любом климате, надежное, удобное жилище.

    А вот «хата», по мнению тех же ученых, — слово как раз искони славянское. Впрочем, понятие «хата» знакомо и европейским народам: такие жилища строили все индоевропейцы. Первоначально хата не имела ничего общего с избой. Потому что ее стены делались из переплетенного лозняка — плетня, обмазанного глиной. Построить такую хату можно быстро, и трудовых затрат нужно немного — особенно если и пол сделать земляной или глинобитный.

    На юге мало хороших пастбищ, рабочую лошадь прокормить трудно. К счастью, на юге она и не особенно нужна. Земли у хозяина мало, лошадь можно заменить медлительным, туповатым, но более выгодным волом. На воле так много не вспашешь, но и поле на юге маленькое, и лето долгое — торопиться не надо.


    Преимущества севера

    На севере леса теснят пашни, окружают небольшие деревушки. Почвы скверные, большое значение имеет скотоводство. Для ведения хозяйства нужно много земли, и люди живут на расстоянии друг от друга. Дома строят из бревен, снабжают большими печами. Нужно возить лес на постройки, потом дрова на всю зиму, нужно распахать большие поля вдалеке от дома. Каждую весну нужно вывезти много зерна для посева, много навоза для удобрения поля. Каждую осень нужно вывозить урожай, причем иногда — издалека.

    Значит, необходима рабочая лошадь, и часть зерна придется потратить на ее прокормление. Ведь без ячменя и овса она быстро выбьется из сил на пахоте и перевозке тяжестей.

    Обширные пространства лугов, полян, лесного высокотравья делают выгодным скотоводство. Некоторые ученые считают даже, что и корова на севере нужна была вовсе не только для мяса и молока, но и для навозного удобрения. Само земледелие властно требовало тут соединения со скотоводством.

    На севере выгодно использовать лес. Зачем разводить сады, тратя неимоверные силы, если можно собирать прямо в лесу малину, землянику, голубику, чернику? Если там же можно брать грибы и орехи-лещину? В лесу можно охотиться, в том числе и на крупного зверя. Один лось или медведь даст столько же мяса, как и забитая свинья или корова. А ведь их не надо выращивать, кормить, охранять, не нужно строить для них хлев.


    Трудности севера

    Чтобы жить на севере, необходимо вести более сложное хозяйство. Нужно и пасти разные породы скота (причем в разных местах), и заготавливать им сено или веники на корм. Следует постоянно помнить, что сеять и на каком из каменистых, бедных полей. Надо собирать ягоды, грибы, выращивать огородные овощи, ловить рыбу и охотиться… То есть постоянно думать, рассчитывать, решать самому, брать на себя ответственность. Делать это приходится волей-неволей несравненно чаще, чем южанину.

    Населенные пункты лежат далеко друг от друга, в случае несчастья, нападения волков или врагов помочь чаще всего некому. Значит, надо быть самостоятельным, умелым, объединяться с соседями, но самое главное — уметь помогать себе самому.


    Богатства севера

    Северянин может многое получить от своего многосложного хозяйства.

    На юге повседневная еда — фрукты — лакомство для северянина. Но на севере масло и мясо — в свою очередь, повседневные продукты. На густонаселенном, бедном юге лакомство — как раз масло. Северянин питается однообразнее, не так празднично, но зато сытнее, плотнее.

    Сколько бы ни получал северянин, он не может много отдать ни князю, ни царю. Ему нужен крепкий, теплый дом, необходима теплая одежда — те самые меха и кожи, которые считаются роскошью на юге. Нужна калорийная пища — без нее северянин физически не сможет работать. Даже лошадь на севере надо подкармливать овсом, вместо того чтобы съесть этот овес самому.

    Необходимы орудия труда, в которых не нуждается южанин: расчищать лес под пашню, рубить на дрова — для этого нужен железный топор. На плуг нужен железный сошник, иначе не поднять бедной и плотной земли севера. Слишком многое требуется северянину оставить себе для жизни и ведения хозяйства.

    На юге крестьянин мог взять с земли гораздо больше, чем ему необходимо потребить. Не так много было нужно ему для ведения хозяйства, не так необходимы прочный, большой дом и теплая зимняя одежда. Это богатство оборачивалось бедой: ведь если есть что взять — всегда находятся желающие. На юге горожане и правители всегда прочно сидели на шее у земледельца.

    Различия между севером и югом Руси крайне важны. Потому что за этими различиями в образе жизни, в способах ведения хозяйства, даже в облике жилища, стоят огромные различия в общественной психологии.


    Психология охотников на крупного зверя

    На севере лес — привычная часть повседневной жизни. Он начинается сразу за околицей. Его зубчатая стена видна с крылечка, рисуется на фоне заката. Лес кормит, дает дрова и бревна для строительства — но он и опасен. Там водятся медведи, волки и рыси. Лось бывает опасней медведя. Летом медведь человека обычно не трогает, а вот лосю порой очень не нравится, когда по его территории ходят всякие двуногие. Лось нападает порой и на детей — просто чтобы не мешали, не шумели.

    Грибы и ягоды обычно собирали дети или молоденькие девушки, но и эти занятия требовали храбрости, силы характера, ответственности, умения жить рядом с крупным зверем.

    Даже в наше время, с карабинами и двустволками, охота на крупного зверя требует мужских черт характера. Во времена Древней Руси медведя брали у берлоги на рогатину, а лося — во время гона, в октябре: тогда разъяренные быки не замечают ничего вокруг. Охота для средневекового человека означала необходимость идти, уставя копье, против обезумевшего, дико храпящего зверя весом в полтонны, с горящими глазами, рогами-лопатами, копытами побольше коровьих. Кабаны были крупнее современных и меньше боялись человека. Иногда приходится слышать, что в старину у кабанов клыки были длиннее. Этот миф появился потому, что у современных трофеев и в археологических коллекциях клыки измеряются по-разному.

    У трофейного кабана клык измеряется от конца до того места, где он исчезает в десне. Клык продолжается в мягкой ткани десны, потом — в лунке на челюсти кабана. Но эту часть клыка уже не измеряют. Длина таких клыков редко превышает 15 см.

    А в коллекции из археологических раскопок клык измеряется полностью, ведь мягкие ткани давно сгнили, а из лунки клык давно вывалился. В музеях выставлены кабаньи клыки длиной 20–25 и даже 30 см. Вот и возникает иллюзия, что в старину кабаны имели клыки в два раза крупнее современных[16].

    Без охоты жить на севере невозможно. Здесь для жизни необходимо быть не только активным и самостоятельным, но и смелым. Необходимо уметь владеть оружием, быть физически сильным, уметь много ходить, преодолевать усталость и страх.


    Охота — привилегия дворян

    В феодальных обществах Европы охота считалась не просто привилегией знати. Она была способом тренировать молодежь, приучать будущих воинов к определенному образу жизни, формировать в них нужные задатки.

    Мальчика из семьи воинов с детства готовили к жизни воина. Будущий рыцарь должен был уметь скакать весь день на лошади, точно пускать стрелу принимать на копье огромного зверя. Он должен был уметь подстраховывать друга, помогать товарищам, надеяться на выручку стоящих и скачущих рядом. Воин должен был привыкать к чувству опасности, к виду крови, смерти, звериных туш со страдальческим смертным оскалом, к самому акту убийства. И получать от всего этого удовольствие!

    Знать разработала ритуал охоты, очень похожий на ритуал начала военных действий. На охоту выезжали коллективно, во главе с сеньором, строго соблюдая все общественные ранги и различия. На охоте действовали группой, спаянным коллективом — точно так же, как будут действовать на войне. А после охоты вместе пили вино, обсуждая детали охоты — проводили «разбор полетов». Даже охотничий рог прямо происходит от римского буксина, которым созывали «своих» и в рыцарских дружинах европейской земельной аристократии.

    В Европе дворянство далеко не случайно сделало охоту своей наследственной привилегией. Знать хотела сохранить за собой уменьшающиеся охотничьи угодья, но ведь лесов не везде было мало.

    Легенды про Робин Гуда относятся к началу XIV века. К тому времени леса почти исчезли в Южной, субтропической Европе — в Италии, на юге Франции, в Лангедоке, в Провансе. А в Британии шумел знаменитый Шервудский лес. Там простолюдин вполне мог застрелить оленя — их было еще много.

    Смертная казнь грозила тому, кто убьет «королевскую дичь», не потому, что суверен был так жаден и оленей ему было жалко. И не потому, что короли и феодалы были очень жестоки. Простолюдина, решившего поохотиться, казнили потому, что не нужны были королю и его приближенным простолюдины, умеющие пройти лесными тропками, уловить движение в кустах, успеть натянуть лук, послать стрелу. Такие легко могли стать профессиональными воинами, конкурентами дворянам. И не только конкурентами…

    Во время битвы при Азенкуре 25 октября 1415 года английские простолюдины наголову разбили французских феодалов. Английские лучники за несколько часов истребили несколько тысяч атакующих французских дворян, потеряв при этом всего несколько десятков человек. В битве со стороны французов погибли 3 герцога (Антуан Бургундский, герцог Брабанта, Иоанн I, герцог Алансонский, Валеран III Люксембург), по меньшей мере 8 графов, один виконт, один архиепископ, высшие представители военного командования: Шарль д'Альбре, коннетабль Франции, адмирал, командир арбалетчиков, маршальский прево, бальи девяти крупнейших северных французских городов.

    Разумеется, феодалы принимали все меры, чтобы такие события не повторялись.


    Юг и север Руси

    В славянских землях очень легко определить границы распространения южного типа хозяйства. Для этого вовсе не нужно быть профессиональным историком, нет нужды поднимать документы. Достаточно сесть на поезд, идущий из Петербурга в Крым или на Кубань, и разница между севером и югом предстанет предельно наглядно.

    Чем дальше на юг — тем меньше лесов, тем виднее во всем рука человека. Примерно до Харькова поезд будет грохотать на стыках, проносясь через сравнительно редкие деревни, в каждой из которых живет несколько десятков, самое большее — несколько сотен человек. Эти деревни хорошо видны. Если даже их не поставили на возвышении, они все равно выделяются на местности, среди полей.

    Южнее Харькова деревни становятся все больше, занимают все большую площадь и станут менее заметны. Эти большие деревни начнут жаться к понижениям, где меньше чувствуются ветры и где не так далеко до воды. Деревни растекаются по днищам логов, распадков, балок.

    Зона северного типа хозяйства на Руси — вся Белоруссия, вся Российская Федерация от широты по крайней мере Брянска и Смоленска.

    Вся современная Украина и все страны славян к югу от Дуная: Болгария, Македония, Сербия, Черногория — это зона распространения южного типа хозяйства.

    Разумеется, четкую границу провести никто не сможет, но к северу от этой невидимой линии «северные» черты хозяйства будут делаться все сильнее и сильнее.

    В крестьянских погребениях севера, Новгородских и Псковских земель, довольно часто попадаются золотые украшения. Крестьяне тут свободны и богаты. Находят в этих захоронениях и оружие — тут жили независимые люди, умевшие за себя постоять.

    Ведь личная свобода крестьян просуществовала до XVIII века и исчезла уже после оккупации этих земель Российской империей. Пока жил Господин Великий Новгород — крестьянин на севере не знал крепостного рабства.

    В сельских кладбищах Юго-Западной Руси — Украины — золота практически не встречается. Видимо, на юге общественное богатство быстро перераспределялось так, как необходимо феодалам. А чтобы низы знали свое место, в сельских погребениях отсутствует и оружие.


    Психология севера

    Различия между севером и югом важны не только в славянском мире, но и в романо-германской Европе. Не случайно у норманнов была поговорка: «На юге легче гнутся спины». Неудивительно — на севере Европы (Скандинавия, Дания, Германия, Польша) активное, самостоятельное крестьянство привыкло к оружию, с которым и охотилось, и отбивалось от противника. На юге (Италия, Франция, Греция) такой привычки у большинства людей не было.

    У южан и северян разная общественная психология. Северянин просто по необходимости оказывался несравненно инициативнее, активнее, бойчее южанина. Он даже говорил быстрее, напористее. Он был смелее в разговоре с богатым и знатным. Он уважал себя, спина его гнулась непросто.

    Люди севера — самостоятельные, предприимчивые, свободолюбивые — вовсе не привыкли, что ими кто-то командует, тем более завоеватель. И взять с них можно сравнительно немного, хотя сами они привыкли жить обеспеченнее южан.

    Даже завоевав землю северян, трудно было сделать их рабами. Само хозяйство требовало никак не рабских черт характера — инициативы, самостоятельности, предприимчивости. Даже сделав северян рабами, трудно было разбогатеть их трудом.

    На юге было легче завоевывать людей, подчинять их своей воле («легче гнулись спины»), а завоевав — использовать их труд для обогащения. Весь юг Европы все Средние века — это нищее крестьянство и сравнительно обеспеченное дворянство. Таковы почти вся Франция, Италия, Испания, Греция.

    Но совсем не таковы Скандинавия, Дания, да и Британия. Там никогда не было зависимых крестьян-рабов, а национальным героем стал благородный разбойник Робин Гуд.

    На Северной Руси хорошо понимали скандинавов — у них похожая психология. Но не понимали французов. На юге Руси были понятны французы и византийцы, но непонятны скандинавы.


    Глава 4
    Торговля и Русь


    Откуда пошли города Руси

    Слово «город» означает поселение человека, огражденное стеной или забором. Археологи разделяют селища — неукрепленные поселения славян Средневековья, и городища — поселки, укрепленные валом и рвом. «Город, городьба, огород, ограждение» — эти слова происходят от одного корня.

    Славяне — потомки воинственных индоевропейцев. Война была образом жизни их предков на протяжении всей истории, на всем пути с их таинственной прародины. Славяне расселялись в местах, которые считали своими финские, балтские, иранские племена. Хозяевам не всегда нравилось, что к ним кто-то вторгается, — приходилось защищаться не только от диких зверей.

    К тому же «род восставал на род», сами славянские роды и племена воевали друг с другом. Соседи одного языка зачастую оказывались опаснее финно-угров, поскольку были многочисленнее, агрессивнее, дисциплинированнее — и уж, конечно, лучше вооружены.

    В лесостепной полосе, на юге Руси, кочевники набегали на оседлых для увода в рабство и ради грабежа. Города на юге большие, с высоким валом и глубоким рвом. Когда-то на валах был и тын — заостренные поверху колья, а то и настоящая стена из дубовых бревен, по верху которой могли ходить люди.

    Уже в IX веке предки умели устраивать настоящие крепости вроде Алчедарского городища. Если в VII–VIII веках это было неукрепленное поселение племени тиверцев, то в IX веке Алчедар вырос в несколько раз, в нем появилась сложно устроенная цитадель[17] с каменной башней и хранилищами пресной воды. Городище приобрело вид огромного «бублика» со рвом и настоящей крепостной стеной в 6–8 м высотой, с башнями и воротами.

    Такие крепости становились необходимы в местах, где на славян и иранцев легко могли напасть хазары, печенеги или представители многочисленных цивилизованных народов. Алчедар был мощной крепостью тиверцев, но и он запустел в начале XII века — крепость устояла против печенегов, но не выдержала натиска нового врага — половцев.

    Укрепления вятичей и северян — детские игрушки в сравнении с тем, что строили поляне и тиверцы: у них враги были не такие страшные.

    Число городищ на Руси VIII–IX веков огромно. По разным оценкам, называют цифры от 2000 до 20 000. К тому же открыты еще наверняка не все.

    Такие же укрепленные городища строили скандинавы. Даже название похожее — горд. Скандинавский горд — это укрепленный поселок или хутор. Многие современные названия населенных пунктов в Швеции и Норвегии включают эту частицу — «горд». В Германии укрепленный burg четко отделялся от неукрепленного dorf. Названия многих современных городов оканчивается на это «бург» — Тевтобург, Мекленбург, Нотебург, Ковбург. Сплошные «бурги», совершенно как у нас.


    Столицы Руси

    Изначально городище было укрепленным поселком рода, родовой или сельской общины — так сказать, укрепленной деревней. Настоящую крепость приходилось строить уже не в свободное от полевых работ время. На это требовался труд, посвященный только крепости. В настоящей крепости обитал уже не род, а профессионалы — князь и его дружина. Город становился политическим центром округи — местом, где жили самые влиятельные, сильные и знатные.

    Города — это с самого начала родовые и племенные столицы. Деревня могла быть укрепленной или неукрепленной, но ставка князя или воеводы укреплена была всегда.

    Летопись отмечает «городки», которые были у каждого племени, — племенные столицы. Они всегда невелики. Летопись хорошо знает эти столичные городки: Искоростень, стольный город древлян; Туров, стольный город дреговичей; Червен — главный город волынян; Полоцк — главный город полочан. Нет ни одного племенного городка, который бы разросся, сделался по-настоящему большим и славным городом.

    Даже Киев — не исключение. Киев — торговый город, выросший на месте традиционного старого торжища. Племенной центр полян изначально располагался не здесь, а, судя по всему, на реке Ингул. В Киев столица полян переместилась потому, что на торгу стал разрастаться новый город. Не столица рода или племени, вообще не административный центр, а с самого начала большой торговый город.


    Торговые центры

    Деревня — поселение земледельцев и скотоводов, там занимаются сельским хозяйством. Город — центр ремесла и торговли. Но долгое время города Руси вовсе не были центрами ремесла — очень уж велики здесь расстояния. Было невыгодно ездить в города за железными гвоздями и керамическими горшками. Город стал ремесленным центром в более позднее время, когда и городов стало побольше, и население плотнее.

    Гораздо быстрее росли города, которые могли стать центрами не ремесла, а именно торговли. В таких поселялись и ремесленники, их продукция пользовалась там спросом.

    Особые торговые поселения возникли на Руси задолго до появления государства. Группа петербургских археологов даже придумала для них особое название: «открытые торгово-ремесленные поселения» (ОТРП). Такие возникают уже в VII–IX веках, когда никакого государства нет на Руси и в помине. Даже и городов еще нет! А вот торговля уже есть и процветает вовсю. На всех водных дорогах, рассекавших Русь, возникали «торговые места», не имевшие никакого отношения к племенным центрам, но зато имевшие отношение к торговым путям.

    Такие центры были не племенными, а многонациональными. Не забудем, что люди из разных племенных союзов вовсе не были друг для друга сородичами; кривичи — иностранцы для полян; тиверцы говорят на другом языке, нежели словене ильменские.

    Все быстро растущие города Древней Руси выросли из подобных ОТРП.

    Полоцк — центр вовсе не всех кривичей, а одного из их племен. Но этот город стал богат и знаменит, потому что стоит на Западной Двине, при впадении в нее реки Полоты.

    Другие центры племени кривичей лежали вне торговых путей — вроде города Кречут, который влачил убогое существование и в конце концов исчез с лица земли.

    Город Менск, который мы сегодня называем Минском, — никак не племенной городок; его название говорит само за себя. Впервые он упоминается в 1067 году как крепость Полоцкого княжества. Но крепость оказалась расположена очень уж удобно — на реке Свислочи, притоке Березины, притоке Днепра. Маленькая крепость, как оказалось, имеет бо́льшую перспективу развития, чем Полоцк и тем более Кречут.

    На крайнем западе Руси город Галич известен только с X века; Владимир-Волынский основан Владимиром Мономахом в XII веке; Львов основан в 1256 году. Все это города гораздо моложе, чем племенные центры Теребовль или Дорогобуж, но они «хорошо» расположены.

    Владимир стоит на водном пути через Западный Буг в Вислу и на скрещении сухопутных дорог. Одна из них ведет в Польшу, на города Люблин, Щецин и Познань (на ней вырос город Холм); другая — на Сандомир, Краков и Вену (на ней вырос пограничный город Сутейск).

    Галич стоит в верховьях Днестра, на пересечении сухопутных путей, ведущих из Киева на Краков, в Польшу, и на Пешт, в Венгрию.

    Львов и Перемышль лежат на скрещении дорог, одна из которых ведет на Краков и Вену, а другая — в Венгрию.

    Князья основывали и строили Галич, Владимир и Львов — но, судя по всему, и строили именно по той причине, что находились они на скрещении транспортных артерий. Князь возводил город в перспективном месте.

    Не торговля пошла там, где сидел князь. Князь пришел и сел туда, где шла торговля.


    Особая важность торговли

    Без торговли Русь существовать не могла.

    Во-первых, не везде есть железо высокого качества, а ведь без железного топора, железного сошника на плуг, железного ножа никак не освоить лесных дебрей под пашню. В большинство районов Руси железо приходилось ввозить.

    Во-вторых, нет соли, а без нее жизнь человека невозможна… Тем более что в те времена не существовало никаких других способов консервировать продукты. Ни квасить капусту, ни сохранить мясо в теплое время года (с марта по октябрь) без соли невозможно. А соли на Руси нет, и ее приходится ввозить.

    В-третьих, торговать на Руси удобно. Страна лежит на скрещении нескольких трасс международной торговли: на пути торговцев с Востока, из мусульманского мира, которые двигались в Европу, и на пути купцов из Германии и Скандинавии, которые шли на Восток.

    В-четвертых, Русь богата товарами, которые хотят получить в других странах: мед, древесина, зерно, холст, пушнина. Торговать с Русью выгодно, купцы разных стран легко обогащаются.

    На Руси находят клады арабских монет VI–VIII веков — значит, уже тогда были богатые люди, которые смогли накопить монеты далеких, экзотических для Руси стран.


    Поддержка торговли законами

    О важности торговли на Руси говорит то, что здесь никогда не существовало права захватить иноплеменника и зарубежного торговца. В германском праве оно есть: Wildfang — то есть «поимка дикого». Согласно Wildfang'y, община и государство обязаны охранять жизнь, свободу и имущество только члена общин и государств, которые заключили договор с данной общиной и государством. Если договора нет, то этот человек — «дикий» (Wild) и его вполне можно убить, продать в рабство, а имущество присвоить.

    В Германии такой закон был; на Руси — нет. По-видимому, для Руси было важнее передвижение купцов и их товаров.


    Важность водных путей

    Водные пути на Руси важнее сухопутных — дороги еще только предстоит проложить, а расстояния огромны. Впрочем, дороги остальной Европы ненамного лучше русских. В V–XV веках Европа живет римскими дорогами — они действительно великолепны. Новые народы Европы начнут строить дороги не раньше XVI–XVII веков, и то они будут хуже римских.

    Но легко было римлянам связывать Италию и Галлию сетью отличных дорог. Расстояния там невелики: вся Галлия с севера на юг в полтора раза меньше, чем расстояние от Ладоги до Киева, в два раза меньше расстояния от Балтики до Черного моря. В самом широком месте «сапог» Апеннинского полуострова чуть шире, чем от Пскова до Новгорода или от Киева до Чернигова.

    К тому же в Европе население густое — есть кому строить, есть кому поддерживать в порядке. В Галлии и в Италии реки не сносят мосты в половодье — ведь там нет снежного покрова, который тает быстро и бурно.

    От перепада температур в Италии не лопаются камни и не устает до времени металл, — нет таких весен, когда днем +15 °C, а ночью — 15 °C.

    Грунтовых дорог на Руси, как уже было сказано, пока мало, да и те оставляют желать лучшего. Кроме того, много ли увезешь даже на возу? Тонна груза — уже много, и эту тонну еле-еле волокут медлительные волы по 20–25 верст за день. Волов нужно кормить, за ними нужно следить, волы должны отдыхать…

    Гужевой транспорт связывал самые крупные города и в основном на западе Руси. Дороги, по которым можно ехать на волах, связывали Киев со Львовом, а Львов с Перемышлем, Краковом и Веной. По другим дорогам вели под уздцы вьючную лошадь. А вьюк не может весить больше 120 кг.

    Но ту же самую тонну груза можно положить даже в не очень большую лодку; в ладью войдет несколько тонн. Ладье не нужно делать дорогу, ее не нужно кормить и оберегать от волков. По течению вода сама несет лодку даже ночью.

    Водные пути и города на водных путях были особенно важны для Руси. Тем более в те времена реки были полноводнее, мощнее и глубже. Между речными системами Балтийского, Черного и Каспийского морей делались волоки — такие места на водоразделах, где между реками разных систем наименьшее расстояние. Русь — равнинная страна, водоразделы не были гористыми, без скал и резких подъемов.

    Грузы на волоках переносили на себе или перевозили на быках, на лошадях. Ладьи же перетаскивали, подкладывая под днище обрубки бревен, чтобы перекатывались. Десятки сильных мужчин вцеплялись в борта, наваливались, и… Не один день адского труда требовался даже на самых маленьких волоках.

    Много волоков было на Руси, и много современных городов в своих названия несут это слово. Самые известные из них — Волок Ламский, нынешний Волоколамск, Вышний Волочек и Вологда («Волок да волок…»).

    На волоках вставали большие торговые города — например, Берестье, современный Брест, лежит на волоке из бассейна Западного Буга в бассейн Днепра.


    Путь «из варяг в греки»

    Водных путей, которые связывали Русь со всем миром, было много. Но главный, самый важный из всех водный путь — это знаменитый путь «из варяг в греки», от берегов Балтики к Черному морю.

    В летописях он описан очень подробно: «Путь из варяг в греки и из грек по Днепру, и верх Днепра до Ловоти, по Ловоти внити в Ильмень-озеро великое, из него же озера потечет Волхов и втечет в озеро великое Нево и того озера внидеть устье в море Варяжское, и по тому морю идти до Рима, а от Рима прийти по тому же морю ко Царюгороду, а от Царьгорода прити в Понт море в неже втечет Днепр река».

    Летописец описывает «верх Днепра до Ловоти». Так все просто, понятно. А были между Днепром и Ловатью чуть ли не самые большие, самые длинные в мире волоки. Сворачивали в реку Хмость, приток Днепра, потом 22 км тащили ладьи и несли грузы до Каспли — притока Западной Двины. Проплыв по Каспле, выходили в Западную Двину. По этой реке можно было попасть прямо в Рижский залив. Но если плыть не «в балты», а «в варяги», то надо свернуть вверх по течению Западной Двины, и через сорок километров будет новый волок, чуть меньше старого — 18 км, — до реки Куньи, притока Ловати. Как только ладья отразится в водах Куньи, все хорошо — с этого места можно только плыть, волоки кончились. Так же все хорошо для плывущего с севера на юг: как только ладья заплясала на волнах Хмости — худшее позади.

    Проходить волоки было неимоверно тяжело; за лето старались перебраться через волоки, чтобы осенью доплыть до Киева. Если не удавалось пройти волоки быстро или зима падала ранняя — зимовали на волоках.

    На путь «из варяг в греки» словно нанизаны крупные славянские города — Ладога, Новгород, Старая Русса, Смоленск, Любеч, Киев.

    Наверное, это обилие городов на водных путях и волоках вызвало к жизни и скандинавское название Руси — Гардарики, Страна Городов. Пусть в городах жил ничтожный процент населения, сами города лепились к речным системам, к крупным рекам. Пусть шаг в сторону от рек и городов, на малые речки — и не будет никаких городов, одна сельская и лесная Русь на сотни верст.

    Но иноземец-то сталкивался именно с городами. В первую очередь с ожерельем прекрасных торговых городов, тянувшихся вдоль пути «из варяг в греки», по другим речным системам и волокам. В других странах самые прекрасные города окружали жалкие деревни. На Руси деревни оставались скрыты в притоках крупных рек, за приречными лесами, неведомо где. Иноземец видел торговые города, как бы отделенными от села.

    В эту городскую Русь из деревень везли все, чем богата и сельская Русь, и Русь непролазных лесов. Города представляли Русь в целом. Русь оборачивалась для путешественника, купца, даже для наемника Страной Городов.

    Вот такую страну — с таким населением, с такими городами и с такой экономикой предстояло объединить. Вопрос: какая династия оказалась бы на это способна?


    Глава 5
    Олег — первый преемник Рюрика


    Чего мы не знаем

    Летопись сообщает, что Рюрик умер в 879 году, оставив свое государство малолетнему сыну Игорю, которому тогда было всего три года. Но мы не знаем даже, сколько лет тогда исполнилось Рюрику. Отождествляя его с разными историческими деятелями, историки называют разный возраст Рюрика — от 45 до 70 лет в год смерти.

    Если Рюрик — общее собирательное название для клана «Соколов», то получается — Ингвар-Игорь — первый князь династии Рюриковичей. Первый, кто правил ИНДИВИДУАЛЬНО. А до него стоял у власти целый коллектив, и этот коллектив воспитал Игоря, сделал его правителем. Может, потому и сел на престол маленький ребенок? Чтобы было время воспитывать его и направлять?

    Летопись пишет, что малолетний Игорь, конечно, не мог править сам. Вместо него правил воевода Рюрика со скандинавским именем Хельг. Имя это одновременно означает «светлый» и «священный», или «святой». Мы не знаем, было это его личное имя или кличка, полученная за способности к ясновидению или экстрасенсорные способности. Скандинавское имя Хельг славяне произносили как Олег.

    Кто такой этот Хельг-Олег, кем он приходился Рюрику, мы не знаем. Историки чаще всего считают, что это родственник Рюрика. Но он мог быть и особо доверенным человеком. А мог быть жрецом, которого родовой коллектив Реригов-Соколов назначил воспитателем будущего князя.

    Мы даже примерно не знаем, когда родился Олег. О его смерти киевские летописи сообщают, что он умер в 911-м, польские — что в 912-м, Новгородские — что в 922 году. Что здесь правда — мы тоже не знаем, но не мог же Хельг-Олег умереть трижды? В любом случае известно, что он был взрослым и даже заслуженным человеком в 879 году и прожил еще не меньше 32 лет.

    В южных летописях местом его могилы называют гору Щековицу в Киеве, новгородские утверждают, что могила его находится в Старой Ладоге, а еще говорят, будто он ушел «за море». В каком смысле ушел? Уехал умирать в родную Скандинавию? Или ушел за море его дух после смерти тела? Тогда «ушел за море» — это красивый поэтичный образ смерти; вроде «уйти за дожди» или «уйти в другой мир».

    Считается, что это Олег основал в Ладоге крепость. До наших дней над излучиной Волхова и руинами древней крепости высится курган Олега Вещего.

    Современные ученые считают, что останки Олега вряд ли лежат под курганом. Они считают, что в Ладоге насыпан только памятный курган — кенотаф. Но все это предположения, а точно никто не знает места смерти и места вечного упокоения Олега.

    Летопись сообщает о его смерти красивую сказку, использованную А. С. Пушкиным в «Песне о вещем Олеге». Якобы язычники-волхвы предсказали Олегу смерть от собственного коня. Тот с конем немедленно расстался и вспомнил о нем лишь через четыре года. Конь, как оказалось, давно умер. Тут Олег захотел посмеяться над волхвами, да напрасно:

    Из мертвой главы гробовая змея
    Шипя между тем выползала.
    Как черная лента вкруг ног обвилась.
    И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

    Так ли было или легенда про волхвов придумана позже — не известно. Вещего, то есть умеющего видеть будущее, укусило священное животное — змея. Знал Олег, что конь (тоже священное животное) несет ему смерть, но смысла пророчества не понял. Это похоже на смех богов, демонстрация их всесилия и одновременно — призвание выдающегося человека через особенную смерть. Не от одного священного зверя, так от другого.

    Мы понятия не имеем, какого цвета были глаза у Олега, какого он был роста и какие любил петь песни. Ничего не знаем о его женах и детях. Не знаем даже, был ли это один человек или под одним именем Олега в летописи вошли несколько разных людей.


    Что мы знаем о Новгороде?

    В новгородских летописях рассказывают, что на месте Новгорода стоял город Славгород, то есть город славян. Восстание против варягов было такое страшное, что прежний Славгород полностью сгорел. Отстроенный же на его месте новый город стали называть Новгородом.

    Это только легенда. Археологические раскопки показали: во время «призвания варягов» Новгорода еще не было, город построили в начале Х века. До возникновения Новгорода, с начала IX века, там стояло Городище (или Рюриково Городище). Сегодня это археологический памятник в 2 км к югу от центра современного Великого Новгорода, в том месте, где река Волхов вытекает из озера Ильмень.

    С 1975 года это городище раскапывает экспедиция санкт-петербургского ученого Евгения Николаевича Носова. Городище основали ильменские словене еще в VIII веке. Они насыпали вал и поставили по верху деревянную стену.

    В IX–X веках стены сделали выше и прочнее, в крепости жили люди, оставившие много находок военного снаряжения и одежды варягов, «молоточки Тора» и бронзовые подвески с надписями скандинавскими рунами. Найдена даже серебряная статуэтка валькирии. Здесь же обнаружены многочисленные княжеские печати, много арабских, византийских и западноевропейских монет, стеклянные, сердоликовые[18] и хрустальные бусы, скорлупа грецких орехов.

    Мы не знаем, как называли Рюриково Городище в IX веке. Может быть, как раз и Славгород?

    Так или иначе, Новгород основали лет на двести позже, чем гласит легенда. По отношению к Городищу этот город и вправду был Новым.


    Что мы знаем о Киеве

    В «Повести временных лет» рассказывается, что основателями Киева стали три брата — Кий, Щек и Хорив, а также сестра их Лыбедь. Город получил название Киев в честь старшего из братьев. Кий был Полянским князем, ходил в Царьград и был с почестями принят византийским императором.

    Еще в 1908 году археологи обнаружили на Старокиевской горе остатки небольшой крепости, окруженной валом и рвом. Большинство археологов датируют ее V–VI веками. Возможно, это и вправду крепость князя полян.

    Киевские летописи рассказывают, что Щеку, Хориву и Лыбеди принадлежало каждому особое поселение на одном из киевских холмов. Это потом поселения слились в единый город.

    Но эта четверка киевских князей исчезла «незнамо куда» и неизвестно когда: иногда говорят, будто они бежали «неведомо куда» незадолго до появления варягов. Очень странно: вряд ли князья жили по 400 лет, с VI по IX век.

    Ученые давно предполагают, что «первые киевские князья» — просто легенда для объяснения причин, почему раньше на территории Киева было несколько разных поселений. Раз несколько поселков — это были города разных князей.

    Но существовали эти князья реально или только в народном воображении, старая легенда обосновывала древность города и его самостоятельность.

    Новгородцы же думали иначе. В их летописях загадочного Кия называли… перевозчиком. Якобы Кий перевозил людей и грузы через Днепр, покрикивая при этом: «На перевоз, на Киев!» Откуда и пошло: Киев перевоз, потом просто Киев.

    В других летописях Кия и его братьев Щека и Хорива новгородцы представляли как лютых разбойников, которых князь в Новгороде заточил в темницу. Потом князь сжалился, отпустил их, а разбойники сбежали на Днепр, где основали Киев.

    Историки не хотят принимать этой версии всерьез. Александр Васильевич Соловьев (1890–1971) называет летописную историю «сказкой, которая произошла от смешения двух преданий — об основании Киева и о первых варяжских князьях его». Игорь Яковлевич Фроянов полагает, что новгородцам здесь отказало «чувство меры» и что это всего лишь «обидный для киевлян навет».

    В новгородских летописях описано, как Рюрик в 864 году рассылал своих воевод завоевывать славянские земли. Аскольда и Дира он послал на юг, по пути «из варяг в греки». Они должны были напасть на Константинополь. Некоторые летописи сообщают, что Аскольд был потомком Полянских князей; другие — что он сын и наследник Дира.

    Летопись повествует о захвате Киева очень просто: плывут по Днепру Аскольд и Дир в Константинополь «с родом своим» и увидели на горе город. Пристали и спрашивают: «Чей это городок?» Им же отвечают: «Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили град сей, да погибли, а мы сидим, род их, платим дань хазарам». Аскольд и Дир остались в граде сем, и многие варяги с ними вместе».

    Куда девались киевские князья и их потомки, до сих пор неизвестно. А вот что правда — племена полян, древлян, вятичей и радимичей платили дань хазарам.


    Государство Аскольда и Дира

    Аскольд и Дир расширяли пределы своего государства, воевали с древлянами и уличами. В это время арабские историки писали: «Русы нападают на славян, продают их в рабство, грабят их припасы. Русы оставляют наследство только дочери. Если рождается сын, отец вручает ребенку меч, говоря: это твое наследство, отец приобрел мечом свое достояние, так и ты должен поступать». В этом сообщении русы — вовсе не славяне.

    При Аскольде русы первый раз пошли в поход на Константинополь. Они ворвались в предместья города на двухстах кораблях. Они убили множество людей, других истязали, чтобы те показали закопанные клады. Но «Царь… всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина, и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».

    Верить ли в это чудо — неизвестно, но византийцы отбились. Посланный патриархом Фотием епископ даже смог окрестить многих язычников-русов. Крестили и Аскольда под именем Николай.


    Что мы знаем о деяниях Олега

    Мы знаем, что в 882 году Олег присоединил к своему государству Смоленск и Любеч. Затем он проплыл по пути «из варяг в греки» до Киева. Летопись рассказывает, что при виде ладей Олега Аскольд и Дир очень испугались и хотели убежать. Но Олег послал к ним со словами: «Мы мирные купцы, идем в Греки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим». В одной из летописей даже говорится, будто Олег сказал, что везет много красивых украшений и у него есть важный разговор к князьям. А своим воинам велел неподвижно лежать в ладьях. Аскольд и Дир обрадовались, вышли на берег, и тогда воины Олега выскочили из ладей. Олег поднял Игоря и сказал: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода, — и показал Игоря. — А это сын Рюрика». После чего Аскольда и Дира тут же убили.

    Детали мифа различаются в разных летописях, но не в том суть. До сих пор в Киеве есть Аскольдова могила. Одни историки считают, что Дир похоронен там же, другие ищут его могилу в самых различных местах.

    По легенде, Олег посмотрел на город Киев и произнес: «Это будет мать городов русских».

    Так в 882 году были объединены Север и Юг Руси под управлением одной династии.

    Аскольд и Дир не были вассалами Рюрика. До 882 года Новгород и Киев существовали сами по себе, как два независимых государства. В 882 году Олег создал единое Киево-Новгородское княжество под управлением одной династии. Идя из Новгорода по пути «из варяг в греки» со своим многоплеменным воинством, Олег сначала овладел городами Смоленском и Любечем и поставил там своих людей.

    Говоря попросту — в 882 году объединилась вовсе не Русь. Большая часть племен восточных славян, иже еще и Русь рекомые, не были объединены в государстве потомков Рюрика. Единственное, что объединилось в 882 году, — так это путь «из варяг в греки». Ядро будущей Киевской, а вернее, Киево-Новгородской Руси — этот водный путь, этот стержень от Балтики к Черному морю. Уже позже на этот стержень окажутся «нанизаны» все племенные союзы славян и многие племенные союзы утро-финнов.

    Может быть, именно эта «русь» нападала на славян, грабила их припасы, насильничала и требовала дань?

    Олег стал присоединять к своему государству славянские племена — древлян, северян, радимичей. Северяне и радимичи платили дань хазарам. Летопись рассказывает, что Олег сказал: «Я неприятель им, а с вами у меня никакой вражды. Не давайте хазарам, но платите мне». По легенде, Олег присоединил («примучил», как тогда говорили) даже самые южные из восточно-славянских племен — уличей и тиверцев, говоривших на иранских языках.

    В 898 году под Киевом появились венгерские племена. Если верить венгерским хроникам, венгры получили выкуп в 2 т серебра и только поэтому не взяли Киев. Русские летописи про выкуп ничего не говорят.

    «Повесть временных лет» рассказывает, что в 907 году Олег пошел походом на Византию. У него было две тысячи ладей, а в каждой сидело по сорок воинов. Византийский император Лев VI Философ приказал закрыть ворота города и загородить цепями гавань, предоставив, таким образом, возможность русам грабить и разорять пригороды Константинополя.

    Плыть к городу русы не могли, и тогда «повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу».

    Даже М. В. Ломоносов, очень любивший представлять славян ангелоподобными созданиями, писал о дальнейшем очень красочно: «Тогда по выходе с моря устремилось войско Олегово на разграбление, по древнему военному обычаю, многие домы и церви расхитили, пожгли, людей иных порубили, иных вешали, иных в воде топили и мучали разными томлениями»[19].

    Испуганные греки предложили Олегу мир и дань, но не все кончилось на этом…

    Олега называли Вещим — т. е. ясновидцем, умеющим предвидеть будущее. Якобы лукавые, хитрые греки вынесли еду и питье для русского воинства. Но Вещий Олег, умевший видеть скрытую суть вещей, велел не пить и не есть. Разумеется, Олег был прав — еда и питье были отравлены.

    Греки испугались еще больше и выплатили дань. Согласно договору, Олег получил по двенадцать гривен за каждое весло в ладье. Византия даже обещала платить дань на русские города. В знак победы Олег прибил свой щит на городские ворота — это символическое действие означало, что отныне русы готовы защищать Константинополь-Царьград. Главным результатом похода стал торговый договор о том, что русские могут беспошлинно продавать в Византии свои товары.

    Но самое главное: было сказано, что купцы «да творят куплю, якоже им надобе, не платиче мыта ни в чем». Мыто — это торговая пошлина. Русские получили право торговать в Византии без пошлины.

    Заключив договор 907 года, византийцы целовали крест, а язычники-русы клялись языческими богами.

    По легенде, Олег, уходя из Византии, прибил к воротам Константинополя свой щит. Об этом современные историки говорят порой, как о невероятно героическом акте — мол, оставил вот такую память, знай наших! В духе Карамзина: «В знак победы Герой повесил щит свой на вратах Константинополя»[20].

    Нет, это сделано не в знак победы, а в знак дружбы. Щит прибивали к воротам дружественного государства как свидетельство мирных намерений, и обычай это скандинавский.

    Само существование особого договора 907 года (как и самого похода) вызывает сомнения. О нем нет ни единого упоминания у византийских авторов, а ведь они подробно описывали походы русов 860, 911 и 941 годов.

    Текст Договора 907 года ничем не отличается от договоров 911 и 944 годов. Может, сам поход просто придумали, чтобы рассказать о чудесах, сделанных Олегом?

    В подлинности договора 911 года сомнений ни у кого не возникает. Благодаря этому договору целых тридцать лет торговая фактория «Рюрик и сыновья» работала без перебоев — с 911 по 941 год. В 941 году князь Игорь опять пошел на Константинополь.

    Это был очень своеобразный договор: главные его пункты посвящены исключительно торговле. Оговаривался и порядок службы русов в византийских войсках.

    И еще одно… В этом договоре стороны обещали не грабить разбившиеся суда, а помогать потерпевшим кораблекрушение, обещали возвращать друг другу беглых рабов, договорились о порядке наказаний за совершенные против друг друга преступления.

    Но начиналось-то с торговли, и неудивительно. Потому что самыми крупными оптовыми купцами в Византии были сами же киевские князья.

    В ноябре, когда встанут реки, князь и его дружина ехали по покоренным ими землям, собирали дань. Вернуться старались до марта — апреля, до весенней распутицы. А с весенним половодьем — в путь! Собранную дань сбывали в Византию по этому южному отрезку пути «из варяг в греки»: от Киева к Константинополю.

    Сами князья, конечно, не ездили в Византию, но принимали меры для безопасности купцов и их грузов. Путь ведь и правда был опасным, особенно на знаменитых порогах Днепра.

    При низкой воде Днепр становился непроходимым для любых судов, кроме разве что маленькой лодки. В полную воду можно было почти везде проплыть вдоль берега. Только в одном месте, на пороге Неясыть, даже в самом благоприятном случае надо было перетаскивать грузы. Недалеко, всего 600 шагов, — но перетаскивать.

    Купцы плыли по реке, проходили пороги… Известны случаи, когда войско киевских князей следовало за ними по берегу. Если нет — купцы брали с собой охрану, профессиональные воины стерегли товары и самих купцов на волоке. Печенеги, не пытайтесь устроить засаду! Не вы ходили на полюдье, не вы собирали дань, не берите чужого!

    Даже южнее порогов приключения не кончались: часто кочевники следовали за судами по берегу Днепра, а потом и вдоль берега моря. Во время бури тяжело груженные, пузатые суда купцов удобнее всего было бы вытащить на берег — ведь эти корабли не имели еще большого киля, который мешал бы их вытащить. Так поступали греки во времена Гомера, так поступали викинги со своими «драконами моря». Так поступили бы и русские купцы — но ведь кочевники только и ждали подобного варианта. Если буря прибивала суда к берегу — купцов и команду убивали или уводили в рабство, груз грабили и присваивали.

    Южнее устья Дуная кочевники не смели заходить — там протиралась уже имперская земля. Но и тут разбившийся корабль вполне могли разграбить. И в те времена, и много позже жители морских побережий считали своей собственностью все, что выбрасывало море, — в том числе и суда, потерпевшие кораблекрушение. После договора 911 года хотя бы эта часть пути, южнее устья Дуная, сделалась безопасной.

    Договор о том, что византийцы не будут грабить разбившиеся корабли, само по себе явление совершенно потрясающее. Потому что грабеж кораблей в средневековой Европе был не преступлением — «береговое право» признавалось официально. Властитель побережья имел право забрать себе все, что выбросили волны на берег, а команду, пассажиров и самого капитана мог обратить в рабство. Этот закон в Италии отменен только в XII веке, в Англии и во Фландрии только в XIII — причем первоначально отмена касалась только ганзейских купцов. Это их грабить нельзя было, а остальных — пожалуйста!

    Во всей же Европе отказ от «берегового права» произошел только в XVIII веке. Еще в XVII столетии бароны на балтийском острове Сааремаа в бурные ночи вывешивали на башнях замков фонари: авось шкипера спутают фонарь с фонарем маяка, направят корабль на камни и разобьются!

    А тут — отказ от «берегового права» в X веке.

    Удивительно ли, что купцов по договорам Руси с Византией приравнивали к послам? Ведь купцы торговали тем, что собирали князья, с чего жили сами князья и их дружина. А что? Вполне даже государственное дело. Одни грабят покоренные племена, другие сбывают награбленное в Византию. Нормальное разделение труда.

    О походе и договоре 911 года взантийцы рассказывали много. Но византийские источники как-то не сообщают ничего ни про корабли на колесах, ни про попытки отравить разом все русское воинство. То ли греки, как и полагается невероятно хитрым и подлым людям, попытались спрятать концы в воду, то ли все-таки это фантастика.

    Вообще, во всем летописном рассказе об этом походе слишком много фантастического, чтобы принимать этот рассказ полностью всерьез. И ладей у Олега было 2000, войска больше 100 000 человек — уже фантастика. И якобы Олег вел на Византию вятичей (а они вовсе и не входили тогда в его государство), тиверцев и уличей (а с ними Олег воевал, они не признавали его власти).

    Что стоит за историями про корабли, идущие на колесах по суше? Колеса не колеса, но ведь ладьи на волоках таскали постоянно. На пути «из варяг в греки» есть по меньшей мере два волока длиной километров 8–10. Причем если в мелких реках вода успевала опуститься после половодья, тащить груз и ладьи приходилось и больше — до 20 километров. Использовались не колеса, конечно, а бревна примерно одного диаметра. Ладью протаскивали по ним и подкладывали спереди бревна, по которым уже прошло судно.

    Таким же способом уже в августе 1702 года два корабля перетащили волоком из Белого моря до Повенца на северном берегу Онежского озера. Это были не ладьи — огромные лодки, а два 12-пушечных трехмачтовых фрегата «Святой Дух» и «Курьер» длиной по 21,5 м, шириной по 2,5 и осадкой почти в 3 м. Более чем на 200 км корабли перетащили за 10 дней.

    Возможно, такую же работу организовал и Хельг-Олег, поразив современников масштабом работ и инженерной фантазией. Вероятно, его подданным было естественнее предположить помощь богов, чем ум и талант человека. Мы же отметим незаурядные способности, проявленные Олегом. И способности в области, которую в наше время называют комбинаторикой, то есть приложением одной области знания в новой, необычной сфере. И в области организации громадной и трудной работы.

    А что может стоять за историей про отравленные еду и вино? Истории слишком откровенно легендарные, почти сказочные. И все же сквозь дым легенды просматривается за ними пусть слабый, но подлинный огонек фактов.

    Способность предвидеть события вообще-то совсем не обязательно связана с божественными откровениями или экстрасенсорикой. В нашем мире некоторые люди регулярно, причем по долгу службы, предвидят события. Называются они скучным словом «аналитики».

    Слово «талант» используется так по-разному, что его и произносить страшно. Но действительно — почему именно Рюриковичи начали объединять Русь? Было ведь несколько государств в разных областях Восточно-Европейской равнины. Почему объединяла Русь не Куявия-Киевщина? Не Артания в Причерноморье?

    Часто делают вывод, что Рюриковичи «оседлали» путь «из варяг в греки», и это дало им колоссальные материальные и организационные ресурсы. Все так! Но тогда почему того же самого не сделали князья других государств? Киев ведь тоже лежит на пути «из варяг в греки», а Тьмутаракань — в идеальной близости к Византии. Да еще в теплых, почти не знающих снега землях.

    Так почему же? Не знаю, насколько имеет смысл говорить о «талантливой династии», но по крайней мере о талантливости первых представителей династии говорить можно и нужно. Они видели то, чего не видели другие, и осуществляли то, что другим просто не приходило в голову. Современники понимали это. Уважение и опаска перед Олегом выразились в тьме легенд о «вещем Олеге», часть которых дошла и до нас, потому что попала в летописи.


    Глава 6
    Династия потомков Рюрика

    Когда в 879 году умер князь Рюрик, его сыну Ингвару-Игорю было всего три года. В 911 году, когда умер Олег, Игорю было уже 35 лет. Если верить летописям, Игорь погиб в 945 году, в возрасте 67 лет. За три года до смерти, в 942 году, у него родился сын Свен — Свендослав, Святослав. Это возможно, но как-то необычно… Единственный сын — и так поздно?!

    Летопись рассказывает, что Олег женил Игоря в 903 году. После свадьбы имя Ольги упоминается только через 40 лет, в русско-византийском договоре 944 года. Сколько же лет было Ольге, когда у нее родился Святослав?

    Из-за этих странностей многие историки думают: может быть, под именами Ингвара-Игоря и Хельги-Ольги описано несколько разных людей?

    Но со времен Игоря и Ольги сведения русских летописей подтверждаются сведениями из византийских и европейских источников. Вроде никто в Византии не заметил, чтобы Игорей было бы несколько. В Византии в 945 году описывали смерть того самого Игоря, который набегал на Византию в 911 году, и никакого другого Игоря не знали.


    Правление Игоря Старого[21]

    Игорь стал править в 913 году. Время смерти Олега известно лишь очень примерно. Может быть, Олег был еще жив, но совсем состарился? Или, когда Игорь повзрослел, Олег уступил ему власть? Мы не знаем.

    Но известно, что в 915 году Игорь заключил союз с племенем печенегов, а в 920-м опять с ними воевал.

    В 941 году князь Игорь опять пошел на Константинополь. Поход оказался крайне неудачным: у входа в пролив Босфор русские суда сожгли «греческим огнем». Что такое «греческий огонь», до сих пор не знает никто. Он горел даже под водой, одна капля «греческого огня» прожигала человека насквозь… Если, конечно, это не легенды.

    На русских действие этого страшного оружия произвело неизгладимое впечатление. Немногочисленные вернувшиеся уверяли даже, что греки обрушили на них небесные молнии, испепеляя суда.

    В 944 году собрали новый поход. Теперь Игорь вел ополчение всех покоренных Русью племен — полян, ильменских словен, кривичей и тиверцев, а также дружины варягов и печенегов. Посол итальянского короля Беренгария Лиупранд Кремонский говорил, что у «короля руссов Игере» было больше тысячи кораблей.

    Игорь двинулся на Византию конницей по суше, а большей частью войска — по морю. Предупрежденный заранее византийский император Роман I Лакапин послал с богатыми дарами навстречу Игорю, на Дунай. Одновременно Роман выслал дары печенегам.

    Император говорил Игорю: «Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще той дани». Игорь принимал решение не сам, он посоветовался с дружиной. Дружина подумала и приговорила: «Чего боле хотеть — не бившись, взять злато и серебро, и паволоки?[22] Кто знает, нам ли, им ли одолеть? Не по земле ходим, по глубине морской».

    Игорь взял дань и вернулся.

    В 945 году дружина, если верить летописцу, сказала князю: «Отроки Свенельда изоделися оружием и одеждой, а мы наги». «Отроки Свенельда» упоминаются потому, что недавно дружина Свенельда завоевала племя уличей.

    Древляне не участвовали в походе на Византию. Игорь послушался соратников и пошел к древлянам собирать дань. Вскоре, «изодевшись» отнятым оружием и одеждой, дружина возвращалась в Киев.

    Игорь во время сбора дани «…поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени».

    Спустя 2 5 лет в письме сыну Игоря, Святославу, византийский император Иоанн Цимисхий напомнил о судьбе «князя Ингера». Император сообщал, что Игорь отправился в поход на неких германцев, был захвачен ими в плен, привязан к верхушкам деревьев и разорван надвое. Наверное, император неправильно понял на слух незнакомое слово «древляне» и заменил его на знакомое: «германцы».

    Только византийцы писали о том, что Игоря разорвали деревьями. В русских летописях сказано лишь, что малую дружину легко победили.

    Древляне же решили поженить овдовевшую княгиню Ольгу и своего князя Мала, послали к ней сватов. Вполне разумный поступок по понятиям родового общества. Даже некоторая справедливость: мы твоего мужа убили, но против тебя лично ничего не имеем, дадим тебе нового мужа, даже получше.


    Правление Ольги

    Княгиню Элыу-Олыу мы до сих пор называем этим языческим именем. Однако она — первая христианская правительница Руси после Аскольда-Николая княгиня Елена. По смерти Игоря ее признала дружина как правительницу при маленьком Свендославе-Святославе.

    Об Ольге мы тоже очень многого не знаем. Эльга, или Хельга, — имя скандинавское, варяжское. Как и Хельг, оно означает «священная» или «святая». Это славяне произносили ее имя как Ольга. Кстати, во Франции имя Эльга превратилось в Клотильду.

    В «Повести временных лет» рассказывается, что родилась Хельга-Ольга в семье перевозчика или смотрителя перевоза в деревне Выбуты Псковской земли — в 12 км от Пскова выше по реке Великой. Имена родителей Ольги не сохранились, по житию они были не знатного рода, «от языка варяжска».

    В других летописях говорится, что Ольга была дочерью Олега.

    В-третьих — что она не варяжка, а славянка и происходит от Гостомысла. «Первое имя Ольги было Прекраса, но Олег переименовал ее и нарек в свое имя Ольга. Были у Игоря потом другие жены, но Ольгу из-за мудрости ее более других чтил».

    Болгарские историки считают, что Ольга происходит не из Пскова, а из Плиски — в те времена это название произносилось как Плисков — похоже на старорусское «Плесков».

    Чешские историки упоминают брата Ольги — тоже Олега.

    Византийцы упоминают племянника Ольги, но имени его не называют.

    И тут, как видите, у династии появляются какие-то неведомые никому боковые ветви. Хотя, конечно, формально родственники Ольги — не Рюриковичи. Но представьте, что кто-то смог бы доказать свое происхождение от брата или племянника легендарной княгини! То-то было бы чести — не меньше, чем происходить от Аскольда или от Трувора.


    Месть Ольги

    Киевские летописи подробно описывают месть княгини Ольги за мужа. Они объясняют, что «поляне имеют обычай отцов своих кроткий и тихий, стыдливы перед снохами своими и сестрами, матерями и родителями; перед свекровями и деверями[23] великую стыдливость имеют… А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них не бывало… А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало… Этого же обычая держались и кривичи…». Как видите, всем досталось на орехи, кроме полян, естественно.

    Потому что поляне — к тому времени уже Русь. А древляне — никакая не Русь.

    Княгиня мстила четыре раза.

    Первая месть княгини Ольги: посольству древлян Ольга сказала, что хочет оказать им честь — пусть их прямо в ладье отнесут к ней. А тем временем выкопали большую яму, куда и сбросили послов. И закопали живыми.

    Вторая месть княгини Ольги: она попросила для уважения прислать к ней новых послов из лучших мужей, что и было с охотой исполнено древлянами. Посольство из знатных древлян сожгли в бане, пока те мылись, готовясь к встрече с княгиней.

    Третья месть княгини Ольги: она с небольшой дружиной приехала в земли древлян, чтобы по обычаю справить тризну на могиле мужа. Опоив во время тризны древлян, Ольга велела рубить их. Летопись рассказывает про смерть пяти тысяч древлян.

    Четвертая месть Ольги: в 946 году она вышла с войском в поход на древлян. По Новгородской Первой летописи, киевская дружина победила древлян в бою. После безуспешной осады в течение лета Ольга сожгла город с помощью птиц, к лапам которых велела привязать зажженную паклю с серой. Часть защитников Искоростеня была перебита, остальные покорились.

    Большинство историков считают, что история мести — миф, заимствованный из скандинавских саг. У норманнов было много таких же историй про месть вдовы за мужа.

    Очень интересна позиция летописца. Он — христианский монах, но не осуждает Ольгу-мстительницу, не напоминает евангельские слова Бога: «Мне отмщение, и Аз воздам». Летописец занимает совершенно другую позицию. Он восхваляет одно племя и бранит другие — не с точки зрения христианской морали, а с точки зрения племенных обычаев. Он восхищается совершенно не христианскими качествами Ольги — жестокостью, коварством, упорством в пролитии крови.


    «Устроение Руси»

    Раньше каждый князь брал дани, сколько мог: на чем и погорел Старый Игорь. Ольга установила систему «погостов»: мест, где брали дани.

    Ольга установила сроки и размеры «полюдья» («оброки» и «уставы»). Теперь князь брал строго установленную дань и в установленный срок. В каждой завоеванной земле появился княжеский администратор — тиун.

    Княгиня Ольга построила первые каменные здания Руси — городской дворец и загородный терем Ольги в Киеве. Позже стали строить каменные храмы на погостах.

    По преданию, в 945-м или в 965 году Ольга основала город Псков. Это явно неверно — археологические находки на мысу при слиянии Псковы и Великой известны с VIII века. По легенде, княгине Ольге в Пскове явилось видение трех светоносных лучей с неба. Там, где лучи соединились у земли, великая княгиня воздвигла храм Святой Живоначальной Троицы. Собор, который существует в Пскове под этим именем сегодня, уже четвертый. Первый был деревянным.


    Первые христиане Руси

    Княгиню Ольгу считают первой христианской правительницей на Руси. Это неверно уже потому, что первым был Аскольд-Николай. О крещении же Ольги свидетельства противоречивы и неясны.

    Согласно «Повести временных лет», княгиня Ольга крестилась в 957 году в Константинополе. Летопись рассказывает, что император Константин Багрянородный был так очарован красотой и умом Ольги, что посватался к ней. Возможно, императору была нужна не столько Ольга, сколько прочный союз с Русью и власть над путем «из варяг в греки».

    Ольга же сказала: «Негоже христианину на язычнице жениться».

    После крещения император опять сделал ей предложение и услышал: «Како хочеши меня пояти? Крестил мя сам и нарек мя дщерью, а в хрестьянах того несь закона…» Ведь по церковным канонам крестный отец не может жениться на своей духовной дочери.

    Так умная и хитрая Ольга «переклюкала» императора. Слово это переводится на современный русский язык примерно так: «обманула», «перехитрила», «оказалась умнее». Летописец очень гордится тем, что его княгиня «переклюкала» византийца. Позиция опять же не христианина, а скорее хитрого варвара.

    Потом византийский император посылает к Ольге в Киев послов, требует дани, богатых подарков: он же ее крестил! Если верить летописи, и на это отвечает ему Ольга очень достойно, припоминает, как ее несколько месяцев в Константинополе не допускали до императора. Теперь пусть император сам постоит на корабле на рейде Киева несколько месяцев, как Ольга стаивала у него в Константинополе!

    Но кроме этого летописного рассказа, «Повесть временных лет» упоминает без подробностей: Ольга крестилась в 955 году. Какой записи верить — неизвестно.

    В Византии принимают Ольгу не как язычницу, а как христианку… Она побывала в покоях императрицы Елены, матери императора Константина, а язычницу туда бы не пустили. В свите же Ольги находился священник Григорий. Он тоже не раз встречался с византийскими священниками.

    Все же остальные источники относят посольство Ольги в Византию не к 957-му и не к 955-му, а к 945-му или 946 году. Есть упоминания о событиях еще более ранних — 920 года. В этом году император Роман I хотел жениться на Ольге… Тогда она еще была женой князя Игоря, но христианами брак по языческим обычаям не признавался. Возможно, император хотел крестить Ольгу и самому на ней жениться.

    Тут опять вопросы: идет ли речь о 920 и 957 годах, об одном и том же человеке или о разных? Более чем вероятно, что все же была не одна Ольга… Ведь Ольга вышла замуж в 903-м, а родила в 942 году. Даже если выдали замуж ее подростком, трудно предположить, что в те времена родила ребеночка женщина за пятьдесят.

    Тем более за сорок лет — ни одного упоминания Ольги в летописях! А после 944 года упоминания идут сплошным потоком. Может, и правда у Ингвара было две (или три?) жены, и то ли всех их звали, то ли по замужестве каждую называли «Святой»?

    В немецкой хронике Продолжателя Регинона есть упоминание — в 959 году прибыло к германскому императору Оттону I посольство Руси с просьбой прислать священников: русы хотят отречься от языческих обычаев и стремятся принять христианство… Посольство действовало от имени княгини Ольги.

    В 961–962 годах германский император послал на Русь епископа Адальберта, чтобы вести проповедь среди язычников. Адальберт основал Русское епископство с центром в Киеве и крестил многих киевлян. В Киеве он поставил «соборную церковь» Святого Илии.

    Но убежденный язычник Святослав был уже почти взрослым.

    Продолжатель Регинона сообщает: «962 год. В сем году возвратился назад Адальберт, поставленный в епископы Русам, ибо не успел ни в чем том, за чем был послан, и видел свои старания напрасными; на обратном пути некоторые из его спутников были убиты, сам же он с великим трудом едва спасся».

    Многие скандинавские князья крестились по нескольку раз. Известны случаи, когда конунги принимали до 10 и даже 12 крещений. Каждый раз им дарились подарки, крестители рассчитывали на дальнейшие отношения, заключали удобные политические договоры и давали выгодные торговые пошлины.

    Вероятно, Ольга тоже крестилась несколько раз: и по восточному, византийскому, и по западному, римскому, обряду. Правда, больших преимуществ ей это не принесло. Сближения с Германией не возникло, а с Византией отношения оказались построены так, будто Русь превращается в вассала империи.


    Трудности христианского правителя

    Христианин на троне, правящий страной язычников, вынужден все время принимать во внимание их убеждения и предрассудки. Язычники верят, что от личности и поведения князя зависит благополучие всего государства. Если он не будет соблюдать важных для них обрядов — это не просто его личное дело. Прознав о христианстве своего князя, язычники будут внимательно наблюдать, совершает ли он языческие обряды, без которых не наступят весна и осень? Делает ли возлияния Перуну? Почитает ли Сварога? Ест ли ритуальное мясо кабанов? Важны не убеждения князя, а ритуальные действия.

    Современник Ольги, норвежский князь-конунг Хакон, был воспитан как христианин при английском дворе. Подданные очень любили его, потому что за все время его правления конунг ни разу не воевал, и все годы были урожайными. Язычники были убеждены: боги любят конунга Хакона, поэтому все и идет хорошо.

    Хакон был вынужден есть мясо жертвенных коней, плясать вокруг соплеменных дубов, общаться с прорицателями и жрецами. Когда однажды на пиру он перекрестил свой кубок, придворные потребовали объяснить, что это за жесты он совершил?

    Хакон оправдался тем, что «на самом деле» он сотворил «знамение Тора»: нарисовал в воздухе «молоточек Тора», похожий на крест.

    Так и Ольга-Елена. Если она и сделалась убежденной христианкой — тем тяжелее ее положение княгини языческой страны.

    Одна из летописей сообщает, что Святослав еще при жизни Ольги казнил своего младшего брата Глеба за христианскую веру. Глеб мог быть сыном Игоря и от Ольги, и от другой жены.

    Кстати, «другие жены» Игоря упоминаются не раз, но ни о них, ни об их детях мы абсолютно ничего не знаем! А это ведь тоже Рюриковичи, ничем не хуже Свендослава-Святослава.


    Ольга и Свендослав-Святослав

    В 949 году византийский император Константин Багрянородный в своей книге «Об управлении империей» упоминал город «Немогард», в «котором сидит Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии». В 957 году византийские летописи упоминают «людей Святослава» в свите Ольги. Свои первые походы Святослав совершил в 962-м или в 964 году. Святослав постоянно был в походах. Его признавали князем Руси, но в его отсутствие правила Ольга.

    Когда в 968 году печенеги впервые совершили набег на русские земли, Ольга с детьми Святослава заперлась в Киеве. Печенегов Ольга тоже «переклюкала», не хуже византийцев: велела выкопать колодцы и налить в них кисель и молоко. Печенежским послам показали колодцы:

    — Видите: нас сама земля кормит.

    Нашелся молодой киевлянин, который хорошо знал печенежский язык. Он под утро спустился с городской стены и пересек весь печенежский лагерь. В руках он держал уздечку и у всех спрашивал: «Не видали моего коня?» Дойдя до берега Днепра, он прыгнул в воду и уплыл. А потом нашел войско Святослава, передал князю письмо киевлян: «Ты, князь, чужой земли ищешь и о ней заботишься, а свою покинул, и нас чуть было не взяли печенеги».

    Святослав быстро вернулся из Болгарии, разбил печенегов, но не пожелал оставаться в Киеве надолго.

    Тогда Ольга упрекнула сына: «Видишь — я больна; куда хочешь уйти от меня?» И сказала: «Когда похоронишь меня — отправляйся куда захочешь». «Повесть временных лет» сообщает, что Ольга умерла через три дня после этого разговора. Монах Иаков, живший в XI веке, в своем сочинении «Память и похвала князю русскому Володимеру» сообщает другую дату смерти Ольги — 11 июня 969 года.

    Ольга завещала не совершать по ней языческой тризны, а ее священник похоронил Ольгу по христианскому обряду.

    Внук Ольги, князь Владимир, в 1007 году перенес мощи святых, включая Ольгу, в основанную им церковь Святой Богородицы в Киеве. Если верить Житию и сочинениям монаха Иакова, тело Ольги не тронуло тление. Ее «светящееся яко солнце» тело можно было наблюдать через окошко в каменном гробу, которое приоткрывалось для любого истинно верующего христианина, и многие находили там исцеление. Все же прочие видели только гроб.

    Иаков говорил: «Была она предвозвестницей христианской земле, как денница перед солнцем, как заря перед рассветом. Она ведь сияла, как луна в ночи; так и она светилась среди язычников, как жемчуг в грязи».

    Официальная канонизация Ольги как Святой Равноапостольной состоялась в 1547 году. За всю историю христианства этого удостоились всего пять женщин: Мария Магдалина, Первомученица Фекла, мученица Апфия, царица Елена Равноапостольная и просветительница Грузии Нина.

    Память Святой Равноапостольной княгини Ольги празднуется православными по юлианскому календарю 11 июля, западными церквами по григорианскому календарю — 24 июля.

    Почитается Ольга как покровительница вдов и новообращенных христиан.


    Первое известное лицо

    Под «известным лицом» я здесь разумею не личность, а физическое лицо — внешность человека. Мы не знаем, как выглядели Рюрик, Олег и Игорь. Но среди росписей-фресок Святой Софии киевской есть потретные изображения княгини Ольги и ее несостоявшегося жениха, Константина Багрянородного. Ольга изображена с лицом, которое сегодня многие сочтут «простым». Внешность крестьянской женщины в платочке. Это первый представитель династии Рюриковичей, внешность которого известна.


    Правление Святослава

    Свендослав, сын Ингвара, Святослав Игоревич (942–972) — первый русский князь, о котором мы точно знаем не только годы правления, но и годы жизни. И относительно которого нет никаких сомнений, что это один человек, а не несколько.

    Византийцы называли его Сфендослав или Свендослев, скандинавы — Свен. Первый раз он принял участие в сражении в возрасте четырех лет. Когда Ольга шла на древлян, сражение открыл четырехлетний Святослав, бросив копье в древлян. Летописец говорит: «И копье пролетело между ушей коня и ударило коня по ногам, ибо был Святослав еще дитя».

    После этого воевода Свенельд, который служил еще Рюрику, закричал: «Князь уже начал; последуем, дружина, за князем».

    По возвращении из Византии в Киев княгиня Ольга, принявшая во крещении имя Елена, пробовала приобщить Святослава к христианству, однако «он и не думал прислушаться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем».

    Святослав даже сердился на мать за уговоры — он боялся стать христианином, чтобы не потерять уважения дружины.

    «Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и быстрым был, словно пардус[24], и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел; не имел он шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, — такими же были и все остальные его воины. И посылал в иные земли со словами: «Иду на Вы!»

    Первым великим деянием Святослава стал война с Хазарским каганатом.


    Глава 7
    Расширение Руси


    Хазарский каганат

    Хазарский каганат был гигантским государством, занимавшим все Северное Причерноморье, бо́льшую часть Крыма, Приазовье, Северный Кавказ, Нижнее Поволжье и Прикаспийское Заволжье. Во власти хазар оказались важнейшие торговые пути Восточной Европы: Великий волжский путь, путь «из варяг в греки», Великий шелковый путь из Азии в Европу. Огромная дань, собираемая с многочисленных покоренных народов, обеспечивала процветание и благополучие этого государства.

    Хазария представляла собой конгломерат тюркских и финно-угорских народов, ведших полукочевой образ жизни. Зимой хазары жили в городах, в теплое же время года кочевали и обрабатывали землю, а также учиняли регулярные набеги на соседей. Во главе государства стоял каган, происходивший из династии Ашинов. В глазах своих подданных-язычников (тенгрианцев) каган был олицетворением божественной силы. Он имел двадцать пять жен из дочерей подвластных правителей, 60 наложниц и являлся как бы залогом благополучия государства. В случае серьезной военной опасности хазары выводили своего кагана, один вид которого, как считалось, мог обратить врага в бегство. Правда, при каком-либо несчастье — военном поражении, засухе, голоде и т. д. — знать и народ могли потребовать смерти кагана, поскольку бедствие напрямую связывалось с ослаблением его духовной мощи.

    По существовавшему тогда обряду при возведении на престол нового кагана ему набрасывали на шею шелковую петлю и, хорошо придушив, спрашивали, сколько он собирается царствовать. Когда каган в полубессознательном состоянии называл число лет, его возводили на престол. Если правитель, процарствовав названный срок, не умирал своей смертью — его умерщвляли. Максимальный срок правления кагана ограничивался сорока годами. По истечении этого времени его убивали, так как, по верованию хазар, ум и рассудок кагана, а также его божественная сила ослабевали, и он уже был не в состоянии приносить пользу своему народу.

    Оказавшись между мусульманами и христианами, верхушка хазар стала принимать иудаизм. Так поступили в 723 году каган Булан и некоторые из его придворных. В 799–809 годах каган Обадия объявил иудаизм государственной религией.

    Когда в середине VII века на обломках Тюркского каганата поднялся Хазарский, на землях восточных славян еще не было единого государства. Славяне жили отдельными племенами. Значительная их часть, подпав после многочисленных военных столкновений под власть хазар, платила им дань. В числе данников были поляне, северяне, радимичи, вятичи. Покоренных русских князей обязали выставлять по первому требованию вспомогательное войско, вынуждая тем самым, вопреки собственным интересам, участвовать в войнах на стороне хазар. Помимо всего прочего, завоеватели заставляли русских князей отдавать в гарем хазарского правителя дочерей. Описание этого унижения часто встречается в древнерусских сказаниях и былинах, повествующих о том, как славянские князья, чтобы сохранить свои земли от разорения, отдавали любимых дочерей поганому (то есть языческому, нехристю) Змею.


    Хазарский каганат и печенеги

    В 967 году Хазарский каганат пал под ударами войска князя Святослава. И оказалось — каганат сдерживал движение в южнорусские степи кочевников-печенегов. Печенеги уже в 915 и 920 годах воевали с князем Игорем. В 943 году Игорь заключил с ними союз для совместного похода на Константинополь. В 968 году печенеги осадили Киев, в 972-м убили князя Святослава.

    Печенеги набегали на Русь множество раз; в летописях отмечены самые сокрушительные набеги, от которых страдали не один город, не одно княжество: в 992, 996, 997 годах. Раз за разом.

    В Европе печенегов (пацинаков) представляли себе огромного роста, невероятно сильными воинами. Такими предстают они в «Песне о Роланде», в других памятниках литературы.

    На Руси хорошо знали печенегов и никогда бы не представили их такими уж неимоверно грозными: русские часто их били, а после набегов устраивали ответные набеги.


    Русо-византийская война

    В 967 году началась война между Византией и Болгарским царством. Византийский император Никифор Фока отправил к Святославу посольство: руссам предлагали 455 кг золота, если они нападут на Болгарию. Византия хотела ослабить противника руками руссов.

    Но глава посольства Калокир попросил Святослава помочь ему отнять у Никифора Фоки Византийский престол. Византийские хронисты рассказывают, что за это Калокир обещал «великие, бесчисленные сокровища из казны государственной» и право на все завоеванные болгарские земли.

    Святослав вошел в Болгарию, но уйти уже не захотел. Он основал там город Переяславец. Одни историки считают, что это был современный болгарский город Преслав, другие — что дунайский порт Преслав Малый. Сначала болгары попросили у Византии помощи против руссов. Но в Византии началась междоусобица, византийцы помощи не оказали, и тогда болгары стали сражаться против Византии вместе с руссами.

    Весной 970 года Святослав в союзе с болгарами, печенегами и венграми напал на владения Византии. Византийцы сообщают, что перебили всех печенегов, а руссов заставили отступить. Русские летописи сообщают, что войско Святослава вплотную подошло к Константинополю и отступило, только когда византийцы дали большую дань, включая и долю погибших воинов.

    Святослав хотел основать государство от Балтийского моря до Черного, включая земли южных славян.

    «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае — ибо там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии — серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы».

    Постепенно византийцы теснили Святослава и его союзников. Они взяли Переяславец и осадили крепость Доростол. Печенегов они сделали своими союзниками, дав им большую дань.

    21 июля 971 года состоялось новое сражение. Святослав его не проиграл, но и не выиграл. Пришлось начинать новые переговоры. Святослав уходил из Болгарии с почетом: византийцы заключили с ним новый союз, заплатили ему дань золотом и дали хлеба на 22 000 воинов на 2 месяца.

    Византийский историк Лев Диакон описал Святослава, каким увидел его при его встрече с императором Цимисхием после заключения мира: «Показался и Сфендослав, приплывший по реке на скифской ладье; он сидел на веслах и греб вместе с его приближенными, ничем не отличаясь от них. Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с густыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он хмурым и суровым. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только заметной чистотой».

    Трудно сказать, какие новые великие дела предпринял бы князь, но печенеги перекрыли пороги Днепра, чтобы отнять у руссов дань. Святослав зазимовал в устье Дуная. Весной 972 года он снова пошел на ладьях вверх. Воевода Свенельд говорил ему «Обойди, князь, пороги на конях, ибо стоят у порогов печенеги». Святослав не послушался, и о дальнейшем летопись говорит так: «Когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него. Свенельд же пришел в Киев к Ярополку».


    Глава 8
    Правление Владимира Святославича


    Начало

    Год рождения Владимира Святославича (умер в 1015) неизвестен. Вероятнее всего, он родился между 955 и 966 годами. Сын великого князя Святослава родился от ключницы княгини Ольги, рабыни Малуши из города Любеча. Многоженство было в обычае, сын рабыни назывался робичичем и вполне мог наследовать отцу.

    Воспитывал Владимира брат матери, Добрыня. Некоторые ученые считают, что этот Добрыня и есть богатырь Добрыня Никитич русских былин.

    Еще при жизни Святослав разделил между сыновьями земли. Старший, Ярополк, взял себе Киев; второму, Олегу, отец отдал землю древлян; а Владимира отправили в Новгород.

    После смерти Святослава началась междоусобица. Олег погиб, а Владимир со своим верным дядькой Добрыней бежал «за море» — то есть в Скандинавию. Через три года он возвратился с варяжскими дружинами.

    Сначала Владимир захватил перешедший на сторону Киева Полоцк. Он посватался к дочери правителя Полоцка Рогволда, Рогнеде. Но та была просватана за Ярополка и Владимиру отказала со словами:

    — Не хочу разувать робичича[25].

    Тогда Владимир взял город штурмом, Рогволда убил, а его дочь взял в жены насильно.

    Число жен Владимира называют разное — от 15 до 30. Четверо из этих бесчисленных жен были скандинавского происхождения, остальные и касожками, и болгарками, и славянками…

    Одна из его жен — Аллогия (или Аурлогия) — жила и правила в Новгороде. Скандинавские саги называют ее колдуньей. Прорицательницами были и некоторые из других его жен.

    Разгромив Рогволда, Владимир осадил Ярополка в Киеве. По одной версии, киевляне хотели восстать. По другой, Ярополка только запугали восстанием. Потом Владимир заманил брата на переговоры, и два варяга «подняли его мечами под пазухи». Беременную жену Ярополка, бывшую греческую монахиню, Владимир тоже взял в свой гарем.

    В 978 году Владимир захватил Киев. Варяги потребовали с киевлян дань за свою службу, но Владимир отослал их в Константинополь. Императору он советовал развести варягов по разным местам. Правда, некоторых Владимир оставил на Руси для управления городами.

    Владимир воевал не меньше своего отца Святослава. Он отвоевал у поляков города Червен и Перемышль, окончательно примучил вятичей, радимичей, белых хорватов и ятвягов, воевал с Волжской Болгарией и обложил данью Хазарию. Владимир покорил земли Таманского полуострова в Крыму и посадил своего сына Мстислава Храброго на княжение в Тьмутаракани.

    Именно Владимир ликвидировал племенные княжения, сплотив Русь.

    При Святославе печенеги набежали на Русь всего один раз. При Владимире печенеги набегали в 990, 992, 993, 996, 997, 1001 и 1013 годах.

    Но еще Владимир заключил много договоров: с Чехией, Польшей, Венгрией, Византией, папой римским.

    Но самым главным деянием Владимира стало Крещение Руси.


    Первый славянский пантеон

    В 980 году Владимир создал общий славянский пантеон.

    Само слово «пантеон» — греческого происхождения. От пан — все и теос — боги. Так называли места или храмы, посвященные одновременно всем греческим богам.

    Владимир вряд ли хорошо знал греческий язык, но создавал он именно такое место. Он выбрал район пещер — «печер» — под Киевом. Эти «печеры» традиционно служили местом для отшельников. Отшельники сидели себе в них, а тем временем Владимир велел свезти на крутые склоны горы над Днепром — отличное место для капища! — болваны всех племенных богов.

    Само расположение главного капища говорит о многом. Дело в том, что деревенские погосты — поляны с болванами, деревянными изображениями богов, — ставились на возвышенных местах, но поблизости от деревни. Тут же располагались и кладбища. Волхвы старались жить подальше, в чаще леса, в местах особенных и немного жутких — например, на болотах.

    Велесу поклонялись в пещерах, ямках и низинах.

    Ящеру — у вод.

    Перуну поклонялись на вершинах холмов, на высотах. Само расположение погоста означало — главным здесь будет Перун. Был этот идол в два роста человека, из сожженного молнией дуба. И были у него золотые усы и серебряная борода. Стоял этот идол на самом высоком месте.

    Перед болваном Перуна поставили алтарь в виде каменного кольца, и было у этого алтаря то ли шесть, то ли восемь «лепестков». На алтаре приносили в жертву быков и телят. Как будто бы и людей… Но более поздними информаторами были христиане, они вполне могли и преувеличить степень жестокости и дикости язычников.

    Остальные болваны располагались ниже Перуна — позади него и полукругом. В числе болванов было и изображение Хорса — бога южного, иранского, происхождения. И изваяния богов финских родов и племен.

    Само собрание всех богов в одном месте наверняка шокировало и пугало многих. Язычники — очень толерантные люди в том смысле, что спокойно относятся к вере других. Но им очень не нравится, когда племенных божков смешивают или путают с другими.

    Пантеон делали греки… Для своих богов. Для тех, которым поклонялись во всех городах-государствах Греции.

    Римляне создали храм, который так и назывался — Пантеон. Но тоже именно для богов Рима. У римлян хватало такта не ставить изваяния богов покоренных им народов ниже своих.

    На Востоке завоевателям такта порой не хватало. Еще в Вавилон везли статуи богов завоеванных амореев из Арама (современная Сирия) и Аккада. А когда одолели ассирийцы, они вывезли всю коллекцию богов из Вавилона в Ниневию.

    Стоило вавилонским царям победить ассирийцев, как они повезли статуи богов из поверженной Ниневии обратно в Вавилон. И объясняли: «Мардук победил своих врагов, пленил их, заточил у себя в крепости». Смысл помещения болванов в одном месте с Перуном, но позади и ниже него был превосходно понятен язычникам.


    «Выбор веры»

    Спустя всего несколько лет после создания пантеона, в 986 году, князь Владимир окончательно разочаровался в язычестве и начал выбирать новую веру для Руси. По летописной легенде, Владимир послал послов к католикам[26], мусульманам, иудаистам и православным. Каждый должен был хвалить свою веру.

    Уже начало этой истории неопровержимо свидетельствует: перед нами легенда. Потому что не было нужды посылать никаких посольств для встречи с единобожниками.

    В Киеве жила большая колония иудаистов — евреев и хазар. Один из кварталов так и назывался — Жидовским, и вели в него Жидовские ворота.

    Была в Киеве и православная церковь.

    Исповедующие западное христианство по римскому обряду в Киеве тоже жили, а в Новгороде был целый Немецкий конец — то есть квартал. И там находилась их церковь. Другая такая стояла еще ближе, в Смоленске.

    Купцы из мусульманского мира бывали на Руси регулярно, а многие из них жили в Киеве постоянно.

    Князь же якобы ничего не знал о каждой вере и впервые в жизни выслушивал самые известные вещи.

    По легенде, Владимир, «выслушав иудеев, спросил: где их отечество? — «В Иерусалиме, — ответствовали проповедники. — Но Бог во гневе своем расточил нас по землям чужим». — «И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других? — спросил Владимир. — Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества»[27].

    И отказался перейти в иудаизм.

    В это невозможно поверить уже потому, что совсем рядом с Русью располагался громадный и могучий Хазарский каганат. Иудаизм был его официальной религией.

    До завоеваний Олега племя полян платило хазарам дань. От хазар варяги заимствовали и кривую саблю, и само название главы государства — каган.

    С мусульманами еще невероятнее. Якобы, узнав о содержащемся в Коране запрете питья вина, Владимир вскричал: «Веселие Руси — пити, не можем без того жити!» Прямо в рифму. И отказался от ислама, потому что в нем запрещено пить вино.

    Все это чисто условные беседы, какие-то совершенно книжные.

    Католикам Владимир отказал, потому что якобы деды католицизма не принимали. В этом месте даже не обсуждается, чем хороша или чем плоха эта вера. Получается, что послов пригласили только затем, чтобы заранее отказать.

    А вот греческая вера понравилась тем, что в православных храмах красиво и благолепно, поют хорошо… Ну да, и бабка Ольга одобряла. По легенде, окончательное решение Владимира крестить Русь по византийскому обряду связано с тем, что бояре сказали Владимиру: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а она была мудрейшей из людей».

    Конечно же, эта нелепая история откровенно сочинена задним числом. Это не рассказ о выборе веры, а оправдание уже совершенного выбора.

    В чем же состоял выбор? Большинство ученых считают, что главной причиной были тесные экономические связи с Византией по пути «из варяг в греки». Настолько тесных отношений у Руси не было ни с миром ислама, ни с западным миром.


    Способ крещения

    Святой Равноапостольный Владимир крестил Русь на совершенно особых условиях.

    Сирийские историки рассказывают, что византийские императоры сами предложили Владимиру союз и брак с принцессой Анной — при условии, что руссы помогут подавить восстания в западных провинциях империи.

    Впрочем, возможно, что Владимир сам поставил условием женитьбу на царевне — с точки зрения Византии это условие было оскорбительным. Возможно, императоры тянули с браком, и именно поэтому Владимиру понадобилось захватить в 988 году Херсонес — византийский город в Крыму, который русские называли Корсунью. «Повесть временных лет» рассказывает, что Херсонес-Корсунь сдался после длительной осады — только когда руссы перекопали трубы, по которым в город поступала из источников вода.

    В русских летописях пишут, что, захватив Корсунь, Владимир написал императорам Константину и Василию вежливое письмо: «Слышал, что имеете сестру девицу. Если не отдадите ее за меня, то сделаю столице вашей то, что сему городу сделал».

    Императоры не отказали, но просили Владимира приехать в Константинополь: они хотели познакомиться с будущим свойственником и предлагали обвенчаться в Софийском соборе.

    На эти предложения Владимир ответил категорическим отказом и потребовал доставить царевну Анну в Херсонес. Что и было сделано, после чего Владимир крестился, получив в крещении христианское имя Василий — по имени одного из императоров.

    Историки давно считают, что этим браком Владимир делал важное государственное дело: поставил периферийную Русь на равных с громадной и древней Византийской империей. И на особых условиях.

    Если Владимир попросит Константинополь крестить Русь, Византия будет считать ее своим вассалом, неравным союзником. Русь должна будет за крещение не только при Владимире. Византия останется главнее и важнее. Это было хорошо понятно современникам, и Византия совершенно откровенно требовала от Ольги подарков, услуг, знаков внимания.

    А Владимир крестил Русь при таких обстоятельствах, чтобы сама мысль о зависимости просто не могла бы прийти в голову.

    С конца X века Русь становится частью христианского мира и при том вовсе не подчиняется Византии.


    Как крестили Русь

    988 год сияет в русской истории как дата Крещения Руси. Но для византийцев это событие прошло незаметно: они считали, что Русь уже обращена при Аскольде и Дире, при том, что только князья и, может, некоторые дружинники сделались христианами.

    Называют и другие даты Крещения Руси — 987-й, 989-й и даже 990 год. Ведь в 988 году крестили только Киев. Духовенство, посланное Константинопольским патриархом Николаем II Хрисовергом, крестило киевлян, которых загоняли в воду Днепра дружинники князя.

    При этом разорили капище с пантеоном прежних богов, а болванов покидали в воду. Когда Перун плыл по реке, киевляне бежали за ним с криком: «Выдубай, Боже! Выдубай, Боже!» Что можно перевести как «Выныривай, Боже!» Там, где Перун окончательно утонул, поставили стоящий до наших дней Выдубецкий монастырь.

    Новгород крестил епископ Иоаким в 990 году. Новгородский тысяцкий Путята и Добрыня вступали в настоящие уличные бои с язычниками. Часть города сгорела, убитых были десятки или сотни. Позже появилась поговорка: «Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята — огнем».

    В Ростовских и Муромских землях язычество существовало до XIII века. Два первых епископа, посланных в Ростов, были изгнаны. Третий, святой Леонтий, погиб от рук язычников в 1073 году. Только епископ Исайя, принявший ростовскую кафедру в 1078 году, смог крестить Ростов. Тогда же святой Авраамий Ростовский повалил и изрубил болвана Белеса.


    Отсутствие книг

    На Руси не проводилась катехизация верующих. Катехизис — это краткое изложение христианского вероучения в форме вопросов и ответов. Зазубривая правильные ответы, верующие хотя бы начинали представлять, чему же их учат, куда они попали и какому Богу будут теперь поклоняться.

    Над русскими же и в Киеве, и в Новгороде совершали одно из таинств Апостольской Церкви: их крестили, приобщали к Церкви, отрекались за них от дьявола. Но насколько они понимали, что вообще с ними делают? А если даже понимали, то откуда могли узнать о существе христианства? О сотворении мира, об ожидании Мессии, о Христе, непорочном зачатии, троичности Бога? Только со слов священников.

    Священные же книги не были переведены.

    На церковнославянский язык переведены с греческого богослужебные книги. Но не Библия и не Евангелие. «Остромирово Евангелие» переписано по заказу новгородского посадника Остромира в 1056–1057 годах, через три поколения после Крещения Руси. И написано на церковнославянском языке. Текст был понятен образованным, но не тем, кто говорил на местных племенных языках.

    Священников тоже нет. Пришедших из Греции на всю Русь явно не хватит, да и русского языка они не знают. Даже в годы правления Ярослава и позже, в XI–XIII веках, священников не хватает катастрофически.

    В Скандинавии тоже миновало немало времени между формальным принятием христианства и созданием Церкви как общественного института. В Швеции король Олаф крестился в 1008 году, а Церковь создана на соборе в Схенингене в 1248-м. В Норвегии христианство введено Олафом Святым (1015–1024), а церковь оформилась только в середине XIII века.

    989 год — одна из возможных дат формального принятия христианства.


    Пережитки язычества

    Ростовскую землю окрестили во второй половине XI века — усилиями епископов Леонтия и Исайи. Примерно тогда же окрещен и полуфинский Муром. Но это опять-таки крещение городского населения.

    В летописях XI в. утверждалось, что многие в деревнях приносят жертвы «бесам» — то есть языческим богам, жертвуют болотам и колодцам, молятся по языческой обрядности «под овином, или в роще, или у воды».

    По словам летописца, вначале языческие обряды «творят вятичи и ныне».

    В середине XII века монах Печерского монастыря Кукша (с языческим именем!) был убит в земле вятичей — как миссионер, за проповедь христианства.

    На Белом озере посланный из Киева Ян Вышатич в XI века пришел с «попином» и с «отроками», то есть со младшей дружиной, с христианами. А все смерды в этой местности были язычниками и проповедей слушать не желали.

    Весь XI и XII век стоило на Руси начаться голоду, войне или эпидемии, как вспыхивали восстания язычников. Племенные боги гневались, что их забывают, не почитают, не дают жертв.

    Во Владимиро-Суздальской Руси «восстания волхвов» проходили в 1024 и 1071 годах. Нескольких священников волхвы принесли в жертву языческим богам.

    В 1070-е годы в Новгороде некий волхв принялся уверять народ, что от христианства идут голод и всевозможные заболевания. Огромная толпа собралась вокруг волхва и слушала его вполне серьезно. Только дружинники и кучка горожан окружили князя Глеба Святославича. Никакие доводы на волхва и его свиту не действовали. Тогда князь спрятал под одежду топор и подошел к волхву.

    — Вот ты вещаешь о том, что ждет нас всех, и нескоро… — молвил князь. — А скажи — что будет с тобой самим сегодня?

    — Великие дела совершу! — высказался умный волхв.

    Тогда князь достал из-под плаща топор и одним ударом развалил голову язычнику. Только тогда народ понял, что никакой он не святой, и не стал возвращаться к язычеству.

    Еще в XII–XIII веках в городах могли появляться языческие жрецы. Православные вели с ними не только словесные прения, но и вооруженные сражения.

    Финно-угорские племена на севере и северо-востоке Руси — сплошь язычники, по крайней мере до середины XIV века. Проповедников христианства они в лучшем случае прогоняли, а случалось — и убивали.

    Время исчезновения язычества можно определить довольно точно: язычники кладут в погребения вещи, необходимые покойнику в ином мире. Ведь «иной мир» язычника существенно не отличается от «этого» мира. Христиане верят, что в мире ином вещи покойнику не нужны, и их с ним не кладут.

    Не кладут и сопроводительную пищу — корчаги с кашей, сосуды с водой и молоком, куски разрубленных туш. Христиане не кормят покойника, не дают ему пищи на время похода в иной мир.

    Естественно, христиане не сжигают трупов. Наоборот, для них важно, чтобы труп сохранялся полностью, лежа на спине и головой на запад. Мессия придет с востока, там вострубит труба… И мертвые встанут, сразу лицом к мессии.

    Языческие погребения до нашествия монголов известны по всей Руси. До середины XIII века не было на Руси области, в укромных уголках которой не жили бы и не справляли своих обычаев язычники.

    В конце XIV века на Западной Руси этого уже нет. Элементы языческого обряда доживают до середины — конца этого столетия в глуши белорусских лесов.

    В Волго-Окском междуречье только в XV веке окончательно перестали класть в могилу с покойниками вещи: оружие, орудия труда — с мужчинами; иглы, украшения — с женщинами. Часть современников Дмитрия Донского и даже Ивана Третьего, особенно в деревнях, оставались язычниками.

    В XV веке финское население окрестностей нынешнего Петербурга поклонялось деревьям и фантастическим растениям, которые похожи на овец и приносят ягнят. Впрочем, и русские показывали иностранцам шапки, сделанные из шкур этих фантастических существ.


    Двоеверие

    Но и крещеные жили сразу в двух разных мирах: и в мире христианства, и в мире язычества. У всех первых князей и у многих князей XI–XIII веков — по два имени. Ольга крещена как Елена. Владимир крещен как Василий. Именем Ярослава Мудрого названы два города: Ярославль и Юрьев. Оба наречены разными именами одного человека, потому что крестильное имя Ярослава Мудрого — Юрий.

    Два имени имели и приближенные князей, бояре, и дружинники, и все простолюдины — все русские-русины, принявшие таинство крещения.

    За этим обычаем — иметь имена христианское и языческое — стоит огромный пласт представлений, сначала получивших название в Церкви: двоеверие. Потом этот термин переняла и наука.

    Двоеверие означает, что человек искренне ходит в церковь, крестится и молится Богу, вешает в доме иконы, крестит детей и уважает священников. Но так же искренне он почитает и языческих богов, может поклоняться им, приносить жертвы, молиться им. Постепенно, конечно, языческий пласт культуры тускнеет, слабеет, забывается и через 2–3 поколения исчезает совсем. Об этом можно говорить так уверенно потому, что ничего нового и ничего особо специфично русского в двоеверии нет. Такую стадию в своей духовной жизни прошли очень многие страны; ученые изучали это явление на примере народов, крещенных в XVIII–XIX веках, и двоеверие изучено очень хорошо.

    Так и на Руси у многих христиан на всякий случай «был спрятан идол, выдолбленный или нарисованный». Весь домонгольский период продолжает существовать культ священных деревьев и камней. Священные дубы почитают даже князья — кланяются им; проезжая верхом, сходят с седла; привязывают ленточки к ветвям.


    Слияние христианства и язычества

    Русское язычество вошло в православие далеко не только невинными жаворонками из теста на Троицу и блинами — солнечными знаками — на Масленицу. Не только резными коньками крыш и расписными наличниками. Не только свастиками и уточками с конской головой по подолам рубах.

    Язычество проявляется уже в понимании жилища, где живет как бы христианин. Русская изба организована по стародавним обычаям. Столетиями, по крайней мере до XIX века, сохранялись традиции строить дом — модель Вселенной. Но что это за модель? Христианский храм — тоже модель, но вполне определенно христианская. В основу плана крестово-купольного храма положен крест, над которым раскинут полукруглый купол — символ небес.

    А изба с ее символикой — языческая модель мира. И она к тому же населена языческими божками. Дом русского православного — весьма своеобразное место, которое люди разделяют с домовым, кикиморой, банником, запечником, чердачником, подвальным и прочими созданиями. В этих божков верят вполне серьезно. Встречаются люди, которые общались с ними. Домовому приносят жертвы, кормят его. И с овинником нужно уметь договориться. И с чердачником.

    Это уже, строго говоря, не двоеверие. Это пласт языческой культуры, которая живет внутри христианской как ее неотъемлемая часть. На представления об этих существах распространяются вполне христианские понятия.

    По представлениям христиан, младенцы способны разглядеть то, чего не видят погрязшие в грехах взрослые. Лишь непорочные могут видеть существ божественного, горнего мира — ангелов, архангелов, святых. Тех, кого мы не можем узреть в силу своей порочности. А вот бесов могут видеть как раз люди, упавшие ниже обычного человека; те, кто становится «достоин» лицезреть как раз тех, кого мы обычно не замечаем.

    В народных поверьях часто бывает так, что маленькая девочка видит кикимору. Взрослые ее видеть не могут, а дети — вполне. Получается, что непорочные способны видеть нечисть — как будто бы она тоже святая и открывается тем, кто ритуально чист. Здесь сильно смешивается христианское и языческое отношение к жизни. Языческое даже преобладает — потому что для язычника не очень важен источник магической силы. Кикимора и любой из святых для него уравнены по смыслу, как носители этой силы.

    Разделять свое жилище с бесами — совершенно не по-христиански.

    Сколько написано о гаданиях в русской бане! А ведь оно возможно только потому, что после строительства новой усадьбы священник освящает все строения. Все созданное человеком освящается, из всего изгоняются бесы. Кроме баньки.

    В усадьбе человека, который называет себя христианином, остается строение, не освященное Церковью. Строение, где не полагается держать икон; строение, в котором может поселиться кто угодно.

    Гадающие девицы должны приходить в баню в полночь, сняв украшения и нательные кресты, раздевшись до нижней (полотняной, конечно) рубашки. Белье тоже полагается снимать. Девушки должны выглядеть так же, как их прапра— и еще много раз прабабушки, задолго до прихода христианства на Русь.


    Народная память о Владимире

    Не существует никаких былин, в которых действовали бы Рюрик, Олег, Игорь или Святослав. Совсем. Ни одной. Даже «умнейшая из людей» Ольга никак не упомянута в былинах, словно ее и не было. Но все русские былины обязательно упоминают Владимира Красное Солнышко. Это даже странно, потому что первые Рюриковичи — личности очень колоритные.

    И память о Владимире своеобразная. Поразительно, но Владимира совершенно не запомнили как крестителя Руси. Ни одна былина не упоминает его как христианина. Народ не запомнил ни одной из войн, которые он вел. Даже война с Византией, взятие Корсуни-Херсонеса, никак не отразилась в народной памяти.

    Из былин исчезли бесчисленные жены Владимира — осталась только одна, подобающая христианину, княгиня. Но и ее по имени былины не называют.

    Владимир в былинах не занимается никакими государственными делами, не обсуждает политики, не принимает послов. Он делает только одно: постоянно пирует, потчуя самых разных людей. Это очень симпатичная фигура: добродушен, гостеприимен, хлебосолен.

    За его княжеским столом пируют богатыри — Алеша Попович, Добрыня Никитич, Илья Муромец, Чурило Пленкович, Дюк Степаныч и другие. На двор Владимира Красное Солнышко они и приносят Соловья-Разбойника, Чудо-Юдо-Заморское, приводят пленных. Но сам князь не воюет, не управляет государством. Он только пирует, щедро оделяя едой и питьем всех желающих, сажая за свой стол буквально каждого пришедшего и приехавшего.


    Глава 9
    Правление Ярицлейфа Скупого


    Вокняжение

    Этого князя только со времен Карамзина называют Ярославом Мудрым. Летописи не знают такого князя, они знают Ярицлейфа Скупого.

    Ярицлейф (Ярослав) Владимирович Скупой родился после 978 года от Рогнеды Рогволдовны, княжны Полоцкой. Называют и другие даты рождения: от 972 до 989 года. Судя по многим признакам, сам Ярослав преувеличивал свой возраст, чтобы считаться старшим сыном Владимира. Летопись упоминает, что Ярославу в год смерти было 76 лет — приличный возраст по тем временам.

    Брак между Владимиром и Рогнедой был заключен в 978 году. Ярослав был третьим сыном Рогнеды и никак не мог родиться в тот же год. По мнению историков, даты были намеренно сдвинуты, чтобы представить Ярослава старше Святополка.

    Ведь именно Святополк был старшим из сыновей на момент смерти Владимира. Не желая занимать Киев, князь Борис сказал своей дружине: «Не могу поднять руки на брата старшего; если отец наш умер, он сам занимает теперь место нашего отца».

    В 1939–1940 годах костные останки Ярослава изучались. По данным разных ученых, Ярославу в момент смерти было несколько больше 50 лет, и самый вероятный год его рождения — 986-й. Другие полагали, что Ярославу в год смерти было 60–70 лет и родился он между 983 и 986 годами.

    Владимир поставил Ярослава Ростовским князем (987–1010), а после смерти старшего сына Вышеслава — князем Новгородским (1010–1034). Великим князем киевским Ярослав сделался сам (с 1016 г.).

    В крещении Ярослав получил имя Георгий. Тогда это имя на Руси произносилось как Гюрьги, а потом превратилось в Юрий.

    Владимир хотел передать престол младшему, любимому сыну Борису. В 1014 году Ярослав отказался от уплаты Новгородом ежегодного урока в две тысячи гривен. Владимир Святославич скончался в 1015 году, в разгар подготовки к войне с Ярославом. До этого он посадил в тюрьму еще одного сына, Святополка. Вероятно, тот тоже не хотел отдавать престол младшему сыну Владимира, Глебу. Сразу после смерти Владимира восставшие киевляне освободили из тюрьмы Святополка и объявили своим князем.

    Дружина хотела бы видеть князем сына Владимира от другой матери, Бориса. Но тот отказался — он не может идти против старшего брата.

    Ярослав начал борьбу за киевский престол с братом Святополком. С ним шли ополчение новгородцев и наемная варяжская дружина во главе с конунгом Эймундом.

    В 1016 году Ярослав разбил войско Святополка близ города Любеча — дождался момента, когда Святополк пировал, и нанес удар. Поздней осенью он занял Киев, щедро наградил новгородскую дружину оделив каждого воина десятью гривнами. Кроме того, он дал Новгороду «Грамоту Ярослава» — право принимать на службу города князей.

    В течение того же 1016 года были убиты три сводных брата Святополка и Ярослава — Борис, муромский князь Глеб и древлянский Святослав.

    Бориса и Глеба Православная церковь канонизировала как великомучеников. Их стали изображать в иконописи совсем маленькими, и почитались они как «убиенные младенцы». При том, что в момент убийства они были здоровенными дядьками. Святополка обвинили в этих убийствах и стали называть Окаянным.

    Святополк бежал в Польшу, к своему тестю, королю Болеславу Храброму. Тот помог, послал войско. Поляки разбили Ярослава на реке Буг и захватили Киев. Болеслав захватил и держал при себе мачеху Ярослава и его первую жену Анну, а также его сестер. Сестра Святополка и Ярослава, Предслава, отказала Болеславу и не захотела выйти за него замуж. Тогда Болеслав публично изнасиловал ее. Болеслав даже пытался не передавать престол Святославу, чтобы самому стать киевским князем.

    Киевляне, возмущенные неистовствами поляков, начали убивать их. Святополк уже сам хотел отправить поляков домой — им приходилось платить и отдавать «в кормление» города. Но едва поляки ушли, как Святополк остался без защиты.

    После поражения на Буге Ярослав хотел «бежать за море». Но новгородцы изрубили его суда, чтобы их князь никуда не уплыл. Они собрали деньги, пришли к Ярославу во главе с посадником Константином Добрыничем (сыном Добрыни) и сказали, что будут воевать дальше. Они даже сами наняли варягов во главе все с тем же конунгом Эймундом.

    В 1019 году это войско окончательно разбило Святополка. Раненный, он бежал.

    «Повесть временных лет» описывает, что Святополк, убийца братьев, гнил заживо, сошел с ума и умер во время бегства «между поляков и чехов». Историки давно знают, что это не буквальное географическое обозначение границы Чехии и Польши, а поговорка со значением «Бог знает где».

    Смерть Святополка Окаянного выглядит очень назидательно. Она слишком назидательна, в ней слишком много былинного, даже библейского, чтобы принимать эту легенду всерьез.

    Скандинавские саги и новгородские летописи возлагают ответственность за гибель братьев не на Святополка, а на самого Ярослава. Новгородские летописи говорят, что Святополк бежал к печенегам (никак не в Польшу!) и судьба его неизвестна.


    Проблема явных и скрытых Рюриковичей

    Владимир оставил по меньшей мере 10 дочерей и 12–13 сыновей. Про некоторых из них мы знаем, кто от какой жены происходил, про других — нет. Нет никакой уверенности, что мы знаем ВСЕХ детей Владимира от его бесчисленных жен.

    Сын Позвизд, судя по языческому имени, родился до крещения Владимира.

    Дочь Добронега крещена как Мария. Скорее всего, она была дочерью Владимира от его второго христианского брака. Взрослой она стала женой короля Польши Казимира I.

    Борис, князь Ростовский, и Глеб, князь Муромский, родились от «болгарыни» — но как звали эту женщину, нам не известно.

    В 988 году Владимир посадил на княжение в Тьмутаракани своего семилетнего сына Мстислава. Воспитателем его стал варяг Свен, Сфен или Свенг. Мстислав Храбрый правил, опираясь на дружину, в которой печенегов и жителей Северного Кавказа было больше, чем руссов.

    В 1022 году вождь касогов — адыгов Редедя (или Ридада) начал подготовку к походу на Тьмутаракань. Его целью стало захватить Тьмутараканское княжество.

    Мстислав выступил навстречу Редеде. Когда оба войска построились для битвы, Редедя предложил Мстиславу единоборство: кто победит, получает государство другого. Мстислав победил и бросил на землю Редедю. И заколол лежащего кинжалом.

    После победы над Редедей Мстислав взял себе его жену и детей. Касогов он обложил данью, а самые лучшие воины — адыги — просились в его дружину. Сыновей Редеди Мстислав окрестил под именами Юрий и Роман. Юрий погиб бездетным в 1024 г. За Романа Мстислав отдал замуж свою дочь Татьяну, и от этой пары происходит несколько дворянских семей. Историки считают их родословные подложными — родословные записи показывают от Романа Редегина до живших во второй половине XIV в. Константина Добрынского и Андрея Одинца всего пять поколений, тогда как их должно было бы быть не менее десяти-двенадцати.

    Если верить легендам, Мстислав Храбрый получил от печенежского князя в подарок и похоронил прадеда — Святослава Игоревича: сжег на погребальном костре чашу, сделанную из его черепа. По другим данным, эта чаша хранится в запасниках одного из крымских музеев. Только чаш таких несколько, и никто не знает, какая именно сделана из черепа Святослава.

    В 1023 г. Ярослав усмирял мятеж в Суздале. В это время Мстислав подошел к Киеву, но город его своим князем не признал и ворот не открыл. Мстислав не стал брать Киев штурмом, а пошел к Чернигову. Там ему ворота открыли.

    Ярослав не вернулся в Киев, а направился в Новгород — собирать войска против брата. В конце осени 1024 года его войско встретилось с войском Мстислава у небольшой крепости Листвен (ныне деревня Малый Листвен Черниговской области в Украине). Черниговский князь Мстислав наголову разбил полки Ярослава — он вел за собой и свою многоплеменную дружину, и ополчение Северской земли.

    Победивший Мстислав не преследовал брата, бежавшего в Новгород, а направил к нему послов с предложением: «Садись в своем Киеве, ты — старший брат, а мне пусть будет эта сторона». Тем самым Мстислав признавал старшинство Ярослава, но отстаивал свои права на Чернигов и Тьмутаракань.

    Весной 1026 года Ярослав вернулся в Киев и в местечке Городце, на левобережье Днепра, встретился с Мстиславом. Братья примирились. По словам летописца, они «начали жить мирно и в братской любви, и престали усобица и мятеж, и была тишина великая на земле».

    По условиям Городецкого соглашения, Мстиславу Владимировичу досталась восточная часть Руси, Ярославу Владимировичу — западная. Граница пролегла по Днепру.

    Война и взаимное истребление Владимировичей завершилось фактическим разделением Руси между Ярославом и Мстиславом Тьмутараканским.

    В 1026 году, после примирения Ярослава и Мстислава, из множества сыновей Владимира в живых осталось всего трое.

    Третий уцелевший Владимирович, Судислав, сел на псковский престол между 1010 и 1015 годами. Точной даты его вокняжения летопись не называет — Судислав был из «молодших» Владимировичей, в междоусобицах не участвовал, и летописца мало интересовал. О времени его вокняжения мы судим по документам Спасо-Мирожского монастыря, основанного в 1015 году. Монастырь создан был как оплот христианства и для поддержки Судислава в языческой Псковщине, его вкладчиками были семеро из двенадцати сыновей Владимира.


    Последний Владимирович

    Единственный сын Мстислава, Евстафий Мстиславич, скончался прежде отца, в 1032 году. Его пасынок Юрий погиб в 1024-м. Сам Мстислав умер в 1036 году. Русь опять объединилась.

    И «в се же лето всади Ярослав Судислава в порубъ, брата своего, Плескове, оклеветан к нему».

    Это единственное и очень неопределенное упоминание о судьбе Судислава. В чем состояла клевета? В чем обвиняли князя? Что говорил по этому поводу сам Ярослав? Как это вообще понимать: «всадил в поруб»? Судислав же — князь Пскова! У него же есть своя дружина, он может поднять ополчение своей земли…

    На эти вопросы нет никаких ответов. Мы ничего не знаем и о том, что же делал Судислав во время своего княжения. Всего два упоминания между 1015 и 1036 годами — о вокняжении «малолетнего» Судислава в Пскове и о свержении его Ярославом. После 1036 года о Судиславе известно только, что он просидел 25 лет в тюрьме и был освобожден племянниками лишь затем, чтобы принять монашеский постриг.

    Только после смерти Мстислава и заточения Судислава Ярослав решается переехать с двором в Киев. До смерти Мстислава резиденцией Ярослава был Новгород, а в Киеве управляли его именем бояре.

    …Но еще раз напомню — помимо этих, известных, есть еще множество неведомых нам Рюриковичей… о которых, однако, прекрасно было известно современникам. Потомки их и сейчас ходят по Руси. Это не ты ли, читатель?


    Великий правитель

    Еще будучи ростовским князем, Ярослав основал город Ярославль. Есть несколько версий сего события.

    По одной — появился медведь-людоед, который «ежедневно губил не только животных, на пажитях пасомых, но близ самых жилищ терзал людей». Язычники верили, что это прежний бог Велес, мстя за принятие ими христианства, «послал им в казнь медведя страшного». Ярослав прибыл из Ростова специально затем, чтобы убить лютого зверя. А на месте схватки заложили город.

    Согласно другой версии, Ярослав, будучи князем ростовским, охотился в устье Которосли и там «встретился с превеликою медведицей, с которой вступя в бой, убил ее сам один». Место ему понравилось, и вскоре он снова прибыл сюда с мастерами и «заложил город рубленою стеною, назвав в свое имя — Ярославль».

    По третьей — Ярослав знал поселение Медвежий угол и хотел крестить его жителей. Те отказывались, и однажды «но егда входи в сие селище, люди сего испусти от клети некоего люта зверя и псов да растешут князя и сущих с ним». Князь вступил в единоборство со страшным медведем и зарубил его секирой, псы же никого не тронули. Убийство священного зверя приводит в ужас жителей мятежного селища: «и виде безбожнии и злии людии вся сия, ужасеся и падоша ниц князю и быша аки мертвы». Князь, насмехаясь над их верой, вопрошает: «Кий же он бог, яко и клятву, при нем сотворенну, сами преступи и попра». На следующее утро князь велел рубить деревья и очистить место «на острову, его же учреди реки Волги и Которосль и проточие водное», где он решил построить город. «Град сей благоверный князь Ярослав назвал во свое имя Ярославлем, насели его христианами».

    Забота об усилении безопасности «стольного града Ростова» заставляет князя Ярослава строить на месте мятежного языческого селища первый на Волге русский город-крепость. Названный Ярославлем, он стал форпостом, прикрывающим со стороны Волги пути к Ростову, и не менее важным опорным пунктом дальнейшей христианизации края.

    Произошло это до 1010 года.

    Потом еще несколько раз поднимались «восстания волхвов» во Владимиро-Суздальской Руси, в частности в 1024 и 1071 годах. Ярослав Мудрый жестоко расправлялся с волхвами, требовал подчинения от жителей всех областей государства.

    Ярослав совершил походы: на чудь в 1030 году причем заложил город Гюрьгев (Юрьев); против ятвягов в 1038-м, на Литву в 1040-м, в Мазовию в 1041-м. В 1042 году его сын покорил и примучил финно-угорское племя ямь.

    В том же 1042 году князь Ярослав помогает внуку Болеслава Храброго, Казимиру I, в борьбе за польский королевский трон. Казимир взял в жены сестру Ярослава — Марию, известную под языческим именем королевы Добронеги. Одновременно сын Ярослава, Изяслав, женился на сестре Казимира, Гертруде.

    Для поддержания мира на северных границах Ярослав ежегодно отправлял варягам по триста гривен серебра. Это была совсем малая, символическая плата, но она обеспечивала мир на северных границах Руси.

    Ярослав создал на Руси церковную структуру. Возникла Киевская митрополия, подчинявшаяся Константинополю. Кафедра митрополита появилась в Киеве только около 1037 года. Русские летописи называют разные имена первого Киевского митрополита. С XVI века пошла традиция считать им греческого митрополита Михаила Сириянина.

    В 1051 году Ярослав собрал епископов, и они без участия константинопольского патриарха поставили первого русского по происхождению митрополита Иллариона.

    Митрополия делилась на епископства. Первыми епископскими кафедрами, кроме Киева, была Новгородская, а чуть позднее — Черниговская, Владимир-Волынская и Белгородская (под Киевом).

    Начался перевод византийских книг на церковнославянский и древнерусский языки. На переписку книг тратились огромные деньги.

    Школы на Руси ставились и раньше, в том числе княгиня Ольга основала школу для девочек. Но Ярослав стал строить школы для большого числа людей из простонародья.

    В 1028 году в Новгороде он собрал в школу около трехсот детей священников и старост.

    Предполагают, что после принятия христианства в Киеве начало года начали считать от 1 марта, а не с новолуния после дня весеннего равноденствия, как раньше.

    При нем начали чеканить свою монету с надписью «Ярославле серебро». На одной ее стороне был изображен Иисус Христос, а на другой — небесный покровитель Ярослава-Георгия, Георгий Победоносец.

    Ярослав начал огромное строительство. Разные летописи называют датой закладки Софийского собора 1017 или 1037 год. Вторая дата кажется реальнее — как раз в 1037-м Ярослав стал постоянно жить в Киеве.

    Софийский собор — это пятинефный[28] крестово-купольный[29] храм с тринадцатью главами. С трех сторон он был окружен двухъярусной галереей, а снаружи — еще более широкой одноярусной. Центральный неф и трансепт[30] значительно шире боковых нефов. Нефы собора заканчивались на востоке пятью алтарными апсидами[31].

    И снаружи, и внутри храма хорошо видно, что собор спланирован в форме креста.

    Он строился византийскими мастерами, но при участии киевских. При его возведении учитывались традиции русского деревянного зодчества. Например, при строительстве деревянного собора легко сложить отдельные главы. В каменном соборе их повторили. В Византии и в Европе никогда не было таких храмов со многими главами.

    Лучшие византийские мастера расписали храм мозаиками и фресками. Мозаики насчитывают 177 оттенков. Среди фресок есть изображения княгини Ольги, Ярослава Владимировича, византийских императоров Романа и Константина.

    В Новгороде тринадцатиглавый деревянный храм Софии построен в 989 году. Возможно, киевская София строилась в подражание этому храму. Деревянная София новгородская сгорела, и тогда в 1045 году заложили, а в 1050-м или в 1052-м завершили строительство каменного собора Софии в Новгороде. Храм имел пять нефов и три галереи. При строительстве в основание купола храма заложили голосники — керамические сосуды округлой формы. Благодаря голосникам в Софии новгородской нет эха.

    Этот храм строили только русские мастера. Строители Софии киевской остались неизвестны. Этого требовало христианство того времени — строителя и мастера знает Бог. Увековечивать свое имя среди людей означает впадать во грех гордыни. Но мы знаем, что Софию новгородскую строил мастер Петр.

    Размер основной части Софии киевской — 47,7 × 54,6 м; высота — 28,5 м; диаметр купола — 7,7 м.

    Размеры основной части Софии Новгородской — 34,5 × 39,3 м, высота храма — 30,8 м, а диаметр купола — 6,1 м. Древний пол храма находится на 2 м ниже современного. Высота собора от этого пола до вершины креста центральной главы — 38 м.


    Магдебургские, или сиггунские, ворота

    Все посетители Софии новгородской замечают кованые железные ворота, выполненные в совершенно не русском стиле. Появление их в Новгороде загадочно, они упоминаются только с XV века. Их называли Корсунскими и утверждали, что их привез из Византии Владимир Святой.

    По другой версии, ворота изготовлены в Магдебурге в 1153 году — для собора Успения в польском городе Плоцке. Как они попали в Новгород, эта версия не объясняет.

    Третья версия состоит в том, что сделали ворота в Бремене, а потом шведы из города Сигтуны ограбили Бремен и увезли ворота. Новгородцы в 1187 году набежали на Сигтуну, но ворота к тому времени уже похитили эстонские пираты. Новгородцы догнали эстонцев при возвращении домой и отняли у них ворота.

    Какая версия правдива, мы не знаем.

    Мы знаем, что ворота пришлось подновить, и делал это мастер по имени Авраам. Одни считают, что Авраам, русский скульптор и литейщик, жил в начале XIII века, другие — что в XV веке.

    Скульптурное изображение с надписью «Мастеръ Аврамъ» находится на левой створе врат, в ряду с фигурами немецких мастеров Риквина и Вайсмута. Скорее всего, это автопортрет мастера. Авраам изображен с монограммой Христа на груди, в руках у него клещи и молот — важнейшие инструменты его ремесла.

    Ярослав построил и первые монастыри — основал в 1030 году Юрьев монастырь в Новгороде и Киево-Печерский монастырь в Киеве.

    При Ярославе Киев начали сравнивали по красоте с Константинополем. Немецкие хронисты насчитали в нем 400 церквей и 8 рынков.


    Русская правда

    О первом кодексе законов на Руси, о Русской правде, мы знаем по спискам-копиям XIII–XV веков. Различают «Правду Ярославичей» — кодекс, написанный сыновьями Ярослава, Изяславом, Святославом и Всеволодом, в 1072 году. И более раннюю «Правду Ярослава» — от 1016 или 1036 года, или составленную между 1019 и 1054 годами. Такие же «Правды» составлялись во всех государствах Европы с VI по X век. Некоторые историки относят создание Русской правды к VII веку.

    Русская правда Ярослава знала присягу, свидетельские показания и испытания огнем и водой. Испытуемый брал в руки раскаленное железо. Чем меньше оставались раны, тем меньше считалась его вина. При испытании водой связанного человека бросали в воду. Если он быстро тонул, его вытаскивали за веревку — уже невиновным. Если он тонул медленно, считалось, что река не принимает преступника. Виновен!

    Русская правда различала убийство неумышленное, «в сваре», то есть в ссоре; совершенное «в разбое», то есть с заранее обдуманным намерением; и случайное, «по неведению».

    Преступления, оскорбительные для чести, наказывались строже, чем даже опасные для жизни. Так, удар плашмя карался строже, чем лезвием меча, — он означал, что противник не считался равным.

    Русская правда знала кровную месть. За ранение или смерть человека мстили все его родственники: «Аже оубиеть мужъ мужа, то мьстити брату брата, любо отцю, ли сыну, любо брату чадо, ли братню сынови».

    Почти за все преступления можно было откупиться, дав выкуп-виру.

    Вира была троякая: двойная, в 80 гривен, — за убийство княжего мужа или члена старшей княжеской дружины; простая, в 40 гривен, — за убийство свободного человека; половинная (или полувирье), в 20 гривен, — за убийство женщины и тяжкие увечья; за отсечение руки, ноги, носа, за порчу глаза, за убийство свободного крестьянина — 5 гривен.

    За самые тяжелые преступления виновный выдавался родственникам жертвы «головой», и они могли делать с ним что хотели. От этого идет термин «уголовные» преступления.


    Скандинавская родня Ярицлейфа-Ярослава

    В 1017 году Ярослав потерял жену Анну — ее увез из Киева польский король Болеслав Храбрый. С тех пор следы Анны теряются.

    В 1019 году Ярослав Владимирович женился на дочери шведского короля Олафа Шетконунга, Ингегерде (ок. 1000–1050). На ней хотел жениться норвежский конунг Олаф II Харальдсон (995–1030), или Олаф Святой, тесно связанный с Русью.

    Олаф, сын Харальда, с тринадцати лет воевал в Англии, Испании, Нормандии. В 1013 году он принял христианство и активно его пропагандировал. В 1017 году Олафа провозгласили королем Норвегии. Он хотел жениться на дочери шведского конунга — это было бы способом навек примирить Швецию и Норвегию. Олаф очень нравился Ингегерд. Она дала согласие выйти за него и собственноручно вышила своему жениху плащ с золотой застежкой. Свадьба должна была состояться осенью на границе двух государств, на берегу реки Эльв. Осенью 1018 года Олаф II приехал на место назначенной встречи, но невесты и ее отца не было. Из Швеции гонцы привезли весть, что уже летом Олаф Шетконунг передумал — к нему прибыли сваты от новгородского «конунга Ярицлейфа».

    Тогда Олаф Харальдсон женился на младшей сестре Ингегерд, Астрид. Но до конца его дней с Ингегерд его связывала самая тесная дружба. Есть веское мнение, что некоторые дети Ярослава рождались от Олафа Харальдсона.

    В Норвегии Олаф опирался на Церковь, боролся за укрепление королевской власти, против родовой знати. Он умел красиво говорить, а в доказательство истинности своей веры мог долго держать на ладони кусок раскаленного железа. При Олафе Харальдсоне завершилось крещение Норвегии.

    В конце концов, знать восстала против него, поддерживая датско-английского короля Кнуда I, и в 1027 году Олаф бежал в Новгород. Он занимался морским разбоем, а в 1030 году попытался вернуть себе престол и 29 июля погиб в битве у Стиклестада.

    Мощи Олафа оказались нетленными, на могиле его стали происходить прозрения, исцеления и другие чудеса. В 1164 году папа Александр III причислил Олафа Харальдсона к лику святых. Святой Олаф — последний по времени западный святой до Великого раскола церквей 1054 года. Поэтому он почитается и на православном Востоке как «Святой благоверный Олаф II Харальдсон, король Норвегии, креститель и просветитель норвежцев».

    В Новгороде, в изгнании, Олаф написал поэму о красоте и других достоинствах Ингегерд. Зимой 1029/30 года он чудесным образом исцелил больного девятилетнего сына Ярослава и Ингегерд, будущего православного святого Владимира, отца Владимира Мономаха. Возможно, это был его ребенок.

    После гибели и прославления Олафа в Новгороде была возведена церковь Святого Олафа, прозванная в народе «варяжской».

    Малолетний сын будущего Олафа святого, Магнус Добрый (1024–1047), был после гибели отца усыновлен Ярославом Мудрым и воспитывался в его семье. Достигнув совершеннолетия, он при помощи приемного отца вернул себе норвежский престол, а затем захватил и датский.

    О происхождении его прозвища существует две версии. По одной — сначала Магнус был грозным королем, который жестоко мстил за изгнание отца. Но потом скальд[32] Сигват произнес на королевском пиру такую речь, что Магнус из тирана превратился в мягкого и доброго государя.

    По другой версии — свое прозвище он получил потому, что после блистательной победы над язычниками-вендами (западными славянами) велел не добивать раненых, а оказать им помощь.


    Судьба Ингегерды

    Принцесса Ингегерда на Руси крестилась под именем Ирины, созвучным с ее первым, скандинавским, именем. Она с детства знала славянский язык, так как ее мать, королева Астрид, была дочерью князя племени западных славян-ободритов. Она получила в приданое город Альдейгьюборг (Ладогу) с прилегающими землями. С тех пор эта земля называется Ингерманландией — то есть земля Ингегерды. Финны произносили это как Ингеринмаа, германцы на конце названия оставляли слово «ланд» — земля.

    Посадником, или ярлом, Ладоги (Альдейгьюборга) был назначен по просьбе Ингегерды ее родственник по линии матери, Ренгвальд Ульфсон.

    Великая княгиня основала в Киеве первый на Руси женский монастырь во имя своей покровительницы — святой великомученицы Ирины.

    По одним сведениям, она умерла в Новгороде в 1049, 1050 или 1051 году.

    По другим, овдовев в 1054-м, она постриглась в монахини под именем Анны и скончалась в Новгороде в 1056 году (или в 1050–1051 годах).

    Считается, что Ингегерда-Ирина похоронена в одной мраморной гробнице с мужем в Софийском соборе Киева. Но эта версия противоречит тому, что мощи святой Анны были возвращены Церкви в 1991 году и уже тогда были помещены в Софийский собор.


    Смерть и посмертная слава

    Княжение Ярослава Мудрого продолжалось 37 лет. Умер он то ли 19-го, то ли 20 февраля 1054 года, на руках сына Всеволода, пережив всего на два года старшего сына Владимира.

    Эти разногласия академик Борис Александрович Рыбаков объясняет тем, что Ярослав умер в ночь с субботы на воскресенье. В Древней Руси начало дня исчислялись Церковью с полуночи, тогда как в быту — с рассвета. Получается, что по бытовому счету это была еще суббота, а по церковному — уже воскресенье.

    Похоронен Ярослав в Софийском соборе Киева. Саркофаг его стоит там и поныне. Лежит он в шеститонной бывшей гробнице папы римского, святого Климента I.

    Климент I был четвертым папой римским в 92–101 годах. По преданию, около 98 года он был сослан из Рима в Инкерманские каменоломни, близ современного Севастополя. Тут он проповедовал и встретил мученическую смерть.

    Громадную гробницу из проконесского мрамора готовили для этого святого, широко почитаемого в Древней Руси как одного из первых христианских проповедников в русских землях.

    Владимир Святой вывез мощи и гробницу Климента в Киев. Мощи покоились в Десятинной церкви и погибли вместе с ней во время нашествия монголов. А в мраморном саркофаге упокоился Ярослав.

    Гробницу вскрывали для изучения останков в 1936, 1939,1964 и 2009 годах. Известный антрополог Михаил Михайлович Герасимов восстановил лицо Ярослава по его черепу.

    По некоторым сведениям, 10 сентября 2009 года было установлено, что в саркофаге находится только скелет княгини Ингегерды. Куда девались останки Ярослава, неизвестно. Есть версия, что скелет вывезли в 1943 году при отступлении войск Третьего рейха из Киева. И что сейчас он находится в распоряжении Украинской православной церкви в США.

    Древнерусские летописцы восхваляют мудрость Ярослава. Согласно «Повести временных лет», Ярослав мудр уже потому что построил храмы Святой Софии в Киеве и Новгороде, то есть посвятил главные храмы городов Софии — премудрости Божьей, которой посвящен главный храм Константинополя. Тем самым Ярослав объявляет, что Русская церковь стоит наравне с Церковью византийской.

    Называли Ярослава и каганом, и кесарем, и императором.

    Но все это — в летописях. Так оценивали Ярицлейфа-Ярослава официально. А вот народ не поставил его даже близко от отца его, Валдамара-Владимира. Ярицлейф никогда не был народным героем, Ярославом Красное Солнышко. И былины про него не сочинялись.

    И вообще — все время пирующий Владимир, жизнерадостный, гостеприимный и щедрый. И Ярицлейф Скупой — полная противоположность.

    Отец и сын различаются так, что диву даешься.

    Но есть в них по меньшей мере две черты Рюриковичей… Первая из них — талантливость. Вторую труднее определить одним словом. Пожалуй, так они оба — крупные личности. Они выбирают разные дороги, но у каждого — свое лица не общее выражение. Обоих — ни с кем не спутаешь.


    Дети Ярослава и Ингегерды

    Через детей Ярослава Рюриковичи перероднились со всей Европой.

    Изяслав (1025–1078) женился на сестре польского короля Казимира I, Гертруде.

    Святослав (1027–1076) вторым браком был женат на австрийской принцессе Оде, дочери графа Леопольда.

    Всеволод (1030–1093) женился на греческой царевне (по одним данным — Анастасии, по другим — Марии), дочери византийского императора Константина IX Мономаха.

    Игорь (1036–1060) женился на германской принцессе Кунигунде, графине Орламюнде.

    Елизавета стала женой норвежского короля Гаральда Сурового (Гардрада).

    Анастасия вышла замуж за венгерского короля Андраша I.

    Анна вышла замуж за короля Франции Генриха I. Во Франции она стала известна как Анна Русская, или Анна Киевская.

    Через всех этих людей гены Рюрика поползли во все европейские страны.


    Глава 10
    Развитие Руси и раскол Рюриковичей


    Расширение Руси

    Сегодня мы называем Русью всю территорию, на которой обитали двенадцать племен, названных Нестором. Это справедливо не для любой эпохи.

    До 882 года Новгород и Киев существовали сами по себе, как два независимых государства. В 882 году Олег создал единое Киево-Новгородское княжество под управлением одной династии.

    Уже позже на стержень пути «из варяг в греки» окажутся нанизаны все племенные союзы славян и многие племенные союзы утро-финнов.

    Известно время, когда последнее восточнославянское племя — вятичи — начало платить дань Киеву. Это 964 год. С этих пор уже все восточнославянские племена подчинялись киевскому князю и входили в Древнерусское государство.

    До 964 года южнее волоков из Ловати в Днепр Русь тянулась узкой полосой вдоль Днепра — по обеим сторонам пути «из варяг в греки». А на значительном расстоянии от Днепра никакой Руси не было и в помине. Древляне, уличи и тиверцы, воевавшие с Олегом и Игорем; вятичи, примученные только Святославом, вовсе не считали себя Русью.

    Византийский император Константин Багрянородный в X веке писал, что лишь киевский регион назывался Русью. Все остальное «являлось «окраиной Руси», состоящей из славянских племен, которые платили дань киевскому князю».


    Многоплеменная Русь

    Древнюю Русь неправильно называть славянской страной. Ведь хотя славяне — самые многочисленные и наиболее культурные племена Руси, однако государство изначально складывалось как многонациональное.

    Даже славяне — вовсе не один народ. Напомню: словене ильменские и кривичи говорят на взаимно понятных, но разных языках. Они иноплеменники друг для друга. Документы писали на языке, который сегодня ученые называют «княжеский койнэ»[33]. На нем составлялись летописи, велись переговоры, говорили при дворе великого князя. А все племена говорили на своих языках.

    Племенные союзы финно-угров — меря, веси, мещеры, муромы, чуди — были ничем не хуже славянских. Муром, столица финно-угорского племени мурома, и Белоозеро, столица финно-угорского племени весь, были городами не меньше славянских.

    Про племенной союз вятичей, самый непокорный и дикий, вообще трудно сказать, «чей» он в большей степени: союз включал не только славянские племена и роды, но и много финских племен и родов.

    Дружина Олега состояла из людей, которые сообщили византийцам о себе: «Мы от рода росского: Карлы, Инегельд, Фарлоф, Вельмоуд, Рулав, Гуды, Руальд, Карл, Фаслав, Рюар, Актевоу, Труян, Лидул, Фаст, Стемид иже посланы от Ольга, великого князя росского…»

    В 882 году Олег привел под Киев многоплеменное войско славянских, балтских и финно-угорских народов, покоренных варягами. В его составе были племенные ополчения словен ильменских, кривичей, мери и чуди.

    Что русы покорили славян, балтов и финно-угров, знали и мусульмане. Вот место из книги персидского историка и ученого-энциклопедиста Ибн Русте, который в 1-й половине X века цитировал «Книгу путей и стран» арабского географа иранского происхождения Абу-ль-Касима Убайдаллаха ибн Абдаллаха ибн-Хордадбеха (ок. 820 — ок. 912/913, по др. данным — 885): «Что касается россов, то живут они на острове, окруженном озером. Окружность этого острова, на котором живут они, равняется трем дням пути. Покрыт он лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногой на землю, и она трясется по причине обилия в ней воды. Россы имеют царя, который зовется «каган россов». Они производят набеги на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут к хазарам и болгарам и продают там. Пашен они не имеют, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян. Когда у кого-нибудь из них родится сын, то он берет обнаженный меч, кладет его перед новорожденным и говорит: «Не оставлю тебе в наследство никакого имущества, а будешь иметь только то, что приобретешь этим мечом». Они не имеют ни недвижимого имущества, ни селений, ни пашен, единственный промысел их — торговля соболями, беличьими и другими мехами… Россы имеют много городов… Эти люди отважны и победоносны, когда они высаживаются на открытое место, никто не может противостоять им: они разрушают все, берут в рабство женщин и побежденных. Россы сильны и осторожны, и они не совершают походов на конях, а все их набеги и битвы совершаются только на кораблях…»

    Но в XI веке мусульманские авторы перестают различать россов и славян.

    Византийский император Константин VII Багрянородный перечисляет названия семи днепровских порогов и на росском, и на славянском языках.

    Первый порог называется Эссоупи, а по-славянски — «Не спи».

    Второй — Оулворси по-русски и Остров у порога по-славянски.

    Третий порог называется Геландри и Шум порога по-славянски.

    Четвертый по-русски называется Аифор, по-славянски — Неасит. Это название в современной литературе часто переводится как Неясыть, а Константин Багрянородный поясняет: порог называется так, потому что «в камнях порога гнездятся пеликаны».

    Пятый порог по-русски зовется Варуфорос, а по-славянски — Вулнипрах.

    Шестой по-русски называется Леанди, а по-славянски — Веручи.

    Седьмой порог по-русски зовется Струкун, а по-славянски — Напрези.

    В общем, славяне и россы — совсем не одно и то же, языки разные. Но и эти народы, и множество народов финского корня сливаются в общей для них Руси.

    Но эта многоплеменная, сложная, все расширяющаяся Русь все с большим трудом управляется одной семьей. В XI веке Рюриковичей так много, а Русь так многообразна и велика, что приходится специально продумать, как управлять и дальше.


    Лествичное право

    После смерти всех древнерусских князей, начиная со Святослава, начинались междоусобицы. В Европе существовал жесткий обычай, согласно которому наследовал отцу старший сын, и только старший сын. На Руси такого закона не было, да и не было идеи правления одной семьи.

    Мудрый князь Ярослав попытался дать закон, который бы позволил править Русью не семье, а целому РОДУ. Не выделять из Рюриковичей особой правящей семьи, превращая всех остальных в заведомо не правящих лиц… А чтобы ВЕСЬ род правил бы ВСЕЙ землей.

    Это было лествичное право. Похожие законы тогда действовали во многих славянских землях.

    Лествица, то есть лестница, — это список князей рода Рюриковичей по старшинству. Старший в роду должен «сидеть» в Киеве, «матери городов русских». Все остальные должны были почитать его «в отца место» и даже почтительно называть «отец». Всеми остальными городами и областями, разными по значению и по богатству, правили остальные князья… По старшинству.

    Ярослав Мудрый перед смертью разделил свою землю. Полоцкое княжество отошло потомкам его старшего сына Изяслава. Осиротелому племяннику Ростиславу выделили Ростовский удел. Пятеро же сыновей получили: Киев и Новгород — Изяслав (старший сын); Черниговщину и Муромо-Рязанскую землю — Святослав; Переяславль и Суздальскую землю — Всеволод, третий сын. Четвертый сын, Вячеслав, получил Смоленск, а младший, Игорь, — Владимир-Волынский. Уделы сыновей, внука и племянников не равнозначны, но так и должно быть.

    Киевский «старший стол» занимал старший из братьев, и потом он переходил по старшинству — братьям, а не детям старшего. Так же точно перемещались князья по другим «столам». Умер князь? Его место переходит не к сыну, а к следующему по старшинству брату. Так постепенно и восходит каждый Рюрикович к киевскому престолу: из менее богатой и почетной области в другую, побогаче и познаменитее.

    «Очередный» порядок знал очень уж много исключений. Если князь умирал, не побывав на киевском княжении, его потомки навсегда теряли право двигаться вверх по лествице.

    Кроме того, княжеский род разрастался. К концу XI века число одновременно живущих Рюриковичей превысило 30 человек. Владения каждого князя дробились, мельчали. На престолах оказывались все более дальние родственники, отношения между ними становились все запутаннее.

    Дядя всегда на поколение ближе к основателю рода. Но ведь он далеко не всегда старше по возрасту. Даже дети одного отца могут различаться по возрасту на 20 и на 30 лет, принадлежать к разным поколениям. Старший брат Юрия Долгорукого, Вячеслав, как-то сказал Юрию: «Я уже был бородат, когда ты родился». Устанавливать старшинство делалось все сложнее и сложнее.

    К тому же князья вынуждены были править, учитывая интересы не одной лествицы, а земель и городов, в которых сидели и которые воевали между собой… Не говоря уже о Новгороде и Пскове, которые сами призывали себе князей и не подчинялись лествице.


    Новая междоусобица

    Только самые первые перемещения по лествице совершились по воле Ярослава: в 1057 году (через три года после отца) умер Вячеслав. На его место в Смоленск перешел Игорь, а на место Игоря во Владимире-Волынском сел Ростислав.

    Через три года умер уже и Игорь в возрасте всего 24 лет. Он оставил малолетних сыновей Давида и Всеволода. По решению старших Ярославичей эти дети стали князьями-изгоями и не наследовали своему отцу. После многих приключений Давид получил удел в Дорогобыче, судьба Всеволода Игоревича неизвестна. Это еще по лествице…

    А главное — решением старших князей Ростилав нового престола в Смоленске не получил. Это уже не по лествице! Ростислав обиделся, бежал в Тьмутаракань и стал оттуда готовиться «навести справедливость». Не успел: греки отравили Ростислава, опасаясь его невероятной воинственности и неуживчивости — Ростислав угрожал и их владениям.

    Но ведь получалось — Ярославичи нарушили лествицу, попрали справедливость и «очередный порядок». Полоцкий князь Всеслав, внук старшего сына Ярослава, пошел войной на Киев, чтобы восстановить справедливость. Всеслава разбили, справедливость осталась попранной, а его самого кинули в тюрьму в Киеве.

    В 1068 году на Русь напали половцы. Киевляне собрали вече, потребовали от князей дать им коней и оружие. Изяслав то ли не нашел нужным вооружить киевлян, считая, что и без них разобьет половцев, то ли побоялся вооружать народ.

    Киевляне восстали, выгнали князей Ярославичей, а Всеслава выпустили из тюрьмы и сделали своим князем. Всеслав половцев отбил.

    Изяслав «восстановил справедливость» с помощью польского короля Болеслава II и его войска. В 1069 году он захватил Киев, а Всеслава выгнал и оттуда, и из Полоцка.

    Всеслав уже не смог вернуть Киев, но Полоцк отбил, сел на «отеческом столе», а Изяслав волей-неволей был вынужден начать с ним переговоры.

    Но тогда против Изяслава выступили два других сына Ярослава — Святослав и Всеволод. Они заставили Изяслава уйти из Киева, и там сел Святослав.

    Он умер в 1076 году, и опять возникла междоусобица. Всеволод войны не хотел и без боя уступил Киев вернувшемуся Изяславу, а сам остался в Чернигове.

    Получалось: дети Святослава, Игоря и Вячеслава стали изгоями! Раз их отцы не побывали на киевском престоле, они уже не имели права его занимать. А это ведь тоже несправедливо… Эти изгои бежали в Тьмутаракань — по примеру троюродного брата Ростислава.

    В 1078 году Олег Святославич пошел войной на Изяслава, требуя себе престола и справедливости. С собой он пригласил половцев. Родной дядя Олега, Изяслав, погиб в битве, но Олег потерпел поражение. И опять бежал в Тьмутаракань.

    Великим князем киевским стал последний еще не убитый сын Ярослава — Всеволод. Он сидел на престоле долго, до естественной смерти в 1093 году.

    После смерти Всеволода опять возникла междоусобица: кому сидеть в Киеве? Сын Всеволода, Владимир Мономах, не стал вести войны, уступил княжение сыну Изяслава, Святополку. В этом же 1093 году на Русь в очередной раз напали половцы. Их привел все тот же Олег Святославич. Он осадил Владимира Мономаха в Чернигове и потребовал себе этот город — ведь раньше там сидел его отец. Владимир бился с ним восемь дней. Он не впустил половцев в острог, но половцы грабили людей, угоняли их в рабство. Везде, сколько хватало глаз, горели села и монастыри. Тогда Мономах сказал: «Не хвалиться поганым!» — отдал Олегу Чернигов, а сам пошел на отцово княжение в Переяславль.

    В дружине его не было и ста человек, считая жен и детей. С нею поехал Владимир из Чернигова в Переяславль прямо сквозь половецкое войско. В своей книге Мономах говорит, что степняки облизывались на руссов, как волки, но напасть не посмели.

    Одновременно на Волыни шла война между сыновьями Ростислава и Давидом Игоревичем. В конце концов Давид захватил и удержал Владимир-Волынский, а в остальных городах Червоной Руси засели Ростиславичи и точили оружие, выжидали удобного момента. На северо-западе Всеслав Полоцкий тоже теснил Ярославичей.

    Междоусобица сменяла междоусобицу, по всей Руси полыхало. Рюриковичи? Да, но все они воюют друг с другом. Это тот случай, когда личная значительность только во вред — кто умнее, тот, конечно же, сможет причинить родственникам больше вреда.


    Владимир Мономах

    Владимир Всеволодович Мономах, во крещении Василий (1053–1125), — один из самых знаменитых князей Древней Руси. Однако и о нем мы знаем далеко не все.

    Он — внук Ярицлейфа Скупого, сын Всеволода Ярославича и византийской принцессы, имя которой неизвестно: по одной версии — Анна, по другой — Мария. Уже говорилось, что, вполне возможно, он внук не Ярицлейфа, а Олафа Святого.

    Есть легенда, что византийский император Константин IX Мономах подарил внуку головной убор византийских императоров — шапку Мономаха. Этот символ русского самодержавия, золотая филигранная шапка с собольей опушкой, с украшениями из драгоценных камней, увенчанная золотым крестом, до сих пор хранится в Оружейной палате Кремля.

    В действительности шапка Мономаха не имеет к Владимиру Всеволодовичу никакого отношения. Император Константин умер, когда одному из его внуков, Владимиру, было всего два года. Вряд ли он мог предположить, что этот малыш станет великим князем и войдет в историю. Изготовили шапку, вероятно, в конце XIII или в начале XIV века.

    Впервые шапка Мономаха упоминается в 1518 году — как дар Константина Мономаха внуку. Эта шапка должна была символизировать преемственность власти московитских царей от византийских императоров.

    Мы знаем, что первым браком Мономах был женат на дочери последнего англосаксонского короля Гарольда Несчастливца. В 1066 году Англию захватил нормандский герцог Вильгельм (Гильом). Король англов Гарольд погиб в битве при Гастингсе. Его жена, Элдгита Лебединая Шея, и несколько детей бежали во Фландрию, а потом поселились у брата Элдгиты, Свена, короля Дании.

    В 1074 году Владимир Мономах женился на Гите Уэссекской, английской принцессе. Она — мать Мстислава Великого, которого в западных источниках называли, как и деда, Гаральдом.

    По одной версии, Гита участвовала в Первом крестовом походе 1095–1098 годов, умерла и погребена в Палестине в 1098 году. По другим сведениям, она скончалась в Смоленске в 1107 году, в возрасте примерно 50 лет.

    После Гиты у Владимира Всеволодовича была неизвестная по имени жена, мать Юрия Долгорукого. Она умерла 8 мая 1107 г., но некоторые историки думают, что речь в этом случает идет о Гите. Как и в других случаях, летописцы «слепляют» между собой разных людей. Личность человека для них менее важна, чем функция, принадлежность к семье, место в иерархии. Жена князя? Это намного важнее, чем «как звали».

    Позже Мономах женился на Евфимии, которая на год пережила его и скончалась в 1126 году. О Евфимии мы тоже не знаем абсолютно ничего — это только имя из летописи, за которым решительно ничего не стоит.

    Владимир считался образцом рыцаря и воина. Уже на склоне лет он писал в «Поучении» детям: «Любя охоту, часто ловил зверей с отцом. Своими руками в густых лесах вязал я диких коней сразу по несколько. Два раза буйный тур метал меня на рогах, олень бодал, лось топтал ногами, вепрь сорвал меч с бедра моего. Медведь порвал седло; лютый зверь[34] однажды бросился и повалил коня вместе со мной. Сколько раз я падал с лошади! Дважды разбивал себе голову, повреждал руки и ногу, не дорожа жизнью в юности и не щадя головы своей».

    По собственным подсчетам Мономаха, «всех походов моих было 83, а других маловажных не упомню. Я заключил с половцами 19 мирных договоров, взял в плен более 100 лучших их князей и выпустил из неволи, а более двухсот казнил и потопил в реках».

    Еще при жизни отца он 12 раз воевал с половцами. В 1081 году двадцатисемилетний князь Владимир разгромил и пленил ханов Асадука и Саука под Новгородом Северским, отняв и освободив захваченных на Руси пленников. А в 1082 году за рекой Сулой опять разбил половцев и убил двух ханов — Осеня и Сакзю.


    Формула Любечского съезда

    При Мономахе Русь становилась все более богатой и сильной. А потому ее отдельные области все больше могли жить и сами по себе.

    Русь развивалась, вчерашние племена переходили к цивилизованной жизни. Стало незачем мириться с ролью периферии Киева и Новгорода. Местные центры властно заявляли о себе.

    Никто не оспаривал право Рюриковичей править, но сами Рюриковичи так размножились, что у полусамостоятельных земель не было проблемы выбрать «своего» князя. А ведь Рюриковичи, при всех их несомненных достоинствах, не были дружным родом. Да и родственники они уже довольно отдаленные.

    Мудрый и популярный Владимир Мономах предложил всем князьям собраться на съезд, чтобы договориться по-хорошему. В 1097 году в город Любечь приехали Святополк Изяславич, Владимир Всеволодович, Давид и Олег Святославичи, Давид Игоревич и Василько Ростиславич.

    «Зачем губим Русскую землю, навлекая сами на себя ссоры, а половцы землю нашу расхищают и радуются, что нас раздирают усобицы?» — дружно говорили князья. И порешили: «Есть всего один способ блюсти землю Русскую. Кождо да держитъ Отчину свою».

    Интересно, что во всех учебниках и популярных книгах советского времени первая часть этой формулы не приводилась. Получалось, что Рюриковичи просто растащили Русь на свои уделы и ничем больше не интересовались. А это не так… Держание «Отчины своей» означало, конечно, появление местных династий. Но их появление и укрепление должно было привести к торжеству общего дела — к укреплению Руси. Рюриковичи, при всех своих недостатках, радели за Русь. Они не хотели ее «отпускать», это факт. Да и как уйти из Руси? «Уйти» означало просто отдать Русь какой-то другой династии, самим же уйти в историческое небытие.

    Но Рюриковичи стремились сохранить целостность Руси под владычеством своего рода. Они старались изо всех сил развести интересы разных ветвей рода и отдельных людей. На соблюдении договоренностей все князья целовали друг другу крест, поклявшись: «Если теперь кто покусится на чужую Отчину, да будет против него крест честной и вся земля Русская».

    Все замечательно, но оказалось не особенно достижимым. Уже по пути со съезда Святополк Изяславич и Давид Игоревич захватили Василька Ростиславича и ослепили его в Белгороде: не иначе, чтобы «не покушаться» на чужую Отчину. Узнав об этом, Владимир пришел в ужас, тотчас послал за Давидом и Олегом Святославичами и выступил против Святополка.

    Киевляне же послали к Владимиру его мачеху, а с ней митрополита Николу, чтобы те умоляли князя не начинать новой усобицы и не разорять Русской земли. Как будто не они уже начали! Навести жесткий порядок вооруженной рукой Владимир не смог. Он сказал только одно — мудрое и горькое: «Воистину, отцы и деды наши сохранили землю Русскую. Мы же хотим ее погубить».

    Но пришлось внять мольбам княгини… Однако дипломатически давил на дальних родственников. Князья начали переписываться, помирились со Святополком. С Давидом Игоревичем Святополк и Ростиславичи воевали еще три года, пока в августе 1100 года не заставили явиться на княжеский суд в город Витичев. Сюда же приехали Владимир Мономах, Святополк, Давид и Олег Святославичи. Обвинял Давида Владимир. Давид слишком откровенно был виноват, и князья решили посадить его в Бужске.

    Князья и дальше делили Русь, мирились и воевали. Мономах не принимал участия в междоусобиях, но воевал с половцами и организовывал союзы князей против Степи. Это получалось: в 1103, 1107, 1110, 1111 годах объединения княжеских дружин ходили на половцев.

    Поход 1111 года был последним крупным событием в княжение Святополка Изяславича. После Пасхи он разболелся и скончался 16 апреля 1113 года. Киевляне его не любили как человека несправедливого, корыстного и жадного. Князь опирался на ростовщиков, угнетал киевлян, приблизил к себе еврейских торговцев.

    17 апреля киевляне восстали и разграбили двор тысяцкого Путяты — за излишнюю близость к Святополку — и устроили еврейский погром.

    По одной версии, киевляне ударили в вечевые колокола, и пока одни грабили еврейские дома, другие позвали на княжение популярного Владимира Мономаха: «Пойди, князь, на стол отцовский и дедовский».

    По другой версии, Владимира позвали «лучшие мужи» из киевлян, в обход веча, говоря: «Пойди, князь, в Киев. Если же не пойдешь, то много зла произойдет. Не только Путятин двор, или сотских, или евреев пограбят, но нападут еще и на невестку твою, и на бояр, и на монастыри».

    По третьей версии, Владимир Мономах пришел сам.

    По четвертой — его позвали избиваемые евреи, прося защитить и прекратить безобразия.

    Что здесь правда — до конца трудно разобраться. Но вот что факт — Владимир Мономах в Киев вошел. Он подавил бунт, прекратил погром и стал великим князем киевским — в обход старшинства.

    Так решения Любечского съезда оказались полностью нарушены всего через 16 лет после его созыва. И нарушил их самый популярный и самый сильный князь Руси, который сам же этот съезд и собирал.

    Одно хорошо — именно этот князь обеспечил порядок среди князей, объединил Русь и прекратил половецкие набеги.


    Последний взлет Древней Руси

    Мономах оказался прекрасным великим князем. Железной рукой он навел порядок среди князей. На Новгородскую землю его власть фактически не распространялась, хотя и новгородских бояр он привел к присяге в 1118 году. Но остальные земли он сумел объединить. Авторитет Владимира Мономаха был громаден, его слушались почти все. А редких ослушников великий князь карал быстро и жестоко.

    В 1116 году Владимир с сыновьями и другими князьями осадил Минск. Князь Глеб Всеславич вышел из города со своими детьми, кланялся и обещал во всем слушаться Владимира. А в 1120 году Глеба пришлось вывести из Минска и привезти в Киев в оковах.

    Объединив Русь, Мономах нанес несколько поражений половцам, и набеги на Русь прекратились. После этого авторитет великого князя взлетел на еще большую высоту.

    Время, когда Мономах сидел на киевском столе, было периодом последнего усиления Древней Руси как единого государства. Владимир Мономах сам и через своих сыновей управлял 75 % территории Древнерусского государства.

    Он внес изменения в Русскую правду, стремясь создать новые законы для всей Руси: Пространную Правду[35].

    При Владимире Мономахе между Рюриковичами стали заключать династические браки. Как раньше между королями, конунгами — и Рюриковичами. Ярослав Святополчич и Всеволод Ольгович были женаты на внучках Мономаха, Всеволодко Гродненский был женат на дочери Мономаха Агафье. Цель браков понятна — по новой сблизить уже далеко разошедшихся родственников, потерявших ощущение единства.

    Но эти браки помогали мало. В 1118 году Владимир с другими князьями два месяца осаждал Владимир Волынский. Князь Ярослав Святославич помирился с Мономахом, но вскоре выгнал свою жену дочь Мономаха, позвал поляков и начал с тестем новую войну. В 1119 году Владимир во второй раз пошел на Ярополка и выгнал его из Владимира Волынского, который отдал своему сыну Роману.

    Гораздо в большей степени, чем на браках, временное единство государства держалось на авторитете Мономаха, на необходимости вести войны с общим грозным врагом — половцами.

    В 1116–1117 годах по поручению Владимира Мономаха монах Выдубецкого монастыря Сильвестр создал новую редакцию «Повести временных лет». Много информации оказалось потеряно, но именно эта редакция, которая устраивала Мономаха, и дошла до наших дней.

    Прокняжив в Киеве тринадцать лет, Владимир скончался 19 мая 1125 года. Он погребен в киевской Софии рядом с гробом отца.


    Мстислав Великий

    Как ни хотел Мономах сохранить единство Руси, а однако он сам наплодил столько детей, что в условиях лествицы получился только новый виток развала.

    Судите сами: от Гиты (Эдгиты) уэссекской, дочери Гарольда II Несчастливца, он имел нескольких сыновей — причем все с языческими именами:

    Мстислав Великий (1076–1132), великий князь киевский с 112 5 года.

    Изяслав (1078–1096), князь курский.

    Святослав (1079–1114), князь смоленский и переяславский.

    Ярополк (1082–1139), великий князь киевский с 1132 года.

    Вячеслав (1083–1154), князь туровский, великий князь киевский в 1139, 1150, 1151–1154 годах.

    Из всего этого выводка только Роман (1081–1119) носил христианское имя.

    О второй жене Владимира Мономаха мы почти ничего не знаем. Часто предполагают, что она — гречанка; по крайней мере, у ее детей имена христианские.

    Это Юрий Долгорукий (1091–1157), князь суздальский, великий князь киевский в 1149–1150 годах и с 1155 года.

    Это Андрей (1102–1142), князь волынский, князь переяславский.

    Были и дочери: Мария или Марина (умерла в 1146 или в 1147 году; — она была замужем за византийцем Лжедиогеном. Евфимия умерла в 1139 году она вышла замуж за короля Венгрии Кальмана I. Еще двух дочерей мы знаем только по именам: Евдоксия и Агафия.

    После Владимира Мономаха великим князем стал его старший сын, Мстислав Великий. Мстислав продолжал политику отца, Русь прожила как единое государство до смерти Мстислава в 1132 году.

    Мстислав еще раз отредактировал «Повесть временных лет», внес изменения в новгородские летописи[36], заказал знаменитое напрестольное «Мстиславово Евангелие»: специально для достроенного в 1111 году Георгиевского собора Юрьева монастыря в Новгороде. Крещен-то Мстислав был Георгием…

    Железной рукой Мстислав изгнал из Полоцка Всеславичей. При нем ослабели и черниговские Святославичи: Муромо-Рязанская земля выделилась из Черниговской, стала отдельным самостоятельным княжеством.

    Мстислав продолжал династические браки между разными ветвями Рюриковичей. На дочерях Мстислава Владимировича (внучках Мономаха) были женаты Ярослав Святополчич (убит в 1123 году при попытке вернуть себе Владимир-Волынский) и Всеволод Ольгович (черниговский князь с 1127 года). На дочери Мономаха Агафье был женат Всеволодко Городенский. Роман Владимирович был женат на дочери Володаря Ростиславича Перемышльского.

    Это не мешало все новым и новым междоусобицам. После смерти Ростислава Мстиславича в 1167 году Владимир оказался старшим среди Мономашичей, но сил для захвата и удержания Киева не имел. Поэтому он вместе с сыновьями Ростислава призвал Мстислава Изяславича на великое княжение. Себе он хотел в придачу к Триполю получить Торческ со всем Поросьем.

    Мстислав, однако, узнав о сговоре, посадил Владимира в Вышгороде. После этого Владимир и Мстислав договорились оставаться при старых волостях. Боярин Василь Настасьич донес великому князю о том, что Владимир стал строить против него новые козни. Мстислав вызвал Владимира на суд, но в конце концов предложил Владимиру поцеловать крест и разойтись с миром.

    Владимир все искал поддержки то у черных клобуков, то у берендеев. Берендеи прогнали его, чуть не убив. Владимир Мстиславич как клятвопреступник должен был скитаться по княжествам. Узнав о смерти Владимира Андреевича, Владимир Мстиславич явился в Дорогобуж. Сначала он дал обещание и семье покойного князя, и боярам, что не сделает им ничего дурного. А потом, войдя в город, отнял имения у бояр Владимира Андреевича и изгнал вдову из города.

    Впрочем, описания всевозможных междоусобных безобразий может занять не одну толстую книгу.

    Мстислав же старался то мирить князей, то усмирял их силой. Сходность в том, что у него самого детей было много: четверо сыновей от дочери сербского жупана, и угорского бана, и палатина Белуша:

    — князь дорогобужский с 1202 года Мстислав;

    — князь новогородкий в 1182–1184, 1187–1196, 1197–1199 годах и новоторжский в 1196–1197 годах Ярослав;

    — княживший после 1202 года Ростислав;

    — убитый венграми под Галичем Святослав.

    Стоило умереть Мстиславу — и распри начались уже между потомками самого Мономаха и потомками его собственных разных сыновей. Ольговичи тут же воспользовались этим, и сразу после кончины Мстислава Древнерусское государство окончательно расчленилось.

    Поэтому время наступления феодальной раздробленности на Руси разные ученые называют разное: то со смерти конунга Ярицлейва (Ярослава Мудрого) в 1054 году, то с Любечского съезда 1097 года, то со смерти Мстислава, с 1132 года.


    Глава 11
    Русь и династия в 1132–1224 годах


    Уменьшение роли центра

    Долгое время Русь была своего рода торговой факторией Рюриковичей, куда они отвозили дань. Путь «из варяг в греки» был самым развитым, самым культурным центром — своего рода стержнем, на который нанизывалась более дикая племенная Русь.

    К XIII веку остальные земли Руси поднимаются.

    Юго-Запад, Червонная Русь, в XII–XIII веках переживает стремительный подъем хозяйства. В IX–X веках это малоразвитая и малокультурная окраина. Теперь — молодой, очень динамичный регион, который активно торгует с Германией и Польшей, в котором происходит устойчивый экономический рост.

    Северо-Восточная Русь, Ростово-Суздальская, позже Суздальско-Владимирская Русь, в XII–XIII веках растет и развивается буквально взрывообразно.

    Таким образом, основными центрами Руси стали Юго-Западная Русь с Галицко-Волынским княжеством, Северо-Запад, то есть земли Новгорода, и Северо-Восток с Владимиро-Суздальским княжеством.

    Второе событие: утрачивает значение сама Византия. ВIX–X веках это богатейшее и сильнейшее государство Европы. К XIII веку Византия так ослабевает, что в 1204 году крестоносцы захватывают Константинополь и основывают на месте Византии Латинскую империю. Сбывать дань и товары с Востока стало негде. Путь «из варяг в греки» потерял прежнее значение. Вместе с ним утратил значение и Киев. Киевщина перестала быть ядром Руси.

    Получается — теперь разные земли могут жить сами по себе. И не потому, что Русь утратила что-то, — наоборот, потому что Русь стала богаче, независимее, сильнее.

    Кроме того, сам род Рюрика размножился, князей стало много. В IX веке была одна семья князей; в X — несколько семей близких родственников. К концу XII — началу XIII века на Руси возникло уже больше полусотни княжеств. На престолах этих княжеств сидели все более и более дальние родственники.


    Разветвление династии

    Первое разветвление династии на разные линии началось еще с сыновей Владимира Святого. Его сын Изяслав Владимирович по матери происходил от последнего полоцкого князя-нерюриковича — Рогволда. Пошедших от него полоцких Изяславичей называли поэтому Рогволожьими внуками. Изяслав, внук Рогволда, сначала стал наместником великого князя киевского в Полоцке. По лествичному праву после смерти Изяслава в Полоцк надо было отправить одного из младших сыновей Владимира… В других случаях этот принцип действовал! После смерти Вышеслава в Новгороде сел Ярослав, переведенный из Ростова. Когда во Владимире-Волынском умер Всеволод, на его место сел Позвизд.

    Но в Полоцке продолждали править сыновья Изяслава, Всеслав Изяславич (1001–1003) и Брячислав Изяславич (1003–1044). Внук Изяслава Всеслав Брячиславич тоже правил в Полоцке. Кличка его была Чародей — не первый вещий князь из Рюриковичей!

    Смута киевского восстания 1068 года закинула его (единственного из полоцких князей!) на великокняжеский престол — но это было исключительное явление! Вместо потомков Изяслава в Полоцке на короткое время сели туровские князья Мстислав Изяславич (1069) и Святополк Изяславич (1069–1071).

    Но не удержались в Полоцке эти князья, а Вячеслав Чародей не остался в Киеве и стал полоцким князем повторно, и на этот раз очень надолго (1071–1101).

    После его смерти Полоцкое княжество распадается на 6 уделов. Ученые спорят, кто именно из его сыновей получил какой именно удел, кто был старше и кто правил в самом Полоцке… Но главное — потомки Изяслава остались князьями Полоцкой земли, и именно Полоцкой земли.

    Известны такие полоцкие князья, как Рогволд, или Борис Всеславович, упоминаемый в 1127–1128 годах, и Давид Всеславович (1128–1129).

    На краткий миг опять захватывают Полоцк Мономашичи, но всего на три года. А потом в Полоцкой земле утверждается сразу несколько линий полоцких Изяславичей.

    Витебская линия — Василько Святославович (1132–1144), а потом вторично 1159–1162 годы; Друцкая линия — Рогволд-Василий Борисович (1122–1151); Минская линия — Ростислав Глебович (1151–1159); и опять Рогволд-Василий Борисович (1159-П62).

    Его сменяет Всеслав Василькович Витебский (1162–1167) — сразу понятно, из какой он линии! Он же сидит на престоле Полоцка вторично, в 1167–1180 годах. Его правление на краткое время разрывает правление Володаря Глебовича Минского в 1167 году, а после него на престол садится его сын Борис Володарович — до 1186 года.

    Полоцкие князья Минской линии Василько (1186–1216) и Василий (1216–1220) сменяются князьями Друцкой линии, имена которых неизвестны. Опять появление «чужеродного» князя из Смоленских Ростиславичей, Святослава Мстиславича (1222–1232), и возвращение на традиционный престол Витебской линии полоцких князей в лице Брячислава Васильковича (1232 — и, скорее всего, до 1248).

    Брячислава сменяет его зять, литовский князь Товтивил, потом сын Константин Брячиславич Безрукий… Так и сменяют друг друга явные родственники, литовцы-аукшайты и русские, пока на престоле Полоцкого княжества не усаживаются Гедиминовичи, с 1307 года.

    Но и тогда, и позже, когда в 1504 году Полоцкое княжество преобразуют в воеводство, потомки Полоцкой династии, потомки Рогволда и Владимира Красное Солнышко сохраняют свои земли и статус высшей аристократии Великого княжества Литовского и Русского.


    Галицкие Ростиславичи (первая Галицкая династия)

    Старший сын Ярослава Мудрого, Владимир, умер в 1052 году, раньше отца. По лествичному праву его сын Ростислав признавался изгоем, без права занимать престол. Но когда Ярослав разделял Южную Русь между старшими сыновьями Изяславом, Святославом и Всеволодом, Ростислав сумел вклиниться в раздел — отвоевал Тьмутаракань у родного дяди Святослава. Он вопиюще нарушил лествичное право, дважды изгоняя из Тьмутаракани сына и наместника Святослава, своего двоюродного брата Глеба. И основал династию!

    Его сыновья отбили Перемышль и Теребовль, уничтожив Ярополка Изяславича, князя волынского и туровского. Их владения сначала влились в Галицкое княжество, а потом пресеклась и сама династия (в 1198 году). Но династия, пусть короткая, была.


    Туровские Изяславичи

    В 1162 году правнук Изяслава киевского и праправнук Ярицлейфа-Ярослава Юрий Святополчич (внук по матери Мстислава Великого) смог утвердиться на престоле Турова и сохранил его за своими потомками.


    Святославичи

    После смерти на киевском княжении Святослава Ярославича в 1076 году Изяслав Ярославич вернулся в Киев. Чернигов удержал Всеволод Ярославич. Святославичи Роман и Олег в союзе с половцами начали борьбу за бывшие владения своего отца. В этой борьбе в 1078 году погибли Изяслав Ярославич и союзник Олега Борис Вячеславич, в 1096 году — сын Мономаха Изяслав.

    В 1097 году по решению Любечского съезда Святославичи получили отцовское наследство.

    В 1127 году потомки Ярослава Святославича выделились в отдельную ветвь.

    В 1167 году угасла черниговская ветвь потомков Давида Святославича, а в Чернигове осели потомки Всеволода Ольговича, в Новгороде-Северском и Курске — потомки Святослава Ольговича.


    Мономаховичи (Мономашичи)

    Название «Мономашичи» закрепилось за потомством Всеволода Ярославича. Применяется оно с 1093 года. Русь помнила, что в период правления Владимира Мономаха и его сына Мстислава киевские князья восстановили свой прямой контроль над всей Русью вплоть до Полоцка и Турова, за исключением юго-западных владений Ростиславичей и Левобережных владений Святославичей.

    Мономаховичи разветвились на линии Мстиславичей, а Мстиславичи, в свою очередь, на Изяславичей Волынских (с 1198 года выделились и Романовичи Галицкие), Ростиславичей Смоленских, Юрьевичей Владимирских — от Юрия Долгорукого.


    Раскол самой Руси

    В XII–XIII веках шло образование семейных династий в разных землях. А развитие экономики делало Киев все менее привлекательным.

    Русь богатела — но не в десятки же раз. То богатство, что раньше накапливалось в Киеве и уходило в Византию, распределяется теперь по всей Руси гораздо более равномерно. В целом страна становилась все более богатой, но князья стали намного беднее предков. А кроме того, все это вело к постепенному обнищанию Киева.

    Из других княжеств пытаются захватить Киев, но никому не удается в нем удержаться надолго. Все сильные, все богатые, у всех сильные дружины. Нет того, кто мог бы объединить Русь силой оружия или силой авторитета — как Мономах.

    С 1146 по 1176 год, всего за тридцать лет, в Киеве сменилось двадцать восемь князей.

    В 1155–1157 годах Долгорукий сидит на киевском столе, оставаясь князем суздальским. «С ним не ужити…» — говорят киевляне. Но пока деваться некуда, уживаются.

    Как только умер князь Юрий (по одной из версий, он был отравлен киевлянами), горожане восстают и истребляют пришедших с Юрием суздальцев. В 1168 году на киевский престол воссел Мстислав Изяславич, сын Изяслава Мстиславича — того самого, у кого Киев отнял Юрий Долгорукий.

    Но тут сын Юрия Долгорукого, суздальский князь Андрей Юрьевич Боголюбский, бросил на Киев большое войско. К нему присоединились 11 других князей, как с северо-востока, так и с юга Руси, да еще половцы.

    В 1169 году союзники взяли и разграбили Киев. Они вели себя как в столице вражеского государства, подожгли даже Киево-Печерский монастырь.

    Впервые в истории Руси захвативший Киев Андрей Боголюбский стать великим князем не захотел, а посадил на престол своего младшего брата Глеба. Это ли не показатель захудания Киева?

    И потом суздальские князья не раз распоряжались киевским престолом; Андрей Боголюбский то сажал на киевский стол смоленского князя Романа, то пытался согнать его с киевского стола и даже выгнать его братьев с Руси. Князь Роман с братьями выступил против Андрея Боголюбского и наголову разбил его войско; тем самым он отстоял себе Киев.

    Но что характерно — появились князья, которые НЕ ХОТЕЛИ жить в Киеве. Судьбы разных частей Руси, а вместе с ними и Рюриковичей, начали расходиться. Потому что, оказываясь в разных областях Руси, князья волей-неволей начинали приспосабливаться к этим разным условиям. Менялись их характер, поведение, даже стремления и интересы.


    Вечевой Север

    В IX–X веках разница между вечевым Севером и монархическим Югом Руси была в том, что на Севере князья действовали на основе договора, а на Юге — путем завоевания.

    В 1015 году Ярослав Мудрый дал жалованные грамоты вольности новгородской. В соответствии с ними князь — не господин Новгорода, а его служилый человек. Новгород заключает с князем договор-ряд, в котором оговариваются условия службы князя и обязанности города. Если князь нарушает договор, ему вполне можно указать дорогу вон из Новгорода.

    Несколько веков князья, которых звал Господин Великий Новгород, клялись не нарушать данных Ярославом вольностей и приносили присягу, положив руку на эти грамоты.

    В 1136 году фактически произошла революция, окончательно установившая в Новгороде вечевой строй. С тех пор Новгородом окончательно правило вече, а князь заключал с ним договор (как называли его на Руси — ряд). К сожалению, грамоты Ярослава, его «устав», полностью не сохранились. Но сохранилось несколько «рядов» Новгорода с князьями.

    Князь был необходим как глава войска, но роль его в государстве была служебной, а условия оговаривались жестко и строго: столько-то покосов для лошадей княжеской дружины, такое-то количество хлеба и мяса для прокорма; столько-то платить оружейникам за починку кольчуги или за новый меч…

    Так же жестко оговаривалось, что князь не должен вторгаться в дела управления: не ставить своих людей в администрации, не раздавать земель (ведь они не княжеские, они новгородские), не судить подданных Новгорода, «а самосуда не замышляти».

    Князь должен был жить за чертой города, в Ярославовом Городище. Он не должен был принимать к себе новгородцев в дружинники или в зависимые люди, приобретать любую собственность. «А тебе, княже, ни твоей княгине, ни твоим боярам, ни твоим дворянам сел не держати, ни купити ни даром принимати по всей волости Новгородской».

    К князю обращались «государь», а не «господин». Господин Великий Новгород не знал других господ. Город мог приказать князю начать или кончить войну.

    В 1266 году князь Ярослав хотел идти войной на Псков, «новгородцы же возбраниша ему», и князь «отослал полки назадо».

    Если князь нарушал вольности, нарушал ряд, переставал нравиться новгородцам, они поступали очень просто: открывали городские ворота и сообщали, что «перед князем путь чист».

    В 1212 году новгородцы «показаша путь» князю Всеволоду, заявив «не хочем тебе, пойди, камо хочеши».

    В 1230 году так же поступили с князем Ростиславом: «Ты пойди прочь, а мы себе князя промыслим».

    И в 1270 году князь Ярослав Ярославич «пошел из города поневоли». А попробовал бы не пойти, когда сказано: «Княже! Поеде проче, не хотим тебе, али идем, весь Новгород прогонит тебе».

    Бывало и обратное — князь хочет уйти, его удерживают.

    В 1269 году князь Ярослав остановил Тевтонский орден под Раковором-Раквере и собирался уехать из Новгорода — дело сделано. Новгородцы же кланялись ему со словами: «Княже! От нас не езди; бо еще не добре… умирилися с немцами».

    Всего же с 1095 по 1304 год князей сменили 58 раз. Многие князья сидели на новгородском столе по два раза, а рекорд побил Александр Невский — перед ним ворота открывали трижды. Всего же княжило в Новгороде за эти годы 40 человек.

    Потому на северо-западе Руси, в Новгороде и Пскове, не возникло особых династий. Не было и князей с особыми «северо-западными» интересами, способами вести политику, поведением, нравом.

    А вот Северо-Восток и Юго-Запад породили очень разные линии Рюриковичей.


    Князья Северо-Востока

    В XII–XIII веках князья Северо-Восточной Руси все больше теряли связь с остальной Русью. Очень уж по-другому тут жили…

    На Киевщине безморозный период длится 200 дней, а в междуречье Оки и Волги — не больше 150 дней, меньшая часть года. На северо-востоке Руси короткие весна и осень. Пахать и сеять приходится очень быстро. Зима долгая и суровая — нужен теплый дом, много дров. Зато здесь мало людей и много природных ресурсов.

    Первоначально леса всей Европы умеренного пояса осваивались подсечно-огневым методом. Выбирают участок среди леса, не больше гектара. За год-два до того, как на нем будут работать, деревья подсекают, чтобы движение соков прекратилось, деревья погибли бы и хорошенько просохли. Весной, выбрав сухую погоду, лес поджигают. Потом участок с еще дымящимися корневищами и еще теплой золой обрабатывают и сажают зерно.

    В первый год урожай колоссальный — с целинного участка, удобренного пеплом сгоревшего леса, можно получить в сорок, в пятьдесят, даже в сто раз больше зерна, чем посадили. На второй год урожай поскромнее — сам-тридцать, даже сам-десять. На третий год может быть еще меньше. За эти годы ищут, намечают новые участки, а на четвертый или пятый год истощенную землю забрасывают. Может быть, к ней вернутся через много лет. Может быть, не вернутся никогда.

    Для такого примитивного хозяйства нужно много незаселенной, покрытой лесом земли. Как только плотность населения станет больше, для подсечно-огневого земледелия земли начинает не хватать.

    Это очень расточительный способ ведения хозяйства. При нем постоянно гибнут большие массивы леса, а вместе с ними — множество мелких животных и растений (не говоря о самой древесине). Такое могут позволить себе только люди, у которых очень, очень много земли.

    В Южной Польше и на Украине подсечно-огневое земледелие господствовало со II века до Р.Х. по V век после Р.Х. В VII веке такого хозяйствования уже нет ни в Польше, ни в Галицко-Волынской Руси. В X веке подсечно-огневое земледелие исчезает во всех землях Древней Руси, кроме Северо-Востока. Здесь подсечно-огневое земледелие исчезает только в XV–XVI веках, к эпохе Ивана III и Ивана IV Грозного.

    То же касается роли охоты на диких зверей.

    В кухонных кучах сел Польши, Чехии, Волыни уже в IX веке кости диких зверей — исключение из правил. На Украине они исчезают чуть позже — к XII веку.

    На Северо-Востоке звериные кости в сельских кухонных кучах обычны и в XIV, и в XV веке, составляя в отдаленных районах до 30 % всех находок.

    Также «задерживаются» не только формы ведения хозяйства, но и общественные отношения. Крестьянская община в Германии исчезла уже в XIII веке, в Польше, на Волыни — в XV. В Российской империи общине нанес удар П. А. Столыпин в 1905 году, а в СССР крестьянскую общину-колхоз сохраняли до самого последнего времени.

    Дело, разумеется, не только в охоте и в подсечно-огневом земледелии. И трехполье можно вести очень по-разному. Например, можно забрасывать землю, как только она становится менее урожайной, и переселяться на еще нетронутые, целинные земли. Там тоже вырубается лес, заводится трехпольное хозяйство… до тех пор, пока земля родит. Вроде бы мы имеем дело с вполне оседлым населением… а в действительности деревня переезжает каждые 20–30 лет.

    Реалии и подсечно-огневого земледелия, и «переезжающих» деревень заставили ученых ввести хитрый термин «относительная оседлость» (или «частичная оседлость»).

    Восток славянского мира — это и есть те области, где еще сохраняется первобытное изобилие природных ресурсов, где можно вести формы хозяйства, исчезнувшие во всем остальном мире. Это края, где можно не заботиться о сбережении природных ресурсов, где можно брать все что хочешь и в каком угодно количестве. Это места, где можно не заботиться об отходах — ни об отходах производства, ни об отходах собственной жизнедеятельности.

    Уже в 1905 году Антон Павлович Чехов замечал, что «пренебрежительное отношение к отхожему месту» в России приводит ко множеству болезней и эпидемий.

    Но славянский восток — еще и область, где все экономические и общественные проблемы можно решать, переходя на новые земли. А это имеет очень серьезные психологические и политические последствия.

    И династические тоже! Князья Северо-Востока правят богатым, но очень примитивным краем. Они и в XII–XIII веках могут основывать города — как это делал Ярицлейф-Ярослав в начале XI века. Могут самовластно распоряжаться громадными богатствами. Могут не принимать во внимание, как изменился весь мир и изменилась Русь за последние полвека или век.


    Юрий Долгорукий

    Сын Владимира Мономаха, Юрий Владимирович Долгорукий (1095 или 1097–1157), укреплял Ростовское княжество. Ростов-Залесский казался очень далеким, дальней и мало освоенной окраиной. Из него-то Юрий Владимирович и пытался захватить Новгород, требовал подчинения от князей Запада и Юго-Запада, претендовал на великое княжение киевское. Из-за этой политики его и прозвали Долгоруким[37]. Но переселяться в Киев он и не думал.

    Мы не знаем, был ли Юрий Владимирович сыном Гиты Уэссекской или второй жены Мономаха, Ефимии.

    Юрий Владимирович построил на Северо-Востоке ряд крепостей, в том числе города Дубну, Константин-Кснятин, Кострому, Переяславль-Залесский, Дмитров.

    В 1147 году Юрий Владимирович дал «обед силен» своему союзнику — черниговскому князю Святославу Ольговичу, отцу Игоря Святославича, героя «Слова о полку Игореве». Произошло это на месте нынешней Москвы. Сегодня нам кажется очень важным первое в истории ее упоминание. В XII веке это не имело никакого значения. Москва была крохотной, никому не интересной крепостцой.

    Юрий Долгорукий убил суздальского боярина Степана Ивановича Кучку (или Кучко) и отнял у его наследников Москву. На дочери убитого боярина он женил своего сына Андрея, а сыновей «вывез» к себе во Владимир и Суздаль.

    Отец 11 сыновей и трех дочерей, Долгорукий поневоле умножал претендентов на престол и способствовал дроблению своего княжества.


    Первый самодержец Руси

    Единственные сведения о дате рождения Боголюбского приводит Татищев в своей «Истории» — 1111 год. Откуда взята дата — не известно. В источниках время рождения и годы молодости князя не освещаются совершенно никак. В 1146 году Андрей Юрьевич появляется вполне внезапно: сообщается, что он вместе со старшим братом Ростиславом выгнал из Рязани Ростислава Ярославича — союзника Изяслава Мстиславича.

    В 1149 году Юрий Долгорукий вошел в Киев, а Андрею отдает Вышгород. Андрей участвует в походе на Волынь, при штурме Луцка вызывает уважение своей исключительной отвагой, захватывает волынский город Дорогобуж.

    Юрий Долгорукий взял крестное целование с главных городов Ростово-Суздальского княжества на том, что княжить в нем должны его младшие сыновья. Видимо, он рассчитывал, что старшие будут править на юге.

    Андрей на момент смерти отца уступал в старшинстве по лествичному праву обоим главным претендентам на киевское княжение.

    После смерти Ростислава в 1167 году старшинство в роду Рюриковичей принадлежало прежде всего Святославу Всеволодовичу Черниговскому, старшими в роду Мономашичей были Изяслав Давидович и Ростислав Мстиславич.

    И тогда Андрей Боголюбский совершает два очень нестандартных поступка. В 115 5 году сын Юрия Долгорукого, князь Андрей Боголюбский, самовольно покидает Вышгород, выделенный ему отцом на юге Руси. С точки зрения князя, на юге было слишком шумно и неспокойно. В 1157 году, после смерти отца, он, старший сын, сделался князем в Ростове.

    Княжение Боголюбский начал с того, что выгнал из Ростова младших братьев и племянников. Потом он покинул богатый вечевыми традициями Ростов и перенес столицу во Владимир. Здесь не было веча. Теперь его государство называется Владимиро-Суздальским княжеством (Ростов же делается окончательно не важен).

    Второе необычное деяние: Андрей Боголюбский впервые за историю Руси изменил представления о старшинстве в роду Рюриковичей: он «отделил старшинство от места». До сих пор звание старшего великого князя нераздельно соединено было с обладанием старшим киевским столом. Князь, признанный старшим среди родичей, обыкновенно садился в Киеве; князь, сидевший в Киеве, обыкновенно признавался старшим среди родичей — таков был порядок, считавшийся правильным по лествичной системе.

    Андрей заставил признать себя великим князем всей Русской земли, он не покинул своей Суздальской волости и не поехал в Киев сесть на стол отца и деда. Таким образом, княжеское старшинство, оторвавшись от места, получило личное значение. Вместе с этим изменилось и положение Суздальской области среди других областей Русской земли, и ее князь стал в небывалое к ней отношение. До сих пор князь, который достигал старшинства и садился на киевском столе, обыкновенно покидал свою прежнюю волость, передавая ее по очереди другому владельцу. Каждая княжеская волость была временным, очередным владением известного князя, оставаясь родовым, не личным достоянием.

    А вот Андрей, став великим князем, не покинул своей Суздальской области. Так Северо-Восточная Русь утратила родовое значение, получила характер личного неотъемлемого достояния одного князя.

    Более того… При Андрее Боголюбском 12 марта 1169 года Киев был взят «копьем» (приступом). Два дня суздальцы, смоляне и половцы грабили и жгли «мати русских городов». Множество киевлян было уведено в плен. В монастырях и церквах воины забирали не только драгоценности, но и всю святость иконы, кресты, колокола и ризы. Половцы подожгли Печерский монастырь, разграбили Софийский собор и другие храмы. «И бысть в Киеве на всих человецах стенание и туга, и скорбь неутишимая».

    А сам Андрей в Киеве не сел, оставил княжить младшего брата Глеба, сам же остался во Владимире.

    Андрей Юрьевич населял Владимир купцами и ремесленниками, заботился о промыслах, построил Успенский собор. Однако не полагался на бояр и старшую дружину и выслал за пределы княжества старших бояр, служивших его отцу. Он правил, опираясь на «молодшую дружину», на «отроков», преданных ему лично. По словам летописца, он хотел быть «самовластцем» Суздальской земли.

    Андрей Боголюбский последовательно опирался не на землевладельцев-бояр, которые были относительно самостоятельны, а на тех, кто зависел именно от него — от данной им земли, от пожертвований и «кормлений». Выставляя вон всех, кто служил отцу, был экономически независим и мог с ним поспорить, Андрей окружал себя лично преданными людьми.

    Пытается Андрей Боголюбский вторгнуться и в дела Церкви: выгнать из Ростова неугодного ему епископа Леона и поставить «своего» епископа, Феодора. Князь хотел даже создать на Северо-Востоке вторую митрополию помимо киевской — и все с тем же Феодором, «своим человеком» во главе. Получилось плохо, потому что патриарх константинопольский новую митрополию основывать отказался, а Феодор оказался замешан во множестве преступлений. Пытками вымогал он себе «достояние», резал неугодным прихожанам языки и выкалывал глаза.

    Даже окружив себя «молодшей дружиной» и «отроками», Андрей Боголюбский не остался во Владимире, а построил укрепленный княжеский городок Боголюбово и возле него — знаменитый Спас на Нерли, при впадении Нерли в Клязьму.

    Он первым на Руси:

    — выехал в город, где можно править без веча;

    — установил режим личной власти, без опоры на бояр;

    — попытался подчинить себе Церковь.

    Слово «дворянин» впервые упоминается в Никоновской летописи под летом 6683-м от сотворения мира (1174 г. — А.Б.), и не как-нибудь, а в рассказе об убийстве великого князя Владимирского Андрея Боголюбского: «Гражане же боголюбстiи [из города Боголюбово. — А.Б.] и дворяне его [Андрея] разграбиша домъ его».

    Не уберегся князь Андрей и был убит мятежными боярами в ночь на 29 июня 1174 года в своем любимом Боголюбове. В центре заговора стояли дети, внуки и зятья боярина Кучки, бывшего владельца Москвы. Бояре не любили и боялись Андрея, который правил без них, окружал себя «неказистыми» людьми, старался подавить всех, кто от него независим. Среди заговорщиков оказался и осетин Анбал, ключник князя. В эту проклятую ночь он украл из спальни князя его меч… Князь, никогда не расстававшийся с клинком, оказался совершенно безоружен.


    Андрей Боголюбский не так фантастически многодетен, как его отец и младший брат Всеволод, но и он от Улиты Степановны, дочери боярина Степана Ивановича Кучки, имел пятерых взрослых детей.

    Младший сын Глеб, в крещении Георгий, рос болезненным, с двенадцатилетнего возраста вел уединенную жизнь и постригся в монахи. Умер он 4 июня 1174 года, незадолго до убийства отца. Было ему 19 лет.

    Нетленные мощи Глеба Владимирского впервые прославились чудесами в 1238 году. Тогда орда Бату-хана ворвалась во Владимир и среди прочих «подвигов» подожгла собор, в котором укрывалось множество людей. Помимо сотен рядовых горожан в огне погибли епископ Митрофан, великая княгиня Агафия, супруга великого князя Георгия Всеволодовича. Но гробницы Глеба-Георгия огонь даже не коснулся.

    В июле 1410 года Владимир захватили золотоордынцы. Истинные ученики и продолжатели Батыя, они разграбили город, убили соборного ключаря Патрикия и стали растаскивать церковные сокровища собора. Гробница?! Наверное, в ней хранятся сокровища! Но как только мусульмане начали ломать гробницу, как из нее брызнуло пламя. Преступники разбежались и скоро стали покидать город.

    С XVIII века благоверный князь Глеб почитается как особый покровитель и защитник города Владимира.

    Другие сыновья Андрея Боголюбского, Мстислав и Изяслав, умерли в 1173 и 1165 годах. Отец пережил их обоих.

    О дочери Ростиславе известно немногое — только то, что она была замужем за Святославом Вщижским.

    От всего семени Андрея Юрьевича остался только Юрий, или Георгий, Андреевич. Этого Рюриковича в наше время часто наделяют как бы родовым именем или фамилией — Боголюбский. В источниках того времени его никто так не называет. Боголюбский была кличка одного отдельно взятого человека. Называть сыновей Андрея Юрьевича «Боголюбскими» — такой же абсурд, как именовать потомков Александра I Благословенного — Благословенными или всех потомков Александра II Освободителя — Освободителями.

    Родился этот князь между 1160 и 1165 годами. Скончался молодым, между 1190 и 1194 годами. Судьба этого новгородского (1173–1175) князя сложилась очень несчастливо. Мало того, что он потерял отца то ли в 14, то ли даже в 9 лет, так дядя Всеволод еще и прогнал парня с Руси. Чтобы не было возможного наследника, претендента на престол Владимира и Суздаля.

    Дальнейшая история Юрия-Георгия больше похожа на приключенческий роман, чем на судьбу реального человека.

    В 1185 году умер грузинский царь Георгий III из династии Багратидов, и на престол взошла его дочь Тамара, дочка царицы Бурдухан, внучка осетинского царя Худана. С 12 лет была она соправительницей отца, теперь ей было 19 лет. Полный титул Тамары звучал так царица Царей и Цариц, Абхазов, Картвелов, Ранов, Кахов и Армян, Властительница Ширванша и Шахинша, Всего Востока и Запада, Слава Миру сему и Вере, принесенной Мессией.

    На государственном совете-дарбази высшая аристократия Грузии должна была выбрать ей мужа. Если верить источникам, некий вельможа Абул-Асан предложил: «Я знаю царевича, сына великого князя русского Андрея; он остался малолетним после отца и, преследуемый дядей своим Савалатом, удалился вчужую страну, теперь находится в городе кипчакского царя Севенджа»[38].

    Возможно, живущего у половцев русского принца выбрали потому, что тетка Тамары, царевна Русудан, была женой киевского князя Изяслава Мстиславича. Видимо, тетка была высокого мнения о русских и имела большое влиянием при дворе. Если по «Истории и восхвалению венценосцев» Тамара вначале отказывалась от брака и говорила, что вовсе не хочет замужества, но Русудан и знать настояли на браке.

    Тогда купец Занкан Зорабабели привез от половцев княжича Юрия — в конце 1185 года. Звали его в Грузии «Гергий Руси» и называли «царем руссов и абхазов».

    Георгий во главе грузинского войска совершил два успешных похода: первый — против земель Карса, второй — на Восток, против «страны парфян». Его признавали царем и чеканили монеты с буквой «Г».

    Но дальше все стало совсем плохо… О причинах этого русские и грузинские источники расходятся. Вообще, о русских источниках говорить не совсем верно, потому что на Руси заговорили о царице Тамаре и Георгии только в конце XVIII века, до того и о Грузии-то мало что знали. Мнение на уровне слуха прекрасно показано в стихотворении М. Ю. Лермонтова:

    В глубокой теснине Дарьяла.
    Где роется Терек во мгле.
    Старинная башня стояла.
    Чернея на черной скале.
    В той башне высокой и тесной
    Царица Тамара жила:
    Прекрасна, как ангел небесный.
    Как демон, коварна и зла.
    И там сквозь туман полуночи
    Блистал огонек золотой.
    Кидался он путнику в очи.
    Манил он на отдых ночной.
    И слышался голос Тамары:
    Он весь был желанье и страсть.
    В нем были всесильные чары.
    Была непонятная власть.
    На голос невидимой пери
    Шел воин, купец и пастух:
    Пред ним отворялися двери.
    Встречал его мрачный евнух.
    На мягкой пуховой постели.
    В парчу и жемчуг убрана.
    Ждала она гостя… Шипели
    Пред нею два кубка вина.
    Сплетались горячие руки.
    Уста прилипали к устам.
    И странные, дикие звуки
    Всю ночь раздавалися там:
    Как будто в ту башню пустую
    Сто юношей пылких и жен
    Сошлися на свадьбу ночную,
    На тризну больших похорон.
    Но только что утра сиянье
    Кидало свой луч по горам,
    Мгновенно и мрак и молчанье
    Опять воцарялися там.
    Лишь Терек в теснине Дарьяла,
    Гремя, нарушал тишину,
    Волна на волну набегала,
    Волна погоняла волну.
    И с плачем безгласное тело
    Спешили они унести.
    В окне тогда что-то белело.
    Звучало оттуда: прости.
    И было так нежно прощанье.
    Так сладко тот голос звучал.
    Как будто восторги свиданья
    И ласки любви обещал[39].

    Считается, что стихотворение написано под впечатлением грузинской легенды о царице Дареджан, или Дарье. Царица жила в старинной башне на Тереке, она заманивала к себе на ночь путников, проводила с ними ночь, а под утро убивала их и выбрасывала трупы в Терек.

    Вопрос только: а почему Лермонтов заменил имя Дареджан на Тамару?

    Во всяком случае, ничего подобного Тамара никогда не проделывала, а вот поведение Юрия-Георгия описывается во многих грузинских источниках. Русский царь постоянно пил и изменял Тамаре даже не с дамами, а с мужчинами, ослами и собаками. Добрых два года Тамара пыталась наставить извращенца на путь истинный, посылала к нему монахов, даже те увещевали его не тратить сексуальную энергию на неподобающие царскому сану объекты. Бесполезно…

    Тамара стала публично ссориться с царем, и тогда Юрий-Георгий стал захватывать и пытать почтенных людей — якобы они его оговорили[40].

    Трудно даже описать поразительное мужество молодой женщины: она решилась развестись с мужем. Тамара публично заявила, что собирается расторгнуть брак с порочным, неисправимым мужем. На этот раз и тетка Русудан, и грузинская знать поддержали Тамару. Возможно, они уже знали — долго она не останется одна.

    В 1188 году 28– или 23-летнего Георгия посадили на корабль и вывезли в Константинополь. Грузинские источники сообщают, что ему дали с собой большие сокровища, но «руси» был безутешен: ведь Георгий был «изгнан из видимого рая» и «был несчастен не столько ввиду низвержения его с царского престола, сколько вследствие лишения прелестей Тамар»[41].

    Вскоре, по словам армянского историка Мхитара Гоша, «царство грузинское находилось в волнении, ибо Тамара, дочь царя Георгия, оставила первого мужа, сына царя рузов, и вышла замуж за другого мужа из аланского царства, именуемого по материнскому родству Сосланом…».

    Осетинский царевич Давид Сослан был другом детства Тамары. Есть много версий его происхождения — в том числе и грузинского. Судя по всему, это был счастливый брак. Супруги вместе завоевывали Тавриз и Эрзерум, победили султанов Арбедильского и Алеппского, поддерживали византийскую династию Комниных против узурпаторов, свергших с трона Комниных — Ангелов.

    После того как в 1185 году Ангелы убили императора Византии Андроника I Комнина и истребили всю его семью, сторонникам Комнинов удалось спасти двух несовершеннолетних сыновей царевича Мануила — Алексея и Давида. Матерью их была Русудан, родная сестра царицы Тамары. Едва началась война с латинянами, в 1203 году, как царевичи бежали на восток Византии, в Трапезунд, а потом в Грузию.

    В 1204 году грузинская армия заняла часть территории Византийской империи, современную Северную Турцию: приморские города Трапезунд, Лимнию, Самсун, Синоп, Керасунт, Гераклею, Котиору. Алексей и Давид не только шли с этим отрядом, они активно формировали ромейскую армию. Вскоре византийские же воины провозгласили Алексея «императором ромеев». Население испытывало симпатию к Комнинам; императорские войска в Халдии перешли на сторону Алексея. 23 апреля 1204 года Алексей в качестве императора вступил в Трапезунд и уже 25 апреля короновался на престол Трапезундской империи — естественного союзника Грузии.

    Кроме того что при Тамаре и Давиде Сослане Грузия вершила огромную международную политику, Тамара собрала при своем дворе писателей и поэтов, которые, по существу, и создали литературный грузинский язык. Поэты посвящали ей оды, а Шота Руставели именно в годы ее правления писал «Витязя в тигровой шкуре».

    Тамаре приписывают даже больше построек, чем ею создано в действительности — но и реальные масштабы впечатляют.

    Наверное, не все грузины согласятся со мной, но имя Тамары на Кавказе — примерно то же самое, что имя Ольги-Эльги на Руси, — символ мудрой и достойной женщины-правительницы. Грузинская православная церковь причислила ее к лику святых.

    Естественно, царица Тамара никого не убивала и не выбрасывала в Терек. Более того — она была верна своему Давиду Сослану не меньше, чем Ольга — Игорю. Невольно возникает подозрение, что и замуж за Юрия она не хотела, потому что хотела в мужья Давида.

    Давид умер, а по другим данным, был убит в 1207 году. Царице Тамаре в этом недобром для нее году исполнился всего 41 год. Но она оставалась одна до самого конца, наступившего, по разным данным, в 1209, 1210 или в 1213 году.

    Наследовал Тамаре и Давиду их сын Георгий-Лати, или Лаши. Он погиб в боях с монголами в 1223 году.

    Точное место захоронения Тамары не известно до сих пор. Многочисленные археологические изыскания результатов не дали. Неудивительно, что есть множество народных легенд о Тамаре, которая временно спит в своем тайном убежище и встанет, когда Грузии будет угрожать опасность.

    …А Юрий-Георгий, «царь рузов»? Он оставался то ли безутешен, то ли уж очень хотел вернуть себе трон. В 1190-м или в 1191 году Георгий вторгся в Эрзерум, и к нему тут же присоединились многие грузинские вельможи со своими феодальными армиями. Гражданская война улыбнулась Грузии своим оскаленным черепом, но в битве на Ниальской равнине верные Тамаре и Давиду войска сразу одерживают победу. Георгия берут в плен — и, что почти невероятно, прощают и даже отпускают.

    После этого Георгий женится на половецкой княжне и просит о помощи Абу-Бекра, атабека, то есть турецкого правителя Азербайджана, о помощи. Абу-Бекр выделяет ему земли в Арране, дает мусульманское войско… С этим войском Георгий в 1191 году вторгается в Кахетию, грабит и разоряет долину Алазани. И на этот раз грузинские вельможи переходят под его знамена — хотя и в страшной компании вторгается в Грузию Георгий.

    Войска Юрия-Георгия заняли Кутаиси и короновали своего предводителя во дворце Гегути. Грузинский царь (или «царь»?) совершал набеги даже на город Гори, но все же в конце концов проиграл. Юрия повторно изгнали, а многих его сторонников казнили или лишили своих феодальных владений. Дальнейшая судьба бежавшего Юрия-Георгия не известна. Где-то тлеют кости то ли зоофила и чудовищного развратника, то ли просто международного афериста? Или невольной «жертвы» женщины, которая выбрала другого?


    Всеволод Большое Гнездо и его потомки

    Десятый сын Юрия Долгорукого, Всеволод (во крещении Дмитрий; 1154–1212), получил прозвище Большое Гнездо за то, что имел восьмерых сыновей и четырех дочерей. Странное прозвище — ведь у его отца детей было еще больше, а Юрия Долгорукого никто Большим Гнездом не называл. Иногда его называют Всеволодом III.

    В 1162 году Всеволод-Дмитрий был изгнан вместе с братом и матерью и уехал в Константинополь ко двору императора Мануила. Только через три года пятнадцатилетний княжич вернулся на Русь, участвовал в походе на Киев.

    Андрей Боголюбский поссорился со смоленскими Ростиславичами из-за известия, будто их бояре отравили его брата Глеба, и приказал Роману покинуть великокняжеский стол, а Михаилу Юрьевичу принять Киев. Однако Михаил Юрьевич в Киев не поехал, а послал туда Всеволода вместе с племянником Ярополком Ростиславичем. Смоленские Ростиславичи вскоре захватили их обоих в плен. Они провозгласили киевским князем Рюрика Ростиславича.

    Всеволод-Дмитрий в плену, но Михаил Юрьевич ушел княжить в Торческ. Рюрик осаждал Торческ 6 дней, а на седьмой князья заключили мир. Михаил Юрьевич признавал себя вассалом Рюрика, за что в придачу к Торческу получил и Переяславль Южный. Вскоре он выкупил из плена брата Всеволода.

    В 1173 году войска Андрея Боголюбского вторглись в пределы Киевской земли, и Михаил Юрьевич тут же перешел на сторону старшего брата.

    После гибели Андрея Боголюбского Михаил Юрьевич пошел в Северо-Восточную Русь и занял Владимир, но не смог удержать его и ушел в Переяславль Южный. В 1175 году вместе с братом Всеволодом предпринял второй поход в Северо-Восточную Русь. Им удалось одолеть своих племянников Ростиславичей, и Михаил Юрьевич стал великим владимиро-суздальским князем, а Ростов передал Всеволоду.

    После своего утверждения в Ростовской земле Михаил пошел войной на рязанского князя Глеба, в руках которого также находилось много сокровищ, награбленных во Владимире и владимирской церкви Святой Богородицы, даже образ Богородицы, привезенный Андреем из Вышгорода, и много книг. Михаил отправился с полками на Рязань, но встретил на дороге послов князя Глеба. Глеб обязался не поддерживать Ростиславичей и вернуть все захваченное во Владимире. На этом князья помирились, Михаил вернулся во Владимир, по вероятным известиям казнил убийц Андрея и потом отправился в Городец на Волге, заболел в нем и умер 20 июня. Похоронен во Владимире в церкви Св. Богородицы.

    Правил Всеволод Юрьевич долго, почти полвека — с 1174 по 1212 год. До этого он в течение «целых» пяти недель (с февраля по 24 марта 1173-го) княжил в Киеве.

    После его смерти Всеволод Большое Гнездо еле успел сделаться князем Северо-Востока: сразу после смерти Михаила ростовское вече послало в Новгород к внуку Юрия Долгорукого, Мстиславу Мстиславовичу смоленскому, трипольскому, галичскому и торческому князю. Ростовцы велели передать ему: «Михаила Бог взял на Волге в Городце, а мы хотим тебя, другого не хотим». По другой летописной версии, было сказано почти так же: «Ступай княже к нам: мы хотим тебя, другого не хотим».

    Но Мстислав опоздал: когда он пришел на Северо-Восток, во Владимире и Суздале уже целовали крест на верность Всеволоду. В битве на реке Гза Мстислав проиграл и ушел в Новгород.

    С тех пор возникла сильная вражда Всеволода Большое Гнездо и его потомков с Мстиславом (в крещении Федором) Удатным (Удачливым) и его потомками.

    Мстислав-Федор Мстиславович Удатный-Удачливый (умер в 1228 г.), дед по матери Александра Невского и Льва Галицкого, его потомки по мужской линии стали лидерами всей остальной Руси, кроме Северо-Востока.

    Многие историки считают, что время правления Всеволода — период наивысшего подъема Владимиро-Суздальского княжества. Всеволод Большое Гнездо продолжал политику отца и особенно брата: правил во Владимире, до конца расправился с боярами Ростова, противившимися усилению княжеской власти, опирался на новые города, где не было веча и где боярство было слабым. Выращивал и поддерживал дворянство.

    Был женат Всеволод два раза: на ясской княжне Марии Шварновне, сестре жены Мстислава Черниговского. И на Любаве Васильевне, дочери Василька Брячиславовича Полоцкого, из Витебской ветви.

    Двое сыновей Всеволода умерли детьми: Борис в 1188-м и Глеб в 1189-м. Молодым скончался и Константин (1186–1218). Был он великим князем владимирским, князем новгородским и ростовским. Владимир (1192–1227) стал князем стародубским.

    Князь Юрий Всеволодович (1188–1238), великий князь владимирский, пал от руки монголов. Великими князьями владимирскими были и его братья, Ярослав (1191–1246) и Святослав (1192–1252). До монгольского нашествия дожил и Иван (1197–1247), князь стародубский.

    Было и четверо дочерей.

    Перед смертью Всеволод хотел отдать Владимир старшему сыну Константину, а в Ростов посадить Юрия. Но Константин хотел взять и Владимир, и Ростов. Тогда Всеволод «созва всех бояр своих с городов и волостей и епископа Иоанна, и игумены, и попы, и купцы, и дворяны, и вси люди» и на глазах представителей Земли Русской передал княжество младшему сыну — Юрию.

    Вот еще одно проявление самовластия: князь по своей воле нарушил все существующие обычаи. Это вызвало новые разногласия и междуоусобицы.

    В 1212 году сыновья Всеволода Большое Гнездо поделили Владимиро-Суздальское княжество: уже без всякой лествицы. Образовались княжества Ростовское (с Белоозером), Переяславльское, Ярославское, Суздальское. Лествичное право уже не действовало, сразу же началась очередная междоусобица. Кроме раздоров между потомками Всеволода, многочисленные нищие князья Северо-Востока стремились подчинить себе всю Русь. Они хотели диктовать свою волю Новгороду, перекрывая подвоз хлеба. Они пытались захватывать Киев, но удержаться на престоле не могли, поскольку правили без веча, «самовластно».

    В феврале 1216 года Ярослав Всеволодович захватил Торжок и перекрыл подвоз продовольствия в Новгород. Мстислав Удатный выступил против Всеволожичей со своей дружиной и новгородцами, а также позвал дружины Ростиславичей, правивших в Киеве, Смоленске и в Пскове. К этой коалиции присоединился также и старший сын Всеволода Большое Гнездо, Константин. После всех междоусобий он люто ненавидел остальных братьев.

    Вторая коалиция объединяла остальных сыновей Всеволода, князей Северо-Востока. Фактически Северо-Восточная Русь воевала со всей остальной Русью.

    В 1216 году на реке Липице, близ Юрьева-Польского, коалиция Северо-Восточной Руси была наголову разгромлена. Вскоре новгородцы и смоляне осадили Владимир и принудили к полной капитуляции главу коалиции Юрия. Владимирский престол занял союзник Мстислава, старший Всеволодович — Константин. Он умер в 1218 году, и тут же опять началась междоусобица. Так и продолжалось до самого монгольского нашествия.


    Глава 12
    Юго-Запад Руси и Рюриковичи

    На теплом черноземном Юго-Западе, в Червонной Руси, еще теплее, чем на Киевщине. Во Львовской области современной Украины безморозный период на двадцать дней дольше, чем в Киеве, и на пятьдесят — чем в Московской области РФ.

    Бояре владели землями, которые делали их независимыми от князей. Они очень напоминали графов и герцогов других стран Восточной Европы, особенно Венгрии и Польши. Та же феодальная вольница, вечно воюющая с королями или князьями.

    Торговля из Галича, Владимира-Волынского и Львова никак не зависит от пути «из варяг в греки» и даже от размеров угодий местных бояр. В этом смысле городское хозяйство Галича больше напоминает даже не Новгород, а Псков — ремесла и торговля, обычные для всякого средневекового города Европы.

    Рюриковичи Юго-Запада быстро стали похожи на бояр этой теплой и немного разбойной земли.

    Первоначально на Червонной Руси возникло два княжества: Волынское и Галицкая земля с центром в Галиче.

    Волынское княжество по решению княжеского съезда в 1100 году попало в руки Мономашичей. Здесь правил сын Владимира Мономаха Андрей, потом сын Мстислава Великого Изяслав и потомки Изяслава — сын Мстислав и внук Роман.

    В Галиче, по решению Любечского съезда 1053 года, правили братья Василько и Володарь. Потом Галицкая земля досталась сыну Володаря, Владимиру. На Западной Руси имя Владимир превращалось во «Владимирок». Этот князь вел самую активную политику, пытался сделаться самым сильным на Руси. Он враждовал с великим киевским князем Изяславом и захватил несколько городов.

    Сына, Ярослава, он женил на дочери Юрия Долгорукого Ольге. Ярослава Владимировича называли Осмомыслом — то есть «восьмимысленным», «умным» или «мудрым».

    Князь Владимир Володарович умер в 1153 году, в самый разгар борьбы с киевским князем Изяславом Мстиславичем. Ярослав Осмомысл тут же стал заверять Изяслава, что не будет продолжать политику отца, исправится и вообще будет хорошим и лояльным. Но что характерно — захваченных отцом городов не отдал. В том же 1153 году Изяслав двинул полки на Галич…

    Даже тесня войска Ярослава Осмомысла, Изяслав понес такие потери, что предпочел отступить. А Осмомысл окреп и сумел нанести ему несколько сильных поражений — в 1159 году даже взял Киев. «Отворяшу двери киевски» — так сказано о нем в «Слове о полку Игореве».


    Ярославна

    Свою дочь Ефросинью Ярослав Осмомысл выдал замуж за новгород-северского, а потом за путивльского князя Игоря. Дочь Ярослава Осмомысла — это та самая Ярославна, вошедшая в историю как образ беззаветной женской любви. Жена, которая проводит князя Игоря на войну, в половецкий поход 1185 года, и после гибели войска

    «На заре, на зорьке, рано-рано,
    Со своей тоской наедине,
    Плачет, причитает Ярославна
    На Путивльской городской стене»[42].

    Впрочем, и с мужчинами этой семьи связаны очень похожие романтические истории…


    Никогда не заводите любовниц, или Приключения Осмомысла

    Как относился к жене Ярослав Осмомысл, мы не знаем — переживания, душевные состояния людей совершенно не волновали летописцев. Не интересовали их и отношения Ярослава с другими дамами. Может быть, такие отношения и возникали, но и об этом нам ровно ничего не известно.

    Совершенно точно известно, что первые годы своего княжения Осмомысл очень зависим от тестя. Юрий Долгорукий умер в 1157 году, на пятом году княжения Осмомысла. Политическая ценность брака на его дочери снижается. Идут годы, князь матереет, сильнеет…

    В середине 1160-х годов у него появляется «другая женщина», Анастасия-Настасья. По некоторым данным, она вовсе не княжна и не боярышня, а дочь священника или дьячка. Но эту Настасью князь Осмомысл признавал своей супругой, жил с ней в одном доме, и в этот дом волей-неволей приходили бояре для отчета и для совета с князем. В Галиче возник своего рода второй княжеский двор, а тут еще Осмомысл решил сделать своим наследником сына Настасьи Олега, передать трон ему, а не сыну Владимиру от законной жены Ольги.

    Галич раскололся на две партии: сторонников Настасьи и Олега и партию Ольги и Владимира. Эта вторая партия неуважительно называла Олега «Настасьичем» — намек на то, что он незаконный сын Ярослава и не имеет права зваться по отцу.

    Пока Ольга с Владимиром жили в Галиче, в полной власти Ярослава, они мало ему мешали. Но в 1173 году нелюбимая жена и законный сын сбежали в Польшу, к королю Болеславу Кудрявому. Через восемь месяцев Ольга оказывается на Волыни, у врагов и конкурентов Ярослава за власть над Юго-Западом.

    По Галичу распространяются мрачные слухи о том, что волынские князья, поляки и венгры собираются в поход на Галич, что русские князья гневаются на плохое поведение Ярослава и, опять же, собираются войной…

    Слухи не так уж безосновательны — ведь могущественные родственники Ольги и впрямь могли двинуть армии, защищая интересы законного наследника — Владимира. Боярам Галича совершенно не хочется войны.

    Партия Ольги рассказывает, что Настасья — ведьма, она околдовала князя, лишила его воли, приворожила. Этот слух придает заговору даже некий благородный оттенок — ведь получается, бояре не восстают против князя, а спасают его от колдуньи! Они не против, они за! К такому заговору не грех присоединиться и «прозревшим» боярам из партии Настасьи: мол, теперь-то они увидели, какой ужас творится с бедным князюшкой!

    Ярослав так и не понял, что заговор против него созрел и может грянуть в любую минуту. В некий момент он отпустил дружину, уехал на охоту в свой загородный дом с малой охраной. Тут-то заговорщики и нанесли удар.

    Скрученный князь находится под арестом, его сын Олег сидит в тюрьме, скованный цепями, когда бояре «судят» Настасью. Естественно, женщину «осудили» и сожгли на городской площади. Живой. Галич был маленький город; крик Настасьи с костра был слышен без преувеличения всем (включая маленьких детей); слышен он был и князю, и ее сыну, незаконному княжичу Олегу. В чем была она виновата и была ли вообще — пусть судит сам читатель.

    А бояре послали к Ольге и наследнику Владимиру со словами: «Ступайте домой, отца твоего мы схватили, приятелей его погубили, а враг твой Настасья в наших руках».

    Едва Ольга с Владимиром прибыли в Галич, бояре взяли слово с Ярослава — жить с женой «по правде», а заговорщикам никогда не мстить. Ярослав такую клятву дал, и, забегая вперед, скажу: клятву сдержал. Скорее всего, выбор у него был не особенно богатый: или дать клятву, или погибнуть. В конце концов, у бояр был законный наследник — Владимир.

    В более цивилизованных странах и в Средневековье король мог иметь детей от некрученной, невенчанной жены[43], и это никого не волновало — было известно, какие дети и от кого могли наследовать престол… Многие французские короли и немецкие князья имели такие незаконные семьи. Польский король Казимир имел четверых детей от Эстерки — еврейки, дочери портного. Две девочки остались в иудаизме, и мать выдала их замуж по вере своих предков. Мальчиков крестили, и от обоих парней пошли польские дворянские роды.

    Кстати, мы и понятия не имеем, хотела ли Настасья сама сидеть на престоле и посадить на него сына Олега. Очень может статься, плевать ей было на престол! Но обстоятельства жизни, правила игры, сложившиеся в Галиче и вообще на Древней Руси, не оставили ей другого выбора.

    Видимо, к XII веку на Древней Руси личность человека настолько усложнилась, что, кроме брачного танца мужчин вокруг понравившихся им женщин, отыгрывания семейных ролей, совместного собирания имущества, рождения детей, наследования и родственных связей, появляются еще и личные, интимные отношения людей. Эмоциональный мир человека делается так сложен и широк, что в нем отыскивается место для индивидуальной любви. Эту (этого) люблю, а эту (этого) вот не люблю. И все, и сердцу не прикажешь, поделать ничего не возможно. Можно расстаться, но все равно ведь люблю.

    Общество уже готово принять и даже высоко оценить эту любовь — но еще ставит ей некие условия, требует соблюдения древних правил. Зять Осмомысла, путивльский князь Игорь, «жил с женой крепко», и это отмечается с явным одобрением. Летописцу нравится, что князя с княгиней объединяет не только положение в обществе, общие дети, имущество, но и крепкая супружеская любовь. Оба явно выигрывают от этого в его глазах.

    Князь Игорь Святославич — не первый и не последний из русских князей, которые погибали, получали ранения или попали в плен. Но именно после похода 1185 года, когда половцы разгромили Игоря и держали его в плену, Ефросинья Ярославна плакала на городской стене Путивля. Обязанность жены оплакать мужа? Демонстрация своей роли вдовы? И это тоже — Ярославна ведет себя, не выходя из роли женщины патриархально-родового строя. Но есть в ее поведении и нечто индивидуальное — далеко не все вдовы князей и бояр оплакивали их так, что плач этот угодил в литературные произведения. Да и называет она князя, отца своих взрослых сыновей, не как иначе, а «другом милым», и не страхи вдовьей участи поминает, а что ей «без милого тоска».

    Игорь в плену тоже называет Ярославну «девой милой» — а ведь по всем законам патриархального общества какая же она «дева»? Ей скоро бабушкой становиться…

    И после того как Игорь бежит из плена, прибегает к Путивлю, супруги на глазах всего города бросаются друг к другу — и «от слез и от радости ничего сказать друг другу не могли». Летописец не осуждает Игоря за то, что он ведет себя не как князь, а как муж Ефросиньи Ярославны, скорее он полон сочувствия, и зрелище это ему приятно.

    Но тут — «законная», то есть венчанная в церкви пара князей, сговоренная по всем правилам! Этим людям общество любить разрешает. А вот любить и притом нарушать правила патриархально-родового общества еще нельзя! Потом уже эти правила можно будет и «подвинуть», и обойти — но это время настанет на Руси спустя века.

    Ярослав Осмомысл полюбил «неправильно», не «кого надо». Его любовь не вписывается в установленные правила… И получается, своей любовью и верностью он как раз и губит любимую женщину, последовательно доводит ее до страшной смерти на костре. А себя до того, чтобы связанным сидеть под охраной и слышать уже нечеловеческий, последний крик Настасьи с городской площади.

    Что думал князь в эти страшные часы? О чем он молился перед иконой в своем доме и в церкви, когда его выпустили? О чем мечтал? На что надеялся? Как, с какими словами он лег в общую с Ольгой постель? Что сказал нелюбимому сыну Владимиру?

    На все эти вопросы у нас нет ни одного самого жалкого ответа. Может быть, много догадок, но что проку в этих догадках? К чему они? Ни князь Ярослав Осмомысл, ни бояре города Галича, ни Ольга, ни Настасья, ни Олег не оставили записок о событиях, в которых участвовали. Чувства людей совершенно не волновали летописца.

    Одно ясно — в Галиче завязался клубок проблем, вообще не разрешимых при игре по тогдашним правилам!


    Насильно мил не будешь!

    В 1174 году бояре победили Ярослава, уложили его в постель к Ольге, сделали Владимира законным наследником. В 1182 году Ольга скончалась. Умерла от старости? В то время жили недолго, она вполне могла и умереть. Помог любящий законный супруг? Историки не исключают и такой возможности, но сведений нет никаких.

    Стоило Ольге в последний раз закрыть глаза, как Ярослав обрушился на ее партию. Владимир не сумел стать ее лидером — по сведениям летописи, он многовато пил и вообще безобразничал. Когда начались казни бояр — участников расправы над Настасьей, Владимир бежал из Галича, спрятался на Волыни. Князь Роман Мстиславич охотно приютил Владимира — ведь Волынское княжество боролось с Галицким за власть на Юго-Западе.

    Ярослав не решился на войну, в очередной раз он проявил остроту своего ума, коего хватило бы на восьмерых. Он нанял в Польше отряд, и этот отряд вторгся в Волынское княжество, начал там жечь города, грабить на больших дорогах, уводить в рабство людей. Мало того что разбойники хорошо наживались на грабежах, они еще получили 3 тысячи гривен от Ярослава. Формально никакой связи между этими разбоями и появлением Владимира на Волыни не было, но все ведь прекрасно понимали эту связь.

    В конце концов князь Роман предложил княжичу Владимиру убираться подальше от его разоряемой земли. Тут надо отдать должное влиянию и дипломатическим талантам князя Ярослава: он ухитрился договориться со всеми основными князьями Руси, чтобы они не принимали Владимира. Из них только великий князь киевский честно признался, что давал он клятву Ярославу, что не примет Владимира. Но и все остальные князья его не принимали под самыми разными предлогами. Даже в далеком Владимире-на-Клязьме, в Северо-Восточной Руси, не было места для Владимира Галицкого.

    В 1173–1174 годах патриархальные нравы сработали против Ярослава, но «зато» теперь они работали на него. Ссора папы с сыном трактовалась как семейное недоразумение, которое надо побыстрее разрешить… внутри семьи.

    Заводить любовниц нехорошо, возводить на престол незаконных детей категорически нельзя, но и сбежать от отца, просить против него помощи других князей — это в высшей степени неправильно.

    Только в одном княжестве приняли Владимира Галицкого и захотели ему помочь: в Северском, где правил Игорь, женатый на родной сестре Владимира, Ефросинье. «Игорь принял изгоя с честью и любовью», держал у себя два года и стал мирить с отцом. Было это сделать непросто!

    Игорь даже послал в Галич своего сына Святослава вместе с Владимиром как заложника — иначе Ярослав не соглашался принять свое мятежное отродье. Только через два года Игорь «едва его с отцом примирил, испрося ему во всем прощения… Ярослав, прия сына своего и наказав его словами (хорошо хоть не плетью), дал ему в кормление Свиноград, но жить велел в Галиче, дабы он не мог какое зло сделать. Святослава же, одарив, с честию отпустил».

    Как видно, никакого зла на Игоря и его сына Ярослав не держал и Святослава с честью принимал и одаривал: заложник был нужен, чтобы сильнее унизить Владимира.

    Так и жил он, активно нелюбимый сын, еще 3 года — с 1184-го по 1187-й. Что за город Свиноград? Он появляется в летописи первый и последний раз… Может быть, Ярослав в поругание сыну просто придумал такое название или назвал так какой-то крохотный городишко, даже деревню? Пусть будет «князем свиноградским», на смех людям!

    Даже если и не так, то жил Владимир в Галиче, под присмотром отца, открыто готовившего к престолу не его, а Олега «Настасьича». Летопись сообщает, что Владимир «от дел бегал» — хотя какие такие дела мог он вершить в таких условиях? Княжичу под сорок, будущее куда как неопределенное, ни к каким делам управления не допущен, даже и в Свинограде. Похоже, летописец опять пытается оценивать индивидуальное поведение по некоему стандарту. Владимир не сидит на престоле, не вершит дел? Осудить его, не особо вдаваясь в подробности.

    Ярослав Осмомысл умер в 1187 году. На смертном одре он призвал священников, монахов, всех бояр и многих знатных горожан. У всех просил прощения, плакал, умолял подчиниться его последней воле. А воля князя Осмомысла была простая: возвести на престол Олега «Настасьича»!

    Князь плакал, брал за руки тех, кто тащил на костер Настасью, держал его самого в заточении, кто заковывал в цепи его сына Олега: лишь бы послушались.

    По приказанию князя распахнули его сокровищницы, одаривали монастыри и бедных людей, чуть ли не всех желающих. Летописец поражается: добра у князя было столько, что за три дня не сумели всего раздать.

    Еще до своей смерти князь привел к присяге Олегу галицких бояр и духовенство. Владимир получил Перемышль, он тоже присягнул брату. Все присягнули.

    Почему так упорен старый князь Осмомысл? Пусть читатель найдет другое объяснение, я могу дать только одно: он сам заложник, раб старой патриархальной морали. Ему и в голову не приходит простая мысль: выделить еще при жизни Олегу подходящий удел, заставить князей принять его в роли среднего, ни на кого не покушающегося, никому не мешающего землевладельца (как говорили в соседней Польше, «можновладца»). И все, и пусть себе устроенный в жизни сын живет, перестав быть живым яблоком раздора. Ну, и вести с сыном умные беседы, вспоминать убитую жену и мать, радоваться, когда в повороте головы и в выражении лица Олега оживет покойная Настасья, играть с внуками от Олега…

    Мешало одно: «необходимость» играть все по тем же правилам вчерашнего дня.

    Ярослав полюбил Настасью и захотел видеть ее непременно княгиней… Чем погубил.

    Ярослав захотел видеть Олега непременно князем после себя. И погубил.

    Потому что стоило вернуться участникам грустной погребальной процессии, как только закончились поминки по Ярославу, как к князю Олегу приходят бояре: пусть убирается прочь из города или его убьют.

    Вряд ли дело в личных пристрастиях или в оценке деловых качеств Олега. Кстати говоря, мы и понятия не имеем, кто был бы лучшим князем: Олег или Владимир. Современники оценивали их по совершенно иным параметрам. Но бояре очень хорошо понимали: если князем Галича будет Олег «Настасьич», с этим не смирятся другие князья Руси. Не потому, что они такие страшные ревнители морали, а потому, что власть «незаконного» княжича — прекрасный предлог захватить и поделить богатые земли Юго-Запада.

    Олег бежал в город Овруч, укрылся у тамошнего князя. С тех пор он исчез из летописей; ни одного упоминания! Как жил княжич Олег, где сложил кости, какова судьба его потомков — обо всем этом история умалчивает.


    Не всему учитесь у родителей!

    Итак, Владимир теперь законный князь… Добился!

    Но скоро галицкие бояре разочаровались и во Владимире…

    Еще при Ярославе Владимир пил, буянил и «вел жизнь безнравственную». Об этой стороне его жизни мы знаем чуть больше: Владимир забросил законную жену и сына от нее, а сам отнял у местного попа жену и стал с ней жить. За три года он прижил от попадьи двух сыновей.

    Опять же — история, о подробностях которой мы не знаем решительно ничего. Вряд ли ведь Владимир схватил первую проходившую по улице попадью. Где он вообще нашел эту женшину? В княжеских пирах жены попов не принимали участия, попы жен князьям не представляли.

    Как он относился к этой женщине? Любил ее или «так получилось»? Как вообще «получилось», как начался этот роман? Что думала о Владимире и о своей жизни попадья? Были ли у нее дети от своего законного мужа, попа? И как сложились их отношения с попом? Был ли Владимир для нее любимым человеком или просто рассудила практичная женщина, что князь богаче и знатнее попа?

    Все это — вопросы без ответов. С равным успехом можно предположить, что несчастная попадья стала женой запойного негодяя старше ее на тридцать лет, что поп ее бил смертным боем и вообще был редкостная сволочь. А можно предположить, что гадкая попадья разбила сердце несчастному и благородному попу, что он долго мучился и потом ушел в монастырь. Может, сам Владимир мучился раскаянием, спрашивал у жены: может, вернешься к бедняге?

    Может, попадья орала в ответ что-то в духе: как тебе не стыдно, только одного тебя люблю?

    Вполне можно написать роман с обоими вариантами сюжета — потому что ничего определенного мы не знаем. Судя по некоторым более поздним событиям, попадья очень даже принимала участие в судьбе Владимира. Настанет день, и она рискнет жизнью ради него — но начало романа остается скрыто тайной. Повторюсь: предки совершенно не интересовались личными отношениями людей, их эмоциональной жизнью.

    Во всяком случае, судьба Владимира сложилась точно так же, как у отца: жизнь с поповной, женщиной незнатного рода.

    А вот авторитета отца, его умения цыкнуть на бояр у него не было… Пока. И бояре решили сменить князя на более подходящего: на волынского князя Романа. Этот князь Роман, по мнению летописцев, был яростен и решителен, а в выборе средств неразборчив. Если уж он что решил — ничто не могло его удержать.

    Этот Роман сперва принял Владимира, потом велел ему убираться… Теперь он почувствовал, что Галич тоже может стать его вотчиной, и послал к галицким боярам своих посланников, предложил себя им в князья.

    В Галиче опять сложилось две партии: партия Романа и партия Владимира. Владимир был осторожен, опыт отца пошел ему впрок. Он не уезжал один или с малой дружиной, и подстеречь его заговорщикам не удавалось. И тогда у бояр родилась вот какая интрига: они пришли к Владимиру и попросили у него… голову попадьи.

    — Княже, — сказали бояре, — мы не хотим кланяться попадье, как княгине. Давай мы ее убьем, а ты возьми себе, где хочешь, другую жену. Знатную, как подобает нашему князю.

    — Вы же целовали крест на верность мне!

    — Мы не на тебя восстали, княже. Мы тебе верны, мы тебя любим. А поповне кланяться мы не хотим и не будем. Давай мы лучше ее убьем…

    — Но у меня же от нее дети!

    — И детей мы лучше убьем. А то будет, как с Олегом «Настасьичем». Ты женись, княже, заведи себе новых детей…

    Бояре дали Владимиру срок подумать — до следующего утра.

    Можно гадать, насколько искренне действовали бояре, а насколько они были хитрыми интриганами и неплохими психологами. Может быть, они заранее просчитали, какова будет реакция Владимира?

    Ночью Владимир поднял дружину, взял казну, жену с детьми и ускакал в Венгрию. Никто и не думал ему мешать в этом бегстве.

    Венгры же приняли Владимира более чем хорошо. Король Бела дал Владимиру армию для захвата отцовского трона. Владимир оставил в Венгрии казну и семью, а сам с армией отправился к Галичу.

    Пока он ездил в Венгрию и возвращался обратно, князь Роман торжественно, честь по чести, передал власть во Владимире-Волынском своему младшему брату Всеволоду, а сам отправился со своей дружиной править Галичем. «Больше мне этого города не надо», — заявил он брату. Ох, припомнят ему эти слова…

    Что любопытно: сажая Романа на трон, бояре взяли с него клятву, что он будет блюсти права Галича и Галицкой земли. Клятву он дал и сел на престол. А спустя несколько дней Галич осадили венгры. Во главе венгерского войска стояли князь Владимир и принц Андрей, сын венгерского короля Белы.

    Роман кинулся к боярам: пусть собирают ополчение! Но как раз большой войны Галич очень боялся и всеми силами ее избегал. И войны из-за Олега он не хотел и теперь войны из-за Романа не хотел. Бояре уже опять хотели своим князем Владимира…

    Роман понимал, что у него нет времени собрать войско в других княжествах. Его дружина была невелика для большой войны, а горожане в случае штурма почти наверняка ударили бы в спину Роману. В результате князь Роман, истинный рыцарь, захватил остатки казны Владимира и бежал.

    Через несколько дней венгерское войско подступило к Галичу, и бояре вышли из ворот, поднесли ключи от города Владимиру. Они долго объясняли, что только какое-то недоразумение помешало Владимиру так и оставаться их князем. Владимир слушал бояр, одетый еще по-походному. Чтобы войти в город, он решил переодеться и, отпустив бояр, пошел в наскоро разбитый шатер…

    Тут-то в шатер и вошли венгерские вельможи во главе с принцем Андреем, сыном короля Белы. Принц очень вежливо сказал Владимиру, что ни в коем случае не хочет его обидеть. Это по указанию короля Белы решено поставить во главе Галича принца Андрея, а Галич и Галицкую землю включить в состав Венгерского королевства. Андрей выразил Владимиру свое самое большое сожаление и вышел. Венгерские вельможи отняли у Владимира меч (наверное, тоже очень вежливо) и вывели из шатра. Пока принц Андрей вел свои вежливые речи, дружину Владимира уже разоружали.

    Свергнутого князя с конвоем отправили в Венгрию. Там его заточили очень своеобразно: поставили кожаный походный шатер на вершине башни. Два раза в день на вершину поднимались молчаливые стражи: им велено было не разговаривать с князем. Стражи приносили еду, делали все необходимое для жизни князя. В своем роде это было гуманно: свежий ветер, дождь, птицы чертят небо, сиреневая полоска Карпат на горизонте… Вершина башни — все-таки не подземелье!

    Семью Владимира держали в другом замке, и не на вершине башни; его жене и детям было даже хуже, чем Владимиру.


    Яблоко раздора — Галич

    Пока Владимир сидит на вершине башни, князь Роман едет обратно, во Владимир-Волынский! Но ведь он уже подарил Волынь младшему брату, Всеволоду… Братец так сильно проникся родственными чувствами к Роману, что даже не открыл ему ворот, только крикнул с крепостной стены: мол, возвращайся к себе в свой прекрасный Галич, оставь нас в нашем богом забытом городишке…

    Роман кинулся в Смоленск, к тестю, князю Рюрику. Тот согласился помочь, но при условии: пусть Роман поделится властью в Галиче с кровным сыном Рюрика. Все хорошо, но на границе Галицкой земли венгры наголову разбили Романа и его войско.

    Но и венграм не позавидуешь. Принц Андрей хорошо говорил по-русски — его бабушка была русская, Ефросинья Мстиславовна. Невероятно властная старуха, она не допустила бы, чтобы внук не знал по-русски. Русь вовсе не была для венгров такой уж чужой и непонятной землей — нравы были примерно такими же. Но все испортили различия в вере: вместе с Андреем в Галич зачастили католические миссионеры.

    Глупо приписывать галичанам неприязнь к католицизму, так сказать, «иной стереотип поведения». Католиков в Галиче видели постоянно, часть подданных галичанского князя были католики; со многими из них у православных возникали личные и деловые отношения.

    Но с другой стороны, ни бояре, ни горожане переходить в католицизм не собирались. А тут князем Галича оказался католик князь Андрей, окатоличивание города стало вполне вероятным.

    Поэтому в городе оказалось много сторонников новой смены власти — стоило замаячить на границе новому войску из Руси… На этот раз войско было уж вовсе фантастическое: в нем было сразу два претендента на престол. Дело в том, что старый, хитрый король Бела начал чувствовать: не удержит он Галича. И вступил в переговоры с киевским князем Святославом, говоря: отдам тебе или твоему сыну Галич! Если вспомнить, что в Галиче все еще княжит сын Белы, Андрей… то вообще становится непонятно, что происходит на русском Юго-Западе.

    Киевский князь соблазнился короной Галича, стал готовить войско — сажать своего сына на престол. Об этом прознал Рюрик Смоленский — он тоже хотел посадить на престол Галича своего сына. Оба князя ругались и бранились самыми безобразными словами, выясняли — кому из них сажать сына князем в еще не взятый ими Галич. Обоих князей усовещивал митрополит: что вы творите! В Галиче сидят католики, страшные враги православной веры; надо их любой ценой выбить из города.

    Князья вроде бы усовестились, даже смогли выйти в общий поход, но и в походе продолжали ругаться и свариться. В конце концов, несмотря на увещевания митрополита, князья так и не поделили еще не завоеванные земли, и войско повернуло назад.

    Но князь Андрей прослышал, что такое войско движется. Откуда же ему знать, что ничего путного не получится у князей смоленского и киевского? Он не доверял галичанам, чувствовал их напряжение. Князь Андрей понимал, что многие в городе ждут подхода православного войска, могут ударить с тыла, поднять восстание. И он принял свои меры, достаточно жесткие: взял в заложники и вывез из города детей самых знатных и богатых горожан.

    Ситуация, конечно, нереальная: на престол Галича претендует шесть человек! Мало сыновей Рюрика Смоленского и Святослава Киевского, ведь в Галиче все сидит князь Андрей, католик и венгр с сильной примесью русской крови; по Руси бродит ставший изгоем князь Роман; на вершине башни в Венгрии, в кожаном шатре, сидит еще один князь Галича, Владимир. А есть ведь еще и Олег «Настасьич»…

    Но Андрей не устраивает, Олег то ли пропал, то ли не нужен; князья смоленский и киевский не договорились и ушли, Роман и Андрей неведомо где. И тогда находят еще одного претендента, седьмого.


    Прообраз Запорожской Сечи

    Запорожскую Сечь часто пытаются представить как эдакое «сугубо русское» явление. Якобы нигде и ни у кого такого не было! Но это очередная ошибка. Сечь — явление сугубо и только европейское. Ни в одной стране Востока такого никогда не было и быть не могло, а вот в Европе «сечей» было много. Почитай что в устье каждой реки возникала своя сечь — примерно с такими же нравами.

    В Европе был обычай — снаряжать «корабль дураков». Если город стоял на достаточно большой реке, горожане снаряжали корабль и сажали на него всех, кого видеть в городе не хотели: уголовников, нищих, попрошаек, сумасшедших, нарушителей спокойствия. И отправляли корабль прочь, вниз по течению.

    «Дураки» могли попроситься жить в другой город; иногда их пускали. Они могли найти безлюдное место, причалить там и разбежаться. Но довольно большой процент «дураков», естественно, доплывал до самого устья. Плыть по морю никому не хотелось, а как-то прокормиться на овеваемых морским бризом пляжах все-таки было можно. Возникала своего рода республика изгоев, свалка человеческих судеб, соединение всевозможного сброда. Время от времени к границам этой «сечи» приставал новый «корабль дураков»…

    Окрепнув, это сборище озлобленных, стоящих вне закона подонков вполне могло броситься на более благополучные города… Примерно как Запорожская Сечь.

    Такая же «сечь» существовала и в устье Дуная. У этой «сечи» была столица — город Берлядь. От него пошло и название жуткой вольницы — берладники.

    Князем берладников сделался князь Иван — племянник Владимира-Владимирка, отца Ярослава. Двоюродный брат Ярослава, дядя Владимира Ярославича. Тоже Рюрикович.

    О приключениях Ивана Берладника можно написать целую приключенческую повесть. Как-то раз он даже сделался князем Галича — на несколько часов, но все же сделался. Ивана Берладника отравили в Фесалониках, в Византии, по прямому приказу Ярослава — еще в 1161 году.

    Но у Ивана Берладника был сын, Ростислав — тоже княжеского рода, тоже претендент! Сила Ростислава Берладника была еще и в любви тех, кого у нас называют так неопределенно, порой чуть ли не любовно: пролетариатом. Бездельники, пьяницы, рабы, попрошайки, плебеи, всякий сброд любили не самого Ростислава, разумеется! Они любили сечь Берлядь, уютное гнездышко разбоя и анархии в устье Дуная. Летописец сообщает, что многие бояре были недовольны, когда город Галич послал послов к Ростиславу Берладнику… Но их голос не был решающим.

    Полки Берладника подошли к Галичу одновременно с подкреплениями из Венгрии. По одной версии, венгры наголову разбили Берладника, по другой версии, боя не было: пролетариат при одном виде профессиональных воинов бросился бежать. Сам Ростислав Берладник с несколькими дружинниками бросился на врага; фактически — самоубийство.

    О дальнейшем тоже есть две версии. По одной, венгерской, израненный Ростислав умер ночью от ран. По другой, русской, венгры «приложили яд» к ранам Ростислава Берладника.

    Уже без всяких версий известно, что князь Андрей при появлении войска Ростислава велел галичанам приносить новую присягу, целовать крест на верность. Галичане принесли клятву, но приуныли: получалось, освободить их от венгров больше некому. Где же ты, где, опрометчиво изгнанный Владимир?!


    Владимир и его попадья

    К тому времени Владимир уже около восьми месяцев просидел на вершине башни в шатре. Чем он там занимался? Пел песни? Считал звезды? Мечтал? Беседовал с пролетающими птицами? Об этом тоже молчит летопись. Наверное, венгры уже не принимали его в расчет. А может, просто не были жестокими людьми, да и не считали руских такими уж чужаками. Во всяком случае, они пустили к Владимиру… его невенчанную жену, попадью. Так сказать, на романтическое свидание с мужем.

    Перед свиданием женщину обыскали, но вот в прическу полезть не догадались. И попадья принесла в прическе то, чего арестантам во все времена не дают категорически, — кинжал. В ту же ночь князь Владимир разрезал свой кожаный шатер на ремни, связал из них длинную веревку и спустился с осточертевшей башни.

    Попадья прекрасно организовала побег: внизу Владимира ждали верные люди. С ними он побежал не на Русь — там он нигде не мог рассчитывать на поддержку. Владимир побежал на Запад — туда, где шла к Константинополю армия Третьего крестового похода, армия германского императора Фридриха Барбаросса.

    Сидя на башне, он не мог знать, что происходит на Руси. Тем более не мог знать, что Фридрих Барбаросса идет через венгерские земли. Если даже Владимир сам принимал решения, без советов попадьи или дружины, то информацию ему собирали и принесли готовую.

    Вообще же с этого момента Владимир показывает себя просто исключительно ярким и умным политиком, решительным человеком, сильной личностью. Очень может статься, он и всегда таким был — но таланты Владимира не могли проявиться, пока он был неугодным отцу княжичем, которого ни отец, ни мать ни до чего не допускали и которому ничего не давали самому делать. И тогда он спивался в Галиче под бдительным оком ненавидящего отца.

    Во всяком случае, с момента своего побега князь Владимир не сделал буквально ни одного неправильного или невыгодного шага. Он сразу же, буквально спустившись с башни, совершил ряд поступков, требовавших от человека и ума, и душевных сил, и воли. Кстати, с этого же времени Владимира перестают попрекать пьянством — видимо, и правда раньше он пил от отчаяния и тоски, потому что все равно не мог заняться чем-то более полезным.

    Несколько дней пробирался Владимир по чужой земле, пока не услышал немецкую речь воинов Фридриха Барбароссы. Встреча Владимира и Фридриха получилась сердечной. Фридрих Барбаросса помнил Ярослава и был готов помогать его сыну. Фридрих был дальним родственником Владимира по сестре Владимира Мономаха Евросинье-Адельгейде, жене императора Генриха.

    Фридрих не хотел ссориться с венграми: ему было необходимо, чтобы венгры пропустили через свою страну армию Крестового похода. Он придумал, как помочь Владимиру, не говоря ни слова королю Беле отправил его с письмом к королю Польши Казимиру Справедливому. В этом письме Фридрих просил помочь Владимиру вернуть престол. Польский король давно искал управы на слишком захватчивых венгров, появление Владимира было для него просто подарком судьбы. Союзный Галич! Это полезно и против венгров, и против собственных бояр-можновладцев.

    Когда до галичан дошла весть о появлении в Галицкой земле войска во главе с Владимиром и польским полководцем Николаем, началось восстание. Бил вечевой колокол, бежали вооруженные горожане, еле-еле треть венгерского гарнизона вырвалась из города и ушла в боевом порядке.

    Венгры больше никогда не возвратились. Ни один из претендентов на галицкий престол тоже больше ничего не говорил.


    Последние годы Владимира Ярославича

    Владимир — опять галицкий князь… Свое правление он начал с того, что написал письма Фридриху Барбароссе и владимирскому князю Всеволоду Большое Гнездо. Фридриха он очень хвалил и благодарил, просил снова помочь, если его в очередной раз начнут свергать. И послал ему 2 тысячи гривен, о которых они условились еще в Венгрии, в походном шатре.

    Выплата 2 тысяч гривен не была данью, не означала подчинения Галицкой земли Священной Римской империи. Это был личный должок старинному другу семьи императору Фридриху — за помощь. Деньги вносились не позже июня 1190 года: именно тогда 70-летний император Фридрих Барбаросса утонул в реке. По другим данным, его хватил удар во время купания: он слишком резво прыгнул в холодную воду, и отказало немолодое уже сердце.

    А Всеволода Большое Гнездо Владимир Галицкий просил о поддержке, говоря: «Отче господине… удержи Галич подо мною, и яз… во твоей воле есьм всегда». Такие слова очень понравились Всеволоду, и Всеволод III Большое Гнездо написал всем основным князьям Руси письма, в которых сообщал: всякий, кто покусится на Галич, будет иметь дело с ним, с Всеволодом III…

    С владимирским князем на Руси никто ссориться не хотел. В Европе Всеволода знали мало, но венгры и поляки совсем не хотели ссориться с германским императором Фридрихом Барбароссой.

    Десять лет, с 1189 по 1199 год, до самой смерти, Владимир спокойно правил Галичем. Заключив мир с Венгрией, он тут же забрал томящихся в плену жену и сыновей.

    Прожил Владимир недолгую жизнь: родившийся в 1151 году, провел на этом свете всего 48 лет. Но все же судьба его сложилась куда удачнее судьбы отца, тут нет слов! Ведь он и вел себя разумнее отца: даже и не пытался посадить на престол никого из своих сыновей от «попадьи». В год смерти отца мальчики были уже юношами, но Владимир не пытался посадить их на трон (как и польский Казимир Великий сделал сыновей своей любовницы, еврейки Эстерки, дворянами, но не наследниками престола).

    После смерти Владимира Ярославича его сыновья не оспаривали своих прав на престол. И они, и попадья навсегда исчезают из летописей — как «Настасьич».

    В очередной раз перед нами оказываются линии Рюриковичей, о судьбе которых не известно буквально совсем ничего. Они просто исчезли из писаной истории — но вовсе не факт, что они исчезли и из жизни. Скорее всего, потомки и «Настасьича», и потомки Владимира от попадьи и до сего дня живут среди нас, понятия не имея, что они — тоже Рюриковичи. Даже если узнают — скорее всего, крайне удивятся.

    Что характерно — никто и никогда больше не укорял Владимира худородством жены и не требовал взять другую супругу, более достойную.

    Что еще характернее — Владимир в последние годы был умерен в питии вина, не буянил, активно занимался государственными делами.

    Жаль, мы по-прежнему ничего не знаем об эмоциональной жизни героев повествования. Ни о том, вспоминали ли Владимир и попадья свои приключения в Венгрии. Ни о том, часто ли снилось Владимиру, как трещат кожи шатра под кинжалом, как он висит на этом зацепленном за зубец башни ремне над пропастью, поглядывая на гаснущие предрассветные звезды.

    Можно предположить, что не раз и не два просыпался он, увидев: вот опять входят в шатер «лучший друг» князь Андрей с вооруженными венграми… Просыпался, с удовольствием обнимал попадью, с улыбкой опять засыпал. Но это будут только ни на чем не основанные догадки.

    Но вообще перед нами — очень интересная семья! И папа, и дочь, и сын полны сильных, полнокровных страстей. Все они влюбляются — и на десятилетия. Они верны своим избранникам и избранницам. В своем выборе идут до конца. Современники не могли оценить этой полноты внутренней жизни, но нам ведь ничто не мешает.


    Последние предмонгольские годы Юго-Запада

    В 1199 году Роман Волынский добился своего — с помощью галицких бояр присоединил к Волыни Галич и Галицкую землю. Государство Романа Мстиславича простиралось теперь до Дуная, включая Молдавию, Северную Буковину и Закарпатскую Русь. Его подданными были и венгры, и валахи (предки молдаван). Получилось очень непрочное государство — бояре были своевольными и мятежными, и Роман Мстиславич жестоко воевал с ними. «Пчел не передавивши, меду не есть», — говорил он. Кроме того, князь постоянно то воевал, то мирился с Польшей и Венгрией.

    В 1205 году он пошел очередным походом на Польшу и погиб. Галицкие бояре подняли очередной мятеж. Вдова Романа с малолетними сыновьями Данилом и Васильком бежала в Венгрию.

    Бояре призвали на княжение потомков прежней династии, трех сыновей Игоря Переяславского и Ефросиньи Ярославны. Княжичи несколько лет воевали с венграми, поляками, другими князьями Руси, но больше всего — с галицкими боярами. Братья стали подавлять боярскую вольницу, даже казнили нескольких бояр.

    В 1211 году бояре провели к Галичу венгров. По одной версии, венгры взяли в плен и отдали боярам Игоревичей; по другой — Игоревичей схватили сами бояре: набат, восстание, горожане врываются в княжеские терема. Романа и Святослава Игоревичей они повесили. Только Владимир Игоревич спасся вместе с женой — дочерью половецкого хана Кончака.

    Следующие 25 или 26 лет продолжались междоусобицы. Бояре то звали на княжение Даниила Романовича, то свергали. Был момент, когда «вокняжился и сел на столе», то есть объявил себя князем, некий боярин Владислав — не Рюрикович. Свергли самозванца венгры.

    Перед самым нашествием монголов на Русь повзрослевший Даниил железной рукой подавил мятежи. И даже тогда «бояре же галичьстии Данила княземь себе называху, а саме всю землю держаху» и все время «крамоле же бывши во безбожных боярех галичкыхъ».


    Глава 13
    Раздробленность — высший взлет Рюриковичей


    Почему «раздробилась» Русь?

    По официальной версии, в XI и XII веках Древняя Русь распалась на разные государства.

    Но Древняя Русь в IX–XI веках вовсе не была единым государством-монолитом. До XII–XIII веков (как раз до «раздробленности») существовало племенное деление. Подданные Киева и Новгорода говорили на разных — и не только славянских — языках. Разные области Руси не были связаны между собой ни хозяйством, ни языком, ни культурой, ни осознанием своего единства. Даже слово «Русь» еще в X в. применялось только к части территории будущей Руси, а тиверцы и вятичи вовсе не называли и не считали себя Русью.

    В XII–XIII веках на место племен приходит единое самоназвание. Иностранцы перестают различать славян и Русь. Теперь Русь — единый народ.

    Уже в XIX веке историки совершенно справедливо говорили, что причина раздробленности — вовсе не вражда и не властолюбие князей. Просто каждая земля стала сильнее и меньше нуждалась в остальных.

    Экономические связи между разными частями страны были слабы и не затрагивали обмена жизненно важными товарами. Во всех районах страны покупали соль и железо, отовсюду продавали воск, мед, зерно, шкуры, пушнину.

    Росли города. К концу X века известны 24 города, к концу XII века их насчитывается не менее 238.

    Через Богемию-Чехию и Польшу, через Галич и Львов шла торговля с Германией. Раффенфельштадское таможенное установление 906 года содержит упоминание о русских купцах.

    Ратисборн в XI–XII веках — основная точка торговли с Германией. Здесь была особая корпорация купцов, торговавших с Русью, — «рузарии».

    Летописец Титмар из Мариенбурга (975–1018) подчеркивал богатство Руси и ее торговые обороты.

    Каноник Адам из Бремена в книге «История гамбургской епархии» называл Киев соперником Константинополя и украшением христианского мира.

    В «Анналах» Ламберта Херсфельда (написаны около 1077 года) много сведений о Руси, и в самых лучших тонах.

    В 1229 году подписан торговый договор между Смоленском и немецкими городами — Бременом, Дортмундом, Гронингеном, Сестом, Мюнстером, Любеком и Ригой.

    Немецкие купцы часто приезжали в Смоленск, некоторые жили там постоянно. У них была и собственная церковь Святой Девы.

    Все земли могли обеспечивать себя всем необходимым и ввозить только соль и железо. А друг с другом они оказывались мало связаны.

    Георгий Владимирович Вернадский полагал, что возможность утвердить на Северо-Востоке демократическое устройство государства исчезла после монголов. «Как ни парадоксально, политическая слабость Руси в этот период [XII век. — А.Б.] явилась частично результатом ее экономического и культурного развития. Если это была болезнь, то она сопутствовала развитию возрастающей демократии. Возможно, что со временем Русь могла бы достичь нового политического и экономического единства на демократической основе, но монгольское вторжение положило конец любым возможностям для разрешения кризиса»[44].

    Почему, собственно, русские государства, княжества и республики обязательно должны были соединиться в одно государство? Германия до XIX века жила разобщенно, конгломератом из 200, а временами и 300 княжеств и вольных городов. Даже после ее объединения «железом и кровью» сохранялись очень большие различия между разными районами страны. Немцы не любят, когда об этом говорят вслух, но я шепну вам на ушко: эти различия сохраняются и сегодня.


    Изменение нравов

    Владимир и Ярослав воевали с братьями точно так же, как Ольговичи с Ярославичами. Даже хуже — в XII–XIII веках старались хотя бы братьев не убивать. А вот князья «единой» Древней Руси резали братьев до единого человека. Не только теснили и свергали, но и убивали.

    В X веке не нашлось поэта, который осудил бы поступки Ярослава и Владимира.

    Поляне тогда резали древлян тысячами, и никто — никакой скальд, боян, сказитель — не сказал слова осуждения и отвращения. Летописец же пишет об истреблении древлян с явным удовлетворением; ему приятна гибель племени, жившего «звериным обычаем» — например, не носивших сапог, хотя кожи в их земле много.

    В XI веке князья на съездах осуждают междоусобицы и хотят объединения Руси.


    Раздробленность ли это?

    В X веке никакого единства Руси не было. К XII века устанавливается представление о единстве Руси — единстве языка, народного самосознания, православной веры. Русь видится как область похожих вечевых обычаев, область правления рода Рюриковичей. Ни одна европейская династия никогда не создавала такого уровня единства.

    Представление о том, что государство — это область правления династии, было везде во всей Европе.

    Но, во-первых, нигде, кроме как на Руси, не правил сразу целый род.

    Европейские династии четко разделялись на правящую ветвь, и важна была именно она. Потомки младших сыновей практически не имели шансов занять престол. Они входили в высшую знать, но не были в числе правителей государства. А Рюриковичи, несмотря на большое число изгоев, потомков никогда не правивших князей, в большинстве могли стать правителями, обычно они ими и становились. Каждый данный конкретный Рюрикович мог быть правителем какого-нибудь небольшого удела, без малейших шансов стать великим князем, но и он входил в правящий род.

    Местные локальные династии все чаще сидели на определенных своих территориях. Но все они осознавали и свое единство, свое общее происхождение от Рюрика. И единство страны, которой правили.

    Ягеллоны правили в Польше, Венгрии, Чехии, Хорватии. Но никому ведь не приходило в голову считать эти страны чем-то единым — в каком бы то ни было смысле.

    Точно так же и Бурбоны правили в Наваррском (1550–1607), Французском (1589–1792; 1814–1815; 1815–1848), Испанском (1700–1808; 1814–1868; 1874–1931), Неаполитанском (1734–1805) королевствах и герцогстве Пармском (1748–1802, 1847–1859).

    Роль, максимально близкую к роли Рюриковичей, сыграли, пожалуй, Гогенцоллерны. Но и у Гогенцоллернов была ветвь, правившая в Румынии. А никто же не сможет сказать, что из-за этого Германия и Румыния стали единой страной?

    Во-вторых, ни Гогенцоллерны, ни Меровинги, ни Каролинги, ни Габсбурги, ни Ланкастеры и Плантагенеты… Словом, ни одна из правящих династий Европы не создавала страны, которой она бы правила.

    А Рюриковичи буквально создали Русь. Они организовывали расселение в незаселенные земли, освоение и экономический подъем бескрайних, почти не населенных пространств.

    Они построили больше 150 из 250 городов Древней Руси. Ничего подобного не совершили даже легендарные Меровинги и Капетинги.

    В-третьих, Русь осознавала себя в первую очередь как область правления Рюриковичей. Так называемая «раздробленность» совершенно не мешала жителям всех земель Древней Руси знать, что они — русские. Кстати, хуже всех это знали как раз новгородцы и псковичи — псковичи до начала XVI века не называли себя русскими.

    Но на большей части Руси русских из других земель во время «раздробленности» называют «иногородними» или «иноземными», тогда как нерусских иностранцев — «чужеземцами». Новгородец жил в государстве с иным политическим строем, нежели житель Суздальского княжества. Но суздалец в Новгороде был «иногородним», а немец из Любека — «чужеземцем».

    В XII–XIII веках на Руси было даже единство денежной системы, и поддерживали ее именно князья.

    Арабский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати (1080 или 1100–1169 или 1170) писал о том, как купцы сдают приказчикам князя беличьи шкурки с дефектом; ведь если оторвалась лапка или хвост, вытерся мех — беличьей шкурке уже другая цена, она не годится для расчетов.

    Приказчики собирают порченые шкурки в мешки, завязывают их, ставят княжую печать. А вместо 18 порченых шкурок выдают купцам 17 новых и целых.

    Это очень напоминает сдачу в банк испорченных банкнот. Банк выдает целые вместо испорченных, удерживая традиционные 6 % за ведение этой полезной операции.

    Белки и куницы на всей Руси были платежным средством, меховыми монетами. И получается — на Руси существовала единая экономическая система с общей валютой. Говоря современным языком, единое экономическое пространство. И поддерживали эту систему не кто иные, как князья из рода Рюриковичей.

    «Раздробленность» — это время, когда существовало много государств единой Руси.

    Всеми этими государствами правили Рюриковичи. В 1200 году их было порядка 60–70 взрослых мужчин одновременно. Это были потомки Ингвара-Игоря в 9–10-м коленах — то есть крови Игоря в них было порядка одной тысячной.

    Но именно во время «раздробленности» судьбы разных ветвей династии начали расходиться. Также происходило со множеством других династий, в том числе и в Европе.

    Капетинги, ответвление рода Робертинов, правили Франкским государством с 987 по 1328 год. Потом к власти пришла династия Валуа — младшая ветвь семейства Капетингов. Когда пресеклась Ангулемская линия династии Валуа, к власти пришла другая ветвь Капетингского дома — Бурбоны. У Бурбонов есть еще Испанская ветвь, Олеанская ветвь, бретонский герцогский дом Дре, старинный дворянский род Куртене, короли Португалии, вплоть до существующей и поныне Браганской династии, Конде и Конти.

    В точности так же и у нас шло разветвление династии Рюриковичей.

    После гибели Ростислава Всеволодовича, младшего сына Всеволода Ярославича, в 1093 году от руки половцев на реке Стугне, за потомством Всеволода Ярославича закрепилось имя Мономаховичи, илиМономашичи.

    В период правления Владимира Мономаха и его сына Мстислава (1113–1132) Мономашичи правили почти всей Русью, но в других землях одновременно с ними правили Ростиславичи, Ольговичи и Святославичи.

    Мономаховичи разветвились на линии Мстиславичей и Юрьевичей.

    Мстиславичи, в свою очередь, разделились на Изяславичей Волынских (а с 1198 года и на Романовичей Галицких) и на Ростиславичей Смоленских.

    Юрьевичи (Георгиевичи) Владимирские пошли от Юрия Долгорукого.

    От Ярослава (Федора) Всеволодовича, внука Юрия Долгорукого, пошли Ярославичи. Они разделились на старших и младших Ярославичей.

    Когда мы говорим о пресечении Рюриковичей в 1598 году, со смертью Федора Ивановича, сына Ивана IV Грозного, речь идет о пресечении только одной этой линии — линии младших Ярославичей. Это линия великих князей владимирских, великих князей московских, которые называли себя царями.

    Но кроме этого естественного разделения на различные ветви после монгольского нашествия Рюриковичей ждало смешение с двумя очень разными династиями — Чингисидами и Гедиминовичами.

    Чтобы оценить происходившее, рассмотрим эти две династии и все, что за ними стояло.


    Глава 14
    Монголы и татары под властью Чингисидов


    Путаница в названиях

    Эпоха монгольского нашествия началась с 1227 года и длилась до середины XIV века. Но события этого времени очень важны для всей дальнейшей истории Руси.

    В источниках того времени завоевателей называли и монголами, и татарами. Историки XIX–XX веков стали говорить о «монголо-татарах». Получилось так, что все народы, которые называют себя татарами, считались потомками завоевателей XIII–XIV веков. Московия XV–XVII веков и Российская империя XVIII–XIX веков воевали со всеми «татарами» как с наследниками Золотой Орды. И войско Ивана Грозного, в XVI веке вступавшее в Казань, и русские войска, шедшие через Сибирь в XVII веке, и армия Российской империи, в XVIII веке покончившая с независимостью Крыма, в преставлении русского общества делали одно и то же дело. Все они как бы продолжали начатое на Куликовом поле.

    В царской России татарами называли вообще всех мусульман, особенно говорящих на тюркских языках. В своих рассказах о войнах на Кавказе Лев Николаевич Толстой называет «татарами» даже чеченцев. Русские старики еще в 1970-е годы по привычке называли «татарами» азербайджанцев и узбеков.

    На самом деле монголы и татары — народы совершенно разного происхождения. Они говорят на языках, которые отличаются друг от друга не меньше, чем русский от финского.

    Когда-то Чингисхан велел называть татарами всю тюркоязычную часть своего войска. Он сам велел истребить тюркоязычное племя татар, но всех других людей, говорящих по-тюркски, называл тоже татарами.

    В войсках монголов большая часть воинов говорила по-тюркски.

    В Великой степи все завоеванные всегда начинали называть себя по имени завоевателей. Так и завоеванные тюрками-огузами подданные Византии стали назвать самих себя турками.

    После завоеваний Чингисхана появилось множество народов, называвших себя татарами. У них мало общего. Крымские татары, сибирские татары и казанские (поволжские) татары имеют разных предков, разную историю. Они сильно отличаются по характеру и поведению.

    В любом случае они не имеют ничего общего с теми завоевателями, которые принесли Руси столько горя и крови.


    Тюрки и татары

    Тюрки верили, что происходят от гуннов. Народы хун-ну происходят от древних ариев, пришедших в Китай во II тысячелетии до Р.Х. Китайцы изображали гуннов крупными бородатыми людьми со светлыми волосами. По мнению китайцев, они были похожи на обезьян: на лице и на теле у них было «слишком много» волос.

    В 51 году до Р.Х. хун-ну проиграли войну китайским императорам. Часть из них признали власть Китая, часть ушла в Среднюю Азию, а потом в Европу. В 455 году гунны были разбиты римлянами и ушли в Причерноморье. Там они быстро исчезли как народ.

    В Китае южные хун-ну в 350 году были перебиты китайцами.

    В Средней и Центральной Азии хун-ну вошли в состав тюркоязычных народов.

    Тюрки верили, будто одному гуннскому царю предсказали, что его свергнет внук. И тогда он запер свою дочь в башне — чтобы внуков не было. А царевна родила от волка богатыря Ашина. Именно подданные Ашина стали впоследствии называться тюрками. Само слово «тюрк» значит «крепкий», «сильный». Первоначально это был политический термин, означавший членов семьи степной аристократии, и лишь затем стал всеобщим названием.

    Тюрки совершили два великих открытия.

    Во-первых, они стали пасти большие стада лошадей. Только лошади умеют разбивать ледяную корку, которая образуется после оттепелей в степи. Такая корка называется «джут». При джуте погибает до 90 % всего домашнего стада. Для скотоводов это разорение и смерть. Лошади разбивают корку и дают кормиться другим животным. До V–VI веков основу стада у скотоводов Великой степи составляли коровы. После этого главными животными стали бараны и лошади, которые могут двигаться намного быстрее. Люди заселили такие области степей, в которые раньше почти никогда не заходили.

    Второе открытие — это изобретение кривой сабли[45]. Меч действовал как длинный топор. Нужно было долго учиться владеть мечом, и воинов было немного. Саблей может владеть даже женщина или подросток. Все мужчины племени стали воинами. Тюрки шли на врагов конной лавой: тысячи скачущих на врага всадников с саблями.

    С 553 по 558 год была создана колоссальная держава — от Волги до гор Хингана на берегу Тихого океана.

    Могущество тюркской державы оказалось непрочным. В 603 году Тюркский каганат распался на Западный и Восточный. Западный тюркский каганат пал в 740 году, Восточный — в 840-м. Но за это время возникло множество тюркоязычных народов. Одно из таких племен — татары — жило в Монголии.


    Наследники тюрок

    Тюркоязычное племя болгар считало, что их предки пришли в Причерноморье вместе с гуннами. После 630 года они захватили почти все Причерноморье. Разрушенную гуннами Фанагорию на Таманском полуострове болгары отстроили и сделали столицей своего государства.

    По легенде, хан Кубрат брал клятву со своих пяти сыновей — быть вместе, не ссориться. Конечно же, сыновья не сдержали своих клятв. Уже в 650-е годы Великая Болгария развалилась.

    Как мы уже говорили, один из сыновей хана Кубрата, Аспарух, увел свою орду на берега Дуная. Здесь, покорив славянские племена, в 681 году Аспарух создал новое государство — Дунайскую Болгарию. Византийский император Константин IV Погонат пытался воевать с болгарами, проиграл войну и обязался платить им дань. Новый византийский император присвоил сыну Аспаруха титул кесаря, и между государствами была установлена граница.

    Созданное Аспарухом государство существует до сих пор — Болгария. Южная граница Болгарии проходит почти по линии 716 года. Славяне ассимилировали тюркоязычных болгар довольно быстро — примерно к X веку.

    В Поволжье болгары покорялись хазарам или уходили на север, проникая до слияния Волги и Камы. В результате всех переселений болгары оказывались в северной, холодной для них лесостепи. Переселенцы переходили к оседлому образу жизни. Скотоводство по-прежнему играло в хозяйстве большую роль, но земледелие становилось все важнее.

    На территории Татарстана к земледелию переходили уже носители археологической волосовской культуры медно-каменного века, в III — начале II тысячелетия до Р.Х.

    Носители приказанской археологической культуры бронзового века XIII–VIII веков до Р.Х. уже определенно были земледельцами.

    В VI–VII веках в нем появились носители новой археологической культуры — назвали ее именьковской (по селу Именьково, где сделаны первые находки). Они обрабатывали землю с помощью плуга и пахали на лошади. Они имели высокоразвитое ремесло и торговали с народами Средней Азии и Казахстана.

    По Волге и Каме шли водные торговые пути. Путь «из варяг в арабы» вел через Москву-реку по Оке и Волге до Каспия. Слияние Камы и Волги не менее важное место для торговли, чем Древний Киев или Смоленск.

    Тюрки-болгары смешивались с местным финно-угорским, а может быть, и славянским населением. Они заложили основу новой народности — булгар, или болгар. Самые развитые и культурные люди в этих местах, они дали название и язык новому этносу.


    Булгарский эмират

    Новый народ во многом обогнал восточных славян. У славян племенное деление сказывалось до XIV века. У булгар оно исчезло ко второй половине Х века. Названия племен — суваров, барсилов, баранджиров, эсегелов, баранджиров — навсегда исчезают из летописей.

    На Руси языческие имена были даже у внуков крестителя страны. В Булгаре языческое имя носил только первый эмир Алмуш — до времени, когда принял ислам. Первый эмир (эльтебер) Великого Булгара Алмуш стал называться мусульманским именем Джафар ибн Абдулла. В 920 году он направил посла Абдаллаха в Багдад, к калифу Муктадиру.

    В 922 году калиф прислал ответное посольство. Ислам официально стал государственной религией Булгара.

    На Руси князья очень поздно стали чеканить монету. До XIV века в качестве платежного средства ходили шкурки куниц и белок. А само слово «рубль» прямо происходит от слова «рубить». Отрубленный кусок медной или серебряной проволоки.

    В русском языке есть названия монет, прямо восходящих к тюркскому «алтын» — золотой. Еще в середине XX века вполне можно было назвать пятнадцатикопеечную монету старинным словом «пятиалтынный». И все понимали, что это такое.

    В Булгаре раньше перешли от подсечно-огневого земледелия к пашенному, применяли много железных орудий. При раскопках сошники, серпы, лемехи для плуга, жернова — самый массовый материал. И создали систему навозного удобрения уже к XII столетию.

    В «Повести временных лет» под 1024 годом записано, что во время отчаянного голода в Суздальской земле «булгары и привезоша жито и тако ожиша». Такого же рода записи есть под 1229 годом. Но нет ни единого упоминания о том, что из русских земель привозят жито в Булгар.

    В 1235 году венгерский монах записал: «Булгария — великое и могучее государство с богатыми городами». Известно больше 170 булгарских городов. Многие из них — Биляр, Сувар, Джукетау, Болгар — стали известны далеко за пределами страны.

    Биляр в древнерусских летописях называют «Великим городом». Его площадь превышает 700 га. Тогда как площадь Киева и Чернигова в XIII веке не превышала и 100 га. А площадь Парижа, Лондона, Кельна, Милана — от 200 до 400 га.

    Соборная мечеть Биляра имеет площадь внутреннего пространства в 2300 м2. Она была построена из белого камня в X в., за сто лет до Софии киевской. Площадь Софии киевской не больше, а Софии новгородской — даже меньше Соборной мечети Биляра.

    В Новгороде XI века известно 24 ремесленные специализации, в Биляре — 27.

    Во многих странах, вплоть до Польши на Западе и Самарканда на Востоке, ценили особый сорт тонко обработанной кожи. Он назывался «булгари». Секрет его производства погиб под кривыми саблями монголов.

    Через Булгарию везли янтарь из Прибалтики, русское и византийское стекло, посуду из арабских стран, металл, рабов, кожу, ювелирные изделия, оружие. В Булгаре находят китайские, скандинавские, иранские, индийские изделия. Известны находки среднеазиатских, китайских, чешских монет. Со всех ввозимых товаров взималась пошлина — одна десятая стоимости груза.

    Книги табиба (врача) и фармаколога Таджеддина ибн Йунуса ал-Булгари «Лучшие лекарства от отравления», богословские сочинения Бурханеддина ал-Булгари, Ходжи Ахмед ал-Булгари, Абу-л-Аля Хамида ибн Идриса ал-Булгари широко ходили по Востоку XII века.

    Ни один русский ученый X–XIII веков не стал так же знаменит в Византии, как эти булгары на Востоке.


    Монголы

    Слово «монгол» впервые встречается в китайских летописях «Цзю Тан шу» в 945 году. В XI веке монголов называли «племенем мэн-ва». Первоначально монголы жили в междуречье Амгуни и Онона, а в VIII веке они перекочевали в Трехречье — в бассейны рек Туула, Керулена и Онона.

    В XIII веке сложилось непрочное государственное образование монголов Трехречья, объединившее 27 племен под властью Хабул-Хана из рода Борджигинов. Еще больше племен не входило в это государство. Этот народ не создал ничего похожего на Булгар.


    Темучин-Чингисхан

    Мы многое знаем о человеке, которого назвали Темучином. Мы знаем, что Темучин происходил из правящего рода Борджигин. Он родился в местности Деолюн-Болдок на берегу реки Онон в семье одного из вождей монгольского племени тайчиутов, Есугэй-багатура. Мать Темучина отец отбил у прежнего жениха из племени меркитов, Еке-Чиледу. Сына Есугей назвал в честь побежденного им татарского вождя Темучина-Уге.

    И это, и многое другое мы знаем из написанного по-монгольски неизвестным автором около 1240 года «Сокровенного сказания монголов». Другой важный источник — «Сборник летописей», составленный Рашидом ад-Дином Фазлуллахом ибн Абу-ль-Хайром Али Хамадани — персидским врачом, ученым и министром государства потомков монгольского хана Хулагу (Хулагуидов). В общей сложности по истории Монгольской империи известно больше ста источников.

    В 1220 году Темучин (тогда уже Чингисхан) основал Каракорум — столицу Монгольской империи. Ныне археологами исследованы и Каракорум, и другие города, основанные монголами, — например, город Сарай, основанный в Поволжье внуком Чингисхана Батыем. Велись раскопки и в захваченных монголами городах.

    Мы знаем, что Темучин был высокого роста, крепко сложен, со светлой кожей и зелеными глазами. В зрелые годы он носил длинную бороду.

    Но когда родился Темучин, мы не знаем. Арабский историк Рашид ад-Дин называет 1155 год. Китайская летопись «История династии Юань» указывает на 1162 год. Русский историк Георгий Владимирович Вернадский (1888–1973) — на 1167-й.

    У Есугея были две жены и дети от обеих. Вскоре его убили татары. После смерти Есугея его приверженцы покинули вдов. Глава клана тайчиутов выгнал семью с насиженных мест и угнал весь принадлежавший Есугею скот.

    Несколько лет вдовы с детьми жили в полной нищете, скитались в степях, питаясь кореньями, дичью и рыбой. Даже летом семья жила впроголодь, делая запасы на зиму.

    Дальний родственник Темучина, вождь тайчиутов Таргитай-Кирилтух, захватил земли Есугея. Он боялся мести подрастающего Темучина. Его отряд напал на стойбище семьи Есугея. Темучина превратили в раба. Он должен был выделывать шкуры овец, а в наказание ему надевали колодку — две деревянные доски с отверстием для шеи, которые стягивались между собой. Колодка была мучительным наказанием: человек не имел возможности ни поесть, ни попить, ни даже согнать муху, севшую на лицо.

    Через три года Темучин бежал. Если верить легенде, он спрятался в озере, где его заметил бедный батрак из племени селдуз Сорган-Ширэ. Он служил тайчиутам, но сочувствовал беглецу и помог ему. Сорган-Ширэ освободил Темучина от колодки и спрятал в своей телеге.

    По другой версии, Темучин укрылся в лесах, покрывающих гору Бурхан-Халдун.

    Темучин помнил, что самый могучий монгольский вождь Тоорил, хан племени кераитов, был андой-побратимом Есугея. Он обратился к нему, и Тоорил помог, сделал Темучина своим военачальником, дал землю и скот.

    С 1186 года Темучин начал строить свою орду — улус. У него стало до 30 000 подданных. Он оказался ловким и хитрым политиком — воевал то с одним племенем, то с другим, объединяя всех монголов против очередного врага. Своими военачальниками Темучин делал личных друзей и знакомых. Тоорил-хан завещал ему свое государство.

    В 1202 году Темучин самостоятельно выступил против татар. Перед этим походом он издал приказ, согласно которому категорически запрещалось захватывать добычу во время боя и преследования неприятеля — начальники должны были делить захваченное имущество между воинами только по окончании сражения. Жестокая битва была выиграна, и на совете, собранном Темучином после победы, приняли решение уничтожить всех татар — в качестве мести за убитых ими предков монголов (в частности, за отца Темучина). Пощадили только детей, не доросших до тележной оси.


    Темучин стал Чингисханом

    Весной 1206 года у истоков реки Онон на съезде-курултае Темучина подняли на щитах и провозгласили великим ханом над всеми племенами — Чингисханом (т. е. Вселенским ханом). До этого времени монгольское государство было непрочным, все знатные и богатые воевали друг с другом как хотели. Теперь разрозненные и враждующие монгольские кочевые племена слились в единое государство. Само разделение на племена запрещалось. Отныне земли раздавали князьям-нойонам, которые служили Чингисхану.

    Страна была связана системой особых станций, где проезжающие могли быстро менять лошадей и двигаться дальше. Если ехал гонец или чиновник, у него был особый документ — пайцза. Монголы заимствовали эту систему у китайцев. Но русские князья, часто посещавшие Орду, были хорошо с ней знакомы и по аналогии завели систему ямской службы на Руси.

    Все население Чингисхан поделил на десятки, сотни, тысячи и тумены (десять тысяч), перемешав тем самым племена и роды. Он назначил командирами специально подобранных людей из приближенных и слуг. Все взрослые и здоровые мужчины считались воинами. В мирное время они вели свое хозяйство, а в военное — брались за оружие. Если бежал один воин, казнили его десяток. Если бежал десяток, казнили всю сотню.

    Впереди стоял особый отряд богатырей — богатуров, которые должны были начинать бой. Слово «багадур», или «богатур», в разных формах укрепилось в языках казахского и других народов, находившихся в составе державы Чингисхана. Русское слово «богатырь» тоже происходит от монгольского «багадур».

    Третья часть войска всегда стояла в резерве.

    Вооруженные силы Чингисхана, сформированные таким образом, составляли примерно 90 000 воинов. Весь народ превратился в войско. Это войско можно было увеличивать прямо во время похода, включая в него побежденных врагов. Их распределяли по десяткам и сотням, чтобы вчерашние враги не могли убежать или предать.


    «Яса»

    Слова «яса» существует в тюркском и монгольском языках. Считается, что оно происходит от тюркского «яс», что значит «распространять». В монгольском языке «жасак» означает «запрет».

    «Яса» была не сводом законов, как Русская правда, а сборником высказываний Чингисхана по разным поводам, без всякой системы. В ней были требования казнить предателей, а врагов, которые оставались верными своему правителю, щадить и принимать в свое войско. Тут же кумыс объявлялся священным напитком. Того, кто проливал на землю хоть капельку кумыса, карали смертью.


    Войны в Китае

    В 1207–1211 годах монголы завоевали землю лесных племен Южной Сибири. Они обложили их данью и взяли в свое войско много молодых мужчин. За время правления Чингисхан завоевал почти все государства и племена Центральной Азии, а к 1215 году — и Северный Китай.

    За 1219–1221 годы была превращена в руины цветущая Средняя Азия и разбито государство хорезмшахов. Последний хорезмшах Ала ад-Дин Мухаммед II с остатками армии бежал с небольшим отрядом в прикаспийскую область, а затем на небольшой остров Абескун в Каспийском море. Там находилась колония больных проказой[46]. Здесь он в крайней нищете умер от пневмонии. Если верить легендам, у детей некогда могущественного хорезмшаха не нашлось даже куска ткани ему на саван.

    Монголов считали непобедимыми, азиаты боялись их панически. Сохранилась история о том, как монгол потерял саблю и не смог убить некоего хорезмийца. Убить же очень хотелось, и тогда монгол просто велел хорезмийцу лечь на землю и лежать, пока ему не позволят встать и уйти. И тот покорно лежал, пока монгол не сбегал за новой саблей и не убил жертву.

    В 1226–1227 годах было уничтожено государство тангутов на северо-западных рубежах Китая, причем тангуты были вырезаны с особой жестокостью, а немногие уцелевшие обращены в рабство.

    Уже после смерти Чингисхана, в 12 31 году, основные силы монголов вернулись назад, в Северный Китай. Они еще раз разграбили чжурчженьское государство Цзинь (1234).

    На полное завоевание Китая у монголов ушло больше 40 лет. Только в 1276 году пала столица Южного Китая — Ханчжоу. И, наконец, в 1280 году Китай целиком оказался под властью монголов. После этого внук Чингисхана, Хубилай, стал китайским императором монгольской династии Юань (1280–1368).

    Хубилай пытался завоевать тропический Вьетнам и даже Японию. В 1274 и 1281 годах он дважды собирал огромный флот, чтобы высадить в Японии монгольскую конницу. Во второй раз он хотел поставить корабли борт к борту, положить на них доски и по этой дороге пустить конницу через пролив шириной 200 км. Японцы готовились к страшным битвам, но этот флот разметали и потопили страшные тайфуны[47].

    Японские историки назвали эти тайфуны «камикадзе», что значит «божественный ветер». Они считали, что это боги и души предков помогли японскому народу. Термин «камикадзе» использовался во Второй мировой войне — так называли отряды летчиков-смертников, которые бросали на корабли американцев свои начиненные взрывчаткой самолеты.

    В Японии существует мнение, будто эти два поражения без боя остановили монголов. На самом деле Хубилай планировал третье нападение, но ему помешали войны во Вьетнаме, Корее и восстания в самом Китае.


    Судьба династии Юань

    Самой важной задачей любого китайского правительства было вовремя ремонтировать и чистить каналы, строить дамбы. Монголы этим почти демонстративно пренебрегали. Система дамб на Хуанхэ быстро пришла в негодность. Китайцы не зря называли Хуанхэ «бешеной рекой» — она то и дело прорывала дамбы и широко разливалась по долине, затопляя поля и жилища. В 1334 году прорыв оказался настолько мощным, что река вновь, в очередной раз, изменила русло, уничтожая на своем пути сотни тысяч жизней.

    После этого страну охватило мощное народное движение, тут и там вспыхивали с трудом подавлявшиеся восстания. Власти попытались было в 1351 году восстановить систему дамб и заставить реку вернуться в старое русло. Но было уже поздно.

    Покрыв свои головы красными повязками, символом грядущего царства Света, восставшие сорганизовались в отряды «красных войск» и начали решительную борьбу с монгольскими завоевателями. Во главе восстания встал крестьянин Чжу Юань-чжан (1328–1398). Он почитал ученых-конфуцианцев[48] и традиции земледелия Китая и раз за разом громил монгольские войска.

    В 1368 году под ударами его войск пал Пекин. Последний император из династии Юань, Тогон-Тимур, бежал на север и в 1370 году умер. А Чжу Юань-чжан перенес свою столицу из Нанкина в Пекин и провозгласил себя императором новой династии Мин.


    Последний поход Чингисхана

    С 1202 года до конца жизни Чингисхан завоевывал народы Центральной Азии и Южной Сибири. Последние походы провели уже его сыновья. Угэдэй разбил чжурчженей на Дальнем Востоке и уничтожил их государство в 1235 году. Кыргызский каганат в Южной Сибири окончательно уничтожили только в 1294 году С этого времени в Хакасии не стало городов, письменность и высокая культура были полностью уничтожены.

    В 1225 году Чингисхан выступил в свой последний поход — против государства тангутов Си Ся. Он уже был не молод, ему исполнилось то ли 58, то ли даже 70 лет. Во время охоты он упал с коня, сильно ушибся и проболел всю зиму 1225/26 года.

    Весной 1226 года он снова возглавил войско, и монголы перешли границу Си Ся. Они поголовно истребляли тангутов, как раньше татар. Весной и летом 1227 года тангутское государство было уничтожено, жители осажденной столицы Чжунсин уже начали сдаваться, когда Чингисхан умер.

    О причинах смерти Чингисхана спорят до сих пор.

    Рашид ад-Дин (1247–1318) утверждал, что причиной кончины полководца явилась некая болезнь, похожая на лихорадку. Может быть, сказалась прошлогодняя травма. Итальянец Марко Поло (1254–1324), много лет находившийся на службе у хана Хубилая в Китае, пишет, что смерть наступила от раны стрелой, попавшей хану в колено. Вероятно, началось заражение крови. По мнению фламандского монаха-путешественника Гийома Рубрука (ок. 1220 — ок. 1293), Чингисхана убила молния.

    Все сходятся в одном — скончался он до капитуляции столицы Си Ся. «Сокровенное сказание» повествует, что Чингисхан принял с дарами тангутского правителя, но, почувствовав себя плохо, приказал его умертвить. А затем повелел взять столицу и покончил с тангутским государством, после чего умер.

    Монгольская легенда гласит, что его убила жена царя тангутов — красавица Кюр-белдишин-хатун. Чингисхан захотел взять ее себе новой женой, но в первую же брачную ночь царица отомстила за свой народ и погубленного мужа. Она то ли зарезала победителя ножницами, то ли перегрызла ему горло, и он умер от потери крови. После этого царица бросилась в воды Хуанхэ. С тех пор монголы называют Хуанхэ Хатун-Мурэн — Река царицы. Еще говорят, что царицу специально подослал хитрый и коварный тангутский царь Шидурхо-Хаган.


    Могила Чингисхана

    Где был захоронен Чингисхан, до сих пор точно не установлено. Источники приводят разные места и возможные церемонии погребения. Монголы считают, что тело Чингисхана отправили на родину, в Монголию. Тело положили в гроб, выточенный из цельного ствола столетнего дерева и обитый изнутри золотыми пластинами. Сам гроб поставили на большую двухколесную монгольскую телегу. Точного маршрута траурного кортежа никто не знает — все живое, попадавшееся на его пути, нещадно уничтожалось. Ученые предполагают, что путь каравана смерти лежал через Ордос. Так же никто не знает, как удалось монголам сохранить тело своего предводителя от разложения, ведь они не владели искусством мумифицирования. Можно предположить, что этим занимались китайцы, находившиеся при монгольской ставке.

    Место его захоронения держалось в строжайшем секрете. Называют и священную для монголов гору Бурхан-Халдун, на которой Чингисхан прятался от преследователей, и урочище Делюн-Болдок, где он родился.

    По одной версии, могилу утаптывали, ровняя с землей, более тысячи лошадей. В процессе похорон принимали участие 2000 человек. Всех их сразу же по окончании церемонии изрубили на куски 800 конных охранников. Но и эти воины прожили не более суток — их вскоре тоже казнили, чтобы сохранить место захоронения в тайне. Затем были высланы специальные патрули, которые убивали всех, кого заставали в близлежащих землях.

    По другой версии, тело закопали в голой степи и зарезали над ним новорожденного верблюжонка. А уже потом прогнали над могилой тысячный табун лошадей. Через год пригнали на то же место верблюдицу, и она заревела над местом, где убили ее верблюжонка. Тогда могилу нашли, раскопали и перезахоронили хана в другом месте.

    Но есть и другие версии: тангуты говорят, что гробница Чингисхана находится неподалеку от озера Табасун-Нор.

    В 1950 году в Пекине выстроили пышный мавзолей, в котором якобы хранится прах Чингисхана. Китайский ученый, историк музея в городе Урумчи Цан Ху, уверяет, будто нашел настоящую могилу Чингисхана у подножия Алтайских гор.

    Монголы в это не верят. Много экспедиций из Европы и США искали могилу Чингисхана, и всем им ставили условие — если найдут, не раскапывать. По поверьям монголов, если потревожить вечный сон Чингисхана, на страну падет проклятие.

    Когда русские ученые во главе с профессором Михаилом Герасимовым вскрыли захоронение потомка Чингисхана, Тамерлана (о нем пойдет речь в Теме 4), такое проклятие сбылось: на следующий день — 22 июня 1941 года — нацисты начали вторжение в Советский Союз.

    У Темучина и его первой жены Бортэ было четыре сына: Джучи, Чагатай, Угэдэй и Толуй. Наследовать высшую власть в государстве могли только они и их потомки. От других жен было еще четверо сыновей, но они наследовать власть не могли.

    Маньчжурские императоры, которые правили Монголией и Китаем с XVII по начало XX века, были потомками Чингисхана по женской линии, поскольку женились на монгольских принцессах из рода Чингисхана. Первый премьер-министр Монголии XX века Сайн-Нойон-Хан Намисурэн и правители Внутренней Монголии (до 1954 г.) были прямыми потомками Чингисхана.


    Глава 15
    Монголы идут на Русь и остальную Европу


    Первый западный поход монголов

    После завоевания Китая и Хорезма в 1221 году Чингисхан послал на разведку «западных земель» армию в 30 000 человек под командованием Джэбэ-нойона и Субэдей-багатура (Субудая). Они прошли по южному берегу Каспийского моря, превратив в руины Северный Иран, обезлюдели Азербайджан, а в 1222 году разбили грузинскую армию. Тогда и погиб Георгий, сын Давида и Тамары.

    Продвигаясь на север вдоль западного берега Каспийского моря, монголы встретили на Северном Кавказе объединенное войско чеченцев, половцев, лезгинов и аланов. Первый бой не принес монголам успеха. Тогда они послали к половцам послов, одарили их и сказали, что с ними не хотят воевать. Половцы стали уходить по своим кочевьям. Монголы легко разбили аланов и черкесов, а затем — по частям — и половцев. Чеченцам удалось отбиться, а в горы монголы не пошли. Лезгины затворились в городе Дербенте, который монголы не смогли взять.

    Через Дагестан, вдоль побережья Каспия, монголы вышли в северокавказские степи — место зимних пастбищ для всех степных народов Северного Кавказа и Южнорусских степей. Весной 1223 году они взяли город Сурож (Судак) в Крыму и вернулись в половецкие степи.


    Половцы и Русь

    Половцы бежали на Русь. Половецкий хан Котян сообщил своему зятю, Мстиславу Удалому новость: в степях появился новый враг! Хан просил помощи Мстислава Удалого и великого князя киевского, Мстислава III Романовича Старого (во крещении Бориса). Половцы убеждали русских, что «сегодня они отняли нашу землю, завтра ваша взята будет».

    Мстислав Мстиславич Удалой собрал в Киеве совет князей Южной Руси: Киевского, Галицкого, Черниговского, Северского, Смоленского и Волынского княжеств. Совет принял решение помочь половцам и ударить на монголов на чужой территории, в степях. Сборным местом для русской объединенной рати был назначен Днепр, близ острова Хортица.

    Здесь были встречены посланцы из монгольского лагеря. Они говорили, что хотят перебить своих «холопов и конюхов» половцев, а против русских ничего не имеют. Они даже заявили, что мстят за набеги половцев на русские земли.

    Русские уже знали, как поступили монголы с половцами, и послов убили. Однако убийство послов — чудовищное нарушение всех законов мира и войны. Такое случилось впервые за всю историю Руси.

    Главной ударной силой русских князей были дружины Мстислава Мстиславича и Даниила Романовича Галицкого. С ними шли дружины киевлян и половцы. Восемь дней русско-половецкое войско, перейдя Днепр, гналось за монголами. Русские не знали, что заманивание противника — типичный прием монголов; такой же, как обман и разобщение врагов.

    Монголы заманивали русских и половцев до впадающей в Азовское море реки Калки (современная река Кальчик). 16 июня 1223 года половцы и дружины Мстислава Удалого и Даниила Галицкого решили самостоятельно расправиться с монголами и переправились на восточный берег Калки. Тогда навстречу им вышли главные силы противника, о существовании которых русские даже не подозревали. В этот день дружина Мстислава потеряла больше половины своих, раненого Даниила еле успели увезти в лодке.

    К тому моменту основные силы русских, киевские дружины, вообще не перешли Калку. Они наблюдали за битвой с вершины холма и не пришли на помощь, даже когда русские полки побежали. Мстислав III, огородившись тыном, в течение трех дней держал оборону. На третий день монголы послали переговорщика, бродника[49] Плоскиню. Тот поклялся на кресте, что, если русские сложат оружие, их отпустят на Русь и ни одна капля их крови не прольется.

    Монголы же сказали: «Вы изменники войску своему». Они швырнули связанных князей на землю, положили на них доски и сели пировать под стоны умирающих[50]. Простых воинов продали в рабство. На Русь вернулся только каждый десятый.

    Если верить легенде, на Калке погибли последние русские богатыри — Александр Ростовский и Добрыня Рязанец.

    События 1223 года отражают основные стороны политики и тактики монголов: лживость, подлость, предательство, стремление разделять силы противника и бить его по частям. Много раз монголы заманивали противника, заставляли его растянуть коммуникации, скрывали главные силы до последнего момента — тактика, больше рассчитанная на обман, чем на превосходство в самом бою.

    После победы над Ми-чи-сы-лао, то есть над двумя Мстиславами, монголы преследовали остатки русского войска вдоль Днепра, сжигая города и деревни, убивая и уводя в рабство людей. При приближении русского войска они тут же бежали прочь. В устье Камы монголов разбили булгары, и они вышли в Прикаспийские степи. В 1225 году они соединились с остальным войском.


    Завещание Чингисхана и Бату-хан

    Чингисхан прямо завещал монголам завоевать все земли вплоть до «последнего моря», «моря франков» на далеком Западе. Поход 1223 года был не более чем пробой сил.

    Реально завоевывать западные земли мог улус (то есть удел) Джучи, среднего сына Чингисхана. В 1224 году Чингисхан разделил свою империю и отдал Джучи Кипчакскую степь, Хорезм, Кавказ, Крым и Русь. Джучи умер или был убит в 1227 году, за несколько недель до смерти отца. Реально он владел лишь азиатской частью Кипчакской степи и Хорезмом. Улус Джучи остался его сыну, Бату-хану (1209–1255 или 1256). На Руси его называли Батыгой Джучиевичем.

    Чингисхан очень любил своего внука и учил его: «Высшее наслаждение человека состоит в победе: победить своих врагов, преследовать их, лишить их имущества, заставить любящих их рыдать, скакать на их конях, обнимать их дочерей и жен».

    Другое поучение было таково: «Высшее наслаждение в том, чтобы согнуть голову врага под свое колено и слышать, как он воет и плачет. Смысл жизни в том, чтобы враг проливал кровь и слезы».

    Завоевать западные земли и выполнить последнюю волю Чингисхана было общим монгольским делом. В 1235 году хан Удэгэй созвал курултай, на котором решено было начать поход на Европу, «к последнему морю». Сначала он хотел сам возглавить поход, но в конце концов решили поручить его Батыю.

    Кроме Батыя в походе участвовали четверо других сыновей Джучи, сын и внук Чагатая, двое сыновей Угэдэя, двое сыновей Толуя и младший сын Чингисхана — Кюльхан. Участие в походе такого количества Чингисидов говорит о значении, которое ему придавали.


    Первый этап нашествия (весна 1236-го — осень 1237-го)

    Весной 12 36 года удар монгольского войска численностью от 30 000 до 50 000 человек обрушился на Волжскую Булгарию. Монголы сожгли города Булгар, Биляр, Кернек, Жукотин, Сувар. После разгрома Булгарии, весной и летом 1237 года, войска монголов вторглись в земли поволжских финно-угорских народов. Беженцев из Булгара на Русь великий князь владимирский Юрий Всеволодович расселял по волжским городкам.

    Монголы пополнили свои войска за счет булгар и других народов. Летом и осенью 1227 года они истребляли половцев. Половецкий хан Котян Сутоевич увел в Венгрию 40 000 соплеменников. Оставшихся монголы вырезали поголовно, а часть молодых мужчин включили в свое войско.


    Второй эпап западного похода (декабрь 1237-го — весна 1238-го)

    Только в декабре 1237 года начался монгольский поход на Северо-Восточную Русь.

    Средневековые летописи приписывают Батыге Джучиевичу орду то в 300 000, то даже в 500 000 всадников. В XIX–XX веках было доказано, что он не мог вести за собой больше 100 000 человек, а скорее всего — не более 50–70 тысяч.

    Но вся Северо-Восточная Русь в XIII веке могла выставить не более 12–15 тысяч воинов.

    Рязанский князь Юрий Игоревич просил помощи у великого князя владимирского Юрия Всеволодовича. Великий князь ничего не ответил. Тогда князь послал к Батыю своего сына Федора с дарами. Если верить легенде, Батый потребовал привести к нему еще и жену Федора Юрьевича, красавицу Евпраксию. Князь отказался и был убит вместе со своими боярами.

    Когда княгиня Евпраксия узнала о смерти мужа, она бросилась из окна своего терема вместе с годовалым сыном. Батый не получил ее в жены, княжич не стал ханским слугой. Православная церковь осуждает самоубийства, но княгиню Евпраксию канонизировали как святую.

    В Рязани воинов было не более трех тысяч, но когда Батыга Джучиевич подступил к городу и потребовал дани, ему ответили: «Нас не будет, все сами возьмете».

    Шесть дней осаждали город монголы. Сколь жестокой была битва, говорит уже смерть сына Чингисхана от второй жены, меркитки Хулан, Батыева дяди — Кюльхана[51]. У монголов ханы-Чингисиды не принимали участия в битвах, а только руководили ими на расстоянии. Наверное, рязанцы нанесли ответный удар, прорвались в расположение осаждающих и убили одного из вожаков.

    Взяв город, монголы ограбили и вырезали жителей до последнего грудного младенца и дряхлого старца. «И не осталось во граде ни одного живого: все давно умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего — ни отца и матери о детях, ни детей об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о сродниках, но все вместе лежали мертвые. И было все то за грехи наша».

    Вероятно, это была месть за сопротивление и тяжелые потери.

    Рязанский боярин Евпатий Коловрат не принимал участия в битве — был в то время в Чернигове, просил о помощи черниговского князя. Узнав о нашествии, он поспешил в Рязань. Путь его лежал через разоренные, сожженные города, села и храмы. Сплошное пепелище со множеством трупов, терзаемых дикими зверями. В «Повести о разорении Рязани Батыем» Евпатий «вскричал в горести души своей»: «Неужто не отомстим за поругание земли нашей Русской! Лучше нам смертию славу вечную добыть, нежели быть во власти поганых!»

    С дружиной в 1700 человек Евпатий Неистовый напал на монгольский отряд. Монголы не смогли одолеть его силой всего войска. Они победили отряд Коловрата, только поставив против него китайские орудия, которые метали камни. «Повесть о разорении Рязани Батыем» рассказывает, что Батый послал к Коловрату своего посла с вопросом: «Чего хотите вы?» И получил ответ: «Умереть!» Хан так был поражен мужеством боярина, что отдал его тело немногим уцелевшим русским воинам и отпустил их.


    Гибель Владимира

    3 февраля 1238 года монголы подступили к Владимиру и 7 февраля взяли его штурмом. Множество горожан, включая жену и невесток князя, пытались спастись в Успенском соборе. Там-то монголы всех перебили и ограбили. Летопись рассказывает, что они снимали с женщин серьги вместе с ушами.

    Великий князь Юрий Всеволодович старался собрать всех князей и встретить врага в чистом поле. Но 4 марта в сражении на реке Сити монголы разбили русское войско и убили князя.

    5 марта 1238 года, после двух недель осады и штурмов, пал Торжок. Путь на Новгород был открыт, но дойти до него монголы не смогли. Сами они рассказывали, будто в болоте утонула священная белая верблюдица. Шаманы сказали, что это плохая примета, надо вернуться. Русские считали, что Новгород спасся «Божьим попущением».

    Не прорвавшись в Новгород, монголы разошлись по Руси широкой «облавой», брали и грабили малые города. В январе — марте монголо-татары завоевывают и опустошают Владимирское, Переяславское, Юрьевское, Ростовское, Ярославское, Углицкое и Козельское княжества.

    Под Москвой армию Бату-хана встретило объединенное войско «государей Корелы, немцев и Руси; оцепив свой стан и окопавшись рвом, они отбивались в продолжение почти трех месяцев». Из русских летописей известно, что этой героической обороной руководил воевода Филипп Нянка. Взяли Москву 20 января 12 38 года. Монголы писали, что в битве погибло «семьдесят тысяч человек».

    В начале мая 1238 года взяли Козельск, который монголы осаждали семь недель и за это прозвали «злым городом». Хан отправил в город послов, но их трупы защитники сбросили с высоких стен. Осада затянулась. Наконец, удалось пробить брешь в городской стене.

    За убийство послов Бату-хан велел казнить всех пленных мужчин. Женщин, стариков и детей он отпустил, чтобы те разнесли весть о том, какая расправа ожидает всех, кто поднимет руку на монгольских послов. Но монгольских послов и потом продолжали убивать. Русские и другие европейцы убивали всякого монгола, которого могли уничтожить.

    Города Северо-Востока брать приходилось подолгу и трудно, планы монголов реализовывались не полностью.


    Третий эпап нашествия (лето 1238-го — лето 1239-го)

    Летом 1238 года часть монгольских войск отдыхала, а часть продолжала преследовать половцев и громить народы Северного Кавказа и Грузии. В конце года пришлось подавлять восстания Булгара и мордвы в Поволжье.

    Зимой 1238/39 года монголы снова вторглись в Северо-Восточную Русь, разорили окрестности Нижнего Новгорода, взяли и сожгли дотла Городец, Гороховец, Муром.

    В 1239 году они второй раз взяли Рязань — видимо, уцелевшие жители хотя бы частично отстроили город.

    Преследуя половцев, хан Берке 3 марта 1239 года захватил владение владимирских князей — Переяславль-Южный.

    И тем не менее это было временем передышки. Целый год монголы не проводили больших операций.


    Светлояр и Китеж-град

    К лету 1238 года относится легенда о граде Китеже. Согласно ей, город стоял на берегу озера Светлояр. Монголы преследовали князя Юрия Всеволодовича, и тот отступал к Китежу. Один из пленников рассказал монголам о тайных тропах к Светлояру. Когда захватчики подошли к городу, то нашли его неукрепленным и беззащитным. Жители не готовились к обороне, а только молились. Монголы пошли в атаку, но внезапно из-под земли хлынули фонтаны воды и город на глазах погрузился в озеро. Последнее, что они видели, был крест на куполе собора. Вскоре на месте города остались только волны.

    Летом 1238 года князь Юрий Всеволодович уже давно был убит, его обезглавленный труп нашел на поле боя епископ Кирилл. Но легенда рассказывает: с головой Юрия Всеволодовича Батый объехал поле боя, гордясь победой (на самом деле Бату-хан никогда не появлялся на реке Сити). Но когда найденные на поле битвы тело и голова князя были совмещены, «глава святая прильнула к святому телу, так что и следа не было отсечения на его шее; правая рука поднята была как бы у живого, показывая на подвиг».

    Рассказывают, что в тихую погоду можно слышать колокольный звон и пение людей, слышимое из-под вод Светлояра. По легенде, чистые душой и искренне верующие люди могут сквозь толщу вод видеть на дне озера огни религиозных процессий и даже церкви с крестами.


    Четвертый этап (осень 1239-го — весна 1240-го)

    Осенью 1239 года все монгольское войско вторглось в пределы Центральной Руси, во владения Михаила Владимировича черниговского и киевского. 18 октября с помощью осадной техники Чернигов был взят.

    Во время осады на помощь подошло войско во главе с двоюродным братом Михаила Владимировича, Михаилом Глебовичем, но потерпело поражение. После падения Чернигова монголы обошли, не тронув, город Любеч. Зато разграбили и разорили земли и города вдоль рек Десны и Сейма — Путивль, Глухов, Рыльск, Вырь.

    Зимой 1239 г. войска ханов Гуюка, Мунке, Бури и Кадана (сына Угэдэя) начали наступление на Западную Русь. Рашид ад-Дин пишет, что они месяц и 15 дней осаждали город Минск-Менск, который называли Ме-це-сы. Другие источники говорят, что город осаждали три месяца. Но дальше на север и запад монголы не пошли, хотя там лежали большие и богатые города.

    В декабре 1239 года отряды монголов второй раз взяли город Сурож в Крыму. Один из бравших Сурож — князь Буря, только что осаждавший Минск.

    Стоило пройти монголам, как города восстанавливались, народы восставали. Отряды монголов метались по огромной равнине и никак не могли ее полностью покорить.

    В феврале — марте 1240 года хан Мунке подошел к Киеву, но даже не пытался его штурмовать. Он направил в город посольство с требованием о сдаче. Киевское вече спросило: «Вам нужна земля и вода?» Послы ответили: «За ними мы и пришли». Тогда их живыми покидали в колодец: пусть возьмут землю и воду.

    Князь Михаил Всеволодович (вместе с Мстиславом Глебовичем) уехал в Венгрию — он хотел сосватать дочь венгерского короля Белы IV Анну за своего сына Ростислава (увы, неудачно), затем в Польшу просить о помощи Конрада Мазовецкого.

    Князь Ростислав Мстиславович хотел воспользоваться этой ситуацией и захватить власть, но ему помешал князь Даниил Галицкий. Он заключил Ростислава под стражу и поручил воеводе Дмитро Ейковичу оборонять город. Сам он остался в своей новой столице — крепости Холм.


    Пятый этап (1240–1242)

    Весной 1240 года монголы опять разделились. Армия под предводительством Букдая ушла на Дербент и в Закавказье — там все еще оказывали ожесточенное сопротивление завоевателям грузины.

    Остальную армию пополнили половцами, поволжскими народами и пленными русскими, после чего монголы двинулись во владения Даниила Галицкого.

    Сам Даниил Галицкий уехал в Венгрию, пытаясь сосватать дочь Белы IV Констанцию за своего сына Льва. Венгерский король не согласился, и князь Галицкий остался без союзников.

    Его брат, Василько Волынский, уехал в Польшу к Конраду Мазовецкому. Тот тоже не обещал помощи.

    В сентябре 1240 года монголы осадили Киев. Летопись говорит, что от крика осаждавших, конского ржания и рева верблюдов в Киеве не слышно было человеческого голоса. 6 декабря осаждающие ворвались в Киев; бой на улицах был страшен, каждый клочок земли по многу раз переходил из рук в руки. Город горел. Враги успели обрушить стены Десятинной церкви; рухнувшее здание погребло сотни женщин с детьми, спасавшихся от монголов и огня. В пламени невиданного пожара ушел в небытие Древний Киев со всеми своими богатствами.

    Раскопки Киева открыли слой, который заполняют обугленные обломки бревен, костяки множества порубленных саблями, проткнутых копьями и стрелами людей. По положению скелетов видно, что многие пытались выбраться из-под завала еще живых и уже мертвых, когда рухнули горящие дома, погребая под собой людей.

    Воевода князя Даниила Галицкого Дмитр был захвачен тяжело раненным. Батыга Джучиевич помиловал Дмитра «мужества ради его» и даже предложил вступить в монгольскую армию.

    — Все равно скоро помру, — пожал плечами Дмитр. И действительно, дня через два умер.

    В 1246 году Киев проезжал итальянский миссионер и путешественник Плано Карпини — он направлялся с посольством в ставку монгольского хана. Карпини насчитал в когда-то громадном и роскошном Киеве всего двести домов, а местные жители показались ему запуганными и нищими.

    Зимой 1241 года монголы захватили Ладыжин, Каменец и Владимир-Волынский, но не смогли взять городов-крепостей Кременец и Холм. Новая столица Галицкой земли осталась в руках князя Даниила. Весной 1241 года монголы опустошили Новогрудок, Волковыск, Слоним, Луцк, Пинск.

    На Волыни монгольское войско разделилось. Часть во главе с ханами Мунке и Гуюком вернулась в Монголию. Мы не знаем, почему верховный хан Угэдэй велел им вернуться. Некоторые исследователи считают, что в дальнейший поход на Запад Батыга пошел по собственной инициативе.

    В это же время в покоренной Булгарии вспыхнул новый мятеж. Начали его царевичи Баян и Джику. Бунт был жестоко подавлен. На Северном Кавказе вспыхнуло другое восстание — во главе стоял правитель племени берш по имени Бачман. Его поддержали кыпчаки, хазары, булгары, асы и часть алан. На подавление северокавказских племен Бату пришлось отправить часть армии, в том числе и русские дружины.

    После ухода монголов Даниил Галицкий вернулся и тут же начал войну с боярами. Михаил Черниговский вновь занял Киев. Его сын, Ростислав Михайлович, в союзе с Волховскими князьями начал войну с Даниилом Галицким и даже на какое-то время занял Галич (1242 г.).

    Ростислав Михайлович Черниговский после долгих хлопот женился на дочери Белы IV и привлек к борьбе за Галичину малопольского короля Болеслава Стыдливого. А Даниил Галицкий объединился с Конрадом Мазовецким и литовским князем Миндовгом.


    Поход монголов на Европу

    Основные силы во главе с ханом Байдаром монголы направили в Польшу. В январе 1241 года они взяли города Люблин и Завихвост, а 13 февраля разгромили польское ополчение под Турском и захватили Сандомир.

    Краковские войска воеводы Владислава Клеменса и сандомирские — воеводы Пакослава и кастеляна Якуба Ратиборовича — пытались закрыть путь на Краков, но были разбиты 18 и 19 марта.

    22 марта монголы вошли в Краков, который жители оставили пустым и подожгли. Так много позже сожженной «достанется» Наполеону Москва. Краковский воевода Владимир разгромил один из монгольских отрядов и ушел в глубь страны — заманивал врага. Монголы за ним не пошли.

    Сандомир был захвачен безлюдным — все его население погибло, даже монахи вышли на стены и полегли до последнего человека. Большая часть богатств города тоже погибла в огне.

    Монгольские отряды разошлись по всей стране, достигнув Пруссии. Однако они не разгромили основные силы поляков и не смогли ограбить все польские города.

    Князья Польши и Германии вели себя так же, как русские, — не объединялись, а каждый действовал сам по себе. И даже продолжали воевать друг с другом.

    Чешский (богемский) король Венцеслав (Вячеслав) договорился с краковским князем Генрихом II фон Шлезиеном по прозванию Благочестивый (или Набожный) дать сражение совместными силами. Однако 9 апреля 1241 года при Легнице (иначе — немецкий Вальштадт; в современной Польше) Генрих Благочестивый напал на монголов, не дождавшись короля Вячеслава, — так был уверен в победе, что не хотел ни с кем делить славы. Монголы опять заманивали противника. Поляки наивно погнались за монголами, как русские на Калке. Те заманили рыцарей в болото и расстреляли их из луков. Погибли и сам Генрих II, и десять тысяч рыцарей, и другой Генрих — герцог Силезии. Его земли немедленно разделили между собой трое сыновей, а в Польше начались длительные междоусобицы.

    У поверженных польских воинов монголы отрезали уши и насобирали десять больших мешков. Победив, они могли идти на Эльбу и в Германию, но на другой день появилось войско чешского короля Венцеслава. При его появлении монголы бежали, не приняв боя. Города Легницы они так и не взяли, как не взяли других пяти городов в Чехии. При штурме города Оломоуца погибли главнокомандующий, хан Байдар, и знатный монгол Мусук, брат младшей жены Батыя.

    В Венгрии король Бела IV никак не мог помирить своих подданных — венгерскую и немецкую знать. Вельможи ссорились между собой, а все вместе выступали против половцев, которым король Бела IV позволил прийти в Венгрию. Немцы из Саксонии и особенно венгры обвиняли половцев в том, что те — шпионы и передовой отряд Батыя.

    В конце концов венгры убили хана Котяна и его сыновей прямо на королевском совете. Сорок тысяч половцев откочевали в Болгарию.

    Бату-хан отправил в город послов напомнить королю о своем давнем предупреждении. Венгры поступили в точности как русские — убили послов.

    Король Бела IV собрал силы в укрепленном лагере на реке Сайо (или Шайо). Даже в лагере знать продолжала грызню между собой. 11 апреля 1242 года монголы разбили армию короля Белы IV, разогнали и перебили его знать. После этого они захватили все сколько-нибудь крупные венгерские города и фактически оккупировали страну. Король Бела IV вынужден был спасаться от них под защитой австрийского герцога Фридриха II, а потом на островах Адриатического моря.

    Монголы пошли на Буду и Пешт. Сейчас это один город, а в те времена — два, на разных берегах Дуная. Священнослужители встретили монголов за воротами города с мощами святых и другими церковными реликвиями.

    Монголы набросились на христиан, уничтожили реликвии, а всю процессию перебили. Погибли архиепископ и два епископа. Эта расправа вызвала гневное осуждение европейцев. Матвей Парижский писал: «Это ужасная раса сатаны — татары… рванули вперед, подобно демонам, выпущенным из Тартара. Поэтому их, верно, назвали «тартарами», ибо так могли поступить только жители Тартара».

    Буда и Пешт тоже достались монголам пустыми, сгоревшими — население их оставило, уничтожая свое имущество.


    Монголы и германцы

    Основные силы монголов под командованием Батыя громили славянские земли — Словакию и Чехию. В конце июня 1241 года передовой отряд монголов вышел к Вене. Войска герцога Фридриха II Австрийского по прозванию Воитель (последнего из династии Бабенбергов) отбросили их, остальные монголы повернули обратно.

    Австрийские рыцари захватили в плен предводителя этого передового отряда. Он оказался христианином, родом англичанином. Этого человека казнили как предателя. Отвращение к нему было так велико, что в источниках его даже не назвали по имени. Для современных историков полная загадка, кто мог быть этот человек и как он попал к монголам.

    Когда Бела IV бежал в Далмацию, монголы под командованием хана Кадана вышли в январе 1242 года в Хорватию и в Далмацию. Они взяли Сплит и остановились, не доходя до Триеста. В марте 1242 года они пытались взять крепость Клис, думая, что там находится Бела IV. Узнав, что тот скрывается на островах, Кадан даже пытался форсировать пролив. Потом монголы кинулись вдоль побережья, громя города и пытаясь найти корабли или лодки — ловить Белу. И тут их настиг приказ — уходить обратно в степи.

    Казалось бы — вот они, воды «последнего моря». Завещание Чингисхана уже начало исполняться! От Сплита до Венеции ближе, чем от Киева до Кременца, до Парижа расстояние меньше, чем от Рязани до Киева.

    Но Батыга Джучиевич не пошел на Венецию и Рим.


    Возвращение на Восток

    11 декабря 1241 года в Каракоруме умер дядя Батыя, хан Угэдэй. Своим преемником он назначил внука, Ширамуна. Но до конца траура регентшей была объявлена Дорегене (или Туракин-хатун), вдовствующая императрица и мать Гуюка. Она сплачивала монгольскую знать вокруг сына.

    Гонец из Каракорума нашел главные силы армии Батыя весной 1242 года на территории Сербии. Бату-хан устроил поминки по великому хану, и во время этой церемонии умер Субэдей.

    Батый собирался идти на Болгарию, но теперь, в марте 1242 года, его войска двинулись через Боснию, Сербию и Болгарию на Восток. Часть монгольских отрядов была разбита армией болгарского царя Ивана Асеня III. Позже Болгария согласилась уплачивать дань, но монголы ни разу в нее больше не вошли.

    Временно подчиненные Бату-хану царевичи-Чингисиды, каждый со своими войсками, вернулись в свои улусы. Сам Бату-хан остался на Волге.

    В низовьях Итиля-Волги, близ современной Астрахани, он выстроил город Сарай-Бату и начал править своей империей оттуда. Ни разу больше Батыга Джучиевич не ходил походами на Европу.

    Считается, что 1243 год — время основания Золотой Орды.


    Судьба Монгольской империи

    Разные кланы монгольской знати пытались поставить своего кагана в Каракоруме. На курултае 1246 года победили потомки Угэдэя и Чагатая — великим ханом избрали Гуюка. На этот курултай Батый не поехал, опасаясь за свою жизнь. Он послал туда младших братьев.

    О методах войны за власть говорит такой случай: после загадочной смерти Туракин-хатун (вероятно, ее отравили) ее доверенную служанку по имени Фатима много дней публично истязали, выставив голой и связанной перед всей Ордой. Затем Фатиме зашили все отверстия на теле, чтобы ее душа не могла выйти наружу и вечно мучилась в теле, и, завернув в войлок, утопили в реке.

    Гуюк начал войну с потомками Джучи и Толуя. Он выступил в поход против Батыя, но в 1248 году умер в Средней Азии. До встречи армиям оставался один дневной переход. По одной из версий, Гуюка отравили сторонники ханов Батыя и Мункэ.

    Летом 1251 года (по другим данным, зимой 1250 г.) на курултае возле озера Иссык-Куль победили потомки Джучи и Толуя. Они отвергли внука Угэдэя, Ширамуна, и посадили на престол Мункэ. Для его поддержки Батый прислал своих братьев — Берке и Тука-Тимура — с войсками. Бату-хан был провозглашен акой, то есть старшим в роду.

    По одним сведениям, Ширамун готовил переворот. По другим — его оболгали. В любом случае сразу после выборов Мункэ приказал казнить семьдесят семь человек из числа монгольской знати, в том числе и Ширамуна. Конфискованные у них владения были разделены между Мункэ и Бату, а также другими Чингисидами, признавшими их власть.

    Это был высший взлет Монгольской империи, которую иногда называют самой большой в мировой истории (ее площадь около 33 000 000 км2).

    Монгольская империя простиралась от Дуная до Японского моря и от Суздальского княжества до Юго-Восточной Азии.

    После смерти хана Мункэ в 1259 году империя фактически распалась. Только в 1301 году Монгольская империя восстановилась в новом виде — как объединение независимых государств. Формально эти государства объединяла империя Юань со столицей в Ханбалыке. Государства бывшей Монгольской империи продолжали дробиться — в начале XIV века улус Джучи распался на Синюю и Белую Орду.


    Глава 16
    Золотая Орда и Русь


    Золотая Орда

    С начала Золотой Ордой называли только главную ставка Бату-хана. По некоторым летописям, раньше так называли ставку Чингисхана. С 1266 года так стали именовать все государство.

    Золотая Орда простиралась от Дуная до Иртыша. Вся власть принадлежала хану и совету из пяти человек — Дивану. Эта огромная страна была разделена на 60 административных областей, которые назывались туменами. Все они входили в состав более крупных уделов — Правого и Левого крыла. Областями управляли наместники с различными титулами и званиями.

    Империя занимала площадь около 10 000 000 км2 и была поделена на уделы, где правили наместники — даруги, главной обязанностью которых являлся сбор налогов и податей. Часто наряду с даругами назначались военачальники — баскаки. Военные и административные должности, как правило, не разделялись. Наиболее важные должности занимали члены правящей династии — принцы (огланы), владевшие уделами в Золотой Орде и стоявшие во главе войска.

    Главным среди всех владений Золотой Орды считался улус Джучи — земли, которые при жизни завоевал отец Батыя. Ставка хана улуса Джучи располагалась в верховьях Иртыша, близ озера Алаколь.

    Золотую Орду населяли кочевые кыпчаки-половцы, волжские булгары, говорящие на финно-угорских языках мордва, марийцы, черемисы.

    Бату-хан скончался в 1255 году в возрасте 48 лет. По словам мусульманского путешественника Абу-Омара Минхадж-ад-дина Османа ибн Сирадж-ад-дина ал-Джузджани (1193 —?), «похоронили его по обряду монгольскому. У этого народа принято, что если кто умирает, под землей устраивают место вроде дома или ниши, сообразно сану. Место это украшают ложем, ковром, сосудами и множеством вещей; там же хоронят его с оружием его и со всем его имуществом. Затем ночью зарывают это место и до тех пор гоняют лошадей над поверхностью могилы, пока не останется ни малейшего признака ее».

    Одним словом, этого видного Чингисида похоронили так же, как и его дедушку, Чингисхана. Только место было другое — там, где речка Ахтуба впадает в Волгу.

    После смерти Батыя ему должен был наследовать старший сын Сартак. Он находился в это время в Каракоруме, при дворе хана Мункэ. По пути домой новый хан неожиданно скончался. Ханом провозгласили малолетнего Улагчи, о котором даже не известно достоверно, был он сыном Батыя или Сартака. Улагчи тоже умер.

    В итоге правителем Золотой Орды стал брат Бату-хана, Берке (1257–1266). Возможно, это он отравил племянников, чтобы самому сесть на трон.

    При хане Менгу-Тимуре (1266–1282) в 1266 году в процессе распада Монгольской империи, Золотая Орда обрела полный суверенитет.

    В 1312 году хан Узбек (1212–1241) провел большие реформы. При нем верхушка Орды приняла ислам. Узбек разделил улус Джучи на четыре крупных улуса во главе с назначаемыми улусными эмирами — Сарай, Хорезм, Крым, Дешт-и-Кыпчак.

    Народ Хорезма начал называться узбеками — по имени хана Узбека.

    Золотая Орда вела летописи, говорила и вела переговоры на тюркском языке. Поэтому называть правительство Золотой Орды монголами невозможно. Но и татарами называть их будет неправильно — татарских народов несколько. Следует говорить о золотоордынцах и отделять от них булгар, ногаев, узбеков и крымских татар — крымчаков.

    В Золотой Орде земледелие развивалось только в Булгарии. А вот караванная торговля и городское хозяйство достигли высокого уровня. Город Сарай-Бату протянулся вдоль левого берега реки Ахтубы на 10 км. Площадь его составляла примерно 10 км2.

    В Сарай-Бату проживало около 75 000 человек. После распада Золотой Орды, к концу XV века, Сарай-Бату опустел. Раскопки в нем вел советский историк и археолог Герман Алексеевич Федоров-Давыдов (1931–2000).

    С конца XIII века в Золотой Орде чеканили свои деньги — серебряные дирхемы и медные пулы. Есть мнение, что русское слово «пуля» происходит от медного пула.

    В общей сложности на престоле Золотой Орды сидело больше 50 ханов. Из них 25 сменились с 1358 по 1380 год, когда многие улусы попытались стать независимыми. Это время в русских источниках получило название «Великая замятия».

    К середине XV века Золотая Орда окончательно распалась на десяток самостоятельных ханств.


    Крымское ханство

    До монголов Крым был местом, где жили вместе разные народы. Половцы обитали в степной и предгорной части полуострова, а на южном берегу — армяне, аланы, готы, греки, русские. Аланы и греки жили здесь с глубокой древности. Славяне — со времен расселения славян на восток и юг, века с VI–VII. Итальянцы-генуэзцы появились позже всех.

    В 1224 году монголы первый раз ворвались в Крым, громя войско русских и половцев. По словам мусульманского хрониста Ибн аль-Асира (1160–1233), «многие из знатных купцов и богачей русских» бежали за море в мусульманские страны, спасая жизнь, имущество и товары.

    Крым стал частью Золотой Орды. Управляли им наместники — эмиры, первым из которых стал племянник Батыя, Аран-Тимур. Столицей Крымского улуса и резиденцией улусного эмира стал город Кырым, в долине реки Чурук-Су на юго-востоке Крымского полуострова. Здесь в 1267 году началась чеканка первых крымских монет. По названию города все государство получает название Кырым юрт. С XIV века название Крым заменяет прежнее название полуострова — Таврида. Тогда же появляется название Перекоп: крымские татары (руками своих подданных) выкопали через весь перешеек ров — чтобы легче было обороняться. Есть версия, что само слово «Крым» происходит от слова «перекоп» — по-тюркски это будет «гирим».

    В Крым приезжали баскаки для сбора дани. Если Крым отказывался платить дань, правители Золотой Орды устраивали карательные набеги. В 1299 году хан Ногай сжег и разрушил несколько крымских городов.

    Крым лежал на перекрестье торговых путей из Европы, Руси, Приуралья, Ближнего Востока, Сирии и Египта, Дальнего Востока и Китая. Хорезмийский караванный путь занимал три месяца. С Балтики в Крым ехали 50 дней.

    Через Крым покупали и продавали сукно, ткани и льняной холст, оружие, женские украшения, ювелирные изделия, драгоценные камни, пряности, ладан, меха, кожи, мед, воск, соль, зерно, лес, рыбу, икру, оливковое масло и вино, шелка, кожи, меха, дорогие ткани, красители, золото.

    Торговлю через Крым держали в руках граждане итальянского города-государства Генуи. Еще в 1169 году византийский император Мануил I Комнин дал Генуе исключительные права на торговлю и устроение торговых городов в Черном море. В середине XIII века золотоордынский улусный эмир Крыма Мангуп-хан передал во владение генуэзцам небольшой прибрежный поселок Феодосию. Генуэзцы назвали город Кафой и превратили его в торговую факторию и в крепость.

    Кафу и другие колонии генуэзцев разрушали и жгли войска Золотой Орды в 1307, 1395 и 1399 годах. Воевала с Генуей и Венецианская республика. Но прибыли генуэзцев позволяли и вести войны, и восстанавливать потерянное.

    Крымские татары считали не обязательным осваивать ремесла. Поэтому с XIV века начинаются набеги из Крыма на Южную Русь и Польшу. Набеги стали важной частью экономики Крыма. Они назывались «беш-баш» — «за одеждой». Правда, одеждой дело не ограничивалось — татары грабили все подряд, а главное — угоняли в рабство людей. Это был самый выгодный бизнес Крыма.

    В набеги крымчаки никогда не брали артиллерии и обоза. Чаще всего шли зимой, по замерзшим рекам. Каждый воин имел с собой три-четыре сменные лошади; сменяя уставших лошадей свежими, крымчаки проходили до 200 км за сутки. Питались они, не разжигая костров, — хлебом, холодной кашей и холодной кониной.

    Сначала вперед отправлялись разведчики, а потом шли основные силы армии или орды. После захвата добычи отряды возвращались в Крым всегда другой дорогой. Добычу разбойники сбывали генуэзцам.

    Правители Крыма брали долю с набегавших, дань с генуэзцев, налоги и поборы с земледельческого населения. Это делало их очень богатыми.

    Современные крымские татары очень обижаются на Россию за то, что мы в конце концов пресекли набеги на Польшу и Русь, а в XVIII веке завоевали сам Крым. Если когда-нибудь крымский татарин кинет вам, что вы — колонизатор, смело отвечайте ему «а ты — работорговец». Впрочем, один на один крымские татары никогда не бросаются такими обвинениями, делают они это в группе. Видимо, века охоты за рабами научили этот народ большой осторожности.

    Но вернемся в XIII–XIV века. Как мы видим, монголы, а потом их наследники оказались тесно связаны с Русью… По крайней мере с частью Руси. Точно так же и династия Чингисидов оказалась тесно связанной с Рюриковичами… С частью Рюриковичей.


    Глава 17
    Старшие Ярославичи и их выбор

    Александр Ярославич Невский — одна из легенд Руси. Но именно он навел на Новгород монголов, которые никогла его не побеждали и не брали.

    В 1223 году в новгородских летописях сказано: «В том же лете приидоша к нам за грехи наши языци незнаемые, их же добре никто не весть: кто суть, и откуда изидоша, и что язык их, и которого племени суть, и отколе вера их».

    И позже новгородцы не видели монголов и не имели с ними дела. В 12 5 7 году монголы проводят перепись населения. «Большие люди» во главе с посадником Михалкой уговаривали новгородцев покориться воле хана, но «меньшие» и слышать не хотели о том, чтобы «даться в число». Михалко был убит.

    Сын Александра Невского, князь Василий, не хотел проводить переписи, но и не хотел ссориться с отцом. Он уехал в Псков, а новгородцы пригласили княжить родного брата Александра, тверского князя Ярослава.

    Тогда в Новгород явился сам Александр Невский с татарскими послами, сослал сына на «Низ», то есть в Суздальскую землю, советчиков его схватил и наказал («овому носа урезаша, а иному очи выимаша»), а княжить в Новгороде посадил своего второго сына, семилетнего Дмитрия.

    В 1258 году Александр ездил в Орду, чтобы «чтить» ханского наместника Улавчия. В 1259 году он явился в Новгород с суздальскими полками и угрожал татарским нашествием. Только тогда новгородцы «пошли в число», несмотря на «стон и скрежет зубовный». Новгород платил дань — но ни разу в нем не появились монголы.

    Александр Невский был очень популярен в Новгороде в 1240–1242 годах как сын Ярослава. Но потом эта слава померкла, и Александр, подручный монголов, вовсе не был для Новгорода ни великим, ни славным.

    Потомки Александра тоже пытались покорить Новгород силами татарских орд. Младшие братья — Ярослав и Василий — приглашали ордынцев для усмирения Новгорода в 1270 и 1272 годах. В 1283 году хан Ногай по приглашению сына Александра, Андрея, громил окрестности Новгорода. Но что характерно — громят они лишь окрестности, а в сам город не входят ни разу. Монголы даже не пытаются его осадить или штурмовать.

    Точно так же не знал монголов и не платил дани Золотой Орде Господин Псков. Никогда не видела монгола Западная Русь, нынешняя Белоруссия. Монголы и золотоордынцы даже не пытались взять ни Псков, ни Полоцк.

    Согласно официальной легенде, Александр Невский остановил немецкое и шведское нашествие на Русь с севера и северо-запада.


    Прибалтика — арена борьбы

    Со времен Ярицлейфа-Ярослава русские князья захватывали территории в Прибалтике. Немцы стали конкурентами в этом собирании земель.

    В 1217 году орден начал рейд в земли Новгорода. Псковский князь Владимир нанес ответный удар. Около 1 марта, после трехдневной осады, орден сдал замок Одемпе (Оденпе, или Отепя).

    В 1222 году младший брат великого князя Ярослава Всеволодовича, Святослав, вместе с литовцами устроил поход на Ревель и столицу Меченосцев — крепость Венден В 1222–1223 годах восстали эстонцы. Немцы подавили восстание. Они взяли город Вильянди, где находился русский гарнизон. Хронист пишет: «Что касается русских, бывших в замке, пришедших на помощь вероотступникам, то их после взятия замка всех повесили перед замком на страх другим русским… Между тем старейшины из Саккалы посланы были в Руссию с деньгами и многими дарами попытаться, не удастся ли призвать королей русских на помощь против тевтонов и всех латинян. И послал король суздальский своего брата, а с ним много войска в помощь новгородцам; и шли с ним новгородцы и король псковский со своими горожанами, а было всего в войске около двадцати тысяч человек».

    В 1223 году Ярослав Всеволодович стал новгородским князем и бросил на Ревель двадцатитысячное новгородско-владимирское войско.

    Князь Вячеслав Борисович, сын Бориса Давидовича, по кличке Вячко, княжил в Кукейносе. В 1208 г. крестоносцы подступили к городу и взяли в плен храброго князя. Вячко бежал на Русь, в Новгород. По предложению новгородцев в 1223 г. он начал княжить в Юрьеве (современный Тарту в Эстонии). В 1224 году магистр Ливонского ордена Альберт подступил к городу. Вячеслав Борисович отказался капитулировать и погиб в рукопашной на стенах.

    В 1225 году литовцы захватили Торопецкую волость, перебили купцов, разграбили их товары. Они не дошли всего трех верст до Торжка, когда князь Ярослав Всеволодович настиг их, разбил, убил больше двух тысяч человек и отнял добычу.

    В 1228 году Ярослав Всеволодович привел в Новгород полки из Владимиро-Суздальского княжества. Он собирался идти на Ригу вместе с ополчением Пскова и Новгорода, но план сорвался. Псковичи заключили мир с орденом. Они опасались, что Ярослав на самом деле планирует идти не на Ригу, а на Псков. Новгородцы отказывались идти без псковичей.


    Крестовые походы

    В 1232 году папа римский Григорий IX призвал рыцарей ордена меченосцев на борьбу с православием. 1233–1236 годы — время Северного крестового похода. В начале 1240-х годов папский легат Вильгельм Моденский даже разработал план захвата Пскова и Новгорода. Католики считали православных ненастоящими христианами. У рыцарей духовных орденов ходила поговорка: «Православные такие христиане, что от их христианства самого Бога тошнит».

    Князь Ярослав Всеволодович первым нанес удар. В 1234 году он победил крестоносцев под Дерптом, на реке Омовже (эстонцы называли ее Эмайыги). По договору между Новгородом и орденом восточная и южная части Дерптского епископства отошли к Пскову.

    Позиция крестоносцев была непоследовательной — в 1236–1237 годах двести псковских воинов участвовали в походе ордена меченосцев против Литвы. Православные и католики вместе шли против язычников.

    Возможно, Ярослав Всеволодович покрыл бы Новгород новой воинской славой, но появление монголов связало ему руки.

    Последние войны за Прибалтику прошли в 1256 году, когда Александр Невский провел с суздальскими и новгородскими полками удачный поход на шведов, выступавших вместе с племенами сумь и емь. А в 1262 году новгородские, тверские и союзные литовские полки осадили город Дерпт-Тарту-Юрьев, сожгли посад, но города не взяли.

    В русской историографии до сих пор полагается считать, что орден без всяких причин напал на русских. Но речь шла о разделе земель Прибалтики. Никому не приходило в голову что эти земли принадлежат не Руси и не ордену а эстам и балтским племенам.


    Проблема Невской битвы

    В новгородских летописях упоминается, что шведы тоже участвовали в Крестовом походе. Якобы возглавлял шведов сам правитель страны, ярл Биргер Магнуссон Фольконунг — глава наиболее влиятельного шведского аристократического рода (с 1250 г. — королевского). Остановившись в устье Невы, Биргер стал ждать крестоносцев, а Александру послал вызов: «Если можешь, сопротивляйся, знай, что я уже здесь и пленю землю твою».

    С небольшой дружиной Александр напал на отряд ярла Биргера, наголову разгромил его, Биргера собственноручно ранил в лицо и сбросил в Неву. Новгородцы потеряли 15 человек, шведы — 500 и в панике бежали.

    Это очень интересная история, но:

    1) в шведских источниках о ней нет ни малейшего упоминания;

    2) никто никогда не замечал раны на лице Биргера;

    3) ярлом в это время был не Биргер Фольконунг, а Улаф Фаси;

    4) в описании Невской битвы очень много из народного эпоса и много совершенно нереальных деталей.

    Европейские историки с самого начала считали эту битву выдуманной. Да и многие историки в России считают, что Невская битва — выдумка от начала до конца.


    Продолжение войны

    В 1240 году Псков во главе с посадником Твердилой договаривается с Ливонским орденом, и тот вводит в город войска. Новгород считает Псков своим пригородом и не признает его права самостоятельно договариваться с иноземцами. Затем ливонцы повоевали и обложили данью племя вож, которое раньше платило дань Новгороду. Они построили крепость Копорье, взяли город Тесов и стали грабить новгородских купцов в 30 верстах от Новгорода.

    Новгородцы обратились к Ярославу Всеволодовичу с просьбой прийти княжить. Тот не мог прийти сам, связанный войной с монголами, и послал в Новгород сына Андрея. Новгородцы просили Александра. В 1241 году Александр прибыл. Он изгнал крестоносцев из земель Новгорода, взял Копорье и истребил всех финно-угров, которые стали служить немцам, а не платить дань Новгороду. Он захватил Псков, жестоко расправился с «пронемецкой партией» и начал поход в земли ордена. Вскоре, 5 апреля 1242 года, произошла битва на границе с Ливонским орденом, на Чудском озере. Орденские хроники считали ее мелким эпизодом, во время которого погибли 20 и были взяты в плен 6 рыцарей.

    В новгородских летописях писали, что Александр вынудил рыцарей наступать по льду озера, лед под ними проломился, началось паническое бегство. Писали, что во время Ледового побоища чуди погибло «без числа», а немцев было убито 400–500 человек. В летописях Владимирской земли число убитых увеличено до тысячи. По мнению некоторых современных историков, «эта победа поставила Александра Невского в ряд с величайшими полководцами мира».

    В это же время в Финляндии против крестоносцев восстало племя емь: не хотели креститься. Англичанин епископ Томас бежал, новгородские войска вошли в Финляндию.

    Связанные с именем Александра преувеличения обычно объясняют необходимостью иметь своего национального героя. Уже в конце XIII века Александр был канонизирован Русской православной церковью и приобщен к лику святых. Как всякому официально признанному святому, ему полагалось житие с набором самых назидательных чудес; в «житии» Александра Невского выведут как идеального князя-воина, образец защитника Руси от врагов.

    Вторая причина: именно от Александра Невского пошла династия московских князей, сидевшая на престоле до конца XVI века. Князья, а потом цари Московии восславили предка.

    Петр I хотел перенести гроб-раку святого из Владимира в Петербург, в Александро-Невскую лавру. При перевозке не выдержал лед, тяжелая серебряная рака провалилась на дно Невы. Почти чудо: Александр ушел под лед, как якобы тонули крестоносцы в Чудском озере, в том самом месте, где он якобы победил Биргера.

    Еще одна причина в том, что Александр — основатель политического строя Московии.

    В двух посланиях Иннокентия IV, еще в начале 1240-х годов, папа римский предлагал Александру подчиниться престолу Святого Петра и предпринять совместные с орденом действия против монголов. Во втором послании папа упоминал о согласии Александра креститься в католическую веру и построить католический храм в Пскове, а также просил принять его посла — архиепископа Прусского.

    Мы ничего не знаем об обещаниях, которые Александр Невский давал папе.

    В 1251 году к Александру Невскому в Новгород приехали два кардинала с папской буллой, повторявшей эти предложения. По рассказу летописца, Невский, посоветовавшись с мудрыми людьми, отказал Иннокентию IV.

    Орден нес намного меньшую опасность для Руси, чем монголы. Он нес порабощение, подчинение славянского мира романо-германской Европе. Монголы же несли разрушение и смерть, прекращение всякой вообще цивилизации, одичание и полную гибель.

    В 1240 году, чуть ли не одновременно, орден берет Псков, а монголы — Киев. Орден оккупировал Псков почти на полгода, новгородская армия брала его штурмом еще раз. Ни немцы, ни новгородцы города не сожгли, не разорили, его жителей не истребили. После оккупации тевтонцев Псков продолжал благополучное существование.

    Киев был уничтожен до основания.

    Но идти вместе с монголами означало сменить политический строй. Именно это сделал Александр.


    Тайна старших Ярославичей

    Если не заниматься выдумками про Рюриковичей-Чингисидов, то были в истории этого рода тайны намного более удивительные. Например, тайна старших Ярославичей, потомков Андрея Ярославича.

    Начинается тайна еще с 1270-х годов, как некая «тайна князя Андрея». Эта удивительная, непостижимая тайна становится еще более удивительной «тайной старших Ярославичей». Тем более удивительной, что много поколений потомков Андрея Ярославича ведут себя одинаково — и притом так же, как их предок Андрей…

    Дело в том, что Андрей Ярославич игнорировал борьбу за власть на развалинах Владимиро-Суздальского Великого княжества.

    С 1270-х годов велась яростная борьба между сыновьями Александра Невского… А дядя Андрей в этой войне никак не участвует.

    И он сам, и его сын Александр, внук Константин никак не реагируют на возвышение Москвы. Идет какая-то борьба, что-то меняется… А они так и сидят со своей все более призрачной короной великих князей владимирских.

    Линия старших Ярославичей — потомки Ярослава и Андрея — ничего вообще не делали, не боролись за власть. А ведь это как раз легитимная династия!

    Вот потомки младшего сына Ярослава, Александра Батыговича, линия Ярослава-Александра-Калиты — младшие Ярославичи, — это нелегитимная династия! А она невероятно активна, почти маниакально властолюбива.

    Так вот: весь XV век вооруженные силы Новгорода и Пскова возглавляли представители этой линии старших Ярославичей. Во главе вооруженных сил этих независимых государств они тоже не хотели бороться за власть, легко уступали представителям линии младших Ярославичей.

    Василий Васильевич Шуйский, глава новгородского ополчения в 1471 году, накануне Шелони, писал главнокомандующему московского войска Даниилу Холмскому, что, мол, не хочу с вами воевать, вы главные… Когда же, мол, сдаваться буду и где?

    Это фактическое предательство не осталось без награды: новгородская армия Шуйского осталась в Новгороде в роли московского гарнизона.

    Интересная деталь: при Иване IV Грозном, при самом страшном разгуле террора, с головы Шуйских ни один волос не упал! Даже этот палач по убеждениям помнил, чему обязан Шуйским! Сдачей Новгорода…


    А вдруг…

    Для многих историков есть нечто загадочное в том, что северо-западная, потом московская ветви Гюриковичей вдруг проявляют явную антипатию к Европе и так охотно дружат с монголами, потом с Золотой Ордой.

    Есть такое вполне безумное предположение, что дело тут в изрядной толике степной крови в их жилах: бабка Александра Невского, жена Всеволода Большое Гнездо, была ясская (касожская) княжка Мария Швартовна Аланская. И кровь сказалась, и воспитание бабушкой-степнячкой. Эта традиция, эдакий «восточный вектор» политики, передалась уже и первому московскому князю Даниилу Александровичу сыну Александра Невского.

    Честно говоря, я не нахожу эту версию убедительной. Степная кровь ничуть не помешала и Ярославу, и его старшему сыну Андрею противиться союзу с монголами. Видимо, не в крови тут дело, и не в эдаком восточном воспитании. Можно, конечно, предположить, что в одном из сыновей Ярослава победила кровь западная, в другом — восточная, но для таких предположений нет никаких серьезных оснований.

    А вот политические основания хотеть монгольского ига у северо-западных князей были. Хотя бы у некоторых из них…

    Ведь самое главное, что можно поставить в виду московским Рюриковичам, вовсе не «порча крови Рюрика». Это их пособничество монголам, потом золотоордынцам для укрепления собственной власти.


    Монголо-татарское «иго»

    Термин «иго», означающий жестокую и унизительную власть Золотой Орды над Русью, в русских летописях не встречается. Первыми его употребили польский историк из Львова Ян Длугош в 1479 году и профессор Краковского университета Матвей Меховский в 1517 году. Они говорили о «варварском иге» монголов.

    В России термин «иго» использовал в XVIII веке историк и писатель Николай Михайлович Карамзин (1776–1826) — он хотел доказать, что русские, природные европейцы, были жестоко завоеваны татарами, и потому у них установилась азиатская деспотическая власть.

    Но вовсе не на всей Руси было «иго».

    Чтобы удерживать в повиновении Русь, в течение второй половины XIII века монголы предприняли четырнадцать карательных походов на Северо-Восточную Русь и два — на Юго-Западную.

    Семьдесят два князя до 1400 года ездили в Орду. Семеро из них были в Орде убиты. Но только два князя Запада и Юго-Запада Руси ездили в Орду и только в середине XIII века.

    Из 74 городов Северо-Востока, подвергшихся нападению, уничтожено 49, не возродились 14, превратились в села 19. Монголы угоняли в Золотую Орду и Каракорум ремесленников. В результате исчезли целые ювелирные специальности (скань, зернь, чернь) и стеклоделие.

    Были нарушены торговые связи с Европой, т. к. просто стало нечем торговать. Северо-Восток оказался в экономической изоляции.

    Очень во многих книгах и учебниках пишут, будто вечевой строй на Руси уничтожили монголы. На Северо-Востоке Руси много раз горожане восставали против татар под звуки вечевых колоколов. Во Владимиро-Суздальском княжестве восстания прошли в 1262 году, в Ростове — в 1289 и 1320 годах, в Твери — в 1293 и 1327 годах.

    Все эти восстания были подавлены, но не монголами, а монголами вместе с князьями Владимирского, потом Московского княжеств. Подавлены с невероятной, просто пугающей жестокостью. Московиты, точно так же как татары, отрезали пальцы, уши и носы, секли кнутом пленных, жгли дома и города. Словом, проявляли «азиатскую жестокость», якобы занесенную на Русь злыми татарами.

    За эти годы политический строй на Северо-Востоке Руси стал сильно отличаться от политического строя остальной Руси — тут были уничтожены веча. С этого времени вечевой строй кончился для тех 15 % русских людей, которые жили на Северо-Востоке. Во всей остальной Руси вечевой строй продолжал жить и развиваться. И в XV, и в XVI веке веча существовали в Киеве, Львове, Минске, Турове, Пскове — во всей Западной Руси.

    Еще прадеды Александра Невского, Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо, за полвека до монголов попытались утвердить на Северо-Востоке Руси деспотизм восточного типа. Может быть, монголы и помогли становлению такой власти, но вовсе не потому, что принесли его с собой. А потому, что умный и хитрый Александр Невский сумел использовать монголов для достижения того, чего и до них хотели князья Северо-Востока.

    Этим князьям монголы были выгодны — они помогали бороться с властью веча. Источником власти становилась не земля, а иноземный владыка. Ярлыки доставались унижением, но «зато» власть владельца ярлыка становилась абсолютной.


    Глава 18
    Рюриковичи, которые жили под монголами и вместе с монголами


    Политика монголов

    Монголы охотно принимали в свое войско побежденных. Число пришедших из степей убывало, на их место приходили новые воины из покоренных народов. Первым из князей, кто стал служить монголам, был рязанский князь Олег Ингваревич Красный. Его ранили и взяли в плен в декабре 1237 года.

    В романе Яна «Батый»[52] князь Олег прибегает к монголам по своему желанию, монголы используют его и выгоняют прочь, презирая предателя. В действительности Олег Красный в 1252 году вернулся на княжение в Рязань и скончался в 1258 году, оставив престол своему сыну Роману. Это первый, но далеко не последний Рюрикович, который служил Чингисидам.

    После Олега Рязанского монголам служили десятки русских князей и тысячи бояр и дружинников. Русские воины много раз подавляли восстания против монголов на Северном Кавказе, в Средней Азии и среди степных племен.


    Полезные, удобные монголы

    Монголы не имели ни времени, ни сил сделать Русь частью Золотой Орды. Они хотели, чтобы князья зависели от них, а Русь платила дань. Князь получал от золотоордынского хана специальный документ на право княжить — ярлык.

    Первым из русских князей в Золотую Орду в 1243 году вызвали владимирского князя Ярослава Всеволодовича, сына Всеволода Большое Гнездо. Монголы признали его великим князем, но он не поехал в Киев, а правил из Владимира. Заложником отца остался в Орде его сын Константин. Ярослав пытался заключить союз против монголов с князем Даниилом Галицким. Узнав об этом, Батый отпустил на Русь Константина, но велел явиться самому Ярославу и отправил его в Каракорум.

    Каган Гуюк сел на трон на глазах Ярослава и подтвердил его ярлык. Мать кагана, Туракина, ласково приняла Ярослава. Она дала ему есть и пить из своих рук, что считалось большой честью… А через неделю князь умер. Все считали, что его отравила ханша.

    Князь Даниил Галицкий тоже ездил в Орду, признал власть Батыя, и Чингисид отпустил Рюриковича «с честью». «О! Злее зла ты, честь татарская!» — сказал об этом сам князь.

    Почти одновременно со смертью Ярослава в Золотой Орде убили третьего из влиятельнейших русских князей — шестидесятисемилетнего Михаила Всеволодовича Черниговского.

    Перед тем как предстать перед кривоногим Батыгой, русский князь должен был «очиститься», пройдя между «священных» костров, и поклониться языческим идолам. Даниил и Ярослав поклонились, а Михаил ответил: «Я могу поклониться царю вашему, ибо Небо вручило ему судьбу государств земных; но христианин не служит ни огню, ни глухим идолам». Монголы убили князя и швырнули его труп на съедение собакам. В «Сказании об убиении в орде князя Михаила Черниговского и его боярина Федора» говорится, что в убийстве князя принимали участие и русские, служившие «поганому псу Батыге». Верные приближенные нашли растерзанный труп князя, тайно похоронили, а потом перенесли в Чернигов.

    Зимой 1245 года в Золотой Орде был убит и другой черниговский князь — Андрей Мстиславич. Когда к Батыю для получение ярлыка приехали его двенадцатилетний младший брат с матерью, монголы заставили их следовать своим обычаям: младший брат должен был брать в жены вдову умершего старшего. Брата князя Андрея и его вдову заставили публично совокупляться при монголах.

    О потомках Андрея ничего не известно, а потомками Михаила Черниговского стали Долгоруковы, Волконские, Репнины, Горчаковы, Оболенские, Одоевские, Воротынские, Волховские и другие княжеские и дворянские фамилии.

    Галицкие и черниговские князья признали власть Золотой Орды, но больше никогда в Орду не ездили и ярлыков не получали. Князья пинские, минские, полоцкие тоже никогда не получали ярлыков и не ездили в Орду.

    В 1246 году Бату-хан выдал ярлык на великое княжение в русских землях Святославу III Всеволодовичу, брату покойного Ярослава. Но каган Гуюк не признал его назначения, так что князь правил не более года. На престоле его по воле монгольского хана сменил Михаил Ярославич Тверской.

    В 1247–1249 годах сыновья владимирского князя Ярослава, Андрей и Александр, находились в Орде. Андрей стал побратимом сына Батыги, Сартака, и приемным сыном Батыги. Андрей получил ярлык на княжение во Владимире, Александр — в Новгороде и Киеве. В Киев Александр не поехал, остался в Новгороде.

    В 1250 году во Владимире митрополит Кирилл, сподвижник Даниила Галицкого, обвенчал Андрея Ярославича с дочерью Даниила, Устиньей (Аглаей) Даниловной. В 1252 году вместе с братом Ярославом Тверским он поднимает восстание против монголов. Монголы двинули на Северо-Восточную Русь две орды — ханов Куремсы и Неврюя. Андрей разбил Куремсу, и его орда ушла на Юго-Запад Руси. Но Неврюй разбил Андрея, и «Неврюева рать» вошла в песни, сказки, предания. Масштаб разорения, количество непогребенных, число уведенных в рабство сравнимо с масштабом нашествия 1238 года.

    Андрей через Новгород бежал в Скандинавию, а ярлык на Владимирское княжение монголы отдали Александру. Многие историки считают, что Александр участвовал в организации похода монголов против брата Андрея.

    В 1257 году монголы проводят перепись населения: чтобы обложить налогами всех. Новгород отказался «даться в число», и в 1259 году Александр Невский явился в Новгород с суздальскими полками; только тогда новгородцы «пошли в число», несмотря на «стон и скрежет зубовный».

    По словам академика Валентина Янова: «Александр Невский, заключив союз с Ордой, подчинил Новгород ордынскому влиянию. Он распространил татарскую власть на Новгород, который никогда не был завоеван татарами. Причем выкалывал глаза несогласным новгородцам, и много за ним грехов всяких».

    Монголы вместе с русскими громили и русские княжества, и других мятежников по всей Монгольской империи. Они охотно включали в свою империю русских и не мешали им переселяться, куда они хотят. В XIII веке кварталы русских ремесленников были в Сарае-Бату, в Каракоруме и даже в Пекине. Монголы учитывали интересы русских князей и не скрывали от них своих планов.

    Когда Монгольская империя распалась, а потом собралась снова, русских князей собрали на специальном съезде в 1304 году в Переяславле, и посланники хана Тохты рассказали им, что делается в Орде.


    Династия Рюриковичей или Чингисидов?

    Дочь Сартака, внучка Батыги Джучиевича, была отдана замуж за Глеба Васильковича, предка князей Белозерских. Дочь внука Батыги Менгу-Тимура — за предка князей Ярославских, Федора Черного.

    Почти все столбовое дворянство Северо-Восточной Руси, позже Московии, происходит по женской линии от Батыги Джучиевича и его деда Чингисхана.

    Но вот на престоле Московского княжества, потом Московии, до самого конца XVI века сидели все же Рюриковичи, а не Чингисиды.

    Примесь крови Чингисхана появилась в московских Рюриковичах очень поздно и, как ни парадоксально, пришла с Запада: от Елены Глинской, жены Василия III и мамы Ивана IV. Предком этой дамы (кстати, неверной жены и очень скверной матери) был темник Золотой Орды Мамай Кият, или Алаш (1335–1380, по другой версии, 1381).

    Возможно, род Кияш и не ведет род от самого Чингисхана, но узы некого дальнего родства прослеживаются: и предки рода Кияш, и предки Чингисхана происходили от некой дамы по имени Алан-Гоа. Дама была настолько выдающейся, что ее по ночам навещал бог неба Тенгри, и от него-то она родила трех сыновей. И род Чингисхана, и род будущего Мамая вел родословную от младшего сына Алан-Гоа и бога Тенгри, Бодончара, Бочкин-Чалчи, Бодкин-Чалджи в разных произношениях.

    Впрочем, первым верховным ханом монголов считают Кият Хабула (ок. 1100–1148), представителя уже восьмого поколения от Алан-Гоа и лично бога неба Тенгри. Этот бог в восьмом поколении имел семерых сыновей. Внук Хабула, бог в одиннадцатом поколении, Есугей-багатур стал основателем рода Кият-Борджигин и папой «потрясателя Вселенной» Темучина, затеявшего завоевать Вселенную. А от старших сыновей Кият Хабула пошел род Мамай.

    Мало божественного происхождения, так Мамай Кият еще женился на дочери двенадцатого хана Золотой Орды, Мухаммеда Бердибека (1357–1359). Зять хана получил наместничество в Крыму и в Северном Причерноморье (не случайно ведь на Куликово поле вышли и генуэзские арбалетчики). Вскоре Мамая сделали и беклярбеком — то есть он сосредоточил в своих руках руководство армией, управление внешними делами и верховным судом. Одна из высших должностей в Золотой Орде — что-то вроде канцлера или премьер-министра.

    В 1359 году начались события, которые на Руси называли «великая замятия», то есть междоусобица в Орде. Началась она с того, что хана Бердибека зарезал некий Кульпа — тоже Чингисид и потомок боженьки Тенгри. Остальные Чингисиды тоже происходили от Тенгри, лазавшего к Алан-Гоа через дырку в крыше юрты. Чем они хуже?! Мгновенно образовалось аж десять претендентов на престол. Эмир Мамай сажал на престол то одного, то другого, а сам контролировал западную часть Орды, от Крыма и плавней Днепра до правого берега Волги. По некоторым данным, в 1366 году он даже перенес свою ставку в низовья Днепра. По другим сведениям, его ставка с самого начала там и находилась.

    Куликовскую битву в России до сих пор трактуют как величайшее достижение русского… то есть, простите, все же московитского оружия и как победу Руси над вооруженными силами Золотой Орды. Ни то ни другое не имеет ничего даже отдаленно общего с действительностью.

    Начать стоит с того, что именно хан Мамай как беклярбек выдавал Дмитрию Донскому ярлык на великое княжение. То есть Дмитрий Донской был одним из вассалов Орды и подчиненным Мамая.

    Второе: Дмитрий Донской вовсе не стремился избавиться от «ига Золотой Орды». На Куликово поле он вышел, участвуя в «великой замятие», то есть гражданской войне золотоордынских татар. Дмитрий был на стороне претендента на престол по имени Тохтамыш. Другой вопрос, что Тохтамыш был не только бездарным полководцем, но и редкой сволочью. Позже мы увидим, как он последовательно предавал всех своих благодетелей.

    Третье: после поражения на Куликовом поле Мамай со своей дружиной ушел в Крым. Сложность его положения состояла в том, что он-то претендовать на власть в Золотой Орде никак не мог — не Чингисид.

    Осенью 1380 года на берегах роковой и для него Калки войско Мамая встретилось с войском законного претендента на престол — Тохтамыша. И тут войско предало Мамая: его воины стали сходить с коней и приносить присягу законному хану Золотой Орды Тохтамышу. Впрочем, предательство ли это? Предательство предателя… так точнее. Мамаю дали спокойно уехать в Крым с кучкой оставшихся с ним людей. Там то ли он сам умер от огорчения, то ли его быстро убили генуэзцы.

    А вот сын Мамая, Мансур, Чингисид по материнской линии, бежал в Литву. Там его хорошо приняли, стремясь тоже поучаствовать в «великой замятие» для ослабления Золотой Орды. Судьба Мансур-Кията незавидна… Он все время пытался играть роль в политике Орды (для чего и нужен был в Литве). В 1391 году под современной Самарой его поймали и зарезали сторонники Тимура-Тамерлана.

    А вот его сын, крестившийся в православие святителем Киевским митрополитом Киприаном около 1390 года, Алексей Мансур-Киятович, внук Мамая, остался владельцем Глинска и Полтавы, основал село Глина, или Глины.

    Если верить семейному преданию Глинских, под деревней Глина Мансур спас от смерти великого князя Литовского Витовта, за что получил титул князя Глинского.

    Вероятно, это все же легенда, потому что первым князем Глинским был (с 1399 года) только правнук Мамая, Иван Александрович Глинский. Так и возник княжеский род Глинских, близких родственников крымско-татарских мурз Мансуров.

    На прапрапрапраправнучке Мамая, Елене Васильевне Глинской, женился Василий III. В результате этого брака появился великий князь Московский Иван Васильевич Грозный — первый в московской ветви Рюриковичей Чингисид — прапрапрапрапраправнук темника Мамая и прапрапрапрапрапраправнук Мухаммеда Бердибека, прапрапрапрапрапраправнук Батыя и прапрапрапрапрапрапрапраправнук Чингисхана.

    Но это первый Чингисид на Московском престоле! До него ни одного Чингисида на этом престоле не сиживало.

    В Интернете можно найти перлы с таким названием, например: «Восточная деспотия под православным омофором в лицах»[53], где доказывается: московские великие князья — вовсе не русские, а татары. Что, уж простите, полный бред.


    Гедиминичи и Палеологи на троне московских Рюриковичей

    В гораздо большей степени, чем Чингисиды, московские Рюриковичи стали еще и Гедиминовичами через Софью Витовтовну (1371–1453), дочь знаменитого великого князя литовского и русского Витовта Кейстутовича.

    Княжича Василия, будущего князя Василия I, взял в заложники посол уже знакомого нам хана Золотой Орды Тохтамыша: хан разгромил и сжег Москву, но выдал ярлык на великое княжение Дмитрию Ивановичу. Но сына его «последовательный» хан велел взять в качестве заложника. Василию не было и 11 лет.

    В 1386 году православные подданные Золотой Орды организовали побег 14-летнего подростка. Не на Русь, а к господарю Волошского (молдавского) княжества Петру Мушате. Тот принял княжича «с честию», а летом 1387 года митрополит Киприан, по дороге из Константинополя, взял Василия с собой и привез его в столицу Великого княжества Литовского и Русского, в Вильну.

    Авторитет митрополита помог обручить 15-летнего Василия Дмитриевича с 15-летней же Софьей Витовтовной. В 1390 году Софью привезли в Москву и 9 января 1391 года тот же митрополит Киприан обвенчал ее с князем Василием Дмитриевичем.

    Был ли брак «по-человечески» счастливым, трудно сказать. Вроде великий князь сильно подозревал супругу в неверности. Но в династическом смысле он получился крепким и успешным. Софья Витовтовна родила девять детей, но из пяти мальчиков выжил только один, будущий князь Василий II Васильевич. То есть преемственность была обеспечена. О судьбе четырех девочек известно мало, но одна из них, Анна, стала женой византийского императора Иоанна VIII Палеолога.

    Старший сын, Юрий (1395–1400), прожил всего пять лет.

    Второй сын, Иван (1396–1417), скончался по дороге из Коломны в Москву в результате «мора». Было ему немногим более 20 лет, парень только что женился на дочери князя Пронского.

    Так же рано умерли Даниил (1400–1401) и Семен.

    В 1393 году родилась первая дочь — Анна, впоследствии жена византийского императора Иоанна VIII Палеолога.

    Вторая дочь, Анастасия, родилась в 1417-м, стала женой князя киевского Олелько-Александра Владимировича.

    Третья, Василиса, была первым браком за суздальским князем Александром Ивановичем, вторым — за суздальским же князем Александром Даниловичем.

    Четвертая дочь, Мария, с 1418 года замужем за князем Стародубским, Юрием Патрикеевичем.

    После смерти рано ушедшего Василия I София Витовтовна управляла княжеством как регентша: таково было завещание ее супруга. Другими регентами параллельно были ее отец, литовский великий князь Витовт, и братья покойного мужа, Андрей Дмитриевич и Петр Дмитриевич. В 1427 году она (по приговору Боярской думы) отдала Великое княжество Московское под официальное покровительство Великого княжества Литовского. Это оказался неудачный опыт: независимые русские князья стали заключать вассальные договоры с Великим княжеством Литовским.

    Но стоило Витовту Кейстутовичу умереть, как в 1430 году Софья начала вести очень самостоятельную политику и «примучивать» к Москве удельных князей.

    Брак Анны Васильевны с Палеологами, конечно, не делает московских Рюриковичей Палеологами, да и раньше Рюриковичи роднились с византийскими императорами.

    Но Палеологами московские Рюриковичи тоже стали в намного большей степени, чем Чингисидами по браку Ивана III с Зоей, или Софьей Фоминичной Палеолог (1455–1504), дочерью Фомы Палеолога, брата последнего византийского императора Константина IX.

    Ее отец был правителем (деспотом) полуострова Пелопоннес, братья — Андрей Палеолог (1453–1502) и Мангуил Палеолог (1455–1512). Судьбыэтой семьи трагичны. Император Константин погиб в 1453 году во время взятия Константинополя турками. Спустя 7 лет, в 1460 году, Морея захвачена турецким султаном Мехмедом II.

    Фома Палеолог уехал на остров Корфу, потом в Рим, где вскоре перешел в католицизм, потом вскоре скончался. Вскоре умерла и его жена Екатерина. Зоя с братьями, 7-летним Андреем и 5-летним Мануилом, тоже переехала в Рим, хотя и спустя пять лет после отца. Там семья поселилась при дворе знаменитого папы римского Сикста IV (заказчика Сикстинской капеллы). Жили они за счет папы, существовал даже некий «византийский двор в изгнании»; в составе двора были врач, профессора латинского и греческого языков, переводчик, католический и православный священники.

    Андрей Палеолог старался найти поддержку при европейских дворах, заключить вассальные соглашения. Никому это было не нужно, потомок изнанных императоров умер в бедности. Мануил в качестве наследника тоже оказался никому не нужен в Европе. В конце концов он вернулся в Константинополь, теперь уже турецкий Стамбул, и уступил свою корону султану Баязеду II. Есть сведения, что после этого он принял ислам, женился по мусульманскому обряду и еще долго служил в турецком флоте.

    А Софью Фоминичну папа старался пристроить в жены европейским монархам… Причем явно второстепенным и бедным. Король Кипра Жак II де Лузиньян отказался. Со знатнейшим итальянским богачом, князем Карачичиоло, Софья даже была обручена… но даже влияния папы не хватило, чтобы брак состоялся.

    Только после этих приключений, в 1469 году, папа предложил Софью Палеолог недавно овдовевшему Ивану III. Собственно, наследник уже был — сын Марии Борисовны Тверской, Иван Молодой. Но Иван все же решил жениться второй раз. Для папы брак означал очередную попытку унии православия с католицизмом, для Ивана III — престижнейшее византийское наследие.

    Сговор и обручение обставили с великой пышностью. Посол Иван Фрязин сначала увез в Москву портрет невесты. В Москве не знали светской живописи, и потрет произвел фурор: «…а царевну на иконе написану принесе». Жаль, что этот портрет не сохранился.

    Ответное посольство папа принял с великой честью и просил великого князя прислать за невестой бояр. Фрязин второй раз поехал в Рим, и 1 июня 1472 года в базилике Святых апостолов Петра и Павла состоялось заочное обручение. Заместителем великого князя был Иван Фрязин.

    24 июня 1472 года большой обоз Софии Палеолог вместе с Фрязиным выехал из Рима. Невесту сопровождал кардинал Виссарион Никейский есть сведения, что он и был инициатором брака, рассчитывая утвердить в Московии католицизм. Если верить легенде, то привезенные Софьей два сундука книг легли потом в основу знаменитой библиотеки Ивана IV. Легенда гласит, что еще Софья Палеолог привезла на Русь двух золотых павлинов с рубиновыми и изумрудными глазами, когда-то сидевших у трона византийского императора. Рассказывают, что этих павлинов расплавил и перелил на монету только Петр I после поражения под Нарвой в 1700 году. Скорее всего, это только легенда.

    Вот что факт: для великой княгини в Москве построили особые хоромы и двор, но в 1493 году они сгорели дотла, и в огне пожара погибли подарки папы и имущество базилевны.

    О роли Софьи Палеолог в русской политике говорили и говорят разное… В частности, Татищев рассказывает, что только благодаря вмешательству Софьи в 1480 году было окончательно сброшено татарское иго. Якобы, когда на совете великого князя обсуждалось требование дани ханом Золотой Орды Ахматом, многие бояре стояли за то, чтобы платить дань и не проливать человеческой крови. И тогда Софья якобы горько расплакалась, упрекала мужа за готовность покориться, уговаривала воевать до конца.

    Но многие сведения, сообщаемые Татищевым, вызывают сомнения у других историков.

    Вот мнения о внешности базилевны, ее характере и ее роли в семейной жизни князя не очень расходятся, и все они для Софьи Палеолог не особенно благоприятны. Есть и такое вот свидетельство: «Мы вошли в комнату, где на высоком помосте сидела в кресле раскрашенная кукла. На груди у нее были две огромные турецкие жемчужины, подбородок двойной, щеки толстые, все лицо блестело от жира, глаза распахнуты, как плошки, а вокруг глаз такие гряды жира и мяса, словно высокие дамбы на По. Ноги тоже далеко не худенькие, таковы же и все прочие части тела — я никогда не видел такой смешной и отвратительной особы, как эта ярмарочная шутиха. Целый день она беспрерывно болтала через переводчика — на сей раз им был ее братец, такая же толстоногая дубина. Твоя жена, будто заколдованная, увидела в этом чудище в женском обличье красавицу, а речи переводчика явно доставляли ей удовольствие. Один из наших спутников даже залюбовался накрашенными губами этой куклы и счел, что она изумительно изящно плюется. Целый день, до самого вечера, она болтала по-гречески, но есть и пить нам не давали ни по-гречески, ни по-латыни, ни по-итальянски. Впрочем, ей как-то удалось объяснить донне Клариче, что на ней узкое и дурное платье, хотя платье это было из богатого шелка и скроено по меньшей мере из шести кусков материи, так что ими можно было накрыть купол Санта-Мария Ротонда. С тех пор мне каждую ночь снятся горы масла, жира, сала, тряпок и прочая подобная гадость»[54].

    Думный дворянин Берсень Беклемишев так говорил о Софье Максиму Греку: «Земля наша русская жила в тишине и в миру. Как пришла сюда мать великого князя Софья с вашими греками, так наша земля и замешалась и пришли к нам нестроения великия, как и у вас в Царь-граде при царях ваших». Максим возражал: «Господине, великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого: по отце — царского рода, а по матери — великого герцога италийской стороны». Берсень отвечал: «Какова бы она ни была; да к нашему нестроению пришла». Ведь женившись, «старые обычаи князь великий переменил», «ныне Государь наш запершися сам третей у постели всякие дела делает».

    Князь Андрей Курбский заявлял, что «в предобрый русских князей род всеял дьявол злые нравы, наипаче же женами их злыми и чародейцами, якоже и в израильстех царех паче же которых поимовали от иноплеменников».

    Князь прямо обвиняет Софью в отравлении Иоанна Молодого, в смерти Елены, в заключении Дмитрия, князя Андрея Углицкого и других лиц, презрительно называет ее гречанкой, греческой «чародейцей».

    Наговоры клеветников? Но в Троице-Сергиевском монастыре по сей день хранится шелковая пелена, вышитая руками Софьи в 1498 году после 26 лет брака! На пелене вышито ее имя, как «царевны царегородской». Не великой княгини! Титул не мужа, а отца.

    Софья родила великому князю в общей сложности девятерых детей — пятерых сыновей и четырех дочерей. Но большая часть ее потомства оказалась нежизнепособной. Дочери Елена, Анна, Феодосия и еще одна Елена (первая умерда в 1475-м, новая родилась в 1484-м) умерли во младенчестве. Елена Ивановна (1476–1513) была супругой великого князя литовского и короля Польши Александра Ягеллона, умерла бездетной. Евдокия (1492–1513) стала женой татарского царевича Худай-Кула, или Кудайкула, крещенного под именем Петра Ибрагимовича. Феодосия (1485–1505) с 1500 год а стал а супругой князя и московского воеводы Василий Даниловича Холмского.

    Мальчики были немного более жизнеспособными: Юрий Иванович (1480–1536), князь дмитровский. Дмитрий Иванович Жилка (1481–1521) — князь Углича. Симеон Иванович (1487–1518) — князь калужский. Андрей Иванович Старицкий (1490–1537) — князь старицкий. И, конечно, Василий III Иванович, будущий великий князь московский (1479–1533).

    Но и эти дети не проявили никаких особенных талантов, не были яркими личностями — что совсем не типично для Рюриковичей. И как-то все внуки от выживших детей Софьи умирали рано и бездетными. К середине XVII века весь ее корень безвозвратно угас. Есть одна оставшаяся неизветной линия: возможно, дети были у ее праправнучки Анастасии Мстиславской, ставшей женой царевича Симеона Бекбулатовича. Если и были — о них ничего не известно.

    И вообще в судьбе династии Софья Палеолог сыграла роль зловещую и до конца не понятную. Для начала: в 1490 году сын великого князя от Марии Тверской заболел «камчюгою в ногах». Что за болезнь, непонятно, чаще всего говорят о подагре.

    Лекаря выписали из Венеции — некого «мистро Леона». Тот пообещал Ивану III быстро вылечить наследника престола. Потом «оказалось», что великий врач не в силах «распознать болезнь», и Иван Молодой скончался 7 марта 1490 года. Иван III, с которым шутки были плохи, велел казнить врача… Возможно, врач того и заслуживал (и Софья Палеолог вместе с ним), но наследника вернуть уже не было, конечно, возможности.

    Был ли отравлен наследник от первой жены, до сих пор не известно. Об этом много шептались в Москве, многие аристократы были в этом совершенно уверены — в том числе и князь Андрей Курбский. В наше время отравление Ивана Молодого — всего лишь непроверенная гипотеза, но очень уж убедительная.

    Дальше — хуже. Придворная борьба развернулась между двумя партиями: сына Ивана Молодого Дмитрия, его матери Елены и партии Софьи Фоминичны Палеолог, толкавшей на трон своего сына Василия.

    Сначала, 4 февраля 1498 года, в Успенском соборе в обстановке большой пышности прошла коронация княжича Дмитрия. Что характерно, Софью и ее сына Василия на коронацию не пригласили.

    Но 11 апреля 1502 года великий князь «переменился»: он «положил опалу на внука своего великого князя Дмитрея и на матерь его на великую княгиню Елену и от того дни не велел их поминати в ектеньях и литиах, ни нарицати великым князем, и посади их за приставы».

    Через несколько лет Дмитрий и его мать Елена Волошанка были переведены из-под домашнего ареста в заточение, а Василий Иванович был пожалован великим княжением.

    18 января 1505 года в заточении умерла Елена Стефановна, а в 1509 году умер и сам «лишний» наследник. Летопись сообщает, что скончался он «в нужи, в тюрме». Гербьерштейн сообщает противоречивые слухи о его смерти: «Одни полагают, что он погиб от голода и холода, другие — что он задохнулся от дыма». В любом случае — фактически убили.

    Но и посаженный на престол, сравнительно долговечный, здоровый сын Василий нес в себе какую-то болезнь. Частенько называют сифилис, но и это всего лишь недоказанная гипотеза. Факты же просты и жестоки: потомство Софьи Палеолог, несмотря на ее знатность, было нежизнеспособно.

    Царствующая ветвь ее потомков тоже страдала от непонятных язв, рано и тяжело старела, отличалась патологическими чертами характера. И ее сын Василий III, и внук Иван IV прожили по 54 года. Правнуки умирали младенцами, самые долговечные прожили по 27 лет (Иван) и 31 год (Федор).

    К сожалению, есть много оснований думать, что брак на Софье Палеолог погубил эту ветвь династии Рюриковичей. Но даже если так, Палеологами-то они все равно стали. Стоило ли вырождаться и вымирать ради удовольствия приобрести права на византийскую корону, да и то сомнительные, — отдельный вопрос.

    Но Палеологами московские Рюриковичи стали. А вот Чингисидами — не были. И ничего с этим фактом не поделаешь.


    Распад Северо-Восточной Руси

    Весь XIII век Владимиро-Суздальское княжество продолжало распадаться. В конце столетия — это то двенадцать, то тринадцать княжеств, которые ведут между собой почти беспрерывные войны. Титул великого князя владимирского становится почетным, но лишенным реальной власти.

    В 1277 году престол великого князя перешел к сыну Александра, Дмитрию Переяславскому. Но через четыре года другой сын Александра, Андрей, выпросил в Орде ярлык. Началась новая междоусобица. В 1281–1282 годах приведенные Андреем монгольские рати опустошили многие районы Северо-Востока. В 1293 году он с четвертой попытки добился великого княжения. Приведенная им тогда Дюденева рать вошла в историю Руси так же, как Неврюева.

    Вообще же с 1275 по 1300 год на Северо-Восточную Русь татары обрушивались пятнадцать раз. И всякий раз их звал кто-нибудь из князей.

    В ходе междоусобных войн и монгольских погромов роль старых, много раз разгромленных городов все падает и падает, зато поднимаются Москва и Тверь.


    От Владимира — к Москве

    Юрий Данилович женат на сестре хана Узбека, Кончаке. Их общая дочь, крещенная как Софья, стала женой князя Константина Михайловича Тверского[55].

    Александр Невский завещал Москву своему младшему сыну Даниилу. Даниил и его сын Юрий в 1300 году захватывают Коломну, в 1303-м — Можайск. Бездетный внук Александра Невского Иван завещает им Переяславльское княжество.

    Московские владения очень малы — об их размерах свидетельствуют поговорки: «Послать за Можайск» (в значении «послать в несусветную даль») и «Уйти за Кудыкины горы» (Кудыкины горы находятся возле современного Солнечногорска).

    Все княжества управлялись примерно одинаково — они делились на города и волости. Разница в том, что в Москве изначально не было веча, а захватывая другие города, московиты повсюду уничтожали вече первым делом.

    Города и сельские округа отдавались на управление и «кормление» волостелям и наместникам. На одном месте их старались не держать больше одного-двух лет.

    Князь правил с помощью совета из бояр — Боярской думы. Бояре управляли разными отраслями хозяйства — так называемыми путями. Основными путями были: ловчий, стольничий, конюший, чашничий.

    Даниил Александрович (1261–1301) — первый московский князь.

    У Александра Ярославича Невского от первой жены Александры, дочери Брячислава Полоцкого, была дочь Евдокия, жена Константина Ростиславича Смоленского.

    И четверо сыновей:

    Василий (1245–1271) — князь новгородский;

    Дмитрий (1250–1294) — князь новгородский (1260–1263), князь переяславский, великий князь владимирский (1276–1281 и 1283–1293);

    Андрей (ок. 1255–1304) — князь костромской (1276–1293; 1296–1304), великий князь владимирский (1281–1284; 1292–1304), князь новгородский (1281–1285; 1292–1304)), князь городецкий (1264–1304);

    Даниил (1261–1303) — первый князь московский (1263–1303).

    Первые три сына еще ведут образ жизни князей Древней Руси, еще переходят из княжества в княжество. А последний, самый младший, — первый удельный князь московский, родоначальник московских Рюриковичей — великих князей, потом царей. Ему и дали Москву как самый незавидный удел.

    Имя жены Даниила не известно (из чего уже видно, как мало занимал он летописцев).

    Дети же — пятеро сыновей:

    Юрий Данилович (умер в 1325-м) — московский князь (1303–1325), великий князь владимирский Юрий III (1319–1322), князь новгородский (1322–1325);

    Иван Данилович Калита (1288–1340) — князь московский (1325–1241), великий князь владимирский (1328–1341), князь новгородский (1328–1337);

    Александр Данилович (умер в 1322-м);

    Афанасий Данилович (умер в 1322-м) — князь новгородский (1314–1315 и 1319–1322);

    Борис Данилович (умер в 1320-м) — князь костромской (1304).

    Все эти люди обречены были жить и княжить в тяжелое время и делать очень непростые выборы.


    Баскаки и бесермены

    Сначала монголы просто грабили все русские земли, до которых могли дойти. Потом обложили их данью. А в 1248 году провели первую перепись населения.

    В городах обкладывался двор, в деревнях — «деревня», «соха» или «плуг», то есть отдельное хозяйство.

    Известно 14 видов «ордынских тягостей», из которых главными были: «выход» (или «царева дань») — налог непосредственно для монгольского хана; торговые сборы («мыт», «тамга»); извозные повинности («ям», «подводы»); содержание ханских послов («корм»); различные «дары» и «почестья» хану, его родственникам и приближенным.

    Время от времени собирались особые «запросы» на военные и другие нужды.

    Годовой размер дани со двора составлял полгривны, то есть равнялся годовому заработку ремесленника.

    Чтобы обеспечить сбор дани, в каждое княжество посылались свои сборщики, посланцы хана — баскаки. Все они подчинялись «великому баскаку» во Владимире. Баскаки ехали на Русь во главе больших вооруженных отрядов.

    Как собиралась дань, помнит песня того времени:

    Нету дани — он коня возьмет;
    Нету коня — татарин дитя возьмет,
    Нет дитя — он жену возьмет.
    Нет жены — самого головой возьмет.

    Иногда дань отдавалась на откуп купцам-бесерменам. Купец уплачивал хану дань, а потом собирал ее, стараясь нажиться как можно больше. От слова «бесермен» происходит русское «басурман», откуда уже видно отношение народа к откупщикам.


    Тверь и Москва

    Главным конкурентом Москвы на Северо-Востоке сделалась Тверь. Умерший в 1304 году великий князь владимирский Андрей Александрович завещал великое княжение Михаилу, но московский князь Юрий Данилович, внук Александра Невского, пожаловался в Орду, считая княжение Михаила несправедливым. В 1305 году хан все же отдал ярлык Михаилу Тверскому.

    С этого же года впервые появляется термин «великий князь всея Руси». Применяется он пока только к владимирским князьям.

    В 1317 году московский князь Юрий Данилович женился в Орде на сестре хана Узбека, правнучке Чингисхана Кончаке. Женщину окрестили по православному обряду под именем Агафьи. Тут же Юрий вместе с ордынским темником Кавдыгаем вторгся в пределы Тверского княжества. Михаил Тверской разгромил московитян у села Бортенево, захватил в плен брата Юрия, Бориса, и Кончаку-Агафью. В 1318 году Кончака скончалась в тверском плену. Причина ее смерти до сих пор не известна.

    Хан Узбек тут же потребовал от Михаила явиться в Орду. Юрий Данилович успел раньше и всячески очернял Михаила как убийцу Кончаки. Михаила забили в колодки, издевались над ним, но сам хан сомневался в его виновности. В конце концов люди Кавдыгая и Юрия Даниловича зверски убили князя Михаила, резали его ножами, топтали ногами. Только через год сын Михаила, князь Александр, смог выкупить гроб с телом отца и похоронить в Спасо-Преображенском соборе Твери на берегу Волги.

    В 1321 году Дмитрий Тверской признает великим князем Юрия Даниловича Московского и передает ему ордынскую дань со всего Тверского княжества. Однако Юрий не спешит с данью в Орду, а везет ее в Новгород и пускает в оборот, надеясь нажить проценты.

    Разгневанный хан Узбек отдает ярлык на великое княжение тверскому князю Дмитрию Грозные Очи. Он пытается поймать Юрия Даниловича по пути в Орду, но тот скрывается в Пскове, потом в Новгороде.

    В 1325 году в Орде оказались оба князя. В канун убийства своего отца, 21 ноября 1325 года, Дмитрий Грозные Очи встретил Юрия Даниловича и собственноручно зарубил саблей.

    Дмитрия казнили по приказу Узбека, но ярлык на великое княжение получил тверской князь Александр Михайлович, другой сын Михаила Тверского.


    Конец преобладания Твери

    За двадцать три года, с 1304-го по 1327-й, тверские князья владели ярлыком на великое княжение двадцать лет.

    С 1326 года Тверским княжеством правил Александр Михайлович (1301–1339) — великий князь тверской в 1326–1327 и 1328–1339 годах и великий князь владимирский в 1326–1327 годах.

    При нем в Тверь в 1327 году приехал ханский посол Шевкал, которого на Руси называли Чолкан или Щелкан, двоюродный брат хана Узбека. Посол выгнал князя Александра из собственного дворца и поселился там. Золотоордынцы «сотворили великое гонение на христиан — насилие, грабеж, избиение и поругание». Пошел даже слух, будто Щелкан собирался перебить князей и сам сесть на тверском престоле, а русский народ обратить в ислам. Говорили, что избиение христиан и обращение их в ислам должно начаться на праздник Успения, 15 августа.

    Тверичи не раз просили Александра возглавить их расправу с «басурманами», но тот уговаривал их «терпеть».

    15 августа 1327 года люди из свиты Щелкана попытались отнять «кобылу добру» у некоего дьякона Дудко. Дьякон завопил так, что народ сбежался и стал защищать священника. Золотоордынцы зарубили несколько человек, но и сами не ушли целыми. Ударили вечевые колокола. Тверь поднялась, как один человек, истребляя супостатов.

    Щелкан попытался защищаться в захваченном им княжеском дворце. И его, и всех его присных сожгли заживо — вместе с дворцом. Бегущих из огня убивали, пленных не брали.

    Разъяренный хан Узбек призвал московского князя Ивана Калиту, вверил ему пятидесятитысячное войско и велел идти на Тверь. Главнокомандующим был назначен золотоордынец — христианин Федорчук (вероятно, русский). Это нашествие вошло в историю как «федорчукова рать».

    Александр Михайлович уехал в Псков, а его братья Константин и Василий — в Ладогу. Русская земля осталась без защиты. Ордынцы и москвичи разгромили Тверь, Кашин, Торжок, их жители были истреблены огнем и мечом или отведены в неволю. Новгородцы откупились, дав золотоордынцам тысячу рублей и щедро одарив всех воевод хана Узбека, начиная с Федорчука.

    Хан Узбек сделал Ивана Калиту великим князем, а тверским князем — брата Александра, Константина Михайловича.

    Это была последняя силовая смена великого князя Ордой. Хан дал Ивану Калите в 1332 году ярлык и поручил собирать дань со всех северо-восточных русских княжеств и Новгорода. В XIV веке «московский выход» составлял пять-семь тысяч рублей серебром, а «новгородский выход» — полторы тысячи рублей.

    С этих пор Золотая Орда больше не посылала на Русь баскаков, да в этом и не было необходимости.

    В Псков же явились послы от князей московского, тверского и суздальского и уговаривали князя: «Царь Узбек всем нам велел искать тебя и прислать к нему в Орду; ступай к нему, чтоб нам всем не пострадать от него из-за тебя одного; лучше тебе за всех пострадать, чем после всем из-за одного тебя испустошить всю землю».

    Александр отвечал: «Точно, мне следует с терпением и любовью за всех страдать и не мстить за себя лукавым крамольникам; но и вам недурно было бы друг за друга и брат за брата стоять и татарам не выдавать и всем вместе противиться им, защищать Русскую землю и православное христианство».

    Александр хотел ехать в Орду, но псковитяне не допустили его, говоря: «Не езди, господин, в Орду; что б с тобой ни случилось, умрем, господин, с тобою на одном месте».

    Тогда Калита уговорил митрополита Феогноста проклясть и отлучить от Церкви князя Александра и весь Псков, если они не исполнят требования хана Узбека. Выхода не было, и Александр сказал псковичам: «Братья мои и друзья мои, не будет на вас проклятия ради меня; еду вон из вашего города и снимаю с себя крестное целование, только целуйте крест, что не выдадите княгини моей».

    Летопись рассказывает, что псковичи целовали крест, и «была во Пскове мука и печаль и молва многая по князе Александре, который добротой и любовью своею пришелся по сердцу псковичам».

    Полтора года пробыл Александр в Литве и, когда гроза поутихла, возвратился к жене в Псков. Господин Псков принял его с честью и посадил на княжение.

    Десять лет спокойно прожил Александр в Пскове, но тосковал по своей родной Твери. По словам летописи, он рассуждал так «Если умру здесь, то что будет с детьми моими? Все знают, что я выбежал из княжения моего и умер на чужбине: так дети мои будут лишены своего княжества». В 1336 году Александр послал в Орду сына Федора: узнать, нельзя ли как-нибудь умилостивить хана. Тот вернулся из Орды с татарским послом.

    В 1337 году князь сам отправился к Узбеку.

    «Я сделал много тебе зла, — сказал он хану, — но теперь пришел принять от тебя смерть или жизнь, будучи готов на все, что Бог возвестит тебе». Узбек сказал на это окружающим: «Князь Александр смиренною мудростию избавил себя от смерти», — и повелел ему занять тверской престол. Вскоре к Александру приехала из Пскова жена с детьми. Все они надеялись вновь возвеличить Тверское княжество.

    К тому времени многие бояре перебежали из Твери в Москву, а князь Василий Ярославский просил Александра Михайловича Тверского помочь в борьбе с Иваном Калитой — тот собирал дань так же жестоко, как баскаки.

    Московский князь не мог действовать силой. Вместе с сыновьями Симеоном и Иваном он опять поехал к хану Узбеку. Все трое доносили на Александра, как на предателя золотоордынцев. Узбек немедленно позвал к себе Александра Михайловича, Василия Ярославского и других удельных князей, обещая им большие милости. Калита же поспешно отбыл в Москву.

    Александр вынужден был ехать в Орду, говоря: «Если пойду, то расстанусь с жизнью, а не пойду, много пакости сделают христианам». Он поехал с союзниками, князьями Ярославским и Белозерским. Калита пытался остановить своих врагов по пути в Орду. Князья отбились, и тогда Калита опять послал в Орду своих сыновей. Клеветой и подарками он окончательно погубил конкурента — золотоордынцы «розняли их по составам», то есть живых разрезали на части. Растерзанные тела были привезены во Владимир, где их отпел митрополит Феогност, а затем погребены в Твери.

    Впоследствии Александр Михайлович и его сын Федор были канонизированы Православной церковью в лике Святых Мучеников.

    Иван Калита стал властвовать и над Тверским княжеством, в котором опять начал править Константин Михайлович.

    Но теперь соборный колокол Твери, поднимавший людей на восстание против Щелкана, москали сняли с церкви Спаса и вывезли в Москву.


    Иван Данилович Калита (1288–1340)

    Внук Александра Невского, сын Даниила Александровича, Иван I Калита, получил прозвище по имени большого кошелька-калиты, который неизменно носил на поясе. Из своей калиты Иван Данилович всегда щедро одарял нищих. Год рождения князя Ивана неизвестен, чаще всего называют 1288-й. Умер он в 1340 году в возрасте примерно 52 или 60 лет.

    Иван Калита умел расположить к себе ханов Орды и их приближенных. Он никогда не вступался за своего брата и не участвовал в его спорах с Тверью. Именно ему поручили собирать дань на всей Северо-Восточной Руси.

    И раньше русские князья разоряли Русь — они должны были получить ярлык в Орде, а он доставался тому, кто больше привезет драгоценностей, дорогого сукна, ценных подарков. Монголы использовали это, разжигая между русскими князьями соперничество.

    Князья обдирали до нитки свой же народ, увозили все, что можно, в Орду. Размер дани был таким, что увеличивать производительность труда не имело смысла, все излишки забирали князья. Но их тоже нужно понять — если князь пожалеет народ и снизит дань, монголы тут же выжгут все княжество.

    Теперь Калита собирал дань и на этом сказочно обогатился. Русь, кроме земель Пскова и Новгорода, оставалась нищей — урожайность за 400 лет, вплоть до XVII века, так и не выросла. Труд — источник благосостояния и жизненной необходимости — превратился в бремя, в наказание, хотя вместе с тем — и долг, который надо обязательно выполнить. Такое отношение к труду стало частью психологии русских, и это самое ужасное последствие Золотой Орды.

    А на фоне русской нищеты Иван Калита купил города Углич, Галич Мерьский (в современной Костромской области) и Белоозеро, покупал и выменивал села в разных местах — около Костромы, Владимира, Ростова, вдоль рек Мета и Киржач. Он покупал землю даже в Новгороде — вопреки законам, запрещавшим князьям покупать там земли. Он заводил в Новгородской земле слободы, населял их своими людьми и таким образом также обретал возможность внедрять свою власть.

    Одну из дочерей Иван отдал за Василия Ярославского, а другую — за Константина Ростовского, для того чтобы распоряжаться уделами своих зятьев.

    В московских летописях писали: «И была тишина великая на 40 лет». «Тишина» состояла в том, что с 1328 по 1366 год на Московское княжество не нападали монголы.

    Но в эти же годы московские войска вместе с монголами вторгались в Новгородскую землю в 1333 году, в Смоленскую землю — в 1334 и 1340 годах (тамошний князь отказался платить дань Орде).

    В 1340 году рязанский князь Иван Иванович Коротопол (или Короткополый) был в Орде, а на пути из Орды встретил двоюродного брата, Александра Михайловича Пронского. Тот вез в Орду дань. Короткопол ограбил брата, привез в Переяславль и там убил. В 1342 году сын Александра, Ярослав (во крещении Дмитрий), пришел из Орды с татарским войском (москвичи присоединились к нему) и осадил Переяславль. Иван Иванович целый день отбивался от осаждавших, «а на ночь побежал вон», и Ярослав занял великокняжеский рязанский престол.

    Но все эти войны не мешали летописцам говорить о «великой тишине».

    Иван Калита погребен в первом каменном соборе Московского Кремля — Архангельском. Его политику продолжали сыновья — Симеон Гордый (1318–1353) и Иван II Красный (1326–1359).


    Симеон Иванович Гордый (1317–1353)

    Иван Калита за время своего княжения успел обидеть и встревожить всех основных князей Северо-Востока Руси. Он ведь купил ярлыки на Ростовское, Углицкое, Дмитровское, Галицкое, Белозерское княжества, разорил Тверь, добился казни тверских князей, постоянно требовал с Новгорода все новых выплат.

    Он пытался отобрать у суздальского князя Нижний Новгород, взять в плен ярославского князя, переманивал на свои земли как бояр, так и простых людей.

    Теперь все князья Северо-Востока Руси не хотели и боялись его наследника, Симеона Ивановича. Сразу после смерти Ивана Калиты все основные русские князья выехали в Орду, к Узбек-хану. Они просили дать ярлык на великое княжение Владимирское старшему из князей по лествичному праву Константину Васильевичу Суздальскому.

    Хан размышлял долго, несколько месяцев. Наконец он выдал ярлык Симеону и заявил: «Вси князи Русский под руце его даны». Симеон заключил с братьями договор «бысть им за один до живота и безобидно владеть каждому своим». В указанной грамоте Симеон Гордый величается великим князем всея Руси.

    Иван Калита женил Симеона на дочери Гедиминоса, Айгусте (в крещении Анастасии).

    У них была дочь Василиса — с 1349 года жена князя М. В. Кашинского.

    А вот сыновья долго не жили: Василий (1336–1337) и Константин (1340–1340).

    После смерти Айгусты в 1345 году Симеон женится на дочери дорогобужско-вяземского князя Федора Святославича Евдокие. Брак не продолжался и года: Симеон отослал жену обратно к отцу, то есть фактически разъехался и развелся. Причину этого никто не знает до сих пор.

    Во втором браке, за удельным князем Федором Константиновичем Красным (Большим) Фоминским, Евдокия родила четверых сыновей: Михаила Крюка, Ивана Собаку, Бориса Вепря, Ивана Уду, став родоначальницей линии Фоминских князей.

    Новый брак Симеона митрополит Феогност долго отказывался освящать, но Симеон был настойчив и убедителен: нет наследника!

    Дочь Александра Михайловича Тверского Мария родила еще четверых детей… Даниил (1347 —?) и Михаил (1348–1348) умерли младенцами. Последние два сына, Иван (1349–1353) и Симеон (1351–1353), умерли одновременно с отцом во время «моровой язвы», то есть эпидемии чумы. Тогда же умерли митрополит Феогност и младший брат князя, Андрей Иванович Серпуховской.

    Великий князь Симеон Гордый умирал, когда у него уже не осталось ни одного живого сына. Жена Мария была беременна… И князь в отчаянной надежде завещал все жене — может, власть все же перейдет к сыну? Который родится уже после него?!


    Иван II Иванович Красный (1326–1359)

    Князь звенигородский до 1354-го, князь московский и великий князь владимирский в 1353–1359 годах, князь новгородский в 1355–1359 годах. «Красный» — явно от слова «Красивый»… Странно, что запомнилось именно это прозвище, а не другие — «Милостивый» и «Кроткий».

    От первой жены, Феодосии, дочери брянского князя Дмитрия, детей не было. Княгиня умерла в 1342 году, и в княжеский терем с 1345-го вошла великая княгиня Александра Ивановна. Она пережила мужа, умерла в 1364 году. И родила сыновей, один из которых — Дмитрий Иванович Донской, а второй — ставший звенигородским князем, никому не известный Иван Иванович Малый.

    Как видно, Рюриковичи в эту пору уже совершенно свободно вступают в браки с другими Рюриковичами — ветви рода окончательно отдалились.


    Глава 19
    Рюриковичи, которые одолели монголов

    Начиная говорить о Дмитрии I Ивановиче Донском (1350–1389), великом князе московском с 1359 года и владимирском с 13бЗ-го, мы вступаем в другую эпоху. Не говоря ни о чем другом, ускоряется само течение истории. За время правления каждого князя происходит так много событий, что порой пишутся книги о каждых нескольких годах правления. Или особо пишутся о таких событиях, как Куликовская битва.

    Конечно, я и пытаться не буду подробно описывать течение истории Московии за три столетия… Для этого потребуется несколько томов и талант нового Соловьева или Ключевского.

    Поэтому дальше я буду писать так: буду показывать семейные связи и детей каждого правителя, чтобы было понятно, как развивалась и куда шла династия.

    И буду говорить о самых мифологичных, самых превратно описанных событиях — чтобы читателю было понятнее, о чем вообще идет речь.

    Та же Куликовская битва… Мне уже пришлось показать, что была это вовсе не героическая сеча за освобождение Руси от злых татар, а одно из сражений подданных Золотой Орды за воцарение того или другого хана.

    Упоминалось и то, что Тохтамыш, в силу особенностей своего ума, своеобразно отблагодарил всех, кто сажал его на престол.

    И в Российской империи, и в СССР историю писали так, что получалось: Мамай и Тохтамыш — одно и то же. Тогда и нашествие Тохтамыша выглядело вполне логично — эдакий мститель за Мамая. А было ведь совершенно не так…

    Начать стоит с того, что Тохтамыш семь раз пытался захватить власть в Золотой Орде, и никак не мог. Всякий раз Тимур-Тамерлан давал ему новое войско, Тохтамыш клал его на подступах к Сараю и бежал обратно, к Тимуру.

    Победа над Мамаем обеспечивала и победу Тохтамыша… Психически вменяемый владыка осыпал бы милостями вассала, который ему так помог, и не забыл бы Тимура, которому обязан еще больше.

    Но Тохтамыш отличался большим своеобразием ума. Для начала он пришел к выводу, что Москву надо обуздать. А то вон Мамая победила.

    Тохтамыш велел грабить русских купцов и захватывать их суда на Волге, а сам в 1382 году с войском двинулся на Москву. Не иначе, уголовная «слава» Батыги Джучиевича вела его!

    На Руси не ожидали ничего подобного… Ведь не было никаких оснований, никаких причин. Князья были лояльны к Тохтамышу!

    Нижегородский князь Дмитрий Константинович послал к Тохтамышу своих сыновей Семена и Василия — в помощь! Олег, князь рязанский, указал своему сюзерену броды на Оке. Тверской князь Михаил Александрович прислал к Тохтамышу посла с заявлением о покорности.

    В самой же Москве нарастала паника: никто не готовился к войне, она грянула внезапно и необъяснимо. Митрополит Киприан уехал в Тверь. Дмитрий Иванович, конечно, был очень храбрый, но уехал в Кострому, а второй человек в государстве, внук Ивана Калиты и сын Андрея Ивановича, князь серпуховской и боровский, Владимир Андреевич Храбрый, уехал в Волок Ламский.


    Как Тохтамыш взял Москву

    Москва оставалась почти беспомощной. Лишившись авторитетного начальства, москвичи разбились на две «партии». Одни хотели сопротивляться, другие — бежать из города.

    «Повесть о нашествии Тохтамыша» рассказывает: «А в Москве было замешательство великое и сильное волнение. Были люди в смятении, подобно овцам, не имеющим пастуха, горожане пришли в волнение и неистовствовали, словно пьяные. Одни хотели остаться, затворившись в городе, а другие бежать помышляли. И вспыхнула между теми и другими распря великая: одни с пожитками в город устремлялись, а другие из города бежали, ограбленные. И созвали вече — позвонили во все колокола. И решил вечем народ мятежный, люди недобрые и крамольники: хотящих выйти из города не только не пускали, но и грабили, не устыдившись ни самого митрополита, ни бояр лучших не устыдившись, ни глубоких старцев. И всем угрожали, встав на всех вратах градских, сверху камнями швыряли, а внизу на земле с рогатинами, и с сулицами, и с обнаженным оружием стояли, не давая выйти тем из города, и, лишь насилу упрошенные, позже выпустили их, да и то ограбив. Город же все также охвачен был смятением и мятежом, подобно морю, волнующемуся в бурю великую, и ниоткуда утешения не получал, но еще больших и сильнейших бед ожидал».

    Называя вещи своими именами, в городе воцарилась анархия, грабежи, погромы, мародерства и убийства. Хорошо хоть, то ли вече позвало, то ли Дмитрий Иванович прислал «некого князя литовского, по имени Остей, внук Ольгерда». Кто он был, мы не знаем. Известные родословные литовских князей не содержат сведений о князе по имени Остей.

    Наиболее вероятно, что Остей мог быть сыном одного из двух братьев Ольгердовичей, сыновей знаменитого Ольгерда, сына Гедимина, — Андрея и Дмитрия. Этим двум Ольгердовичам, героям Куликовской битвы, автор поэмы «Задонщина» посвятил такие строки: «О соловей летняя птица, чтобы тебе соловей, воспеть земли Литовской двух братьев Ольгердовичей, Андрея да брата его Дмитрия Ольгердовичей… Они ведь сыновья храбрые, кречеты в ратное время, известные полководцы, под трубами и под шлемами взлелеянные, концом копья вскормленные в Литовской земле».

    А внезапное появление Ольгердовича доказывает все то же — в любой момент вполне могут появиться и такие же неведомые пока Рюриковичи.

    Этот Остей и возглавил оборону. Он восстановил в городе порядок, объявил город на осадном положении, запретил покидать его дезертирам, а имущество бежавших разрешил разграбить, вскрывая погреба, и раздать «мед» для ублажения возмущенного люда.

    «И затворился… в осажденном граде со множеством народа, с теми горожанами, которые остались, и с беженцами, собравшимися кто из волостей, кто из других городов и земель. Оказались здесь в то время бояре, сурожане, суконщики и прочие купцы, архимандриты и игумены, протопопы, священники, дьяконы, чернецы и люди всех возрастов — мужчины, и женщины, и дети».

    Остей лично назначал начальников отрядов, началось обучение войск, каждому горожанину отвели место на крепостной стене, готовилась смола, вода для тушения пожаров, взято на учет продовольствие, был создан резерв. На стенах Москвы появилось даже новейшее вооружение того времени — первые пушки: «тюфяки», стрелявшие камнями, а также самострелы и пороки, т. е. катапульты. Неизвестно, были ли эти «тюфяки» местного производства или были привезены литовскими дружинниками, пришедшими вместе с князем Остеем.

    23 августа 1382 года Тохтамыш подступил к стенам Москвы со всей своей ордой. Первым делом воины передового татарского отряда осведомились у защитников, в городе ли князь Дмитрий.

    Три дня литовцы и русские отбивали попытки татар взять город. Прославился один ткач — суконщик по имени Адам. Он держал оборону на Фроловских (ныне Спасские) воротах и метким выстрелом из лука убил знатного военачальника — татарина, сына одного из золотоордынских князей. Как сообщает «Повесть о взятии Москвы Тохтамышем», сам Тохтамыш и все его воинство безутешно горевали об убитом.

    Самое главное — Тохтамыш так и не взял города. И тогда опять во всей красе проявилось своеобразие его ума. Суздальские княжичи Василий и Семен, а также нижегородские князья, бывшие в татарском войске, подошли к стенам (по ним не стали стрелять, а стоило бы…). Они стали кричать: «Царь вам, своим людям, хочет оказать милость, потому что неповинны вы и не заслуживаете смерти, ибо не на вас он войной пришел, но на Дмитрия, враждуя, ополчился. Вы же достойны помилования. Ничего иного от вас царь не требует, только выйдите к нему навстречу с почестями и дарами, ВМЕСТЕ СО СВОИМ КНЯЗЕМ, так как хочет он увидеть город этот, и в него войти, и в нем побывать, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему ворота городские отворите».

    Москвичи не чувствовали за собой никакой вины. Более того — они считали, что недавно оказали Тохтамышу услугу, и ценой своей немалой крови! К тому же Василий и Семен были родными братьями княгини Евдокии, супруги Дмитрия Донского. Да и на великого князя были злы за то, что бросил город без защиты.

    Цитирую «Повесть»: «И отворили ворота городские, и вышли со своим князем и с дарами многими к царю, также и архимандриты, игумены и попы с крестами, и за ними бояре и лучшие мужи, и потом народ и черные люди».

    Что характерно: князь Остей шел впереди процессии.

    Внезапно татары набросились на безоружных москвичей и стали их рубить саблями. Князь Остей был убит первым, «а потом начали сечь попов и игуменов, хотя и были они в ризах и с крестами, и черных людей».

    Ворвавшись в город, степное зверье в очередной раз устроило в нем страшную резню, истребив до 24 тысяч человек, поджигая все, что горело.

    Когда великий князь Дмитрий вернулся в Москву то увидел «дым, пепел, землю окровавленную, трупы и пустые обгорелые церкви».

    Превратив Москву в руины, золотоордынцы стали захватывать другие города Московской земли: Переславль, Владимир, Юрьев, Звенигород, Можайск. Но как только один татарский отряд был разбит под Волоком Ламским Владимиром Андреевичем Храбрым, Тохтамыш тут же ушел обратно в Орду. Правда, по дороге он разграбил еще и Рязанскую землю — видимо, в благодарность за службу.


    Судьба двух предателей

    Имеет смысл рассазатьо судьбе еще двух Рюриковичей — тех самых Семена и Василия суздальских, чей отец сидел в Нижнем Новгороде. И о судьбе их потомков.

    Уходя из-под Москвы, Тохтамыш взял Василия с собой в Орду в качестве заложника. В 1386-м заложник попытался бежать, а пойманный по дороге, привезен в Орду и принял от хана «истому велику».

    Но в 1837 году Тохтамыш наконец отпустил Василия, дав ему в кормление Городец. К тому времени отец Василия уже умер, и в Нижнем Новгороде вновь правил злейший конкурент этой ветви Рюриковичей, Борис. При помощи московских войск, вместе с братом Семеном, Василий Кирдяпа выгнал из Нижнего Новгорода дядюшку Бориса. Он отправил его править в Городец, а сам сел в Нижнем. Ненадолго…

    В 1393 году великий князь Василий I купил в Орде ярлык на Нижегородское княжество. В 1394 году в летописях есть известие, что Василий I Дмитриевич ходил к Нижнему Новгороду на Василия Кирдяпу и на брата его Семена и, «выведя их, даде им град Шую».

    С точки зрения лествицы — чудовищное поругание! Самые старшие в роду суздальско-нижегородских князей, а им дается такой незначительный удел, как Шуя?! В том же 1394 году Василий и Семен «побежали» в Орду — добиваться наказания Василия I и возвращения своей отнятой вотчины. Великий князь послал за ними погоню, но и он братьев не поймал, и хан им не помог.

    С тех пор Василий, предок князей Шуйских, ни разу не упоминается в летописях, до самой его смерти в 1493 году. И в этом, и в даче им Шуи ясно видно личное отношение к двум мелким и презренным людишкам — даром что Рюриковичам. Не будь эти двое князьями и потомками Рюрика — не сносить бы им головы… Но их потомки, князья Шуйские, существовали до начала XVII столетия! На протяжении всего правления на Руси московской линии Рюриковичей Шуйские являлись принцами крови. В случае пресечения московской династии они имели династическое право на царский трон.

    Такой случай им представился в конце XVI века, когда умер Федор I Иванович. Сначала вроде утвердился худородный Борис Годунов, но не усидел, и в 1606 году Шуйские смогли сыграть свою игру.

    Все, что мы знаем о тогдашних братьях Шуйских — Василии, Дмитрии и Иване, свидетельствует неопровержимо: они были коварны, жестоки, маниакально лживы, и от них можно было ждать абсолютно любой подлости. Они были необычайно опасны, но не как умницы и храбрецы, как опасен был тот же Рюрик или Свендослав-Святослав. Они опасны именно как подонки, в любую секунду способные ударить в спину ножом или капнуть чего-то в бокал.

    Сколько раз Василий Шуйский говорил прямо противоположное о том, жив ли царевич Дмитрий, и о том, кто же сидит на троне: сын Ивана Грозного или не сын? Раз восемь, кажется. Как-то даже показывал «нетленный» труп мальчика лет восьми с перерезанным горлом: вот якобы и есть «царевич Дмитрий». Полное впечатление, что пошел и на убийство ребенка.

    А сколько всего покойников положил в основу своего трона Василий Шуйский? Не счесть.

    На всем вранье, безобразии и сраме начала Смуты взбирается на трон тот, кто уже много лет беспрерывно врал, подличал и предавал — Василий Шуйский, вскоре прозванный «царь Васька».

    «Этот приземистый, изможденный, сгорбленный, подслеповатый старик с большим ртом и реденькой бородкой отличался алчностью, бессердечием, страстью к шпионству и наушничеству; он был невежествен, занимался волхвованием и ненавидел все иноземное. Он проявлял мужество и крайнее упорство только в отстаивании своей короны, за которую уцепился с лихорадочностью скряги» — так описывает его русский историк А. Трачевский.

    Именно «царь Васька» и стал камешком, столкнувшим Московию в Смуту. Зачем он так судорожно рвался к власти? Он сам, скорее всего, не понимал. И властью не сумел распорядиться.

    Ключевский писал: «Царем Василием мало кто был доволен. Главными причинами недовольства были некорректный путь В. Шуйского к престолу и его зависимость от кружка бояр, его избравших и игравших им как ребенком, по выражению современника».

    Был человек, способный спасти новую династию Шуйских: их родственник Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (1586–1610) — государственный и военный деятель, национальный герой, умница и передовой человек.

    Скопину-Шуйскому не раз предлагали добиться отречения «царя Васьки» и самому вступить на престол. Скопин-Шуйский не соглашался, но и Шуйскому ничего не докладывал об этом. Но Шуйские явно чувствовали что-то «верхним чуем» профессиональных негодяев. Они велели родственнику срочно прибыть в Москву. Москвичи устраивают Михаилу Васильевичу торжественнейшую встречу — новая причина его бояться, видеть в нем конкурента.

    На пиру по случаю крестин сына князя Ивана Воротынского Скопину-Шуйскому становится плохо, спустя две недели двадцатичетырехлетний, совершенно здоровый герой умирает. Наиболее вероятна версия, по которой жена брата «царя Васьки», Дмитрия Шуйского, Екатерина Скуратова-Шуйская, отравила родственника.

    Так недальновидные болваны, братцы Шуйские, уничтожили опасного конкурента, способного оттенить их самих, бездарных и трусливых. Но «заодно», по своей природной гнусности, убивают и единственного человека, способного их, дураков, спасти и укрепить на троне их династию…

    Тут же, лишившись Скопина-Шуйского, войско «царя Васьки» терпит поражение от армии Сигизмунда, в Москве вспыхивает восстание… Тогда бояре, часть столичного и провинциального дворянства свергают Василия IV Ивановича с престола и насильно стригут его в монахи. Он яростно отбивался, отказывался сам произносить монашеские обеты.

    Впрочем, польскому гетману Жолкевскому его и братцев выдали не в монашеской одежде. Да полякам и не было дела до их статуса, поляки вывезли их в Польшу, как конкурентов их собственного претендента на престол Московии. В Варшаве «царь Васька» валялся в ногах короля Сигизмунда, выл, рыдал и врал, просил пощады любой ценой. В 1612 году и он, и его братец Дитрий умерли в Гостынинском замке, в 130 верстах от Варшавы. Никто их не травил, никому они не были нужны, сами померли.

    У «царя Васьки» во втором браке родились только две дочери, и обе они умерли младенцами.

    Третий брат, Иван Иванович Шуйский, по кличке Пуговка, впоследствии вернулся в Россию. Он пытался избираться в цари в 1613 году, неоднократно водил войска и всегда всеми был бит, а в 1638 году скончался без потомков. На нем и кончилась старшая ветвь князей Шуйских.

    Что тут сказать? Эпоха монгольского и золотоордынского владычества дала шанс именно таким людям — низким, душевно мелким, беспринципным. Судьба этой ветви Рюриковичей отвратительна и убога, в чем трудно не увидеть Перст Божий. И урок всем, имеющим глаза и уши.


    Опять о своеобразии мышления Тохтамыша

    После 1382 года золотоордынцы еще несколько раз делали небольшие набеги на Русь. Они разграбили Рязань и Вятку, но предпринять большой и серьезный поход против Москвы Тохтамыш не мог: он ухитрился начать войну со своим благодетелем Тамерланом, которому он был обязан престолом. Который семь раз давал Тохтамышу войско взамен разбитого.

    Теперь Тохтамыш в 1385 году вторгся в Тебриз и разграбил его, уведя до 90 тысяч пленников. Но воевать как раньше не умел, так и не научился: в 1391 году Тамерлан разбил его на Корндурче, в 1395 году — на Тереке, причем разбил жестоко и позорно.

    После этого Тохтамыша сбросили с престола, и Тамерлан стал сажать на престол Золотой Орды своих ставленников — как недавно сажал Тохтамыша. На короткий срок Тохтамыш захватил власть в Тюменском ханстве, но потом бежал в Киев, к великому князю Витовту литовскому.

    Витовт Кейстутович принял Тохтамыша ласково, рассчитывая использовать как своего человека в Орде. Витовт даже начал готовить масштабный поход против татар с целью посадить на золотоордынском престоле Тохтамыша. Тохтамыш с отрядом в несколько тысяч татар также принял участие в походе. Выступив в поход, Витовт в 1399 году разбил лагерь на реке Ворскле. Битву на этой реке Витовт татарам-золотоордынцам проиграл. И конечно же, расстался с Тохтамышем.

    Шестнадцать раз хан Золотой Орды Есугей бил Тохтамыша, но всякий раз тот убегал. Он слал посольства к Тамерлану, к Витовту… Кредит доверия был окончательно исчерпан. В 1405 году близ Тюмени Тохтамыша наконец поймали и зарезали. Если честно, то он этого заслуживал.


    О потомстве Дмитрия Донского

    До того как придется говорить о династической войне начала XV века, расскажем: князь Дмитрий Иванович Донской стал отцом двенадцати детей от единственной жены Евдокии, дочери великого князя суздальско-нижегородского Дмитрия Константиновича.

    Прожили недолго: Даниил Дмитриевич (1370–1379), Иван Дмитриевич (умер в 1393-м), Симеон Дмитриевич (умер в 1379-м). Остальные четверо дочерей и пятеро сыновей жили долго и обеспечили продолжение династии.

    Софья Дмитриевна (умерла в 1427 г.) — с 1387 года стала женой Федора Олеговича Рязанского.

    Мария Дмитриевна (умерла в 1399 г.) — вышла замуж за Мстиславского князя Лугвения-Семена Ольгердовича, сына великого князя литовского Ольгерда.

    Анастасия Дмитриевна — вышла замуж за князя холмского Ивана Всеволодовича.

    Анна Дмитриевна (родилась в 1387 г.) — вышла замуж за стародубского боярина Юрия Патрикеевича.

    Василий I Дмитриевич (1371–1425) — старший сын, стал великим князем московским и владимирским.

    Сын Юрий (1374–1434) стал князем звенигородским и князем Галича Костромского. Этого князя нам следует запомнить особо, потому что по завещанию отца именно он должен был принять престол от Василия I. И от этого завещания много чего началось на Руси нехорошего.

    Андрей (1382–1432) стал князем можайским.

    Петр (1385–1428) стал князем дмитровским.

    Самый младший, восьмой сын Дмитрия Донского, родился 14 или 15 мая 1389 года — за четыре или за пять дней до смерти отца. По завещанию отца на случай, если родится сын, его братья выделят ему небольшие части из своих уделов. Удел Константина много раз менялся в результате переделов между братьями, пока, наконец, за ним не утвердился Углич. Дожил он до 1433 года, воевал славно, пользовался уважением… А вот детей не оставил.


    Лествица и династия

    Уже в Древней Руси возникла серьезная проблема: князья все чаще хотели передавать свои уделы не братьям, а сыновьям. А лествица-то требовала передавать власть в пределах рода, а не семьи. И не важно, кого родила великая княгиня Симеону Гордому! В любом случае его удел должен перейти к брату, а не к сыну. Московское княжество и так частенько удавалось передавать сыновьям: и потому что сыновей порой оказывалось мало, и потому, что никто на это княжество особо не претендовал.

    А вот среди потомков Дмитрия Донского, уже просто в силу их многочисленности, возникла проблема… Эта проблема вылилась в самую настоящую гражданскую войну начала XV века!

    Опять столкнулись два принципа наследования. Дмитрий Донской передавал княжение «как полагается», то есть по лествице: править должен был сначала старший сын, Василий, а в случае его смерти — Юрий.


    Василий II Васильевич Темный

    Василий I Дмитриевич (1371–1425) — великий князь московский и владимирский с 1389-го — старший сын Дмитрия Ивановича Донского и его супруги, великой княгини Евдокии, дочери великого князя нижегородско-суздальского Дмитрия Константиновича.

    О Василии Васильевиче было сказано Сигизмундом Гербьерштейном, послом Германской империи: «…Василий Дмитриевич оставил единственного сына Василия, но не любил его, так как подозревал в прелюбодеянии жену свою Анастасию (Софью Витовтовну), от которой тот родился…»