Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    100 ВЕЛИКИХ ЧУДЕС СВЕТА
    С. А. МУССКИЙ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • Вступление
  • 1. Египетские пирамиды
  • 2. Висячие сады
  • 3. Храм Артемиды в Эфесе
  • 4. Зевс Олимпийский
  • 5. Мавзолей в Галикарнасе
  • 6. Колосс на острове Родос
  • 7. Фаросский маяк
  • 8. Вавилонские стены и дорога Мардука
  • 9. Вавилонская башня
  • 10. Стоунхендж
  • 11. Пальмира
  • 12. Храм бога Амона в Карнаке
  • 13. Храм в Баальбеке
  • 14. Лабиринт на Крите
  • 15. Абу-Симбел
  • 16. Храм Соломона
  • 17. Карфаген — город финикийской царицы
  • 18. «Вечный город»
  • 19. Колизей
  • 20. Пантеон
  • 21. Термы Каракаллы
  • 22. Царьград — Константинополь — Стамбул
  • 23. Барельеф царя Дария
  • 24. Акрополь
  • 25. Храм богини Афины на Акрополе
  • 26. Город библейского Моисея
  • 27. Мусейон
  • 28. Великая Китайская стена
  • 29. Сиань
  • 30. Нимруд-даг
  • 31. Погибшие Помпеи
  • 32. Тиауанако — город в горах
  • 33. Священная Мекка
  • 34. Паленке
  • 35. Гроб Господень в Иерусалиме и животворящий огонь на Пасху
  • 36. Пещерные церкви Каппадокии
  • 37. «Картинная галерея» в Пампа-де-Наска
  • 38. Великая церковь Айя София
  • 39. Мечеть Скалы в Иерусалиме
  • 40. Мечеть Омейядов в Дамаске древнейшем из городов мира
  • 41. Храм на каменных слонах Кайласанатка
  • 42. Зал Большого Будды в Великом храме Востока
  • 43. Венеция
  • 44. Ангкор — город, забытый в джунглях
  • 45. Древняя соперница Багдада
  • 46. София Киевская
  • 47. Лондон
  • 48. Лондонский кафедральный собор Святого Павла
  • 49. Хрустальный дворец
  • 50. София Новгородская
  • 51. Собор Святого Петра
  • 52. Нотр-Дам де Пари
  • 53. Храм Покрова на Нерли
  • 54. Пизанская башня и другие
  • 55. Каменное диво Эфиопии
  • 56. Каменный комплекс Зимбабве
  • 57. Кельнский собор
  • 58. Гугун — запретный город
  • 59. «Храм Неба» и другие
  • 60. Альгамбра
  • 61. Троице-Сергиева лавра
  • 62. Улица мавзолеев в Самарканде
  • 63. Обсерватория Улугбека
  • 64. Символ Швейцарии
  • 65. Алтарь России
  • 66. Успенский собор Кремля
  • 67. Церковь Пресвятой Девы
  • 68. Храм Покрова Святой Богородицы на Рву
  • 69. Храм Христа Спасителя
  • 70. Эскориал
  • 71. Потала
  • 72. Тадж-Махал
  • 73. Версаль
  • 74. Исаакиевский собор
  • 75. Янтарная комната
  • 76. Петров двор
  • 77. Памятник Петру
  • 78. Статуи на острове Пасхи
  • 79. Кижи
  • 80. Покровская церковь и колокольня
  • 81. Сан-Суси
  • 82. Самый древний, самый большой, самый молодой (храмы Таиланда)
  • 83. Храм мормонов
  • 84. Суэцкий канал
  • 85. Замок безумного короля
  • 86. Золотая ступа в Рангуне
  • 87. Пагода Кутодо
  • 88. Церковь Саграда Фамилия
  • 89. Небоскребы
  • 90. Эйфелева башня
  • 91. Деревянное чудо в городе Верный
  • 92. Статуя Свободы
  • 93. Портреты на горе Рашмор
  • 94. Бобур
  • 95. Статуя Спасителя в Рио-де-Жанейро
  • 96. Мир Диснея
  • 97. Сиднейская опера
  • 98. К. Н. Тауэр
  • 99. Тоннель под Ла-Маншем
  • 100. Мост Сэто-Охаси

    Книги, изданные в серии "100 великих"

    100 великих сокровищ России.
    100 великих казаков.
    100 великих наград.
    100 великих чудес природы.
    100 великих рекордов живой природы.
    100 великих храмов.
    100 великих тайн России XX века.
    100 великих рекордов авиации и космонавтики.
    100 великих тайн Третьего рейха.
    100 великих тайн Второй мировой.
    100 великих художников.
    100 великих композиторов.
    100 великих научных открытий.
    100 великих загадок XX века.
    100 великих чудес света.
    100 великих заповедников и парков.
    100 великих музеев мира.
    100 великих тайн Древнего мира.
    100 великих событий ХХ века.
    100 великих предсказаний.
    100 великих кладов.
    100 великих изобретений.
    100 великих географических открытий.
    100 великих гениев.
    100 великих городов мира.
    100 великих операций спецслужб.
    100 великих картин.
    100 великих чудес техники.

    Вступление

    Знаменитый «отец истории» Геродот Галикарнасский знал семь чудес света. Он совершил большое путешествие (даже по нашим меркам), посетил многие страны, знакомился с людьми и записывал все, что узнавал об их прошлом, «чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение». Так возникли девять книг его «Истории».

    Но впервые чудеса света, ограничив их семью, классифицировал и описал Филон Византийский, о котором исторических сведений сохранилось очень мало. Когда он родился, как выглядел, чем добывал хлеб насущный, когда умер — всего этого мы не знаем и вряд ли когда узнаем. Но одно известно достоверно: сохранилось тоненькое (12 страниц) его сочинение, которое называется «О семи чудесах света». Из этой небольшой «книжечки» мы можем узнать еще и о том, что ни одно из описанных им чудес света сам он, собственными глазами, не видел. Правда, Филон Византийский описывает иные чудеса, не те, которые принято считать классическими. Так, например, Фаросский маяк он не считает чудом, но зато в его труде подробно рассказывается о вавилонских стенах. В его сочинении не упоминается Мавзолей в Галикарнасе, а часть страниц, касающихся описания храма Артемиды, к сожалению, утрачена. От тех далеких античных времен нас отделяют тысячелетия. Все в мире с тех пор неузнаваемо изменилось. Люди создали много такого, о чем древние народы не могли и мечтать. Однако сила и слава древнего искусства оказались вечными.

    На века и тысячелетия застыли воплощенные в камне мечты и чаяния человечества о вечной жизни, о стремлении к божественному совершенству. Древние камни дворцов, храмов и городов рассказывают нам о великих и трагических страницах истории.

    Главная цель, которую ставили перед собой составители этой книги, — внести крошечную лепту в то дело, которому посвятили свои жизни великие историки и архитекторы, строители и археологи. Рассказать об их труде и по заслугам воздать им, чтобы знали и помнили современники наши о творениях предков и людях, которые эти творения вернули человечеству.

    По крупицам материальной культуры, следам на камне, остаткам фресок и изразцов археологи и историки восстановили и донесли до нас культуру и памятники исчезнувших народов, жизнь и судьбы целых цивилизаций. Их трясла лихорадка в болотах Междуречья, они изнывали от зноя в пустынях Азии и Африки, жили в бедуинских палатках, рискуя умереть от болезней, быть убитыми грабителями. Но они стойко, честно и преданно следовали долгу и знанию.

    Путешествуя по древним письменам, по руинам крепостей и храмов, по улицам и площадям древних городов, мы совершаем не просто экскурс в историю любопытства ради. Это и познание человечеством самого себя, ибо без знания прошлого не просто нет будущего, без него вся жизнь зачастую теряет смысл. Эти древние города жили, торговали, бурлили ежедневными заботами, их жители строили дворцы, создавали шедевры задолго до нашей эпохи. И в этом мире родилась гигантская духовная культура, не состарившаяся и через тысячелетия. Наоборот, архитектурные творения современности во многом следуют шедеврам древности.

    Почти 2000 лет назад при извержении Везувия погибли три цветущих италийских города, но с возрождением погребенных городов перед глазами людей нового времени впервые предстал античный мир во всей своей полноте. Раскопки в Помпеях сильно заинтересовали И.В. Гете, и для своего дома в Веймаре поэт заказал копию с помпейской настенной живописи. В Гете-парке была создана своеобразная «помпеяна» — римский домик и статуя со змеями. Эти увлечения Гете отразились и на его творчестве веймарского периода.

    Открытие античных городов повлияло на европейский и русский классицизм, охвативший все виды духовной культуры. Пышные формы барокко уступили место благородной простоте и спокойному величию античного искусства и архитектуры.

    Большой интерес к памятникам этих городов проявили зодчие, работавшие в России Чарлз Камерон, например, создавая комплекс бань в Царском селе, завершил его легкой галереей. «Камеронова галерея» с ее широким шагом ионических колонн напоминает портик загородных вилл на поэтических помпейских росписях.

    Книга, которую читатель держит в руках, посвящена необыкновенным архитектурным сооружениям, самым древним уникальным постройкам и современным зданиям. Она расскажет не только о самих сооружениях, но и о той реакции, которую они вызывали у современников. Любой из читателей сам мог бы составить такую книгу, ведь древний мир оставил нам в наследство столько удивительных памятников (и не только архитектурных), что в одной книге обо всех рассказать просто невозможно.

    Знаменитые города мира тем и знамениты, что любой человек может назвать их достопримечательности независимо от того, был он в этих городах или нет. Стоит только упомянуть имя французской столицы — и сразу встают перед глазами виденные в фильмах или на фотографиях огромный Лувр, знаменитый Собор Парижской Богоматери, Эйфелева башня.

    Один немецкий ученый назвал Италию «огромным Лувром», но и это определение кажется слишком слабым. Где найти слова, чтобы воспеть красоту каналов Венеции, площадей Пизы и Сиены, полностью сохранивших облик средневековья, центральных кварталов Флоренции и Болоньи, известный всему миру фонтан Треви.

    И еще одна цель была у создателей этой книги. Кончается второе тысячелетие, человечество стоит на пороге третьего. Сумело ли оно достойно продолжить и сохранить те традиции, то мастерство, которое нам досталось от древних времен.

    Смогло ли оно продолжить список тех древних «семи чудес», чтобы благодарная память человечества навсегда сохранила образы удивительных творений гениальных мастеров.

    1. Египетские пирамиды

    В религии древних египтян решающее значение имели их представления о загробной жизни. Эти представления оказали большое влияние на развитие и формирование стиля пирамид и гробниц, на всю архитектуру Древнего Египта в целом. Люди считали подготовку к загробной жизни одной из главных задач своей земной жизни, поэтому благоустройство будущей гробницы играло важную роль. Загробную жизнь египтяне представляли себе как продолжение земного существования: человек и после смерти продолжает свой путь в царстве бессмертия.

    Согласно религиозному учению древних египтян, человек имел несколько душ.

    Главными были «Ка» и «Ба». «Ка» являлась духовным двойником человека, с которым тот встречается после смерти. В культе мертвых «Ка» занимала очень важное место.

    Гробницу умершего называли «домом Ка», жреца, который совершал погребальные обряды, называли «служителем Ка». «Ка» делала умершего способным существовать после смерти, выполнять жизненные функции.

    «Ба» означало то, что можно назвать «чистым духом». Он покидал человека после его смерти и направлялся на небеса, это была внутренняя энергия человека, его божественное содержание.

    По первоначальным представлениям право существовать в загробном мире имел только фараон. Погребальные жрецы произносили магические заклинания, совершали погребальные обряды и приносили жертвы. Фараон мог одарить бессмертием членов своей семьи, царских вельмож. Это означало, что они могли быть похоронены рядом с пирамидой или гробницей повелителя. Обычный человек не имел права на бессмертие и не мог попасть в потусторонний мир. Такое право имели только те рабы и слуги, которые были изображены на стенах гробницы: считалось, что фараон забирает их с собой.

    В потустороннем мире, заселенном умершими, может существовать лишь тот (и это самое основное), кого снабдили в этом мире всем необходимым для загробного существования. Под этим подразумевалось решительно все, чем покойный пользовался при жизни: жилище, пища, слуги, рабы и предметы первой необходимости. Но прежде всего нужно было сохранить невредимым тело — обезопасить его от всяких посторонних воздействий. Только при условии полнейшей сохранности тела «Ба» (душа умершего) могла, свободно передвигаясь в пространстве, в любое время соединиться с телом вновь.

    Эти представления и породили два следствия: бальзамирование трупов и постройку гробниц, напоминавших скорее крепости. Каждая пирамида должна была служить защитой для запрятанной в ней мумии от любого возможного врага, от любых дерзостных поступков, от нарушения покоя.

    Постройка даже средней пирамиды была непростым делом. Приходилось посылать целые экспедиции, чтобы доставить на плато Гизе или плато Саккара гранитные и алебастровые блоки. С начала Нового царства фараонов стали хоронить в Долине царей к западу от Фив, где образовался новый некрополь.

    Всего пирамид насчитывается около семидесяти, а может, и около восьмидесяти.

    Совсем недавно, в 1952 году, египетский археолог Мохаммед Закария Гонейм открыл еще одну не известную доселе пирамиду в Саккара, в двадцати километрах от Каира!

    Филон называл среди чудес света «пирамиды у Мемфиса», большинство авторов — пирамиды «вообще», некоторые — три пирамиды в Гизе, а самые придирчивые считают чудом света только Большую пирамиду Хеопса.

    Самая древняя пирамида — пирамида фараона Джосера — была воздвигнута около пяти тысяч лет назад. Ее строитель Имхотеп был архитектором, врачом, астрономом, писателем, советником фараона, на протяжении многих веков считался величайшим мудрецом древности, о нем складывали легенды, его труды и книги в течение тысячелетий имели огромный авторитет. Имхотепа считали магом и волшебником, а в поздние времена он был обожествлен, в его честь сооружались храмы и возводились статуи.

    Место, выбранное Имхотепом для строительства комплекса пирамиды Джосера, находится на краю плоскогорья, откуда открывался прекрасный вид на Мемфис.

    Комплекс занимал прямоугольную площадку (545x278 метров). Его окружала стена из белого известняка высотой в десять метров. Стена была усилена башнями и разделена плоскими выступами, в ней было четырнадцать ворот, настоящими были только одни. Если смотреть на ворота изнутри комплекса, то казалось, что все они открыты.

    Сама пирамида находилась в середине комплекса, высота ее — 60 метров, она имеет основание со сторонами 118x140 метров. Строительные работы на отдельных этапах велись по-разному: сначала использовались камни небольшого размера, потом размер каменных блоков постепенно возрастал. На заключительном этапе строительства пирамиду облицевали блоками белого известняка. Погребальная камера находилась под пирамидой на глубине 28 метров. Ее стены были покрыты плитами розового гранита. К камере вели шахта и коридоры со множеством боковых ходов и ответвлений. В них размещались погребальная утварь и жертвенные подношения.

    Некоторые помещения были выложены голубыми изразцами, которые создавали видимость небесного свода в верхней части стены и на потолке. Археологами были обнаружены три барельефных изображения фараона Джосера: он изображен во время религиозных обрядов. Под землей, у восточной стороны пирамиды, были заготовлены одиннадцать узких погребальных камер. Они располагались на глубине 33 метров.

    Здесь хоронили членов царской семьи, главным образом, детей.

    Пирамида Джосера была ступенчатой, имела форму лестницы, по которой фараоны якобы восходили на небо. Значение комплекса пирамиды Джосера состоит главным образом в том, что это первая в Египте монументальная каменная постройка.

    Имхотеп изготовил из камня те элементы и части зданий, которые до него делались из кирпича и других материалов.

    Самые знаменитые — три большие пирамиды близ Гизэ. Хеопса (Хуфу), Хефрена (Хафра) и Мекерина (Менкаура). Крупнейшая из них, пирамида Хеопса, сооружена в XXVIII веке до н. э.

    На основании своих египетских впечатлений Геродот так рассказывает о строительстве этой пирамиды. Хеопс заставил работать на себя весь египетский народ, разделив его на две части. Первым он приказал заняться доставкой к берегу Нила блоков из каменоломен в аравийских горах. Другие занимались их дальнейшей транспортировкой к подножию ливийских гор. Постоянно работали 100 000 человек, они сменяли друг друга каждые три месяца За десять лет напряженного труда была построена дорога, по которой блоки доставляли к реке По мнению Геродота, строительство этой дороги было не менее трудной задачей, чем постройка самой пирамиды Дорога была выложена отшлифованными каменными плитами, украшенными резьбой. Закончились строительные работы вокруг пирамиды, завершилось строительство подземных сооружений, которые предназначались для гробницы и погребальной камеры фараона. Строительство же самой пирамиды продолжалось еще двадцать лет.

    Первоначально пирамида Хеопса поднималась на 147 метров, но из-за наступления песков ее высота уменьшилась до 137 метров. Сейчас на ее вершине площадка, на которой во время второй мировой войны располагался английский пост противоздушной обороны. Каждая сторона квадратного основания пирамиды составляет 233 метра, площадь ее более 50 000 квадратных метров.

    Пирамида состоит из 2 300 000 кубических блоков известняка с гладко отшлифованными сторонами По подсчетам Наполеона, каменных блоков от трех пирамид в Гизэ хватило бы, чтобы опоясать всю Францию стеной высотой в 3 метра и толщиной в 30 сантиметров. Каждый блок весит в среднем 2,5 тонны, а самый тяжелый — 15 тонн, общий вес пирамиды — 5,7 млн. тонн.

    Исследователи, пытавшиеся выяснить, каким образом древние Египетские пирамиды строители смогли воздвигнуть такое грандиозное сооружение (да не просто воздвигнуть, а придать ему геометрически правильную форму), просто становились в тупик. Иногда даже высказывалось мнение, что пирамиды не мог построить народ, живший в бронзовом веке, и в создании этих колоссальных сооружений принимали участие. инопланетяне.

    Пирамиды были построены при помощи мускульной силы. На правом берегу Нила, в каменоломнях вблизи Мемфиса, тысячи людей были заняты добычей белого тонкозернистого известняка. В скале обозначали сначала границы будущего блока, затем по ним выдалбливали глубокую канаву, а в нее забивали клинья из сухого дерева, которые обливали водой. Дерево разбухало, увеличивалось в объеме, трещина расширялась, и в конце концов монолит отделялся от скалы. Затем каменную глыбу на месте обрабатывали инструментами из камня, меди и дерева. Она приобретала форму стандартного куба. Обработанные блоки на лодках перевозили на другой берег Нила.

    Чтобы поднять блоки, египтяне строили из кирпича и камня наклонную насыпь под углом подъема 15°. По мере сооружения пирамиды насыпь удлиняли. По этим насыпям каменные блоки тащили на деревянных санях, а чтобы уменьшить силу трения, трассу постоянно поливали водой. Затем с помощью деревянных рычагов блоки устанавливали на место. Когда строительство в основном заканчивалось, наклонную насыпь разравнивали, а поверхность пирамиды закрывали облицованными блоками.

    Качество работы этих строителей, живших сорок семь столетий назад, было таково, что несовпадения горизонтальных и вертикальных линий пирамиды не превышают ширину большого пальца Камни настолько плотно пригонялись один к другому, что между ними нельзя просунуть даже иголку.

    Во многих пирамидах устраивали запутанные лабиринты, слепые камеры и ловушки, которые должны были помешать грабителям добраться до мумий и могильных драгоценностей. Но это не помогло. К тому времени, когда ученые всерьез занялись изучением пирамид, они были уже почти пусты.

    Большую пирамиду Хеопса нередко называли Библией в камне. На рассвете, когда ее вершина еще тонет в тумане, пирамида кажется розовато-персиковой, в те редкие минуты, когда горизонт затянут облаками, — серовато-черной, а при холодном свете луны она напоминает заснеженную горную вершину.

    Пирамида Хеопса, может быть, самое грандиозное сооружение на земле. Даже во времена наибольшей славы и величия любого из европейских монархов у него не было такого дворца, который сравнился бы размером с гробницей этого фараона. Меньше ее и Букингемский дворец в Лондоне, и Версаль во Франции, и Зимний дворец в Санкт-Петербурге, и даже Эскориал в Испании.

    2. Висячие сады

    В 90 километрах от Багдада находятся развалины Древнего Вавилона. Город давно перестал существовать, но и сегодня развалины свидетельствуют о его грандиозности. В VII веке до нашей эры. Вавилон был самым большим и богатым городом Древнего Востока. Много удивительных сооружений было в Вавилоне, но больше всего поражали висячие сады царского дворца — сады, ставшие легендой.

    Создание знаменитых садов легенда связывает с именем ассирийской царицы Семирамиды. Диодор и другие греческие историки рассказывают, что ею были построены «висячие сады» в Вавилоне. Правда, вплоть до начала нашего столетия «висячие сады» считались чистым вымыслом, а их описания — просто излишества разыгравшейся поэтической фантазии. Первой способствовала этому сама Семирамида, вернее, ее биография. Семирамида (Шаммурамат) — историческая личность, но жизнь ее легендарна. У Ктесия сохранилось ее подробное жизнеописание, которое потом почти дословно повторил Диодор.

    «В давние времена был в Сирии город Аскалон, а рядом с ним глубокое озеро, где и стоял храм богини Деркето» Внешне этот храм походил на рыбу с человеческой головой. Богиня Афродита за что-то рассердилась на Деркето и заставила ту влюбиться в простого смертного юношу. Потом Деркето родила ему дочь и в гневе, раздраженная этим неравным браком, убила юношу, а сама скрылась в озере. Девочку спасли голуби, они согревали ее крыльями, носили в клювах молоко, а когда девочка подросла, приносили ей сыр. Пастухи заметили в сыре выдолбленные дырки, отправились по следу голубей и нашли прелестное дитя. Они взяли девочку и отнесли ее к смотрителю царских стад Симмасу. «Он сделал девочку своей дочерью, дал ей имя Семирамида, что у жителей Сирии означает «голубка», и примерно ее воспитал. Своей красотой она превосходила всех. Это и стало залогом ее будущей карьеры.

    Во время поездки в эти края Семирамиду увидел Оннес, первый царский советник, и сразу же влюбился в нее. Он попросил у Симмаса ее руки и, забрав в Ниневию, сделал своей супругой. Она родила ему двоих сыновей. «Поскольку, кроме красоты, она обладала всеми достоинствами, то имела над мужем полную власть: он без нее ничего не предпринимал, и все ему удавалось».

    Потом началась война с соседней Бактрией, а с нею и головокружительная карьера Семирамиды. Царь Нин отправился на войну с большой армией: «с 1 700 000 пешими, 210 000 всадниками и 10 600 боевыми колесницами». Но и с такими большими силами столицу Бактрии воины Ниневии не могли завоевать. Неприятель героически отражал все атаки ниневиицев, и Оннес, не в силах ничего предпринять, начал уже тяготиться сложившейся ситуацией. Тогда он пригласил на поле боя свою красивую жену.

    «Отправляясь в путь, — пишет Диодор, — она повелела сшить себе новое платье», что вполне естественно для женщины. Однако платье было не совсем обычным: во-первых, оно было столь элегантно, что определило моду среди светских дам того времени; во-вторых, оно было сшито таким образом, что нельзя было установить, кто в нем, — мужчина или женщина Приехав к мужу, Семирамида изучила боевую обстановку и установила, что царь ведет атаку всегда на самую слабую часть укреплений согласно военной тактике и здравому смыслу. Но Семирамида была женщиной, а значит, не была отягощена военными знаниями. Она призвала добровольцев и атаковала самую сильную часть укреплений, где — по ее предположениям — было меньше всего защитников. С легкостью одержав победу, она использовала момент внезапности и заставила город капитулировать. «Царь, восхищенный ее храбростью, одарил ее и принялся уговаривать Оннеса уступить Семирамиду добровольно, обещая за это отдать ему в жены свою дочь Сосану. Когда Оннес не пожелал согласиться, царь пригрозил выколоть ему глаза, ибо он слеп к приказаниям своего господина. Оннес, страдая от угроз царя и любви к жене, в конце концов сошел с ума и повесился. Таким путем Семирамида приобрела царский титул».

    Оставив в Бактрии послушного наместника, Нин вернулся в Ниневию, женился на Семирамиде, а она родила ему сына Ниния. После смерти царя властвовать стала Семирамида, хотя у царя был сын-наследник.

    Семирамида больше не вышла замуж, хотя ее руки домогались многие. И, предприимчивая по характеру, она решила превзойти своего умершего царственного супруга. Она основала на Евфрате новый город — Вавилон, с мощными стенами и башнями, великолепным мостом через Евфрат — «все это за один год». Потом осушила вокруг города болота, а в самом городе построила удивительный храм богу Бэлу с башней, «которая была необычайно высокой, и халдеи там наблюдали восход и закат звезд, ибо для этого подобное сооружение было самым подходящим». Она повелела построить и статую Бэла, весом в 1000 вавилонских талантов (равных примерно 800 греческим), возвела еще много других храмов и городов.

    При ней через семь гряд Загросской цепи была проложена удобная дорога в Лидию, государство на западе Малой Азии. В Лидии она построила столицу Экбатану с прекрасным царским дворцом, а воду к столице провела через туннель из далеких горных озер. Потом Семирамида начала войну — первую Тридцатилетнюю войну. Она вторглась в Мидийское царство, оттуда отправилась в Персию, затем в Египет, Ливию и, наконец, в Эфиопию. Всюду Семирамида одерживала славные победы и приобретала для своего царства новых рабов. Лишь в Индии ей не повезло: после первых успехов она потеряла три четверти армии. Правда, это не повлияло на ее твердое намерение одержать победу во что бы то ни стало, но однажды она легко была ранена в плечо стрелой. На своем быстром коне Семирамида возвратилась в Вавилон. Там ей явилось небесное знамение, что она не должна продолжать войну, и потому она, усмирив в себе ярость, вызванную дерзкими посланиями индийского царя (он назвал ее любительницей любовных приключений, но употребил более грубое выражение), правила дальше в мире и согласии.

    Тем временем Нинию наскучила бесславная жизнь. Он решил, что мать слишком долго правит страной, и организовал против нее заговор: «с помощью одного евнуха решил ее убить». Царица добровольно передала сыну власть, «потом вышла на балкон, превратилась в голубку и улетела. прямо в бессмертие».

    Сохранилась, однако, и более реалистическая версия ее жизнеописания. По словам греческого писателя Афинея из Навкратиса (II век), Семирамида вначале была «незначительной придворной дамой при дворе одного из ассирийских царей», но была она «столь прекрасна, что своей красотой завоевала царскую любовь». И вскоре уговорила царя, взявшего ее в жены, дать ей власть всего на пять дней.

    Получив жезл и облачившись в царское платье, она сразу устроила великое пиршество, на котором склонила на свою сторону военачальников и всех сановников; на второй день она уже повелела народу и благородным людям воздавать ей царские почести, а своего мужа бросила в темницу. Так эта решительная женщина захватила трон и сохранила его до старости, совершив многие великие деяния.

    «Таковы противоречивые сообщения историков о Семирамиде», — скептически заключает Диодор.

    И все же Семирамида была реальной исторической личностью, правда, о ней нам мало известно. Кроме известной Шаммурамат, мы знаем еще нескольких «Семирамид». Об одной из них Геродот писал, что «она жила за пять человеческих веков до другой вавилонской царицы, Нитокрис» (т. е. около 750 года до н. э.). Другие историки называют Семирамидой Атоссу, дочь и соправительницу царя Белоха, правившего в конце VIII века до н. э.

    Однако знаменитые «висячие сады» были созданы не Семирамидой и даже не во времена ее царствования, а позже, в честь другой — нелегендарной — женщины. Они были построены по приказу царя Навуходоносора для его любимой жены Амитис — мидийской царевны, которая в пыльном Вавилоне тосковала по зеленым холмам Мидии.

    Этот царь, уничтожавший город за городом и даже целые государства, много строил в Вавилоне. Навуходоносор превратил столицу в неприступную твердыню и окружил себя роскошью, беспримерной даже в те времена.

    Свой дворец Навуходоносор построил на искусственно созданной площадке, поднятой на высоту четырехъярусного сооружения. Висячие сады были разбиты в северо-восточной части дворца, на насыпных террасах, покоящихся на сводах. Своды поддерживались мощными высокими колоннами, расположенными внутри каждого этажа.

    Платформы террас представляли сложное сооружение — в их основании лежали массивные каменные плиты со слоем камыша, залитого асфальтом. Затем шел двойной ряд кирпичей, соединенных гипсом, еще выше — свинцовые пластины для задержки воды. Саму террасу покрывал толстый слой плодородной земли, в котором могли пустить корни большие деревья. Этажи садов поднимались уступами и соединялись широкими пологими лестницами, покрытыми розовым и белым камнем. Высота этажей достигала почти 28 метров и давала достаточно света для растений.

    В повозках, запряженных быками, привозили в Вавилон деревья, завернутые во влажную рогожу, семена редких трав, цветов и кустов. И расцвели в необыкновенных садах деревья самых удивительных пород и прекрасные цветы. День и ночь сотни рабов вращали подъемное колесо с кожаными ведрами, подавая в сады воду из Евфрата.

    Великолепные сады с редкими деревьями, ароматными цветами и прохладой в знойной Вавилонии были поистине чудом света. Но во время персидского господства дворец Навуходоносора пришел в запустение. В нем было 172 комнаты (общей площадью 52 000 квадратных метров), украшенные и обставленные с поистине восточной роскошью.

    Теперь же в нем изредка останавливались персидские цари во время «инспекторских» поездок по своей огромной империи. Но в IV веке этот дворец стал резиденцией Александра Македонского. Тронный зал дворца и покои нижнего яруса висячих садов были последним местом пребывания на земле великого полководца, проведшего 16 лет в беспрерывных войнах и походах и не проигравшего ни одного сражения. Человеком, который раскопал «висячие сады», был немецкий ученый Роберт Кольдевей. Он родился в 1855 году в Германии, учился в Берлине, Мюнхене и Вене, изучал там архитектуру, археологию и историю искусств. До тридцати лет он успел принять участие в раскопках в Ассосе и на острове Лесбос. В 1887 году он занимался раскопками в Вавилонии, позднее в Сирии, Южной Италии, на Сицилии, потом снова в Сирии.

    Кольдевей был необыкновенным человеком, а по сравнению с коллегами по профессии — и необычным ученым Любовь к археологии, науке, которая по публикациям некоторых специалистов может показаться скучной, не мешала ему изучать страны, наблюдать людей, все видеть, все подмечать, на все реагировать Кроме всего прочего, Кольдевей-архитектор имел одно пристрастие: его любимым занятием была история канализации Архитектор, поэт, археолог и историк, занимающийся вопросами канализации, — такое редкое сочетание! И именно этого человека Берлинский музей послал на раскопки в Вавилон. И именно он нашел знаменитые «висячие сады»!

    Однажды при раскопках Кольдевей наткнулся на какие-то своды. Они были под пятиметровым слоем глины и щебня на холме Каср, скрывавшем руины южной крепости и царского дворца. Он продолжал раскопки, рассчитывая под сводами найти подвал, хотя ему и казалось странным, что подвал оказался бы под крышами соседних зданий. Но никаких боковых стен он не нашел: лопаты рабочих отрывали только столбы, на которые эти своды опирались. Столбы были каменные, а камень в месопотамской архитектуре был большой редкостью. И, наконец, Кольдевей обнаружил следы глубокого каменного колодца, но колодца со странной трехступенчатой спиралевидной шахтой. Свод был выложен не только кирпичом, но и камнем.

    Совокупность всех деталей позволяла увидеть в этом сооружении на редкость удачную для того времени конструкцию (как с точки зрения техники, так и с точки зрения архитектуры); видимо, сооружение это предназначалось для совсем особых целей.

    И вдруг Кольдевея осенило! Во всей литературе о Вавилоне, начиная с античных авторов (Иосифа Флавия, Диодора, Ктесия, Страбона и других) и кончая клинописными табличками, — везде, где речь шла о «грешном городе», содержалось лишь два упоминания о применении камня в Вавилоне, причем это особенно подчеркивалось: при постройке северной стены района Каср и при постройке «висячих садов» Семирамиды.

    Кольдевей еще раз перечитал античные источники. Он взвешивал каждую фразу, каждую строчку, каждое слово, он даже отважился вступить в чуждую ему область сравнительного языкознания. В конце концов он пришел к убеждению, что найденное сооружение не могло быть ничем иным, как сводом подвального этажа вечнозеленых «висячих садов» Семирамиды, внутри которого находилась удивительная для тех времен водопроводная система.

    Но чуда больше не было: висячие сады были уничтожены наводнениями Евфрата, который во время паводков поднимается на 3–4 метра. И теперь представить их мы можем только по описаниям античных авторов и с помощью собственной фантазии.

    Еще в прошлом веке немецкая путешественница, член многих почетных научных обществ И. Пфейфер в своих путевых заметках описывала, что видела «на развалинах Эль-Касра одно забытое дерево из семейства шишконосных, совершенно неизвестных в этих краях. Арабы называют его атале и почитают священным. Об этом дереве рассказывают самые удивительные истории (будто оно осталось от «висячих садов») и уверяют, что слышали в его ветвях грустные, жалобные звуки, когда дует сильный ветер».

    3. Храм Артемиды в Эфесе

    В VI веке до н. э. небывалого расцвета достиг древнегреческий город Эфес, основанный еще в XII веке до н. э. в Карий на западном побережье Малой Азии. Храм Артемиды — третье чудо света — стоял не на эфесском акрополе (как, например, Парфенон на афинском), а в долине, в семи километрах от самого города. Власть Эфеса не распространялась на храм Артемиды, который был самостоятельной политической единицей со своим правительством, представляющим собой коллегию жрецов. Территория храма была нейтральной и неприкосновенной: всякий, кто вступал на его землю безоружным, приобретал право неприкосновенности.

    Город Эфес лишь формально считался афинской колонией, в сущности, он был независим от Афин и — что очень важно! — вплоть до «золотого века» Перикла экономически могущественнее их. До первой половины VI века до н. э. он, видимо, без труда отражал нападения завоевателей, но потом у ворот Эфеса появилась армия лидийского царя Креза. Казалось, невозможно было выдержать натиск огромной армии. Горожан охватил ужас. Тогда властителю города Пиндару пришла в голову спасительная мысль — протянуть от городских ворот семикилометровую веревку к храму Артемиды и провозгласить Эфес «неприкосновенной территорией богини». Для Креза, вероятно, это было слишком явным трюком, но жителям Эфеса все же удалось спасти город от кровопролития. Они понимали толк в торговле и признали Креза покровителем города и храма. Сам же Крез, будучи одним из богатейших царей, превзошел самого себя и сделал щедрый дар для украшения храма Артемиды. Эфес только выиграл от (опять же формального) господства лидийцев. Он стал торговать со всеми землями Лидийского царства, а его территория увеличилась почти вдвое.

    После поражения Креза Эфес попал под власть персов, и под их владычеством он оставался вплоть до 334 года до н. э., пока его не освободил Александр Македонский.

    В 41 году до н. э. Эфес стал резиденцией римского правителя «провинции Азии», но начало римского владычества не было для города счастливым. А в 263 году полчища готов захватили город вместе с храмом Артемиды.

    С I века нашей эры история Эфеса тесно связана с христианством. Он упоминается во многих христианских документах. Так, в одной из легенд говорится, что здесь жила и умерла Дева Мария, здесь ее похоронили (ее скромный домик на склоне Соловьиной горы и сейчас показывают туристам).

    Потом эфесскую пристань занесло песком, и население, пострадавшее от нападения готов, уже не имело ни сил, ни средств, чтобы ее очистить. Гавань тем временем мелела, экономическое значение Эфеса падало, город хирел, нищал и постепенно становился малолюдным. Правда, император Юстиниан еще построил здесь храм апостола Иоанна, но это было уже последнее значительное сооружение в Эфесе. В последующие века, некогда великий, город превращался в городишко, а позже просто в селение, отступавшее все дальше на восток от моря. В XI веке его захватили турецкие завоеватели Малой Азии, потом еще раз (на короткий срок) он стал христианским городом, когда в него вступил отряд крестоносцев. А с 1462 года он окончательно отошел к Турции. Как уже было сказано выше, покровительницей города была Артемида, сестра златокудрого Аполлона, — дочь всемогущего Зевса, царя богов и людей, и Лето. Сначала Артемида была богиней плодородия, покровительницей животных и охоты, а также богиней Луны, потом — покровительницей целомудрия и охранительницей рожениц. Величайшие греческие мастера изображали Артемиду в мраморе, бронзе и красках. Артемида считалась у греков идеалом женской красоты: она была столь прекрасна, что ей не нужно было и участвовать в известном состязании между Афиной, Афродитой и Герой.

    Для составления проекта и строительства храма был приглашен известный архитектор Харсифрон из Кносса. Он предложил построить мраморный храм, опоясанный двойным рядом стройных колонн, но дело осложнялось тем, что поблизости не было мрамора.

    Однако, как часто бывает, помог случай. Однажды пастух Пиксодор пас стадо на зеленых холмах недалеко от Эфеса. Два барана решили выяснить отношения и, наклонив головы, помчались навстречу друг другу, но промахнулись. Один из них с разбегу стукнулся о скалу. Да так, что от нее отлетел осколок ослепительной белизны. Озадаченный пастух поднял камень, внимательно осмотрел его и вдруг, бросив стадо, поспешил в город. В руках у него оказался. кусок мрамора.

    Ликующие горожане приветствовали пастуха, облачили его в дорогие одежды, и никому доселе не известный Пиксодор стал знаменитым.

    Храм решили строить недалеко от устья реки Каистры. Почва здесь была болотистая, и, как полагали строители, именно таким путем удастся ослабить толчки землетрясений, часто случавшихся на побережье Малой Азии. Грунт посыпали толченым углем, который тщательно утрамбовывали.

    По топкой земле было трудно перевозить мраморные колонны из каменоломен, которые находились в 12 километрах от храма. Колеса повозок вязли в болотистой почве.

    Тогда Харсифрон предложил остроумный способ, которым древние выравнивали почву.

    В концы колонны забили железные прутья, укрепив их свинцом, и на эти оси с обеих сторон колонны насадили колеса такого размера, что каменная колонна висела на железных осях. Затем прикрепили длинные жерди, впрягли быков, и колонна, превращенная в своеобразное колесо, покатилась по топкой дороге.

    При Харсифроне было возведено здание храма и установлена колоннада, впоследствии строительство продолжил его сын архитектор Метаген. Ему удалось закончить верхнюю часть храма. Но Храм Артемиды в Эфесе тут появились новые трудности: колонны были так высоки, что поднять и поставить их было «выше человеческих сил». Но, как пишут древние авторы, «ночью явилась сама богиня и установила колонны, подобно Аполлону, который тоже помогал при строительстве своего храма в Дельфах». Однако тут началось самое сложное: нужно было положить архитрав на вершину колонны так осторожно, чтобы не повредить ее капитель. И тут Метаген (как в свое время его отец) остроумно разрешил возникшую трудность. На вершину колонны положили мешки с песком, на них осторожно опустили балки, под тяжестью которых песок постепенно высыпался, и балка плавно ложилась на место.

    Метаген тоже не успел достроить храм, это выпало на долю архитекторов Пеонита и Деметрия. В 550 году до н. э., когда легкое и изящное беломраморное здание с великолепной отделкой открылось взорам собравшихся, оно вызвало удивление и восхищение.

    Святилище было огромно: длиной 110 и шириной 55 метров. Вокруг него возвышались два ряда каменных колонн высотой до 18 метров (по свидетельству Плиния Старшего, их было 127). Двускатная крыша была сделана не из черепицы, как в древних храмах, а из мраморных плит. По углам крыши размещались четыре мраморных быка гигантских размеров.

    Изнутри храм был облицован мраморными плитами, а в центре главного зала стояла статуя Артемиды высотой пятнадцать метров. Основа статуи была деревянной, но сверху она была сплошь покрыта золотыми украшениями и драгоценностями.

    Фронтон храма, вершина которого отстояла от земли на 25 метров, был роскошно украшен величественной скульптурной композицией из мрамора.

    До нас дошло свидетельство о конкурсе на создание скульптуры раненой амазонки.

    Жители Эфеса пригласили участвовать в нем Фидия (творца знаменитой статуи Зевса в Олимпии), Кресилая (создателя скульптуры Перикла), афинского скульптора Крадмона и Поликтета из Аргоса, который и одержал победу. Но каким же должно было быть это творение, чтобы превзойти искусство самого Фидия? А с каким высочайшим искусством были исполнены остальные скульптуры, что украшали храм внутри и снаружи?

    Через двести лет житель Эфеса Герострат поджег храм Артемиды. Так он хотел увековечить свое имя в истории. Это случилось в ночь рождения Александра Македонского 21 июля 356 года до н. э. Решением собрания, «в котором участвовал весь эфесский народ», имя человека, совершившего это преступление, должно было навечно исчезнуть из памяти людской. В официальных списках о нем говорится просто как об «одном безумце», но в IV веке до н. э. о нем упомянул древнегреческий историк Феопомп, и имя Герострата с тех пор стало нарицательным.

    Храм сильно пострадал. В огне сгорели деревянные конструкции, треснули балки перекрытий и колонны. Когда Александр Македонский попал в Эфес, он приказал восстановить храм и повелел своему придворному архитектору Дейнократу разработать план реконструкции. Но Дейнократ лишь скопировал первоначальный проект, считая, что в нем нечего улучшать, и таким образом «воскресил величественное великолепие храма в его первозданной красоте». Единственным новшеством был цоколь храма в виде мраморной террасы с десятью ступенями. Жители Эфеса на восстановление храма отдали все свои сбережения и драгоценности. Их поддержали жители других городов Малой Азии.

    Были восстановлены и поврежденные колонны, а одну из них украшал сам великий Скопас! Для украшения алтаря пригласили Иракеителя, величайшего греческого скульптора.

    Свыше пяти веков стоял храм Артемиды во всей своей красоте и великолепии.

    Многочисленные жрецы и жрицы исполняли в нем богослужение, процессии паломников со всего греческого мира воздавали здесь жертвы богине-девственнице. Каждый римский наместник, начиная свое правление, должен был поклониться Артемиде и не смел коснуться пальцем даже преступника, если тот укрылся в ее храме.

    Потом пришли готы и разорили храм. Жители Эфеса якобы снова восстановили его, но декрет императора Феодосия I против языческих храмов в 383 году окончательно вынес смертный приговор прославленному храму Артемиды Эфесской, а довершило все землетрясение, превратившее храм в руины.

    4. Зевс Олимпийский

    Город Олимпия был одним из самых священных мест Древней Эллады. Здесь никогда ни один грек не поднял меч на другого грека; лишь однажды границы Олимпии перешагнула нога вооруженного воина, да и то случайно Спарте пришлось заплатить за это огромный штраф. Олимпия располагалась в северо-западной части Пелопоннеса.

    Это был остров мира, центр, объединяющий все эллинские племена, арена честного состязания лучших с лучшими — и не только спортсменов, но и художников, и ученых, и поэтов.

    Города Элида и Писа долго спорили между собой о том, кто основал Олимпию и кто будет проводить Олимпийские игры. Но история Олимпии, Олимпиад такая древняя, что в сущности не имеет начала По одной из версий начало Играм положил Геракл в честь своей победы над Авгием Другая легенда рассказывает, что Олимпия была основана аргонавтами после их возвращения из Колхиды. Еще одна версия утверждает, что Олимпию основал Пелоп (сын царя Тантала), который в борьбе не на жизнь, а на смерть победил царя Эномая. В числе основателей Олимпии называют и мифического оракула Яма, который по достоверности своих предсказаний не уступал дельфийской Пифии.

    Как бы то ни было, но уже к VII–IV векам до н. э. архитектурный ансамбль Олимпии в основном сложился. Все обширное пространство священного округа было заполнено бесчисленными мраморными и бронзовыми скульптурами олимпийских победителей и мужей, имевших заслуги перед Грецией, — поэтов, ученых, музыкантов, полководцев, государственных деятелей и рядовых воинов.

    Древняя Олимпия со всеми своими сооружениями и произведениями искусства, со всеми своими сокровищами, собранными здесь греками более чем за тысячу лет, уже в 395 году новой эры стала добычей готов, а после декрета императора Феодосия I против языческих храмов попала в руки фанатиков, которые многое разрушили или просто уничтожили. Но и после нашествия готов, и даже после римлян в ней оставалось немало сокровищ, которые еще столетиями вывозились отсюда.

    Храм Зевса — ныне самые грандиозные руины на территории Олимпии. Этот храм был возведен архитектором Либоном Элидским в 468–456 годах до н. э. Храм состоял из трех частей: в центральном зале на полу из красного гранита, окаймленного белым мрамором (его остатки и сейчас находятся на том же месте), стояла черная плита — пьедестал статуи Зевса Олимпийского.

    В 30-х годах V века до н. э. жители Элиды пригласили знаменитого скульптора Фидия, чтобы он изготовил статую Зевса. Уже тогда имя скульптора гремело по всей Греции. Его творения (наряду с произведениями Мирона и Праксителя) считались бессмертными образцами непревзойденного искусства. Фидий был величайшим архитектором, живописцем, скульптуром, мыслителем. Лишь по копиям и описаниям мы знаем монументальные статуи Фидия (они все погибли), но, по свидетельству древних, он в своих скульптурных образах сумел передать сверхчеловеческое величие.

    Фидий был коренным афинянином. По свидетельствам некоторых авторов, в молодости он участвовал в качестве рядового воина в грекоперсидских войнах. Искусству ваяния Фидий учился у малоизвестного мастера Эвенора. (Правда, разные древнегреческие авторы, называют другие имена первого учителя Фидия.) Потом он отправился в пелопоннесский город Аргос, который славился своими мастерами по литью.

    В один из весенних дней 432 года до н. э. Фидий был приглашен афинскими глашатаями в суд. Чувствуя себя невиновным — а Фидий был мужественным человеком, преданным сторонником афинской демократии и другом Перикла, — он спокойно принял известие. Но перед судебным трибуналом Фидий с удивлением узнал, что его обвиняют в нескольких преступлениях, среди которых — безбожие и кража. В качестве доказательства первого судьи приводили следующий факт: на щите, который держала в руках Афина в эфесском храме, Фидий якобы придал Тесею облик Перикла и тем самым оскорбил память Тесея. На это Фидий отвечал, что лицо героя прикрыто поднятой рукой с мечом, так что его вообще увидеть нельзя. Но в этом объяснении суд увидел только способ, которым скульптор хотел замаскировать свой проступок.

    Обвинения в краже основывались на том, что он якобы не сообщил об оставшемся у него золоте (по другим сведениям, о слоновой кости), сверх того, которое пошло на украшение статуи богини Афины.

    По свидетельству античного историка Эфора, Фидия будто бы бросили в тюрьму, где он и умер. Диодор, правда, утверждал, что Фидий скрылся в неизвестном направлении. Согласно Филохору, чье мнение было подтверждено найденным в начале нашего века древним папирусом, Фидий дожил до своего конца на священной земле Олимпии. За него якобы вступился сам Перикл, а жители Элиды заплатили за скульптора огромный выкуп — 40 талантов — и отправили в Олимпию, где он и создал скульптуру, ставшую чудом света.

    Каждого посетителя храма прежде всего поражала величина статуи. Александрийский поэт Каллимах (III век до н. э.) утверждал, что высота статуи была 37,5 стоп, сам трон — 30 стоп, а пьедестал — 3 стопы. Таким образом, скульптура была высотой примерно 12,5 метра. Страбону даже храм казался для нее тесным: «Она была столь высокой, что, хотя храм и имел немалую высоту, все же казалось, что художник, создавая ее, нарушил пропорции, ибо сидящий Зевс почти касался потолка, и на первый взгляд было ясно, что если бы он захотел встать с трона, то снес бы крышу».

    Одеяние и волосы Зевса были из золота, обнаженные части тела — из слоновой кости, трон — из кедра, инкрустированного черным деревом и драгоценными камнями.

    Основа фигуры была вырезана из дерева, но от глаз посетителей это было скрыто слоновой костью и золотом.

    На троне Фидий воспроизвел много сюжетов эллинской мифологии и фигуры вполне реальных людей. Но более всего каждого, кто видел статую, восхищали те совершенство и мастерство, с которыми Фидий создал фигуру и лик Зевса. Оратор и философ Дион Хрисостом писал о ней: «Если человек, испытавший в своей жизни много несчастий и забот, с душой, полной горечи, предстанет перед статуей Зевса, то он забудет обо всем тяжелом и страшном, что несет с собой человеческая жизнь». Плиний, собиравший свидетельства обо всех доступных ему творениях искусства, так говорил об этой статуе: «Много есть прославленных скульптур, но всех превосходит Зевс Олимпийский, созданный Фидием из золота и слоновой кости».

    Для самих же греков Зевс был не только верховным божеством, созданным в огромных размерах и из самого дорогого материала. Для них в нем воплощалось все величие Эллады, победившей варварскую Персию.

    Зевс Фидия восседал на троне с высокой спинкой, его голову украшал венок олимпийского победителя. С левого плеча ниспадал на колени золотой плащ, украшенный золотыми листьями. В правой руке бог держал статую крылатой богини победы Ники, в левой — скипетр, увенчанный священным орлом.

    Рельефы трона прославляли прежде всего самого Зевса, подлокотники трона украшались двумя сфинксами, на спинке трона были изображения трех Харит (богинь радости и женской прелести) и трех Ор (богинь времен года). На ножках трона — четыре танцующие Ники В других рельефах прославлялась Греция: сцены битв кентавров и лапифов — символ победы греков над варварами, подвиги Геракла и Тесея. На подножии трона изображалась битва с амазонками, племенем диких воительниц, которые (по древним преданиям) овладели Афинами, но были разбиты греками и изгнаны. И наконец, трон украшали изображения восьми олимпийских победителей — по числу тогдашних видов олимпийских состязаний.

    Когда Фидий воздвиг статую Зевса в храме, пораженные зрители стали спрашивать: по чьему подобию он ее сделал? Сам ли взошел на Олимп, чтобы увидеть Зевса, или же Зевс сошел с Олимпа, чтобы ему показаться? На это великий скульптор отвечал, что изобразил бога согласно Гомеру.

    Впоследствии статуя Зевса была перевезена в Константинополь. Изумительную статую греческого бога не посмели разрушить даже религиозные фанатики, уничтожившие много произведений языческого искусства. Но в V веке дворец римского императора сгорел, а с ним и гениальное творение Фидия.

    5. Мавзолей в Галикарнасе

    В отличие от Эфеса этот город существует и сейчас, но называется он теперь Бодрум. Это небольшой турецкий порт, отрезанный от материка лесистыми горами и безводными равнинами. Сам город раскинулся на склонах холмов, поросших редкими виноградниками и садами, среди которых тянется извилистая линия античных стен.

    В древности, как пишет Витрувий, «город своим расположением походил на круглую театральную сцену. Внизу около пристани раскинулась площадь, посреди которой и стоит Мавзолей, построенный столь искусно, что его считают одним из семи чудес света.» Галикарнас — родина «отца истории» Геродота, и можно было бы надеяться, что история этого города хорошо изучена. Но Геродот о своем родном городе почти не писал, впрочем, в его времена история города была еще впереди. Он упоминает о нем лишь в первой книге своей «Истории», когда пишет о выходе города из союза дорийских городов. Потом Геродот вспомнил галикарнасскую царицу Артемисию, которая воевала на стороне Ксеркса против греков. О другой Артемисии — жене царя Мавсола — нет ни строчки, ибо она родилась через полвека после смерти Геродота.

    Наивысшего расцвета Галикарнас достиг в 377–352 годы до н. э. во время правления царя Мавсола. Это был талантливый дипломат, умевший прекрасно использовать наемный флот и армию. Он практически добился независимости Галикарнаса от персидского владычества, а также захватил всю юго-восточную часть Малой Азии. Сам Мавсол по происхождению был карийцем, но очень способствовал распространению греческой философии и особенно греческого искусства. Свою столицу он украсил зданиями, равными которым почти не было в мире.

    Мавсол, по некоторым историческим источникам, был жестокий правитель, он вводил налог за налогом, извлекая доход буквально из всего (например, с похоронных обрядов или волос). Богатства его были огромны.

    После смерти Мавсола трон заняла его жена Артемисия II. Она царствовала до 348 года до н. э. и, хотя немало скорбела об умершем супруге, не забывала и о своих обязанностях правительницы. «Когда после смерти Мавсола, — писал Витрувий, — на трон вступила его жена Артемисия, жители Родоса возмутились, что всеми городами Карий владеет женщина, и послали весь свой военный флот завоевать ее царство.

    Получив это сообщение, Артемисия приказала своему флоту. спрятаться в тайной гавани, а остальным жителям занять крепостные стены. Когда родосцы пристали со своей военной флотилией к пристани, царица повелела, чтобы их приветствовали с крепостных стен, обещая сдать город. Родосцы оставили свои корабли и вошли в город, а Артемисия в это время внезапно появилась из тайной гавани со своим флотом и напала на родосцев. Родосцам некуда было бежать, они были окружены и перебиты прямо на площади. Воины и гребцы Артемисии заняли родосские корабли и отправились по направлению к Родосу. Жители острова увидели свои корабли, увенчанные лавровыми венками, и решили, что это с победой возвращаются их сограждане. Они разрешили кораблям пристать к берегу. Артемисия захватила Родос, приказала казнить его правителей и в честь своей победы повелела соорудить в Родосе памятник с двумя бронзовыми скульптурами. Одна из них символизировала родосскую державу, а другая — ее собственную особу. По велению мстительной Артемисии скульптура изображала, как она, Артемисия, выжигает знак рабства на теле Родоса. Религиозные представления родосцев мешали им разрушить памятник (ибо уничтожать священные памятники, поставленные в честь победы, — святотатство). Они обнесли впоследствии это место стеной и приставили стражу из лучших греческих воинов, чтобы никто этот памятник не увидел».

    Больше в Галикарнасе не произошло никаких событий, которые имели бы историческое значение. У Мавсола и Артемисии не было детей, и Мавзолей был единственным свидетельством их любви, благодаря которому Галикарнас вошел в историю.

    История великой любви Артемисии дошла до нас только в скупых записях историков Плиния и Геллия, но она до сих пор может сильно взволновать любого. «Говорят, что любовь Артемисии к ее мужу Мавсолу была сильнее всех поэтических творений о любви и всех человеческих страстей. Когда смерть пришла к Мавсолу, Артемисия, плача и заламывая руки, повелела сжечь его тело и устроила пышные похороны.

    Терзаясь скорбью по мужу, она приказала превратить его кости в прах, смешала его с духами и, добавив воды, выпила. («Ибо, — как добавляет Валерий Максим, — она хотела стать живым памятником Мавсолу».) Артемисия свою страстную любовь проявила еще и другим способом. С безмерным старанием и щедростью она построила для увековечения памяти мужа знаменитую гробницу, столь прекрасную, что ее считают одним из семи чудес света. Она посвятила гробницу духу Мавсола и повелела сложить о нем песнопения. С этой целью она назначила великую награду в деньгах и других ценностях. Сложить панегирики в честь Мавсола съехались многие благородные мужи, известные своим талантом и красноречием. И пока она была жива, она жила в печали, и печаль свела ее в могилу.».

    Мавзолей удивлял прежде всего своей архитектурной идеей: впервые в греческой архитектуре в нем соединялись все три знаменитых стиля — дорический, ионический и коринфский.

    Основой всего сооружения был «огромный пьедестал из проконнесского мрамора». На самом деле он был только облицован мрамором, а его основу составлял массивный фундамент из необожженного кирпича. Современники восхищались его размерами, затратами на постройку, но прежде всего непревзойденным совершенством его художественного оформления.

    Пьедестал имел форму прямоугольника с размерами 18,9x42,3x11,1 метра. На нем стоял храм-гробница, окруженный 36 ионическими колоннами, несущими крышу в форме 24-ступенчатой пирамиды. Между колоннами и по бокам гробницы помещалось богатое скульптурное украшение. Обломки мраморных львов и мифологических фигур, найденные здесь в прошлом веке при раскопках, свидетельствуют, что скульптуры выполняли великие мастера. Вершина пирамиды увенчана площадкой, на которой возвышалась скульптурная группа — Мавсол с Артемисией на колеснице, запряженной четверкой коней. Общая высота Мавзолея от основания до вершины скульптурной группы составляет 46 метров.

    Проект гробницы разработали архитекторы Пифей и Сатир. «Судьба осчастливила этих двух, — писал Витрувий, — редчайшим и высочайшим даром. Их замысел воплощали в реальность мастера, чьи произведения окружены вечной и немеркнущей славой.

    Величайшие художники соревновались между собой, чтобы украсить Мавзолей и тем самым способствовать его великолепию. И каждому досталось по одной стороне здания. Это были Леохар, Бриаксис, Скопас и Пракситель и, возможно, сам Тимофей.».

    Скопасу досталась восточная часть Мавзолея. Он изобразил на ней битву греков с амазонками. Значительная часть оформленного Скопасом восточного фриза сохранилась, и мы можем восхищаться мастерством великого скульптора древности, который умел «передавать тончайшие оттенки душевного состояния человека».

    Согласно античным описаниям, сюжетами для оформления других сторон Мавзолея стали героические подвиги Тесея, состязания Пелопа и битва кентавров с лапифами.

    Авторы замечательных скульптур львов, богов и героев, которые украшали колоннаду храма, неизвестны. Трехметровую скульптурную группу Мавсола с Артемисией на вершине храмовой пирамиды создал, согласно античным историкам, сам архитектор Мавзолея — Пифий, а по мнению современных исследователей — Бриаксис.

    Артемисия умерла еще до завершения украшений Мавзолея, а сам Мавзолей простоял 19 веков. Землятресение XIII века немного повредило гробницу царя, но в XV веке мавзолей был уничтожен родосскими рыцарями, которые брали его камни на строительство крепости Святого Петра. В XIX веке были раскопаны его остатки, которые сейчас хранятся в Галикарнасском зале Британского музея.

    6. Колосс на острове Родос

    Древнегреческий автор Филон так писал об этом острове: «Остров Родос лежит в бескрайнем море. В давние временна, когда он был еще погружен на дно, вынес его Гелиос на поверхность и попросил у богов для себя. Тут и стоит Колосс высотой в 70 локтей, созданный по подобию Гелиоса, блистающий бог солнца, который светит и бессмертным богам, и смертным людям. Скульптору потребовалось для него столько меди, что не хватило запасов, и пришлось помогать медным рудникам всего света. И не потому ли Зевс осыпал родосцев таким богатством, чтобы в честь Гелиоса они поставили статую высотой от земли до неба?» Античные авторы приводят разные сведения о высоте этой статуи: наименьшая ее высота — 30–35 метров, некоторые же утверждают, что высота статуи равнялась 3540 метрам. А один из неизвестных авторов начала нашей эры сообщал, что Колосс упирался ногами в две противоположные дамбы гавани и корабли, шедшие к Родосу, должны были проплывать под ним. Плиния Старшего поразило то, что лишь немногие люди могли обхватить руками большой палец статуи.

    Современных людей размеры Колосса не удивляют. Что такое 35 метров? Но для древнего мира металлическая статуя подобной высоты была действительно чудом света.

    Возможно, и впрямь Колосс Родосский был слишком тяжел для земли: она держала его всего чуть более полувека, а потом он упал. Но «и лежащий, — пишет Плиний, — он все еще был чудом».

    От античного города Родос осталось очень мало: остатки храмов и общественных зданий, театра, стадиона, главной площади. Но в тени его славы и на его руинах вырос новый город.

    Родос — это огромная средневековая рыцарская крепость, окруженная могучими крепостными стенами, выстланная разноцветным ковром из крыш византийских дворцов и сверкающих куполов мечетей с их филигранными минаретами. У подножия стометровых растрескавшихся скал, выступающих прямо из морских глубин, тянутся два пояса гранитных стен. На них стройные ряды безголовых великанов с раскинутыми руками — ветряные мельницы. Во времена упадка таких выдающихся центров греческой культуры, как Афины и Эфес, Родос стал средоточием лучших достижений искусства и науки. Он имел своих философов (Клеобул Линдский, Аристипп, Иероним Родосский), своих поэтов (Аполлоний Родосский), были на Родосе и свои ораторы, ученые, писатели, художники, скульпторы.

    В III веке до н. э. на остров напал македонский царь Деметрий Полиоркет. Однако одолеть родосцев ему не удалось, несмотря на специальные осадные машины. Деметрий отступил, бросив на берегу огромную осадную башню, обитую железом, с таранами и перекидным мостом, катапультами, площадками для десанта. Это была гелеополида, которая приводилась в движение 3400 воинами. Она была тоже своего рода чудом света и вместо разрушения принесла городу неожиданную выгоду и всемирную славу. Предприимчивые купцы, прибывшие в город, купили у родосцев гелеополиду как «металлолом за 300 талантов». Это были баснословные деньги, на них и возвели статую Гелиоса — покровителя Родоса.

    Великолепную статую родосцы поручили создать скульптору Харесу, ученику прославленного Лисиппа. Ему заказали статую таких размеров, «чтобы она превосходила все остальные».

    Предложение поставить Колосс не встретило в родосском народном собрании единодушия. Некоторые утверждали, что такая огромная и дорогая статуя ни к чему; другие — что Гелиос будет оскорблен, «когда напротив солнца взойдет новое солнце», и т. д. Были и пророчества, что такая большая статуя наверняка рухнет и ее падение будет одновременно и падением Родоса.

    Легенда и правда об этой статуе так слились, что лишь с трудом можно отобрать достоверные факты. Статую описали многие античные авторы, хотя ни один из них не видел ее стоящей.

    Голландец Мартин ван Хеемскерк (XVI век) изобразил его медно-красным гигантом высотой в 35–40 метров, который держит над головой чашу с раскаленным углем и стоит, широко расставив ноги, у входа в порт (ширина входа 300 метров).

    А вот другое описание Колосса. Это статуя в 45 метров, которая стоит на пьедестале посреди города Родос, на холме, где позже была поставлена часовня Иоанна Родосского.

    Есть якобы еще свидетельства, что император Нерон повелел перенести статую с одного места на другое, убрать голову Колосса и взамен укрепить его собственную, отлитую в бронзе. И что после него это повторил император Коммод! Но факт этот не доказан. Родос и в самом деле был близок Нерону, там он провел свою молодость, там начал свою карьеру.

    Но в XIX веке выяснилось, что все авторы имели в виду совсем другой колосс, почти 30 метров высотой, который изваял скульптор Зенодор, придав ему сходство с Нероном. Скульптура, отлитая из бронзы и позолоченная, стояла вблизи римского Колизея. После смерти Нерона ее объявили статуей бога Гелиоса.

    Согласно Филону, описание которого считается наиболее достоверным, Колосс представлял собой мужскую фигуру, стоящую на пьедестале из белого сверкающего мрамора, к которому для устойчивости были прикреплены его ступни такого размера, что «сами по себе превышали многие статуи». В вытянутой руке Колосс держал факел. Когда факел зажигали, то днем и ночью он служил маяком. Однако есть и такое описание статуи: могучие ноги юноши были чуть расставлены, ладонь правой руки приставлена к глазам, в левой руке он держал ниспадающее до земли покрывало. Слегка отклонившись назад, юноша всматривался вдаль. Голову его украшал венец из расходящихся в стороны лучей. Филон предполагает, что для сооружения статуи таких размеров, Харес призвал помощников, что Колосс не был «творением одного человека».

    Сначала Харес «отлил и поставил ноги Колосса». Потом постепенно отливал остальные части тела, «соединяя их с теми, которые уже стояли». Статуя росла, и он «обкладывал ее вокруг массой глины и песка, закрывая таким образом законченную часть статуи, а потом засыпал еще и камнями, чтобы все держалось вместе». Технически это было возможно, хотя и достаточно сложно. Если к тому же учесть, что бронза плавится при 900 °C, медь при 1088 °C, а железо от 1100 до 1200 °C, можно представить, как было трудно поднимать на такую высоту расплавленный металл.

    Конструкция гигантской статуи состояла из трех массивных каменных столбов, которые выполняли роль опор. На уровне плеч и в поясе столбы соединялись железными поперечными балками.

    Статуя сооружалась 12 лет. Когда голову статуи украсили лучистым венком и разобрали насыпь вокруг нее, пораженные родосцы увидели великолепное произведение искусства Статуя простояла более 50 лет (некоторые исследователи называют более точную цифру — 66 лет), вплоть до землетрясения 225 года до н. э. Самым уязвимым местом оказались колени — выше колен статуя согнулась таким образом, что голова и плечи ее уперлись в землю. Родосцы и их соседи пытались поднять поверженного гиганта. Египетский царь прислал искусных мастеров и несколько сот талантов меди. Правда, Страбон, который посетил Родос в начале нашей эры и сведения которого всегда считались достоверными, писал, что «из-за какого-то пророчества родосцы больше его уже не поставили».

    Почти 1000 лет лежала на берегу бухты расколотая статуя. Последнее свидетельство о Колоссе относится к 653 году. В этот год Муавия, будущий халиф Дамаска, завоевал остров Родос и якобы продал обломки Колосса «какому-то еврею из Эдессы». Об этом свидетельствует Зонар, византийский историк XII века.

    В наши дни поговаривают о восстановлении древнего чуда. По одному из проектов Колосс Родосский будет отлит из алюминия, а в полой голове его предполагается устроить бар для туристов.

    7. Фаросский маяк

    Александр Македонский, завоевывая мир, заложил немало городов. Он основал Александрию при Иссе, Александрию на Тигре, Александрию Кавказскую, Александрию Крайнюю (современный город Ленинабад), Александрию Ариану (нынешний Герат) и много других, а в 332 году до н. э. и Александрию Египетскую.

    Нынешняя Александрия насчитывает более двух миллионов жителей, она протянулась на 25 километров по песчаной косе, которая когда-то перерезала морской залив, образуя большое соленое озеро. Но у современной Александрии совсем другие очертания. На северо-западе, где ныне расположен вытянутый полуостров с густо заселенным арабским кварталом и великолепной мечетью Абу аль-Аббаса, в древние времена было море, точнее, две морские пристани — Большая пристань и пристань Счастливого возвращения. Со стороны моря их прикрывал скалистый остров Фарос, служивший естественным молом.

    Во времена первых Птолемеев и был построен на острове Фарос маяк, по свидетельству древних и средневековых авторов, он был выше самой высокой пирамиды. Но в то время, когда его посетил Страбон, маяк уже не очень отличался от других сооружений. Он был наполовину разрушен. Его самая высокая часть рухнула, и ее обломки лежали около башни, которую покрыли временной деревянной крышей, «и жило в ней несколько сторожей».

    Строительство маяков началось в глубокой древности и связано это с развитием мореплавания. Сначала это были просто костры, расположенные на высоких берегах, а затем искусственные сооружения. Александрийский светящийся маяк был сооружен в 283 году до н. э., строительство этого гигантского сооружения длилось всего пять лет.

    Маяк имел от основания до вершины высоту 180 метров. Такой подсчет сделали на основании свидетельств историка Иосифа Флавия. По другим описаниям, его высота была 120 метров, Ибн аль-Сайха (XI век) называет цифру 130–140 метров. По мнению современных специалистов, с чисто практической точки зрения такая высота была излишней, даже если принимать во внимание, что древние маяки должны быть выше ввиду слабости их огня. Величайший европейский маяк в устье Гаронны у Бордо имеет высоту 59 метров над уровнем моря. Построили его римляне, взяв за образец маяк на острове Фарос. В первоначальном виде он сохранялся до XVI века, потом его перестроили. Маяк на мысе Гаттерас имеет высоту 58 метров, маяк на коралловых рифах у Флориды — 48 метров. Ни один из современных маяков не достигает высоты Александрийского.

    Птолемеи построили этот фантастический небоскреб на скале не только для практических целей. Прежде всего, маяк был символом могущества их империи, символом богатства и величия, подобно свету во тьме. Это сооружение имело основание в форме квадрата со сторонами 180–190 метров (другие источники приводят другие цифры). На этом основании стоял большой дворец с четырьмя башнями по углам. Из его центра поднималась массивная четырехугольная башня высотой 70–80 метров, которая постепенно сужалась, заканчиваясь зубцами.

    На этой башне стояла еще одна, более узкая, но тоже довольно высокая, которая заканчивалась каменной площадкой. На этой площадке по кругу стояли колонны, поддерживавшие конусообразную башню, которую венчала статуя покровителя морей Посейдона высотой 8 метров.

    На верхушке третьей башни в объемистой бронзовой чаше зажигали огонь, отблеск которого при помощи сложной системы зеркал был виден за 100 миль. Через весь маяк проходила шахта, вокруг которой по спирали поднимались пандус и лестница.

    По широкому и отлогому пандусу на вершину маяка въезжали повозки, запряженные ослами. По шахте доставляли горючее для маяка.

    Высокий маяк служил и наблюдательным пунктом. Сложная система отражателей использовалась и для обзора морских просторов, позволяя обнаруживать вражеские суда задолго до того, как они появлялись у берега.

    Это сооружение, так же как пирамиды, возникло из пота и труда рабов, и во времена его строительства также свистели бичи надсмотрщиков. Но были у него и два принципиальных отличия. Во-первых, маяк на острове Фарос приносил «общественную пользу». Во-вторых, в те времена, когда создавалось это последнее чудо античного мира, техника достигла немалых высот. Уже были известны винт и полиспаст Архимеда, подъемные приспособления, различные строительные инструменты Основными строительными материалами для маяка были известняк, мрамор, гранит.

    Строительством руководил известный греческий архитектор Сострат Книдский. По окончании работ Сострат высек на камне сооружения надпись: «Сын Дексифана Сострат — богам-хранителям, на благо плавающим». Эту надпись Сострат покрыл цементом и сверху обозначил имя Птолемея Сотера, правившего в то время. Вскоре цемент осыпался, и все увидели первую надпись. Посидипп, современник Сострата, воспел его в стихах, которые пережили маяк и донесли до нас имя его создателя.

    А имя это было широко известно в античном мире. Современные ученые установили, что сооружений, подобных «висячим садам» Семирамиды, было несколько, и одно из них — «висячая променада» на острове Книд. Архитектором и инженером ее был Сострат. Ему приписывают и еще одно инженерное сооружение: во время боев за Мемфис он якобы отвел воды Нила, чтобы захватить город.

    Александрийский маяк простоял 1500 лет, помогая ориентироваться средиземноморским «кибернетос», так называли кормчих древние греки. Маяк страдал от землетрясений и выветривания камня, но во времена императоров Клавдия и Нерона его восстанавливали. Его огонь навсегда потух во время землетрясения в IV веке. Во времена арабского господства в середине VII века он служил лишь дневным маяком. Во времена первых султанов-мамлюков (середина XIII века) материк настолько приблизился к острову, что пристани занесло песком и он уже не нужен был и как дневной маяк. В самом начале XIV века его разобрали на камни, а на развалинах маяка воздвигли средневековую крепость.

    В 1960-х годах, во время исследования прибрежных вод, неизвестный итальянский ныряльщик, опустившись на небольшую глубину у крепости султана, нашел две мраморные колонны. При дальнейших работах со дна подняли статую богини Исиды Фаросской, которая некогда стояла в близлежащем храме. В 1980 году группа археологов обнаружила на морском дне остатки Фаросского маяка. Тогда же на глубине 8 метров обнаружили развалины дворца легендарной царицы Клеопатры.

    8. Вавилонские стены и дорога Мардука

    По-разному называли эту древнейшую страну, но одно имя оставалось у нее неизменным — Месопотамия. Так называли ее греки, и значит, это — Междуречье, то есть область между двух рек, Евфратом и Тигром. Обе реки для Месопотамии — то же самое, что плодородный Нил для Египта. С марта по сентябрь разливаются они, неся мощные потоки воды с гор, и увлажняют землю, испещренную каналами искусственного орошения. Так происходит сегодня, так происходило и много веков назад. С давних времен реки изменили свое русло, но когда-то они были ближе друг к другу, чем теперь. И в том месте, где они сближались больше всего, на левом берегу Евфрата стоял город Вавилон.

    Впервые упоминания о Вавилоне встречаются в легенде об аккадском царе Саргоне (2400 год до н. э.), подавившем восстание в подвластном ему городе. В древности местные жители называли Вавилон «Бабили» («Врата бога»), греки трансформировали это название в Вавилон, иракцы же до сих пор пишут и произносят это слово как «Бабилон».

    Когда древнегреческий историк Геродот посетил его, город был лишь памятником своей былой славы и мощи. В 539 году до н. э. (лет за сто до Геродота) в один осенний день в него вступил персидский царь Кир — с большой армией и не без помощи местных предателей. Захваченное им Нововавилонское царство было уже отблеском, хотя и ослепительным, но все же лишь отблеском Древневавилонского царства, давно обескровленного нападениями с севера и присоединенного перед этим к Ассирии. Вавилон в то время, когда его посетил Геродот, выглядел еще как при царе Навуходоносоре II, ибо после него город уже не расширялся, но за прошедшие сто лет еще не успел захиреть.

    Навуходоносор очень много строил в Вавилоне. Превратив столицу в неприступную крепость, он приказал высечь в камне надпись: «Я окружил Вавилон с востока мощной стеной, я вырыл ров и укрепил его склоны с помощью асфальта и обожженного кирпича. У основания рва я воздвиг высокую и крепкую стену. Я сделал широкие ворота из кедрового дерева и обил их медными пластинками. Для того чтобы враги, замыслившие недоброе, не могли проникнуть в пределы Вавилона с флангов, я окружил его мощными, как морские волны, водами. Чтобы предотвратить прорыв с этой стороны, я воздвиг на берегу вал и облицевал его обожженным кирпичом. Я тщательно укрепил бастионы и превратил город Вавилон в крепость». 250 башен защищали город, имевший сто медных ворот и около 60 миль в окружности.

    Евфрат разделял его на две части, и на каждом берегу возвышался величественный дворец. Превосходный мост соединял оба берега, а в царствование Семирамиды был даже вырыт тоннель под Евфратом. Один из двух дворцов был цитаделью, а другой — местом пребывания царей.

    У древних авторов есть прекрасные описания Вавилона, одного из величайших городов древности. В исторической науке бытовали различные мнения об основании города. Одни ученые считали, что он был основан ассирийским царем Нином, другие называли основателем города Бэла, а некоторые считали основательницей города легендарную Семирамиду. Рассказывают, что для сооружения этого города (возникшего за 2000 лет до Р. Х.) было собрано два миллиона рабочих и все зодчие обширной Ассирии. Роберт Кольдевей читал курс лекций по канализации в архитектурном училище города Герлиц, когда от этого занятия его оторвало предложение директора Берлинского музея — предложение, от которого у него перехватило дыхание: возглавить раскопки в Месопотамии.

    Девятнадцать лет копал там Кольдевей, израсходовав почти два миллиона марок на скромную оплату труда рабочих, на лопаты и тачки. Он освободил Вавилон от библейских легенд и сделал его реальным фактом.

    Сначала экспедиция Кольдевея раскопала два ряда вавилонских стен, которые тянулись вокруг города почти на 90 километров. Это было в два раза больше окружности Лондона прошлого столетия, а ведь Лондон того времени насчитывал более двух миллионов жителей. Сколько же жителей в таком случае должно было проживать в Вавилоне?

    А в начале 1900 года Кольдевей установил, что его рабочие раскопали еще и третий пояс вавилонских стен. Если бы все кирпичи этих стен расположить цепочкой, то получился бы пояс длиной от 500 до 600 тысяч километров. Им можно было бы опоясать земной шар по экватору 12–15 раз. Вторая стена была из обожженного кирпича: для производства его в необходимом количестве должны были работать 250 заводов с годовой производительностью десять миллионов штук кирпича.

    Каково же было назначение этих стен? Защищать жителей Вавилона от вражеских орудий? Возможно ли это за 2000 лет до изобретения пороха?

    Стены Вавилона с внутренней стороны были облицованы глазурованными плитками, покрытыми орнаментом, а также изображениями львов, газелей, драконов и воинов с оружием в руках. Уже в первые дни раскопок, когда отрыли неполных 10 метров стен, Кольдевей нашел почти тысячу больших и малых обломков от их украшений: львиные хвосты и зубы, ноги газелей и людей, наконечники копий. И все 19 лет раскопок находки продолжались' По описаниям древних авторов и по книге Р. Кольдевея «Воскресший Вавилон» теперь уже можно представить город времен Навуходоносора.

    На огромной равнине возвышаются могучие стены с сотнями башен, покрытые зелеными и голубыми плитками, которые отражают солнечные лучи далеко к горизонту. А за этими стенами и башнями — еще более великолепные и высокие. В центре столицы возвышается самое высокое сооружение между Евфратом и Тигром — легендарная Вавилонская башня.

    И весь этот волшебный пейзаж отражается в огромном озере, которое защищало от нападения и без того неприступные стены. Хитроумная водная система давала возможность в случае опасности затопить равнину вокруг Вавилона.

    Все авторы сходятся в том, что стены были возведены из кирпичей, скрепленных асфальтом. Но еще больше, чем крепостные стены, Кольдевея (а вместе с ним и весь мир) поразило другое открытие — «Дорога смерти», или, точнее, «Дорога для процессий бога Мардука».

    Дорога шла от берегов Евфрата и Больших ворот к главному храму Вавилона — Эсагиле (святилищу с высокой башней), посвященному богу Мардуку. Эта дорога 24метровой ширины была ровной, как шнур, и вела сначала к воротам богини Иштар (мощному укрепленному сооружению с четырьмя башнями), а оттуда вдоль царского дворца и зиккурата — к святилищу бога Мардука. Посередине дорога была вымощена большими каменными плитами, и во всю длину ее обрамляли красные кирпичные полосы. Пространство между блестящими каменными плитами и матовым мощением было залито черным асфальтом. На нижней стороне каждой плиты было выбито клинописью:

    «Я, Навуходоносор, царь Вавилона, сын Набопаласара, царя Вавилона. Вавилонскую дорогу паломников замостил я для процессии великого владыки Мардука каменными плитами. О Мардук! О великий владыка! Даруй вечную жизнь!».

    Это была великолепная дорога, но все же чудом света ее делало совсем другое. В сущности, она была огромным оврагом, похожим на прекрасно облицованный канал-шлюз. Ничего не было видно ни справа ни слева, потому что с обеих сторон ее обрамляли гладкие стены семиметровой высоты, заканчивавшиеся зубцами, между которыми на одинаковом расстоянии друг от друга стояли башни. Внутренняя сторона стен была облицована блестящей глазурованной синей плиткой, и на холодном синем фоне ее грозно вышагивали львы с ярко-желтой гривой и оскаленной пастью с клыками. Сто двадцать двухметровых хищников глядели на паломников, за ними со стен ворот богини Иштар скалили пасти драконы, рогатые полукрокодилы, полупсы с чешуйчатым туловищем и огромными птичьими когтями вместо лап. Этих вавилонских драконов было свыше пятисот.

    Почему набожные вавилонские паломники должны были идти по этой ужасной дороге?

    Ведь вавилонская религия, хотя и была полна магии, чудес и фантастических существ, отнюдь не была религией ужаса. Но дорога Мардука вызывала чувство страха и превосходила все, даже храм ацтеков в Чичен-Ице, который называют окаменевшим ужасом. На этот вопрос исследователи вавилонской религии так и не смогли ответить. Военные историки предполагают, что дорога великого бога Мардука служила не просто для процессий паломников, а была и частью оборонительной системы самой крупной крепости, которая когда-либо существовала в мире.

    Попробуем представить, что встретил бы враг, решивший захватить Вавилон Навуходоносора? Сначала ему бы пришлось преодолеть широкий ров, в который были бы пущены воды Евфрата. Допустим, это удалось. Для таких случаев в Месопотамии использовали не лодки, а надутые воздухом овечьи бурдюки, на которых воины плавали, как на спасательных кругах. (Работники Кольдевея таким образом каждое утро перебирались на работу с правого берега Евфрата.) Допустим, что враг преодолел и первую, и вторую, и третью линии стен. И вот он оказывается у главных ворот, а преодолев эти ворота, попадает на ровную, вымощенную и заасфальтированную дорогу, ведущую к царскому дворцу. Тогда из бесчисленных отверстий в башнях на него посыпался бы дождь стрел, копий и раскаленных асфальтовых ядер. И не осталось бы ему ни малейшей возможности для бегства.

    Кроме того, враг оказался бы между стен, наводящих ужас, — львов, взирающих с грозным видом, а с ворот богини Иштар скалили бы пасти сотни драконов. Дорога Мардука становилась для неприятеля настоящей дорогой смерти.

    И все-таки Вавилон пал. Пал, хотя стены Навуходоносора продолжали стоять и никто ими так и не овладел. Персидский царь Кир подкупил правящую верхушку, пообещав ей сохранить все привилегии. И она открыла ему ворота городских стен и главные ворота богини Иштар. А щиты воинов, отдающих честь новому господину, прикрыли пасти грозных львов на стенах дороги Мардука.

    9. Вавилонская башня

    Вавилонская башня не входит в «официальный» список чудес света. Однако она — одно из самых выдающихся сооружений Древнего Вавилона, а ее название и поныне является символом сумятицы и беспорядка.

    О Вавилонской башне говорится в Книге Бытия, которая складывалась задолго до нашей эры. В стране Сеннаар, в бассейне рек Тигра и Евфрата, на прекрасной, необыкновенно урожайной земле жили все населяющие Землю люди и говорили на одном языке. Жилось им все лучше и лучше, и это ввело их в гордыню. «И сказали друг другу, наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотой до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли».

    Все выше и выше поднималась башня, пока не встревожился Яхве и не решил посмотреть, что она собой представляет. Человеческая гордыня привела его в гнев, и он смешал языки. И строители перестали понимать друг друга побросав груды материала и орудия, которыми пользовались, отказались они от своего дерзкого замысла и рассеялись по всему свету.

    Подобные башни возводились не только в Вавилоне. Любой шумеро-аккадский и ассиро-вавилонский город имел свой зиккурат — большой ступенчатый или башенный храм со святилищем на вершине, где человек «звезд небесных касался» и в которое «бог с небес вступал».

    При раскопках в Вавилоне Р. Кольдевею удалось обнаружить фундамент и руины башни.

    Та башня, о которой говорится в Библии, была, вероятно, разрушена еще до эпохи Хаммурапи. На смену ей была выстроена другая, которую воздвигли в память о первой. Сохранились следующие слова Набополасара: «К этому времени Мардук повелел мне Вавилонскую башню, которая до меня ослаблена была и доведена до падения, воздвигнуть, фундамент ее установив на груди подземного мира, а вершина ее чтобы уходила в поднебесье». А сын его Навуходоносор добавил: «Я приложил руку к тому, чтобы достроить вершину Этемен-анки так, чтобы поспорить она могла с небом».

    Согласно Кольдевею, она имела квадратное основание, каждая сторона которого равнялась 90 метрам Высота башни тоже была 90 метров, первый ярус имел высоту 33 метра, второй — 18, третий и пятый — по 6 метров, седьмой — святилище бога Мардука — был высотой в 15 метров.

    Башня стояла на равнине Сахн (буквальный перевод этого названия — «сковорода») на левом берегу Евфрата. Она была окружена домами жрецов, храмовыми сооружениями и домами для паломников, которые стекались сюда со всей Вавилонии. Самый верхний ярус башни был облицован синими плитками и покрыт золотом. Цвет глазурованных плиток чудесно контрастировал с мутно-желтыми водами Евфрата, над которыми у южных стен был перекинут каменный мост. Мост этот тоже был одним из самых удивительных сооружений Древнего Вавилона. Его основой служили пять опор, которые сужались против течения. Они были вытесаны из огромных глыб, скрепленных «железом и свинцом». Мост (такой же широкий, как и дорога Мардука) был выложен красным кирпичом, залитым асфальтом. Начинался мост в тени пальмовой рощи на правом берегу Евфрата и вел к главным воротам в вавилонской стене. Сами эти ворота были своеобразным тоннелем длиной от 30 до 40 метров с высокими сторожевыми башнями в начале и в конце.

    Описание Вавилонской башни оставил Геродот, который основательно осмотрел ее и, может быть, даже побывал на ее вершине Это единственное документальное описание свидетеля-очевидца из Европы «В середине каждой части города воздвигнуто здание. В одной части — царский дворец, окруженный огромной и крепкой стеной, в другой — святилище Зевса-Бэла с медными вратами, сохранившимися еще до наших дней. Храмовый священный участок — четырехугольный, каждая его сторона длиной в два стадия. В середине этого храмового священного участка воздвигнута громадная башня, длиной и шириной в один стадий. На этой башне стоит вторая, а на ней — еще башня; в общем, восемь башен — одна на другой. Наружная лестница ведет наверх вокруг всех этих башен.

    На середине лестницы находятся скамьи — должно быть, для отдыха. На последней башне воздвигнут большой храм В этом храме стоит большое, роскошно убранное ложе и рядом с ним золотой стол. Никакого изображения божества там, однако, нет. Да и ни один человек не проводит здесь ночь, за исключением одной женщины, которую, по словам халдеев, жрецов этого бога, бог выбирает себе из всех местных женщин.

    Эти жрецы утверждают (я, впрочем, этому не верю), что сам бог иногда посещает храм и проводит ночь на этом ложе.

    Есть в священном храмовом участке в Вавилоне внизу еще и другое святилище, где находится огромная золотая статуя Зевса. Рядом же стоят большой золотой стол, скамейка для ног и трон — также золотые. По словам халдеев, на изготовление [всех этих вещей] пошло 800 талантов золота. Перед этим храмом воздвигнут золотой алтарь. Есть там и еще один огромный алтарь — на нем приносят в жертву взрослых животных; на золотом же алтаре можно приносить в жертву только сосунков. На большом алтаре халдеи ежегодно сжигают 1000 талантов ладана на празднике в честь этого бога. Была еще в священном участке в то время, о котором идет речь, золотая статуя бога, целиком из золота, 12 локтей высоты. Мне самому не довелось ее видеть, но я передаю лишь то, что рассказывали халдеи. Эту-то статую страстно желал Дарий, сын Гистапа, но не дерзнул захватить ее.».

    Согласно Геродоту, Вавилонская башня имела восемь ярусов, ширина самого нижнего равнялась 180 метрам. По описаниям Вавилонская башня Кольдевея, башня была на ярус ниже, а нижний ярус был шириной в 90 метров, то есть вполовину меньше. Трудно не верить Кольдевею, человеку ученому и добросовестному, но, возможно, во времена Геродота башня стояла на какой-нибудь террасе, хотя и невысокой, которая за тысячелетия сровнялась с землей, и при раскопках Кольдевей не нашел от нее никакого следа.

    Каждый большой вавилонский город имел свой зиккурат, но ни один из них не мог сравниться с Вавилонской башней, которая колоссальной пирамидой возвышалась над всей округой. На ее строительство ушло 85 миллионов кирпичей, и строили Вавилонскую башню целые поколения правителей: то, что начинал дед, продолжали внуки. Вавилонский зиккурат неоднократно разрушался, но каждый раз его восстанавливали и украшали заново. Это понятно: правители, сооружавшие зиккураты, строили их не для себя, а для всех. Зиккурат был святыней, принадлежавшей всему народу, он был местом, куда стекались тысячи людей для поклонения верховному божеству Мардуку.

    Сначала люди выходили из Нижнего храма, где перед статуей Мардука совершалось жертвоприношение, потом они поднимались по гигантским каменным ступеням лестницы Вавилонской башни на второй этаж. Жрецы тем временем спешили по внутренним лестницам на третий этаж, а оттуда проникали потайными ходами в святилище Мардука. В это святилище народ не имел доступа — здесь появлялся сам Мардук, а обычный смертный не мог лицезреть его безнаказанно для себя. Только одна избранная женщина, готовая разделить с Мардуком ложе, проводила здесь ночь за ночью.

    Тукульти-Нинурта, Саргон, Синаххериб и Ашшурбанипал штурмом овладевали Вавилоном и разрушали Вавилонскую башню — святилище Мардука. Набополасар и Навуходоносор отстраивали ее заново. Кир, завладевший Вавилоном после смерти Навуходоносора, был первым завоевателем, оставившим город неразрушенным. Его поразили масштабы Этемен-анки, и он не только запретил что-либо разрушать, но приказал соорудить на своей могиле памятник в виде миниатюрного зиккурата, маленькой Вавилонской башни.

    И все-таки башня была вновь разрушена. Персидский царь Ксеркс оставил от нее только развалины, которые увидел на своем пути в Индию Александр Македонский Его тоже поразили гигантские руины — он тоже стоял перед ними как завороженный. Александр Македонский намеревался построить ее снова.

    «Но, — как пишет Страбон, — этот труд требовал много времени и сил, ибо руины пришлось бы убирать десяти тысячам людей два месяца, и он не осуществил свой замысел, так как вскоре заболел и умер».

    10. Стоунхендж

    Его называют восьмым чудом света, крупнейшей загадкой древнего мира. Руины этого уникального сооружения лежат в 130 километрах к юго-западу от Лондона — на Солсберийской равнине с болотами и холмами Девоншира. Стоунхендж был возведен на рубеже каменного и бронзового веков, за несколько столетий до падения Трои Создание Стоунхенджа совпало по времени с расцветом минойской цивилизации на Крите. Прежде чем Стоунхендж стал старым, народ израильский побывал в египетском плену и был выведен из него Моисеем. Еще нет Львиных ворот в Микенах и не совершена реформа Эхнатона, еще многие века отделяют Восточное Средиземноморье от рождения библейских пророков и Гомера. А здесь, в ином мире и в ином измерении, Западная Европа уже подводит итог своей великолепной каменной цивилизации.

    В прошлом Стоунхенджа явственно прослеживаются несколько этапов строительства, причем некоторые отделены друг от друга тысячелетиями. На самой ранней стадии (около 3100 года до н. э.) возникли ров и внутренний вал в виде окружности. Вне этого круга; находился так называемый Пяточный камень («пятка бегущего монаха»), а внутри — расположенные по окружности на равном расстоянии друг от друга лунки со следами жертвоприношений.

    Позднее в пространстве внутри вала двумя концентрическими кругами были установлены голубые камни (тесаные глыбы из долерита зеленовато-голубоватого оттенка). Каменные глыбы этого сооружения достигали высоты почти 8 метров и весили 50 тонн.

    Что это за сооружение? Место ритуальных церемоний и погребений? Храм Солнца и символ власти доисторических жрецов? Город мертвых? Языческий собор или священное убежище на благословенной богом земле?

    Стоунхендж вдоль и поперек исследован десятками ученых. Совместными усилиями историков, археологов, геологов, антропологов, химиков, инженеров-строителей была воссоздана картина: как, когда и кем был построен на Солсберийской равнине каменный исполин. Однако все попытки ответить на вопрос «Зачем он был построен?» остаются безуспешными.

    Всякий, кто попадает в Стоунхендж, задумывается над тем, каково было его назначение. На древних камнях нет никаких надписей, нет строительных пометок — ничего, что могло бы рассказать о них или дать толчок для поисков.

    Стоунхендж настолько стар, что уже в античную эпоху его истинная история была забыта. Греческие и римские авторы о нем почти не упоминают. Когда римляне появились в Британии, Стоунхендж их нисколько не заинтересовал, не пробудил в их душах никакого благоговения — ведь в Риме были храмы, а в Египте пирамиды, находившиеся в лучшем состоянии, чем эта группа тесаных камней.

    Только в средние века эти древние камни начали будоражить людское воображение.

    Но к этому времени происхождение и назначение «постройки гигантов» были давно и безвозвратно забыты, и пришлось заново придумывать историю Стоунхенджа. Сейчас уже нет возможности установить, кто был первым «биографом» Стоунхенджа. Им мог быть Гилдес, живший в VI веке и прозванный «Мудрым», но многие ученые считают, что он вообще никогда Стоунхендж не существовал. Им мог быть великий уэльский бард Аневрин, который якобы в VII веке пел о том, откуда взялось это гигантское сооружение.

    В XI веке жил Ненний, романтически описавший каменный памятник, который был воздвигнут в честь знатных британцев, предательски убитых. Но имел ли он в виду Стоунхендж и существовал ли в действительности монах-летописец Ненний?

    К XII веку Стоунхендж был уже плотно опутан клубком загадок и легенд. Англонорманн Васе объявил, что название это переводится как «висячие камни», а Генри Хантиндонгский добавляет, что название это вполне заслужено, так как «камни висят, словно бы в воздухе».

    «Стоунхендж — где камни дивной величины были поставлены на манер дверных косяков, так что одна дверь как бы громоздится на другую, и никому не ведомо, каким искусством столь огромные камни были подняты на такую высоту и по какой причине».

    Попытки объяснить происхождение чуда порождали мифы, которым нет числа. В начале XVII века Стоунхендж посетил король Яков I. Древние камни произвели на него такое сильное впечатление, что он приказал знаменитому архитектору Иниго Джонсу нарисовать план всего сооружения и установить, как оно было создано. Джонс, по-видимому, обследовал Стоунхендж, но не оставил об этом никаких записей. Зато в 1655 году его зять Джон Уэбб опубликовал книгу, в которой изложил суть (как он сам выразился) «беспорядочных заметок» Иниго Джонса.

    Английский архитектор сравнивал эти сооружения с образцами античной архитектуры и доказывал, что это римские храмы: «Памятуя о великолепии, которое издревле Римляне в эпоху преуспеяния придавали всем своим сооружениям. о их познаниях и опыте во всех искусствах и науке. я прихожу к выводу, что Стоунхендж был построен Римлянами и они одни были его создателями.» Вот так, вплоть до наших дней, сплетались легенды, строились догадки, выдвигались теории.

    Так что же такое на самом деле Стоунхендж? Он состоит из четырех больших каменных кругов. Внешний круг — это поставленные вертикально столбы, на каждом из которых лежит плоская каменная плита, соединенная с остальными такими же плитами в единое кольцо.

    Каждый столб весит в среднем 25 тонн, а плита — 700 килограммов Во втором круге — сравнительно некрупные одиночные камни (менгиры). В третьем и четвертом незамкнутых кругах, напоминающих подкову, — группы камней. Каждая группа — это две вертикальные плиты, вес которых достигает 40 тонн, и лежащая на них горизонтальная плита.

    Из гигантских каменных глыб далекие наши предки, находившиеся в каменном веке, сложили (как из кубиков) монументальную аркаду, замкнутую в круг. Все сооружение замкнуто в огромный земляной вал, зафиксированный кольцевым рвом, не стертым даже тысячелетиями И все это тщательно подогнано, соразмерно и геометрически точно размещено в гладком пространстве спокойного ландшафта.

    Ученые установили, что эти каменные глыбы доставлены сюда с расстояния в 380 километров с восточной части Уэльса, ближе каменного карьера нет. Даже сегодня потребуется специальная техника, могучие тягачи, сверхгрузовые платформы, гигантские краны и, наконец, дороги. Три тысячи лет назад ничего этого, конечно, не было и быть не могло.

    Существует много предположений о том, кто создавал мегалитические сооружения (а Стоунхендж относится именно к ним — «сооружениям из больших камней»), но до сих пор никто не знает этого наверняка. Поэтому не удивительно, что с их происхождением связано много легенд и небылиц. Считалось, что мегалиты — дело рук великанов, которые, играючи, могли перекидывать многотонные камни с ладони на ладонь. Древние греки, для которых история создания мегалитов терялась в туманном прошлом, считали, что их сооружали одноглазые гиганты-циклопы. Считалось даже, что эти камни могли передвигаться самостоятельно с помощью «волшебного слова» или под музыку Орфея.

    Профессор астрономии Герард Хопкинс считает, что Стоунхендж — это астрономическая обсерватория древних людей, своего рода астрокомпьютер, который способствует расчетам положений Луны, Солнца, звезд в разное время года. Профессор философии Дж. Митчел настаивает, что это воплощенная в камне модель Вселенной, а один археолог утверждает, что это зафиксированное место связи и контактов древнего человека с космическими пришельцами. За последние годы миллионы людей со всего света посетили Солсбери, чтобы только увидеть это чудо. Предприимчивые американцы задумали возвести точную копию Стоунхенджа в Нью-Джерси. Художница Ненси Хольт решила соорудить в местечке «Небесная гора» целый туристический городок. Здесь вокруг «Стоунхенджа» раскинется и озеро, на котором будут обитать 200 пород птиц, и аттракционы, и копии других древностей.

    Когда начали детально изучать Стоунхендж и окружающие его земли, выяснилось, что под следами современной цивилизации в районе «Священного Ландшафта» скрываются еще более древние сооружения.

    К северу от Стоунхенджа, в районе Огборн возле населенного пункта Авебури, обнаружен еще более грандиозный объект. Это гигантский круг, ограниченный каменным частоколом из вертикально стоящих монолитных плит. В середине большого круга находятся еще два, тоже очерченных камнями. Основной круг пересекает аллея, тоже отмеченная каменными глыбами. С обеих сторон она рассекает все сооружение, как бы выходя на противоположный край большого кольца Контуры колец из каменных глыб хорошо просматриваются несмотря на то, что на древнее сооружение наложился жилой массив. Некоторые камни в Авебури по своим размерам превосходят глыбы Стоунхенджа, площадь, занимаемая кольцами, также несравнимо больше.

    Недалеко от всего сооружения над долиной возвышается земляной холм высотой 45 метров, это — Сильбури Хилл. Его насыпали вручную, и он является самым большим искусственным курганом в Европе. Холм имеет конусообразную ступенчатую форму, что отчетливо просматривается, несмотря на то, что время почти стерло шесть могучих ступеней.

    Стоунхендж — Сильбури Хилл — Авебури образуют равносторонний треугольник, сторона которого равняется 20 километрам. Видимо, все три объекта составляли единое целое, углы которого связаны между собой Ученые установили, что холм и сооружения Авебури воздвигнуты за 2000 лет до Стоунхенджа.

    И опять появляются догадки, гипотезы, предположения С какими, например, древними символами связаны круги и аллеи Стоунхенджа? Нашелся и аналог. Более всего сооружение напоминает древний символ, существующий в Египте и поныне, змея (символ мудрости) пересекает солнечный диск Огражденная камнями аллея пересекает большой круг (символизирующий солнечный диск), отороченный частоколом камней.

    Подлинную сенсацию в последние годы произвела необычайная активность НЛО именно в этом районе и появление большого количества пиктограмм на хлебных полях.

    Соблазнительно предположить, что жители далеких миров напоминают нам о себе и об историческом значении Стоунхенджа.

    11. Пальмира

    Честь открытия Пальмиры история приписывает итальянцу Пьетро делла Балле. Долго, с большими трудностями добирались до Пальмиры путешественники в XVII веке, но, когда они вернулись в Европу, им просто не поверили. Город в сирийской пустыне? Разве такое может быть? Но через 100 лет художник Вуд привез в Англию рисунки, сделанные в Пальмире. С опубликования этих гравюр и началась мода на Пальмиру, появились подробные описания древнего города, путевые очерки. Среди большого числа авторов была и русская путешественница Лидия Пашкова, которая опубликовала очерк об этом городе во французском журнале. Самую интересную находку того времени сделал тоже наш соотечественник, петербуржец С. С. Абамелек-Лазарев. Он обнаружил и опубликовал греко-арамейскую надпись с подробным изложением таможенных правил (так называемый «Пальмирскии тариф»). Сегодня этот документ хранится в Эрмитаже. В древние времена местные жители называли (впрочем, и сейчас называют) Пальмиру «Тадмор». В переводе это слово означает «быть чудесным, прекрасным». Красота Пальмиры тихая, естественная, город как бы продолжает окружающую природу. Из желтого песка долины, обрамленной лиловыми холмами, поднимаются колонны с капителями — кудрявыми, словно кроны пальм.

    На золотистых, нагретых солнцем стенах высечены листья и гроздья винограда, верблюды, орлы. До нашего времени Пальмира сохранилась неперестроенной, поздние наслоения ее не заслоняют.

    В истории имеется много удивительных парадоксов: Помпеи, например, сохранила нам вулканическая лава, а Пальмиру — человеческое забвение. Она была брошена людьми и забыта.

    А когда-то все начиналось с Эфки — подземного источника с тепловатой водой, отдающей серой. Отчаянные путешественники, странники, купцы устраивали здесь привал, поили усталых верблюдов, коней и ослов, разбивали на ночь шатры. Со временем здесь вырос своего рода перевалочный пункт — бойкий перекресток купли-продажи. Потом он превратился в город таможен, постоялых дворов и харчевен. Город менял, торговцев, разносчиков, коновалов, бродяг, воинов, жрецов самых разных религий, лекарей, беглых невольников, мастеров всех профессий. Здесь продавали рабов и рабынь из Египта и Малой Азии. Высоко ценилась шерсть, крашенная пурпуром; купцы, расхваливая свой товар, утверждали, что по сравнению с пальмирскими другие пурпурные ткани выглядят блеклыми, словно их посыпали пеплом. Из Аравии и Индии привозили пряности и ароматные вещества. Постоянно был спрос на вино, соль, одежду, сбрую, обувь.

    Под сводами Триумфальной арки совершались сделки, стоял многоязычный гул, но Триумфальной ее назвали европейцы. В их представлениях арки и ворота ставятся для прославления громких военных побед и в честь великих полководцев. Но пальмирские зодчие решали другую задачу: двойные ворота арки были поставлены под углом и как бы скрадывали излом улицы, спрямляли ее.

    До нашего времени сохранился второй важный перекресток города — Тетрапилон. Он сооружен из гранитных монолитов на четырех огромных пьедесталах. Здесь тоже вовсю шла торговля, каменные перекрытия лавок сохранились до настоящего времени.

    В городе было много храмов, строили их весело, на совесть.

    Пальмиры были многоязычным народом, скитальцы пустыни, они никак не хотели подчиняться одному богу. В своих религиозных ритуалах они чаще всего поминали Бэла — бога неба, ему посвящен один из самых интересных храмов на Ближнем Востоке (прообраз Баальбека). Храм выделялся среди всех строений города, имел центральный зал площадью в 200 квадратных метров. Вот тогда-то и разнеслась по Древнему Востоку слава о красоте и совершенстве Пальмиры.

    В храм вели три входа, украшенных позолоченными панелями. Нынче их заменяют дощатые ворота, через которые туристы попадают в святилище. Разбитую плиту венчают драконьи зубцы, придавая святилищу грозный вид. Сохранился особый вход, который был сделан для обреченных на заклание верблюдов, быков и козлов, а также сток для крови — бог Бэл требовал жертв.

    В Пальмире был сооружен храм в честь бога Набо — сына Мардука, повелителя вавилонского неба. Набо ведал судьбами смертных и был посыльным у богов разноплеменного пальмирского пантеона. Выходец из Месопотамии, он уживался с финикийским Баальшамином, арабской Аллат и олимпийским Зевсом.

    От храма Набо остался один фундамент, от храма Аллат — только двери, зато храм Баальшамина (финикийского бога грома и плодородия) высится и поныне.

    А земными делами Пальмиры ведали вожди, жрецы, богатые купцы, которые заседали в Сенате. Их решения утверждал губернатор, назначаемый из Рима. Император Адриан, посетивший Пальмиру, дал городу некоторую самостоятельность — отозвал губернатора, снизил налоги, власть передал местному вождю.

    Шли годы, пролетали десятилетия, и постепенно Пальмира превратилась в один из самых процветающих городов на Ближнем Востоке. Так же как и в Риме, здесь устраивались гладиаторские бои, юноши сражались с дикими зверями. Франтихи из высших слоев общества одевались по последней римской моде, а то и опережали ее.

    Детям давали римские имена, нередко в сочетании с пальмирскими.

    Древние пальмирцы любили ставить памятники друг другу. Почти все колонны Большой колоннады, храмов и общественные здания имеют посередине каменные полочки, на которых стояли скульптурные изображения знатных и уважаемых людей. В свое время колонны Агары (пальмирский форум, окруженный портиками и уставленный бюстами) держали около 200 таких изображений.

    Но понемногу пальмирские вожди перестали слушать Сенат, начали проводить свою политику. Правитель Пальмиры Оденат разгромил войска самого персидского царя, однако он хорошо понимал, что любая его попытка возвыситься вызовет в Риме страх и озлобление. Но независимо от его воли и Пальмира, и он сам приобретали все большее влияние на Ближнем Востоке.

    Тогда Рим прибег (как это весьма часто бывает) к простому средству — физическому устранению человека. Римские власти страны Сури в 267 году (или в 266) пригласили Одената для обсуждения текущих дел в Эмессу (современный город Хомс). И там во время встречи он вместе со старшим сыном Геродианом пал от руки своего племянника Меона.

    По другим историческим сведениям, в убийстве Одената принимала участие его жена Зенобия, которая была мачехой Геродиану. Она якобы хотела устранить их обоих, чтобы освободить дорогу к власти своему малолетнему сыну Вабаллату. Фактически же энергичная вдова правила самостоятельно. С ее именем связаны громкая слава Пальмиры, расширение границ государства. Она переносила тяготы военных походов не хуже любого из своих солдат.

    На местном языке имя Зенобия звучало как Бат-Зобби. В переводе на русский это означает — дочь купца, торговца. Она была очень красивой женщиной, это видно даже на монетах, которые сохранили ее образ. «Матовая, смуглая кожа и черные поразительной красоты глаза, взгляд живой с божественным блеском. Она одевалась в роскошные наряды, умела носить военные доспехи и оружие».

    По свидетельству древних летописцев, Зенобия была образованной женщиной, ценила ученых, благожелательно относилась к философам и мудрецам.

    Римский император Галлиен надеялся, что второй сын Одената не сможет по малолетству управлять Пальмирой. Однако он не учел, что вдова, красавица Зенобия, умнейшая и образованнейшая женшина, была готова заняться государственной деятельностью. Ее учитель, знаменитый философ-сириец Кассий Лонгин из Эмессы, посоветовал ей возвести на престол Вабаллата и стать при нем регентшей. Она с большой осторожностью выжидала час изгнания римских легионов с Ближнего Востока, чтобы навеки утвердить в царстве, которое она создаст, власть своей династии.

    До поры до времени Зенобия тщательно скрывала свои намерения в надежде, что ее сыну позволят унаследовать трон отца. Но Рим боялся усиления окраин и сохранил за правителем Пальмиры лишь титул вассального царька. И тогда Зенобия объявила войну могущественному Риму.

    Римляне были убеждены, что войска Пальмиры откажутся идти в бой под командованием женщины. И сильно просчитались. Пальмирские начальники Заббей и Забда присягнули на верность Зенобии. Перешедшая на ее сторону армия вскоре овладела Сирией, Палестиной, Египтом, а на севере достигла проливов Босфор и Дарданеллы.

    Военные победы Зенобии встревожили Рим. Император Луций Домиций Аврелиан решил выступить против ее армии. После поражения при Хомсе Зенобия надеялась отсидеться в Пальмире, но выдержать длительную осаду не удалось. Оставалось только вывезти все богатства города и отступить за Евфрат — а там спасет ширина реки и меткость прославленных пальмирских лучников. Но конница Аврелиана следовала по пятам, и у самой реки Зенобию захватили в плен. Пальмира пала.

    Это было семнадцать веков назад. Дальнейшая судьба Зенобии таинственна и порождает много догадок и предположений: будто своевольная царица была убита, будто ее в золотых цепях провели по Риму, будто выдали замуж за римского сенатора и она жила до самой старости.

    Взяв Пальмиру, римские войска сбили статую Зенобии, но город не тронули. При императоре Диоклетиане здесь даже возобновилось строительство: резиденция Зенобии была превращена в римский военный лагерь, здесь расширили казармы, улучшили водопровод, возвели христианскую базилику.

    Несколько раз пальмирцы поднимали восстание за независимость, но неудачно.

    Постепенно городская знать покинула город, лишенные связей с Востоком ушли купцы, а вслед за ними без дела остались водители караванов, чиновники, искуснейшие ремесленники. И Пальмира начала чахнуть, превратилась в заурядный пограничный пост, место ссылок.

    Арабы взяли ее без боя, горожане даже не могли оказать сопротивление. Да они уже и не жили в городе, а сбились за стенами святилища Бэла, налепили там множество темных и тесных глинобитных лачуг. Через 2–3 поколения никто уже и не помнил ни имен богов, ни названий храмов, ни назначения общественных зданий.

    Потом на долгие годы пришли турки, которые сами не имели понятия о культуре подвластных им народов и другим не давали ее изучать. Раскопки были запрещены по всей Османской империи. Никому не было дела до прошлого, до блистательной истории умирающего теперь города. Пыль забвения скрыла Пальмиру от живой памяти человечества. Пальмиру пришлось открывать заново. В XX веке ею заинтересовались всерьез.

    Постепенно, но уверенно рос интерес России к Пальмире. Русский археологический институт в Константинополе снарядил экспедицию, исследователи сделали много фотографий, рисунков, схем, планов, топографических карт города. На основании этих материалов профессор Ф. Успенский издал потом обстоятельный труд.

    Другим русским ученым, внесшим вклад в изучение истории и культуры Пальмиры, был Б. В. Фармаковский. «Величественные памятники искусства древней Пальмиры, — писал он в статье «Живопись в Пальмире», — давно уже привлекали внимание ученых и любителей прекрасного. Отрезанные от мира громадной безводной пустыней и расположенные среди леса пальм в далеком, роскошном оазисе, развалины Пальмиры всегда возбуждали воображение, всегда представлялись чем-то сказочно великолепным.

    Древняя Пальмира была одним из выдающихся культурных центров на Востоке. И здесь было общество, у которого искусство было существеннейшей потребностью жизни, которое любило и преклонялось перед его создателями».

    В самое последнее время стали известны фрески пещеры Мегарет Абу-Сахель. Эта пещера служила в древности, как и римские катакомбы, местом для погребения умерших. В росписи пещеры в основном присутствуют эллинистические мотивы: здесь сюжеты из греческой мифологии — похищение Ганимеда орлом Зевса, Ахилл среди дочерей Ликомеда, крылатая богиня победы Ника. Все они украшают простенки между отдельными погребальными камерами.

    Здесь же перед нами проходит целая галерея жителей Пальмиры. Портреты в медальонах сделаны тщательнее, чем остальные росписи катакомбы. Число лиц на медальонах — 9, все они приблизительно одного возраста.

    Среди портретов встречаются только два женских — на пилястрах, которые образуют вход в комнату, расписанную фресками. Их изображения сделаны в натуральную величину.

    У входа в пещеру стоят два пилястра, и на них вверху изображены разводы винограда, фигуры животных, меч, два гвоздя, воткнутые в центр круга. По обе стороны от круга видны две птицы, а в нижней части круга находятся петух, змея, тарантул и два скорпиона. Круг обозначал дурной глаз, на который нападают эти животные, чтобы лишить его силы.

    Возвышающиеся в пустыне колоннады легендарной Пальмиры манят к себе путешественников, которые с удивлением открывают для себя две соседствующие Пальмиры — два Тадмора. Одна из них — древняя, другая — новая, молодая. В одной из них уже давно не живут люди, она стала вечным музеем, в другой с 1928 года стали селиться бедуины, бедный народ. Именно в этом году сирийское правительство издало закон о строительстве новой Пальмиры. Город стал благоустраиваться, были построены новые улицы, проведено электричество. Трудолюбивые жители заложили здесь пальмовые рощи, сады, огороды, вспахали поля, развели скот. По традиции пальмирцы занимаются торговлей, ткут ковры, платки, шьют национальные одежды и продают все это туристам. Новая Пальмира не конкурирует с древней, ибо сама является ее продолжением.

    12. Храм бога Амона в Карнаке

    Город Уасет, который в Библии называется Но, греки называли Фивами. Фивы были расположены близ нынешнего Луксора, а свой расцвет пережили в период Нового царства, когда были столицей Египта. В 663 году до н. э. город был разрушен войсками ассирийского царя Ашшурбанипала, и от него мало что осталось. Но до сих пор величественные руины его храмов производят неизъяснимое впечатление на посетителей.

    Два великих храма было в Фивах — Карнак и Луксор, и посвящены они были богу солнца Амону-Ра. Каждое утро он — юный и могучий — восходил в небесах, чтобы дать жизнь земле. А к вечеру старел, умирал, чтобы завтра вновь родиться юным и могучим и вновь пройти свой путь в небесах. Так боги предначертали и людям — стареть и умирать, чтобы возродиться. В этом круговорот жизни.

    Карнак и Луксор соединялись между собой длинной аллеей сфинксов с бараньими головами, вырубленных из камня. Эту аллею называли тропой богов, ибо в праздники священная барка со статуей Амона шествовала из одного храма в другой. В прошлом веке некоторые памятники были еще покрыты песком, занесенным из пустыни, как будто они лежали под саваном, скрывающим их от солнца. Однако храмовый ансамбль в Карнаке с его воротами, дворами и залами, с бесчисленными колоннами, скульптурами и обелисками, во всем своем великолепии и таинственной роскоши представляет величественнейший памятник Древнего Египта и свидетельствует о древней славе царя всех египетских городов.

    Прекрасный и грандиозный Карнак — главное святилище страны. Это место земного пребывания бога Амона. В 1828 году перед его развалинами стоял молодой французский ученый Жан Франсуа Шампольон, счастливый оттого, что его направили на раскопки к берегам Нила, в Египет. Это было прекраснейшее путешествие в его жизни, и он по достоинству отблагодарил за это Францию, расшифровав впоследствии загадочные иероглифы древних египтян.

    Ученый предчувствовал, что его ждет — ведь уже Гомер в «Илиаде» восхищался стовратными Фивами. Сердце его готово было выскочить из груди, когда он увидел лежащий перед ним город. Пилоны (гигантские ворота) приветствовали его; колоннады и залы с колоннами поражали прекрасными рельефами, статуями царей, стенной живописью, изображающей сцены из жизни фараонов, жертвоприношения и войны. Разрушенные храмы и молельни. Это было нечто неописуемое, но ученый все равно записал в своем дневнике: «Я наконец попал в Карнак, я увидел роскошь, в которой жили фараоны. Все, что могли выдумать и создать люди в гигантских размерах. Словно это были не люди, а гиганты ростом в сто футов».

    Когда Шампольон прошел через огромные ворота (почти 44 метра высотой и 113 метров шириной), чьи гигантские каменные блоки 15-метровой толщины защищали святилище, он очутился в огромнейшем дворе одного из величайших храмов Древнего Египта. Самый большой храм Карнака был посвящен Амону, богу ветров и воздуха. Его изображали в короне из двух высоких перьев, а священным животным бога Амона был овен. Поначалу Амон был зависимым местным божеством, но фараоны Нового царства превратили его в общенационального бога. С XVI века Амон стал идентифицироваться с богом Солнца — Ра. В начале периода Нового царства небольшой храм Амона был увеличен фараоном Тутмосом I, а его преемники расширили храм еще больше.

    В центре двора и по сторонам расположились колоннады, повсюду валялись отколовшиеся куски статуй. И хотя Шампольон увидел горы развалин, он сразу почувствовал то величие, которое заключалось в этих сооружениях. Второй пилон привел его к Большому гипостильному залу, который занимает площадь в 5000 квадратных метров и сегодня стоит под открытым небом. На этой огромной площади возвышался целый лес исполинских колонн из песчаника. Рядами, по шестнадцать колонн в каждом, стояли перед ним 134 колонны, и каждая из них вызывала немое изумление. В середине поднимались 12 «папирусных колонн» высотой в 21 метр, каждая более 10 метров в окружности. Остальные 122 колонны были высотой 13 метров и около 9 метров в окружности. Форма и расположение колонн создают такую игру света и тени, что до сих пор Карнак считается непревзойденным архитектурным шедевром.

    В центре гипостильного зала высится гигантская статуя Рамзеса, и рядом с ним хрупкая голубоглазая женщина — его любимая жена Нефертити. «Я поставил ее слева, где мое сердце, ибо я люблю ее».

    Стволы колонн и стены зала были покрыты рельефами. Высеченные в камне, а затем раскрашенные яркими красками, очертания изображенных фигур слегка возвышались над фоном. Центральный рельеф представлял собой колоссальное изображение фараона. Бешено скачущие кони несли его колесницу, а он целился из лука в убегающих врагов. Их крошечные фигурки казались жалкими перед гигантом-победителем.

    В ослепительных солнечных лучах сверкали краски бронзово-загорелого тела фараона, белоснежной одежды, разноцветных ожерелий, браслетов и голубого металла оружия. На стенах и обелисках начертаны гимны богам, рассказы о битвах, имена фараонов в царских картушах. Среди них имя единственной в истории женщины-фараона Хатшепсут. «Вы, которые через века увидите эти памятники, удивитесь! Чтобы позолотить их, я выдала столько золота, словно это были мешки с зерном».

    За воротами находился огромный двор, в котором, словно в зарослях папирусов на берегу Нила, человека обступали связанные пучками стебли с цветами и нераскрывшимися бутонами. Действительно ли один из строителей храма решил использовать для колонн формы растений, увиденные в природе? Кто знает. Но хрупкие стебли и нежные тонкие лепестки цветов, увеличившись в тысячи раз, превратились в капители колонн. Сами колонны символизируют пальмы, которые (по египетской мифологии) росли на Острове Творения, с которого начинался мир. Эти колонны поддерживали крышу, которая когда-то покрывала гипостильный зал на высоте 24 метров.

    Одиноко и задумчиво стоял Шампольон среди гигантских сооружений, среди молчаливой красоты далекого прошлого. А ведь он еще не знал про папирус Гарриса, где было сказано, что в священном Карнаке стояло когда-то 86 000 статуй.

    Шампольон и так уже был потрясен открывшимся перед ним величием.

    Воздвигнутый Рамзесом храм затмил все, что было построено на планете до него. Он строился очень много лет. Один зодчий умер, и его место занял другой. Десятки тысяч рабов погибали на изнурительных работах, но их никто не считал. На место умерших пригоняли новых, а храм все строился и рос, утверждая несравненное могущество фараона и всесильных богов.

    Один из рельефов главного зала изображает фараона, который приводит пленников и подносит трофеи какому-то другому царю, фигура которого также велика, как и фигура самого фараона. Только на короне того сияет большой диск, а в руках — что-то вроде креста с рукояткой в виде петли. Это и есть тот, в честь кого построен храм — бог Солнца Амон-Ра. В руках он держит знак жизни, а диск на его короне изображает Солнце.

    В самой глубине, позади колонного зала, хранится статуя бога. Он стоит в скрытом от всех святилище, в священной барке, в которой (как считали египтяне) Солнце совершает свои путь по небу. Во время больших праздников (например, когда верховный жрец объявлял о начале разлива Нила) из ворот Карнака выезжала золотая барка Амона. Она следовала мимо двух обелисков, но сейчас второй обелиск находится не в Карнаке. Он был увезен Наполеоном и теперь украшает площадь Согласия в Париже.

    Путь бога Амона лежал в Луксор. Впереди в колеснице, запряженной пятеркой лошадей, выезжал фараон, богу подобный. На его плечах накидка из шкуры гепарда, в руках золотой жезл и плеть. За ним под барабанную дробь и свист дудок следовали все прочие — писцы, придворные, судьи. Красочную процессию замыкали лучники и стража.

    У ворот Луксорского храма их встречали бритоголовые жрецы и препровождали к жертвеннику, где курились благовония и лежала уже заколотая туша быка. Фараон просил у бога благословения. Жрецы повторяли его слова, а тысячеголосая толпа за стенами храма жадно ловила каждый звук, подхватывая молитву.

    Затем фараон следовал в святилище, где хранилась статуя бога Нила, и припадал губами к ее стопам. И только потом выходил со свитой к народу. Все вставали лицом к реке и пели ей хвалу. Жрецы опускали в воду длинный папирусный свиток, и его уносило течением. Толпа ликовала: люди на берегу и в лодках размахивали пальмовыми ветвями и горящими факелами.

    Так рассказали древние хроники.

    Но даже и в праздничные дни бога Амона не могут увидеть глаза непосвященного — золотая священная барка скрывает его от их взглядов А в остальное время жрецы прячут бога в громадном, таинственном и недоступном храме.

    13. Храм в Баальбеке

    Многие ученые (например, физик М. Агрест) считают, что на Земле сохранились остатки древних сооружений, которые поражают своими масштабами, особенностью конструкции и другими «загадочными» деталями. К их числу относят кромлехи Стоунхенджа, загадочные трилитоны Баальбекской террасы, которые представляют собой гигантские, грубо обработанные глыбы. Каменные платформы Баальбека имеют длину до 20 метров и весят около 1000 тонн. Эти глыбы привезены из каменоломни и подняты на высоту до 7 метров — задача, которую трудно разрешить даже с помощью мощных средств современной техники. В самой каменоломне остался огромный отесанный, но еще не отделенный от скалы монолит. Его длина — 21 метр, ширина — почти 5 метров, высота — 4,2 метра. Потребовались бы объединенные усилия 40 000 человек, чтобы сдвинуть такую глыбу с места. До сих пор остаются нерешенными такие вопросы, как: кем, когда и для каких целей были высечены эти громадные плиты, положенные в основание Баальбека? Но сначала был Гелиополис — небольшой, но богатый семитский город, названный так селевкидами в честь бога Солнца. А раньше город назывался Баал Бек — Город Ваала, который был центром финикийской религии. Мужчины в этом городе славились своим красноречием, а женщины — красотой. Здесь жили самые лучшие флейтисты мира и стояли прекрасные храмы, посвященные Солнцу.

    С горного перевала видна широкая долина, по другую сторону которой располагаются рыжие и фиолетовые склоны Антиливанской гряды, на вершинах которой по полгода лежит снег Южная часть долины — заросшее тростником озеро, к северу местность повышается, и там среди речек, стекающих к озеру, стоит Баал Бек Главный храм города, построенный в незапамятные времена, был посвящен арамейскому богу молнии и грома Хададу, который властен был послать дождь на поля, чтобы зрел урожай. И властен был послать ливень, чтобы этот урожай уничтожить. Голова бога была увенчана лучами. Во времена селевкидов Хадад отождествлялся с богом Солнца, и поэтому храм Хадада стал храмом Юпитера Гелиополитануса. Его перестроили и расширили, число паломников росло, и получивший известность храм дал новое название городу — Гелиополис.

    При императоре Каракалле в полную силу развернулось строительство храма, который еще Антоний Пий решил возвести на месте старого храма Юпитера. Храм Солнца (и вообще весь акрополь, перестроенный императором) приводил в восхищение путешественников и пилигримов. Ничто не могло сравниться с этим акрополем в самой столице, да и во всей Римской империи. Через много лет, когда Баальбеком завладели арабы и превратили акрополь в крепость, они были уверены, что построил его великий царь Соломон Ведь никто, кроме него, не обладал властью над джиннами, а кроме джиннов, никто бы не мог построить такой храм.

    Строительство акрополя затянулось, а императоры, правившие империей в период ее заката, не хотели вкладывать огромные деньги в создание храма. Однако храм уже настолько был близок к своему завершению, что при Каракалле смог функционировать. Тогда, правда, мало кто догадывался, что первоначальные планы архитекторов не были осуществлены и храм был сооружен в менее пышных масштабах, чем задумывалось.

    Громадная лестница, на которой мог бы разместиться целый легион, вела к колоннаде главного входа в акрополь. Арка входа, украшенная скульптурами, была высотой в 15 метров и шириной в 10 метров. Пройдя под ней, посетитель попадал в шестиугольный двор, тоже окруженный колоннадой. За ним находился главный двор акрополя, который занимал площадь больше гектара.

    Посреди этого двора возвышался громадный алтарь.

    Колонны, окружавшие площадь, ценились чуть ли не на вес золота. Эти порфировые колонны были вырублены в каменоломнях Египта, неподалеку от Красного моря. Их обработали и отшлифовали в Египте, потом приволокли к Нилу, погрузили на корабли и отвезли в Бейрут. А оттуда уже волоком через горы доставили в Гелиополис.

    Такие же колонны найдены в Риме и даже в Пальмире. По сравнению с колоннами самого храма Юпитера они могут показаться и небольшими, но все-таки вес их достигает нескольких тонн.

    Храм стоял на громадной платформе, которая в свою очередь располагалась на плитах Длина каждой плиты — 20 метров, высота — почти 5 метров, ширина — больше 4 метров. Вырубить и доставить к месту такую плиту было нелегко, но строители делали это не ради легенд о джиннах царя Соломона или неземных пришельцах. Под храмом располагались обширные подвалы, и плиты служили им перекрытиями, а главное — район Гелиополиса подвержен частым землетрясениям, поэтому и было решено соорудить основание храма как можно большим.

    Но работа оказалась не под силу даже лучшим строителям Римской империи. Только три плиты были полностью сделаны и уложены в основание храма. Они и получили впоследствии название «трилитонов». Каждая из них весит почти тысячу тонн, в каждой достаточно камня, чтобы соорудить здание длиной 20 метров, высотой — 15, со стенами в полметра толщиной.

    В основании храма должна была лежать четвертая плита, но ее место занято несколькими плитами меньшего размера. А сама она так и осталась в каменоломне неподалеку от Баальбека. Плита настолько велика, что человек, взобравшийся на нее, кажется муравьем на чемодане. На ней заметны многочисленные следы зубил, которыми каменотесы обтесывали ее бока, так что вопрос об инопланетных пришельцах отпадает. Но некоторые современные исследователи продолжают считать строителей этого невероятного сооружения фанатиками, самоистязателями. Казалось бы, можно было без особых усилий положить несколько десятков камней, но баальбекские строители водружали один — огромный, хотя это требовало неимоверных физических усилий.

    Изучив четвертую плиту, ученые смогли восстановить не только процесс их изготовления, но и метод их транспортировки к храму, требовавший длительного труда тысяч рабов. На платформе, образованной плитами-гигантами и их меньшими сестрами, стоит храм Юпитера. К нему ведет лестница в три пролета, и каждый пролет вытесан в виде гигантских трехгранных призм по 11–13 ступенек в каждой части. А вес каждой такой части около 400 тонн. Храм обнесен колоннами, диаметр которых около 3 метров.

    По высоте они выше 6-этажного дома. Каждая из колонн состоит из трех частей и весит не намного меньше плит, причем каждая увенчана пышной капителью, держащей многотонный фриз и карниз. Колонны так прекрасны, что один французский писатель сказал о них: «Если бы их не было, то было бы меньше красоты в мире и меньше поэзии под небом Ливана»! Внутри храма стояла золотая статуя бога. Античные авторы писали, что был он безбород, юн, одет в тунику колесничего, в правой руке держал бич грома, в левой — молнию и сноп пшеницы. В дни ежегодных празднеств статую выносили на руках самые знатные жители Гелиополиса, которые долго готовились к этому дню — обривались наголо, блюли пост и воздержание. В сокровищнице храма были спрятаны священные черные камни, подвалы храма были заполнены золотом и драгоценностями. Слева от храма Юпитера и чуть пониже его стоял другой знаменитый храм акрополя — храм Венеры, который почему-то вплоть до наших дней носит имя Бахуса. Так он называется в исторических трудах и записках путешественников. По сравнению с храмом Юпитера он казался небольшим, но это совсем не значит, что он и на самом деле был маленьким. Сохранившаяся дверь в 15 метров высотой уже говорит о его размерах. Фриз храма был облицован каменными панелями, украшенными барельефами с изображениями Марса, Бахуса в короне из виноградных листьев, Меркурия, Плутона и Венеры, прижимающей к груди разбаловавшегося Купидона.

    В христианские времена император Феодосии I в IV веке приказал возвести собор на месте алтаря, как раз посреди центральной площади акрополя. Но собор строился в спешке, подешевле и попроще и поэтому разрушился через несколько десятилей, почти не оставив следа. Враждебные силы природы тоже как будто поджидали момента ослабления Гелиополиса. Несколько землетрясений одно за другим налетели на город, и каждое приносило многочисленные разрушения. Но храм Юпитера держался.

    Когда после византийцев пришли арабы, они с новой силой начали перестраивать акрополь. К тому времени простоявшие уже более 500 лет здания потеряли былую прочность: упало несколько великолепных колонн храма Юпитера, их капители откатились далеко по двору акрополя. Землятрясение уничтожило большую часть стены акрополя и вход в него.

    Арабы превратили акрополь в крепость, а из отвалившихся плит и колонн соорудили новые стены и бастионы, среди развалин была построена мечеть. Но колоннам Юпитера еще раз довелось увидеть смену богов. Крестоносцы захватили крепость и некоторое время оборонялись в ней от дамасской армии. Они успели разорить мечеть и на скорую руку восстановить власть христианского бога. Через несколько недель они отступили, и в мечеть вернулись муллы.

    В первые годы нашего века Гелиополисом заинтересовался сам кайзер Германии.

    Немецкие археологи начали проводить планомерные раскопки города, расчистили маленький круглый храм Фортуны, который почти не пострадал от времени.

    Но никакие бурные перипетии не смогли полностью стереть с лица земли Баальбек и акрополь. Римские и ливанские зодчие строили так основательно и серьезно, что в Баальбеке больше всего сохранилось именно от римской эпохи. Шесть колоссальных колонн, лестница и платформа храма Юпитера и сегодня потрясают каждого, кто побывает в Баальбеке. Желтоватый теплый камень загорается, когда заходит солнце, и колонны, видимые за много километров, кажутся триумфальной аркой.

    14. Лабиринт на Крите

    Лабиринт на Крите Мифы и легенды приносят из глубины веков образы прекрасных и смелых сооружений.

    В своих золотых чертогах пируют на Олимпе бессмертные боги, в пучине моря стоит дивный дворец Посейдона. Как оказалось, многие легенды воссоздают вполне реальные сооружения, хотя некоторые из них до сих пор остаются архитектурной загадкой.

    Величайшим архитектором и изобретателем древности был Дедал. Ему приписывают множество необыкновенных изобретений' топор, бурав, клей, роботы, планеры и т. д.

    Он высекал из белого мрамора такие дивные статуи, что казалось, будто они смотрят и двигаются. И был у него племянник и ученик Тал, который с ранней юности всех поражал своим талантом и изобретательностью Гениальный Дедал видел в нем соперника и однажды столкнул юношу со скалы. Ареопаг приговорил Дедала за это преступление к смерти, но тому удалось бежать на остров Крит к царю Миносу. На этом острове Дедал построил царю дворец, но Минос не разрешил ему покинуть остров, чтобы он нигде в другом месте не построил подобного чуда. Дедал сделал себе и сыну Икару крылья из птичьх перьев, скрепил их воском, и они улетели.

    Икар не послушал отца, поднялся слишком близко к солнцу — воск растаял, и Икар упал в море. А Дедал благополучно приземлился в Сицилии.

    Миф рассказывает, что в этом лабиринте царь Минос скрывал тайну своей неверной жены Пасифаи, которая, воспылав страстью к священному белому быку, родила чудовище Минотавра — получеловека-полубыка. Дедал выстроил Лабиринт с такими запутанными ходами, что никто не мог найти из него выход.

    Каждые семь лет афиняне должны были присылать в жертву Минотавру семь юношей и семь девушек. Так было уже дважды, но в третий раз Тесей, сын Эгея, вызвался добровольно отправиться в Лабиринт, чтобы сразиться с чудовищем. Он победил Минотавра, а дорогу назад нашел благодаря прикрепленной у входа нити, которую дала ему Ариадна, дочь Миноса.

    Так рассказывает древний греческий миф. Но был ли Лабиринт на самом деле? Многие исследователи считают его тоже чудом света, хотя в те времена, когда греки начали писать свою историю, Лабиринт уже давно перестал существовать. Тогда каким же было это сооружение, если память о нем жива, а никаких исторических документов нет?

    Сегодня мы знаем об этом благодаря английскому археологу А. Эвансу, прибывшему сюда в поисках загадочного иероглифического письма, которое он увидел в Оксфордском музее на печатях, происходивших якобы из Спарты или с Крита. Эванс думал здесь задержаться на неделю, но во время прогулки по городу Гераклиону его внимание привлек холм Кефал, который показался ему сугробом над старым городом.

    И Эванс начал раскопки. Он вел их почти 30 лет и раскопал не город, а дворец, но равный по площади целому городу — Кносский лабиринт. Это целые комплексы построек, которые группируются вокруг большого внутреннего двора. Расположены они причудливо на разных уровнях, соединяются между собой лестницами и коридорами, некоторые из которых уходят глубоко под землю. Одни помещения дворца освещались ярче, другие были погружены в полумрак, неравномерность освещения создавала эффект особой таинственности.

    Вместе с Лабиринтом Эванс открыл великую древнюю культуру, ставшую, вероятнее всего, жертвой природных сил, — возможно, извержения вулкана на острове Санторин.

    Эванс и его помощники старательно расчистили настенные росписи Кносского дворца.

    Но изучение их привело к новым вопросам: откуда, например, взялись изображения элегантных дам в изысканных туалетах, с замысловатыми прическами, накрашенными губами и кокетливыми улыбками? Исследователи назвали их «парижанками», «дамами в голубом», «придворными дамами». Такие названия им очень подходят, хотя на самом деле они были, наверное, жрицами, заклинательницами змей или даже богинями. У них тончайшие талии, голубые или гранатовые платья с пышными кринолинами, открытые корсажи, затейливые прически, перевитые жемчугом. Холеные обнаженные руки, тонкие носы с горбинкой и маленькие ротики с застывшей полуулыбкой.

    Почему критские юноши прогуливались по «французским» паркам с фонтанами и клумбами, засаженными шафраном и лилиями, вместо того чтобы заниматься охотой?

    Почему ни один художник не изобразил войну, битву или какое-либо другое военное сражение? На одной из росписей критские «артисты», вступая в бой с быками, делали стойку, держась за их рога, и кувыркались над спинами бегущих быков. Что это — спорт или культовые обряды? Эванс попробовал разобраться в технике этих игр, но испанские тореадоры сказали ему, что схватить на бегу быка за рога и перевернуться через его спину при зигзагообразном беге быка выше человеческих возможностей. А для жителей Крита это было любимой игрой.

    Откуда взялись богатые орнаменты на критских вазах и фризах дворцов и как эти карминные, лазурные, смарагдовые и коричневые краски не выцвели до сих пор?

    Каким образом правители Крита научились строить в своих дворцах ванны, проводить канализацию, систему вентиляции и регулировать подачу теплого и холодного воздуха, поддерживая постоянную температуру? Как критские архитекторы пришли к мысли, что для страховки зданий от землетрясений нужно возводить эластичные стены, чередуя камень с деревянными вкладышами?

    После долгих лет раскопок и кропотливой реконструкции археологи сумели восстановить образ стройного архитектурного ансамбля. Вокруг просторного вымощенного камнем двора размером 50x50 метров были выстроены самые разнообразные сооружения.

    Этажи дворца опирались на колонны и соединялись между собой монументальными лестницами. Сотни залов и комнат предназначались для торжественных приемов, служили покоями для царя и царицы, сановников и придворных дам, слуг и невольников. Здесь же располагались и просторные мастерские царских ремесленников.

    Во дворце было множество переходов, потайных ходов, лестниц, коридоров, наземных и подземных сооружений. Кажущийся беспорядок в расположении помещений ученые объясняют сооружением новых дворцов над фундаментами прежних, которые были разрушены землетрясениями, а также пожаром 1380 года до н. э. Свежий воздух и солнечные лучи проникали во все помещения через специальные окна верхнего света, отверстия в сводах и двери.

    В «тронном» зале Кносского дворца на стенах изображены грифоны — мифические существа с львиным туловищем, орлиными крыльями и головой орла. Они окружены цветущими лилиями и совсем не кажутся страшными, скорее они похожи на беспечных обитателей райского сада, на ручных декоративных существ. У них длинная лебединая шея, львиный хвост поднят кверху и оканчивается завитком. С таким грифоном можно играть и резвиться на лугу.

    Сказания о чудовищном быке возникли, видимо, не случайно. Стены Кносского дворца покрыты многочисленными фресками, которые хорошо сохранились. На них, а также на каменных и золотых сосудах, постоянно встречаются изображения быка: иногда мирно пасущегося, иногда разъяренного, летящего галопом, с которым не то играют, не то сражаются критские тореадоры. Культ быка был распространен на острове, но трудно сказать, какая там была религия. Среди критских (а также микенских) построек не обнаружено ничего, хотя бы отдаленно напоминающего храм. Вполне вероятно, что на Крите не было такой строгой, все себе подчиняющей религии, как в Древнем Египте.

    Здесь чувствуется совсем иное отношение к миру, не скованное никакими канонами.

    Среди рисунков во многих помещениях дворца часто встречаются изображения двустороннего топорика. Это символический знак, связанный с религиозным культом критских жителей. Такие же топорики были найдены среди сталактитов и сталагмитов в одной из пещер, где, по преданию, родился Зевс. Двойная секира с острием по-гречески называется «лабрис». Ученые предполагают, что именно отсюда происходит слово «лабиринт», которым первоначально называли «дом двойного топора» — дворец царя Ми носа.

    Жители Крита оставили после себя и письменные памятники. Но каково происхождение критской культуры? К какой семье народов относились критяне? Пока удалось прочитать только вторую, более молодую письменность («линейное письмо Б»). Это случилось в 1952 году, и самое удивительное, что сделал это открытие (после напрасных стараний многих выдающихся ученых) 30-летний английский архитектор Майкл Вентрис, который занимался дешифровкой критского письма как любитель.

    Но до сих пор не удалось никому прочитать ни одного знака из более раннего критского письма («линейного письма А»). Не расшифрованы и еще более древние критские иероглифы, с ними не могут справиться даже компьютеры. Ученые ничего определенного не могут сказать и о том, на какой основе выросла культура древнего Крита, его искусство и изумительная архитектура, его политическое устройство, жизнерадостное мировоззрение, его религия, которая не знала храмов.

    15. Абу-Симбел

    Абу-Симбел Храм Рамзеса II только по случайности не был отнесен к официальным чудесам света. Высеченный в скале недалеко от нубийского селения, он был засыпан песками Сахары через несколько веков после сооружения.

    В 1813 году швейцарский ученый И.Л. Буркхардт знакомился с пещерным храмом Хатор, построенным в честь древнеегипетской богини любви, танцев и застольных пиршеств.

    Во время исследований были обнаружены видневшиеся из песка три головных убора каких-то гигантских фигур. В Каире Буркхардт сообщил о своем открытии, и по его следам сразу же отправилось несколько экспедиций. Но местные шейхи были категорически «против» намерений чужеземцев обследовать сооружения, и рабочую силу расчистки песка на месте найти было невозможно.

    На следующий год в этих краях появился известный итальянский авантюрист и искатель кладов Д.Б. Бельцони. Правда, знаменитый археолог Говард Картер, откопавший гробницу Тутанхамона, называл его «одним из самых замечательных деятелей во всей истории египтологии».

    Отпрыск древнего римского рода, родившийся в Падуе в 1788 году и проведший юность в Риме, Бельцони действительно был человеком незаурядным. В «вечном городе» он собирался стать монахом, но армии Наполеона вторглись в Италию, и Бельцони, замешанный какие-то политические интриги против французов (некоторые источники утверждают, что против самого Бонапарта), вынужден бы покинуть родину.

    Какое-то время он выступал в лондонском цирке, потом был представителем Ост-Индской компании в Мокко, позднее перебрался на Мальту, а в 1815 году он оказался в Каире. Бельцони получил разрешение заниматься раскопками для Британского музея, и его экспедиция работала от зари и до зари.

    Много храмов было в Древнем Египте, но храмы времен Рамзеса II были, несомненно, самыми величественными из всех существовавших до них. И так же как пирамиды Древнего царства, они навеки прославили египетское зодчество. Когда Бельцони и его спутники проникли в огромное полузасыпанное помещение, они обнаружили подземный комплекс в монолитной скале. В дневнике Бельцони записывал:

    «Мы вошли в самый обширный и самый красивый склеп в Нубии. Наше удивление возросло еще более, когда выяснилось, что это не только очень большой, но и великолепно разукрашенный храм — с барельефами, росписями и статуями.».

    Бельцони сам простукивал все стены, но лично для себя ценного ничего не нашел: храм давным-давно разграбили до него.

    Через три года новая экспедиция, которая очистила от песка ближайшую к реке статую, обнаружила на постаменте надпись на греческом языке (VI век до н. э.). По мере освобождения храма от песка появлялись новые надписи — сведения о времени постройки храма и строителях. Всего были найдены останки четырех статуй. Место для храма древние архитекторы выбрали очень удачно. Сооружение было воздвигнуто на восточной оконечности мощного скального выступа и было ориентировано так, чтобы в день рождения фараона (и в день его восшествия на престол) первый луч утреннего солнца падал на урей короны, венчавшей статую правителя. Памятник высечен в скале, но поражает своими безупречными формами и пропорциями.

    У входа в Большой храм Абу-Симбела восседают на троне четыре изваяния фараона — по два с каждой стороны. Они размешены на фасаде шириной более 60 метров. Каждая статуя высотой 20 метров, вес каждой — 1200 тонн. Все четыре повторены без единой ошибки, их соответствие друг другу вызывает немое изумление. А ведь расстояние от одного уха статуи до другого — более четырех метров. Некогда каждый день на заре один из каменных гигантов издавал своеобразные звуки.

    Некоторые античные авторы описывали их как утреннее пение, другие — как рыдание.

    В поэтических легендах колоссы — это изображение древнегреческого героя Мемнона, убитого в Троянской войне. Согласно легенде, мать героя — богиня утренней зари Аврора — каждое утро оплакивает гибель своего сына.

    Причина такого «пения» долгое время оставалась неясной. Греческий географ Страбон, посетивший Египет в свите римского префекта Элия Галла, услыхав «пение» статуи, усомнился в том, что это она издавала подобные звуки. Он даже заподозрил обман.

    Но все-таки тайну «озвученной» статуи удалось раскрыть. Стонущие звуки возникали потому, что после холодной ночи с быстрым в Египте восходом солнца резко повышается температура, в результате чего внезапно расширяются треснувшие камни.

    От этого возникают звуки, напоминающие звуки свирели. Подобное «пение» камней неоднократно наблюдали и в других храмах Древнего Египта. В III веке при императоре Септилиане Севере статуя была исправлена и навсегда умолкла.

    У ног этих совершенно одинаковых колоссов — скульптуры членов многочисленной семьи фараона, у которого было 111 сыновей и 67 дочерей.

    В Большом зале перед посетителями предстают 10-метровые статуи, стоящие в два ряда — лицом к лицу. Их восемь. Статуи прислонены к колоннам и повторяют тот же облик фараона, что и наружные колоссы.

    Они так схожи, что остается только поражаться мастерству древних ваятелей, сооружавших этих гигантов 3000 лет назад при свете примитивных факелов и лампад.

    Стены Большого зала (а он очень высок) покрыты рельефами и текстами, восхваляющими фараона. В боковых камерах-кладовых сохранились каменные скамьи-ларцы для различной утвари, в залах перед кладовыми — жертвенные столы.

    В святилище слева направо восседают четыре скульптуры: это бог Птах (покровитель искусства и ремесел), бог Амон (главный и могущественнейший из богов и бог ветра), Ра (бог восходящего солнца) и сам Рамзес II (на правах бога). Сюда два раза в году в определенные дни (20 октября — в день рождения фараона и 20 февраля — в день его восшествия на престол) проникал луч солнца и освещал лицо фараона. Тогда вспыхивали глаза фараона, инкрустированные рубинами. Луч солнца выхватывал из полутьмы еще две статуи — богов Амона и Ра. А вот бог Птах — бог потустороннего мира — оставался в тени. «Оптическое чудо» поражало не только современников Рамзеса II, но высоко ценится и искушенными иллюзионистами нашего времени.

    Дважды в год Рамзес «показывался» народу в храме. Это происходило после торжественного ночного богослужения в таинственном зале, где редкие светильники освещали колонны, скульптуры и неподвижные фигуры жрецов в белых одеждах.

    Когда коленопреклоненные люди были уже взвинчены религиозными песнопениями и напряженным ожиданием чуда, в точно определенный момент церемонии верховный жрец произносил священные слова, заклиная солнце явиться во тьме. И тут же косой луч солнца прорезал полутьму зала, ярко высвечивая в глубине святилища фигуру солнечного бога — Рамзеса II. Это был гениальный инженерный расчет древних строителей.

    Потолок святилища украшен орнаментом — пылающие диски солнца с двумя смертоносными кобрами. Это символ неотвратимой кары фараона для всех провинившихся. Ниже — перья из крыльев богини Маат (богини правды и порядка), они означают, что кара фараона заслуженна.

    Все олицетворяет силу и мощь бывшей империи фараона, который покорил 11 царств. Рамзес II правил страной до глубокой старости, умер в 89 лет, вел долгие войны на юге Египта — в Эфиопии, Нубии и других районах своего обширного царства, где непрерывно вспыхивали волнения против его деспотизма. Особенно часто тревожила фараона Нубия, не желавшая подчиняться египтянам, почти ежегодно туда посылались войска для усмирения.

    Возвращаясь после походов с трофеями и рабами, эти войска обычно останавливались в пещерном храме Хатор, где воины молились могущественной богине, их хранительнице и попечительнице лучших человеческих качеств. И тогда у фараона возникла мысль использовать этот храм для возвеличивания своей супруги Нефертити, старшей и любимой жены.

    О ее красоте ходили легенды, и, конечно, это обстоятельство способствовало укреплению авторитета и самого фараона. Если он сам объявил себя при жизни богом, то почему его жена не могла стать богиней? Ведь ее почитали даже за пределами царства.

    Храм богини Хатор подвергли реконструкции, чтобы превратить его в храм Нефертити. Старые изображения срубили, а вместо них возникли нежные силуэты и прекрасные изваяния «божественной» Нефертити.

    Фасад храма оформлен шестью глубокими нишами, над которыми нависает мощный козырек. В простенках ниш на камне высечены хвалебные тексты. Из ниш по обе стороны от центрального входа выступают шесть фигур богов. Их размеры огромны, а сами они величественны: два божества женские — богиня Хатор и богиня Исида (богиня небес и земли), четыре мужские — бог Птах, бог Амон-Ра, «бог» Рамзес II в качестве фараона Верхнего Египта и «бог» Рамзес II как фараон обоих Египтов — Верхнего и Нижнего. Женские богини имеют облик Нефертити, боги мужские — облик Рамзеса II. Динамизм фигур просто потрясает: кажется, что вот-вот боги выйдут из скалы..

    Сам фараон изображен благородным, сильным и стройным, несмотря на то, что в те годы ему было за 80. Изображениям Нефертити придано неуловимо ласковое выражение.

    Когда начали строить Асуанскую плотину, было известно, что озеро Насер разольется в стороны от главного русла на 11 километров, глубина в некоторых местах будет до 100 метров. Оно затопит многие населенные пункты, а также ряд памятников Верхнего Египта и Нубии.

    Деревни и поселки вместе с жителями переселили в безопасные места. А памятники?

    На спасение храмов Абу-Симбела у египетского правительства не хватало денег, и оно обратилось за помощью к мировому сообществу. На этот призыв откликнулось более 50 стран. Французы предложили вокруг храмов соорудить песчаную дамбу, но уверенности, что через нее не просочится вода, не было.

    Итальянцы предложили вырезать из скалы оба храма и поднять их домкратами, но нужны были механизмы, способные поднять груз весом от 30 до 60 тысяч тонн. Из Польши и Англии поступило предложение: храмы оставить под водой, но покрыть их железобетонными колпаками или прозрачной пленкой.

    Все проекты были заманчивы, но дорогостоящи. В итоге приняли план шведов: распилить храмы на блоки, перенести на безопасное место и снова собрать. В работах, которые начались в 1964 году и продолжались 4 года, участвовали египетские специалисты и эксперты ЮНЕСКО. Статуи и другие детали храма разрезали на куски, тщательно нумеровали, покрывали специальным составом и по подвесной дороге или трайлерами перевозили на заранее подготовленную площадку. Пилили днем и ночью, а чтобы фигуры, сделанные из песчаника, не рассыпались, вводили препараты для мгновенного отвердения. Над Нилом соорудили искусственный холм (диаметром — 58 метров, высотой — 30 метров), внутри него; разместили все помещения Большого храма. Место разрезов заделали так, что придраться было просто не к чему. Рядом насыпали гору поменьше и перенесли туда покои прекрасной Нефертити.

    Общая площадь нового комплекса составляет два квадратных километра. Все, до последней мелочи, было водружено на место. Надежность нового сооружения не вызывает никаких сомнений.

    Солнечные лучи продолжают освещать статую фараона, которая по-прежнему находится в глубине храма, но теперь они проникают сюда с 3 по 27 октября и, конечно, в феврале.

    16. Храм Соломона

    Хотя Первый Иерусалимский Храм был построен царем Соломоном, но приготовления к его постройке были начаты еще в предшествующее царствование. Царь Давид приобрел место для храма, сделал обширные заготовления строительного материала, составил план храма, скопил денежные средства.

    Иерусалим того времени был гораздо меньше нынешнего, из четырех его холмов был заселен только один — гора Сион. После занятия города Давид обнес его стеною. К Сиону с восточной стороны примыкала довольно высокая гора Мориа. Она была занята полем одного местного жителя, иевусея Орны. Среди поля, на верхнем хребте горы, было устроено гумно. Царь Давид купил эту гору у Орны за 50 сиклей серебра (по другим источникам, за 600 сиклей золота). Вполне возможно, гора покупалась по частям: сначала небольшая часть ее за 50 сиклей серебра, а потом и другие прилегающие к ней участки — всего на 600 сиклей золота.

    После приобретения места Давид немедленно освятил его созданием жертвенника. По преданию, это было то самое место, на котором Авраам готовился принести в жертву своего сына Исаака.

    Заготовленный царем Давидом строительный материал для храма — это золото, серебро (хотя оно в отделке Храма Соломона не упоминается), медь, драгоценные камни, железо, кедровые балки, мрамор, камень. Иерусалимский Храм был единственным для всего израильского царства и поэтому требовал всевозможного великолепия.

    Давид выполнил план Храма в общем и частностях, переданных им наследникам в торжественном завещании и с настойчивым требованием исполнить его.

    Несмотря на множество заготовленного Давидом строительного материала, его было недостаточно даже для начала работ, особенно мало было камней и строевого дерева. Поэтому царь Соломон, приступая к постройке Храма, заключил соглашение с тирским царем Хирамом, по которому тот обязывался — снабжать Соломона кедровым и кипарисовым деревом, тесаными готовыми камнями с ливанских гор; вырубку строевого леса и обработку камней предоставлять людям, присланным Соломоном, но для руководства поставить над ними еще и финикийских мастеров, как более опытных в деле, деревянные брусья доставлять с Ливана морем на плотах до Яффы, ближайшей к Иерусалиму пристани. Со своей стороны Соломон должен был поставлять в Тир пшеницу, вино, масло. Есть свидетельство, что подобный договор царь Соломон заключил и с египетским царем.

    На месте строительства Храма не было слышно ни топора, ни молота, ни другого железного орудия: работы по отделке дерева и камня производились в Ливане, литейные работы исполнялись в иорданской долине.

    Прежде чем приступить к постройке Храма, требовалось найти для него соответствующее плану место. В первоначальном виде хребет горы Мориа был очень обрывистым, на нем едва могли разместиться корпус храма и жертвенник. Для дворов, которые должны были со всех сторон окружать Храм, места не было совсем.

    Кроме того, по своему первоначальному направлению хребет горы. Шел по диагонали — не прямо с севера на юг, а с северо-запада на юго-восток. А Храм и его дворы должны были быть четко ориентированы (подобно скинии) в правильном отношении к четырем сторонам света. Поэтому при подготовке к строительству Храма требовалось: а) расширить верхнюю часть горы до размеров, предусмотренных планом Храма, б) изменить или выровнять направление кряжа так, чтобы приготовленная для Храма площадь была, возможно, точнее обращена к четырем сторонам света.

    И царь Соломон придумал мудрый план: построить по восточной стороне горы, начиная от ее подошвы, среди проходящей здесь Кедронской долины, большую и твердую каменную стену в направлении, которое должна была иметь стена двора Храма (то есть прямо с севера на юг), а промежуток между стеной и склоном горы засыпать землей.

    В общем, Храм Соломона был построен по плану, данному для скинии Моисеевой, только в больших размерах и с теми приспособлениями, какие были необходимы в богатом неподвижном святилище. Храм разделялся на Святая Святых, святилище и притвор, но был обширнее и великолепнее скинии Кругом внутреннего отделения Соломонова Храма была устроена большая площадь — отделения для народа (или большой двор). Второй внутренний двор, или двор священников, по размерам вдвое превосходил скинию. Соответственно умывальнику скинии при жертвеннике Храма имелась целая система сосудов омовения: 10 художественно сделанных омывальников на подставках и большой бассейн для воды, по величине своей называвшийся морем Притвор храма представлял собой коридор 20 локтей в длину (по ширине корпуса Храма) и 10 локтей в глубину. Перед ним стояли две большие медные колонны.

    Внутренняя величина Храма была частично удвоенною, частично утроенною величиной скинии.

    Святая Святых и святилище разделялись каменной стеной с дверью из масличного дерева. Стены самого Храма были выложены из массивного тесаного камня, снаружи обложены белым мрамором, но, как и двери скинии, внутри были покрыты деревянной обкладкою, а потом еще обложены листовым золотом. Золотом же были покрыты и двери, и потолок, и кипарисовый пол Храма.

    На стенах скинии были изображены фигуры тех же херувимов, что и на расшитом покрове, который драпировал ее внутренние стены. И на стенах Храма Соломона были изображены херувимы, только прибавился еще орнамент в виде растений. Внешне вид Храма поражал своим величием, массивностью и крепостью, а внутри — богатством и великолепием, не слыханными даже в древнем мире Вся внутренность Храма была выложена деревом — стены и потолок кедром, а пол — кипарисом, так что камня внутри Храма не было видно. Стенные доски были украшены резьбою из вырезанных внутрь (а не выступавших вперед) рельефов, глубоко вырезанные главные сюжетов картин никогда не выдавались выше плоскости стены. На картинах опять же были изображены фигуры херувимов, но к ним прибавились еще изображения пальм, колокинтов (род диких огурцов) и распустившихся цветов. Выбор пальмы объясняется не только тем, что это было самое красивое и полезное дерево — символ красоты, величия и нравственных совершенств. По признанию древних, родиной пальмы была Палестина, откуда она распространилась по всему древнему Востоку. Пальма в иерусалимском Храме была символом торжества Божия в земле обетованной. В скинии же изображений пальмы не было, так как это было святилище пустыни, устроенное еще только на пути в Палестину.

    Деревянные доски, покрывавшие каменные стены (решетки в окнах, потолок, пол, ступени, ведущие в Святая Святых), в свою очередь были покрыты листовым золотом.

    Каждый гвоздь, которым были прибиты золотые листы, тоже был золотой. По золоту еще были расположены разноцветные драгоценные камни для украшения. По своим наружным формам Храм напоминал корабль, расширяющийся к верху, или Ноев ковчег. Возвышавшиеся одна над другой внутренние платформы выходили наружу из нижней основной части стен и тремя выступами. Эти выступы требовали особых подпор, которыми и являлись три ряда колонн с четвертым рядом кедровых пилястров. Таким образом, вдоль трех стен Храма (северной, южной и западной) образовались колоннады (или крытые аллеи) под широкими навесами выступавшей в верхних частях стены.

    Когда Храм был готов, царь Соломон призвал к освящению его всех старейшин и множество народа. При звуке труб и пении духовных песней внесен был Ковчег Завета и поставлен в Святая Святых под осенение двух новых колоссальных херувимов, простиравших свои крылья так, что концы внешних крыльев касались стены, а внутренние крылья склонялись над Ковчегом. Слава Господня в виде облака наполнила Храм, так что священники не могли продолжать богослужение. Тогда Соломон взошел на свое царское место, пал на колени и стал молить Бога, чтобы Он в этом месте принимал молитвы не только израильтян, но и язычников. По окончании этой молитвы сошел с неба огонь и опалил жертвы, приготовленные в Храме.

    Вавилонский царь Навуходоносор захватил Иерусалим, разграбил его, сжег и разрушил до основания Храм Соломона. Тогда же погиб и Ковчег Завета. Весь народ иудейский был отведен в плен (589 год до н. э.), только самые бедные иудеи были оставлены на своей земле для обрабатывания виноградников и полей. В разрушенном Иерусалиме остался пророк Иеремия, который плакал на развалинах города и продолжал учить добру оставшихся жителей.

    Иудеи находились в вавилонском плену 70 лет. Персидский царь Кир, в первый же год своего владычества над Вавилоном, разрешил иудеям возвратиться в свое отечество. Такая продолжительная неволя привела их к осознанию, что только Храмом Иеговы может стоять Иерусалим и все иудейское царство. Это убеждение было настолько твердо в них, что они покинули Вавилон, только заручившись царским разрешением вновь строить Храм в Иерусалиме.

    Сорок две тысячи иудеев отправились в свою землю. Оставшиеся в Вавилоне оказали им помощь золотом, серебром и другим имуществом и сверх того богатыми пожертвованиями на Храм. Царь отдал иудеям священные сосуды, которые были взяты Навуходоносором из Храма Соломона.

    Возвратившись в Иерусалим, иудеи сначала восстановили жертвенник Господу Богу, а на другой год положили основание Храму. Через девятнадцать лет строительство Храма было окончено. Новый Храм был не таким богатым и великолепным, как Храм Соломона, и старцы, помнившие великолепие прежнего Храма, плакали о том, что Второй Храм беднее и меньше прежнего.

    Но в царствование Ирода (37–4 годы до н. э.), который приложил много усилий для его расширения и украшения, Храм достиг особенного расцвета и великолепия. Иосиф Флавий оставил следующее описание Храма: «Храм блистал так ярко, отражая солнечные лучи, что никто не мог смотреть на него. А на расстоянии он выглядел, как сверкающая снегами горная вершина. Террасы Храма состояли из огромных гранитных глыб до 20 метров длиной. Эти каменные блоки были тщательно подогнаны друг к другу с тем, чтобы их не сдвинуло даже землетрясение. Местами они возвышались сплошной стеной до 150 м высоты. Стена заканчивалась двойной колоннадой, которая окружала Храмовый двор для неевреев. От него поднимались лестницы к девяти золотым и серебряным воротам. Они вели во дворы для женщин и мужчин иудеев. Над ними располагался Двор для священников, а еще выше поднимался 50-метровый фасад собственно Храма. Все сооружения были украшены белым мрамором и золотом, и даже шипы на крыше Храма, сделанные специально, чтобы голуби не садились на нее, были золотыми».

    Во время Иудейской войны Иерусалимский храм был вторично разрушен в 70 году новой эры, причем разрушение Второго храма произошло «девятого аба» по еврейскому летоисчислению, в день разрушения Первого храма — через 500 с лишним лет.

    Сегодня о величественном сооружении, бывшем средоточием духовной жизни еврейского народа, напоминает лишь сохранившаяся часть западной стены, окружавшей Храмовую гору Мориа, на вершине которой стоял Иерусалимский храм. Эта часть стены, сложенная из огромных каменных монолитов, имеет длину 156 метров.

    Она называется «Стеной плача» (или «Западной стеной») и является национальной святыней еврейского народа.

    17. Карфаген — город финикийской царицы

    Путь Карфагена, вычерченный в истории, начинается с 814 года до н. э., но ведь и до этого времени кто-то здесь жил и что-то здесь происходило? Берега Средиземного моря, изрезанные тысячами лагун и заливов, заселены были издавна. В каждой из них могли найти приют древние мореплаватели, построить деревушку рыбаки. К ним выходили различные кочевые племена и становились оседлыми. Не пустовало и южное Средиземноморье. Часть примыкающего к нему африканского континента в начале I тысячелетия до н. э. уже была заселена кочевыми племенами — «берберами». Имя этим племенам, по-видимому, дали римляне (по созвучию с «варварами»), сами они называли себя «амазигами» — «свободные люди», «гордые люди».

    Еще за 200–300 лет до возникновения Карфагена эти места облюбовали финикийские мореходы, обосновались здесь и заложили фундаменты городов, часть которых сохранилась и здравствует доныне. Бизерта, Сус, Утика (на земле Туниса), Лептис, Магна (в Ливии), Гиппо Регюме (в Алжире), Ликсус (в Марокко) — все эти более или менее известные поселения основаны именно тогда. Так что начиналось все не с Карфагена, но без него историю этих мест представить уже невозможно.

    А начиналось все очень далеко отсюда — в финикийском городе-государстве Тир, который ныне принадлежит Ливану и называется Сур. Борьба за власть между тамошними правителями привела в 814 году до н. э. к дворцовому перевороту, во время которого царь Сише был убит Пигмалионом, братом его супруги Элиссы. Кровавый скандал в семействе заставил царицу с группой данных ей людей бежать.

    Снарядив несколько галер, она направила их в сторону Утики, одной из финикийских колоний, расположенных на северной оконечности нынешнего Туниса. В те времена Утика и еще несколько поселений, основанных финикийцами в Северной Африке, были перевалочными пунктами на пути в Испанию и в западное Средиземноморье.

    Именно здесь и рассчитывала Элисса найти приют. Корабли пристали к берегу в небольшом живописном заливе, несколько южнее Утики. Беглецов встретил вождь берберских племен, обитавших неподалеку. У коренных жителей не было желания пускать на постоянное поселение целый отряд, прибывший из-за моря. Но на просьбу Элиссы разрешить им обосноваться здесь вождь ответил согласием, правда, оговорив одно условие: территория, которую могут занять пришельцы, должна покрываться; шкурой только одного быка.

    Однако Элисса, ничуть не смутившись, велела своим людям разрезать эту шкуру на тончайшие полосы, затем их разложили на земле в замкнутую линию, кончик к кончику — и в результате получилась довольно большая площадь, которой оказалось достаточно для закладки целого поселения, получившего название Бирса — «Шкура».

    Сами финикийцы назвали его «Картхадашт» — «Новый город», «Новая столица», потом имя трансформировалось в Картах, Картахену, в русском языке оно звучит как «Карфаген» После блестящей операции со шкурой быка Элисса совершила второй шаг, столь же героический. Посватался к ней тогда царь одного из местных племен, дабы укрепить союз с пришлыми финикийцами. Ведь Карфаген быстро рос, стал завоевывать уважение в округе. Но отказалась Элисса от женского счастья, избрала иную участь: во имя утверждения нового города, государства, во имя возвышения народа финикийского, для того чтобы боги освятили Карфаген своим вниманием и укрепили веру в царскую власть, приказала она развести большой костер, ибо боги (как сказала она) велели ей совершить обряд жертвоприношения. И когда разгорелся огромный костер, бросилась в жаркое пламя. Пепел первой царицы — основательницы Карфагена — лег в землю, на которой вскоре выросли стены мощного государства, пережившего столетия расцвета и погибшего, как царица Элисса, в огненной агонии. Финикийцы принесли на эту землю знания, ремесленные традиции, более высокий уровень культуры и быстро утвердились как умелые работники. Вскоре их вожди подчинили своему влиянию и местные племена. Вровень с египтянами они освоили производство стекла, преуспели в ткацком и гончарном деле, выделке кожи, узорной вышивке, изготовлении изделий из бронзы и серебра. Их товары ценились по всему Средиземноморью.

    Хозяйственная жизнь города-государства строилась в основном на торговле, рыбной ловле и сельском хозяйстве. Именно тогда по берегам нынешнего Туниса были посажены оливковые рощи и фруктовые сады, равнины были распаханы. Аграрным познаниям карфагенян дивились даже римляне.

    Уже через двести лет после основания города карфагенская держава становится процветающей и могущественной. Карфагеняне основали фактории на Болеарских островах, захватили Корсику, постепенно начали прибирать к рукам Сардинию. В борьбе против греков, пробравшихся на Корсику, они установили дружественные отношения с этрусками, предшественниками римлян. Карфагенские купцы контролировали торговлю в атлантических водах, начали посылать свои экспедиции и к неведомым землям.

    Трудолюбивые и искусные жители Карфагена строили каменные цистерны для воды, рыли артезианские колодцы, возводили многоэтажные дома, строили запруды, наблюдали за звездами, изобретали всякого рода механизмы, писали книги, выращивали пшеницу, разводили деревья и виноградники.

    Культурное воздействие финикийцев имело огромное значение.

    Их стекло было известно во всем древнем мире, может быть, еще в большей степени, чем венецианское в средние века. Их сказочные пурпурные ткани, секрет изготовления которых тщательно скрывался, ценились необычайно высоко. Они были искуснейшими моряками. Они возводили дворцы и храмы не только у себя дома, но и в Ливане, Египте, Иудее Финикийцы изобрели алфавит, тот самый алфавит из 22 знаков, который послужил основой и для греческого письма, и для латинского, и для письменности многих народов. В том числе и для нашей письменности.

    Вершины своего процветания Карфаген достиг примерно в 300 году до н. э. В те времена значительно уменьшилось влияние их постоянного врага Греции. На востоке дела складывались тоже благополучно для Карфагена. Казалось, было недалеко и до полной победы над Сицилией, но к тому времени в сильную средиземноморскую державу превратился Рим. Известно, чем кончилось соперничество Карфагена и Рима. Фанатичный враг знаменитого города Марк Порций Катон повторял в конце каждого своего выступления в римском Сенате. «А все-таки я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен». Сам Катон побывал в Карфагене в составе римского посольства во II веке до н э. Перед ним предстал шумный, процветающий город. Здесь заключались крупные торговые сделки, в сундуках менял оседали монеты различных государств, рудники исправно поставляли серебро, медь и свинец, со стапелей сходили суда.

    Побывал Катон и в провинции, где увидел тучные нивы, пышные виноградники, сады и оливковые рощи. Имения карфагенской аристократии ни в чем не уступали римским, а порой и превосходили их по роскоши и великолепию убранства Сенатор возвращался домой в самом ужасном настроении. Отправляясь в путь, он надеялся увидеть признаки упадка Карфагена — этого вечного и заклятого соперника Рима. Уже более 100 лет шла борьба между двумя могущественнейшими державами Средиземноморья за обладание колониями, удобными гаванями, за господство на море. Эта борьба шла с переменным успехом, но вот римляне навсегда вытеснили карфагенян из Сицилии и Андалузии. В результате побед Сципиона в Африке Карфаген заплатил Риму контрибуцию в 10 000 талантов, отдал весь свой флот, боевых слонов и все нумидийские земли. Такие сокрушительные поражения должны были обескровить государство, но Карфаген возродился, креп, а значит, вновь будет представлять угрозу для Рима.

    Так думал сенатор, и только мечты о грядущем мщении разгоняли его мрачные думы. Как ни отчаянно сопротивлялись жители города, они не смогли преградить путь римским легионам. Город был взят штурмом, отдан на разграбление, а потом снесен с лица земли. Тяжелые римские плуги вспахали то, что осталось от его улиц и площадей. В землю была брошена соль, чтобы не плодоносили больше карфагенские поля и сады. Рассказывают, что Сципион Эмилиан, чьи войска взяли приступом город, Сципион Эмилиан, ставший по повелению римского Сената палачом Карфагена, плакал, глядя на то, как гибнет столица знаменитой и древней державы.

    Победители забрали все золото, все серебро, все драгоценности, изделия из слоновой кости, ковры — все, что накапливалось веками в святилищах, храмах, дворцах, домах. Погибли почти все пунические книги и хроники. Знаменитую библиотеку Карфагена римляне передали своим союзникам — нумидийским князьям. С тех пор она исчезла бесследно. Сохранился лишь трактат карфагенянина Магона по сельскому хозяйству.

    О богатстве Карфагена ходили легенды. Одна из них появилась среди римлян уже после поражения их противника Алчные грабители, разорившие город и сровнявшие его с землей, не могли успокоиться на этом. Им все казалось, что богатые карфагеняне перед последней схваткой сумели спрятать свои драгоценности. И в течение долгих лет искатели сокровищ рыскали по мертвому городу.

    История одного из них, как предание, дожила до наших дней. Имя его — Сецеллиус Бассус, и был он финикийским негоциантом. Им овладела идея — отыскать богатства, спрятанные в земле Карфагена. Долгие месяцы заставлял он своих рабов перекапывать сады, перерывать склады и амбары. Но как-то приснилось ему, что где-то в подземелье стоят сундуки, полные сокровищ. Халдейский жрец растолковал ему этот сон так: мол, есть в Карфагене эти клады, только запрятаны они очень глубоко — нужно очень много землекопов, чтобы достать их.

    Бассус обрадовался и отправился в Рим, прямо к Нерону. Рассказал о бесценных кладах, попросил помощи, но умолчал о том, где их видел. Римский властелин учуял в этом и свой интерес — если богатства будут найдены, то пополнят государственную казну. Снарядил он несколько тысяч легионеров и отправил с Бассусом за море. Всю землю перевернули они, но так ничего и не нашли. Весть о неудаче достигла Рима, и разъяренный Нерон потребовал крови обманщика. И тогда Бассус, узнав о приказе императора, сам вскрыл себе вены. Через 24 года после разрушения Карфагена римляне стали на его месте отстраивать новый город. Он строился по римским образцам — с широкими улицами и площадями, с белокаменными дворцами, храмами, домами. Многое из того, что хоть как-то уцелело во времена разгрома Карфагена, было теперь использовано при строительстве нового города.

    Сейчас на месте великого города — тихий пригород Туниса Начиная с 1953 года в течение 10 лет здесь велись раскопки, и выяснилось, что недалеко от Бирсы, на ее склонах, под слоем золы от пожара 146 года до н. э. сохранился целый квартал Карфагена. До сих пор все наши сведения о великом городе — это, в основном, свидетельства его врагов. Поэтому свидетельства самого Карфагена приобретают ныне все большее значение.

    О многом, неведомом пока, может рассказать карфагенская земля. В Тунисе сейчас организован специальный правительственный комитет, одна из главных задач которого — не допустить гибели древнего наследия.

    18. «Вечный город»

    Под полуденным небом Италии на семи холмах раскинулся Рим. Третью тысячу лет стоит чудный город, и недаром его называют «вечным». Он был основан еще в языческие времена, за семь с половиной веков до Рождества Спасителя. В первые годы своего существования это был бедный и невзрачный город, ему пришлось выдержать немало борьбы и невзгод, но храбрость и жизненная стойкость его жителей сослужили ему верную службу. С течением времени Рим креп и разрастался, соседние племена одно за другим покорялись его власти, а через пять веков уже вся Италия была в его руках. Мудрые законы, талантливые полководцы, верные граждане — все служило залогом благополучия государства. Победоносные римские войска стали постепенно переходить за границы Италии и завоевывать уже не отдельные племена, а целые государства. На заре своей истории Рим отличался суровостью. Простота считалась достоинством, изнеженность — пороком, роскошь преследовалась законом. Но потом все изменилось Рим стал столицей мировой державы. «У нас человек считает себя бедным, — говорит современник, — если нумидийский мрамор не инкрустирован мрамором александрийским, если вокруг на полу не змеятся мозаичные узоры такой чудесной работы, что могут соперничать с живописью, если потолки не покрыты стеклом, если тазосский мрамор, когда-то употреблявшийся только на храмы, не устилает бассейнов, в которые мы окунаем наши тела. Сколько статуй, сколько колонн, которые ничего не поддерживают и стоят в виде украшений».

    Рим превращался в художественный центр, столицу мира. В надежде получить щедрые заказы сюда съезжались мастера со всего света, поэтому римское искусство создавалось не только римлянами, но идеалы в нем воплощались римские.

    Сами римляне называли свой город с заглавной буквы — Город. Сердцем Рима, средоточием его общественной жизни был Форум — городская площадь. Форум располагался у подножия Капитолия — главного из семи холмов, на котором уже в течение 600 лет стояли храмы Юпитера, Юноны и Минервы и бронзовая волчица с Ромулом и Ремом. Форум не имел правильных очертаний, по сторонам его замыкали различные постройки, но, развиваясь с VI века до н. э., он превратился в парадный архитектурный ансамбль.

    Форум был заставлен статуями героев и памятниками в честь побед над врагами.

    Здесь же росли вековые деревья, которые римляне считали священными. Кроме того, здесь были огорожены все места, в которые когда-либо ударяла молния, так как удар молнии для римлян — это таинственный знак Юпитера.

    Вот в центре Форума белеет небольшое здание — это храм бога Януса. Когда римляне вели с кем-либо войну, деревянные двери этого храма распахивались в знак того, что Янус выступил на помощь легионерам. И закрывались двери храма только тогда, когда повсеместно военные действия были закончены.

    На массивных каменных платформах высились храмы с пышными колоннами, посвященные богам. Богов в Риме было великое множество: боги общегосударственные, городские, домашние. Были даже специальные боги, которые охраняют ягнят или уничтожают сорняки. Одни боги — «уроженцы самого» Рима, другие заимствованы у греков, третьи — у египтян или жителей Азии. Но при всем обилии богов римляне были не очень набожны, фанатизм и религиозная нетерпимость им совершенно чужды.

    Внутри храмов, под высокими сводами, в полумраке стояли в спокойных, исполненных достоинства позах статуи из бронзы и мрамора. У многих из них глаза были из горного хрусталя или самоцветов — это боги или императоры, после смерти причисленные к богам.

    В крутой Капитолийский холм врезалось нависающее над площадью колоссальное здание, похожее на крепость. Это государственный архив «Табулярий» (от «табула» — медная табличка с надписью), совсем новый тип общественного здания. И тот факт, что впервые он появился у римлян, говорит об их исключительном уважении к истории. Они не только оставили потомкам детальную историю своего города и народа, но и историю многих других народов и племен, с которыми их столкнула судьба. В «Табулярий» хранились еще и бесчисленные документы, судебные приговоры, договоры и важные письма.

    На Форуме издавна находился и круглый храм Весты — богини огня, почитавшегося римлянами священным, он никогда не угасал. При нем был дом служительниц Весты — весталок.

    Целый день на Форуме кипела жизнь. Здесь торговали, здесь проходили бесконечные суды, здесь же прямо в портиках учили детей. На Форуме сражались политические партии и решалась судьба Римской империи, здесь выступали ораторы и собирались граждане для выборов должностных лиц. Здесь же толклись праздные бездельники и любители городских слухов. Сюда направлялись триумфаторы-полководцы, везя в торжественных процессиях захваченные в войнах сокровища, трофеи, рабов. Здесь же на всеобщее обозрение выставлялись шедевры эллинов, привезенные из Греции.

    Постепенно Форум обрастал не только зданиями, но и статуями почетных римских граждан, военными трофеями полководцев. Во времена республики римский Форум был торговым и политическим центром Рима. Но затем, когда город разросся, площадь, заставленная памятниками, лавками, храмами, перестала удовлетворять столицу Римской империи. Рядом с ним стали вырастать новые общественные центры — цепь новых форумов, называемых императорскими. Здесь не было того хаоса, который царил на римском Форуме, наоборот, здесь все построили в строгой симметрии.

    Юлий Цезарь еще в I веке до н. э первый построил новую площадь в виде прямоугольного мощеного двора со стоящим в его глубине храмом — форум Цезаря.

    Вслед за ним в начале I века новый форум построил Август, после него в конце I века — Веспасиан, потом Нерва и, наконец, самую грандиозную площадь построил в начале II века император Траян.

    Он приказал срыть холм высотой в 38 метров, а на его месте разбить самый большой и роскошный форум Рима. О форуме Траяна говорили, что это единственное сооружение на земле, перед которым даже боги не могли не прийти в изумление. А сами римляне в восхищении о нем говорили так: «Форум не может быть описан, и ничто подобное смертный не может больше создать».

    Зодчий Аполлодор из Дамаска начал строить его в 107 году и закончил в 113 году.

    В фиолетово-серую плоскость стены (высота ее не меньше семиэтажного дома) из огромных глыб пористого туфа была вставлена триумфальная арка из белого мрамора.

    Три ее пролета — это вход на площадь: средний — просто гигантский, два боковых — поменьше. Путешественники, проходившие под ее мраморным сводом, останавливались просто как вкопанные: перед ними оказывалась не площадь, а пирамида. Но это было только первое впечатление. Плиты цветного мрамора, чередуясь в определенном порядке, направляли глаз зрителя к середине огромного квадрата, и казалось, что середина выше, чем края.

    В центре площади на постаменте из полированного гранита высилась конная статуя, сделанная из позолоченной бронзы, но выглядевшая как отлитая из огромного куска золота. Лицо Траяна сурово, но милостиво. Художник подчеркнуто мягко воспроизвел теряющие упругость щеки, губы, округлый подбородок. Но зато предельно резко очертил большие внимательные глаза, запавшие под нависающим лбом. Такой контраст создавал ощущение напряженной работы мысли: Траян в одно и то же время изображен и божеством, и человеком, причем человеком сухим, расчетливым и практичным.

    Аполлодор построил композицию форума так, что скульптура кажется не элементом площади, а наоборот, площадь — это ковер, расстеленный для позолоченного монумента. Здесь всегда было благоговейно, малолюдно, ибо трудно себя чувствовать спокойно и уверенно вблизи надменного позолоченного гиганта. Фоном статуи служила стена, похожая на ограду, и ничто не говорило, что за ней продолжение площади — самый большой зал Рима с местами для судей и галереями, где совершаются торговые сделки. А между тем это знаменитейшее здание — базилика Ульпия (Ульпий — второе имя императора Траяна).

    В Риме немало базилик, многие были роскошно украшены трофеями, привезенными из военных походов, но базилика Ульпия была самой роскошной. Она славилась красотой своих бронзовых оконных переплетов, обрамлявших пластины полупрозрачного стекла.

    Таких окон не было еще ни в одном здании Рима. Когда-то для потолков гигантского зала базилики Ульпия привезли самые высокие кедры из ливанских гор, но все это погибло при пожаре. Также как и золоченая бронзовая кровля базилики, украшенная несметным количеством великолепных статуй.

    Аполлодор растянул базилику поперек форума, а за ней на одной линии с аркой и статуей он воздвиг еще один памятник Траяну — триумфальную колонну. Высота ее — 38 метров — напоминает о 38-метровом холме, срытом для постройки форума. Колонна стоит там, где некогда была вершина холма. По существу колонной называется башня с винтовой лестницей. Ее венчает фигура императора в полный рост, тоже бронзовая и тоже позолоченная.

    Колонна, словно спиральной лентой, снизу доверху обвита мраморным полотнищем одного из величайших в мире рельефов. На нем изображены и возведение крепостных стен и башен, и разбивка лагеря, и постройка деревянного моста через Дунай. Эту переправу когда-то тоже возводил Аполлодор. Художники колонны как будто задались целью изобразить подробную историю Дунайского похода Траяна.

    На колонне изображены машины, которыми так гордился император Траян: баллисты и катапульты для метания каменных ядер, тяжелые стрелометы, похожие на крылатых животных, передвижные башни с осадными лестницами и приспособлениями для защиты нападающих при штурме. Пехота в строю и на марше, конница в бою и на отдыхе, военные корабли у причалов и в сражениях.

    И везде император Траян: вот он во главе войска переходит Дунай; стоит на трибуне, окруженный военачальниками; приносит жертву богам на фоне знамен.

    Траян наблюдает за постройкой лагеря, Траян командует осадой, Траян ведет в бой кавалерию, Траян празднует победу. 60 раз изображен император на рельефе колонны. За желто-коричневой громадой Колизея белеет куб величиной с пятиэтажный дом. Чуть золотистого оттенка белоснежный мрамор напоминает квадры Парфенона.

    Это император Тит, чтобы облицевать памятник своей победы над иудеями, приказал привезти из Греции прославленный пентелийский мрамор.

    Внутри мраморного куба — широкий проход, перекрытый полукруглым цилиндрическим сводом. Чтобы не казаться излишне массивным, он разбит на кессоны — квадратные углубления. Mpaморный куб, прорезанный аркой, служит постаментом бронзовой скульптуре: четыре коня влекут колесницу, которой правит бог. Нет, это не греческий бог в образе прекрасного человека. Это — человек в образе прекрасного бога, а под ним надпись: «Божественному Титу, сыну божественного Веспасиана».

    В 70 году нашей эры на такой позолоченной колеснице во главе триумфальной процессии въехал в Рим Тит Флавий, сын императора Веспасиана и сам будущий император. За победителем шли вереницы пленников, везли повозки с захваченной казной, несли утварь, сосуды, серебряные трубы из иерусалимского храма, разрушенного по приказу Тита. На мраморных рельефах под сводом арки изваяны сцены торжественного шествия. Увенчанные лаврами легионеры несут таблицы с названиями покоренных городов. На правом берегу Тибра расположен замок Святого Ангела. Эта усыпальница императоров называлась Адриановой башней, по имени ее основателя. Но в XVI веке башня была переименована. Статуя Адриана, стоявшая на вершине замка, по повелению папы римского, была заменена мраморной статуей архистратига Михаила.

    А случилось это вот по какому поводу.

    В VI веке в Риме свирепствовала моровая язва, и жители города в страхе и трепете молились о своем спасении. Римским папой был тогда святой Григорий Двоеслов. Он, подняв икону Божьей Матери, крестным ходом стал обходить город.

    Когда крестный ход переходил через мост, направляясь к Ватикану, над башней Адриана послышались голоса певших ангелов: «Аллилуйя: воскресе якожб «Вечный город» рече, аллилуйя». Проникнутый благоговением народ пал ниц, а святитель обратился с мольбой к иконе Божией Матери: «Моли бога о нас, аллилуйя». И удостоился видеть благословенное явление Ангела Божьего, вкладывающего смертоносный меч свои в ножны. Язва тотчас прекратилась.

    В воспоминание об этом чуде в верхней части башни сооружена церковь во имя Архангела Михаила, а в конце XVII века взамен прежней мраморной статуи вылито бронзовое изображение архангела, вкладывающего меч в ножны. Чудотворная икона находится теперь в базилике Божией Матери Маджиоре.

    19. Колизей

    B I веке нашей эры полубезумный император Нерон приказал своим архитекторам, Северу и Целеру, построить для него дворец. Постройки дворца, гордо названного «Золотым домом Нерона», занимали склоны трех из семи римских холмов: Целия, Оппия и Палатина. Территория дворца была так велика, что современники с горечью шутили тогда: «римлянам остается только одно — переселиться в соседний город Вейн».

    Среди садов Нерон повелел поставить бронзовую фигуру высотой в 12-этажный дом.

    Это была статуя самого императора в позе прославленного Колосса Родосского. У ног гиганта Нерон приказал выкопать озеро и наполнить его соленой водой. Это было как бы море, возникшее по прихоти императора. Дом Нерона был отделан золотом и украшен драгоценными камнями и перламутром. Потолки столовых были покрыты обшивкой из слоновой кости, которая вращалась, чтобы можно было сверху через отверстия сыпать цветы, а сквозь трубки брызгать благовониями. Главная столовая была круглая; днем и ночью она непрерывно совершала круговое движение наподобие Вселенной. Во дворце находилась модель окружающего мира с городами, пашнями, садами, а над главным зданием дворца была сооружена вращающаяся сфера потолка с нарисованными звездами.

    После самоубийства Нерона в 98 году император Веспасиан Флавий разрушил дворец, расплавил статую, а на месте искусственного моря заложил фундамент гигантской эллиптической чаши, способной вмещать до 60 000 человек. Это сооружение должно было показать Риму, что новая династия Флавиев больше прежней заботится о своих гражданах, и поэтому постройке было дано название «амфитеатр Флавиев», но римляне зовут его Колизеем. О том, что здесь было искусственное озеро, напоминает лишь система каналов и шлюзов, позволяющая затопить арену за несколько минут.

    Свое название Колизей получил от латинского слова «colossus», что означает «великан». Императоры Веспасиан и Тит, бывавшие на Востоке и находившиеся под впечатлением от громадности и величия египетских пирамид, решили возвести амфитеатр, столь же величественный и грандиозный.

    Колизей имел форму удлиненного круга и стоял на 80 арках, над которыми поднимались арки меньшего размера. 240 огромных арок в три яруса снаружи окружают колоссальный эллипс. За ним располагались сводчатые галереи — места отдыха зрителей и бойкой торговли. На первый взгляд, арок так много, как сот в улье, но при этом однообразия нет. Каждая арка оказывается под другим углом и к солнцу, и к зрителю, на арки по-разному падают тени. Они однородны, но не ординарны.

    Снаружи амфитеатр был облицован мрамором и украшен статуями, внутри поднимались 80 рядов зрительских мест, 64 огромных входа впускали в амфитеатр толпу.

    В нижней части здания располагались места для римских вельмож и трон для императора под высоким балдахином. Потолка не было. Хитроумная система канатов и блоков позволяла натягивать на мачтах парусиновый тент, защищавший зрителей от дождей и палящего солнца.

    В первом ярусе стояли полуколонны дорические (отдаленно напоминающие Парфенон), во втором ярусе — ионические (немного похожие на Эрехтейон), на третьем ярусе — коринфские с кудрявыми, украшенными листвой капителями. О происхождении коринфских колонн древняя легенда рассказывает так. В городе Коринфе жила молодая и прекрасная девушка. Она была обручена, и до свадьбы оставалось совсем немного времени. Но свадьбе не суждено было состояться: девушка внезапно заболела. Вылечить ее не удалось, и вскоре по улицам Коринфа вместо веселой свадебной процессии двигалось в полном молчании траурное шествие.

    После похорон кормилица девушки собрала все драгоценности и безделушки покойной, сложила их в корзину, прикрыла крышкой и отнесла на могилу.

    Пришла весна. Из земли пробились ростки аканфа. Сквозь плетеное дно они проникли в корзину, но тяжелая крышка не позволяла им расти вверх, и тогда тонкие завитки растения стали изгибаться по сторонам.

    Случайно в Некрополь зашел известный скульптор Каллимах. Обрамленная листьями корзина показалась ему такой прекрасной, что он перенес этот рисунок на капители колонн.

    В проемах второго и третьего этажей выстроились ряды статуй, высеченных из белоснежного мрамора Они поражают художественностью исполнения, а также величиной, количеством и богатством материала. Если в Парфеноне статуи повествуют о красоте и совершенстве свободного человека, то в Колизее они прославляют непреклонную силу, поставившую их правильными рядами в одинаковых арочных проемах вдоль бесконечного эллиптического фасада. Арена Колизея имела деревянный, обычно засыпаемый песком пол, который мог опускаться и подниматься. Иногда она заполнялась водой с помощью проведенного к зданию рукава акведука, и тогда в Колизее устраивались навмахии — настоящие морские сражения с настоящими морскими кораблями. В честь торжественного открытия Колизея праздник в Риме продолжался 100 дней подряд, гости съехались со всего света. В народ бросали тессеты, по которым счастливцы получали самые различные подарки — от 10 головок салата до 10 фунтов золота. Публику обносили корзинами со съестным — домашней птицей, печеньем, орехами, финиками, сливами.

    В Колизее проводили и спортивные состязания, но недобрая слава сооружения связана с жестокими боями гладиаторов. В Греции театры обычно строили на лоне природы — на склонах холмов, и предназначались они для постановки пьес, связанных с самой жизнью, с ее буднями и суетными проблемами. В Риме театры отгораживались от города стенами, замыкались высокими многоярусными сценами. В них шли по преимуществу комедии, но даже и их публика не всегда могла досмотреть до конца.

    Комедиограф Теренций сообщает, что, когда шла его «Свекровь», внезапно объявили о представлении в амфитеатре гладиаторских боев, и зрители, сорвавшись с места, ринулись туда. Все главные развлечения римлян — гладиаторские бои, травли зверей, охоты — устраивались в амфитеатре. Это была самая настоящая битва жизни и смерти. После каждого боя победитель уходил с наградами, а побежденных, если в них еще теплилась жизнь, по требованию зрителей могли помиловать или добить в специальных камерах смертников.

    Сколько несчастных погибло здесь страшной смертью, унося с собой образ огромной, бесчеловечной, ревущей толпы! Сколько тысяч диких зверей здесь было убито. Довольно часто они были редчайшей породы, завезенные из дальних стран.

    Посреди Колизея возвышалась статуя Юпитера. Здесь и проходили бои гладиаторов с дикими зверями или между собой. Сюда же выводили и первых христиан на растерзание. Потоками лилась человеческая кровь для потехи жестокой и развращенной толпы язычников. Это были жестокие зрелища, и многие люди возмущались и выступали против подобных игр (например, Сенека), но их было меньшинство. Потребовалось целых 200 лет, чтобы отучить народ от этого жестокого зрелища. Сохранилось предание, что зодчий Колизея Гавденций принял христианство и претерпел мучения на площади им же самим построенного амфитеатра. Когда римский папа Григорий Великий встретил послов Юстиниана, пришедших к нему из Византии, как высшую святыню дал он им горсть земли из Колизея, завернув ее в богатые ткани.

    Арену ограждала от зрителей 4-метровая стена, и в нижних рядах ее, по малой оси, помещались ложи императора, которые подземным ходом соединялись с императорским дворцом на Палатине Здесь же располагались ложи и высших правителей города.

    После падения Римской империи Колизей начал постепенно разрушаться. В средние века в нем совершались христианские церемонии, порой он использовался как феодальный замок, а однажды даже был приспособлен под мастерские для изготовления селитры. В конце XIII века Колизей был превращен в каменоломню. Из него были построены дома 23 видных аристократических семей, в XIV–XV веках — 6 церквей, в 1495 году из материала Колизея построили канцелярию римского папы, а в XVI веке из квадров Колизея строили мосты. В 1704 году даровой материал Колизея использовали для постройки гавани.

    В настоящее время на месте исполинского сооружения остался лишь остов великого амфитеатра, и все же руины Колизея до сих пор поражают своим величием.

    20. Пантеон

    Грандиозный купольный храм с обширным портиком — Пантеон — хорошо сохранился до наших дней. Он расположен на одной из площадей Рима, обрамленной паутиной маленьких улочек и переулков. Окружающие храм многоэтажные жилые Дома создают контраст с архитектурным масштабом Пантеона. Храм кажется сооруженным для каких-то особых, высших целей, не имеющих никакого отношения к повседневной жизни человека. Он отвернулся от всего внешнего окружения, не раскрываясь в него даже декоративными аркадами, как Колизей. С обыденным миром Пантеон сообщается только с одной стороны, где стоит монументальный портик из мрачных гранитных колонн.

    Этот языческий храм был возведен Агриппою и посвящен им своему тестю императору Августу. Однако тот отказался от чести быть провозглашенным полубогом, и тогда Пантеон был посвящен всем богам. Строительство храма было полностью закончено при императоре Адриане за период с 110 по 117 год. Зодчим, соорудившим Пантеон, предположительно считают Аполлодора, но, по-видимому, в создании его как архитектор принимал участие сам император Адриан. Его имя как зодчего связано с такими великолепными сооружениями, как вилла Адриана, храм Венеры, арка Адриана в Афинах и др.

    Снаружи Пантеон представляет собой глухое кольцо цилиндра. Раньше перед ним находилась обширная площадь, так необходимая всем римским постройкам. Площадь эта символизировала открытое пространство и шум жизни под южным небом — идеал старой римской общины. Когда же община переросла в мировую империю, идеал переместился снаружи внутрь.

    В центре площади стояла триумфальная арка, через которую должен был пройти (на самом деле или только в мыслях) каждый Человек входил в храм не простым смертным, а триумфатором, равным императорам и богам. Он, только вступая под портик храма, уже чувствовал себя другим. А попадая в Пантеон, он должен был целиком преобразиться.

    Перед ним открывалось огромное, единое и цельное пространство. Никто уже не думал, какая мощь его окружает (стены до шести метров толщиной!), какие мудрые инженерные расчеты держат в равновесии части сложнейшего архитектурного организма. Стена нигде не выглядела мертвой, безжизненной, она была облегчена глубокими нишами и стройными колоннами. Стены были отделаны дорогими мраморами и камнями, пол выложен мозаикой, и излучаемый ими тихий, мерцающий свет наполнял пространство особым сиянием, которое кверху становилось все яснее и чище Над стенами парил небосвод. Бетонный купол весом 46 тонн, ради которого возвели такие могучие стены и лишний ярус снаружи, был облегчен пятью рядами кессонов и действительно парил. Сквозь 9метровое отверстие в Пантеон лился воздушный свет. Отгораживая человека от мира земного с его страстями и суетой, Пантеон открывал ему путь в небеса.

    Идея, замысел зодчего, архитектурно-образный строй Пантеона — все определяется его куполом. Этот крупнейший купол античности не могли превзойти ни Византия, ни средневековье, ни эпоха Возрождения. Купола, выполненные по проектам Брунеллески (собор Санта-Мария дель Фьоре во Флоренции) и Микеланджело (Собор Святого Петра в Риме), меньше купола Пантеона. Точная полусфера купола Пантеона была дерзновенной инженерной конструкцией и в то же время чистой, классически ясной архитектурной формой. Опрокинутая над вами каменная чаша поначалу столь большой вовсе не кажется, ее подлинные размеры постигаются лишь в сравнении с человеком.

    В Пантеоне были поставлены 12 статуй главных олимпийских богов, а статуи Агриппы и Августа были помещены в притворе.

    Император-христианин Феодосии I в конце IV века закрыл это языческое капище, как и многие другие, и оно два столетия простояло пустым. Потом римский папа Вонифатий IV превратил Пантеон в христианский храм. Из окрестных катакомб были перенесены сюда останки христианских мучеников, чтобы предохранить их от расхищения варварами.

    Здесь был поставлен престол, а храм посвятили Божьей Матери и всем христианским мученикам. В нишах широких стен, между выдающимися вперед колоннами из драгоценного мрамора, расположено 15 алтарей. На главном престоле стоит икона Божьей Матери, писаная, по преданию, евангелистом Лукой.

    Храм не раз подвергался разграблениям: медная крыша и бронзовые изваяния были вывезены из Рима, из оставшейся бронзы была сооружена роскошная сень, которую теперь можно увидеть в храме Святого Петра над гробом апостолов.

    Форма Пантеона осталась нетронутой. В нем не чувствуешь над собой свода, как будто небо неприметно опустилось на землю, и свет, падающий сверху, наполняет храм.

    Портик и ротонда (круглый зал) Пантеона воедино связаны общностью соразмерностей. Сочетание в едином архитектурном ансамбле округлой и прямоугольной форм, как известно, представляет большие композиционные затруднения, но Пантеон как раз пример превосходного решения этой архитектурной проблемы. Сооружение купольной ротонды в качестве главного (или одного из главных) храма Рима и было дерзновением в римской архитектуре.

    Пантеон — это образ всего мироздания: и подземного сумрака, и земного света, и небесного сияния. Его предков можно найти и в этрусских гробницах, и в ранних храмах, и в домах с атриумами. Но здесь все поднято на неизмеримо высокую ступень синтез всех прежних исканий.

    В Пантеоне каждый мог ощутить себя божеством, приобщиться к вечности. Не нужно было знать никаких религиозных догм — преображение совершала сама архитектура.

    «Храм всех богов» стал храмом всему миру, всей существующей бессмертной и вечной природе. Вместе с тем он был и храмом людей, часть которой они составляли. Он объединял в себе все: землю и небо, людей и богов, преходящее и вечное.

    Наверное, величие Пантеона, открывшего человеку его духовные глубины, и явилось причиной его долгой жизни. Он остался единственным античным храмом, не разрушенным и не испорченным в средневековье.

    21. Термы Каракаллы

    Строительству терм (общественных бань) в Древнем Риме уделялось большое внимание. Были даже разработаны специальные рекомендации, по которым возводились эти прекрасные по архитектуре и сложные инженерные сооружения. В своих основных чертах тип этих зданий сложился в Риме ко II веку до н. э., но наиболее полное развитие термы получили в период империи. Заложены они были при императоре Септимии Севере (206 год) и завершены в 217 году при императоре Каракалле.

    Это был злой и жестокий правитель, трусливый и подозрительный. Умирая, отец Каракаллы завещал сыновьям жить дружно, обогащать солдат и не заботиться об остальном. Первый завет Каракалла выполнил весьма своеобразно: он начал свое правление с того, что убил брата. Второму же завету молодой император следовал точно. Он всячески старался угождать солдатам, которым и до него многие императоры были обязаны властью. Он назначал им большое жалованье, особенно во время походов, и щедро раздавал подарки.

    А чтобы завоевать расположение граждан города Рима, Каракалла построил великолепное здание терм. Строительство терм вызывалось необходимостью занять огромные массы римского плебса, требовавшего «хлеба и зрелищ». Обнищавшие римляне большую часть времени проводили на форумах, в палестрах, термах и амфитеатрах. Это вынуждало империю устраивать зрелища, даровые раздачи хлеба, строить колоссальные термы, где мог развлекаться римлянин, не имевший собственной виллы с бассейном. 1700 лет назад в Риме было 800 небольших и пять крупных «императорских» бань. Последние вмещали одновременно до 3000 человек.

    Рим пересекало несколько гигантских аркад. Они имели один ярус, когда взбегали на вершины холмов, два этажа, когда пересекали эти холмистые склоны, три и даже четыре, когда на их пути возникали овраги или речные долины. По аркадам поступала в город вода из горных источников. Один из источников был подведен к скалистому Авентинскому холму, чтобы снабжать водой новые термы. Участок, засаженный тенистой зеленью и декоративными цветами, имеет форму квадратной платформы площадью в 12 гектаров. Западная часть платформы врезана в Авентинский холм, а ее восточная часть нависает над долиной. С этой стороны ее удерживала сложная арочная конструкция высотой с 5-этажный дом. Под платформой размещались топки, склады топлива, цистерны с водой.

    В середине ее арка — главный вход в термы. Обсаженная кипарисами аллея вела к зданию, до половины закрытому деревьями. Главная стена его ничем не украшена, лишь двери парадных входов (правого и левого) были отделаны бронзой и окружены мраморной стеной. В просторном зале рабы принимали у посетителей одежду. Зал имел три стены, вместо четвертой — проем, за которым сверкает на солнце бассейн величиной с небольшое озеро. Это «фригидарий» — холодные бани. Римляне считали, что купание в холодной проточной воде под крышей вредно для здоровья, поэтому бассейн был устроен под открытым небом. Широкая мраморная лестница прямо из бассейна вела в главный зал в центре здания. Высота этого зала была такой, что под его крышей уместилось бы два Парфенона, поставленных один на другой.

    В бронзовые переплеты огромных полукруглых окон вставлены тонкие пластины из полупрозрачного камня цвета слоновой кости.

    Стены зала были сделаны из полированного мрамора, в высоте парил невиданной величины свод, и создавалось ощущение, будто стены растворяются в нем. Свод удерживался восемью красными гранитными колоннами, каждую из которых не могли бы обхватить и пять человек. Свод (купол) весил столько, что мог бы раздавить колонны, однако они берут на себя лишь небольшую часть тяжести. На самом деле крестовые своды опирались на стены зала, но архитектор скрыл их массивность.

    В этом же зале были две глубокие полукруглые ниши — одна из форм, чтобы замаскировать толщину стен. В нишах помещались мраморные колоссы, привезенные из Греции. Оба изображали Геракла в момент, когда тот отдыхает после очередного из своих подвигов.

    Термы Каракаллы лишь снаружи облицованы мрамором, под ним — многометровая толща римского бетона, смеси извести с галькой и песком. Из кирпича или камня выкладывали как бы скорлупу здания и заливали в нее жидкую бетонную массу.

    Затвердевая, бетон становился крепче камня. Многие здания, которые снаружи кажутся сложенными из плит, на самом деле состоят из одного отвердевшего бетонного куска.

    Из главного зала терм узкий изогнутый проход (он сделан так, чтобы не уходил нагретый воздух) вел в «кальдарий» — горячую баню. Этот зал круглый. Как лепестки вокруг цветка расположились вокруг круглого бассейна ванны с горячей водой. Вдоль стены тянутся ниши с мраморными ложами. Смуглые вольноотпущенники мнут, гладят, разминают, натирают маслом возлежащих римлян.

    Но самое замечательное — распростершийся над залом купол. Полушарие купола было разбито на глубокие квадратные кессоны, которые уменьшались снизу вверх. От этого сферический купол вытягивался и казался яйцевидным. Внутри кессонов поблескивали позолоченные бронзовые розетки. Они похожи на крупные звезды и придают куполу еще большую легкость. В зале всегда поддерживалась высокая температура, но горячий воздух был сухим.

    Пары уходили через круглое отверстие в центре купола, это же отверстие служило и окном, через которое опускался вниз столб света. Вместе с движением солнца свет, как луч прожектора, двигался по залу, создавая все время новые эффекты.

    К залу примыкало помещение в виде подковы, воздух в котором был не очень горячим, и еще одно — почти холодное: изнеженные римляне избегали резкой смены температур Эти комнаты предназначались для отдыха и были украшены яркими, броскими рельефами и рисунками. Здесь, как в музее, были выставлены произведения искусств разных стран. Лучшие ваятели Рима украшали помещения терм мраморными скульптурами и уникальной мозаикой. Пол был составлен из нескольких тысяч каменных кубиков самых различных цветов и оттенков. Каждый камешек мозаики как бы заменял мазок кисти в картине. Чего здесь только не изображено! И атлеты во время состязаний, и птицы, и рыбы, и фантастические существа.

    С торцов здания находились просторные прямоугольные дворы, покрытые зеленью газонов и цветочными коврами. Под колоннадами вокруг дворов велись философские споры и ученые беседы. Спорящие любили подкреплять свои рассуждения ссылками на произведения древних писателей. Чтобы найти нужную» справку, они отправлялись в библиотеку, которая занимала весь угол здания. Это та самая библиотека, которая раньше располагалась на форуме Траяна.

    Позади здания терм расстилался ровный зеленый ковер — поле стадиона для гимнастов. Трибуны, встроенные в склон, были обращены на северо-запад, поэтому никому не приходилось щуриться или прикрывать глаза от солнца ладонью. Тут посетители любовались состязаниями профессиональных атлетов, а при желании и сами могли принять участие в не слишком утомительных играх. Все это носило непринужденный домашний характер.

    Термы были сложным комплексом различных построек с многочисленными помещениями — прямоугольными, круглыми, огромными или небольшими. Разнообразны были и перекрытия: плоские и купольные, цилиндрические и крестовые своды. Помещения были скомпонованы так искусно, что залы почти постоянно заливало солнце. Цветной мрамор, драгоценные металлы, многокрасочные мозаики, прозрачное стекло, яркие ткани — все украшало термы Каракаллы, руины которых и сейчас поражают своей грандиозностью.

    22. Царьград — Константинополь — Стамбул

    В 658 году до н. э. на острове, напоминающем голову орла, между бухтой Золотой Рог и Мраморным морем, греческие колонисты из Мегары основали город. Они назвали его Византией по имени своего вождя Византа (или Визаса). Сначала город заселили рыбаки и торговцы, но выгодное географическое положение привело к быстрому росту Византии, и вскоре она заняла видное место среди греческих полисов.

    В 196 году до н. э. римский император Септимий Север после трехлетней осады взял Византию и разрушил ее, но вскоре по его же приказу город был восстановлен В 330 году император Константин после победы над Лицинием решил перенести сюда столицу Римской империи, и в мае того же года император со своим Двором переехал в Византию, которую переименовал в Новый Рим. Но название это не прижилось, и город стал называться Константинополем.

    Император Константин стремился, чтобы новая столица превзошла красотой и великолепием Рим. Он предоставил множество льгот переселенцам, выдавал жителям за счет казны хлеб, масло, вино, топливо. Архитекторов, ваятелей, живописцев, плотников, каменщиков освободил от всех государственных повинностей. По указанию Константина из Рима, Афин, Коринфа, Эфеса, Антиохии и других городов империи были вывезены в Константинополь лучшие скульптуры, ценные рукописи, церковная утварь, мощи святых.

    Здесь расцвели науки, литература, искусство. Сюда стекались ученые, здесь жили выдающиеся мыслители средневековья Фотий и Пселл. В богатых библиотеках было собрано огромное количество древних рукописей.

    Дело Константина продолжили и его потомки. В Константинополь были доставлены мраморные и медные колонны, ранее украшавшие римские храмы и площади. Предание гласит, что на постройку города было израсходовано 60 тонн золота.

    Константинополь был прекрасен. Как и Рим, он раскинулся на семи холмах. Широкие улицы с крытыми галереями, большие площади с колоннами и статуями, окруженные великолепными зданиями, храмы, дворцы, триумфальные арки восхищали всех, кому доводилось в нем побывать.

    Сказочной роскошью окружали себя императоры. В главном зале дворца Магнавра во время приема иностранцев раскладывались сокровища казны — драгоценности, шитые золотом одежды. В глубине зала находился золотой трон императора, перед которым на ступеньках лежали два льва, изваянные из золота. За троном стояло золотое дерево, на ветвях которого сидели разноцветные птицы, искусно сделанные из золота и эмали.

    Под звуки органа и хора появлялся император в золотых одеждах, увешанный драгоценностями. Чтобы еще больше поразить иностранных гостей в момент, когда они входили зал, птицы на золотом дереве взмахивали крыльями, а львы поднимались и глухо рычали. В то время, когда посол лежал, распростершись (согласно этикету) перед троном, отдавая почести владыке Византии, император вместе с троном возносился кверху, а затем спускался уже в другом одеянии.

    Многие правители Востока и короли Запада мечтали овладеть Константинополем, 29 раз его осаждали — греки, римляне, персы, авары, болгары, дружины киевских князей, арабы, турки. В XI веке на Константинополь двинулись крестоносцы. Во время одного из походов они разгромили город и разграбили все церкви.

    В 1204 году (четвертый поход крестоносцев) после 9-месячной осады они овладели Константинополем и вторично разграбили его. Многие ценнейшие памятники древнего искусства были уничтожены Великолепные бронзовые статуи, украшавшие дворцы и площади, были перелиты в монеты, только бронзовых коней, изваянных величайшим древнегреческим скульптором Лисиппом, успели вывезти в Венецию. Были вскрыты гробницы императоров, из церквей изъяты все ценности, алтарь Святой Софии — величайший памятник искусства — был разрушен.

    В XV веке Константинополь стал столицей Османской империи, и его переименовали в Инстанбул (Стамбул). Город начал быстро приобретать восточный облик, все стало приспосабливаться к турецкому укладу жизни. При этом каждый строил свой дом, где ему заблагорассудится. Улицы сужались, дома отгораживались от внешнего мира глухими заборами, балконы затеняли и без того темные уличные проходы. Но город и украшался. Выдающиеся зодчие Хайреддин и Синан строили мечети и возводили другие сооружения.

    Самая знаменитая мечеть Стамбула — мечеть султана Ахмеда — построена в 1609–1617 годы архитектором Мехмедомага (учеником Синана) на месте бывшего дворца византийского императора, напротив Святой Софии. Строительство мечети началось по распоряжению султана, которому было тогда 19 лет. По преданию, он хотел из-за некоторых грехов юности умилостивить Аллаха. К тому же он подписал с одним из правителей династии Габсбургов Договор, в котором признавал того равным себе.

    Это, видимо, и было решающим моментом: султан счел себя обязанным публично проявить свою веру и особую приверженность исламу.

    Архитектор Мехмедага завершил этот шедевр зодчества за семь лет Миновав трое ворот во внутреннем дворе мечети, можно подойти к внешней колоннаде из гранита, на крыше которой 30 маленьких куполов. Большой внутренний двор мечети окружен портиками. В центре его располагается шестиугольный фонтан, опоясанный шестью колоннами со стрельчатыми арками. Такие фонтаны часто встречаются в мечетях и имеют вполне практическое значение: здесь верующие совершают омовение. В мечети (со стороны площади Атмейдан) имеется въезд, через который султан, слезая с коня, мог попасть в свои покои в мечети.

    Основание мечети — прямоугольник со сторонами 72x64 метра. Купол диаметром у основания 33,6 метра лежит на барабане, который опирается на 4 полукупола. Все это поддерживается четырьмя мраморными столбами, диаметр каждого из которых равен пяти метрам. Боковые галереи образуются мраморными колоннами и стрельчатыми арками, которые увеличивают и без того огромный молитвенный зал, отчего внутри мечети создается впечатление необыкновенного простора.

    Очень интересно в мечети расположение куполов. Большой центральный купол окружен четырьмя полукуполами, а под ними находятся еще четыре купола. Эта структура полностью раскрывается только внутри мечети. Четыре больших, стоящих на слоновьих ногах колонны держат всю купольную конструкцию. Почти ослепляющий эффект многих тысяч плиток мог бы стать навязчивым, если бы внутреннее пространство не было таким объемным, а свет не струился бы из 260 окон.

    Стены почти от пола до верхнего ряда окон покрыты цветной майоликой, среди которой преобладает голубая. Это дало мечети Ахмеда второе название — Голубая мечеть. Михраб из цветного мрамора является поистине шедевром, ибо трудно поверить, что из мрамора можно соткать столь дивный тонкий узор. На стене (слева от михраба) в рамке укреплен кусок священного камня из Каабы.

    Михраб (молитвенная ниша, обращенная в сторону Мекки) и минбар (кафедра для чтения проповедей) вырезаны из белого мрамора. Пол мечети покрыт толстым, в основном выдержанным в красных тонах ковром, однако доминирующее впечатление создается голубизной плиток, которые в количестве более 200 000 украшают мечеть внутри. Здесь встречаются во множестве оттенки голубого и синего, и только при ближайшем рассмотрении можно различить и многочисленные другие цвета.

    Эти керамические плитки были изготовлены на фабриках Изника. В XVI веке они пользовались исключительным успехом и экспортировались по всему миру. Но султан Ахмед настаивал, чтобы в мечеть поступали только самые красивые плитки, поэтому он запретил керамических дел мастерам поставлять плитки для других зданий.

    Рядом с михрабом стоят два огромных подсвечника с очень огромными свечами. Как сообщают исторические хроники, ранее по стенам было развешено 200 золотых пластин, каждая из которых была украшена 61 драгоценным камнем. На пластинах были выгравированы имена пророка, первых халифов и изречения из Корана.

    Мечеть окружают шесть минаретов. В свое время имам Мекки назвал это святотатством, так как ни одна мечеть не должна была сравниться с храмом Кааба, имеющим шесть минаретов. Султан Ахмед, чтобы прекратить спор, приказал построить в мечети в Мекке седьмой минарет.

    Но самого султана Ахмеда ожидал печальный конец, он умер в возрасте 27 лет от тифа. В саду около мечети, в тюрбе, в великолепном саркофаге покоится прах султана Ахмеда, для которого и была возведена эта одна из красивейших мечетей мусульманского Востока.

    23. Барельеф царя Дария

    Царь царей Дараявауш, царь персов, властитель многих народов, которого враги его (греки) называли Дарием, решил еще при жизни поставить себе памятник. Ибо хоть и верил он в прочность и незыблемость своей державы, но благодарности потомков не доверял. Он выбрал для монумента место, лучше которого и придумать было нельзя. Дарий задумал поставить памятник неповторимый, вечный. И это удалось ему лучше многих правителей, бывших и до него, и после.

    Дарий вступил на престол в 522 году до н. э. после тяжелой борьбы с девятью другими претендентами Он жестоко расправился с соперниками и стал после бога Ахурамазды вторым по могуществу во всей вселенной. Вот эту борьбу за престол Дарий и повелел отразить в монументе.

    В священном с древнейших времен районе Бехистуна рядом со старой торговой дорогой вздымается к небу крутая двуглавая скала. На ее отвесной стене примерно 2500 лет назад персидский царь Дарий и приказал высечь надпись и рельеф, которые должны были прославить и возвеличить его деяния, его победы и его самого.

    Сначала на этом участке скалы вытесали огромный ровный прямоугольник. От его нижнего края до земли — 105 метров, и потому монумент можно разглядывать лишь издали. После того как скульпторы Дария убрали строительные леса, к монументу в течение всего этого времени никто не приближался На каменном полотне вырублен барельеф — несколько человеческих фигур в полный рост они не прикасаются к стене. Выше других — сам Дарий: скульпторы старались угодить царю. В знойном мареве высоко над дорогой возвышается недостижимая ни для чьей дерзновенной руки фигура великого правителя. У него большие глаза и брови дугой, борода его завита, а на голове военная корона, вырезанная очень тонко и тщательно. Дарий требовал точности в самых мельчайших деталях. Корона была из золота и усыпана овальными драгоценными камнями. Дарий поднял к крылатому богу, реющему над царем, руку, а ногой попирал главного из своих врагов — Гаумату, волшебника и мага, восставшего против Дария и оспаривавшего у него царство. Нога царя тяжело надавила на живот Гауматы, и тот скорчился от боли и унижения.

    Позади царя стоят два знатных перса, они вооружены луками и копьями, за плечами у них колчаны со стрелами. Лицом к царю, побежденные и понурые, выстроились остальные восемь злополучных претендентов. Руки их связаны, а шеи стянуты общей веревкой.

    Дарий был предусмотрительным и, возможно, предполагал, что без надписи значение гордой картины потомкам будет непонятно. И он приказал остальную площадь стены заполнить надписью на трех языках» на древнеперсидском — языке царя и двора, на вавилонском — языке государства, хоть и разгромленного, но продолжавшего оставаться великим и известным, и на эламском.

    Но только скульпторы закончили работу, каллиграфы выбили длинную надпись, как Дарий вернулся в свой дворец из очередного военного похода, победив вождя сакского племени тиграхауда. Последовал новый приказ прибавить к разбитым царям и фигуру сакского вождя. Руководители работ всполошились. Уж не говоря о том, что работа, которую они только что завершили, была невероятно трудной — такой не предпринимал никто в мире, не говоря о том, что только что были сняты строительные леса и свернут лагерь; не говоря обо всем этом — сакского царя просто некуда было помещать на монументе. Все свободное пространство было заполнено надписью.

    Но снова потянулись к Бехистуну караваны, снова возводились грандиозные леса, и снова скульпторы, пользуясь привезенными из столицы портретами сакса в высокой остроконечной шапке, принялись за работу. Пришлось срубить эламский текст, и на его месте последним в цепи царей пристроить нового вождя. Частично срубленную эламскую надпись восстановили в другом месте.

    Царь осмотрел монумент и наградил ответственных за проведение работ и скульпторов. В надписи встречались слова, запрещавшие повреждение монумента под страхом сурового наказания.

    Объявляет царь Дараявауш:

    «Ты, который в грядущие дни Увидишь эту надпись, Что я повелел выгравировать в скале, И эти изображения людей, Ничего не разрушай и не трогай, Позаботься, пока у тебя есть семя, Сохранить их в целости» Но для того, чтобы повредить монумент (если бы и нашелся такой варвар), до него надо сначала добраться, а это было выше человеческих сил. Снизу же надпись прочитать было нельзя. И даже нельзя было узнать, что портить ее не разрешает сам царь царей — Дарий.

    Но солдата и спортсмена Раулинсона не испугали те 105 метров, которые отделяли надпись от подножия скалы. В 1837 году он, майор английской армии, презрев опасность, спустился с помощью блоков по этой скале и, вися на головокружительной высоте, рискуя каждую секунду сорваться вниз, скопировал древнеперсидский вариант текста За вавилонский он осмелился приняться только через несколько лет — для этого нужны были «гигантские лестницы, морской канат и «кошки», а их было трудно сюда доставить». И все-таки в 1846 году он представил Лондонскому королевскому азиатскому обществу не только первую точную копию знаменитой надписи, но и ее полный перевод.

    Более ста лет продолжалось изучение Бехистунского «манускрипта». Надо отдать должное царю Дарию — поистине он задал ученым нелегкую задачу. Но и они отнеслись с великим уважением к его просьбе, никаких попыток повредить гордую надпись, повествующую о победах древнего царя, не было.

    24. Акрополь

    Города античного мира обычно появлялись возле высокой скалы, на ней же возводилась цитадель, чтобы было где укрыться, если враг проникнет в город.

    Такая цитадель называлась акрополем. Точно так же на скале, которая почти на 150 метров возвышалась над Афинами и издавна служила естественным оборонительным сооружением, постепенно образовался верхний город в виде крепости (акрополя) с различными оборонительными, общественными и культовыми сооружениями.

    Афинский Акрополь начал застраиваться еще во II тысячелетии до н. э. Во время греко-персидских войн (480–479 годы до н. э.) он был полностью разрушен, позднее под руководством скульптора и архитектора Фидия началось его восстановление и реконструкция.

    Акрополь относится к таким местам, «о которых все твердят, что они великолепны, неповторимы. Но не спрашивайте почему. Никто вам не сможет ответить». Его можно измерить, можно пересчитать даже все его камни. Не такой уж большой труд пройти его из конца в конец — на это уйдет всего несколько минут.

    Стены Акрополя круты и обрывисты. Четыре великих творения стоят и поныне на этом холме со скалистыми склонами. Широкая зигзагообразная дорога идет от подножия холма к единственному входу. Это Пропилеи — монументальные ворота с колоннами в дорическом стиле и широкой лестницей. Их соорудил архитектор Мнесикл в 437–432 годах до н. э. Но прежде чем войти в эти величественные мраморные ворота, каждый невольно оборачивался вправо. Там, на высоком пьедестале бастиона, некогда охранявшего вход в акрополь, высится храм богини победы Ники Аптерос, украшенный ионическими колоннами. Это дело рук архитектора Калликрата (вторая половина V веке до н. э.). Храм — легкий, воздушный, необычайно прекрасный — выделялся своей белизной на синем фоне неба. Это хрупкое, похожее на изящную мраморную игрушку здание как будто улыбается само и заставляет ласково улыбнуться прохожих.

    Непоседливые, пылкие и деятельные боги Греции походили на самих греков. Правда, они были выше ростом, умели летать по воздуху, принимать любой облик, превращаться в животных и растения. Но во всем остальном вели себя, как обыкновенные люди: женились, обманывали друг друга, ссорились, мирились, наказывали детей.

    Богиня победы Ника изображалась прекрасной женщиной с большими крыльями: победа непостоянна и перелетает от одного противника к другому. Афиняне изобразили ее бескрылой, чтобы она не покинула город, одержавший так недавно великую победу над персами. Лишенная крыльев богиня не могла больше летать и навсегда должна была остаться в Афинах.

    Храм Ники стоит на выступе скалы. Он чуть повернут в сторону Пропилеи и играет роль маяка для процессий, огибающих скалу.

    Сразу же за Пропилеями гордо возвышалась Афина Воительница, копье которой приветствовало путника издалека и служило маяком для мореплавателей. Надпись на каменном пьедестале гласила: «Афиняне посвятили от победы над персами». Это означало, что статуя была отлита из бронзового оружия, отнятого у персов в результате одержанных побед.

    На Акрополе находился и храмовый ансамбль Эрехтейон, который (по замыслу его создателей) должен был связать воедино несколько святилищ, располагавшихся на разных уровнях, — скала здесь очень неровная.

    Северный портик Эрехтейона вел в святилище Афины, где хранилась деревянная статуя богини, якобы упавшая с неба. Дверь из святилища открывалась в маленький дворик, где росло единственное на всем Акрополе священное оливковое дерево, которое поднялось, когда Афина дотронулась в этом месте до скалы своим мечом.

    Через восточный портик можно было попасть в святилище Посейдона, где он, ударив по скале своим трезубцем, оставил три! борозды с журчащей водой. Здесь же находилось святилище Эрехтея, почитаемого наравне с Посейдоном.

    Центральная часть храма — прямоугольное помещение (24,1x13,1 метров). В храме также находились могила и святилище первого легендарного царя Аттики Кекропа.

    На южной стороне Эрехтейона — прославленный портик кариатид: у края стены шесть высеченных из мрамора девушек поддерживают перекрытие. Некоторые ученые предполагают, что портик служил трибуной почтенным гражданам или что здесь собирались жрецы для религиозных церемоний. Но точное предназначение портика до сих пор неясно, ведь «портик» означает преддверие, а в данном случае портик не имел дверей и отсюда нельзя попасть внутрь храма.

    Фигуры портика кариатид — это по сути опоры, заменяющие столб или колонну, они же прекрасно передают легкость и гибкость девичьих фигур. Турки, захватившие в свое время Афины и не допускавшие по своим мусульманским убеждениям изображений человека, уничтожать эти статуи, однако, не стали. Они ограничились лишь тем, что стесали лица девушек.

    В 1803 году лорд Эльджин, английский посол в Константинополе и коллекционер, пользуясь разрешением турецкого султана, выломал в храме одну из кариатид и увез в Англию, где предложил ее Британскому музею. Слишком широко трактуя фирман турецкого султана, он увез с собой также многие скульптуры Фидия и продал их за 35 000 фунтов стерлингов. Фирман гласил, что «никто не должен препятствовать увезти ему несколько камней с надписями или фигурами с Акрополя». Эльджин заполнил такими «камнями» 201 ящик. Как он сам заявил, он взял только те скульптуры, которые уже упали или которым грозило падение, якобы для того, чтобы спасти их от окончательного разрушения. Но еще Байрон назвал его вором. Позднее (при реставрации портика кариатид в 1845–1847 годах) Британский музей прислал в Афины гипсовый слепок статуи, увезенной лордом Эльджином. Впоследствии слепок заменили более прочной копией из искусственного камня, изготовленной в Англии.

    В конце прошлого века греческое правительство потребовало от Англии вернуть принадлежащие ей сокровища, но получило ответ, что лондонский климат для них более благоприятен.

    В начале нашего тысячелетия, когда при разделе Римской империи Греция отошла к Византии, Эрехтейон превратили в христианский храм. Позднее крестоносцы, завладевшие Афинами, сделали храм герцогским дворцом, а при турецком завоевании Афин в 1458 году в Эрехтейоне устроили гарем коменданта крепости. Во время освободительной войны 1821–1827 годах греки и турки поочередно осаждали Акрополь, бомбардируя его сооружения, в том числе и Эрехтейон.

    В 1830 году (после провозглашения независимости Греции) на месте Эрехтейона можно было обнаружить лишь фундаменты, а также архитектурные украшения, валявшиеся на земле. Средства на восстановление этого храмового ансамбля (как и на восстановление многих других сооружений Акрополя) дал Г. Шлиман. Его ближайший сподвижник В. Дерпфельд тщательно измерил и сравнил античные фрагменты, к концу 70-х годов прошлого века он уже планировал восстановить Эрехтейон. Но эта реконструкция была подвергнута строгой критике, и храм был разобран.

    Здание было восстановлено заново под руководством известного греческого ученого П. Кавадиаса в 1906 году и окончательно отреставрировано в 1922 году.

    Книги об Акрополе могут составить огромную библиотеку, в которой нашлись бы работы на всех языках мира. Только про храм богини Ники написано больше книг, чем в него их могло бы вместиться. Около тысячи названий составляет одна библиография об Эрехтейоне, не считая числа романов про времена, когда турки превратили его в гарем.

    25. Храм богини Афины на Акрополе

    Парфенон — храм богини Афины — самое большое сооружение на Акрополе и самое прекрасное создание греческой архитектуры. Он стоит не в центре площади, а несколько сбоку, так что можно сразу охватить взглядом передний и боковой фасады, понять красоту храма в целом. Древние греки верили, что храм с основной культовой статуей в центре представляет собой как бы дом божества.

    Парфенон — храм Афины-Девы (Парфенос), и потому в центре его находилась хрисоэлефантинная (выполненная из слоновой кости и золотых пластин на деревянной основе) статуя богини.

    Парфенон воздвигли в 447–432 годах до н. э. архитекторы Иктин и Калликрат из пентелийского мрамора. Он размещался на четырехступенчатой террасе, размер его основания равен 69,5x30,91 метра. С четырех сторон Парфенон окружают стройные колоннады, между их беломраморными стволами видны просветы голубого неба. Весь пронизанный светом, он кажется воздушным и легким. На белых колоннах нет ярких рисунков, как это встречается в египетских храмах. Только продольные желобки (каннелюры) покрывают их сверху донизу, от чего храм кажется выше и еще стройнее. Своей стройностью и легкостью колонны обязаны тому, что они чуть-чуть сужаются кверху. В средней части ствола, совсем незаметно для глаз, они утолщаются и кажутся от этого упругими, прочнее выдерживающими тяжесть каменных блоков Иктип и Калликрат, продумав каждую мельчайшую деталь, создали здание, поражающее удивительной соразмерностью, предельной простотой и чистотой всех линий.

    Поставленный на верхней площадке Акрополя, на высоте около 150 метров над уровнем моря, Парфенон был виден не только из любой точки города, но и с подплывавших к Афинам многочисленных судов. Храм представлял собой дорический перипетр, окруженный колоннадой из 46 колонн.

    В скульптурном оформлении Парфенона участвовали самые известные мастера.

    Художественным руководителем строительства и оформления Парфенона был Фидий, один из величайших скульпторов всех времен. Ему принадлежит общая композиция и разработка всего скульптурного декора, часть которого он выполнил сам.

    Организационной стороной строительства занимался Перикл — крупнейший государственный деятель Афин.

    Все скульптурное оформление Парфенона было призвано прославить богиню Афину и ее город — Афины. Тема восточного фронтона — рождение любимой дочери Зевса. На западном фронтоне мастер изобразил сцену спора Афины с Посейдоном за господство над Аттикой. Согласно мифу, в споре победила Афина, подарившая жителям этой страны оливковое дерево.

    На фронтонах Парфенона собрались боги Греции, громовержец Зевс, могучий властитель морей Посейдон, мудрая воительница Афина, крылатая Ника. Завершал скульптурный декор Парфенона фриз, на котором была представлена торжественная процессия во время праздника Великих Панафиней. Этот фриз считается одной из вершин классического искусства. При всем композиционном единстве он поражал своим разнообразием. Из более чем 500 фигур юношей, старцев, девушек, пеших и конных ни одна не повторяла другую, движения людей и животных были переданы с удивительным динамизмом.

    Фигуры скульптурного греческого рельефа не плоские, у них есть объем и форма человеческого тела. От статуй они отличаются только тем, что обработаны не со всех сторон, а как бы сливаются с фоном, образуемым плоской поверхностью камня.

    Легкая расцветка оживляла мрамор Парфенона. Красный фон подчеркивал белизну фигур, четко выделялись синевой узкие вертикальные выступы, отделявшие одну плиту фриза от другой, ярко сияла позолота. Позади колонн, на мраморной ленте, опоясывающей все четыре фасада здания, была изображена праздничная процессия.

    Здесь почти нет богов, а люди, навек запечатленные в камне, двигались по двум длинным сторонам здания и соединялись на восточном фасаде, где происходила торжественная церемония вручения жрецу одеяния, сотканного афинскими девушками для богини. Каждая фигура характерна своей неповторимой красотой, а все вместе они точно отражают подлинную жизнь и обычаи древнего города.

    Действительно, раз в пять лет в один из жарких дней середины лета в Афинах происходило всенародное празднество в честь рождения богини Афины. Оно носило название Великих Панафиней. В нем принимали участие не только граждане Афинского государства, но и множество гостей. Празднество состояло из торжественной процессии (помпы), принесения гекатомбы (100 голов скота) и общей трапезы, спортивных, конных и музыкальных состязаний. Победитель получал особую, так называемую панафинейскую амфору, наполненную маслом, и венок из листьев священной маслины, растущей на Акрополе.

    Самым торжественным моментом праздника было всенародное шествие на Акрополь.

    Двигались всадники на конях, шли государственные мужи, воины в доспехах и молодые атлеты. В длинных белых одеждах шли жрецы и знатные люди, глашатаи громко славили богиню, музыканты радостными звуками наполняли еще прохладный утренний воздух. По зигзагообразной панафинейской дороге, вытоптанной тысячами людей, поднимались на высокий холм Акрополя жертвенные животные. Юноши и девушки везли за собой модель священного панафинейского корабля с прикрепленным к его мачте пеплосом (покрывалом). Легкий ветерок развевал яркую ткань желто-фиолетового одеяния, которое несли в дар богине Афине знатные девушки города.

    Целый год они ткали и вышивали его. Другие девушки высоко поднимали над головой священные сосуды для жертвоприношений.

    Постепенно шествие приближалось к Парфенону. Вход в храм был сделан не со стороны Пропилеи, а с другой, словно для того, чтобы каждый сначала обошел, осмотрел и оценил красоту всех частей прекрасного здания. В отличие от христианских храмов, древнегреческие не предназначались для богослужений внутри их, народ во время культовых действий оставался вне храма.

    В глубине храма, окруженная с трех сторон двухъярусными колоннадами, горделиво высилась знаменитая статуя девы Афины, созданная прославленным Фидием. Ее одежда, шлем и щит были сделаны из чистого сверкающего золота, а лицо и руки сияли белизной слоновой кости.

    О Парфеноне написано множество книжных томов, среди них есть монографии о каждой его скульптуре и о каждом шаге постепенного упадка с той поры, когда после декрета Феодосия I он стал христианским храмом. В XV веке турки сделали из него мечеть, а в XVII веке — пороховой склад. В окончательные руины его превратила турецко-венецианская война 1687 года, когда туда попал венецианский артиллерийский снаряд и за один миг сделал то, что не смогло сделать за 2000 лет всепожирающее время.

    26. Город библейского Моисея

    Наверное, уже сотни путешественников, исследователей и писателей старались по-своему передать неповторимость Петры. Одни называли ее городом красным, как роза, и древним, как время. Другие считали Петру розовым городом пустыни, городом мертвых. Но, пожалуй, никто так и не сможет объяснить, что заставляет каждого пришедшего сюда останавливаться в благоговении при виде величественных храмов, высеченных в красных скалах. Утесы эти сравнивают с восточными коврами, так сочны и богаты их цвета: красный, пурпуровый, голубой, желтый и белый проходят полосами по их поверхности. Сам город называют также Красной скалой, благодаря преобладающему цвету его памятников.

    Швейцарский путешественник Иоганн Людвиг Буркхардт первым из европейцев посетил Петру. Он слышал предания о таинственном городе, затерянном в горах, и в 1812 году решил пройти с караваном от Дамаска до Каира. И. Л. Буркхардт изучил арабский язык и во время своей экспедиции по Аравийской пустыне выдавал себя за мусульманина, желающего принести жертву на могиле пророка Аарона, погребенного там.

    Кроме того, И. Буркхардт внимательно читал Библию и знал, что именно здесь, на этом караванном пути, проходил путь евреев, которых Моисей выводил из Египта.

    Здесь, среди каменистых скал, голодали, мучились от жажды и умирали усталые беглецы в надежде обрести землю обетованную. И до настоящего времени Петра известна у арабов под названием Долины Моисея, которое происходит от названия реки, протекающей через долину с востока на запад. По словам предания, именно здесь Моисей ударил своим посохом в скалу, после чего из нее стало бить двенадцать ключей.

    В Петру ведет очень необычный въезд: горловина ущелья Зик настолько узка, что скалистые утесы почти задевают вашу голову, когда вы проходите по нему. Когда же она неожиданно расширяется, взору открывается легендарная столица набатейских племен, правивших южной Иорданией еще в VII веке до Рождества Христова.

    О набатеях известно немногое: это были кочевые племена, которые осели в Петре исключительно из-за ее географического положения. Ученые считают, что место это было обитаемым еще 12 тысяч лет назад, но сам город создан набатеями в III веке до нашей эры.

    Через долину между Акабой и Мертвым морем проходили важнейшие торговые пути, соединяющие Китай, Индию и Аравию с Египтом и Средиземноморьем. Воды здесь было вдоволь, а непроходимые скалы защищали город от набегов врагов.

    Поскольку набатеи держали под контролем важные караванные пути, то со временем они стали богаты и могущественны. К I веку нашей эры богатство набатеев возбудило зависть Рима, и Набатейское царство стало частью Римской империи.

    Римляне принесли с собой архитектурные нововведения, но не процветание: с ростом Пальмиры караваны пошли другими путями, и Петра стала терять свое влияние. В течение долгих столетий она была известна только местным племенам, а им было вовсе не трудно держать от нее на расстоянии любопытных чужеземцев.

    Позже, в IV веке, Петра стала частью христианской Византии, но из-за частых землетрясений люди стали покидать город. Последние постройки в городе относятся к XII веку, ко времени крестовых походов, но в дальнейшем лишь местные бедуины жили в многочисленных пещерах, храмах и мавзолеях из розового камня. Весь остальной мир про Петру снова забыл, Город, представший перед И. Буркхардтом, был розовым, желтым, голубым.

    Разноцветные скалы постепенно превращались в дома, украшенные колоннами и пышными портиками. Город, казалось, жил своей обычной жизнью, только вот жители ушли куда-то, как будто позабыв закрыть за собой окна и двери.

    Но город был уже давно мертв. Устланные плитами мостовые были завалены щебнем: фонтаны и бассейны пусты, стены и храмы домов выщерблены знойным ветром пустыни.

    Швейцарца поразила одна черта всех зданий в городе: и дворцы, и храмы, и гробницы — все было вырублено в скалах, все было цельным и монолитным. Здания были неглубоко врезаны в скалы, иногда только тщательно обработанный фасад создавал иллюзию дворца, за ним же (кроме небольшой ниши) ничего не было.

    Получался город-декорация, как будто какой-то шутник, не пожалев долгих лет труда, вырезал его для своего удовольствия.

    Настоящие жилые дома тоже были вырезаны в скалах. Они были двухэтажными, и на второй этаж надо было, видимо, подниматься по лестницам, которые до настоящего времени не сохранились. Как, впрочем, и сами дома, которые были построены из ила и давно исчезли.

    Фасады многих домов были римскими, в другом месте И. Буркхардт увидел целую улицу строений, которые были похожи на египетские храмы, другие сооружения были вообще не знакомой ему архитектуры. В 106 году, когда Петра вошла в состав Римский империи, она приобрела форум, термы, великолепный театр (возведенный в I или II веках до н. э. и рассчитанный на 3000 мест) и все другие составные римской цивилизации.

    Во всем городе И. Буркхардт увидел только два отдельно стоящих сооружения: небольшой храм и триумфальную арку римских времен. Храм, полузасыпанный щебнем, вылезал из земли круглым куполом.

    Отчет И. Буркхардта о предполагаемом городе библейского Моисея был напечатан только через 10 лет после его смерти. И как ни короток он был, но сразу же вызвал интерес к загадочному городу в Синайской пустыне. О нем заговорили, ученые начали строить всевозможные догадки, сюда последовали путешественники, исследователи, историки погрузились в древние рукописи. И разгорелся яростный спор.

    Сторонники библейской версии уверяли, что этот город, называемый римлянами Петрой, на самом деле и есть тот самый Синай из Библии (по-греч. Петра — «Скала»), именно здесь останавливались евреи во время своих сорокалетних странствий, и именно они основали этот таинственный город.

    Но чем больше людей побывало в Петре, чем больше находилось документов об его истории, тем слабее становились позиции сторонников библейской версии. А первые раскопки в начале нашего века полностью разрушили эту версию.

    Да, Петра была столицей набатейского царства и своего могущества достигла на рубеже тысячелетий, когда ее границы простирались до Дамаска. Набатеи, конечно же, хотели сделать свою столицу красивой и величественной. Сначала они начали украшать могилы, потом кто-то вырезал портал над дверью в пещеру. Так появился первый пещерный храм.

    Но самым красивым зданием Петры является сокровищница Эль-Касне, памятник, наверное, самый знаменитый в городе, хотя его стиль скорее можно назвать классическим, чем набатейским. Этот гигантский храм (вероятно, гробница последнего набатейского правителя) высечен в скале-монолите и украшен высеченными в ней колоннами и изображениями богинь в нише. В урне, венчающей верхнюю часть фасада, по всей вероятности, когда-то хранились сокровища набатейских владык.

    За сокровищницей открывается сама долина и целый ряд скальных гробниц из песчаника нежно-розового и других оттенков, Там, где скальные рельефы подверглись сильному воздействию ветра, они осыпались до неузнаваемости.

    Археологи предполагают, что первоначально гробницы не были ни розовыми, ни бледно-розовыми, а фасады их были облицованы и производили совсем иное, чем теперь, впечатление.

    Петра особенно и богата гробницами. Город теперь часто называют некрополем, вырубленным в непроезжем месте на высоте 900 метров над уровнем моря. Гробницы виднеются на таких высоких утесах, что люди, высекавшие их, наверное, пользовались лестницами, Но теперь эти гробницы совершенно недоступны, хотя и не настолько далеки, чтобы их резные фасады нельзя было рассмотреть и оценить. Некоторые гробницы представляют собой классические образцы искусной детальной работы, другие отличаются типично набатейскими декоративными элементами или свидетельствуют о влиянии ассирийского и египетского архитектурных стилей.

    На высоте, лежащей гораздо выше города, на холме Аттуф находится Место жертвоприношения, одно из тех древних жертвенных мест, которые встречаются в Сирии и соседних странах и о которых часто упоминается в Ветхом Завете. Немного выше расположена еще одна площадка (61x18 метров). Здесь и было место жертвоприношений и когда-то стоял большой алтарь. Набатеи, вероятно, почитали богов Дузареса и Аль Уцца. Алтарь был сделан со сточными желобами, по которым стекала кровь жертвенных животных. Но многое указывает на то, что в жертву приносили и людей.

    Петра — это город, который «вполовину вечности древен» (как сказал один английский поэт). Это такое место, которое оставляет многие вопросы открытыми, но поволока тайны делает ее еще более чарующей.

    27. Мусейон

    Когда Александр Македонский прибыл из Мемфиса на место нынешней Александрии, здесь было незначительное. рыбацкое поселение Ракотис. В окружении прославленного полководца, наряду с военачальниками, зоологами, историками, ботаниками и танцовщицами, был архитектор Дейнократ. Дейнократ сопровождал Александра на всем пути из Македонии. Витрувий так рассказывает о том, как архитектор попал на службу к Александру Македонскому. Вначале Дейнократ пытался сделать это обычным путем: с помощью знакомых и рекомендательных писем к «людям, занимающим высокие должности, и к вельможам, одетым в пурпур». Но это не помогло. Тогда Дейнократ решил устраивать свою судьбу сам и для начала разработал план города. Он явился к Александру без приглашения и предложил «план, достойный его славы». Александр, не знакомый с планировкой городов, посмотрел на проект и сказал: «Я вижу, Дейнократ, что твой рисунок прекрасен, и мне он нравится. Но если бы я основал здесь город, это бы противоречило здравому смыслу. Как новорожденный не может жить без молока кормилицы, так и город не может жить и работать без полей и их плодов. Не может быть город густонаселенным без достаточного количества продуктов, без запасов, которые бы обеспечили существование населения. И хотя я считаю, что твой труд заслуживает признания, я не могу одобрить твой проект. Но я хочу, чтобы ты остался у меня, ибо намерен прибегнуть к твоим услугам».

    Так Дейнократ остался у Александра, но до самого Эфеса чувствовал себя последним погонщиком ослов в этой среде военачальников. Своего «звездного часа» ему пришлось ждать до тех пор, пока Александр не стал владыкой Египта.

    «Недалеко от острова Фа-рос, — пишет Витрувий, — у древнего египетского поселения Ракотис, между морем и озером Мариут. царь увидел естественную гавань, прекрасное место для торгового порта, вокруг плодородные египетские нивы и близость реки Нил». Тогда он повелел Дейнократу возвести здесь город.

    Конечно, никакого «проектного бюро» у архитектора не было. Он просто разложил на земле свой македонский военный плащ и покрыл его тонким слоем песка. Потом провел пальцем продольные и поперечные линии и посыпал их мукой — это были улицы. Когда он показывал свое творение Александру, прилетели голуби и стали клевать муку. Все сочли это счастливым знаком. Царь не стал более требовать никакой другой документации и сразу издал приказ о строительстве города. Потом сел на коня и уехал, даже не подозревая, что через 10 лет вернется сюда — правда, уже в золотом саркофаге.

    Строить город начали сразу после отъезда Александра, и город рос невиданно быстро. Когда Александр внезапно умер в Вавилоне, Александрию тут же сделал своей резиденцией македонский полководец Птолемей, который захватил власть в Египте. Постепенно город так прославился своими размерами и красотой, что при Птолемее XI римлян охватило неистребимое желание подчинить, его.

    Свидетельства многих античных авторов помогают воссоздать красочную картину жизни в столице последнего египетского царства, столице эллинистического мира, величайшем центре наук Мусейон искусств, который дал имя целой эпохе античной культуры — александрийской.

    Расцвет этой культуры пришелся на времена первых трех Птолемеев. Безграничной властью обладали эти потомки македонского царедворца Лага. Они были властителями могущественного государства и правили согласно египетской традиции: все государственное имущество было их собственным, государственные доходы — их личными доходами, государственные служащие — их личными слугами. Они распоряжались трудом, имуществом и жизнью своих подданных, обладали абсолютной властью, провозглашали новых богов. В конце концов они провозгласили богами себя. Когда афиняне изгнали своего правителя философа Деметра Фалерского, он сел на приготовленную триеру и направился в Александрию. Философ не знал, как примет его Птолемей, ибо в свое время публично заявил о непостоянстве всех вещей, но приготовил план, привлекательный для человека, который творил историю не только мечом, но и пером: Птолемей был автором исторического труда «История Александра». Деметрий предложил ему создать великолепный центр культуры и искусства и назвать его Мусейон — Храм Муз. собрать в нем все ценные рукописи и привлечь сюда ученых, которые бы их хранили, изучали и размножали. Причем содержать этих ученых за счет государства.

    Птолемей принадлежал к числу тех немногих в истории правителей, которые понимали, что наука не меньше (а может, даже и больше), чем война, служит славе. Птолемею I Сотеру мысль философа Деметрия пришлась по душе. Слово у него не расходилось с делом, и уже в 307 году до н. э. Мусейон был торжественно открыт. Возглавил его, разумеется, Деметрий Фалерский.

    В Мусейон сразу же стали стекаться ценнейшие и редчайшие рукописи со всего эллинистического мира. А с ними и за ними потянулись и наиболее значительные представители эллинистической культуры и науки.

    Наивысшей славы Мусейон достиг при Птолемее III Эвергете, которого даже прозвали Мусикотатос, то есть в высшей степени увлеченный изящными искусствами. У этого правителя было два пристрастия: охота на слонов и коллекционирование рукописей.

    Он решил собрать в александрийском Мусейоне и в своей библиотеке буквально все, что было написано по-гречески и представляло хоть какую-то ценность. Он скупал, не жалея денег, редкие рукописи, по возможности в оригинале. Страсть его к коллекционированию была так велика, что он добывал их весьма «оригинальными» путями. Например, он одолжил у афинян для переписки государственный экземпляр авторских текстов трагедий Эсхила, Софокла и Эврипида, дал им за это огромный залог — 15 талантов, но потом так и не вернул рукописи, а залогом вообще пренебрег. При этом искренне радовался и ликовал, что обвел хитрых афинян вокруг пальца. Так он собрал для Мусейона 200 000 свитков, а его потомки продолжили эту работу.

    В Александрию попала и Пергамская библиотека Атталидов. Ко времени прибытия Цезаря в Александрию в Мусейоне было около 700 000 рукописей. Разумеется, среди них были сотни, возможно, и тысячи дубликатов; переписка редких рукописей была одним из главных занятий работающих в библиотеке. Благодаря этим копиям, которые из Александрии распространялись по всему античному миру, до нас сохранилось большинство произведений греческой классической литературы.

    Ученые, работавшие в Мусейоне (во времена первых Птолемеев их было около 100 человек), должны были изучить эти рукописи и написать к произведениям каждого автора комментарии. Ученые получали жилье (прямо в Мусейоне или в городе, по желанию), пропитание и приличную плату. При этом в Мусейоне были не только библиотека, но и ботанический и зоологический сады, свои механические мастерские.

    Здесь занимались философией, историей, географией, астрономией, физикой, медициной, математикой, филологией, литературной критикой, но усерднее всего поэзией. Особенно старательно выискивались и исправлялись различные противоречия в разных вариантах рукописей. Исследования велись индивидуально, но их результаты обсуждались коллективно. В зале философы излагают свои учения, поэты читают стихи, а ученые-филологи декламируют и комментируют Гомера и других классиков. В спорах участвовали все ученые, часто в присутствии царя.

    Посещали Мусейон и ученые из других стран. Правда, не всегда эти посещения носили академический характер. Сохранилось, например, свидетельство о лекции одного «литературного критика», имя которого с тех пор стало нарицательным. «Несколько лет тому назад из Македонии в Александрию явился некий Зоил, который называл себя «Гомеромастик», что значит «Бич на Гомера», и прочитал царю свое произведение, критикующее «Илиаду» и «Одиссею». Но Птолемей, видя, что Зоил позорно нападает на отца поэзии и всей литературы, чьим творчеством восхищаются все народы, был очень раздосадован и ничего не ответил Зоилу. Впоследствии Зоил впал в нужду и обратился к царю, смиренно прося о помощи. Но царь отказал в ней, сказав, что Гомер, умерший тысячу лет назад, веками кормит много тысяч людей. А значит, тот, кто твердит о себе, что он величественнее Гомера, может прокормить не только себя, но и еще больше людей, чем Гомер».

    После Деметрия Фалерского Мусейон возглавил поэт Каллимах — личность широко известная в эллинистическом мире. Его перу принадлежат и острые эпиграммы, и гимны богам, и басни, и простодушная сказка про добрую старушку Гекалу, и большое сочинение «Причины», в котором поэт излагает старинные предания. В придворных кругах большой популярностью пользовалось его стихотворение, посвященное волосам царицы Береники.

    Когда Птолемей III отправился в поход против Сирии и война начала затягиваться, царица обратилась к богине Афродите с мольбой о благополучном возвращении мужа.

    В качестве дара красавица возложила на алтарь свой локон. Через некоторое время бережно хранимая в храме прядь золотистых волос таинственно исчезла. По поводу пропажи по городу поползли разные слухи, но причину ее объяснил придворный астроном Конон. Он объявил, что волосы Береники были взяты богами на небо и превращены в новое созвездие, которое он только что открыл.

    Но Каллимах был не только великим поэтом, но еще и ученым. Во время работы в Мусейоне он создал 120-томный «Каталог Александрийской библиотеки», своеобразную историко-культурную энциклопедию. В особо оформленных таблицах он собрал имена всех известных ему знаменитых писателей, названия их произведений и изложил краткое содержание последних. Таким образом, в Александрии была создана первая в мире литературная энциклопедия.

    Какие только ученые не жили и не работали в Мусейоне! В его садах прогуливался Евклид с восковой табличкой в руке, где была записана теорема прямоугольного треугольника. Здесь он написал свои знаменитые «Элементы математики», которые и поныне являются ее основами. Плеяду знаменитых александрийских математиков завершил Герон, чьи физические опыты с паром через 2000 лет повторил француз Дени Папен. Герон также сконструировал заводной кукольный театр, в котором куклы сами выходили на сцену, исполняли свою роль и удалялись. Выдающихся успехов достигла и александрийская медицина, удерживавшая мировое первенство более четверти столетия.

    Главным библиотекарем Мусейона был одно время Эратосфен, которого в шутку называли «пятиборцем»: он и математик, и философ, и литературовед, и астроном.

    Кроме того, он пишет и эпические поэмы, но основной его интерес — в изучении географии. Эратосфен оставил большое сочинение по описанию Земли и даже пытался вычислить ее радиус и длину земной оси (здесь он ошибся лишь на 75 км).

    В библиотечных хранилищах нет книг в той форме, к какой мы привыкли. Здесь на полках из кедрового дерева (оно лучше других предохраняет рукописи от насекомых-вредителей) в специальных футлярах лежали папирусные свитки. К футлярам прикреплены небольшие таблички с названиями сочинений. Разнообразие авторов и богатство собрания просто ошеломляют. Здесь сочинения древнегреческих лириков (Алкей, Алкман, Пиндар, Ибик, Стесихор и др.), стихи поэтесс Эринны, Миртиды, Коринны, пять раз победившей в состязаниях самого Пиндара. Здесь же свиток неистового Архилоха и собрание произведений сладкозвучной Сафо, десятой музы, как назвал ее Платон. Всех не счесть! А ведь большинство этих поэтических шедевров не дойдет до нашего времени и бесследно погибнет в пожарах при завоеваниях.

    Филон Александрийский оставил в своих сочинениях рассказ о судьбе Мусейона после нашествия Цезаря, солдаты которого при подавлении восстания местного населения в 48 году до н. э. якобы подожгли его. Часть рукописей все же удалось спасти, и Клеопатра попросила Антония, нового правителя и своего возлюбленного, чтобы он возместил все, что было уничтожено. Так она получила свитки из Пергама. Император Октавиан Август впоследствии повелел поместить рукописи в храме Сераписа, который стал новым (хотя и не столь значительным) центром науки.

    Правоверный халиф Омар, завоевавший Александрию, рассуждал так: «Если в книгах сказано не то, что в Коране, их следует уничтожить. А если сказано то же самое, что написано в Коране, то они не нужны». И по его приказу было сожжено собрание редчайших древних рукописей.

    В 411 году руины храма Сераписа посетил историк Орозий. В безлюдных залах он увидел лишь пустые полки. без книг. Это было последнее историческое свидетельство о Серапейоне, Мусейоне и Александрии.

    Уже в наши дни в Египте составляется план возрождения Александрийской библиотеки. Архитекторы многих стран представили 1400 своих проектов, из которых комиссия выбрала норвежский. В 1988 году был заложен первый камень новой Александрийской библиотеки. На месте его закладки были видны следы прежних археологических раскопок: найдены следы трех статуй, обнаружены водопровод и выложенная мозаикой площадка.

    Новая библиотека будет представлять собой здание диаметром 60 метров со срезом, обращенным в сторону моря. Оно будет олицетворять солнечный диск — божество, которому всегда поклонялись в Египте.

    28. Великая Китайская стена

    Это самое грандиозное сооружение древности за тысячелетия своего существования много раз ремонтировалось, перестраивалось, меняло свой облик: к ней пристраивались новые участки, проводились дополнительные ответвления, и теперь общая длина всех ее линий — 3930 миль (первоначальная длина была 1850 миль).

    Основная часть сооружения со всеми сторожевыми башнями, сигнальными вышками и гарнизонными поселениями приобрела свои формы еще в III веке до н. э. во времена правления императора Цинь Шихуанди.

    Это был властительный и жестокий деспот, который в своей империи ломал старые традиции и железной рукой внедрял новые: горели на кострах древние книги, удельные князья и аристократы теряли свой авторитет и имущество, их крестьяне превращались в подданных императора. Миллионы их были оторваны от земли и своих семей для выполнения задуманной императором гигантской программы общественных работ. Возводились императорские дворцы, храмы, строилась столица и одновременно — Великая Китайская стена.

    Обычно принято считать, что стена строилась для защиты от набегов северных кочевых племен. Действительно, с древности на китайское царство совершали набеги степные племена, но для защиты от них (еще задолго до Цинь Шихуанди) возводились земляные валы. В эпоху этого императора племена к северу от Китая были слабы и раздроблены, в то время серьезных забот и тревог они не представляли.

    Стена должна была служить крайней северной линией возможной экспансии самих китайцев, она должна была предохранять подданных «Срединной империи» от перехода к полукочевому образу жизни, от слияния с варварами. Одних защитных валов для этого было недостаточно, требовалась более надежная преграда. Стена должна была четко зафиксировать границы китайской цивилизации, способствовать консолидации единой империи, только что составленной из ряда завоеванных царств.

    Древняя легенда повествует: как-то душа спящего Цинь Шихуанди взлетела на Луну и оттуда посмотрела на землю. С заоблачных высот Китайская империя показалась ей маленькой точкой, и сжалась тогда душа при виде беззащитности «Поднебесной». Вот тогда-то и родилась у императора мысль соорудить стену, которая окружила бы всю империю, сделала бы ее «единой семьей», спрятала бы от жестоких варваров.

    Император Цинь Шихуанди был очень суеверен, в конфуцианстве видел враждебную идеологию, а все его симпатии были на стороне даосизма. Он верил в астрологию, был склонен к мистике. Однажды, как говорится в древнем предании, ему приснился сон, будто заяц держит в руках солнце, а другой заяц хочет его отнять. Но появляется третий, черный заяц, и забирает солнце себе. Утром под страхом смертной казни император потребовал у мудрецов и звездочетов, чтобы они объяснили ему смысл ночного видения. И один из приближенных предположил, что два враждебных Китаю царства были побеждены пришельцем извне. Чтобы избежать такой же участи — надо соорудить защитную стену.

    Со словом «черный» у китайцев обычно ассоциировались кочевые племена, поэтому вполне возможно предположение, что вещий сон означал стену не только от реальных кочевников, но и вообще от злых духов севера. Некоторые ученые видят в ломаных очертаниях стены гигантского извивающегося дракона, навеки застывшего и надежно охраняющего благополучие «Поднебесной империи».

    Шел 221 год до н. э. По приказу императора на северную границу была послана армия (300 000 человек) во главе с полководцем Мэн Тянем, на которого и возложили все обязанности. Он должен был не просто соединить существовавшие до этого отдельные земляные валы, заполнив разрывы между ними. Нужно было принципиально новое сооружение — из камня и кирпича, с фортификационными укреплениями. Значительная часть стены должна была проходить в горных районах, доступ к которым был сильно затруднен.

    Мэн Тянь в непосредственной близости от стены создал по всей ее длине 34 базы, которые были связаны с южными дорогами страны. Под строгой охраной на эти базы доставлялись нескончаемые обозы со строительными материалами, продовольствием, а также мобилизованные крестьяне. Оттуда уже все это распределялось по гарнизонным поселкам, расположенным неподалеку от баз. В таких поселках жили строители.

    Реконструкция прежних земляных валов и непосредственное строительство стены начинались с возведения башен, а их было 25 000. Они были неодинаковые по размеру, строились из разного материала, но каждая представляла внушительную пирамиду шириной и высотой около двенадцати метров. Друг от друга их отделало расстояние в «два полета стрелы», а соединялись они толстой отвесной стеной, высота которой около семи метров, а ширина такова, что свободна могла пройти шеренга из восьми человек.

    Как же выбиралась линия границы? Об этом тоже повествует древняя легенда. У императора была волшебная белая лошадь, которая легко преодолевала горы и долины. Верхом на этой лошади сам император проехал по трассе будущей границы.

    Там, где лошадь оступалась (а это происходило трижды на протяжении 500 метров), — и возводили башню.

    Стена, проходившая по северной границе, создавалась с учетом уже существующих земляных валов, а те в свое время строились, тщательно отграничивая плодородные земли от горных и безлюдных районов, не пригодных для земледелия и заселенных редкими ордами кочевников. Когда трасса возводилась заново, строители, конечно же, учитывали природные условия местности, ее доступность для строительства, наличие дорог, чтобы доставлять все необходимое.

    Исследователи отмечали, что по природно-географическим условиям район расположения стены представляет собой переходную зону между кочевым севером и земледельческим югом. Земли к северу от Стены уже не являлись китайскими.

    С китайской стороны располагались гарнизоны сторожевой охраны, разветвленная сеть складов. С внешней стороны неподалеку высились сторожевые вышки, дозорные пункты. Еще дальше в сторону степей уходили специальные башни (их было 15 000) — передовые форпосты пограничных линий.

    Сооружение Стены в основном было завершено к 213 году до н. э. Кроме 300 000 солдат, в строительстве стены постоянно участвовали сотни тысяч мобилизованных крестьян. Оторванные от своих семей, в голоде, холоде, они работали на износ и поэтому долго не выдерживали. На смену им присылали новых, которых ожидала та же участь. «Самым длинным кладбищем мира» называют Стену — здесь похоронено 400 000 человек.

    Строительство Великой стены отразилось в сказах, плачах и преданиях. Известно сказание о молодой и красивой Мэн Цзяннюй, муж которой погиб во время строительства. Но она еще не знала о его гибели и отправилась к нему сама — с теплой одеждой на зиму. Услыхав о его смерти, она так горько рыдала, что отвалилась та часть стены, под которой был погребен ее муж. Несчастье Мэн Цзяннюй усугубилось еще и тем, что она понравилась императору, который захотел взять ее к себе. Притворно согласилась она на это предложение, чтобы достойно похоронить мужа, но потом бросилась в реку.

    В 210 году до н. э. император Цинь Шихуанди скоропостижно скончался, крестьяне подняли восстание, и династия Цинь пала.

    Императоры других династий тоже строили и укрепляли Великую стену, но был один император, который не уважал защитные функции Стены — это Тайцзуна из Танской династии. Он видел в ней только элемент «консолидации» страны и вслух отзывался о стене очень пренебрежительно. Своим генералам (которые шли на войну с тюрками) он говорил, что считает их «более эффективной Великой стеной». Он издал даже указ, запрещавший подданным без разрешения выходить за пределы Стены. Из-за этого указа в 629 году буддийский путешественник Сюаньцзан крадучись покинул страну под градом стрел пограничной охраны.

    При монгольских ханах, основавших династию Юань и правивших Китаем целое столетие, роль Великой стены свелась к минимуму. Марко Поло, первый из европейцев описавший Китай, о ней даже не упоминает, а ведь к этому времени она еще не настолько пришла в упадок. Просто в эпоху Юань к ней относились как к бесполезному пережитку прошлого.

    Все изменилось с изгнанием монголов и воцарением чисто китайской династии Мин: прежние границы страны были восстановлены, северная часть ее стала вновь проходить вдоль Китайской стены. В связи с близостью к северной границе столицы империи стены особенно сильно укреплялись.

    С XV века начались основные работы по ее реконструкции, которые с перерывами продолжались свыше двух столетий. Своего размаха эти работы достигли в царствование Ваньли, одного из известнейших и могущественнейших минских императоров. Были укреплены, обновлены и заново воздвигнуты все сторожевые башни, в ряде случаев их модернизировали, снабдили дополнительными укрепленными подходами. Изменился и внешний вид стены: верхняя часть ее приобрела зубчатый бруствер. Камнями укрепили фундаменты там, где раньше этого не делали, поверхность облицевали каменными глыбами или большими кирпичами. Вдоль всей линии соорудили 1200 укрепленных фортов, некоторые сторожевые башни впервые были оснащены пушками, которые у китайцев получили название «Да цзянь-цзюнь» («Большой генерал»).

    Еще в начале XX века жители Китая считали именно Ваньли создателем Стены, и даже ее китайское название «Ваньли чанчэн» расшифровывается именно как «Стена Ваньли». Однако со смертью этого императора ситуация изменилась. Силы империи были подорваны, наступил период упадка, на страну обрушились голод, бедствия, лишения. Нарушилось снабжение гарнизонов вдоль Стены, жалованье солдатам перестали платить, усилилось дезертирство, сторожевая система охраны Стены стала разрушаться.

    Но зато стала возрастать ее роль как памятника прошлого, символа китайской цивилизации. И хотя многие участки стены рушились, приходили в упадок, но те, что располагались вдоль дорог — заботливо сохранялись и восстанавливались. Кто из иностранцев прибывал в Китай сухопутно — обязательно пересекал проход в Стене. И всегда это производило сильное впечатление на всех.

    К Стене специально возили английского посла в Китае Маккартнея, хотя он прибыл морским путем. Он говорил, что если все 1500 километров Стена такая, как та часть, которую он видел, то это «наиболее изумительное произведение рук человеческих».

    29. Сиань

    В мире известны своей древностью четыре столицы — Каир, Афины, Рим и Сиань.

    Только узнав Сиань, можно постигнуть Китай, ибо в нем запечатлелась история развития древней китайской цивилизации.

    За свое замечательное географическое положение и щедрые земли в окрестностях Сиань пользовался любовью со стороны правителей «Поднебесной». Он был столицей двенадцати династий, от эпохи Западная Чжоу (618 год) до династии Тан (907 год).

    Сколько императоров вступало здесь на престол! Более чем 1100 лет Сиань являлся политическим, экономическим и культурным центром Древнего Китая.

    Расцвет Сианя пришелся на период правления династии Тан — Сиань этого золотого века феодализма в Китае. Город был обнесен прямоугольной крепостной стеной, общая площадь его доходила до 85 квадратных километров, в семь раз превышая нынешний Сиань. Прекрасные здания Императорского и Дворцового городков оживляли строго распланированные улицы с цветниками и деревьями по обочинам. Здесь имелись места, специально предназначенные для увеселения и забав императора и его семьи. Постройки в них с расписными балконами и резными колоннами поражали своей красотой и роскошью. Подобно древним египетским фараонам, китайские императоры сооружали для себя грандиозные гробницы. В марте 1974 года деревенские жители китайской провинции Шаньси в полутора километрах от города Сиань рыли колодец и случайно наткнулись на туннель. Так было сделано сенсационное мировое открытие — циньская монументальная скульптура.

    Во время раскопок могилы императора Цинь Шихуанди обнаружили целое глиняное войско из более чем 6000 всадников, и пехотинцев, выполненных в натуральную величину. Этот холм полностью еще не раскопан, но рассказывают, что это громадный подземный дворец со сказочными сокровищами.

    Древний китайский историк Сыма Цянь сообщал в своих трудах: как только Цинь Шихуанди пришел к власти, он начал проводить свои мероприятия крутыми мерами. В стране царил террор. Всех, кто выказывал недовольство, — казнили, соучастников по закону круговой поруки превращали в рабов. За счет порабощения массы военнопленных и осужденных судами число государственных рабов оказалось огромным. Цинь Шихуанди учредил рынки рабов и рабынь в загонах вместе со скотом; управляя подданными, он всецело распоряжался их жизнью.

    Далекие походы, сооружение Великой стены, ирригационных каналов, проведение дорог, широкое градостроительство — все это требовало колоссальных материальных затрат и. человеческих жертв.

    Цинь Шихуанди — «Первый император Цинь» — приказал пробить в толще горы Лишань склеп, для чего со всей «Поднебесной» было согнано свыше 700 000 каторжников.

    Они углубились до третьих вод, залили стены бронзой и спустили вниз саркофаг.

    Склеп заполнили изготовленными из глины фигурами чиновников всех рангов, редкими вещами и необыкновенными драгоценностями. Мастерам повелели также изготовить луки-самострелы, чтобы поразить любого, кто осмелится проникнуть в усыпальницу Из ртути сделали большие и малые реки и моря. На потолке изобразили небо, а на полу — поверхность земли.

    После смерти императора его наследник приказал умертвить и захоронить вместе с покойным всех многочисленных обитателей его дворца. Когда гроб с телом Цинь Шихуанди уже опустили в склеп, появилось опасение, что мастера, изготовившие все тайные устройства, могут проговориться о скрытых сокровищах. Поэтому после завершения церемонии похорон всех мастеровых наглухо замуровали в склепе. Чтобы замаскировать могилу, на вершине горы посадили траву и деревья. Первоначально высота горы достигала 115 метров, сейчас этот курган имеет высоту 76 метров и 2,5 километра по периметру В древности эту гору окружал парк, но до наших дней он не сохранился Обширное захоронение погребальных статуй воинов и коней — это своего рода императорская гвардия, охраняющая его особу в потустороннем мире. Всего таких захоронений четыре, и все они входят в единый комплекс. В самом большом из них — 6000 глиняных статуй (немецкие источники приводят цифру 8000). Сейчас над ним в целях сохранения от непогоды и для удобства дальнейших раскопок сооружен павильон со сводчатым потолком. По форме он напоминает крытый стадион или бассейн. Его размеры, длина — 200 метров, ширина — 72 метра.

    Захоронение расположено на глубине пяти метров. В нем множество коридоров, вдоль которых стоят уже отреставрированные фигуры воинов, а также лошадей, запряженных в боевые колесницы Впереди них выстроился в три ряда головной отряд стрелков по 70 фигур в каждом. По мнению китайских ученых, все войско построено не в боевом порядке, а для учения.

    Статуи, изготовленные в натуральную величину из обожженной глины и внутри полые, сделаны очень тонко и тщательно. Древним мастерам удалось даже передать различные выражения лиц воинов, их национальные особенности. По форме одежды и разным позам воинов можно судить о различии их рангов и даже о принадлежности к разным родам войск.

    Вот, например, солдат, одетый в короткую тунику и нагрудный панцирь без украшений. Волосы его уложены узлом, на ногах обмотки и обувь с прямоугольным носком Другой воин одет в длинный стеганый халат, третий облачен в латы и шлем.

    На офицерах — нагрудные латы с украшениями, высокие шапки, на ногах — сапоги.

    Генералы тоже стоят в чешуйчатых латах с украшениями и в шапках в виде двух птиц.

    Есть здесь и всадники, и ездовые (управляющие колесницами), и стрелки с луками и самострелами. Один, в нагруднике и короткой тунике, встал на колено и натягивает лук. Другой, готовясь к стрельбе, повернулся в сторону. Третий, ездовой, держит в вытянутых руках невидимые вожжи, направляя бег лошадей. Тут же полутораметровые керамические кони, застывшие в ожидании стремительного броска.

    Они напоминают низкорослых, но отличающихся выносливостью и резвостью монгольских лошадей. Кони бурой и белой окраски под желтыми седлами.

    Тщательность, с которой вылеплены фигуры, свидетельствует о высоком уровне мастерства и таланте древних умельцев. Их согнали сюда в великом множестве и организовали в группы по принципу разделения труда: кто месил глину, кто лепил только руки и ноги воинов. Отдельные «мастерские» занимались производством лошадей, туловищ воинов в боевом облачении. Целая группа мастеров собирала готовые части и передавала художникам для раскраски.

    Все керамическое войско императора представляло весьма яркую живописную картину.

    К сожалению, неумолимое время не пощадило его: краски сильно поблекли. И ныне первоначальный облик воинов можно представить лишь по экспозиции музея, где на искусно сделанном макете изображен весь процесс их изготовления.

    Довольно хорошо сохранились две колесницы, выставленные сейчас в одном из залов музея. Сделаны они почти в натуральную величину из бронзы, серебра и золота. Это крытая двухколесная повозка для переездов императора. Сзади — дверца, по бокам и спереди окна с задвигающимися ставнями, в которых прорезаны маленькие отверстия, чтобы можно было и при закрытых окнах видеть все, что делается снаружи.

    Очень тонко и тщательно сделана конская упряжь, украшенная золотом и серебром.

    Работа древних мастеров просто изумляет, особенно если учесть более чем 2000летний возраст воинов, коней и самой колесницы.

    А в 1990 году произошло новое открытие, которое опять всколыхнуло весь мир. Шла будничная работа, прокладывали шоссе от Сианя до нового аэропорта на севере города. Дорожные строители заметили какие-то отклонения в структуре почвы и пригласили для осмотра археологов.

    В первых же раскопках взору археологов открылось поразительное зрелище: глиняные статуи воинов. Руки статуй были сделаны из дерева, фигуры одеты в шелка.

    Деревянные руки свободно вращались в плече — так легче было владеть оружием в загробных битвах. Но 2100 лет превратили дерево и шелк в прах, однако его можно было еще исследовать. А кое-что удалось восстановить по оставшимся кусочкам. Но сами статуи. Туловища с головами да две ноги — вот все, что осталось от воинов, которые были призваны защищать императора в его вечной загробной жизни.

    Когда археологи только начали раскопки погребения, многие рабочие признавались, что все это напоминало им капустное поле. Только из земли вместо кочанов торчали глиняные головы. Китайцы называют эту местность «Спящим городом императоров, их жен и наложниц». Пока из земли извлечено около 1000 солдат, с выражениями лиц от задумчивых до суровых и строгих. И ни один не похож на другого.

    Предназначенные для подземных сражений, воины были снабжены всем необходимым: бронзовыми монетами, мерными чашками для зерна, трехгранными наконечниками для стрел. Позеленевшая бронза хорошо сохранилась.

    В погребениях Циньди пока еще не нашли ни лучников, ни тяжело вооруженных пехотинцев, ни кавалеристов. Скорее всего археологи вскрыли лишь «войска тылового прикрытия и обеспечения».

    Вообще у каждого погребения свое предназначение, и каждое раскрывает какую-то одну сторону жизни китайцев при Ханьской династии. В одном, например, спрятано около 70 терракотовых солдат, сопровождающих две повозки, каждую из которых везли по три лошади.

    Животные были сделаны из дерева и к настоящему времени почти полностью обратились в прах.

    В другом погребении находятся скульптуры животных — два буйвола, четыре собаки, четыре овцы и две свиньи. Глиняный солдат лежит возле железных кухонных горшков.

    Тут же рядом — две больших суповых чашки и множество более мелких «Жизнь и смерть — два лика одной сути», — гласит старинное китайское выражение.

    Не забывали о смерти и императоры, потому и взяли с собой в могилу готовое к сражению войско.

    30. Нимруд-даг

    Коммагена располагалась на берегах Евфрата, господствуя над одной из переправ через реку. Здесь когда-то и поселились. купцы-перекупщики, лодочники, чиновники персидского двора, здесь отдыхали после долгого перехода через горы торговые караваны из Греции, Сирии и Персии. Город постепенно разрастался, богател, и вот уже его собственные купцы снаряжали караваны во все стороны света.

    Поначалу Коммагена входила в состав государства Селевкидов, но уже в 164 году до н. э. стала самостоятельным государством. При Антиохе I Коммагена до тех пор поддерживала хорошие отношения с Римом, пока царь не связался с парфянами, врагами римлян. С тех пор это царство всегда рассматривалось как неблагонадежное, а в 38 году до н. э. Марк Антоний сместил коммагенского царя. В конце концов император Веспасиан в 72 году нашей эры включил Коммагену в состав Сирии, римской провинции.

    Население Коммагены состояло преимущественно из крестьян и торговцев, и вряд ли можно было ожидать, что в этом царстве будут процветать искусства. Но. как это часто бывает в истории, Коммагена создала большое произведение: ценное вдвойне, потому что родилось оно в стране-лилипуте, но осталось уникальным, не имеющим ни в одной стране мира ни аналогов, ни прототипов.

    Правил тогда Коммагеной царь Антиох. По материнской линии он был потомком Александра Македонского, а со стороны отца принадлежал к славной династии Ахеменидов. Царь был молод, горяч. и необузданно тщеславен. Он искренне считал себя личностью совершенно исключительной, объединившей в своем лице персидского царя Дария и Александра Великого.

    Рожденный для великих дел и бессмертия, как мог он воплотить свои гордые мечты, если все его подданные — это несколько тысяч крестьян и торговцев? Они не готовы к ратным подвигам и воинской славе, соседние царства с ними не покоришь, одного римского легиона хватит, чтобы стереть с лица земли всю Коммагену.

    И тогда Антиох объявил себя богом. Подданные восприняли это известие очень спокойно, даже равнодушно: подчиняться царю или царю бессмертному — в конце концов разницы нет никакой.

    Причислив себя к пантеону богов, царь Антиох пошел на большие жертвы. Он заложил часть своих владений, продал фамильные драгоценности, установил дополнительные налоги и приказал начать возведение на горе Нимруд святилища всем богам. Он даже заранее приготовил надпись, которая гласила: «Я, Антиох, возвел этот храм, чтобы восславить себя и моих богов!».

    И началось строительство удивительного святилища, посвященного богам Европы и Ближнего Востока и тщеславию одного человека, жаждущего вечной славы.

    Горные вершины во многих мифологиях являются обителью богов. И вот на вершине Нимруд-даг, которая возвышалась над Самосатой на высоте 2200 метров, в скалах были высечены три террасы (каждая шириной в несколько метров), которые охранялись двумя каменными орлами и двумя каменными львами. На самой верхней террасе поставлены в ряд пять колоссов размером с пятиэтажный дом. Они так велики, что только головы их превышают в высоту пять метров.

    Эти статуи представляют сидящими Геракла, Зевса и Оромаздеса (он родствен персидскому богу Ахурамазде), Тихе (греческая богиня Судьбы), Аполлона-Митру и самого Антиоха. Четыре статуи потеряли свои головы: за 2000 лет землетрясения колебали гору, да и воины чужих армий старались разрушить непонятное святилище.

    Статуи можно идентифицировать по надписям, как и человеческие фигуры на барельефах, изображающие самого царя, его предков, их настоящие (и вымышленные!) подвиги и гороскопы. Именно по этим гороскопам ученым и удалось установить, когда началось сооружение этого святилища.

    На Нимруд-даг есть каменная плита, на которой изображен лев под звездным небом.

    Расположение звезд и планет (Юпитера, Меркурия и Марса) повторяет особую констелляцию светил, которая наблюдалась астрономами 7 июля 62 года до н. э. Эта дата и была принята за день начала строительства необыкновенного памятника (хотя точное значение этой даты пока не установлено).

    Сами статуи сохранились на нескольких стоящих прямо плитах, которые когда-то составляли длинный фриз с изображением македонских и персидских предков Антиоха.

    Вероятно, перед каждой статуей был алтарь огня для воскурения фимиама.

    Статуи на восточной стороне террасы сохранились лучше, они вырублены не из цельного камня, а составлены из отдельных каменных пластов. На огромных статуях греческие черты лица соседствуют с персидскими головными украшениями и прическами. Похоже, Антиох нисколько не сомневался, что принадлежит к числу бессмертных богов: на хорошо сохранившемся барельефе восточной террасы показано, как он пожимает руку Аполлону, Зевсу и Гераклу.

    На восточной стороне могильного холма находится алтарь. Это дает ученым основание предположить, что обе террасы (западная и восточная) соединялись обнесенной стенами дорогой, подойти к которой можно было через проложенную ниже горную тропу.

    Видимо, эта территория регулярно использовалась для религиозных церемоний, потому что, когда строительство было закончено, Антиох приказал «отныне раз и во веки веков» два раза всем народам совершать здесь торжественные богослужения: 10 числа каждого месяца (в день вступления Антиоха на престол) и 16 (в честь его дня рождения). Восхождение на Нимруд-даг долгое и утомительное. Камни с узкой тропинки обрываются вниз, стоит неимоверная жара. Но вот за одним из поворотов взору человеческому открывается святилище, величавое и доныне — через 2000 лет. Под белым конусом пирамиды сидят на верхней террасе пять величественных статуй.

    Только у одной из них сохранилась голова: это — Фортуна.

    После смерти царя жители Коммагены похоронили его бренные останки на вершине, воздвигнув над усыпальницей 50-метровую сверкающую пирамиду из мрамора. А потом понемногу забыли о боге-царе Антиохе и его причудах.

    После столетий безвестности Нимруд-дан был открыт в 1881 году немецким инженером Карлом Сестером. Во время раскопок, последовавших за этим открытием, могила Антиоха не была найдена, но ученые предполагают, что он захоронен именно в этом месте. «Посмотрите на творения мои, вы, власть имущие, и усомнитесь!».

    31. Погибшие Помпеи

    В 79 году нашей эры во время извержения Везувия погибли три небольших города — Помпеи, Геркуланум и Стабии. После раскопок, начатых в середине XVIII века и ставших величайшей сенсацией времени, оказалось, что в этих городах все сохранилось, как было до бедствия. Под многометровой толщей застывшей лавы были обнаружены улицы, дома с полной обстановкой в них и даже не успевшие спастись люди и животные. История этих городов внезапно остановилась.

    Помпеи и Геркуланум — города, искони процветавшие морской торговлей, находились в той части Италии, которая у древних называлась благополучною. Это была «счастливая Кампания».

    Уже в баснословной древности история и поэтические вымыслы прославляли этот рай Италии. На береговых его уступах (где сейчас Неаполь и Сорренто) сирены прельщали своим пением Одиссея и его спутников; в Кумы, прославившиеся пребыванием здесь Сивиллы, прилетел с Крита Дедал, родоначальник всех ремесел в Италии; здесь же закончились странствия Энея, основателя троянской колонии — прародительницы Рима.

    Благодатная южная природа сторицей воздает за самый легкий труд человека.

    Поэтому существование жителей посреди довольства, не купленного изнурительным трудом, под чудным голубым небом, на самом живописном берегу Тирренского моря было беззаботным.

    И такую праздничную и радостную жизнь на 17 столетий спеленал в своей лаве Везувий. Он с незапамятных времен угрожал смертью жителям близлежащих городов и опустошением стране, расположенной у его подошвы. По высоте Везувий уступает Этне и тенерифскому Пику, но нет вулкана знаменитее его силою извержения и разнообразием минерального царства.

    Первые извержения Везувия происходили еще задолго до Троянской войны. После одного из них (за 100 лет до основания Рима) извержение выдвинуло из моря часть материка, где теперь находятся Нола и Ночерра. И после этого «подвига», уничтожившего целый залив, Везувий, как бы изнуренный своей деятельностью, затих и уснул на целые столетия.

    До 23 августа 79 года жители считали себя в совершенной безопасности с этой стороны и думали, что их вулкан давно уже успокоился, еще в древности истощил свой горючий запас и превратился в обыкновенную гору. И потому, при виде заклубившегося дыма на забытом кратере, всеобщее удивление превосходило даже ужас, возбуждаемый подземными толчками и глухими ударами.

    Но сила извержения Везувия была такова, что вулканический пепел долетал из него в Египет и даже Сирию. Из 20 000 жителей в зданиях и на улицах погибло около 2000 человек, большинство из них покинули город еще накануне извержения. Если бы катастрофа произошла ночью, жертв было бы значительно больше. Схватив детей и стариков, отвязав домашних животных, люди спасались бегством, стараясь как можно дальше уйти от опасности. Но спастись удалось не всем.

    Большинство жертв в Помпеях было найдено в верхних слоях пепла. Археологи еще прошлого века обратили внимание на образовавшиеся в нем пустоты. Заполненные по предложению археолога Фиорелли гипсом, они оказались точными слепками жертв катастрофы, останки которых исчезли в течение веков.

    Например, около Геркуланумских ворот погибла мать, пытавшаяся убежать с тремя детьми: младенца она прижала к груди, а две девочки бежали, уцепившись за ее одежду. Недалеко от них нашел свою смерть мужчина, пытавшийся увести с собой козу, на шее которой висел колокольчик. Прошли годы. На почве, нанесенной ветром, зазеленели луга, зацвели сады.

    Постепенно забылось даже название города. Впервые он был обнаружен совершенно случайно в XVI веке итальянским архитектором и строителем Доменико Фонтана. Это произошло во время строительства водопровода от реки Сарно к маленькому городу Торре-Аннунциата. Канал для труб прорезал по диагонали почти весь город, и на его пути встретились отдельные постройки и памятники. Но Д. Фонтана даже не понял, что он открыл древний город. Его не убедила даже найденная надпись «Помпеи», он подумал, что откопал усадьбу Помпея.

    По виду реконструированные Помпеи — чисто италийский город римского типа.

    Центром его была городская площадь — форум, окруженный со всех сторон правильно распланированными кварталами. В городе были обязательные для римлян общественные бани — термы, театр, где ставились драматические представления, и амфитеатр, где устраивались травли зверей и гладиаторские бои, заимствованные римлянами у этрусков.

    По происхождению же Помпеи были городом греческим. Узкие улочки и широкие площади, обрамленные колоннадами и портиками, напоминают эллинистические города.

    Живое слияние этрусского с греческим на италийской почве особенно наглядно ощущается в знаменитых помпейских фресках, особенно в росписях огромного дома, получившего название виллы Мистерий.

    Вилла Мистерий, расположенная на склоне холма, своим главным фасадом была обращена к Неаполитанскому заливу. Здание, насчитывающее 60 различных помещений, и разбитый перед ним сад располагались на огромной квадратной террасе. Его поддерживали мощные подпорные стены, расчлененные снаружи аркадой.

    Эта вилла, одна из самых древних в Кампании, была сооружена в III в. до н. э.

    Сначала она имела более скромный вид и по своей планировке напоминала дом знатного патриция. Во II веке до н. э. восточная часть виллы была расширена, а в середине I века до н. э. преобразилась и парадная (западная) часть виллы.

    Главное ее сокровище — стенные росписи, частично сохранившиеся до наших дней: это египетские мотивы и дионисийские темы. Название вилле дал Зал дионисийских мистерий, на стенах которого (по предположениям ученых) показан ритуал посвящения в мистерии Диониса одной знатной женщины, возможно, хозяйки дома.

    Дионисийский культ, распространенный в Этрурии и Кампании, в Риме был запрещен специальным указом сената. Но все запреты были напрасны — ведь посвящения в таинства, приобщение к богу бессмертия обещали блаженство в мире ином. Роспись виллы, может быть, была заказана хозяйкой дома, поклонницей (или даже жрицей) Диониса.

    Около двери в спальню изображен ее портрет, а по другую сторону двери, на продольной стене, и начинается знаменитая роспись, в которой насчитывается 25 персонажей. Первый эпизод посвящен чтению свитка с правилами ритуала. Священный свиток держит перед собой обнаженный мальчик, за чтением следят сидящая матрона, положившая руку ему на плечо, и вошедшая женщина в покрывале.

    Следующая сцена — приготовление к жертвоприношению. Девушка в венке из миртовых листьев с полным блюдом плодов направляется к жрице, которая с помощью служанок совершает обряд очищения. В другой группе земной мир сменяется миром мистическим, атмосферой таинства. Внутри комнаты как будто полыхает огонь, бросая тревожные отсветы на всех участников действа: стены расписаны густой красной краской Дионис безмятежно возлежит со своей супругой Ариадной, как будто не замечая обнаженной женщины, которую сечет огромным кнутом крылатая богиня.

    Старый, отяжелевший Силен, воспитатель Диониса, в окружении сатиров поет под аккомпанемент лиры эпиталаму богу и его супруге. Рядом юный Пан со свирелью в руке сидит на скале со своей подругой — грациозной паниской, кормящей грудью козленка.

    И вдруг в эту идиллическую картину врывается образ девушки, объятой смятением и страхом. К ней обращает свое лицо старый Силен, изображенный в начале торцовой стены с двумя юными сатирами. Один из них склонился над сосудом, протянутым ему Силеном, другой показывает театральную комическую маску. Некоторые ученые видят в этом сцену ритуального гадания по отражению маски на внутренней полированной поверхности сосуда. Слова всматривающегося в его глубину сатира Силен, как оракул, передает девушке. Услышав предсказание своей судьбы, она в ужасе отстраняется от Силена левой рукой. В то же время зрителю, находящемуся в зале, кажется, что девушка напугана зрелищем бичевания.

    Существует и другое, более распространенное объяснение: Силен с двумя сатирами совершает возлияние в честь бога вина Диониса. Роль маски Силена заключается в ее устрашающем действии, и, кроме того, она связывает культ Диониса с возникновением театра.

    Заканчивается роспись торцовой стены изображением крылатой богини с бичом в руке Состояние девушки, упавшей на колени перед жрицей, передано в ее лице с закрытыми в смертельной муке глазами. Боль и страдание в сцене бичевания сменяются радостью обнаженной вакханки, кружащейся в вихре танца с кроталами (кастаньетами), поднятыми над головой. Эти два контрастных образа выражают мысль о возрождении жизни и представляют собой кульминацию дионисийских мистерий.

    Завершается роспись всего зала сценой одевания невесты.

    Для передачи иллюзии движения древние мастера великолепно использовали мотивы развевающихся тканей. Пурпурный плащ девушки похож на надутый ветром парус, а желтое покрывало вакханки, отлетающее дугой от ее тела, усиливает впечатление вращения. Пурпурно-лиловые драпировки эффектно оттеняют золотистые тона обнаженного тела. Очищенные от каменного покрова через два тысячелетия росписи засияли в своей первозданной красе, как будто бы их выполнили только вчера.

    Какой же секрет знали древние живописцы, достигшие такой светозарности и прочности красок? Только как предположение можно представить, что художники комбинировали известные в те времена живописные техники — энкаустику и темпера, то есть краски, разведенные на воске и яйце. С необыкновенной тщательностью подготавливали поверхность стены, на которую наносили несколько слоев штукатурки, а в последний слой добавляли мрамор или алебастр, придавая ей тем блеск и прочность. Палитра кампанской живописи намного богаче греческой. В росписи виллы Мистерий отчетливо видны оттенки зеленого — от ярко-изумрудного до тускло-оливкового. После окончания росписи поверхность полировали, придавая ей блеск эмали, покрывали защитным слоем прозрачного воска. Для этого специально применялся пунический воск, который расплавляли вместе с растительным маслом и наносили шелковой кистью. Затем к стенам подносили раскаленные угли из орехового дерева, после чего их снова разглаживали и полировали чистым полотенцем.

    Фрески виллы Мистерий по их композиции не сравнимы ни с чем предыдущим в античной живописи. Они выстроены очень продуманно, цельно. Вся комната представляет собой как бы единое изображенное пространство. Между персонажами, помещенными на разных ее стенах и в разных ее углах, есть свои перекрестные, не всегда уловимые символические связи. Вся комната — это единая картина, единый образ В 1832 году был восстановлен Дом Фавна. Великое множество глиняных амфор, найденных при открытии этого дома, заставило археологов предположить, что это жилище какого-нибудь горшечника. Но по мере проникновения в нижние слои стали попадаться другие находки — одна интереснее другой, говорящие о богатстве хозяина И тогда ученые заключили, что это дом виноторговца, разбогатевшего до такой степени, когда уже не отказывают себе в изысканных удобствах жизни.

    На полу триклиния, в каменном помосте была вделана знаменитая на весь мир мозаика из разноцветных кусочков камня Теперь это лучшее украшение Неаполитанского музея По колориту и технике исполнения мозаика неподражаема, а по композиции может выдержать сравнение даже с работами Рафаэля и Джулио Романо.

    На четырехугольной поверхности изображено поражение персидского царя Дария при Иссе. На разных планах представлены пешие и конные всадники, сам Александр Македонский верхом на прекрасном скакуне пронзает пикой спешившегося сатрапа, возле которого лежит на земле суковатая палка. Среди боя, равно ожесточенного с обеих сторон, — лица 26 воинов, исполненные выразительности, различной по характеру каждого.

    Прекрасный в своем неистовстве Александр Великий, без шлема, с рассыпавшимися по плечам волосами, сжимая меч, мчится на горячем коне к врагу. Дарий, с трагически расширенными глазами от сознания своего поражения, протягивает руку к павшему всаднику — своему защитнику. Возничий гонит коней колесницы персидского царя в последней попытке спасти своего повелителя.

    32. Тиауанако — город в горах

    Удивительная страна Перу задолго до того, как ею овладели могущественные инки, принадлежала «поклоняющимся звездам». Почти всем древнеперуанским культурам свойственно почитание небесных тел — Луны, Солнца, звезд и даже целых созвездий.

    Интерес к космическим телам, настоящая одержимость ими, а также многочисленные и необъяснимые, на первый взгляд, «следы» их связи с космосом — все это до сих пор вызывает живейших интерес ученых всего мира. В ареале культуры Наска был открыт предполагаемый «космодром»; здесь посреди пустыни находятся гигантские, порой километровые фигуры и рисунки, видимые только с высоты птичьего полета. О присутствии «неземных» существ, казалось бы, свидетельствовали и некоторые открытия, сделанные в индейском городе Тиауанако.

    С историей прославленных культур Древней Греции, Древнего Рима, Шумера, Вавилона или Египта знакомы многие. Довольно хорошо известен очаг индейской культуры доколумбовой Америки — Мексика и прилегающие к ней территории Гватемалы и Гондураса. На зрелых цивилизациях ацтеков и майя, населявших эту область, и было сосредоточено внимание исследователей. О Перу же упоминаний в научной литературе было очень мало, да чаще всего его и рассматривали как «империю» инков. Но ведь эпоха независимой власти инков — это лишь блистательная кульминация истории древнеперуанских культур, это лишь «вершина айсберга».

    До недавнего времени на всей доинкской истории Перу и на культурах этой страны лежал покров забвения. Может быть, отчасти это произошло потому, что среди завоевателей Перу не нашлось человека, который (как монах Бернардино де Саагун в Мексике) сумел бы точно записать все, что перуанские индейцы рассказывали о себе, своей стране, культуре и особенно о своем давнем прошлом.

    Перуанские индейцы не изобрели собственного письма, в то время как в Месоамерике (Мексика, Гватемала, Гондурас и др.) уже 3000 лет назад возникло местное индейское письмо, а также оригинальные способы записи дат. Майя и ацтеки оставили после себя ряд «кодексов», из которых ученые черпают сведения о жизни в доколумбовых государствах Мексики. В Перу же книг не существовало. Пришедшие сюда инки настойчиво насаждали свои порядки во всей стране. Они стремились навязать свой язык и свою культуру, свой образ жизни, а главное, вытравить из памяти индейцев все, что происходило в этой стране до того, как на золотом троне императорского дворца в Куско стал восседать первый Инка. Но до Куско существовали другие перуанские столицы, а до «империи» инков — другие перуанские государства. Был период, когда почти всем доинкским Перу на некоторое время овладели люди из Тиауанако. Так их называют историки, но никто не знает их настоящего имени, не знают даже настоящего имени их фантастической каменной метрополии. Название ТиаТиауанако — город в горах город получил уже после того, как воины и верховные жрецы навсегда покинули его. Это имя дали ему инки, гордые, взирающие на это южноамериканское государство с высоты собственного величия.

    Рассказывают, что к Инке Майта Капаку (другие источники называют другое имя), который отдыхал среди развалин покинутого города, прибежал гонец и передал важное сообщение. Правитель оценил усердие гонца, сравнив его с гуанако (животным, похожим на ламу), и наградил необычным способом — разрешил гонцу, незнатному члену общества, сидеть в своем присутствии. Инка сказал на языке кечуа: «Тиа Уанако» («Сядь, гонец, быстрый, как гуанако»). Так это название и осталось за городом, хотя в действительности он назывался иначе.

    Город Тиауанако сегодня находится не в Перу, а неподалеку от его государственной границы — в Республике Боливия, в Андской области, которую называли Верхнее (или высокое) Перу. Город действительно находится очень высоко. Расположен он в холодной нагорной долине, с обеих сторон окруженной заснеженными вершинами Кордильер, неподалеку от знаменитого, самого высокогорного в мире судоходного озера Титикака. Так кто же и когда основал Тиауанако — город, расположенный так близко к звездам и так далеко от людей?

    Этот вопрос задавали себе еще первые европейцы, оказавшиеся в древнем городе.

    Индейцы, жившие тут в пору появления испанцев, верили, что такой большой город не могли построить обыкновенные люди, что его возвело племя великанов. Но европейцы не верили в гигантов, однако приписывали городу невероятно древнее происхождение.

    Первый серьезный исследователь появился в этом городе только в 30-х годах прошлого века. Это был француз Альсид д'Орбиньи. Он впервые высказал мнение, что Тиауанако был создан жителями одного из доинкских государств, которые сумели воздвигнуть в этом городе множество построек и решить проблему доставки сюда огромного количества тяжелого строительного материала.

    Тиауанако (точнее, то, что от него осталось) состоит из нескольких основных объектов. Наиболее хорошо реконструирована Каласасайя — усадьба, а возможно, дворец с прямоугольным основанием (126,2x17,5 метра). Она обнесена стеной, в которую встроен ряд неравномерно расположенных монолитных колонн, столь тяжелых, что их не могли вывезти из Тиауанако даже расхитители камня. Внутренний двор Каласасайи занимает примерно треть всей площади объекта и находится ниже уровня земной поверхности.

    Жители города вступали в Каласасайю через большие каменные ворота по монументальной лестнице с шестью ступенями. Рядом с дворцом располагался крытый зал с большими порталами и окнами. Испанец Сьеса де Леон (один из первых хронистов Перу) сравнил этот дворцовый зал с прославленным Храмом Солнца в Куско, построенным много позже. Храм Солнца был отделан золотом, тиауанакская каменная Каласасайя также была украшена этим драгоценным металлом. В стены были вбиты золотые гвозди, на которых держались медные и бронзовые пластины, покрывавшие каменный остов здания.

    Не так давно в Каласасайе была найдена одна из самых знаменитых тиауанакских статуй — трехметровый колосс. Ее называют Монолитом Понсе — по имени ученого, обнаружившего ее.

    По соседству с Каласасайей исследователь К. П. Санхинес открыл весьма примечательное и до середины XX века никому не известное тиауанакское святилище — «Полуподземный» или «Полупогруженный храм». Храм был построен ниже окружающего его уровня земли, его основание опущено на глубину почти двух метров, а площадь «Полуподземного храма» составляет почти 743 квадратных метра.

    На том же месте профессор У. Беннетт в 1932 году нашел гигантскую статую из розового камня. Двухметровый постамент под могучей фигурой был первоначально врыт в пол святилища. Монолит Беннетта имеет высоту более семи метров. Голову его украшает нечто вроде тюрбана или налобной повязки. Глаза смотрят прямо, и кажется, будто из них текут слезы. Руки сложены на груди. В одной из них находится «керо» — типично тиауанакский сосуд, в другой — обрядовый индейский горн из раковины. Живот статуи обвязан широким поясом.

    Неподалеку от гигантского Монолита Беннетта ученые нашли еще одну статую, меньшего размера Она изображает мужчину с бородкой, что не совсем типично для индейцев.

    По соседству с Каласасайей расположены развалины сильно поврежденного Дворца саркофагов. По всей видимости, этот Дворец состоял из жилых помещений и небольших залов, окружавших центральный двор.

    Южнее Каласасайи возвышается знаменитая тиауанакская пирамида Акапана, которая, несмотря на свою знаменитость, в должной мере пока не изучена. Ученые до сих пор не пришли к единому мнению, каково, собственно, назначение этой постройки и каким образом была создана Акапана. Одни полагают, что она была заранее спроектирована, другие (и их большинство) считают, что Акапана — это холм, которому придали террасообразный вид и на вершине которого некогда, возможно, располагался индейский храм или жертвенник. Третьи убеждены, что на вершине Акапаны первоначально находилась крепость, защищавшая город.

    На самом верху пирамиды сохранился небольшой водоем, очевидно, небольшое искусственное озеро, ориентированное на восток. С вершины пирамиды открывается вид на объекты, лежащие в окрестностях загадочного города. Важнейший из них — опять же террасообразная постройка Пума-Пунку, что буквально означает Ворота Пумы. Однако здесь нет никаких ворот, правда, поблизости действительно было найдено трое каменных ворот. Пума-Пунку сооружена из огромных (иногда более чем 100-тонных) блоков андезита и серого трахита, поэтому каменные гиганты сохранились до наших дней. Плиты мастерски обработаны, что свидетельствует о совершенстве искусства древних каменотесов. На вершине Пума-Пунку тиауанакские строители поместили святилище или жертвенник, а затем весь объект обнесли двойной стеной. Комплекс тиауанакских Ворот Пумы дополняли десять ворот и оригинальные огромные каменные седла.

    Некоторые ученые весьма своеобразно объясняют назначение окружающей Пума-Пунку ограды во время расцвета Тиауанако поверхность озера Титикака была будто на 34 метра выше, чем сейчас. Это означает, что озеро тогда было значительно шире и доходило до самого города. Таким образом, Тиауанако был расположен на берегу этого континентального моря Анд. Вполне возможно, что огражденная часть города являлась в ту пору портом. Именно оттуда отплывали в далекие странствия тиауанакские миссионеры, торговцы и воины.

    В северо-западной части Каласасайи расположены небольшие, но прославившиеся на весь мир Ворота Солнца (Инти-Пунку). Они вытесаны из 10-тонного блока андезита размерами 3x3,75 метра. Верхнюю их часть с восточной стороны украшает богатый рельеф, в центре которого находится фигура человека с невероятно большой головой, окруженной нимбом. Нимб образуют 24 луча, каждый из которых имеет на конце голову ягуара или голову пумы. Из глаз человека текут слезы (ученые видят в этом доказательство того, что могучий бог даровал земле влагу, то есть обеспечивал индейским полям урожай). В руках диковинного божества большой царский жезл с головками кондоров наверху. К центральному божеству, изображенному на фризе Ворот Солнца, обращены взоры 48 фигур поменьше. Эти фигуры изображают полулюдей-полуптиц. Свита главного божества держит в руках жезлы такой же формы.

    Кто же он, этот похожий на человека бог с Ворот Солнца? Можно предположить, что в стране почитателей небесных светил им могло быть само Солнце, дарующее жизнь.

    Фигурки полулюдей-полуптиц, по мнению одних ученых, представляют собой звезды, обращенные лицом к своему небесному государю. Другие ученые предполагают, что на рельефе изображен древний тиауанакский календарь — солнечный или лунный.

    В настоящее время большинство ученых сходится во мнении, что на рельефе изображен главный бог Тиауанако, владыка всех прочих богов, глубоко почитаемый жителями города и его правителями. Но пока эти жители и правители остаются для нас безымянными. Может быть, и бог с Ворот Солнца остался для нас безымянным?

    Многие знатоки перуанской истории полагают, что настоящее имя бога — Виракоча, а точнее, Кон-Тики Виракоча. Версии древнеперуанских мифов о Виракоче и самом городе во многом расходятся. Однако, в каждой из них рассказывается о том, что в начале существования мира, в пору вечной тьмы, из вод озера Титикака вышел бог Кон-Тики Виракоча и стал править в Тиауанако. В стенах города сотворил бог Солнце и приказал ему двигаться по небу в том направлении, в котором оно следует и поныне. Сотворил Виракоча и Луну, и прочие небесные светила. Затем создал из камня мужчин и женщин и отправил их парами по всему Перу, указав, в каких пещерах, источниках, реках и скалах им надлежит появиться на свет.

    Прошлое Тиауанако ученые ищут ныне не только на собственной территории города, но и далеко за ее пределами. Ведь совсем не исключено, что первоначально город располагался на значительно большей площади, чем та, на которой мы сегодня находим его развалины. Свидетельством этого может служить недавно найденная пирамида Уила-Пукара, расположенная примерно в километре от Пума-Пунку.

    Известный французский океанограф Жак-Ив Кусто выбрал самые необычные место и средство для поисков тиауанакского прошлого. Высоко в горах, на озере Титикака, он попытался использовать подводную лодку. Планируемое обследование озера должно было ответить на вопрос, насколько достоверно индейское предание, согласно которому два священных острова на озере Титикака — остров Солнца и остров Луны — под водой соединены тяжелой золотой цепью. Но миниатюрные подводные лодки не нашли никакой золотой цепи, команда Кусто подняла со дна озера лишь несколько тиауанакских сосудов.

    Профессору К. П. Санхинесу с помощью радиоактивного углерода удалось установить, что город (первоначально это была небольшая деревня) возник в III веке до н. э., а покинули его жители во второй половине XI века, еще в доколумбовы времена.

    Правда, в колониальную эпоху местные индейцы вернулись сюда, но не для того, чтобы вновь поселиться в нем. В течение 400 лет древний город являлся крупнейшей каменоломней Боливии. Со всех уголков страны съезжались сюда люди, чтобы увезти с собой тысячи и тысячи тонн прекрасно обработанного высококачественного камня.

    Большие по размерам монолиты (в частности, прославленные тиауанакские статуи) разбивали киркой, а в более поздние времена взрывали динамитом. Стены индейских жилищ в окрестных деревнях сооружены из каменных блоков, много столетий назад обработанных руками их предков.

    До последнего камешка была разобрана знаменитая Цветная лестница. Точно так же самозванными каменщиками был сильно поврежден находившийся по соседству Дворец саркофагов. Уже в нынешнем столетии практически исчез с лица земли уникальный водопровод, проходивший через один из районов Тиауанако. А совсем недавно была разбита на четыре части монолитная статуя, поставленная, возможно, в честь бога грома и грозы. У одной из скульптур была отбита голова.

    Самый сильный урон Тиауанако нанесли строители железной дороги, которая получила название «железная дорога Прогресса». Для строительства мостов, укладки рельсов и других работ требовалось очень много камня. Строители (с разрешения властей!) стали разрушать динамитом стены и статуи Тиауанако.

    Жестокому, бессмысленному опустошению долгое время противостояли лишь одинокие энтузиасты. Боливийский морской инженер Артур Познанский (австриец по происхождению) решил в конце концов перенести ряд памятников из Тиауанако в столицу Боливии Ла-Пас и создать из них своеобразную «тиауанакскую площадь» Мирафлорес. Не все ученые одобряют осуществленный Познанским план, но, возможно, он спас для будущих поколений хоть часть из того, что усердные добыватели камня все равно бы вывезли.

    Отношение самих боливийцев к этому ценнейшему индейскому городу, сохранившемуся на территории их страны, изменилось только после второй мировой войны. Власти современной Боливии отдают себе отчет, какой исключительный клад оставили им безвестные творцы. Тиауанако и другие города (например, Чавин) постепенно реконструируются. В 1957 году был основан боливийский государственный «Центр археологического изучения Тиауанако», которым с самого начала руководит известный боливийский археолог К. П. Санхинес.

    Конечно, археологи не могли вернуть городу разобранную лестницу, украденный храм, взорванные динамитом статуи. Однако то, что осталось, они очищают, заново подгоняют камень к камню, насколько возможно возвращают храмам и пирамидам Тиауанако их прежний вид. И открывают новые храмы и пирамиды.

    33. Священная Мекка

    Город Мекка расположен в 70 километрах от побережья Красного моря, на границе гористого Хиджаза и знойной Тихамы. Область эта крайне засушлива и совершенно не пригодна для земледелия. Не славилась она и скотоводством — в ее окрестностях, покрытых скудной растительностью, с трудом могли отыскать для себя корм лишь небольшие стада верблюдов, овец и коз.

    Но для торгового поселения место было хорошее, относительно безопасное, защищенное горами и пустынями. Здесь проходили удобные караванные пути в Южную Аравию, Иран, Сирию, к побережью Средиземноморья. Главное же — в самой Мекке и поблизости от нее находились святыни, почитаемые многими арабскими племенами.

    Благодаря этим святыням и вся округа признавалась священной территорией. Со всех концов Аравии стекались сюда паломники, торговля с которыми вполне могла прокормить небольшой городок. Поэтому жителей Мекки совсем не стесняли толпы паломников, напротив, — они приносили доход.

    Важнейшей святыней Мекки, располагавшейся у базарной площади, был «Дом бога» — храм, который из-за своей кубической формы получил у арабов название Кааба.

    Рядом с ним находился священный источник Замзам.

    Обильный водой источник появился в этих местах благодаря чуду, которое сотворил Бог ради праотца Ибрахима и сына его Исмаила, родоначальника северо-арабских племен. Когда служанка Хаджар, изгнанная Саррой, вместе с маленьким Исмаилом скиталась по пустыне, ни малейшего следа воды не было заметно среди безжизненных холмов и раскаленных скал. Мучительная смерть от жажды казалась неизбежной.

    Отчаявшись, Хаджар оставила Исмаила, чтобы не видеть его предсмертных страданий, облегчить которые она была не в силах. А маленький Исмаил заплакал и стал ударять ножкой о землю. И вот на этом месте забил источник прохладной пресной воды! Вернувшаяся Хаджар увидела, что они спасены, напоила Исмаила и напилась сама. А чудесный источник, из боязни потерять воду, она оградила землей и камнями.

    Когда Хаджар умерла, Исмаил похоронил ее близ того места, где расположен храм Кааба. После смерти Хаджар отец Исмаила (который не мог часто навещать сына из-за ревнивой Сарры) стал подолгу, иногда по несколько лет, гостить в окрестностях Мекки. В одно из его посещений по повелению Аллаха и был построен храм Кааба на том месте, где некогда находился храм Адама — первый храм на земле. Это место было указано ангелом Джибрилом (архангелом Гавриилом), который помогал Ибрахиму и Исмаилу при строительстве и объяснял, каким должен быть храм, угодный Богу. От него же они узнали, что храм, который они строят, — точная копия того храма, в котором молился Адам.

    По арабским преданиям, Адам и Хавва (Ева) были не только изгнаны из рая, но и разлучены — Адам попал на остров Цейлон, а Хавва — на побережье Красного моря недалеко от Мекки. Они встретились только через 200 лет — как раз в районе Мекки. Гора Арафат, где они впервые познали друг друга после длительной разлуки, почитается мусульманами как одна из святынь.

    Адам очень страдал, что лишился не только рая, но и храма, в котором привык молиться в раю. В конце концов Бог смилостивился, и копия храма была спущена на землю. После смерти Адама этот нерукотворный храм был унесен обратно на небо.

    Чтобы Каабу легче было строить, ангел Джибрил принес Ибрахиму плоский камень, который мог висеть в воздухе и служить в качестве строительных лесов. Камень этот (Макам Ибрахим) до сих пор находится в Каабе, и верующие отчетливо видят на нем отпечатки ног своего праотца.

    Когда храм был почти готов, Ибрахиму понадобился другой заметный камень, чтобы обозначить на стене то место, с которого следует начинать ритуальное обхождение вокруг Каабы. Дело в том, что в раю ангелы и Адам, наученные самим Богом, совершали семикратное обхождение вокруг храма. И Ибрахим хотел, чтобы и на земле богослужение происходило правильно. Тогда ангел Джибрил и принес ему знаменитый Черный камень (Эсвад), который был вделан в северо-восточный угол здания.

    Первоначально камень был ослепительной белизны, но затем быстро почернел от прикосновений грешников.

    Камень имел неземное происхождение, еще во времена Адама он упал с неба. По одной из версий, это был ангел-хранитель Адама, обращенный в камень после того, как допустил грехопадение своего подопечного. Настоящая природа Черного камня неизвестна. Многие ученые считают его очень крупным метеоритом, другие исследователи видят в нем большой кусок неизвестной вулканической породы: каменистая Аравия изобилует потухшими вулканами, и во многих местах мощные потоки лавы залегают на самой поверхности.

    Некоторые племена Южной Аравии еще в VII–VIII веках считали Каабу храмом, в котором поклонялись планете Сатурн. Но какому бы богу ни была первоначально посвящена Кааба, к V веку в ней самой, вокруг нее и на ее стенах уже стояли многочисленные идолы. Когда они появились — неизвестно, ничего не говорят нам и имена людей, которые привозили и устанавливали в Каабе отдельных идолов. Племя курайшитов (к которому принадлежал основоположник ислама Магомет) в начале IV века овладело Меккой и нисколько не препятствовало вселению «чужих» богов в Каабу. Напротив, они всячески поощряли это (как делали в свое время римские императоры), стремясь еще больше усилить роль своего храма и своего города как религиозного центра.

    Аравия того времени, когда Магомет готовился выступить среди людей с проповедью истины, не имела единой религии, и в этом отношении в ней царил полный хаос.

    Весьма расплывчатый культ поклонения древним арабским богам перемешался тут с остатками халдейского и вавилонского язычества и с тотемизмом. Наряду с этим существовали поклонение Солнцу и Луне, культ предков, культ мертвых, вера во всевозможных духов. Кроме того, каждое племя имело своих родовых богов, создавало собственных идолов и имело те или иные предметы поклонения.

    Поэтому храм Кааба был подлинным пантеоном богов и мог удовлетворить все запросы. В нем было сосредоточено 360 различных идолов и скульптурных изображений обожествляемых персонажей. Среди них находились древнеарабские боги Илат, Узза, Хубал, Вад и другие, ассиро-вавилонские Мардук, Ассор, Син, Самас и Астарта, еврейский патриарх Авраам и Дева Мария с младенцем-Христом на руках.

    Это показывает, что влияние иудаизма и христианства тоже было сильно в Аравии.

    Под влиянием этих двух религий и начал оформляться принцип единобожия.

    Постепенно один Бог, которому давали еще разные имена, начинает считаться главным, а все остальные — его детьми. Когда Магомет в 630 году вернулся в Мекку из Медины, он выбросил из Каабы языческих идолов, но почтительно приложился посохом к Черному камню. С тех пор Черный камень из языческой святыни превратился в мусульманскую, а Кааба стала святыней для всего мусульманского мира.

    Первый «столп» ислама — беспрекословная вера в Аллаха и Мухаммеда. Четыре других — пятикратная молитва, соблюдение ежегодного поста, уплата налога с урожая и хадж — паломничество в Мекку.

    Сняв обувь и совершив омовение, мусульмане пять раз в день падают на колени и отдают множество земных поклонов, не касаясь руками пола. Это была молитва и в то же время физическое упражнение для воинов, позволявшее до старости сохранять гибкость.

    По пятницам, в священный для мусульманина день, верующие собираются в мечети.

    Мулла неторопливо читает с кафедры Коран, а затем подходит к михрабу — нише в стене. В каком бы месте земли ни находилась мечеть, эта ниша всегда обращена в сторону Мекки.

    Каждый мусульманин хотя бы раз в жизни должен посетить Мекку. Дело это было нелегким, хлопотным, порой даже опасным, и совершившие паломничество гордо носили свои белые чалмы — знак хаджа.

    Вот как писал в прошлом веке один из российских журналов о Каабе и паломничестве в Мекку: «Все пилигримы бреют наголо головы и надевают особую рубашку (прам), так как пророк заповедовал, чтобы все мусульмане (богатые и бедные) являлись в Мекку в одинаковой одежде в знак того, что перед Аллахом все равны. Весь путь от Джедды до Мекки (87 км) должен быть пройден ровно за 48 часов.

    Мекка располагалась в центре священной земли, где «воспрещены все грехи»: не позволяется охотиться и убивать каких бы то ни было животных. Сам город лежит между голых холмов, в глубине небольшой долины, по которой раньше протекала высохшая теперь речка Уади. Все улицы города сходятся к центральной площади, на которой и находится мечеть Месджид-эль-Гарам. Эта мечеть представляет собой собрание низких построек, увенчанных 75 куполами, и нескольких минаретов. Все постройки мечети образуют большой четырехугольник, внутри которого находится обширный двор, окруженный колоннадой.

    Посреди этого квадратного двора возвышается кубическая постройка высотою в 6 сажень, покрытая черной шелковой материей. Это и есть знаменитая Кааба — земное жилище Аллаха. Ангелы день и ночь летают вокруг Каабы и славят всемогущего Аллаха, производя своими крыльями колебание материи, покрывающей Каабу. В одном углу Каабы на высоте человеческого роста, в стене, вделан таинственный черный камень — аэролит.

    Пилигримы набожно прикладываются к этому камню и верят, что в день Страшного суда этот камень заговорит и будет называть перед Аллахом всех верных, лобзавших его чистыми устами».

    Много церемоний совершал паломник в Мекке. Он должен был прикрыть свое тело особой одеждой из двух кусков полотна, подняться на гору Арафат, слушать там проповедника, который творил молитву, не слезая с верблюда. В реку Мине паломник бросал камни, приносил жертвы, семь раз обходил вокруг Каабы, целовал Черный камень, пил воду из священного колодца Замзам, семь раз пробегал расстояние между священными холмами Сафу и Марву.

    34. Паленке

    Древний период истории майя ученые называют периодом Древнего царства. Но сразу же следует оговориться, что это. название одного из периодов истории майя, а вовсе не название государства. Древнее царство кончилось где-то в IX или X веке, когда майя покинули последний из своих великолепных городов на берегах животворной реки и переселились на Юкатан, в новую область, которая теперь уже навсегда станет их отчим краем.

    На Юкатане майя построили тоже много великолепных городов — Кабах, Чичен-Ица, Ушмаль и др. Но самый прекрасный из них и более всего вызывающий восхищение — это Паленке. Его называют «самым утонченным городом» индейской Америки.

    Название Паленке появилось уже в послеколумбову эпоху Так называлась небольшая деревенька, которая возникла здесь вскоре после прихода испанцев Однако никто тогда не подозревал, что в нескольких километрах от деревни, среди Лакандонских джунглей много столетий назад существовала настоящая столица. По всей видимости, это был самый красивый город в этой части индейской Америки.

    В лесах вокруг развалин и сейчас, как много столетий назад, живут несколько разбросанных семей индейцев племени чоль. Они, вновь открывшие город своих давних индейских предков, называют эти развалины «Оттиоттиун» — «Каменный город».

    Кроме чолей, в непосредственной близости от Паленке жило когда-то еще одно индейское племя — цельталь. На их языке Паленке переводится как Гхо-Гхан — «Змеиный город». Вполне вероятно, что это название и было доколумбовым обозначением Паленке.

    «Змеиный город» находится неподалеку от окраины Ланкандонского леса, на высоте примерно 100 метров над уровнем моря. Развалины зданий встречаются примерно на расстоянии восьми километров.

    Паленке с первого взгляда завораживает необычайно красивым расположением. В нескольких метрах за пирамидами и необыкновенным дворцом возвышаются горы, покрытые густой зеленью. Девственный лес заявляет о себе повсюду. Задние стены паленкских зданий упираются в Тумбольские горы (один из отрогов центрально-американских Кордильер). Со стороны фасадов зданий, от дверей дворцов и святилищ открывается великолепный вид на бесконечно зеленый ковер — на море непроходимых лесов, которое тянется 130 километров и кончается у настоящего моря — Мексиканского залива.

    Центр города образуют четыре главные пирамиды и посреди них — паленкский дворец.

    Это огромное (104x80 метров) здание, многократно перестраивавшееся, имеет в основании четырехугольник. Во дворце есть четыре внутренних дворика (патио) — два больших и два поменьше. Их окаймляют галереи, впоследствии разделенные на ряд помещений. Правда, сейчас уже трудно с определенной точностью установить назначение этих помещений В галерее северо-восточного патио имеется настоящая парная баня и даже три хорошо оборудованных клозета. С северной стороны ко дворцу ведет широкая лестница. Внешние стены дворца украшены штуковыми рельефами, часть которых сохранилась до сих пор. В Паленке вся архитектура города словно бы обращена к небесным божествам. Паленкский дворец, резиденция правителей города, венчается башней обсерватории, где жрецы по движению звезд читали вечные законы и волю богов. Башня была пятиэтажной, что совершенно необычно для архитектуры майя. На верхнем ее этаже до сих пор сохранилась каменная скамья, на которой сидел жрец-астроном, наблюдавший расположение небесных светил. Лестница, ведущая в обсерваторию, начиналась только со второго этажа. Чтобы попасть с первого этажа на второй, паленкские астрономы, вероятно, пользовались приставной лестницей.

    По соседству с дворцом возвышаются три прославленные пирамиды: «Храм Солнца», «Храм креста» и «Храм лиственного креста». Названия эти современные, они произведены от главных мотивов росписи алтарных плит, находящихся внутри святилищ. Пирамиды Паленке, как правило, невысокие, имеют наверху небольшие храмы с богатым геометрическим орнаментом на фронтонах.

    Самая знаменитая пирамида Паленке, окутанная множеством тайн и легенд, — «Храм надписей» Прежде чем спуститься внутрь «Храма надписей», надо сначала подняться на высоту 24 метров — по десяткам ступеней девяти уступов этой пирамиды. Там, наверху, и расположен сам храм. Его наружные стены и дверные колонны украшены рельефами, каких нет ни в одном другом майяском городе: помимо мужчин, они изображают и женщин. Матери держат на руках невероятно уродливых детей, лицо каждого ребенка заменяет маска бога дождя, из детской ножки вырастает змея.

    Ученые предположили, что, возможно, эти странные изображения матерей и детей запечатлели привычное для центрально-американских индейцев представление, будто роженицы, умершие во время родов, возносятся в ту часть небес, которая отведена только им да павшим на поле боя воинам.

    Внутри храма находится самая большая из известных науке майяских надписей. Три плиты, заполненные иероглифическими знаками, занимают всю заднюю стену святилища. Если сложить иероглифы трех плит, получается цифра 620. В самом тексте есть календарные данные, которые дополняют даты «Храма креста», «Храма лиственного креста» и паленкского дворца Каменная надпись содержит календарные даты, охватывающие почти целых 200 лет. Основополагающей вехой каменных плит ученые считают дату, соответствующую нашему 692 году.

    Исследователи провели на каменном полу святилища долгое время, чтобы тщательно скопировать текст этих надписей. Но они даже не подозревали, что прямо под ними (под каменным полом храма) скрывается другой клад, открытие которого поразит весь мир.

    Ни один из исследователей, которые часами сидели на вершине пирамиды, не задался вопросом, каково же назначение этого сооружения. В городах майя пирамиды обычно строились как великолепные постаменты для небольших святилищ, где ближе к небу совершались богослужения. Но в данном случае здание, украшающее вершину этой пирамиды, не было храмом. Тогда каким же целям служил паленкский «Храм надписей»? В 1949 году профессор Альберто Рус в который уже раз посетил Паленке. Его давно привлекала тайна высокой пирамиды, но ни удивительная надпись, ни знаменитые рельефы на колоннах ничего не говорили о подлинном назначении храма.

    Тогда он заинтересовался полом помещения, который (в отличие от полов в других храмах Паленке) был покрыт искусно обработанными каменными плитами. На одной из них по краям было пробито 12 отверстий, плотно закрытых каменными пробками.

    Плита немного выступала из пола, и помощники Руса с помощью рычага попытались поднять ее.

    Когда плиту отодвинули, перед ними открылась часть лестницы, заваленная тоннами камня и глины, но стены ее прекрасно сохранились. Стало ясно, что кто-то специально закрыл вход в глубь пирамиды. Долгих четыре года исследователи вместе с индейскими рабочими освобождали ступень за ступенью, продирались через засыпанную лестницу, чтобы открыть тайну необычной пирамиды. За первые два года очистили 21 ступень, в 1951 году добрались до вентиляционных шахт, через которые сюда поступали воздух и свет.

    На глубине 16 метров лестница кончалась и начинался коридор, вход в который загромождала стена из камней, зацементированных раствором извести с песком.

    Стена закрывала вход к какому-то другому «святому месту». Об этом же говорила и другая находка: в стене нашли замурованную глиняную шкатулку, а в ней жертвенные предметы — раковины, окрашенные в красный цвет, прекрасную жемчужину диаметром в 1,3 сантиметра и множество драгоценностей из нефрита.

    Когда участники экспедиции проломили стену, они увидели другую — толщиной в целых 4 метра. В конце ее Рус обнаружил небольшой каменный ящик с останками шестерых человек — пять мужчин и одна женщина. Кости погребенных (а это были человеческие жертвоприношения) были первоначально сломаны, чтобы потом уложить их в такой маленький ящик.

    Потом А. Рус и рабочие подошли к последнему препятствию — огромной каменной плите. После ее устранения они вступили в просторную крипту, лежащую на глубине 25 метров ниже уровня пирамиды. Постоянные тропические дожди, которые поливали пирамиду 1200 лет, образовали на потолке склепа сосульки из белоснежных сталактитов.

    В крипте лежала монолитная плита, закрывающая большую часть пола гробницы. Сама крипта довольно просторная: 9 метров в длину, 4 метра в ширину, почти 7 метров в высоту. Одну из стен крипты этого склепа покрывали рельефы 9 Властителей ночи — изображения богов 9 преисподних майя. Все они празднично разодеты: их наряды украшают перья птицы кецаль и пояса, на каждом из которых изображения трех человеческих черепов.

    На полу храма и на каменной плите лежали богатые жертвенные предметы, среди них — прекрасно сделанная мужская голова. Лицо этого человека (жреца или аристократа) не просто передает портретное сходство: оно выражает все, что надлежало соединять в себе властителям майя — возвышенность духа, напряженную внутреннюю жизнь и покорность неизменной философии времени.

    Так было открыто тайное святилище, где для совершения обрядов собирались правители майя, а этот огромный камень был центральным алтарем святилища внутри пирамиды.

    Каменный алтарь до сих пор лежит на своем первоначальном месте. Плита очень огромна и превосходит размерами все ей подобные, найденные до сих пор в индейских городах Америки. Длина ее почти 4 метра, ширина — 2,2 метра, толщина — 25 сантиметров. Поверхность алтарной плиты богато украшена. В центре ее изображена голова молодого мужчины — но не портрет конкретного человека, а изображение просто представителя человеческой расы. По обе стороны от него из кукурузных листьев выступают двуглавые змеи. А змея в представлениях майя связывалась с урожаем, точнее сказать, с дождем (дождевые тучи якобы ползут над землей, как эти ленивые пресмыкающиеся). Мистический смысл изображений на плите вполне очевиден: да, человек умирает, отправляясь в землю, но только для того, чтобы снова вернуться в этот мир, когда-нибудь вновь ожить, подобно зернышку священной кукурузы.

    Огромная алтарная плита покоилась на каменном цоколе, ее поддерживало еще шесть богато украшенных каменных столбиков Нижний несущий блок весил 20 тонн, а сама алтарная плита еще 6 тонн. Когда исследователи попытались простукать ее, то обнаружили в ней пустую полость. А. Рус предпринял попытку приподнять каменную плиту и заглянуть внутрь каменного постамента Но узкий коридор крипты не позволил доставить сюда технические средства, и камень пришлось двигать лишь с помощью ломов.

    После всех усилий была найдена первая индейская пирамида, служившая надгробием.

    В каменном саркофаге покоился мертвец, которого жрецы положили сюда, вероятно, в 692 году. Погребенный был довольно высокого роста (1,73 метра) и относительно статен. Умер он в возрасте примерно 45 лет. Значительная влажность атмосферы повредила скелет, особенно верхнюю его часть, поэтому нельзя было установить, подвергался ли череп искусственной деформации, как это было принято у знатных майя. На зубах мертвого не было инкрустаций, привычных для майяской аристократии и украшавших, в частности, челюсти тех покойников в преддверии святилища, которые (как мы теперь понимаем) были принесены в жертву перед входом в гробницу, чтобы их души после смерти охраняли душу покойного и прислуживали ей.

    Воздействие губительного влажного воздуха испортило праздничное облачение покойного, но драгоценности сохранились хорошо На нем было ожерелье из более чем 1000 зерен нефрита, нанизанных в 9 рядов. На обеих руках — браслеты, на каждом пальце — нефритовый перстень. В ногах покойного лежала маленькая каменная статуэтка бога Солнца.

    Но самые изумительные драгоценности украшали голову погребенного. К огромной диадеме было подвешено нефритовое изображение бога — летучей мыши. Пластинки серег были исписаны иероглифами, а во рту лежала раковина, которой покойный должен был заплатить за свое загробное пропитание (как предполагают некоторые ученые). Лицо покойного покрывала прекрасная мозаичная маска, сложенная из более чем 240 кусочков нефрита, только для глаз были использованы обсидиан и раковины.

    Открытие А. Руса поставило перед учеными множество вопросов. Вновь стала обсуждаться традиционная проблема: не находится ли прародина майя в Египте, где стоят подобные же пирамиды, служившие гробницами фараонов? Кто был похоронен в этом великолепном мавзолее? Некоторые исследователи видели в погребенном правителя, то есть «великого» человека Паленке Но кто, с точки зрения выполняемых функций, считался «великим»? Сейчас к гробнице великого властителя, индейским пирамидам и дворцам на Юкатане приходят лишь исследователи, но когда-нибудь в эту забытую часть Центральной Америки будут приезжать люди со всех концов света.

    35. Гроб Господень в Иерусалиме и животворящий огонь на Пасху

    Северо-западная часть Старого города в Иерусалиме занята христианским кварталом.

    Заселение его началось в IV веке, когда над развалинами римского языческого храма византийский император Константин воздвиг храм Воскресения Господня — святая святых всего христианского мира, ибо здесь совершилось искупление рода человеческого Здесь Голгофа, на которой крестной смертью пострадал Христос за грехи наши. Здесь ложе, на котором три дня покоилось тело Богочеловека. Храм воздвигнут на месте, где был распят, погребен и затем воскрешен Христос, однако сейчас храм даже отдаленно не напоминает первоначальную постройку.

    Через 38 лет после смерти Иисуса Христа римское воинство под предводительством императора Тита подступило к стенам Иерусалима. Иерусалимской церковью правил тогда Святой Симеон, один из 70 апостолов и сродник Господень Видя приближение времен, предсказанных Спасителем, собрал он свою паству и удалился с нею из города, предназначенного к разрушению, в город Пеллу (ныне Файл). Когда разрушение Иерусалима свершилось, христиане вновь возвратились в город со своим Святителем которому (как очевидцу кончины Христа) нетрудно было среди всеобщих развалин отыскать скалу Голгофы и пещеру погребения.

    Через 30 лет после мученической смерти Святого Симеона римский император Адриан, чтобы удалить христиан от этих святых мест, приказал сровнять место между Голгофой и пещерой погребения, завалить его мусором, а сверху соорудить языческий храм. Так прошло почти 200 лет. Места нашего спасения были сокрыты от глаз, но сам языческий храм, сооруженный на них, указывал их христианским паломникам.

    Когда император Константин принял христианство, то первым делом приказал соорудить на этом месте храм удивительной красоты, который «был бы великолепнее всех храмов, где-либо существующих, и чтобы другие здания при храме были гораздо превосходнее самых прекрасных по городам строений». В 326 году в Иерусалим прибыла царица Елена, мать императора Константина, которая и начала возведение храма над Гробом Господним. Уже в 333 году Храм был освящен митрополитом Кесарийским Евсевием Памфилом, который, как первый церковный историк, оставил описание храма.

    Прежде всего пещера погребения была отделена от скалы, в которой находилась, для того, чтобы ее можно было всецело включить в воздвигнутую круглую часовню Эту часовню окружали 12 столбов (по числу апостолов), и называлась она по-гречески Анастазис (Воскресение). От нее на восток шел собственно Храм, перед которым был четырехугольный двор с крытыми кругом ходами, а во двор с торговой площади вела лестница, украшенная столбами. Все это было украшено мрамором, блестело золотом и драгоценными камнями.

    Храм это простоял менее 300 лет Персидский царь-огнепоклонник Хозрой в 614 году со своей армией вторгся в Иерусалим и разорил город и храм, сооруженный Константином. Но уже в следующем году он, уступая просьбам своей жены-христианки, разрешил выстроить на этом месте новый храм. Бедность после разорительных набегов персов не позволяла воссоздать храм в таком цельном и великолепном виде, как он был сооружен первоначально, и были возведены четыре отдельных храма.

    Над пещерою погребения Христа вновь был воздвигнут круглый храм, как это было при Константине, а потом были выстроены еще два небольшие храма — над Голгофою и местом обретения Честнаго Креста. Четвертый храм — во имя Пресвятой Богородицы — возвышался там, где приблизительно находился камень миропомазания. В таком виде застали эти Святые места арабы, овладевшие Иерусалимом через 20 лет. Халиф Омар милостиво обошелся с христианскими храмами, не тронув их, но его наследники если и не разрушали их, то постоянно грабили, особенно в IX–X веках. Крестоносцы, которые завладели Иерусалимом в XII веке, передали все христианские храмы латинскому духовенству. За 50 лет своего владения городом они перестроили храм Воскресения, а находившиеся по отдельности четыре храма подвели под общую крышу В 1244 году храм вновь был разрушен ордами хварезмийцев, а в октябре 1808 года страшный пожар уничтожил весь круглый храм вокруг часовни Гроба Господня и отчасти Голгофские приделы.

    В последние семь столетий Храму как будто не угрожали ни язычники, ни мусульмане, но внутренние раздоры и борьба самих христианских исповеданий между собой не раз приводили храм почти к разрушению.

    Все христианские исповедания стремились быть как можно ближе к храму Воскресения. Это привело к тому, что он со всех сторон (за исключением южной площадки, где находятся входные двери) окружен зданиями. Его окружали старая Православная патриархия, с севера к нему примыкали латинский и коптский монастыри, к коптскому монастырю с востока храма прилегал абиссинский. Между ним и площадкою перед входными дверями располагался Православный монастырь Святого Авраама. Сверху Храм Воскресения покрывают два купола, оба увенчанные крестами. Один из них находится над часовнею Гроба Господня, другой — над Православным приделом Воскресения. Во двор, где стоит храм Гроба Господня, ведет скромная калитка.

    Сразу при входе виден камень Помазания, который представляет собой продолговатую низкую плиту. На этот камень, облицованный сейчас мрамором, было положено тело Христа, снятое с креста, для умащения ароматическими веществами перед погребением.

    Русский паломник игумен Даниил в самом начале XII веке посетил Святую Землю и оставил такие записки: «Гроб Господен высечен в каменной стене, наподобие небольшой пещерки, с малыми дверцами, как можно влезть человеку на коленях, склоняясь. Пещера квадратна. И как влезешь малыми дверцами в эту малую пещеру, то на правой стороне будет небольшая лавка, высеченная из того же пещерского камня.

    И на этой лавке лежало тело Иисуса Христа. Ныне эта лавка святая покрыта мраморными плитами. В стороне проделаны три круглых оконца, и в эти оконца виден Святой камень, и тут поклоняются все христиане».

    Русские паломники пользовались особыми привилегиями в Святой Земле, находившейся под управлением турецкой администрации. Со всех посетителей храма Воскресения турки брали плату, но богомольцы из России от нее освобождались.

    Русские цари присылали греческому духовенству, состоявшему при Гробе Господне, не только золото и «мягкую рухлядь» (меха), но также и великолепные иконы и другие драгоценные предметы церковного искусства и богослужебные книги.

    Средства, поступавшие из России, шли и на восстановление колокольни, возвышавшейся справа от входа в Храм Воскресения. Это здание имело когда-то пять ярусов и завершалось куполом. Во время землетрясения 1545 года два верхних яруса вместе с куполом обрушились, а третий ярус пришлось разобрать в 1620 году.

    Долгое время у Храма Воскресения колокольни не было, и пришлось устраивать внутри него большую звонницу. Но потом, благодаря помощи, пришедшей из России, колокольню вновь построили Со времен войны 1812 года права на восстановленный храм Воскресения остались только у представителей четырех церквей — Римско-католической, Иерусалимской, Армянской и Коптской Те места поклонения, которые раньше принадлежали маронитам, сирийцам, эфиопам и грузинам, перешли к грекам.

    Войдя внутрь храма и спустившись по лестнице, мы попадаем в темный, мрачноватый зал. Своды его поддерживаются многочисленными колоннами и строительными лесами, оставленными после землетрясения 1927 года. Многие колонны имеют трещины, стянутые металлическими скобами.

    В центре зала стоит небольшая купольная часовня (Кувуклия) из розового мрамора, поставленная над пещерой Гроба Господня в 1810 году. Часовня имеет два придела, придел Ангела (здесь мы видим фигуру ангела, сидящего на гробовом камне, часть которого вделана в мраморную чашу) и собственно гробницу, куда ведет низкий проход. Поэтому, проходя по нему, каждый невольно склоняется в низком поклоне Гробница, освещаемая только лампадами, имеет 2 метра в длину и 1,5 метра в ширину. В ней и находится вделанное в стену мраморное надгробие. Позади часовни находится притвор Греческой церкви, где привлекает внимание большая каменная ваза, символизирующая «центр земли», находящийся в Святом Иерусалиме, и трон патриарха. Против часовни расположен притвор Русской православной церкви. Здесь на богато отделанном золотом алтаре положены четыре большие иконы московских мастеров в серебряных окладах необычайно тонкой работы.

    Уже долгие века, из года в год, в Великую Субботу на Гробе Господнем возникает чудесное явление благодатного огня.

    Русский схимонах Св. Горы Афона о. Никодим, посетивший Иерусалим в 1958 году в своем письме описывал то необыкновенное торжество, которое он лицезрел во время получения Благодатного огня.

    «В Великую Субботу, около двенадцати часов дня, я, грешный схимонах Никодим, имел счастье следовать из алтаря Храма Воскресения за Патриархом в крестном ходу в обхождении три раза Святой Часовни Кувуклии, и увидеть то, чего редко кому удается зреть у Живоносного Гроба.

    После третьего обхождения Патриарх (Православный Греческий Иерусалимский) остановился перед запертой и запечатанной дверью в Гроб Господень Патриарха здесь разоблачили до подризника, сняли с него митру, саккос и омофор.

    Полиция и власти осмотрели Патриарха, потом сорвали ленты с печатями с двери Часовни (Кувуклии), впустили Патриарха во внутрь Часовни. Вместе с православным греческим Патриархом впустили и армянского Патриарха.

    И еще некоторых впустили во внутрь Часовни: это те священнослужители, которые по знаку Патриарха потушат Благодатный огонь на ложе Живоносного Гроба и заберут все с Гроба, что было приготовлено к принятию Благодатного огня.

    Когда арабы из полиции, предназначенные для выноса обоих Патриархов с Благодатным Огнем, вошли во внутрь Часовни, за ними двери заперли.

    Как всем известно, в Часовне два отделения: Придел Ангела и самый Живоносный Гроб Господень — пещера.

    Во внутрь пещеры Гроба входит только один Православный Греческий Патриарх, а прочие, с полицией и армянским Патриархом, остаются в приделе Ангела и ждут молча.

    Надо сказать и о приготовлении Гроба Господня в Кувуклии: в Великую Пятницу вечером огни во всем Храме и в Часовне гасятся под контролем полиции.

    На середине ложа Живоносного Гроба ставится лампада в подставке, наполненная маслом и со светильней в поплавке, заправленной, но без огня. По краям ложа кругом прокладывается лента и по всему ложу раскладываются кусочки ваты. Так приготовленная, по осмотре полиции, Кувуклия запирается и запечатывается.

    Запечатанный Гроб Господень покоится до Великой Субботы, когда Патриарх впускается в пещеру ложа Спасителя, для получения Благодатного Огня. Вот Великая Суббота. Патриарха впустили в пещеру Живоносного Гроба, и дверь за ним закрыли. Тишина абсолютная.

    В самой пещере темно, и Патриарх один там в тишине молится Спасителю. Иногда минут десять, а иногда и долее. И вдруг в темноте на ложе Живоносного Гроба рассыпаются бисеринки голубо-яркие, умножаясь, превращаясь в синий огонь, от которого загорается приготовленная вата, лента и лампада: все превращается в пламя «Благодатного Огня».

    Патриарх немедленно зажигает свои два пучка свечей и, выйдя в придел Ангела, дает армянскому Патриарху зажечь свои свечи, после чего оба Патриарха подают в овальные окошечки «Благодатный Огонь» богомольцам.

    При появлении «Небесного Огня», как взрыв грома, раздается шум и гул радости и восторга по обширному пространству Храма Воскресения Христова. Затем тушат на ложе Гроба Господня огонь (он там не жжет), забирают горящую, зажженную лампаду и вату с лентой.

    Два араба-полицейских на плечах выносят из Кувуклии Блаженнейшего Патриарха, поддерживаемого священнослужителями, и быстро несут его в алтарь Храма Воскресения Христова. А впереди Патриарха идет один священнослужитель с горящей лампадой.

    Все это так быстро, что немногие у Кувуклии (Часовни) при выносе Патриарха смогли зажечь свои свечи. Я тоже не успел, но постарался примкнуть к толпе народа и вслед за Патриархом прошел в алтарь, где и зажег свой пук свечей от «Благодатного Огня» из рук самого Патриарха.

    Схимонах Никодим, Святой Горы Афона».

    Греческий архимандрит о. Кириакос, Охранитель Гроба Господня в Святом Иерусалиме, в письме от 10.02.1960 г. писал: «Несколько веков тому назад армянам удалось однажды оспорить у православных право получать «Священный Огонь» в пещере Гроба.

    Тогда православным совсем не было доступа в Храм Воскресения Христова, и они вынуждены были стоять во дворе. По прошествии некоторого времени, когда Патриарх и народ молились во дворе Храма, Огонь изошел из колонны, которая возле входной двери. Армяне же ничего не дождались.

    С тех пор нас уже больше не оттесняли от Живоносного Гроба. Сия колонна до сих пор стоит треснутая и почерневшая».

    36. Пещерные церкви Каппадокии

    Каппадокия — это древнее название местности в средней Анатолии, маленькая область у города Невшехир. Причем. отличается она как бы своего рода внеземными свойствами: тысячи лет назад активность вулканов оставила здесь отложения из пепла, грязи и лавы. После этого ветры и непогоды снесли верхний слой земли, но способная к сопротивлению порода осталась и придала ландшафту странные формы.

    Долина не была засыпана песком и не заросла непроходимыми джунглями. Эрозия почвы создала в лабиринте каньонов своеобразный пейзаж: на десятки километров тянется «лес», состоящий из 50-метровых разноцветных каменных столбов, шпилей, грибов и башен.

    Эту глухую, мертвенную, негостеприимную местность сравнивают иногда с лунной поверхностью, но она на удивление плотно заселена. В ней расположены турецкие деревушки, а люди и поныне взбираются по узким лестницам в покинутые помещения, где хранят зерно и другие запасы. Но кто, когда и зачем сотворил это чудо (одно из самых необыкновенных) — местные жители не знают.

    Ветер и вода сформировали своеобразный сюрреалистический ландшафт, и только кажется, что некоторые формы этих скал приданы им людьми. Но зато другие (например, пещерные церкви) действительно результат человеческого труда. В этих «сморчках» вырублены многоэтажные пещеры, так что издали они кажутся как бы червивыми. В пещерах — жилые дома, церкви со средневековыми мозаиками, мечети, отели и торговые лавочки. Более удивительных деревень, чем Гереме или Учхисар (целиком расположенный в огромной скале, похожей на пористую морскую губку), пожалуй, нигде нет в мире. На юге Каппадокии можно увидеть целые подземные города, построенные греками-христианами после мусульманского нашествия.

    Некоторые из них уходят в глубь земли на 40–50 этажей, снаружи непосвященный глаз не видел ничего.

    Отшельники и монахи стекались сюда со всей восточной Римской империи, сочтя пещеры идальным местом для отшельнического скита, чтобы быть ближе к Богу.

    Долина Гереме облада особой привлекательностью еще и потому, что первые христиане быстро открыли, как странной формы камни можно легко выдолбить и превратить в жилища, в них можно вырубить много других помещений и проложить множество ходов. Пещеры сухи и удобны, в них прохладно в жару и тепло зимой.

    Внизу, в долине, есть вода, фрукты, а местные жители совсем не препятствуют бородатым аскетам, которые смиренны и незлобивы и целый день проводят в молитвах к Богу.

    К IV веку здесь образовались первые монастыри, потом они стали множиться и процветали первые 200 лет. Некоторые из церквей расположились в простых помещениях, зато другие представляют собой целые сооружения со сводами и куполами. В долине Гереме сохранилось около 365 церквей, а во всей Каппадокии — гораздо больше. Но в VI веке в эти края вторглись персы и разогнали многие христианские общины. Потом здесь появились арабы. Однако гонения на христиан почти не задевали пещерных монастырей. Ни персы, ни арабы не стремились к установлению прочной власти в подземных лабиринтах, где даже днем легко заблудиться.

    К концу I тысячелетия в долине Гереме обитало до 30 000 гонимых христиан. Бывшие кельи отшельников расширялись и превращались в обширные церкви, украшенные колоннами и фресками Беглецы раскололись на разные секты, и каждая старалась отличиться в богатстве церковного убранства.

    Но когда непосредственная опасность преследования со стороны арабов миновала, люди стали строить уже другие церкви, в византийском стиле.

    Все они были выбиты в скалах и украшены фресками и рисунками, есть здесь также и орнаменты без изображения. Они относятся к эпохе иконоборческих споров, к VIIIIX векам, когда Восточная Церковь вела ожесточенную дискуссию о том, допустимо ли изображать Бога-Отца и Иисуса Христа в образе смертных.

    Иконоборческая ересь возникла в 30-х годах VIII века при греческом императоре Льве Исавре. Желая обратить магометан в христианство, он считал необходимым уничтожить почитание икон. Эта ересь продолжалась и при его сыне Константине Копрониме, и даже при его внуке Льве Хозаре.

    Никейский собор 787 года осудил и отверг иконоборческую ересь и определил: поставлять и полагать в святых храмах, вместе с изображением Честнаго Животворящаго Креста Господня, и святые иконы, почитать их и воздавать им поклонение.

    После Седьмого Вселенского собора гонение на святые иконы началось вновь, и только на Константинопольском соборе в 842 году было окончательно восстановлено и утверждено почитание святых икон.

    Ранние и по большей части простейшие геометрические узоры нанесены прямо на голые стены внутренних помещений в скалах. Позже, когда техника стала уже более развитой, каменные стены пещер предварительно покрывали гипсом.

    В Каранликкилисе (Темная церковь) есть фрески исключительной ценности. Они выполнены в ярких и светлых тонах, а своими мягкими линиями напоминают фрески русских соборов. Это сразу чувствуешь, например, на фреске, изображающей Георгия Победоносца. Спокойствие царит и в большой, чудесно написанной фреске в чаше купола, изображающей Пантократора. Краски фресок прекрасно сохранились, потому что никогда не подвергались воздействию дневного света и солнечных лучей.

    Сама церковь относится к XI веку и была пристроена к рефлекторию (трапезной), который явно принадлежал подземному монастырю Церкви рядом с рефлекториями встречаются довольно часто. Есть здесь и развалины самого монастыря, который располагался на 6 уровнях. В середине была капелла, наверху — кельи, а внизу — кухня и рефлекторий. В Йиланли-килисе (церковь Змеи) фрески изображают дракона, которого убивает Святой Георгий. А в Эльмали-килисе (церковь Яблока) стены и купола украшены росписью, которая представляет картины из жизни Иисуса Христа. Монахи недолго размышляли над названиями своих храмов. Церковные власти Византии были далеко и не могли указать отшельникам на их легкомыслие. Потому и назвали большую церковь, где темно, Темной церковью, а другую — с растущими у входа яблонями — церковью Яблока. Христианские общины существовали здесь до самого заката Византийской империи, но некоторые церкви использовались вплоть до начала XX века. Каппадокия тесно связана с тремя важнейшими фигурами раннего христианства. Василий из Кесарии, известный как Святой Василий Великий, жил отшельником, в уединении. Но его призвали на помощь, когда надо было выступить на борьбу с арианской ересью. Александрийский священник Арий отвергал Божество и предвечное рождение второго лица Святой Троицы, Сына Божия, от Бога-Отца. Он учил, что Сын Божий есть только высшее творение. Святой Василий Великий был епископом в Кесарии, он разработал устав монастырской жизни, который впоследствии был расширен и по которому и сегодня строится жизнь в монастырях. Брат Святого Василия, Святой Георгий, был епископом Нисским и помогал ему в борьбе с арианской ересью. Оба они, как и Святой Григорий из Назианза (тоже находится в Каппадокии) написали важнейшие богословские сочинения. Южнее долины Гереме находятся два подземных города — Каймакли и Деринкюю, в которых до сих пор ведутся археологические исследования. Ученые предполагают, что эти города, возможно, были соединены между собой подземным тоннелем, но пока он не обнаружен.

    Каймакли — это довольно просторный, хотя и мрачноватый, лабиринт из ходов и залов, расположенный на четырех уровнях.

    Сосуды для запасов и колодцы ясно указывают на то, что здесь когда-то жили люди. А в городе Деринкюю ученые открыли восемь подземных уровней.

    37. «Картинная галерея» в Пампа-де-Наска

    Вначале 30-х годов нашего века в Перу появилась группа молодых людей с необычным намерением: попытаться исследовать прошлое этой страны и памятники ее доколумбовой истории. с самолета! Молодые люди сначала не вызвали у ученых доверия. Многим казалось, что речь идет просто о прогулке богатых сынков из США, которые, имея состоятельных родителей, могли позволить себе даже собственные самолеты.

    Во главе небольшого отряда американских летчиков-любителей стоял Роберт Шиппи, сын биржевого маклера. Действительно, денег и свободного времени у него было достаточно. Впрочем, он получил и историческое образование, а главное, был великолепным пилотом. Летать «просто так» ему было уже неинтересно и он предложил своим друзьям полететь в Южную Америку где в неприступных джунглях, в горах и песках медленно разрушались памятники древних доколумбовых культур.

    Пусть хотя бы фотоснимки сохранят для будущих поколений древние сооружения, которые скоро поглотит всеразрушающее время.

    Результаты экспедиции Р. Шиппи не просто превзошли все ожидания — они оказались неожиданными и ошеломляющими. Шиппи объединил свои усилия с усилиями другого молодого человека — Джорджа Джонсона, специалиста в области аэрофотосъемки.

    Вместе они составили карту обширных областей Перу сделали десятки тысяч снимков памятников доколумбовых культур — тех, которые были уже известны науке, и тех, о которых она до той поры не имела ни малейшего представления. На перуанском побережье, куда впервые нога европейца ступила 4 века назад, молодые летчики обнаружили 80-километровый извилистый редут — поистине Великую Китайскую стену Перу (с той поры ее обычно и называют Великая перуанская стена). Об этом самом длинном и с трудом поддающемся обозрению древнеперуанском сооружении никто не знал. Известный ученый X.С. Тельо откровенно признался, что он, посетивший каждый уголок Перу и производивший раскопки в самых отдаленных местах, о подобном открытии не мог и предположить.

    Успех экспедиции Шиппи-Джонсона доказал, что при археологическом исследовании в Перу именно разведка с самолета обещает дать новые, неожиданные находки и открытия. И потому нет ничего удивительного, что менее чем через 10 лет другой ученый решил посмотреть на творения древних перуанцев с борта самолета. Это был Пол Косок. В отличие от молодого Р. Шиппи он как историк был прекрасно подготовлен для решения взятых на себя задач. При этом он был музыкантом и автором ряда математических работ. До своего появления в Перу доктор Косок занимался древнейшими культурами Старого Света (например, изучал роль которую играла ирригация в Месопотамии). А потом он решил установить роль оросительных систем в Южной Америке а конкретно — в засушливых прибрежных областях Перу И он начал искать каналы древних перуанцев в тех местах, где некогда существовала великая культура Мочика, а позднее — могучая империя. Летал он и на юг — в Пампа-де-Наска. И увидел там нечто невероятное. На темнокрасной поверхности мертвых пустынных плоскогорий проступали желтовато-белые трапеции, треугольники и прямоугольники, часто длиной в сотни и сотни метров Многие из них на первый взгляд напоминали очертания аэродрома. Иногда по Пампа-де-Наска тянулись бесконечно длинные полосы, сходящиеся в определенных точках и затем вновь расходящиеся. И посреди этого кажущегося хаоса линий были рассеяны гигантские рисунки животных. В одном месте многометровая игуана, в другом — 120метровая птица или 200-метровый ящер, а в третьем — гигантская обезьяна.

    Поначалу П. Косок не мог даже дать определение увиденному: не с чем было сравнивать. Он, так хорошо знавший историю культур Старого Света, никогда не видел такой гигантской «картинной галереи».

    Когда Косок опубликовал сообщение о своем открытии, к которому приложил десятки высококачественных фотографий, сделанных с воздуха, мир ему не поверил. Ведь через Пампа-де-Наска десятки лет проходили довольно оживленные транспортные пути, кроме того, ее пересекает Панамериканское шоссе. Строители прожили в этих местах несколько месяцев. И никто ничего не заметил. Когда П. Косок взглянул на Пампа-де-Наска с самолета, он с удивлением обнаружил, что строители проложили шоссе поперек изображения гигантского ящера и в буквальном смысле слова, как ластиком, «стерли» его ноги.

    Профессор Косок не мог однозначно объяснить смысл странных гигантских рисунков в Пампа-де-Наска. Мы не можем точно объяснить их назначение и до сих пор. Свое восхищение страной древних индейских культур П. Косок выразил весьма своеобразно: свое величайшее открытие он ознаменовал большим музыкальным произведением под названием «Андская симфония».

    Казалось бы, что фантастическая находка Косока должна была тут же приковать к себе внимание специалистов, но этого не случилось. Правда, в Европе шла вторая мировая война и у человечества были совсем другие заботы. Но и после войны специалисты не проявили интереса к огромным рисункам в Пампа-де-Наска. Их второй раз открыл писатель Эрих фон Деникен в своей книге «Воспоминания о будущем» (1968 год), которую, в отличие от ученых статей Косока, взахлеб читал весь мир. В ней он размышлял о том, не являются ли гигантские линии в стране индейцев, не знавших колеса, а тем более аэроплана, взлетными полосами для космонавтов. Не связана ли эта «картинная галерея» с инопланетянами и внеземными цивилизациями?

    Интерес к «посадочным площадкам космонавтов» в южном Перу еще больше возрос, когда немецкий режиссер Г. Райнэл снял по книге большой документальный фильм и показал кино — и телезрителям всего света изображения в Пампа-де-Наска.

    В течение почти четверти века, прошедшей с той поры, как насканскую «галерею» открыл Косок, здешними рисунками (помимо счастливого первооткрывателя) занимался лишь один человек. Это была Мария Райхе, приехавшая в Перу из Германии.

    Поселившись в Лиме, она одной из первых услышала от профессора Косока о его невероятном открытии. Это сообщение так ее заинтересовало, что с тех пор все свое внимание она сосредоточила на этом обширном пространстве.

    Впоследствии она буквально поселилась здесь — и не на неделю, не на месяц. На краю пустыни, где начинались обширные земельные владения асиенды Сан-Пабло, ее владельцы построили женщине-профессору глинобитную хижину. И эта временная постройка вот уже почти полвека служила Марии Райхе штаб-квартирой. Долгое время это вообще был единственный научно-исследовательский центр, где изучались странные фигуры и линии. В этом небольшом домике в послеполуденные часы рисует, вычисляет, штрихует и занимается математическими расчетами профессор Мария Райхе. С наступлением темноты смелая женщина-робинзон выходила на пустынные плоскогорья, «живой» облик которым придают лишь изображения страшных ящеров и пауков. Ночь она проводила тут же в пустыне, в спальном мешке. Чуть забрезжит рассвет, она встает, чтобы разглядеть «свои рисунки» при свете первых лучей солнца, когда они на поверхности земли относительно хорошо видны.

    Профессор М. Райхе не могла довольствоваться лишь наземными измерениями при изучении Пампа-де-Наска. На свои скромные средства она время от времени нанимала вертолет. Позднее министерство авиации Перу передало ей один из военных вертолетов в постоянное пользование. Общая площадь «разрисованной» территории составляет несколько сотен квадратных километров. Фигуры, линии и странные трапеции расположены здесь на расстоянии приблизительно пяти километров друг от друга. М. Райхе, которая знала пустыню Наска, как никто другой, писала, что дождь здесь бывает в течение получаса раз в два года. Кроме того, поверхность пампы покрыта темным щебнем, поглощающим огромное количество тепла, в результате чего как бы создается горячая воздушная подушка, которая и обеспечивает консервацию древних изображений.

    Чтобы установить археологическую датировку дописьменных эпох, применяется радиоуглеродный метод. Однако так можно определить лишь возраст сохранившихся органических веществ. Но откуда взяться таким органическим веществам в пустыне, где, по всей вероятности, никто никогда не жил? К счастью, ученый У. Д. Стронг, занимающийся прошлым Южного Перу, нашел по соседству с одним из рисунков остатки небольшого деревянного столба. Возможно, «создатели» галереи поместили его здесь, чтобы ориентироваться в этом удивительнейшем лабиринте линий.

    Естественно, что этот бесценнейший столб был немедленно обследован в лаборатории с помощью радиоуглеродного метода. В результате анализа было установлено, что древесина относится к 525 году новой эры.

    Результаты проверки подтверждают и сами рисунки в Пампа-де-Наска. Многие из них напоминают рисунки насканских сосудов, где нередко фигурировал кит (точнее, зубастая касатка) — одно из двух божеств воинственных насканцев (вторым был ястреб). Насканские воины даже носили головные уборы в форме китового хвоста, чтобы подчеркнуть, что они являются почитателями китообразных. Одна из таких извивающихся касаток — только в тысячу раз больше — начертана и в Пампа-деНаска.

    В фантастическом открытии. Косока обнаруживаются изображения трех видов. Прежде всего это прямоугольники, квадраты, треугольники и трапеции, в которых многие видят «космодромы». Рядом с ними бесчисленное множество прямых линий, которые ведут, казалось бы, в никуда. На самом деле они простираются от горизонта к горизонту, на сколько хватает глаз. Между этими линиями и геометрическими фигурами разбросаны десятки ящеров, рыб, птиц, пауков и даже человеческих фигур.

    Расшифровке всех трех видов удивительных и загадочных изображений Мария Райхе посвятила свою жизнь.

    Насканские фигуры в большинстве своем представлены знакомыми нам животными.

    Явное предпочтение «создатели» галереи отдавали птицам, одни из которых в буквальном смысле просто чудовищны. Некоторые птицы изображены довольно достоверно, например, колибри, которая на южном побережье Перу вообще не встречается. Морской ястреб (скопа) почти 150-метровой длины изображен с характерно раздутым зобом, которым этот хищник устрашает других птиц. Всего в Пампа-де-Наска нарисовано 18 птиц.

    Из других животных представлены главным образом китообразные (касатки), большая игуана, 110-метровый ящер. В пустыне Наска изображено также загадочное животное, напоминающее собаку с тонкими ногами и очень длинным хвостом. Некоторые животные (особенно те, которые не живут на территории, некогда населенной насканцами) изображены настолько схематично, что их довольно трудно отождествить с какими-то реальными представителями животного мира. Так, например, у довольно большой обезьяны (возможно, капуцина) на одной кисти передних конечностей нарисовано четыре пальца, а на другой — пять. Ее хвост напоминает огромную спираль.

    Изображения людей встречаются среди насканских фигур реже, и в изобразительном отношении они менее выразительны. Ряд человеческих изображений недавно был обнаружен на крутых берегах Рио-Инхеньо. Порой среди них встречаются и человеко-птицы, например, более чем 30-метровый человек с головой совы.

    Среди светлых площадок пустыни Наска чаще всего встречаются трапециевидные, размер одной из них, например, в длину — 1700 метров, а в ширину — 50. Не удивительно, что в этих загадочных фигурах видят взлетные площадки для летательных аппаратов космических пришельцев. Но зачем люди полтора тысячелетия назад создали эти фантастические творения, для чего служили все эти изображения и какой смысл они имели?

    Предположения были самые различные. Некоторые видели в этих загадочных линиях систему оросительных сооружений, другие в линиях рисунков предполагали ритуальные беговые дорожки. Археолог Хосе Ланго считал эти линии картами, которые указывают путь к каким-то жизненно важным точкам (например, к подземным источникам вод).

    Архитектор, историк, математик и музыкант П. Косок поначалу тоже не находил разумного ответа на этот вопрос. Он лишь восторгался рисунками, смысл которых понять трудно, но чувствовал их волнующую красоту. Профессор любил Пампа-деНаска за ее особую, чуть печальную красоту, ему нравилось бродить по пампе во время захода солнца, когда красная от его лучей пустыня становится особенно хороша. Однажды во время одной из таких прогулок П. Косок, как всегда, следил за последними отблесками южного солнца. И вдруг он заметил, что его лучи коснулись горизонта точно над одной из линий, у основания которой стоял ученый. Косок сразу вспомнил, что было 22 июня — день зимнего солнцестояния в Южном полушарии.

    Как историк, он знал, что солнцестояние в жизни многих древних цивилизаций играло исключительную роль. Так, в тот памятный день последний солнечный луч высветил одну из тайн насканских рисунков. По мнению П. Косока, они служили своим создателям своего рода календарем для определения смены времен года.

    Гениальную догадку Косока проверила в процессе долгих наблюдений продолжательница его дела М. Райхе. Она собрала целый ряд доказательств того, что линии в насканской пустыне действительно имели отношение к дням зимнего и летнего солнцестояния, особенно к летнему (22 декабря). Ведь после солнцестояния в этих местах появлялось то, что жители пустынного края особенно ценили, — вода.

    С солнцестоянием связаны и изображения некоторых животных. Так, например, клюв и почти 100-метровая шея диковинной птицы направлены в самую точку восхода солнца при зимнем (июньском) солнцестоянии. Одна из линий, выходящих из клюва другой птицы, точно указывает на место восхода солнца 22 декабря, в день летнего солнцестояния. Точное определение восхода солнца имело огромное значение для полевых работ, для всего земледельческого цикла здешних индейцев.

    Периоды солнцестояния, зимнего и летнего равноденствия играли важную роль в культурах многих народов. Профессор Косок назвал пустыню Наска «величайшим астрономическим атласом в мире», он высказал и другое предположение: рисунки могли также определять место и время восхода и захода Солнца и Луны.

    Насканская «галерея» имела отношение не только к Солнцу и Луне. По мнению Косока, некоторые линии определяли позицию или движение звезд и созвездий, значительную роль среди которых в древнем Перу играли Плеяды. Действительно, в этих географических широтах во время солнцестояния Плеяды будто бы восходят на том же месте, что и Солнце.

    Изображение обезьяны с четырьмя пальцами на одной кисти и пятью на другой было древнеперуанским воплощением созвездия, которое создатели этой «галереи» связывали с летним солнцестоянием. Игуаны, колибри и морские ястребы, очевидно, изображали другие звезды и созвездия. Однако расшифровать южно-перуанский Зодиак — задача будущих поколений археологов, астрономов и математиков. Им предстоит ответить и на другие вопросы: каким образом могли создать рисунки с такой невероятной точностью люди, которые не умели летать и не могли видеть с земли творения своих рук? Как они перенесли в пустыню тысячекратно увеличенные «чертежи»?

    Тут в первую очередь возникают вопросы технического характера. Кто руководил этой работой? И кто проводил эту работу, кто перерисовывал изображения игуан и гигантских пауков? Ведь эти огромные рисунки должны были наносить сотни, а то и тысячи исполнителей. Можно предположить, что работой руководили высокопоставленные представители насканского общества — жрецы, а может быть, и целая группа жрецов. Физическую работу, очевидно, выполняли рядовые представители этого общества, а также пленные.

    Реализация столь грандиозного замысла требовала поистине государственной организации работ. Быть может, эта «галерея», не знающая себе равных во всем мире, и была наглядным отражением могущества государства Наска.

    38. Великая церковь Айя София

    В IV веке император Константин построил в Константинополе базилику (небольшую церковь прямоугольной формы) и назвал ее церковью Святой Софии. В 404 году эта базилика сгорела, но в 415 году Феодосий-младший отстроил ее заново. Однако во время мятежа 532 года она вновь была сожжена. Царствовавший тогда император Юстиниан уже готовился бежать из страны, когда полководец Велизарий вошел с войсками в Константинополь и подавил восстание, уничтожив почти 40 000 жителей.

    В честь этой победы на месте сгоревшей базилики император Юстиниан решил воздвигнуть великолепный храм. Он пригласил известных архитекторов — Анфимия из Тралл и Исидора из Ми-лета — и поручил им постройку храма. Закладка его состоялась 23 февраля 533 года. На строительстве его работали 10 000 человек.

    Юстиниан не жалел никаких денег и сам каждый день посещал стройку. Все доходы империи за пять лет не покрыли расходов на сооружение Храма.

    Только на амвон и хоры был потрачен годовой доход от Египта.

    По приказу императора все провинции и города империи поставляли в Константинополь самые замечательные остатки античных зданий и мрамор. Рим, Афины, Эфес прислали колонны, которые и сейчас вызывают восхищение. Из Проконеза доставляли белоснежный мрамор, из Каристоса — светло-зеленый, из Ясоса — белокрасный, из Фригии — розовый с прожилками.

    Много необычного было в строительстве этого собора. Известь изготовляли на ячменной воде, в цемент добавляли масло. Для верхней доски престола был изобретен новый материал: в растопленную массу золота бросали ониксы, топазы, жемчуг, аметисты, сапфиры, рубины — словом, все самое дорогое.

    Постройка храма, его размеры и украшения производили на современников неизъяснимое впечатление, поэтому не удивительно, что вокруг всего этого сразу же стали складываться легенды и мифы. Рассказывали, что план здания был вручен императору Юстиниану во сне ангелом. Когда между императором и архитекторами возникали споры (например, сколько окон делать над главным алтарем), Юстиниану якобы во сне опять явился ангел и приказал сделать три окна в честь Святой Троицы.

    Храм, предназначенный для явлений императора народным массам в окружении свиты и духовенства, должен был создавать впечатление ослепительного великолепия.

    Византийский летописец VI века Прокопий так пишет об этом соборе: «Этот храм являет собой чудесное зрелище. Тем, кто его видит, он кажется исключительным, тем, кто о нем слышит, — невероятным. Он взмывает ввысь, словно до самого неба, выделяясь среди других зданий, как ладья на бурных волнах моря. Он весь полон света и солнечных лучей, и можно было бы сказать, что не снаружи идет это освещение, а само оно рождает этот дивный блеск, так чудно светел этот храм».

    Стены храма облицованы громадными плитами из розового, зеленого, темно-серого и белого мрамора разных оттенков, отделенными друг от друга тонкими мраморными рамками или бордюрчиками. Император собирался было покрыть стены сверху донизу золотом, но потом передумал. Мудрецы не советовали искушать будущих правителей, которые в погоне за золотом непременно разрушат храм. Если же здание украсить камнем, оно будет стоять вечно.

    Стены, выложенные различными рисунками из разноцветного мрамора, производят впечатление, будто они увешены дорогими коврами. На некоторых мраморных плитах — причудливые рисунки, напоминающие голову дьявола и облако после атомного взрыва.

    Эта самая пышная византийская постройка была гордостью Юстиниана В день освящения храма, 27 декабря 537 года, император подъехал к главному входу на колеснице, запряженной четверкой лошадей. Он быстро прошел до середины собора и, подняв к небу руки, воскликнул: «Слава Богу, который дал мне возможность закончить эту постройку. О, Соломон! Я превзошел тебя!» Празднества по случаю освящения храма продолжались 15 дней.

    В архитектурно-художественном и техническом отношении наиболее эффектной частью сооружения является его купол. Именно на нем было сосредоточено все внимание зодчих.

    Купол в плане очень близок к кругу. Некоторые отклонения (помимо вполне понятных строительных допусков) объясняются еще и многочисленными разрушениями и перестройками. В первоначальной идее купол — сферический и в плане очерчивается окружностью с диаметром почти в 32 метра Купол покоится на четырех опорах, и тот же летописец Прокопий так описывает впечатление, производимое этим куполом:

    «Кажется, что он покоится не на каменной клади, а свисает с неба на золотой цепи» Он сложен из глиняных горшков, сделанных из белой пористой глины, найденной на острове Родос. Вес 12 таких горшков равнялся весу одного обыкновенного кирпича.

    Купол образован 40 радиальными арками, окна и промежутки между ними были рассчитаны так, что солнечный свет, проникая внутрь, как бы обрезал купол, и в солнечные дни создавалось впечатление, будто он парит в воздухе.

    Землетрясения и пожары наносили храму огромные повреждения, но каждый раз его заново восстанавливали. Во время землетрясения 558 года купол обвалился. К этому времени Анфимия и Исидора уже не было в живых, и восстановление храма поручили племяннику Исидора — Исидору-младшему.

    Он приподнял купол на 9 метров, в результате чего тот потерял легкость, которая так восхищала современников. Вторично купол обвалился в 986 году.

    Реконструировал его архитектор Трдат из Армении. Этот купол и сохранился до наших дней.

    Громадные арки, подпирающие купол, заделаны прямой стеной с окнами в три ряда. В основании купола прорезаны сорок окон. Кроме того, в больших и малых нишах имеется еще по пять окон, поэтому днем внутренняя часть храма всегда хорошо освещена.

    Именно в Св. Софии впервые применили мрамор различных цветов и оттенков.

    Некоторые узоры явились поводом для рождения всевозможных легенд. На одной из мраморных плит, справа от амвона, есть рисунок, напоминающий кисть руки. В старых путеводителях говорится, что это отпечаток руки султана Мехмеда II, который в день взятия Константинополя въехал в храм верхом на лошади, по трупам павших христиан. Испугавшись, лошадь поднялась на дыбы, и, чтобы не упасть, султан вынужден был опереться на стену.

    Пол собора набран из мрамора, порфира, яшмы и уложен с большим вкусом. Когда-то верхняя часть стен первого этажа и стены галерей были покрыты мозаичными рисунками на религиозные темы, а также портретами императоров и патриархов.

    После разгрома и разрушений, учиненных крестоносцами, внутреннее убранство храма так и не было восстановлено. Турки, переделывая собор в мечеть, также изрядно попортили Святую Софию, многие мозаики и фрески уничтожены, часть из них была замазана известью.

    В 1935 году по распоряжению президента Турции Кемаля Ата-тюрка Св. София была превращена в музей. Реставраторы вскрыли часть мозаик. Над дверями при входе в храм хорошо сохранилась мозаика с тремя фигурами — Мария с младенцем Христом, справа от нее Константин Великий с макетом города Константинополя, слева — Юстиниан держит макет Св. Софии. Но вообще мозаичных картин сохранилось очень мало.

    Как утверждают исторические источники, до разгрома крестоносцами алтарь был из чистого золота, расписан эмалью и украшен драгоценными камнями. В середине центрального нефа стоял амвон, искусно сделанный из слоновой кости, серебра и цветного мрамора. Купол над амвоном был изготовлен из золота и украшен драгоценными камнями. О богатстве собора ходили легенды. Современники утверждали, что в одной только ризнице было 40 000 фунтов серебра.

    В западной стороне верхнего этажа, около окна, есть «светящийся камень»: это — мраморная плита, привезенная из Ирана. Она имеет свойство поглощать днем солнечные лучи и светиться ночью.

    В правой части собора имеется небольшая ниша. Если приложить ухо к стене, можно услышать легкий шум. Христиане, жители Стамбула, сложили легенду, согласно которой в день штурма Константинополя турецкими войсками в церкви скрывались 10 000 верующих. Когда турки ворвались в храм, священник, продолжая читать молитву и держа в руках чашу со святыми дарами, направился к боковому нефу. Уже мечи готовы были поразить его, как неожиданно стена раскрылась и он исчез в ней.

    Легенда утверждает, что священник в своем укрытии продолжает читать молитву, и когда Святая София вновь станет христианской, он вернется к алтарю, чтобы продолжить службу.

    39. Мечеть Скалы в Иерусалиме

    Мечеть Скалы в Иерусалиме — одна из главнейших святынь мусульманства — расположена на месте, которое имело огромное религиозное значение еще задолго до возникновения ислама.

    Когда в начале I тысячелетия до н. э. в Иерусалиме воцарился Давид, он попробовал провести перепись населения, но вызвал этим гнев Господень. Яхве наслал на народ эпидемию, и во искупление своего греха царь Давид построил на этой скале алтарь.

    Он был сооружен на том месте, где Авраам готовился принести в жертву своего сына Исаака. Скала — вершина горы Мориа — издревле почиталась многими как центр мира.

    Позже царь Соломон воздвиг на этом месте огромный Храм, в котором хранился Ковчег Завета. Еще и сегодня можно увидеть часть каменного основания, на котором стоял этот храм, пока его не разрушили войска Навуходоносора.

    В VII веке арабский завоеватель Иерусалима Омар ибн-Хатиб восстановил скалу в прежнем виде и построил рядом мечеть. Позже халиф Абдуль эль-Малик объявил ее местом паломничества мусульман, ибо здесь будто состоялась «ночная скачка» Мухаммеда: его разбудил архангел Гавриил и на крылатом коне перенес в Иерусалим.

    Здесь пророку дозволено было вознестись на небеса, где Господь доверил ему заветы мусульманской веры. «Куполом Скалы» отмечено то место, с которого Мухаммед вознесся на небо. Паломники могут видеть здесь отпечаток его ноги и три волоска из бороды пророка.

    Мечеть «Купол Скалы» была выстроена между 688 и 692 годами. Она является самой древней в мире из сохранившихся мусульманских построек, хотя ее и называют «немусульманской», потому что в ее форме чувствуется влияние архитектуры раннего христианства.

    Мечеть Скалы является не только третьей по значимости святыней ислама, но и самым величественным архитектурным памятником Ближнего Востока. И действительно, мечеть, воздвигнутая над скалой, является как бы куполом, прикрывающим это священное место. Говорят, что изначально купол мечети был сделан из золота, но исторические документы рассказывают, что купол был покрыт свинцовой крышей, а наружная поверхность листами позолоченной меди. Свинцовая крыша сохранялась вплоть до 1964 года, когда в ходе произведенного в мечети ремонта покрытие купола сделали из алюминиевых листов, которым химическим путем придали цвет золота. Диаметр его составляет 20 метров, а высота купола — 34 метра, он хорошо виден почти со всех точек Иерусалима.

    Расположен купол на основании, поддерживаемом каменными колоннами. Внешние стены мечети представляют собой восьмигранник и выполнены с аркадами. Изначально они были покрыты стеклянной мозаикой, но в XVI веке ее заменили на плитки в мусульманском стиле.

    Внутри мечеть двумя рядами колонн делится как бы на три круга, что позволяет паломникам целыми процессиями свободно двигаться вокруг находящейся в центре скалы. Под камнем расположена пещера, в которую ведут одиннадцать ступеней. А в потолке пещеры имеется отверстие, через которое стекала кровь жертвенных животных.

    Мечеть Скалы имеет четыре двери, ориентированные по четырем частям света.

    Северный вход называется Вратами рая, восточный — Вратами Давида. Южный вход считается центральным, а напротив него высится фасад другой мечети — Аль-Акса.

    Внутри мечети Скалы находится изумительная мозаика с узорами, которые выполнены под явным влиянием византийского искусства. Стены ее украшены орнаментами с письменами — непременным декоративным элементом исламской живописи. Одна из надписей напоминает о строителе мечети — халифе Абдуль аль-Малике из династии Омейядов. Живший позднее халиф из династии Аббасидов поставил строительство мечети в заслугу себе и изменил надпись.

    40. Мечеть Омейядов в Дамаске древнейшем из городов мира

    Дамаск упоминается еще в Библии и египетских текстах XVIII века до н. э. В X веке до н. э. Дамаск стал столицей арамейского государства, знал потом владычество многих восточных народов, был затем превращен в провинцию эллинистического государства Селевкидов, входил в состав Римской империи, а уже в IV веке н. э. стал провинцией Византии.

    В 639 году город захватили арабы, но даже после столь бурной исторической судьбы он сохранял славу процветающего и легендарно прекрасного города.

    Мечеть Омейядов перестроена из большой христианской базилики Иоанна Крестителя, которая в свою очередь была возведена на месте римского храма Юпитера Дамасского, основанием которому послужило святилище арамейского бога Хадада.

    Внутри стен мечети недавно был обнаружен шагающий крылатый сфинкс, предназначенный для украшения храма.

    Мечеть Омейядов построил арабский халиф Валид бен Абдель-Малик в 705 году. На ее строительстве были заняты тысячи ремесленников, золотых дел мастеров, архитекторов. Самые знаменитые из мастеров приезжали из Греции, Рима и других городов и стран.

    Христиане уверяли, что мечеть не сможет вечно стоять на этом месте, так как построена вместо церкви, и в подтверждение этого приводят пожары, которые случались почти каждые сто лет. Но архитекторы признают, что с каждым разом, будучи восстановленной, мечеть хорошела, пока не стала шедевром.

    При строительстве мечети были использованы материалы и архитектурные детали предшествующего здания (например, стройные мраморные колонны с коринфскими капителями). Но вытянутый прямоугольный план христианской базилики был переориентирован согласно особенностям арабского зодчества.

    Внутреннее пространство мечети устремлялось теперь не в глубину, а в ширину. Три ряда двухъярусных аркад на колоннах пересекли движение к южной стене с михрабами. Светлый зал мечети, все части которого равны по высоте, просматривается в разных направлениях. Внутри нее расположена гробница Иоанна Крестителя в виде купола.

    В мечети три двери. В середине ее — огромный квадрат, по краям которого установлены красивые колоннады. Это уже совершенно новый тип здания.

    Пространство молитвенного зала в нем статично, не имеет четкого центра, оно может быть продолжено в разные стороны и потому создает настроение созерцательности. Северная аркада зала (в настоящее время арки забраны деревянными стенами и цветными витражами) открывалась в большой прямоугольный двор с двухъярусными аркадами. Мечеть была щедро и изысканно украшена инкрустациями из мрамора, мозаикой и позолотой на капителях колонн. Такое мерцание производило ошеломляющее впечатление на современников.

    До настоящего времени частично сохранились мозаики в убранстве арок, стен, дворовых портиков. На мозаичных панно изображены река Аль-Барада, деревни района Гуты, Мекка, Дамаск точно так же, как это было во времена династии Омейядов: огромные полуфантастические-полуреальные изображения зеленых дубрав, голубых струящихся рек и прекрасных зданий — это здания, похожие на башни, величественные дворцы, полукруглый многоколонный ипподром.

    Возможно, исполнителями мозаики были византийские мастера, приглашенные ко двору Омейядов. Они использовали около 30 цветовых оттенков смальты с преобладанием зеленого, синего, золотисто-коричневого.

    В южной части мечети имеются четыре ниши, указывающие направление в сторону священного города Мекки, куда всегда обращены взоры верующих. Самая красивая и большая ниша украшена рядами жемчужин и цветного мрамора.

    У мечети имеются три минарета, самый древний из которых называется «Невеста». Он построен в XV веке, так же как и западный минарет, и минарет Иисуса Христа.

    Мусульмане верят, что Спаситель спустится именно с этого минарета.

    Один из арабских историков писал об этой мечети: «Это — не только величайший памятник на землях ислама, но также и одно из изобретений мировой архитектуры во все времена».

    41. Храм на каменных слонах Кайласанатка

    Храм на каменных слонах Кайласанатка — это храм владыки гор Кайласа в Эллоре, вершине мира, месте легендарного обитания бога Шивы. По — своим архитектурным формам Кайласанатка (или Кайласа) приближается к ступенчатым храмам, но величие его размеров и пространственного замысла поистине неповторимы. Архитекторы и ваятели создали невероятный по трудоемкости, сказочный по богатству скульптурного оформления, окруженный двором трехъярусный монумент, включающий в себя пилоны, портики, галереи, залы, рельефные композиции и отдельно стоящие статуи. Невероятные усилия, вложенные в сооружение этого храма, созданного прямо в скале, украшенного искусной резьбой по камню и покоящегося на каменных слонах, уже в те времена осознавались как некое чудо. В каменных тайниках обнаружена медная пластина, на которой были выгравированы слова — «О, как я мог сделать подобное без волшебства?!» И до сих пор люди, видевшие Кайласу, задаются подобным же вопросом: как можно было без сложных механизмов высечь из целой каменной глыбы такой огромный храм? Однако, как предполагают ученые, процесс этот имел давние разработанные традиции.

    Вырубание храма начиналось сверху. В пологом склоне скалы вырубили траншею, окружившую монолитную глыбу, а затем эту глыбу скульпторы превратили в храм с двумя внутренними залами, множеством статуй и барельефов. Здание под руками зодчих рождалось постепенно, словно высвобождаясь от каменной шелухи, очищаясь от всего лишнего. Каждая деталь храма была глубоко символичной. Нижнюю часть главного храма завершал 8-метровый цоколь, который был опоясан горельефными трехметровыми фигурами священных львов и слонов, как бы принявших на себя всю тяжесть вершины мира. Сверкающая красота этого символического центра мироздания подчеркивалась белизной штукатурки, отполированной до блеска и покрывающей весь ансамбль.

    Пещерный храм Кайласа был возведен по приказу раджи Кришны из рода Раштракутов (конец XIII века) и воплотил в себе два направления в индийском зодчестве: в нем воедино слились храм пещерный и наземный. Храм строился в соответствии с подробными трактатами по строительству, в которых были подробно изложены все нормы и правила. С одной стороны, это в некоторой степени ограничивало инициативу зодчих. Но, с другой стороны, это же придавало им и уверенность.

    Колодец, в котором стоит храм Кайласа, почти 100 метров в длину и 50 метров в ширину. Основание храма 61x33 метра, а высота его 30 метров. Кайласанатка делилась на три большие части и имела еще дополнительные помещения, которые группировались вокруг основного массива и посвящались различным богам, связанным с культом Шивы. Каждая из этих частей настолько густо покрыта рельефными и орнаментальными скульптурными композициями, что гладкую поверхность стены (ничем не заполненную) просто нельзя обнаружить. Фигуры представали в таких разнообразных масштабах, в таких смелых ракурсах, что стену можно было принять за живую движущуюся массу тел.

    Внутри храма также располагались скульптурные композиции, персонажи которых представали в сложных взаимоотношениях и драматических столкновениях друг с другом. Одна из них изображает Раму и его супругу Парвати, покоящихся на вершине священной горы Кайласа, которую снизу пытается сокрушить многоголовый и многорукий демон Равана. Он выступает из сумрачной ниши как воплощение подземных темных сил. В ночное время эта сцена освещалась трепетным огнем светильников, усиливающих игру света и теней, и производила на зрителей магическое впечатление.

    42. Зал Большого Будды в Великом храме Востока

    Создание самых крупных и самых монументальных буддийских ансамблей началось в Японии лишь в VIII веке. Оно совпало с временем создания первого централизованного японского феодального государства и появления первого города — столицы Нара («Крепость мира»), сменившей временные резиденции правителей. Для укрепления новой религии — буддизма — император Шому в 753 году издал рескрипт, по которому предписывалось создать огромную статую Будды.

    Недалеко от столицы было выбрано место, где мастера начали строить деревянную модель статуи. Они напряженно трудились четыре года и соорудили статую высотой 16 метров, которую по частям перевезли в столицу. Статуя была так велика, что жители Нары до сих пор говорят о ней: «Можно пройти в ноздрю статуи, не сложив зонта».

    Отливка статуи заняла еще два года. Во всех концах империи медные рудники поставляли металл, говорят, что даже сам император принимал участие в работах: в широких рукавах своего кимоно он носил землю для опок. На изготовление статуи Будды пошло 500 тонн бронзы.

    Статуя была выше 5-этажного дома, но как укрыть Будду от непогоды? И тогда по повелению императора началось возведение храма. Шесть лет возводили дом для бронзового бога: высота храма была 48 метров, а длина и ширина по 50 метров.

    Площадь храма составляла 2500 квадратных метров, и ни единого камня не пошло на его строительство.

    Храм Дайбуцудэн в монастыре Тодайдзи («Великого храма Востока») был самым крупным сооружением Японии того времени. К грандиозному двухэтажному зданию входных южных ворот — Нандаймон — подводила проложенная через лес широкая дорога процессий. Вход в монастырь обозначали еще две стометровые деревянные пагоды.

    Ворота Нандаймон имеют двухъярусную крышу и поддерживаются восемнадцатью деревянными столбами высотой в 21 метр. У ворот несут бессменную вахту две восьмиметровые статуи несколько жутковатого вида.

    Храм Дайбуцудэн (или «Зал Большого Будды») строился 20 лет, и в его возведении принимало участие очень большое количество людей. На его открытие прибыли посланцы из разных стран, ведь о нем гремела слава как о самом большом деревянном храме мира. И хотя сегодня от Дайбуцудэна осталось всего лишь две трети его первоначальной величины, он остается самым большим деревянным зданием в мире.

    Два раза оно горело, и каждый раз его восстанавливали. Сегодня «Зал Большого Будды» занимает площадь 58x51 метр, а высота достигает 50 метров. «Зал Большого Будды» был построен в 752 году по приказу императора Шому, и в нем находится одна из самых больших в мире бронзовых статуй Будды.

    Великого Будду проектировал корейский скульптор, известный в Японии под именем Кимимира. Сидящая фигура Будды имеет высоту 16 метров, лицо в длину почти 5 метров, в ширину — 3 метра, а гигантские уши — почти по 2,5 метра.

    Правая рука Будды раскрытой ладонью протянута вперед. Этот жест означает благословение, и тот, к кому она протянута, получает душевное спокойствие. Положение левой руки Будды символизирует исполнение желаний.

    Будда сидит на фундаменте в форме террасы, которую образуют 56 бронзовых лепестков лотоса. За головой Будды находится деревянный позолоченный ореол, на котором отражены 16 его воплощений. Это дополнение было сделано в XVII веке, как и две статуи, которые изображают милосердную богиню Каннон и божество Счастья.

    Справа за Буддой находится небольшое отверстие, через которое пытаются пролезть все паломники, потому что в случае удачи (по старому преданию) они обретут рай.

    Огромная статуя Будды отражала (и отражает до сих пор!) могущество японской империи и одновременно гармоничность и размеренность японского образа жизни.

    В «Зале Большого Будды» находятся и другие фигуры небесных стражей, а также модель самого Зала в его исконном виде.

    На торжественной и пышной церемонии освящения Зала присутствовали император и императрица, весь императорский двор, священные служители Будды, а также делегации из Кореи, Китая и со всей Японии. Некоторые из использованных тогда священных одеяний, священных сосудов, ювелирных изделий и прочих драгоценностей хранятся теперь в храмовой сокровищнице Сесоин, выстроенной в стиле древнего амбарного зодчества, но увеличенной в размерах. Теперь этот музей иногда открывают для посещений.

    Сокровищница Сесоин построена в 752 году тоже по приказу императора Шому.

    Прямоугольное здание сооружено на высоко поднятой платформе, которая в свою очередь держится на 40 массивных столбах высотой 2,7 метра, укрепленных широкими железными обручами. Стены сокровищницы, поддерживающие двускатную крышу, уложены таким образом, что внутри здания они образуют гладкую ровную плоскость. С наружной стороны выступающие острые грани бревен создают ребристую поверхность, неровность которой усиливается игрой света.

    Примечательным в этой сокровищнице является естественный кондиционер воздуха. Он сконструирован так искусно, что в сырую погоду за счет расширяющихся деревянных балок в сокровищницу не может проникнуть сырость Когда же бывает сухо, балки сжимаются, и в образовавшиеся щели проникает свежий воздух. Именно по этой причине полотна и ценнейшие предметы из бумаги и шелка сохранились в течение одиннадцати столетий. Сесоин состоит из трех частей, каждая из которых имеет особую дверь, выходящую на узкий общий помост, лестниц в сокровищнице нет. Один раз в году, когда производится проверка экспонатов, на это время сооружаются дополнительная веранда вдоль фасада и лестницы, которые после проверки уничтожаются. Монастырь Тодайдзи — это центр буддийской секты Кэгон, которая пришла в Японию через Китай. На его территории располагаются также и другие пагоды, два зала VIII века, жилища священников, чайные домики в японских садах и маленький музей, в котором собраны изделия китайских и корейских ремесленников.

    43. Венеция

    Собор Святого Марка По преданию Венеция была основана в 491 году беженцами из северной Адриатики и Падуи, которые на островах лагуны искали спасения от полчищ гуннов во времена великого переселения народов. Название города происходит от древнего племени венетов, живших на северном побережье Адриатики. Однако оседлые поселения на берегах лагуны появились значительно раньше, еще в первые века существования Римской империи: рыба тут водилась в изобилии, соль выпаривали издавна. Поэтому многие жители прибрежных поселений, спасаясь от врагов, бежали на острова лагун.

    Не единожды бежали и не единожды возвращались — трудно было поначалу жить на бесплодных островках, да и с насиженных мест не хотелось уходить, пусть они и были превращены в пепелища. И лишь новые нашествия заставляли опять искать там укрытия.

    Жизнь обитателей лагун была в те времена достаточно сурова. Необходимо было обеспечить себе твердую землю под ногами, землю, на которой можно было бы возводить долговременные дома, по которой можно было бы хоть как-то ходить.

    Значит, надо было осушать озера, гатить болота, терпеливо и спокойно отвоевывать у моря кусочки суши, упорядочивая каналы и устраивая насыпи. Лесов в ту пору здесь было много, и нужды в дереве переселенцы не испытывали. Рыбы тоже было вдоволь, рыболовство и охота на птиц вначале были здесь основой основ. И, конечно, солеварение. Соль была нужна всем, и она очень скоро превратилась в предмет торговли.

    В 697 году все острова объединились под властью всенародно избранного пожизненного правителя — дожа. Географическое положение города было очень выгодно, и уже в IX веке Венеция стала торговым посредником между Востоком и Западом. Это способствовало ее экономическому обогащению и политическому росту.

    Громадные выгоды извлекала Венеция и из крестовых походов: она захватила много земель, получила ряд привилегий, широко распространила свое торговое влияние.

    Вначале Венеция зависела от Падуи, потом входила в состав Византийской империи, а с конца X века была признана самостоятельным государством. Так небольшая группа островов лагуны выросла в обширную и могущественную державу.

    Первоначально небесным покровителем города считался Святой Федор, но в IX веке этот византийский святой сменился латинским Святым Марком. Тогда же возникла и легенда по поводу этой перемены. Возвращаясь из Аквилеи, где он проповедовал святую веру, Святой Марк был застигнут бурей и остановился на одном из островов лагуны. Во сне ему явился ангел и возвестил, что здесь он обретет покой. Эти слова Божьего посланца впоследствии были начертаны на штандарте Венецианской республики: «Мир тебе, Марк, евангелист мой!». Святой Марк принял мученическую смерть в Александрии, где и был потом погребен. Отсюда его тело тайно вывезли два венецианских купца: сарацинским таможенникам они сказали, что везут солонину.

    В 828 году священная реликвия была доставлена в Венецию. За несколько лет венецианцы среди монастырских садов построили собор своему новому святому — рядом с Дворцом дожей и поблизости от храма Св. Федора. В 976 году первоначальное здание собора сгорело от пожара, который перекинулся сюда от резиденции дожей. Рассказывали, что при этом пропали и останки евангелиста.

    Вскоре храм был восстановлен с некоторыми добавлениями, но через сто лет его заменили совсем новым зданием.

    История современного собора Святого Марка восходит к XI веку Хотя в это время его строительство и не было завершено, но в основных своих частях храм был закончен. Новый собор надо было освятить, и незадолго до этого торжественного дня власти республики объявили о всеобщем посте. И устроили всеобщий молебен, чтобы с Божьей помощью отыскать пропавшие мощи святого.

    Вот тогда-то и произошло чудо. «Когда процессия во главе с дожем медленно двигалась по собору, у одной из колонн воссиял яркий свет, где-то рассыпалась каменная кладка, и из отверстия показалась рука с золотым кольцом на среднем пальце. В то же мгновение по всему собору разлился чудесный аромат. Ни у кого не возникло сомнения, что воистину нашлось тело Марка, и все вознесли хвалу Господу за столь дивное возвращение исчезнувшего святого».

    Вообще же строительство храма продолжалось несколько столетий, каждое новое поколение венецианцев вносило что-то новое в облик старого собора, украшало, обогащало его. Сюда свозились из всех подвластных Венеции стран поистине сказочные сокровища.

    Своим планом в форме греческого креста, своими чудесными круглыми куполами и великолепными арками, своим портиком перед входом — всем своим видом новый собор напоминал византийские церкви. И действительно, образцом для него послужила константинопольская церковь Святых Апостолов.

    Верхняя Италия была бедна ценными породами камня, которые были совершенно необходимы для возведения монументальных сооружений, строившихся по римским и византийским образцам. Рим и Византия располагали богатейшими породами африканского мрамора и порфирного гранита, а собор Святого Марка (как и все здания в городе) был выстроен из кирпича и камня. Его, конечно, следовало сделать более красивым и пышным, поэтому капитанам всех венецианских кораблей приказали привозить из дальних стран все, «что могло украсить собор и содействовать его славе и величию».

    Венецианские мореходы, ходившие за тридевять земель, в течение многих веков доставляли сюда мраморные плиты и колонны редкой расцветки, красивые барельефы, статуи из камня и порфира. Все это в некотором красочном беспорядке, но смонтированное с большим вкусом шло в дело.

    Строителей не смущала разностильность, они не очень заботились о симметрии, но, наверное, в этом и было чудо настоящего искусства и истинного творческого взлета: ни одна из колонн не походит на другую, и из этой, казалось бы, дисгармонии возникает своя живительная гармония. Не столько архитектурной чистотой линий, сколько праздничным буйством красок, великолепием и богатством отделки славен собор.

    По сравнению с французскими соборами XII–XIII веков он кажется небольшим, но зато снаружи он весь сияет великолепием многоцветного мрамора. Внутри его массивные своды и купола отделаны богатой мозаикой на золотом фоне. Разноцветье выложенного из камней пола, роскошная облицовка стен, высокие разукрашенные фресками потолки, резьба, ожерелье окон, огромные купола, опирающиеся на арки и красивые пилоны. Величественный, сверкающий золотом, драгоценными камнями и великолепным резным орнаментом золотой алтарь — все это производило и производит сильнейшее впечатление. Кажется, будто все эпохи и стили внесли свою долю в этот бесконечный поток художественных памятников.

    В отделке сооружения не могло создаться единство стиля, потому что на нее шло все: захваченные в качестве военных трофеев целые куски древнегреческих и римских храмов, византийских церквей, которые подгонялись к размерам и формам собора. Так произошло постепенное превращение собора в настоящий музей — памятник архитектуры и искусства.

    Прежде всего в нем богато представлены капители различных стилей и эпох.

    Например, здесь имеются все византийские варианты коринфских капителей, часто с птицами вместо листьев аканфа или головами львов вместо угловых волют. В соборе очень много подлинных античных колонн. Два четырехугольных столба в южной части притвора взяты из египетской церкви в Птолемаиде.

    Фигуры четырех бронзовых коней, установленных на крыше притвора собора, имеют тоже античное происхождение. Считают, что эту знаменитую квадригу изваял греческий скульптор Лисипп.

    Некогда они украшали триумфальную арку Нерона в Риме, потом император Константин перевез их в свою новую столицу, где они тоже были украшением триумфальной арки.

    В 1204 году дож Дандоло вывез статую в качестве военного трофея, и эту скульптуру установили на соборе Святого Марка. В 1797 году бронзовые кони по приказу Наполеона были отправлены в Париж, где знаменитая четверка увенчала сначала вход во дворец Тюильри, а потом и Триумфальную арку на площади Карусель.

    В 1815 году Габсбурги вернули этих коней Венеции, и они вновь заняли свое место.

    Но собор был не только хранителем священных реликвий и культовым сооружением.

    Здесь происходило посвящение дожа, здесь получали знаки своих полномочий флотоводцы и кондотьеры, сюда во времена военных угроз собирался народ.

    Купола и арки собора Святого Марка покрыты многочисленными мозаиками, по площади это 4000 квадратных метров. На протяжении столетий безвестные мастера тщательно составляли огромные композиции из несчетного количества кусочков мрамора и стекла. С техникой мозаики венецианцев познакомила Византия, и они по достоинству оценили ее красоту и долговечность. Венецианцы привозили мозаики из Византии, приглашали в свой город византийских мастеров и учились у них.

    Все мозаичные композиции расположены в соборе в строгом порядке и подчинены определенной программе: образ Христа, сюжеты из Нового завета, из жизни апостолов, а также образы святых — покровителей города и подвластных Венеции земель.

    Исторический центр города — площадь Святого Марка. Это центр общественной жизни, сердце Венеции, место торжественных церемоний, церковных и народных праздников.

    Сейчас, конечно, трудно поверить, что много столетий назад здесь зеленели сады, принадлежавшие монахиням расположенного поблизости бенедиктинского монастыря.

    Здесь плескались воды канала, пересекавшего территорию будущей площади.

    На площади находится и самое грандиозное здание всей Венеции — Дворец дожей. Как и собор Святого Марка, он строился и украшался много столетий, однако возводился исключительно венецианскими мастерами.

    Во время народного восстания против дожа Пьетро Кандиани Дворец дожей Дворец сгорел, но впоследствии был восстановлен. Еще раз он горел в 1106 году, и его снова восстановили, но коренная перестройка дворца была предпринята в XII веке при доже Себастьяно Дзиани.

    Трудами многих талантливейших умов и рук был создан этот ни с чем не сравнимый архитектурный памятник. Как бы в насмешку над всеми законами архитектуры в нем верхняя массивная часть покоится на легких ажурных арках — это своего рода архитектурный парадокс. При первом взгляде на Дворец дожей кажется, что это здание опрокинуто фундаментом вверх и крышей вниз: два этажа колонн внизу и сплошная стена наверху.

    Верхняя часть Дворца — это огромный массив, прорезанный большими оконными проемами, которые когда-то внутри были украшены стрельчатыми арками и тонкими колоннами. После пожара 1577 года в первоначальном виде сохранилось только два крайних окна.

    Центральную часть фасадов украшают два богато отделанных балкона. Они были построены специально для того, чтобы дож мог появляться перед народом. Вход во Дворец находится неподалеку от собора Святого Марка, он носит название порта делла Карта. Происхождение этого названия ученые трактуют двояко (carta — бумага). Возможно, оно возникло оттого, что неподалеку находился архив документов. Или, может быть, потому, что когда-то здесь сидели писцы и помогали горожанам составлять бумаги, жалобы и прошения.

    Обилие орнаментов на входе доведено до предела, а тонкость их выполнения доведена до ювелирной работы. Это фантастическое кружево когда-то блистало позолотой и лазурью. Скульптурная группа над входом изображает крылатого льва Святого Марка и коленопреклоненного перед ним дожа Франческо Фоскари.

    Внутренние помещения Дворца многочисленны, и почти каждое из них интересно в художественном и историческом отношении. Здесь все уникально. И лестница Гигантов, которая ведет во внутренние залы, — широкая, с мраморными перилами, с декорированными ступенями. Огромнейший зал Большого Совета покрыт плафонными росписями, в нем находятся портреты первых 76 дожей. Здесь же находится гигантское полотно «Рай», написанное Я. Тинторетто, самая большая картина в мире (ее размеры 7x22 метра).

    А вот зал Совета Десяти — верховный суд республики. Это сейчас посетители приходят в него как зрители, наслаждаясь шедеврами искусства. В давние же времена венецианец с содроганием думал об этой страшной канцелярии. Она вела тайный контроль за действиями и намерениями граждан, вела борьбу против политических преступлений. Заседания Совета Десяти проходили ежедневно под председательством самого дожа. Члены Совета заслушивали отчеты начальников кварталов, рассматривали информацию шпионов. Доносы опускались в знаменитую «пасть льва», которая находилась в соседнем зале.

    Дворец дожей производил особое впечатление. Может быть, оно вызывалось тем, что Дворец не был крепостью и в его архитектуре с самого начала присутствовали декоративность и легкость В Венеции не существовало обычных для средневековой Европы крепких замков и крепостных стен — здесь море служило защитой, а вместо фортов у республики был великолепный флот.

    В непосредственной близости к Дворцу дожей стоит здание знаменитой тюрьмы Карчери, окутанное страшными легендами и преданиями, в которых переплелись вымысел и реальность. В одной из ее камер добровольно провел ночь Д Байрон, чтобы пережить ощущения, испытываемые узником.

    Здание тюрьмы Карчери соединено с Дворцом дожей мостом Вздохов. Свое название мост получил потому, что сквозь его решетчатые окна осужденные, прощаясь со свободой, бросали последний взгляд на море, солнце и небо. Иногда через него проводили приговоренных к казни.

    А снаружи мост Вздохов даже приветлив. Он повис над узким каналом, упершись своими концами в стены Дворца и тюрьмы. Плавная линия его крыши увенчана завитками волют и повторяет изгиб опорной арки. В его окнах — узорчатые решетки.

    Теперь отсюда многочисленные туристы могут полюбоваться видом лагун, а по вечерам из гондол, проплывающих под мостом, слышатся звуки гитары и пение.

    В конце XV века была сооружена любопытнейшая достопримечательность площади — Башня Часов. Она интересна и сама по себе — высокое «прямоугольное здание, разделенное на четыре яруса и покоящееся на однопролетной арке». Но самое затейливое — это часы. Огромный циферблат покоится над аркой, на нем отмечены часы и минуты, фазы Луны, положение Солнца среди знаков Зодиака, даты. А над циферблатом — скульптура Мадонны. «Перед ней в праздник Вознесения каждый час проходят фигуры трех волхвов и трубящий ангел. В верхней части башни на звездном фоне сверкает золоченый лев Святого Марка. А верхнюю террасу всего этого оригинального сооружения венчает огромный колокол, в который каждый час бьют бронзовыми молотами два бронзовых стража».

    Венеция!.. Здесь камни пахнут морем, здесь каждое здание — это живая история, здесь столько фресок и картин, скульптур и мозаики, что кажется, будто город — это один огромный музей. Венеция прекрасна днем, она полна очарования и ночью.

    Сквозь века она пронесла благородство своего облика и неповторимую красоту.

    44. Ангкор — город, забытый в джунглях

    В 1868 году в Париже вышла книга путевых очерков французского натуралиста Анри Муо «Путешествие в королевства Сиама, Камбоджи, Лаоса и другие области центрального Индокитая». Самого ученого к тому времени уже не было в живых: он скончался от лихорадки в Лаосе 7 ноября 1861 года.

    Из книги Муо Европа с удивлением узнала, что в лесистых дебрях страны кхмеров, к северо-западу от Великого озера Тонле-Сап, находятся остатки древних храмов и дворцов, остатки каналов, стен — целый город. Полузабытый и брошенный, полуразрушенный и безлюдный, заросший кустарником, он прекрасен и таинствен.

    В Европе изумились и многие не поверили Муо, как не поверил и он, когда во время своих путешествий впервые услышал о «потерянном городе». Обычные в восточных странах легенды поначалу не привлекли его внимания, но они повторялись вновь и вновь с точным указанием адреса города. Этот город видели и рыбаки, и охотники, и крестьяне из приозерных деревень.

    Вновь эту легенду скептически настроенный француз услышал от христианского проповедника, заброшенного судьбой в эти края. И Муо согласился пройти вместе с пастырем к городу. Еще сравнительно недавно добраться до Ангкора было вообще нелегкой задачей.

    Да и сама поездка в Камбоджу была путешествием чуть ли не на край света. Когда ученый все-таки добирался до Пном-Пеня, оказывалось, что приключения, собственно говоря, только начинаются. Из одного местечка в другое вели зачастую лишь тропинки, и надо было суметь не заблудиться в этом неведомом краю. Конь, слон или запряженная буйволом тележка с большими колесами, сампаны и пироги в сезон дождей — вот и все средства передвижения. Так еще и 50, и 40 лет назад добирались ученые до сказочных построек Ангкора.

    Но когда ученый француз, раздвинув кусты, увидел город, он просто остолбенел от изумления, восторга и восхищения. Исполинские храмы возвышались над самыми высокими деревьями, и даже обвившие их лианы и проросшие в стенах узловатые стволы не могли скрыть их величественные башни. Из-под черных порталов вылетали птицы, и летучие мыши шуршали под сводами храмов.

    Густой тропический лес был крутом, с гигантскими деревьями, лианами, травами в рост человека, с зарослями папоротников. Рычание хищников, крики обезьян, прыгавших с ветки на ветку, душные тучи москитов.

    Природа, которая в пустынях и сухих степях тысячелетиями хранит законсервированные песками храмы, совсем по-иному ведет себя в джунглях. Стоит людям уйти из дома, из города, как на следующий же год кусты и побеги бамбука раздвинут плиты площадей, лианы оплетут стены домов и зеленые пятна травы украсят крышу. Через несколько десятилетий стены, разорванные могучими корнями, рухнут, кровли провалятся и быстро разрастающиеся деревья закроют кронами остатки зданий.

    И здесь в траве и зелени прятались давно уже расшатанные каменные ступени, заросшие паутиной и скользкие от мха. Обрушившиеся каменные блоки преграждали дорогу. За корнями, ветвями, листьями бесчисленных баньяновых деревьев, за буйной растительностью, скрывавшей храмы, нелегко бывало порой увидеть скульптуры и барельефы. Стены, испещренные рельефами, колоннады, галереи, башни, статуи, террасы.

    Как зачарованный бродил Муо по живописным развалинам, наслаждался их диковинной для глаза европейца красотой, удивлялся их гигантским размерам. Конечно, Муо многого тогда не мог знать, но он понял главное: увиденные им руины уникальны.

    Храмы средневековой Камбоджи не сдались под натиском леса, потому что поистине великие мастера могли возвести такие сооружения. Ангкор — это не только одно из самых выдающихся творений человеческого духа, но одновременно и застывшая в камне история великой и своеобразной цивилизации.

    Впоследствии Муо и другие ученые спрашивали, кто построил этот город, но камбоджийцы только разводили руками и туманно отвечали:

    — Город — дело рук царя ангелов Пра-Юна.

    — Этот город построен гигантами, которые когда-то жили в наших краях.

    — Этот город сам построился, потому что людям это не под силу.

    Но сохранилась древняя легенда о том, как в незапамятные времена, когда боги еще появлялись на земле среди простых смертных, жил-был в стране Индрапараста принц Пра Кет Меалеа. Он был прекрасен, мужествен и юн, и боги любили его. В особенности его любил бог солнца Индра.

    В один прекрасный день Индра взял своего любимца к себе на небо. Бог жил в великолепном дворце, который стоял на вершине холма Меру — там, где обычно сидел Индра, бросая (если было хорошее настроение) на землю молнии или посылая столь полезные земледельцу дожди. Службу свою он исполнял исправно, потому что его стараниями в Камбодже четыре месяца в году лили дожди.

    Пра Кет Меалеа очень понравилось во дворце: и сам дворец был божественно хорош, и находился он в центре Вселенной — обители богов. Может быть, никогда бы не покинул юноша этот дворец, если бы не небесные танцовщицы — полунимфы, полуангелы. Не понравился им его человечий запах, и не поладил юный принц с ними. И упросили они Индру отправить Пра Кета назад, на землю.

    Принц был очень обижен. Мало того, что ему сказали: «От тебя, братец, как-то нехорошо пахнет», — но надо было расставаться с чудным дворцом, к которому он так привык и который так полюбил.

    Индре, видимо, приходилось считаться с танцовщицами-деватасами, но он был добр, и ему было жаль юношу. Видя горе принца, Индра сказал: «Не печалься, я построю тебе такой же дворец на земле». Он поручил это архитектору богов Прах Пуснуку, а священный буйвол Нанден нашел, по повелению Индры, место для будущего здания.

    Под руководством божественных посланцев тысячи самых искусных работников из разных стран возвели на земле невиданной красоты дворец. Как и дворец Индры, он был украшен пятью башнями, и внутреннее убранство его было великолепным. Царь Яшоварман, получив от отца в наследие большую империю, уделял много внимания укреплению, вернее, даже обожествлению царской власти. А сделать это можно было, только заручившись поддержкой жрецов. И царь основывал десятки монастырей, строил храмы самых разных религий и, наконец, начал возводить новую столицу, достойную живого бога, — Яшодхарапуру, известную теперь как Ангкор.

    После смерти Яшовармана наступил долгий период междоусобиц и борьбы за власть.

    Претенденты на престол стали строить свои столицы, и Ангкор 20 лет был в запустении. Если бы строительство Ангкора закончилось при первых царях, то он так бы и остался одним из многочисленных городов, затерянных в джунглях. Но новый царь «восстановил священный город Яшодхарапуру и заставил его блистать несравненной красотой, построив дома, украшенные сверкающим золотом, и дворцы, мерцающие драгоценными камнями».

    В 1113 году на престол вступил Сурьяварман II, который, как и положено настоящему царю, собрал армию и пошел завоевывать соседей. Однако военной славы он себе не добыл и тогда решил переключиться на внутренние дела.

    Он стал укреплять культ бога-царя и для этого построил храм Ангкор-Ват, что означает «храм города», столичный монастырь.

    Ангкор-Ват — самое большое религиозное сооружение в мире. Он больше любого европейского собора, любой мусульманской мечети, любого зиккурата, пагоды или пирамиды. Ангкор-Ват построен так хорошо, что полностью сохранился и доныне поражает своей красотой.

    Храм представляет собой святилище, которое стоит на платформе высотой в 13 метров. Под ней другая платформа площадью в один гектар, по углам которой стоят четыре башни, соединенные галереями между собой и центральным храмом.

    Центральная башня возносится вверх на 65 метров. В ее святилище Сурьяварман велел установить статую бога Вишну, лицом похожего на самого царя. Это было в традиции Ангкора: цари не только духовно отождествляли себя с богом, но и считали себя его физическим продолжением.

    И весь этот ансамбль был окружен двумя рядами стен с башенками и воротами, так что общая площадь Ангкор-Ват составляла один квадратный километр.

    Башни Ангкор-Ват описать очень трудно, потому что ничего похожего в мировой архитектуре просто нет. Пожалуй, их можно сравнить с обрезанными снизу (до половины) кукурузными початками или с вершиной пшеничного колоса невероятных размеров. Раньше вершины эти были покрыты золотыми листьями, а барельефы, украшающие террасы, разукрашены.

    Храм на Востоке очень часто своими формами напоминает гору. Это связано с ролью священной горы Меру (своего рода Олимп восточного мира) и с функцией гор в восточной истории. Гора — символ мощи и величия, и потому как гора — пятиглавый Ангкор-Ват.

    Каждый камень храма покрыт резьбой или барельефами. Чего стоит только галерея первого этажа длиной в целых шестьсот метров! Здесь восемь панно — больше тысячи квадратных метров рельефной скульптуры. Сотни прекрасных танцовщиц, военные и религиозные сцены. Кажется, что в камне оживают древние легенды, поверья, давняя жизнь.

    Сюжеты всех этих гигантских каменных фресок взяты из мифологии — из «Махабхараты» и «Рамаяны». На одной из фресок изображены все боги, входящие в пантеон Брамы: богиня богатства Кубера и бог войны Сканда, с многочисленными руками и головами, верхом на павлине, и Индра, и Вишну, и бог смерти Яма, и Шива.

    Ученые разыскали великолепные ансамбли, храмы, дворцы и башни, которые на протяжении веков составляли гордость камбоджийских владык. Город строился долго, облик его и размеры менялись много раз. Каждый новый царь создавал себе храм-усыпальницу. Этот храм должен был находиться в центре — на пересечении улиц и каналов. Считалось, что город подобен горе Меру — жилищу богов и центру мироздания, он тоже центр мироздания. Соответственно и храм — центр земной суши.

    Город все рос и рос, возникали новые районы, новые центры.

    Особенно велик город был в ту эпоху, когда на престол вступил Джаяварман VII — очень любопытная фигура в камбоджийской истории.

    Преемники Сурьявармана унаследовали его самомнение и тщеславие, но не его силу.

    После смерти Сурьявармана империя кхмеров была разгромлена, а ее столица захвачена. Страна задыхалась под тяжестью налогов и податей и не могла уже сопротивляться. Деревни обезлюдели — кто ушел в солдаты, кто отрабатывал барщину на строительстве. Начались крестьянские волнения. Но с этим, казалось бы, смертельным для государства ударом связан и его новый расцвет.

    Когда столица была захвачена, жители угнаны в рабство и золотые пластины сорваны с храма Ангкор-Ват, кхмеры, разгромленные, но не покоренные, объединились вокруг Джаявармана VII. В свое время он добровольно отказался от престола, уехал из столицы, что было не совсем типично для царя, которому престол причитался по праву. Но когда стране стало грозить порабощение, Джаяварман объединил в горах остатки разбитых отрядов, создал крестьянское ополчение и повел борьбу с захватчиками. В 1181 году он нанес тямам сокрушительное поражение, потопил их флот и убил их царя. В том же году он короновался на престол.

    Джаяварман предпринимал поистине героические усилия, чтобы спасти страну: он сооружал новые каналы, строил водохранилища и дороги, наводил порядок среди чиновников. Он восстановил разрушенный Ангкор и обнес его могучей стеной.

    В центре города, славившегося храмами, дворцами и знаменитой террасой слонов, был воздвигнут Байон — новый для Камбоджи тип храма. Это поистине фантастическое зрелище, странное и противоречивое (впрочем, как и все, что делал Джаяварман. Гора камней, хаотическое нагромождение частью разрушенных временем, частью незавершенных строений. И на фоне неба — силуэты 50 грандиозных башен, устремленных вверх. Каждая из них несет на четырех своих сторонах исполинские изображения лиц боддисатвы Локешвари, высеченные в камне. 200 лиц, улыбающихся одинаковой загадочной улыбкой, смотрят на город. Немного квадратные, чуть плоские лица с широкими носами, миндалевидный разрез глаз, толстые и в то же время четко очерченные губы. И все они (если верить преданиям и хроникам) — лицо самого Джаявармана.

    Галереи Байона, как и галереи Ангкор-Ват, украшены каменными барельефами. Сюжеты этих обширных каменных композиций относятся к двум совершенно различным мирам.

    Внешняя галерея посвящена историческим событиям и бытовым сценам, а фрески внутренней галереи изображают мир богов. Вот воинов кормят обедом. Его доставили на таких же тележках, какие и ныне увидишь на дорогах и улицах Камбоджи. Принцессы, томно откинувшиеся в паланкинах, ждут, пока пройдут войска. А вот морская битва — головы сидящих за веслами гребцов, воины с дротиками, луками и щитами.

    Изображение залитого водой леса — своего рода символ Камбоджи. В период тропических ливней, когда с июня по сентябрь день за днем низвергаются с неба мощные потоки дождя, чуть ли не вся Камбоджа уходит под воду. Вот и на стенах Байона изображено фантастическое видение леса, полного воды и рыб. Рыбы так впечатляюще и точно вырезаны в камне, что, даже не будучи большим специалистом, можно распознать их породы.

    А вот сцены придворной жизни — танцы, беседы, игра в шахматы, борьба, король в окружении придворных. Сцены, посвященные Шиве, Раме, Кришне, превращениям Вишну, перемежаются эпизодами с участием принцев и принцесс. Вот история сына Кришны и Рукмини, брошенного в море демоном зла и проглоченного рыбой.

    Легенды, легенды, легенды. Культ царя-бога, установленный еще в IX веке, продолжается. Царь всемогущ, он не только самодержавный властитель, он еще и живое воплощение бога. Его особа священна. Он — бог-царь. И ему поклоняются как богу-царю.

    Храм — это что-то вроде города в городе. Замкнутый в окружающих его высоких стенах, со своей собственной внутренней жизнью, своими священниками, служками, музыкантами, священными танцовщицами, слугами, рабами. Со своим складом роскошных ритуальных одеяний, предметов культа, еды; со своими кухнями, службами, помещениями. И со своей богатой казной, в которой год от году увеличивались колоссальные запасы драгоценных приношений и даров — золотой посуды и серебра, жемчуга, бриллиантов, алмазов.

    Гнет спину камбоджийский крестьянин, трудолюбиво снимая по три урожая со своего рисового поля. Десятки тысяч семей в сотнях деревушек от зари до зари заняты нелегкой работой, в поте лица своего зарабатывая себе на пропитание, но еще в большей степени на содержание царского двора и бесчисленных храмов. Растут доходы королевской казны. Растут владения и мощь храмов.

    Чтобы построить только один храм Бантеай-Хмар, затерянный в джунглях на северовостоке страны, 40–45 тысяч рабочих должны были трудиться по десять часов в день восемь лет подряд. А над орнаментом его тысяча человек должна была работать 20 лет! А ведь были еще другие храмы и монастыри в других городах. Был Пра-Кхан — «Священный меч», мавзолей, воздвигнутый Джаяварманом VII в память своего отца и занимавший площадь в 56 гектаров.

    В надписи, посвященной буддийскому храму Та-Прохм, можно прочитать: «Ему принадлежит 3140 деревень. В нем было занято 79 365 человек, из них — 18 великих жрецов, 2740 служителей, 615 танцовщиц. Храму принадлежало 5000 килограммов золотой посуды, почти столько же серебряной, 35 алмазов, 40 620 жемчужин, 4540 других драгоценных камней, огромная золотая чаша…». Но это еще не все. Далее надпись перечисляет «продукты питания всякого рода: рис, масло, патоку, растительное масло, крупы, мед». И даже 2387 пар одежды для облачения статуй! А ведь это был далеко не единственный храм.

    Но через столетие после Джаявармана VII, последнего великого строителя Ангкора, от когда-то преуспевающей империи остались одни воспоминания. В 1431 году после одного из набегов сиамцев, которые взяли и разграбили город, большинство жителей покинули Ангкор. Немногие остались жить в нем, но сквозь плиты мостовых уже начала пробиваться трава, зарастали травой водоемы и рвы. Голодные, забытые всеми крокодилы выбирались на сушу и издыхали на улицах мертвой столицы. Потом джунгли совсем поглотили город, и дороги к нему были забыты, как был забыт культ бога-царя.

    Но город не хотел умирать. Город дождался своего времени, когда легенды о нем услышал Анри Муо. Исследователь привлек к Ангкору внимание ученых и вездесущих журналистов. За несколько десятилетий упорного труда, раскопок, изучения полустертых надписей историки разных стран сумели накопить такое количество сведений, что мы ныне знаем не только, когда правил и с кем воевал тот или иной царь, но и как одевались, во что верили, о чем думали его многочисленные подданные.

    Люди нашли и вновь вернули к жизни Ангкор, который стал одним из крупнейших музеев мира. Башни его украшают национальный герб Камбоджи.

    45. Древняя соперница Багдада

    Один из внуков легендарного Гарун аль-Рашида — халиф Аль-Мутасим (рожденный от турчанки-наложницы), встав во главе могучей Аббасидской державы, окружил себя личной гвардией из наемников-турков. Их дерзкое поведение, грабежи и поборы вызывали недовольство багдадцев, грозившее вылиться в открытое выступление Все чаще раздавались голоса против самого халифа, потворствовавшего злоупотреблениям. Необходимо было срочно разрядить обстановку, и халиф АльМутасим отдал распоряжение о строительстве в пустыне, в 138 километрах от Багдада, новой столицы — Самарры.

    Всего за полтора десятка лет на правом берегу Тигра вырос город, «пленительный и прекрасный, как мираж в пустыне», вытянувшийся вдоль реки на несколько километров. Сюда в 836 году и была перенесена столица Аббасидского халифата. Семь последних халифов благоустраивали город, в котором в пору наивысшего его расцвета жило около 200 000 человек. Это была очень значительная цифра для того времени.

    Однако через 56 лет звезда Самарры закатилась. Основную роль в этом сыграли неблагоприятные условия, и прежде всего недостаток воды. Город начал быстро пустеть, и Багдад вернул себе звание столицы.

    Немецкие археологи в начале нашего века обнаружили во время раскопок руины мечетей, дворцов, жилых домов, фрагменты резьбы по стуку и дереву, стенные росписи. Руины Самарры на три километра тянутся вдоль широкого русла Тигра.

    «Приятная для глаз» Самарра поражает обширностью территории и огромными размерами зданий. Главная улица города шла параллельно берегу реки и была шириной 100 метров. По обеим сторонам ее катили свои воды каналы, а ряды деревьев защищали прохожих от зноя.

    В 847 году при халифе Аль-Мутаваккиле стала строиться Большая мечеть, которая и до сего дня считается самой крупной в мусульманском мире. Она занимала площадь в 38 000 квадратных метров и представляла собой типичный образец арабской колонной мечети с молитвенным залом и минаретом. Внешняя стена мечети имела полукруглые башни и 16 входов. До наших дней только и сохранилась эта стена и огромный минарет аль-Мальвия, располагающийся в нескольких метрах от торцовой стены мечети, с ее северной стороны.

    Этот минарет с начала своего сооружения стал символом Самарры и до сих пор пользуется в Ираке наивысшей популярностью. Он имеет необычную форму: на квадратном основании располагается усеченный конус, охваченный внешним спиральным обходом — пандусом шириной почти полтора метра. Видимо, его строители вдохновились образом вавилонского зиккурата — культовой башни Древнего Двуречья, но минарет аль-Мальвия для своего времени был явлением уникальным.

    Высота минарета достигает 52 метров, и виден он издалека, так как в одиночестве возвышается на плоской земле среди руин распростертой внизу мечети. Он спирально ввинчивается в небо, и подъем по пандусу к его вершине становится все круче. Пять полных оборотов спирали с одной стороны залиты палящим солнцем, а с теневой стороны погружены в непривычный для этих мест холод. Кругом одиночество и тишина безмолвной пустыни, только яростно свистит пронзительный ветер.

    Редкой красотой отличается цвет аль-Мальвии и стен мечети. Цвет кирпичных построек в течение дня меняется от интенсивности освещения. Он то бледно-желтый, как пески пустыни, то становится ослепительно золотистым и даже розоватым, словно загорается в лучах солнца.

    От самой Большой мечети остались сейчас только мощные многометровые стены, которые образуют огромный прямоугольник внутреннего двора. По имеющимся историческим сведениям, молитвенный зал храма одновременно вмещал до 10 000 верующих.

    Длинные узкие полоски рвов, петляющие по холмам, — это окопы, вырытые в 1917 году, когда под Самаррой проходили бои между отходившими турецкими войсками и наступающей английской армией.

    Сейчас минарет аль-Мальвия стал историческим памятником, взятым под охрану государства. С его вершины, украшенной небольшой комнаткой-кельей, открывается на руины, раскинувшиеся внизу, сказочный вид.

    46. София Киевская

    Князь Ярослав правил долго и счастливо. Крепко держал он бразды правления, цвела при нем Русская земля, и прозвали его на Руси и в иных государствах Мудрым.

    Столицу свою — Клев — принарядил он не хуже Царьграда-Константинополя. Невелики были городские укрепления при Владимире — воздвиг он новые стены на высоких земляных валах: так и назвали новую крепость городом Ярослава. Сотни людей рубили городни — бревенчатые срубы, а потом засыпали их землей, закладывая основание вала: иначе оползут валы, размоются дождями. Трое ворот вели в город: каменные, сводчатые, — а самые красивые, подобно цареградским, назывались Золотыми, потому что золоченая медь покрывала их створки. Кое-кто упрекал князя в расточительности: к чему эта позолота? Зачем такие большие врата — ширина их равна ширине средней части главного киевского собора. И церковь к чему поставлена наверху — ведь трое ворот можно было бы построить на эти деньги.

    Но князь Ярослав знал, что делает. Ворота — это лицо города: пусть все — и странники, и торговцы, и друзья, да и враги тоже — сразу видят, как богат, красив и могуч Киев.

    И новые храмы поставил князь в Киеве — один Георгиевский, потому что христианское имя Ярослава было Георгий, другой — Ирининский, потому что жену Ярослава, шведскую принцессу Ингигерду, на Руси окрестили Ириной.

    А главную церковь земли Русской, сердце русской митрополии, он посвятил мудрости — Софии. Древние греки чтили мудрость под именем богини Афины, а жители Византии поклонялись ей в образе Богоматери.

    Собор был заложен на месте победоносной битвы киевлян с печенегами. Ему было отведено самое высокое место города. Путнику, через какие бы ворота он ни вошел в Киев, открывался многокупольный Софийский собор.

    София Киевская не возносилась победно над землей, а непринужденно выстраивалась по земле: она была не только величественной, но и живописной, гармонично разрослась и вширь, и ввысь, и в длину. Храм не был побелен, как ныне, а кирпич, из которого он весь был выложен, чередовался с розовой цемянкой, что придавало его стенам нарядность, радующую глаз.

    Такого храма не видали даже в премудрой Византии. Не три корабля-нефа имел он, а пять: две галереи обходили его с трех сторон, и две лестничные башни стояли у входа. На огромную высоту возносил он тринадцать глав своих, сверкающих золотыми куполами, и путникам у ворот его казалось, войдешь туда — и голова закружится от необъятности простора. Входили. и останавливались в растерянности: где же поднебесная высота? Темно, тесно, низко в храме: целый лес толстых опор загромождает его, 12 мощных крестообразных столбов расчленяют огромное внутреннее пространство храма. Заблудиться можно было бы, если бы не брезжил где-то впереди слабый свет. Идешь туда под угрюмо нависшими сводами, и вдруг — как озарение, как удар — своды разверзаются, взмывают вверх столбы, сверкают яркие краски, льются солнечные лучи из окон центрального купола.

    Оказывается, почти весь второй ярус храма был занят хорами — огромными полатями для князя и его свиты; они-то и давили собой нижнюю часть церкви. Только в центре пространство развивается свободно, ослепляя великолепием мозаик, чаруя строгой продуманностью архитектуры. Хоры открываются в это пространство торжественными тройными арками, заставляющими вспомнить о триумфальных сооружениях римских императоров.

    Под главным куполом, в залитом светом пространстве, совершались торжественные государственные церемонии. В самом алтаре собиралось высшее духовенство, наверху — на хорах — появлялись земные владыки: князь и его приближенные. Внизу же, где свет переходил в полумрак, толпился народ. Он видел в полном блеске, без каких-либо разрушений, сверкающие золотом мозаики с сине-голубыми, сиреневыми, зелеными и пурпурными переливами. Они как бы расплывались по стенам, обволакивая все кругом своим то затухающим, то вспыхивающим с новой силой сиянием.

    В главном куполе, над головой молящихся — Христос-Вседержитель — Пантократор, в простенках — вереницы святых, словно парящих в воздухе. А в центральной абсиде — гигантская фигура Софии-Богоматери (Оранты) на вогнутом своде ее словно склоняется над людьми, обнимая их распростертыми руками.

    Огромная Оранта кажется несколько тяжеловесной. И впрямь, она словно слилась со стеной, с храмом: трудно понять, где кончается архитектура и начинается живая человеческая плоть. Мощно вздымается полукруглая арка абсиды, вторит ей окружность нимба, а ниже выгибаются складки мафория — покрывала на голове Богоматери: одна, вторая. пятая. И снова ровные дуги — брови Марии и ее огромные миндалевидные глаза. Нос тонок и прям, будто не художник, а зодчий прочертил его по линейке-правилу; стройная шея подобна колонне, а вскинутыми руками Богоматерь, как древняя кариатида, поддерживает свод. Храма ли свод несет она или уж всего неба?

    Небесной синевой голубеют ризы Богоматери, лиловый мафорий грозовой тучей окутывает плечи, а золотые полосы ложатся поверх блистающими солнечными лучами.

    София — повелительница стихий, заступница и хранительница, София — опора мира, зримо для всех присутствует она в Ярославовом храме.

    Опускаясь перед ней на колени, русский человек видел в ней небесную заступницу, всей своей мощью ограждающую его страну от бесчисленных врагов. Потому-то в годы испытаний он и прозвал ее «Нерушимой стеной».

    Мозаики Софии Киевской первоначально занимали большую площадь — 640 квадратных метров, из которых сохранилось только 260. Они являются редчайшим памятником монументальной мозаичной живописи, дошедшим до нас в своей первозданной красоте.

    Пантократора окружали, словно императорская стража, величественные фигуры архангелов, что придавало всей композиции особенную торжественность. Фигуры апостолов в простенках между окнами барабана выдержаны в светлой гамме. Сияющий свет купольных окон, бестелесные, дымчатые, будто вытканные из лучей света, нежно-белые фигуры апостолов словно бы подчеркивают высоту купола. Над апостолами проходит орнаментальный фриз, который (так и кажется) разделяет небо и землю, церковь «земную» и «небесную».

    Все мученики одеты почти одинаково: на плечи наброшены хламиды или плащи, застегнутые фибулой. Из-под хламид виднеются туники, украшенные тавлиями и клавами. Каждый из мучеников держит в левой руке мученический венец, отделанный драгоценными камнями и жемчугом.

    На почетном месте (на плоскости арки, очерчивающей апсиду) в трех круглых медальонах помещена композиция «Моление», или «Деисус». Плоскость этой арки находится в глубине и хуже освещена, поэтому внимание мастеров было больше обращено на силуэты подгрудных изображений в медальонах и на колорит одежды.

    Пурпурный хитон и синий плащ Христа, одежды Богоматери и Предтечи хорошо гармонируют с золотым мозаичным фоном. Золотые асисты, темно-красные и синие камни, золото оклада евангелия в руках Христа и четырехцветное окаймление медальонов (белое, красное, изумрудно-зеленое и коричнево-красное) хорошо дополняют богатство и колорит фигур «Деисуса». Христос, с длинными волосами и с бородой, подан в фас. В левой руке он держит евангелие, а правой благословляет.

    К нему в позе адорации склонился Предтеча. В такой же позе, с молитвенно протянутыми к Христу руками, изображена Богоматерь. Ее чуть склоненная к Иисусу голова покрыта пурпурными мафорием, украшенным золотом, на котором отчетливо выделяются четырех-лучевые звезды на плечах и на лбу. Необычайно выразительно написаны белые руки с тонкими пальцами.

    Мастерство исполнения просто поражает. Небольшие кубики смальты тщательно уложены в рядки, которые точно следуют за формой благородного и строгого лица, больших печальных глаз, тонкого носа и маленьких уст. Работа выполнена настолько искусно, что не заметно, когда рядки кубиков с одного направления переходят в другое.

    Вся архитектура храма, все его живописное убранство внушало молящимся, что государство должно покоиться на авторитете верховной власти, столь же незыблемой, как власть самого Вседержителя, царящего высоко в куполе в окружении архангелов, которых один греческий богослов назвал «небесными чиновниками, блюдущими страны, земли и языки». Так небесное и земное переплетались в высшей славе и навеки утвержденном владычестве. Ибо, кроме «мерцающей живописи», храм был украшен живописью земной — фресками.

    Фрески Софии Киевской сохранились меньше, чем мозаика. Неоднократные обновления и реставрации нанесли многим изображениям непоправимый ущерб. Иногда обновители так тщательно счищали красочный слой, что остались только грунт и едва заметная графия.

    Особый интерес вызывают фрески двух башен на западном фасаде, где размещались лестницы на хоры. По этим лестницам поднимались через северную башню женская половина семьи Ярослава, через южную — мужская. Этим и объясняется светская тематика фресок.

    Много догадок и предположений у исследователей и ученых вызвал музыкальный инструмент, изображенный в настенной живописи киевского собора. Их исследования указывают на то, что перед нами древнее изображение пневматического органа, играющего в сопровождении духовых и струнных инструментов. Орган и органная музыка были хорошо известны на Руси.

    Орган знали древние египтяне, у китайцев был губной орган — шэн. Большую популярность орган имел в Риме, где применялся как музыкальный инструмент во время цирковых представлений.

    Есть сведения, что на органе играл император Нерон, который был большим любителем этого инструмента.

    С распадом Римской империи на Западную и Восточную дальнейшее усовершенствование органа пошло по разным путям. Католическое духовенство признало органную музыку в качестве церковной, и с VII века орган был введен в католическое богослужение.

    Православное духовенство отвергло орган как инструмент язычников, поэтому в Византии он использовался исключительно для исполнения светской музыки. Именно как светский инструмент он и нашел признание.

    С принятием христианства Киевская Русь вступила в тесные экономические контакты и культурные связи с Византией. Некоторые черты византийского церемониала получили распространение и при дворах русских князей. Так орган проник на Русь и получил известность как чисто светский инструмент. По своему устройству он, видимо, мало чем отличался от византийского.

    В Софии Киевской орган изображен в составе своеобразного древнего оркестра, под музыку которого выступают танцоры. Кроме органа, органиста и двух надувальщиков (они надували воздух в меха), на фреске еще изображены музыканты со струнными и духовыми инструментами.

    До исследований последнего времени изображение органа не было известно в древнерусском искусстве, но орган в Киевской Руси не был заморской диковинкой.

    47. Лондон

    История до сих пор точно не определила ту эпоху, когда кельтские племена бретонцев водворились на месте нынешнего Лондона. Название английской столицы происходит от ее латинского наименования Londinium, впервые записанного Тацитом в 61 году по поводу восстания Ицен.

    В начале христианской эры на британских островах водворились римляне. Цезарь первый раз высадился здесь в 55 году, а второй раз в 54 году еще до Рождества Христова, но завоевание началось лишь при Клавдии в 43 году уже нашей эры. Ровно 400 лет продолжалось в стране римское владычество, а потом здесь возродилась старинная бретонская власть.

    Новый этап в истории Лондона начинается в XI веке, после нормандского завоевания. В отличие от многих средневековых столичных городов в Лондоне не было постоянной королевской резиденции. Замки и дворцы строились вне стен, окружавших город. Учитывая силу Лондона, еще Вильгельм Завоеватель в конце XI века возвел на его восточных границах крепость Тауэр. Этот лондонский замок строился не только для того, чтобы держать под контролем устье Темзы, но и для острастки непокорных горожан, чья самостоятельность издавна вызывала опасение у правителей Англии. Тауэр лишь частично был построен Вильгельмом Завоевателем, а потом расширялся и перестраивался при многих королях. Во время различных пристроек к нему были обнаружены в земле деревянные стены — значит, на этом месте в Лондоне еще при римлянах была крепость.

    Сегодня Тауэр стоит на широком поле коротко стриженной травы. Узкими бойницами хмуро глядят на Темзу его квадратные башни. Туда же смотрят жерла старинных пушек, картинно поставленных на газоне у парапета набережной. Когда-то эта крепость одиноко высилась над рекой, прикрывая собою город, который занимал всего лишь квадратную милю. А сейчас надменные небоскребы из стекла, металла и бетона почти вплотную обступили некогда грозный и неприступный замок.

    Сегодняшний Тауэр представляет собой комплекс разновременных зданий, окруженных двумя рядами мощных стен с зубчатыми башнями и массивными воротами. В центральной его части находятся казармы, церковь и целый городок различных служб. Место прежнего вала теперь превращено в сад и плац для учений.

    Самая старая часть Тауэра и одновременно древнейший архитектурный памятник всего Лондона — это огромная четырехугольная Белая башня. Строительные работы, которыми руководил епископ Гундульф Рочестерский, были начаты в 1078 году и продолжались почти 20 лет. Но если сейчас начать искать башню, да еще белую, то поиски ни к чему не приведут. Массивное, почерневшее от времени сооружение с зубчатыми стенами и четырьмя башенками на углах — это и есть Белая башня.

    Возможно, ее стены в XIII веке были выбелены, отчего она и получила свое название. Воздвигнута она на месте еще более древних бастионов короля Альфреда.

    Башня имеет 35 метров в длину, 29 метров в ширину, высота угловых башен — 28 метров, а стены ее толщиной от 3 до 4 метров.

    В Белой башне четыре этажа. Наружная лестница, которая вела на второй этаж, была защищена каменной пристройкой (сейчас не сохранившейся). Отсюда по внутренней винтовой лестнице можно было спуститься в сводчатые подземелья (служившие кладовыми и тюрьмой) или подняться наверх, в жилые помещения.

    На третьем этаже Белой башни находится капелла Св. Иоанна, которая считается самым лучшим памятником английской архитектуры того времени. Ее могучие стены и тяжелые коробовые своды, круглые опорные столбы, увенчанные кубами капителей, и гладкие арки безо всяких украшений — все впечатляет своей массивностью и напоминает о том суровом времени, когда капелла создавалась.

    На третьем этаже начинается часть огромной оружейной коллекции, которая занимает и четвертый этаж башни. В Восточном зале выставлено вооружение европейское, арабское, турецкое, индийское и др. Здесь же посетители могут увидеть и мундир Веллингтона, который он носил, когда был комендантом Тауэра. Здесь же и японские военные доспехи, подаренные Великим Моголом королю Чарльзу И. Большой раздел Восточного зала составляют булавы, алебарды, штыки разных эпох, арбалеты и луки, рапиры, шлемы и пр. Здесь же выставлена каска, которую надевал Наполеон III во время турнира 1839 года.

    В витринах Банкетного зала выставлены орудия пыток и плаха, на которой был обезглавлен в 1747 году за государственную измену лорд Lovat. Рядом с ней лежит топор тауэрского палача.

    Главная часть коллекции находится на четвертом этаже в зале Совета. В нее входит богатейшее старинное вооружение — греческое, римское, англо-саксонское, здесь же выставлены рыцарские доспехи, некоторые весом до трех пудов. Одни доспехи изготовлены на человека ростом в одну сажень Через площадь от Белой башни стоит часовня «Святого Петра в узах» — старинная церковь, построенная в XIII веке. Она много раз перестраивалась, и до нас она дошла в том виде, какой получила уже при реконструкции в XVI веке. Она заключает в себе надгробные памятники комендантам Тауэра. Около церкви небольшое кладбище, где погребены обезглавленные Анна Болейн, Екатерина Ховард и юная леди Джейн Грей, бывшая королевой всего лишь несколько дней. Возле часовни можно увидеть медную доску, которая обозначала то место, где ставили эшафот для лиц, которых опасно было выводить на народ. Влево от часовни несколько ступеней ведут в башню Бигем. На втором ее этаже собраны и замурованы в стену различные надписи, оставленные на стенах казематов знаменитыми узниками.

    За долгие годы своей истории Тауэр исполнял различные функции. В средние века в его стенах чеканили монету. Позднее здесь хранились бумаги государственного архива и находилась обсерватория, пока ее не перевели в Гринвич. Здесь же был расположен старейший в Лондоне зверинец. И конечно, с самого начала своего существования Тауэр, как и многие другие средневековые крепости и замки, служил тюрьмой. Он был местом заключения для пленных коронованных лиц. В 1356 году Черный Принц (Эдуард Уэльский) взял в плен французского короля Жана Доброго, и последний был посажен в Тауэр. Его освободили лишь через четыре года, но он не смог заплатить за себя выкуп и был вновь посажен в Тауэр, где и умер.

    В 1415 году после новой блестящей победы Англии Генрих V опять привел в Тауэр пленников, потом в нем был заключен герцог Бурбонский и 25 лет просидел Шарль Орлеанский. В 1535 году сложил свою голову на плахе знаменитый Томас Мор, мыслитель-гуманист, мечтавший о Городе Солнца. В Соляной башне сохранились изображения знаков Зодиака, начертанных в XVI веке неким Хью Дрейпером из Бристоля, заключенным в Тауэр по обвинению в колдовстве. Среди пленников Тауэра называют Уолтера Рэли, знаменитого мореплавателя, пирата и одновременно известного английского поэта начала XVI века. Последними заключенными Тауэра были Thistletwood и его сообщники, которых казнили в 1820 году.

    Входят в Тауэр через Львиные ворота по висячему мосту, каждый конец которого заканчивается башней. Слева от входа стоит турецкая пушка — дар султана АбдульМеджид-Хана. Первая башня называется Колокольней. Елизавета, прежде чем стать королевой, долгое время пробыла здесь в заточении.

    За наружные ворота широкой лестницей выходят Ворота изменников. Нижние ступени этой лестницы раньше омывались водами Темзы. К этим воротам государственных изменников привозили из Вестминстера в лодке. Против них возвышается Окровавленная башня, где были убиты дети короля Эдуарда VII, по приказу их дяди герцога Глочестерского, который узурпировал королевский трон под именем Ричарда III.

    В Вейкфильдской башне за особо толстыми стенами до 1850-х годов хранились государственные бумаги, а затем экспонировались королевские регалии. Они выставлялись на обтянутой бархатом этажерке за двойным стеклом и за железной решеткой. Скипетр Св. Эдуарда сделан из золота (его длина 140 сантиметров, вес — около 90 англ. фунтов). В скипетре сверкает один из крупнейших бриллиантов мира — «Звезда Африки» (516 карат). Этот бриллиант является частью огромного алмаза, найденного в 1905 году и носившего имя «Куллинан». В шар наверху скипетра вделана частица Креста Господня.

    Среди коронных драгоценностей — новая корона королевы Виктории, изготовленная в 1838 году и переделанная в 1902 году. Это поистине шедевр ювелирного искусства.

    Она содержит 2874 бриллианта, спереди у нее вторая часть бриллианта «Звезда Африки» (так называемый малый «Куллинан» — весом в 309 карат) и огромный рубин.

    Рассказывают, что он был дан Черным Принцем королю Петру Кастильскому в 1367 году.

    Здесь же выставлен браслет с копией «Кох-и-нура», одного из огромнейших бриллиантов в мире. Подлинный камень хранится в Виндзоре. Вес этой «горы света» (так переводится название бриллианта) около 162 карат. Он был найден почти 300 лет назад в копях близ индийского города Хайдарабада и принадлежал сначала Лагорскому радже Рунджент-Сингу, потом попеременно переходил в руки то одних, то других индийских и афганских правителей. В 1849 году он был захвачен англичанами при завоевании Пенджаба и вывезен на Британские острова.

    Многие из этих драгоценностей служат и теперь, например, во время коронации. Для охраны их от всевозможных покушений была устроена особая защита. Например, при первой же тревоге стоило сторожу только нажать кнопку, и несокрушимая стальная броня сразу же укрывала все драгоценности. С июля 1967 года все королевские регалии переведены в новое выставочное помещение, оборудованное по последнему слову музейной техники, в бетонированном подземелье на территории Тауэра.

    Нынешний Тауэр уже мало похож на грозную крепость. Еще в 1843 году засыпали ров, и вместо воды здесь появился ярко-зеленый газон, оттеняющий серый камень стен. Во время многочисленных реставраций увеличили окна, в том числе и в Белой башне. Посажено большое количество деревьев. В прошлом такой суровый и буквально политый кровью внутренний двор теперь засеян травой, и по ней важно разгуливают черные тауэрские вороны.

    Когда в 1831 году зверинец перевели в Риджентс-парк, воронов оставили в крепости. Они окружены особой заботой: государство выделило специальную сумму тауэрскому гарнизону для кормления птиц. А в 1995 году, к шести воронам Тауэра, из Шотландии привезли двух новых, и они приступили к своим почетным обязанностям по охране замка. Их назвали Муни и Хуги — в честь воронов скандинавского бога Одина. Согласно декрету короля Карла II, жившего в XVII веке, воронов должно быть восемь. Дело в том, что, согласно легенде, устои Британии незыблемы до тех пор, пока вороны не покинут Тауэр. Для большей гарантии, однако, птицам подрезают крылья.

    Своеобразный колорит Тауэру придают охраняющие его гвардейцы в красных мундирах и высоких медвежьих шапках. В еще большей мере экзотический вид придает ему стража, которая до сих пор носит средневековый (времен Генриха VIII) костюм, лишь слегка измененный в 1858 году: черную круглую бархатную шляпу, обрамленную лентами, и черную суконную блузу с красными лентами, гербом Англии и инициалами короля на груди. Это Yeomen of the Quard, корпус их был сформирован еще в 1493 году при Генрихе VIII. Стражники встречают посетителей уже у главных ворот крепости, и они же, с наступлением темноты, закрывают ворота Тауэра, секунда в секунду, согласно ритуалу, существующему уже более семи столетий.

    В конце XIX века панорама Тауэра обогатилась еще одним памятником, выстроенным в духе средневековых сооружений, с «готическими башнями» и тяжелыми цепями мостовых конструкций. Это Тауэрский мост — самый главный в Лондоне и один из красивейших в мире. Но сходство со средневековыми памятниками чисто внешнее. Он строился в 1886–1894 годы инженерами Джонсом и Бэрри и вполне соответствовал техническим возможностям Англии того времени. Мост возводился на средства города, и на его сооружение было затрачено 1 600 000 фунтов стерлингов. Внушительный вид придают ему две готические башни высотой 61 метр, которые возвышаются на гранитных основаниях и поддерживают все сооружение. Длина моста 850 метров.

    Мостовые части, примыкающие к берегам, неподвижны. Ширина их в месте слияния с берегом достигает 80 метров. Центральный пролет длиной в 65 метров имеет два этажа. Нижний ярус расположен на высоте 9 метров от воды, во время прохождения крупных судов он разводится. Верхний ярус располагается на высоте 35 метров от нижнего и служит для пешеходов, когда прерывается сообщение по нижнему ярусу.

    Наверх пешеходы поднимаются или по винтовой лестнице внутри башен (90 ступеней), или же на лифте, который берет одновременно 30 человек. В каждой башне находятся по два лифта — один для подъема, другой для спуска. Мост управляется подобно кораблю: у него есть свой капитан и команда матросов, которые отбивают «склянки» и стоят на вахте, как на военном судне.

    Некоторые считают, что Тауэр-бридж несколько подавляет своей массивностью, но он уже прочно вписался в лондонский пейзаж и вместе с Тауэром стал одной из видных достопримечательностей города.

    48. Лондонский кафедральный собор Святого Павла

    Когда архитектор Кристофер Рен делал свои первые наброски к проекту собора, ему было немногим более 30 лет. Когда же в 1711 году парламент объявил строительство законченным, архитектору шел уже восьмидесятый год.

    Собор Св. Павла расположен почти в самом центре Сити, в одном из древнейших районов Лондона. Место, на котором стоит собор, видимо, было священным еще в языческие времена. Первая христианская церковь, посвященная Св. Павлу — покровителю и заступнику Сити, возникла здесь в 609 году, ее построил король Ethelbert. В 961 году она сгорела, но немедленно была восстановлена. И эту церковь уничтожил новый пожар 1087 года. В 1315 году здесь был построен храм, который сгорел в 1666 году. После этого пожара перед Кристофером Реном была поставлена трудная задача — не просто восстановить сгоревшую церковь, которая десять лет стояла в развалинах, а создать новое грандиозное сооружение. Это должен был быть крупнейший протестантский храм, который смог бы противостоять самому большому католическому храму — собору Святого Петра в Риме. К строительству храма приступили только 21 июня 1675 года.

    В плане собор Святого Павла имеет форму удлиненного латинского креста, но главная ось его идет с востока на запад, как в православных храмах. В основе всего сооружения лежит типичная для английских средневековых церквей конструкция: три длинных нефа, пересеченных почти посередине здания поперечным тройным трансептом. На таком плане настаивало английское духовенство, хотя сам Рен хотел видеть здание несколько иным, более близким к формам итальянского Возрождения.

    Если осматривать собор снаружи, то поражаешься прежде всего его длине — почти 180 метров! Внутри собора высота от пола до верхнего купола — 68 метров, высота собора с крестом — 120 метров.

    На западном (наиболее эффектном) фасаде собора обращает на себя внимание огромный, почти 30-метровой высоты портик. Необычность его в том, что он расчленен на два яруса и имеет шесть пар колонн в нижнем и четыре пары в верхнем. Портик венчается трехугольным фронтоном, барельеф которого изображает «Обращение Савла» и который в свою очередь увенчан огромными статуями апостолов Петра, Павла, Иакова и четырех евангелистов.

    По обе стороны портика возвышаются две башни-колокольни. В левой башне висят 12 замечательных колоколов, а в правой находится самый главный колокол Англии — «Большой Пол» (весящий 16 тонн) и часы с циферблатом (диаметр их — 15 метров) и колоколом весом в 256 пудов, слышимым за 37 верст.

    У главного входа в собор, через два, года после завершения строительства, был поставлен памятник правившей тогда в Англии королеве Анне, у ног которой расположились аллегорические фигуры Англии, Франции, Ирландии и Америки.

    Боковые двери собора находятся с каждого конца поперечной части «храмового креста». Этим порталам придана полукруглая форма, и каждый из них украшен пятью колоннами. Колонны эти не входили в план строителя и были поставлены наперекор ему.

    Главную достопримечательность собора Св. Павла составляет купол. Выполненный из дерева и покрытый свинцом, он покоится на Лондонский кафедральный собор Святого Павла 2б7 двухъярусном тамбуре, нижняя часть которого окружена 32 коринфскими колоннами высотой в шесть метров, верхнюю часть составляет колоннада смешанного стиля.

    Световой фонарь наверху купола увенчан главой-шаром (почти два метра в поперечнике) и крестом. Замечательный инженерный и математический расчет Рена выдержал проверку не только временем. Когда во время войны бомбы падали в непосредственной близости от собора и даже повредили его восточную часть, несмотря на все сотрясения и колебания почвы, купол, вознесенный Реном на стометровую высоту, великолепно сохранился.

    Внутри собор поражает величественностью своих сводов, высотой купола и перспективой аркад. Купол покоится на восьми гигантских столбах (диаметр каждого у основания — 12 метров) и украшен восемью фресками на евангельские сюжеты из жизни апостола Павла. Но снизу эти фрески плохо видны, а вообще до 1860 года они были единственным внутренним украшением собора. Это было связано с культовой обрядностью англиканской церкви, которая не допускала обильной лепки, позолоты, скульптур, нашедших столь широкое распространение в убранстве католических церквей Европы. Но первоначальный облик сохранился далеко не во всем интерьере собора. Была открыта подписка на украшение храма, после чего он наполнился драгоценной мозаикой, мраморными скульптурными работами, живописью по стеклу.

    У основания внутреннего купола находится так называемая «галерея шепота», знаменитая своим акустическим эффектом. Слово, сказанное совсем тихо на одной ее стороне, отчетливо слышно у противоположной стены, хотя диаметр купола достигает в этом месте 32 метров.

    От конца XVII века сохранились великолепные ажурные решетки из кованого железа (работа Жана Тижу) и резные деревянные скамьи в хоре собора, считающиеся самым ценным его убранством. Скамьи представляют собой сложную композицию грандиозных размеров, в которую включены колонны, сочные гирлянды из цветов и фруктов, ажурные решетки, волюты, головки херувимов.

    Достойно украшает собор орган 1694 года, построенный Уиллисом. Он состоит из двух частей, по одной на каждой стороне хоров. Обе эти части соединяются между собой под землею. У органа 2155 трубок, и он считается лучшим в Англии.

    Два раза в год в соборе происходят особенно торжественные богослужения. В мае месяце — в пользу вдов и сирот англиканского духовенства, в июне — когда в соборе собирается до 8000 учащихся приходских благотворительных школ. Оба эти богослужения проходят при участии знаменитых оперных певцов.

    С конца XVIII века собор Святого Павла стал традиционным местом захоронений английских знаменитостей. Здесь нашли свой последний приют деятели английской литературы и искусства, но в основном он стал усыпальницей выдающихся военачальников, в память о которых установлено множество надгробных памятников, эпитафий, бюстов и медальонов. Тела их покоятся в склепах под храмом, который, таким образом, становится как бы вторым пантеоном Англии (подобно Вестминстерскому аббатству). Справа под средней аркадой возвышается великолепный монумент герцогу Веллингтону. Бронзовая статуя его покоится на высоком саркофаге под мраморным балдахином на 12 коринфских колоннах. Вверху две группы колоссальных аллегорических статуй: Храбрости и Трусости, Истины и Лжи.

    Слева от выхода в главный неф собора стоит памятник адмиралу Нельсону с надписью «Копенгаген, Нил, Трафальгар», напоминающей о его победах. Сам саркофаг расположен как раз под куполом собора и сделан из осколков главной мачты взорванного при Абукире французского адмиральского корабля «Ориент».

    В склепы собора, которые занимают всю часть храма под полом, ведет особая лестница. Под южным его крылом покоится прах архитектора Кристофера Рена, над могилой которого на мраморной плите по-латински написано: «Читатель, если ты ищешь памятник, оглянись вокруг!»

    49. Хрустальный дворец

    В долгое и мирное правление королевы Виктории (1837–1901) Лондон украсился самыми лучшими своими зданиями, расширил свои улицы и окаймил роскошными набережными берега Темзы. Эта королева впервые созвала в Лондоне всемирную выставку, для которой в 1851 году был построен Хрустальный дворец.

    Идея организации такой выставки, на которой были бы показаны лучшие достижения в области общественного производства, материальной и духовной деятельности человечества, давно носилась в воздухе и пленяла лучшие головы Европы задолго до 1851 года. Нечто подобное предлагали французы еще в конце XVIII века, но их предложение было так нерешительно (а главное, так несвоевременно в силу разных причин), что замыслы так и остались замыслами. В 1833 году французы вновь предложили устроить в Париже европейскую, или даже «мировую», выставку, а в 1840 году это предложение было выдвинуто в третий раз. Но ни один из проектов так и не был реализован, главным образом, из-за того, что большинство промышленников, опасаясь конкуренции, выступали против главного принципа выставки — «свободной и доступной для всех экспозиции».

    К середине XIX века идея всемирной выставки созрела окончательно — ее время пришло. И тогда английский принц Альберт предложил устроить первую такую выставку в Англии. Проведение такой выставки именно в Лондоне стало возможным благодаря смелости и решительности английских предпринимателей. К тому времени по торгово-экономическому потенциалу, по технической оснащенности производства и по качеству продукции Англия не знала себе равных. Поэтому ее крупные промышленники могли решиться на открытую конкуренцию с предпринимателями других стран.

    В организации выставки большую роль сыграло Общество искусств, учрежденное еще в 1754 году с целью поощрения искусств, ремесел и торговли. Задача ставилась поистине грандиозная — собрать под одной крышей изделия промышленности и искусства разных стран и народов. И для выполнения такой задачи потребовалось небывалое помещение, которое само стало главной достопримечательностью выставки.

    Англичане чуть ли не мгновенно — всего за полгода (а по некоторым источникам — за 17 недель) — создали в центре Лондона, в Гайд-парке, знаменитый «Хрустальный дворец», получивший известность далеко за пределами Англии.

    Он представлял собой огромную, расположенную террасами трехнефную постройку, состоявшую из ажурного железного каркаса, заполненного стеклом. Длина всего здания — 564 метра, а ширина — 125 метров. Его крытая площадь составляла 100 000 квадратных метров. Вряд ли другие страны могли тогда себе такое позволить. Даже в Париже вся выставка скорее всего разместилась бы в каком-нибудь каменном здании, значит, в размерах весьма умеренных, не соответствовавших грандиозности задуманного мероприятия. К тому же родившаяся при сооружении Хрустального дворца принципиально новая архитектура, стиль «стекла и металла», была органически неприемлема для архитектурных и художественных школ других стран.

    Комиссии по устроительству выставки было представлено 245 самых разнообразных проектов будущего здания. Но и сами художники, и публика чувствовали непригодность традиционных форм и материалов для решения совершенно новой задачи. И вот тогда выступил Джозеф Пакстон, предложивший архитектуру из одного железа и стекла.

    Все были ошеломлены, а архитекторы Европы просто негодовали, что этот дерзкий Пакстон — не архитектор и не художник, а обыкновенный садовник — вместо величественного дворца собирается построить «какой-то стеклянный колпак», «оранжерею». Этого нельзя позволять какому-то неучу, когда есть настоящее искусство и настоящие мастера.

    Действительно, дворец очень напоминал оранжерею. Опыт создания огромных оранжерей для заморских пальм подсказал Пакстону простое и оригинальное решение.

    К счастью, новое здание было воздвигнуто именно так, как задумал «неуч-садовник», и с восторгом принято публикой. В нем как раз воплотилось стремление жителей туманного Альбиона к свету, ведь все сооружение, весь его бескрайний интерьер был пронизан потоками солнечного света.

    Хрустальный дворец стал одним из первых сооружений, в котором были приняты столь распространенные сейчас унифицированные элементы: все здание было составлено из одинаковых ячеек, собранных из 3300 чугунных колонн одинаковой толщины, 300 000 одинаковых листов стекла, однотипных деревянных рам и металлических балок.

    Внутренних перегородок дворец не имел, и его интерьер представлял собой один огромный зал. Архитектор очень бережно отнесся в деревьям Гайд-парка, рубить которые было запрещено парламентом: два столетних вяза оказались просто накрытыми зданием дворца. Известный русский философ, историк и литератор А. С. Хомяков, посетивший выставку, написал по этому поводу: «То, что строится, обязано иметь почтение к тому, что выросло».

    Россия с самого начала приняла деятельное участие в подготовке к выставке, горячо поддержала новую идею и передовая общественность. Правда, России несколько не повезло — грузы, направленные в Англию морем, из-за плохой погоды и льдов прибыли с опозданием. К тому же казалось, что Россия проиграет на фоне необыкновенных английских станков, морской техники, локомотивов, паровых тракторов, изделий из шеффилдской стали и т. д. Но российская экспозиция имела на выставке небывалый успех. Техникой тогда Россия действительно не могла похвастаться, и организаторы избрали другой путь: наряду с изделиями молодой металлургической промышленности и продукцией сельского хозяйства они показали свои горнорудные богатства, достижения культуры и искусства. Настоящий фурор произвела экспозиция ювелирных изделий и драгоценностей. Посетителей привела в немое изумление диадема, украшенная 3000 драгоценных камней, принадлежащая русскому царю. Рядом с ней располагались коллекция графа Демидова и рубины графини Воронцовой-Дашковой.

    Ошеломляющее впечатление произвели огромные парадные двери, целиком изготовленные из малахита. Авторы «Обозрения Лондонской всемирной выставки» писали в то время: «Переход от брошки, которую украшает малахит как драгоценный камень, к колоссальным дверям казался непостижимым: отказывались верить, что эти двери были сделаны из того же материала, который привыкли считать драгоценностью». Особо отмечались русская посуда, меха, ковры и уральская платина. На выставке были удостоены медалью и краски из Ржева (кармин, белила, бакан и др.).

    Хрустальному дворцу суждено было войти и в историю русской литературы и русской политической мысли. В 1859 году его посетил Н. Г. Чернышевский. К тому времени громадное здание стало мешать оживленной жизни лондонского центра и его разобрали. А потом снова собрали, но уже в Сайденхеме, пригороде Лондона. Именно Хрустальный дворец послужил прообразом того огромного здания, в котором живет коммуна будущего в четвертом сне Веры Павловны из романа «Что делать?». Русский писатель с удивительной прозорливостью заменил в своем произведении железо и чугун в конструктивных элементах дворца алюминием — металлом, который тогда был дороже золота. Его еще не умели получать в больших количествах и применяли в то время только в ювелирных изделиях.

    Современники считали Хрустальный дворец чудом современного искусства. Позднее великий Корбюзье писал: «Я не мог оторвать глаз от этой торжествующей гармонии».

    В Сайденхемском парке Хрустальный дворец был собран с некоторыми изменениями. Он был расположен в живописной местности к югу от Лондонского моста и занимал самое высокое место в округе. Вид отсюда на Лондон и его окрестности был просто восхитительный.

    Все здание, кроме деревянной части западного фасада, было построено из железа и стекла. Главный купол нового дворца достигал 53 метров высоты, а длина всего дворца была 480 метров. В нем находилось до 3500 прекраснейших колонн. В Сайденхеме Хрустальный дворец стал одним из любимейших и интереснейших мест для загородных прогулок. В особенности хорош был сад, да и сам дворец был переполнен множеством различных достопримечательностей.

    В Помпейском доме в слепках с подлинных раскопок изображалась различная обстановка жилищ разрушенного извержением Везувия города. Центральной частью помпейского дома был закрытый двор. Он представлял собой четырехугольное помещение, окруженное внутренними фасадами. В потолке его, в середине, оставлялся световой колодец — отверстие, которое служило единственным окном для дневного освещения двора. Вместе с тем через него в дом протекала вода, собираясь в специальное углубление — имплювий. Из него она по особым трубам распределялась в разные части дома для хозяйственных нужд — кухню, бани и др.

    В Китайской хижине перед восторженными посетителями представала панорама водопада Виктория на реке Замбези. Такой же восторг вызывал Этнологический музей, в котором живописно были представлены группы и сцены из жизни туземцев Африки, Азии и Австралии.

    Внешние стены Римского зала воспроизводили стены знаменитого Колизея, а в самом зале располагались слепки с римских статуй. Сначала казалась странной, но потом вызывала живейшее любопытство выставка во дворе Римского зала. Здесь экспонировалась продукция Новой Зеландии, например, обелиск, наглядно изображающий то количество золота, которое до 1900 года дала эта колония.

    Во дворце размещались еще Египетский и Греческий залы, зал мавританского дворца Альгамбры с Львиными воротами, Аквариум, Зверинец, Оранжерея. Из дворца две террасы — Нижняя и Верхняя — вели в сад. Верхняя терраса украшена статуями, а в центре ее помещался бюст создателя дворца Джозефа Пакстона. В самом конце террасы к неописуемому восторгу детворы была устроена потешная железная дорога.

    На Нижней террасе располагались цветники в итальянском стиле, бассейны с фонтанами, бьющими вверх на 27 метров, а фонтан главного бассейна выстреливал струю воды вверх на 45 метров. В четверг и субботу по вечерам устраивался фейерверк.

    Слева от центральной аллеи, длина которой составляла 810 метров, были устроены лужайки для спортивных игр и аттракционы, в их числе и знаменитые «русские горки». Но самое интересное здесь — острова, представляющие своего рода палеонтологический музей, в котором была изображена вся история земной поверхности. На искусно расположенных геологических слоях возвышались различные доисторические колоссы, начиная от пресмыкающихся вторичной эпохи до мегатерия третичной.

    Если подняться на одну из двух башен Дворца, то перед глазами открывался не только обширный, но поистине восхитительный вид, охватывающий почти весь бассейн Темзы до лесов графства Эссекс.

    К сожалению, Хрустальный дворец не украшает уже ни Лондон, ни его пригород: он был уничтожен большим пожаром в ноябре 1936 года.

    50. София Новгородская

    Ярослав Мудрый до конца жизни своей был благодарен новгородцам, посадившим его на киевский престол. Дал он им в князья любимого своего сына — Владимира, а когда тот с новгородской дружиной по отцовскому приказу разбил волжских болгар и захватил богатую добычу, Ярослав не поскупился: все отдал Новгороду. И решили новгородцы возвести у себя каменный собор — не хуже Софии Киевской. По повелению князя Владимира был возведен Новгородский Софийский собор, увенчанный пятью главами. Сооружен он был под явным воздействием знаменитого киевского собора: крестчатые своды, хоры для князя. Но проявились здесь и местные вкусы: конструкция новгородского храма более массивна, внутреннее пространство более статично и замкнуто, а галереи в Софии Новгородской вдвое шире, чем в Киеве, так как здесь размещались небольшие придельные храмы.

    До возведения этого собора в Новгороде были две церкви, построенные еще первым новгородским епископом Иоакимом Корсунянином. При первом своем прибытии в Новгород епископ крестил множество новгородцев, которые были язычниками, новгородского идола Перуна он сбросил в Волхов, а все его храмы и капища разрушил. Для новообращенных новгородцев он построил в 989 году две церкви: первую во имя Софии — из дубового леса с тринадцатью главами, знаменовавшими собою Спасителя и 12 апостолов. Но эта церковь в 1052 году сгорела.

    Другая церковь была сооружена в честь Иоакима и Анны, она была каменная, в ней и совершались богослужения до постройки Софии Новгородской.

    Софию Новгородскую строили семь лет, и освящение ее состоялось в 1052 году.

    Святой князь Владимир по освящении собора прожил менее месяца, скончался 4 октября 1052 года и похоронен был в церкви Святой Софии.

    Собор построен из простого обтесанного камня и кирпича. На нем шесть глав, из которых пять находятся посередине, а шестая на юго-западной стороне над лестницей, ведущей на хоры. Самая большая глава (средняя) сначала имела форму опрокинутого котла, но потом над ней была надстроена верхушка в виде луковицы.

    Средняя глава в 1408 году была обложена медными, вызолоченными через огонь листами, а другие главы собора были крыты свинцом.

    Кресты на главах были тоже медные, вызолоченные через огонь. Наверху креста средней главы находится металлический голубь, который служит символом осенения Духа Святого над храмом и всеми молящимися.

    Первоначально Софийский новгородский собор (как и вообще все древние храмы) был устроен с одним приделом во имя Успения Божией Матери, но потом были сооружены еще пять приделов.

    По внешнему виду собор представляет собой правильный четырехугольник, возвышающийся без уступов от основания до кровли. С восточной части он выдается тремя полукружиями по числу трех составных частей его: трапезы (престола), жертвенника и диаконника.

    До реставрации 1900 года входов в собор было три (с западной, северной и южной сторон), а потом вместо окна с северо-восточной стороны был устроен еще один вход — для духовенства.

    Власть в конце XI века редко на долгое время оставалась в руках одного князя.

    Всего на два-три года появлялся князь в Новгороде, чтобы потом уйти. За этот срок София Новгородская утратила в сознании горожан неразрывную связь с князем и стала своего рода символом Новгородской республики. Рядом с храмом собиралось вече, в нем служили торжественные молебны в честь военных побед, возводили избранных на высшие должности, хранили казну. Поэтому в течение 58 лет собор оставался не расписанным. О первоначальной настенной росписи собора нет точных и определенных сведений. Известно только, что для росписи главного купола специально были вызваны греческие иконописцы.

    Только в 1108 году по заказу епископа Никиты София Новгородская была изукрашена фресками. И после смерти святителя Никиты роспись собора продолжалась на средства, которые остались после него. Об изображении Христа Пантократора в куполе собора сохранилась древняя легенда, записанная в Новгородской летописи.

    Предание рассказывает, что мастера, расписавшие фреску, изобразили Спасителя с благословляющей рукой. Однако на другое утро рука оказалась сжатой. Трижды художники переписывали изображение, пока от него не изошел глас: «Писари, писари! О, писари! Не пишите мя благословляющею рукою [напишите мя со сжатою рукою]. Аз бо в сей руце моей сей Великий Новеград держу; когда сия [рука] моя распространится, тогда будет граду сему скончание». К сожалению, изображение это в годы Великой Отечественой войны было утрачено.

    В южной галерее храма сохранилось изображение Константина и Елены, о котором до сих пор ведутся споры исследователей. Образы византийского императора, провозгласившего христианство государственной религией, и его матери, нашедшей в 326 году в Иерусалиме крест, на котором был распят Христос, как нельзя более подходят главному собору Новгорода Они наглядно демонстрировали торжество христианства и святость благочестивых царей Необычными же были техника исполнения и стилистические особенности изображения. Ученые установили, что и техника живописи, и подбор красок были нетипичны для русских мастеров. Поэтому исследователи предположили, что изображение это писано западноевропейским или скандинавским мастером в 1144 году (или около этого года) Гипотеза эта имеет основание, ведь Новгород по своему географическому положению тяготел к северным странам Европы. Да и в самом облике Софии Новгородской проявились черты романской архитектуры (в частности, техника кладки стен из огромных, неправильной формы камней). Могучие стены храма, сложенные из диких камней с их неровной шероховатой поверхностью, не были оштукатурены до середины XII века Зато потом штукатурка придала собору цельность и эпический характер.

    Над западным входом на стенах красками были изображены: в верхнем отделении — беседа праотца Авраама с тремя ангелами под Мамврийским дубом, в нижнем — София Премудрость Божия, нерукотворный образ Господа Иисуса Христа и по сторонам два архангела.

    Но из древней фресковой росписи собора осталось очень немногое. Лишь в главном куполе Софии Новгородской во всем своем светозарном величии взирает с небес Пантократор-Вседержитель. Сохранились еще изображения архангелов под ним и в простенках окон — пророков. Но и эта купольная роспись в течение всего существования собора постоянно подвергалась исправлениям.

    В центре главной апсиды — изображение Богоматери «Нерушимой стены». Она стоит на продолговатом четырехугольном возвышении, ее голубой хитон опоясан розовым поясом с белым платом спереди. По обе стороны от нее стоят по два ангела в одеянии древнегреческих царей В одной руке ангелы держат по жезлу, а другою указуют на Богоматерь.

    51. Собор Святого Петра

    Собор Святого Петра — это первое, что привлекает в Риме не только паломников, но и всякого путешественника. Огромный купол этого храма виден отовсюду, но исчезает по мере приближения к нему Если со ступеней, ведущих к притвору, обернуться назад — перед взором откроется все величие площади, которая и сама служит как бы преддверием к храму.

    Посередине ее, между двумя красивыми фонтанами, находится обелиск, сделанный из цельного гранита Он имеет форму высокой, к верху утонченной колонны, но не круглой, а шестигранной.

    Обелиск производит впечатление легкого солнечного луча. Прежде этот обелиск стоял в цирке Нерона, но в XVI веке римский папа перенес его на эту площадь и водрузил на его вершине крест с частицей Древа Животворящего Креста Господня. Своим возведением собор обязан святому первоверховному апостолу Петру, который проповедовал учение Христово сначала в Иудее, затем в Антиохии, в Вифании, по всей Италии и в самом Риме. При гонениях на христиан во времена Нерона он был распят в Риме вниз головой.

    Первый христианский император Константин повелел в память о святом апостоле построить над его могилой базилику, которая была лучшей из всех римских базилик.

    Она простояла на этом месте более 1000 лет, но в XV веке стали опасаться за прочность базилики, и папа Юлий II дерзнул опрокинуть часть многовековой святыни, чтобы заложить на этом месте первый камень нового грандиозного собора.

    Произошло это в 1506 году, а всего храм строился 100 лет.

    Первым его зодчим был великий Донато Браманте. Он составил план собора по образцу греческого равноконечного креста. Но через семь лет Браманте умер, и начатый им труд продолжил великий Рафаэль. В письме своему дяде Рафаэль писал:

    «Я не могу жить в другом месте, только в Риме — и это из-за своей любви к строящемуся храму, который я возвожу. Где оно, на всем свете место более достойное, чем Рим, и есть ли более благородное предприятие, чем сооружение собора Св. Петра!». Однако постройку храма надолго прервала страшная эпоха разорения Рима, а после смерти великого Рафаэля из Флоренции был вызван Микеландже-ло. Он сохранил план греческого креста, но для купола базилики воспользовался планом Пантеона.

    У человека, стоящего у подножия царской лестницы, создается впечатление, будто она уходит прямо в небеса. Этот удивительный эффект достигнут благодаря хитроумному расчету архитекторов. Длина каждой из последующих ступеней лестницы постепенно уменьшается. От этого незначительного изменения размера и возникает ощущение устремленности ввысь.

    Точно такое же впечатление глубины, возникающее от площади перед собором Св. Петра, объясняется не только грандиозностью ее размеров, но и хитроумными архитектурными приемами. Разведенные, словно руки для объятия, две колоннады с идущими к базилике коридорами, составлены из нескольких рядов колонн, которые постепенно слегка уменьшаются по высоте и чуть-чуть дальше отходят от центра площади. Кроме того, если смотреть на колоннаду из определенных точек, то вместо четырех рядов колонн наблюдатель видит только один ряд, а остальные словно исчезают.

    При входе в базилику взорам представляется бесконечная нижняя ветвь ее креста, почти в 100 сажень длины. Ее пересекает исполинская сень главного алтаря, залитого потоками света, струящегося из-под купола. В самом конце храма Дух Святой, в виде голубя, как бы из глубины неба осеняет молящихся.

    В соборе Святого Петра за главным престолом находится большое пространство, в конце которого возвышается вызолоченное кресло Апостола.

    Четыре громадных столба поддерживают среднюю арку свода. В нишах между столбами располагаются четыре статуи — апостола Андрея, Святой Вероники, Святой царицы Елены и сотника Лонгина. Тут же помещены и четыре святыни, связанные с историей этих лиц: глава апостола Андрея, плат Вероники, часть Животворящего Креста Господня, меч сотника Лонгина. В страстную пятницу эти святыни показываются народу для поклонения.

    Бесчисленные лампады освещают спуск в подземелье. Спуск этот окружен мраморной решеткой, но она всегда закрыта: богомолец может только преклонить колени перед ней. В просветах решетки взору его представляется бронзовая дверь подземного святилища, а перед нею великолепная статуя коленопреклоненного папы Пия VI. Сами святые мощи апостола Петра скрыты от взоров. Подземелье, в которое ведет бронзовая дверь, — это остаток древней базилики Константина: там стоит мраморный престол, под которым хранятся мощи Верховного Апостола.

    Над алтарем подземной церкви изображена мученическая смерть обоих апостолов (Петра и Павла), а на самом алтаре стоит их древняя икона в серебряном окладе.

    Опрокинутый крест и меч знаменуют их страдания. Эта подземная церковь, низкая и тесная, тоже выстроена в форме креста и окружена подземными приделами и галереями. Трудно получить доступ в это подземелье, и потому глубокая тишина царит здесь.

    Кроме мощей Верховного Апостола, в соборе Св. Петра есть и другие святыни. В одном из приделов верхней церкви покоятся мощи Св. Иоанна Златоуста, в другом приделе — мощи Григория Богослова, которые перенесли в Рим из Византии во время крестовых походов. Здесь же покоятся и мощи папы Григория Великого, хотя в Риме есть и церковь его имени. С обеих сторон главной ветви креста в соборе расположены богатые приделы, украшенные мрамором, мозаикой и бронзой. Между ними помещаются гробницы пап.

    И идут люди в собор Св. Петра, чтобы постоять в молчании перед могучим «Моисеем» — статуей над гробницей папы Юлия П. У правого придела взору открывается «Пьета» — мать с телом умершего сына на коленях. «Пьета» теперь отделена от посетителей защитным стеклом. Предосторожность эта не лишняя, так как уже в наше время скульптура пострадала от маньяка.

    Великий Микеланджело даже после смерти продолжает жить не только в своих творениях, но и в многочисленных легендах. Вот, например, одна из них. Известно, что голова Моисея несоразмерно мала в сравнении с его телом. Вряд ли такая диспропорция была преднамеренной. Рассказывают, что Микеланджело просто не рассчитал удара и отбил кусок мрамора больше того, который намечал. Но несмотря на это, готовая работа получилась настолько одухотворенной и исполненной жизни, что сам мастер был во власти ее обаяния. Однажды он смотрел на нее так долго и сосредоточенно, что совершенно забыл, что перед ним его собственное творение. И чем дольше он вглядывался в статую, тем отчетливее видел, что она наполняется жизнью, как бы обретая плоть и кровь. И забывшись, Микеланджело стал говорить с ней. Не получив ответа, разгневанный скульптор вскричал: «Почему ты не отвечаешь мне?» — ив сердцах ударил по колену каменного изваяния.

    Если внимательно приглядеться, то на правом колене Моисея действительно угадывается вмятина, которую вполне можно принять за след от удара молотком.

    Именно эта отметина и породила легенду. В этой же статуе можно разглядеть и другие особенности: в бороде Моисея, под губой, справа угадывается профильное изображение папы Юлия II и женская головка, повернутая лицом к зрителю.

    Стройность и соразмерность отдельных частей собора таковы, что громадность его не сразу бросается в глаза. И лишь после внимательного осмотра поражаешься необъятности его размеров.

    52. Нотр-Дам де Пари

    Доподлинно известно, что Париж возник прямо посреди Сены на крошечном островке Сите. Здесь местное галльское племя паризиев (от его названия и произошло имя французской столицы) на месте неприметного рыбацкого селения Лютеция заложило первые кварталы будущего города. Похожий на корабль остров посреди Сены завоевывали римляне, на него обрушивались полчища гуннов, грабили его норманны и другие пришельцы. Но вопреки превратностям судьбы он продолжал плавание по векам истории. Недаром герб Парижа — корабль, плывущий по волнам, а девиз — «Его качает, но он не тонет». Многие гости Парижа начинают знакомство с городом с Сите. Ведь именно здесь находятся и ажурная часовня Сент-Шапель, и мрачный замок — бывшая тюрьма Консьержери, и знаменитый Собор Парижской Богоматери.

    Описать Нотр-Дам де Пари лучше, чем это сделал Виктор Гюго в своем романе «Собор Парижской Богоматери», — невозможно.

    Огромное здание собора стоит на площади рядом со старинными домами и угрюмым, словно изборожденным морщинами парижским госпиталем На этой площади танцевала цыганка Эсмераль-да с козочкой; отсюда, с паперти собора, следил за нею брат Фрол-ло; по химерам собора карабкался Квазимодо. По соборной площади шествовали когда-то короли и королевы Франции, по ней чеканил шаг Наполеон, чтобы под готическими сводами Нотр-Дам де Пари быть провозглашенным императором.

    Здание собора воздвигнуто на месте храма Юпитера, стоявшего здесь при римлянах.

    Это место с древности считалось священным, и позже на нем стали строить церкви нового христианского Бога.

    В XII веке Морис де Сюлли распланировал огромный Собор Парижской Богоматери, а в 1163 году в восточной части города королем Людовиком VII и специально приехавшим в Париж на церемонию папой Александром III был заложен первый камень фундамента.

    Строительство шло постепенно с востока на запад и длилось более ста лет. Собор должен был вмещать в себя всех жителей города — 10 000 человек. Но пока его строили, прошло более полутораста лет, и население Парижа выросло во много раз Собор в средневековом городе являлся центром общественной жизни. Он весь облеплен какими-то лавками и ларьками, в которых продавали всякую всячину. У входа приезжие купцы раскладывали свой товар и заключали сделки. Сюда городские модницы приходили похвастать своими нарядами, а сплетницы — послушать новости.

    Здесь устраивались танцы и шествия ряженых, иногда даже играли в мяч Во время опасности в соборе укрывались жители окрестных деревень не только со своим немудрящим скарбом, но даже и со скотом Здесь же профессора читали лекции студентам, прерываясь во время богослужений.

    Широкая лестница в одиннадцать ступеней на западной стороне собора вела к порталам, которые, как крепостные амбразуры, сужались, углубляясь в толщу стены.

    Это три главных входа в собор. Форма их весьма своеобразна: они имеют вид арки, но не обычной круглой, а остроконечной, отдаленно похожей на стрелу По сторонам порталов на пьедесталах стоят четыре скульптуры, высеченные из сероватого камня. Это святые, пророки и ангелы с отрешенными от всего мирского взглядами На их лицах выражение какой-то меланхолической, тихой грусти кажется, что они погружены в свои благочестивые размышления и ничто суетное их не интересует.

    Три портала были как бы связаны между собой четырьмя ажурными каменными балдахинами на монолитных колоннах. Под каменными балдахинами стояли четыре огромные статуи святых в ниспадающих широких одеждах Это — евангелисты, авторы описаний жизни Христа.

    Над порталами вдоль всего фасада здания протянулся зубчатый карниз с 28 нишами, в которых помещались скульптуры мужчин. Художник изобразил легендарных библейских королей, предков Иисуса Христа. Это имеет особый смысл. Каждый из 28 библейских владык считается своего рода прототипом одного из королей Франции.

    Французские повелители, таким образом, были как бы воплощением древних святых.

    Над фигурами королей высокие узкие окна, а между ними огромное центральное окно-розетка в виде круга диаметром почти 13 метров. Оно носит поэтическое название «роза» — его причудливые переплеты и цветные окна напоминают яркие радужные лепестки. В центре «розы» изображена Богоматерь, а вокруг нее в круглых медальонах фигуры святых.

    Высоко над окнами на тонких колоннах поднялась ажурная галерея, которая снизу кажется сплетением изящных каменных кружев. С галереи вниз на парижан смотрят фантастические неуклюжие фигуры с крыльями летучих мышей, змеиными головами и лебедиными шеями. Это химеры — аллегорическое воплощение человеческих грехов.

    Они немы, как души мертвых, и страшны, как тени ада.

    Галерея соединяет две башни с плоскими крышами, которые одновременно выглядят и массивными, и воздушными Деньги Для сооружения этих башен собирались почти сто лет, вплоть до 1250 года.

    Колокольни собора являлись одновременно и дозорными башнями Парижа. Отсюда можно было следить за приближением к городу врагов и оповещать парижан ударами колокола Фасад собора как бы расчленен на четыре яруса: порталы, окна, галереи, башни Каждый ярус вытянут по горизонтали, а фасад в целом имеет вертикальные пропорции.

    Внутреннее пространство собора — это царство вертикальных линий, стройных каменных столбов каркаса, соединенных стрельчатыми арками. Здесь все подчинено бурному взлету вверх, к небу. В рамы витражей со сложными линиями свинцовых переплетов вставлены цветные стекла. Рассеянный свет, проникающий через витражи, льется на статуи мужчин, женщин, детей, королей, епископов, воинов, стоящие во весь рост, коленопреклоненные, конные, из мрамора, серебра и даже восковые..

    Стен нет вообще, их заменяет каркас из соединенных арками столбов Заполняют этот каркас огромные стрельчатые окна, даже не окна — а многоцветные картины с десятками фигур Солнечный свет заставляет играть стекла всеми цветами радуги и делает витражи похожими на огромные самоцветы. Мерцающий мистический свет опьяняюще действует на человека, приводя его в благочестивое религиозное состояние.

    Собор Парижской Богоматери разделен на пять нефов, средний выше и шире остальных. Высота его — 35 метров Под такими сводами мог бы уместиться дом в 12 этажей. Посередине главный неф пересечен другим нефом такой же высоты, два нефа (продольный и поперечный) образуют крест. Это сделано специально, чтобы собор напоминал крест, на котором был распят Иисус Христос Сооружения, подобные Колизею или термам Каракаллы, нужно было строить быстро и возводить все здание сразу, целиком. Длительная приостановка работ или медленное возведение отдельных частей таких сооружений грозили тем, что разные помещения имели бы различную прочность. Для строительства нужны были гигантские средства, требовались армии рабов. Ничего этого у парижан не было Готический собор строился, как правило, десятилетиями, а то и веками Горожане не спеша собирали деньги, и здание собора росло медленно К середине XIX века Собор Парижской Богоматери значительно отличался от того, каким его видели парижане в XIII веке Исчезли, поглощенные почвой Сите, все одиннадцать ступеней лестницы. Не стало нижнего ряда статуй в нишах трех порталов. Не стало и верхнего ряда статуй, украшавших когда-то галерею.

    Внутри собор тоже сильно пострадал. Исчезли великолепные статуи и цветные витражи, заменен готический алтарь. Вместо них 1 появились толпы амуров, бронзовые облака, мраморные и металлические медальоны Собор был испорчен. Более того, ему угрожало полное разрушение.

    В 1841 году для спасения Нотр-Дам де Пари было принято специальное правительственное решение, а в 1845 году началась капитальная реставрация собора под руководством известного архитектора Э. Э. Виолле-ле-Дюка. В своем первозданном виде до наших дней сохранились лишь (и то частично) витражи западного, южного и северного фасадов, скульптуры на фасадах и в хоре.

    53. Храм Покрова на Нерли

    Храм Покрова на Нерли Уже более восьмисот лет стоит в суздальской земле, на берегу Нерли, церковь Покрова Богородицы. В ясные летние дни, при безоблачном небе, среди зелени обширного заливного луга ее стройная белизна, отраженная гладью небольшого озерка (старицы Клязьмы), дышит поэзией и сказкой. В суровые зимы, когда все вокруг бело, она словно растворяется в бескрайнем снежном море. Храм настолько созвучен настроению окружающего пейзажа, что кажется, будто он родился вместе с ним, а не создан руками человека.

    Речка Нерль чистая да быстрая. И храм тут с большим смыслом поставлен: путь по Нерли в Клязьму — это ворота земли Владимирской, а над воротами так церкви и подобает быть. Не зря для нее и посвящение выбрано Покрову. Покров есть защита и покровительство, русским людям надежда и милость, от врагов укрытие и оберег. Греки Покров не праздновали, это праздник чисто русский, который князь Андрей Боголюбский самолично установил.

    Вот и встал храм в устье Нерли, у впадения ее в Клязьму, замыкая важную водную магистраль Владимиро-Суздальской земли. Рядом, всего в полутора километрах, высились башни и главы дворцового замка князя Андрея. Видимо, место для постройки выбрано зодчим не случайно, а продиктовано княжеской волей.

    Здесь корабли, шедшие по Клязьме, поворачивали к княжеской резиденции, и церковь служила как бы выдвинутым вперед элементом роскошного ансамбля, его торжественным монументом. Задача, поставленная перед зодчими, была очень сложной, поскольку намеченное для постройки место лежало в заливаемой пойме.

    Поэтому зодчий, заложив фундамент, возвел на нем каменный цоколь высотой почти четыре метра и засыпал его землей. Получился искусственный холм, который облицевали тесаными каменными плитами. На этом цоколе, как на пьедестале, и была воздвигнута церковь.

    Церковь Покрова на Нерли рождалась в беспокойное, но и светлое утро для земли Владимирской, когда в глазах современников небесный покров как будто действительно осенял державу великого князя Андрея. Поддерживаемая «мизинными людьми», крепла власть владимирского правителя над корыстным боярством, и высока была рука его на недругов. Вздыбленных барсов на щитах Андреевых ратников видели под своими стенами Киев и Новгород, и золотое солнце южных степей текло по копьям суздальских дружин.

    Из далекого Вышгорода вывез князь в Залесский край знаменитую византийскую икону Богородицы с младенцем, которой суждено было стать под именем «Владимирской» настоящим палладиумом Древней Руси. Прибытие иконы ознаменовалось чудесами, в которых владимирцы могли усмотреть особое расположение к ним царицы небесной.

    Кони, везшие икону в Ростов, не смогли сдвинуть ее с «возлюбленного богом места», на котором позднее и вырос княжеский Боголюбовский замок. Полагали, что только милостью остались живы-здоровы неосторожные зеваки, пришедшие полюбоваться на построенные Андреем в столице Золотые ворота и погребенные под их рухнувшими полотницами. Пребывание иконы во владимирских войсках во время похода на Волжскую Болгарию (1164 год) предрешило в глазах современников его победоносный исход В атмосфере этих чудес и возникла церковь, посвященная новому празднику в честь Богородицы — Покрову.

    Инициативу создания праздника приписывают самому Андрею Боголюбскому и владимирскому духовенству, обошедшимся без санкции киевского митрополита.

    Появление нового богородичного праздника во Владимиро-Суздальском княжестве представляется явлением закономерным, вытекающим из политических устремлений князя Андрея. В «Слове на Покров» есть моление о том, чтобы Богородица защитила божественным покровом своих людей «от стрел, летящих во тьме разделения нашего», моление о необходимости единения русских земель.

    Легенда говорит, что храм в устье Нерли был посвящен победоносному походу владимирских полков в Волжскую Болгарию в 1164 году, и болгары в качестве своего рода контрибуции якобы возили сюда камень. В благополучном исходе этого военного похода современники видели явное свидетельство покровительства Богоматери владимирскому князю и владимирской земле. Косвенным указанием на связь праздника и церкви Покрова с военными мероприятиями князя Андрея могут служить зарисованные в прошлом веке Ф. А. Солнцевым фрагменты ныне уже утраченной фресковой росписи барабана нерльского храма. В простенках между окнами здесь помещались не апостолы и не пророки, а мученики, похода «за веру христианскую».

    Павшие владимирские воины (и среди них княжич Изяслав, сын Андрея Боголюбского) и должны были быть сопричислены при этом лику мучеников.

    Храм Покрова на Нерли так легок и светел, словно сложен не из тяжелых каменных квадр. Все конструктивные и декоративные средства выражения подчинены здесь одной цели — передаче изящной стройности здания, его устремленности ввысь.

    Ритм архитектурных линий Покровской церкви можно уподобить ритму уносящихся под своды песнопений молящихся в честь Девы Марии. Это как бы материализовавшаяся в камне лирическая песнь. Недаром древние воспринимали художественный образ архитектурного сооружения как «гласы чудные от вещей», подобные гласу труб, славящих Бога и святых.

    Скульптурная фигура библейского певца венчает средние закомары фасадов храма по излюбленному в средневековье принципу троичности. Своим появлением на стенах нерльской церкви она обязана, видимо, житию Андрея Юродивого. В одном из видений Андрея говорится о Давиде, который во главе сонма праведников пением славил Богородоицу в храме Софии. «Слышу Давида, поюща тебе: Приведутся девы вослед тебе, приведутся в храм царев..». Давид считался одним из пророков, предвозвестивших божественную миссию Марии. Богоматерь называли «Давидовым проречением» Тема прославления Марии звучит и в девичьих масках, вытянувшихся в ряд над верхними окнами фасадов. Эти девичьи лики с косами есть и на фасадах других владимирских богородичных храмов, и только богородичных.

    Труднее поддаются расшифровке зооморфные образы (птицы, львы, «копящие» грифоны), окружающие Давида Символика их, вследствие сложностей путей развития средневекового искусства, многозначна. По мнению Н. Н. Воронина, эти образы восходят к тем текстам Псалтири, «где душа псалмопевца уподобляется голубю, а враги — льву».

    Но возможно и иное толкование. На уровне верхних окон центральных прясел имеются парные изображения львов, подобные тем, которые располагаются у ног пророка в тех же пряслах. Эти львы — символы княжеской власти и стражи храма. Они лежат, скрестив передние лапы, и кажутся дремлющими. Но глаза их открыты. По мнению Г. К. Вагнера, они «могут означать и тех львов, которых побеждал пастух Давид, и львов-охранителей, и львов-спутников, или символов царя». Во всяком случае, поскольку момент борьбы здесь совершенно не выявлен, эти укрощенные хищники выглядят беззлобными созданиями, подчиненными Творцом человеку.

    «Когтящие» грифоны, возможно, были победными символами, напоминавшими о болгарском походе, а вздыбленные барсы (которые вместе с грифонами в свое время украшали лестничную башню Покровского храма) признаны эмблемой владимирских князей.

    Зооморфные образы придают нерльской пластике более широкий смысл, нежели первоначальная тема. Здесь прославляется Творец и Его творения.

    В скульптуре храма Покрова на Нерли и других храмов этого периода владимиро-суздальская пластика делала свои самые первые шаги. Мастера-резчики только нащупывали пути к соединению отдельных скульптурных групп в зрительно единый ряд. Задачу создания декоративных ансамблей будут решать уже их преемники. Здесь же в причудливом хороводе, опоясывая церковное здание, перемешались, переплелись образы, в строгом порядке застывшие на плоскостях стен: то спокойные девичьи лица, то характерные физиономии львов, то фигурки грифонов или птиц, то тупоносые морды драконов (скорее смешные, чем страшные). Вытянутые в одну цепочку, они символизируют единство мира в его многообразии. Это мир сказочный, полный чудес и красот, мир, в котором чудовища внушают не страх, а любопытство Храм символизировал собой мироздание, и фантазия художников стремилась отыскать в нем место для реальных красот. Таким образом, уже в самом декоративном начале владимиро-суздальской пластики заложено определенное видение мира, понимание его чувственной прелести и восхищение ею, наивное и искреннее восхищение богатством и внутренней стройностью Вселенной, которое стоит в преддверии ее познания и без которого последнее невозможно. Такое мироощущение лаконично сформулировано в поэтических вопросах и толкованиях «Беседы трех святителей»:

    «Что есть дивнея всего человеку?» — «Небо и земля дивно и все дело Вышнего».

    Рельефы — не самостоятельная иллюстрация, не отдельная икона, они словно вырастают из тела храма, составляя с ним нераздельное целое. Ясная симметричность пластики нерльского храма отражает разлитую в мире гармонию.

    Звери и птицы кротко внимают юному пророку. Лик псалмопевца, лики дев, морды львов обращены к зрителю, и внутри композиции нет движения, нет сюжета Это песнопение ритмичное и стройное, как то, что воспевается.

    «Восклицайте Господу вся земля; торжествуйте, веселитесь и пойте. Хвалите Господа от земли, великие рыбы и все бездны, звери и всякий скот, пресмыкающиеся и рыбы крылатые. Все дышущее да хвалит Господа1». Такие или подобные строки Псалтири можно положить на мелодию «каменных нот». И этот главный смысл напева был понятен всем и каждому. Псалтирь пользовалась в те времена исключительной популярностью среди всех слоев населения. По ней гадали о судьбах, ею утешались в печали, ею же объясняли сокровенный смысл исторических событий.

    Псалмопевец Давид в народных представлениях стал Давидом Евсеичем, героем «Голубиной книги» и других произведений (он также ассоциировался с излюбленными образами гусляров).

    Подобно вещему Бояну и удалому Садко, он возлагал персты свои на живые струны и славил Того, кому «есть небо престол, а земля подножие ног его, того бо мати девица повивши в пелены повивающа небо облакы, а землю мглою приникши к нему».

    Храм Покрова на Нерли — величайший шедевр русского искусства, не найти ей подобной в других странах, ибо только на русской земле могла возникнуть она, олицетворяя тот идеал, который и сложиться-то мог только в русской земле Именно в таких памятниках и раскрывается душа нашего народа.

    54. Пизанская башня и другие

    «Качается, качается, но никогда не падает», — такую песню поет не одно поколение итальянских студентов. И действительно, вот уже более восьми веков «падает» знаменитая башня на Площади чудес в итальянском городе Пиза. Ежегодно башня отклоняется от вертикали на один миллиметр. Сами жители города называют свою падающую кампаниллу «затянувшимся чудом». Архитектурный ансамбль на Площади чудес в Пизе включает в себя четыре сооружения: Дуомо (что по-итальянски означает «собор»), баптистерий (крещальню), кампаниллу (колокольню) и крытое кладбище Кампо-Санто. Оно было заложено в конце XII — рязанская башня и другие в начале XIII веков. По преданию, для этой цели сюда специально завозили землю, доставленную из Палестины, с горы Голгофы. Готические аркады кладбища украшены фресками, на которых запечатлены преисподняя и Страшный суд.

    Собор начали строить в 1063 году (после победного морского сражения против сарацин при Палермо) известные в то время архитекторы Бускетто и Райнольдо.

    Строили тогда медленно, и собор возводили 55 лет. Еще дольше сооружался баптистерий — целых 120 лет. Строительство этого круглого мраморного здания было начато в романском стиле, к которому позднее примешались элементы готики.

    Кафедра в часовне украшена рельефом, изображающим сцены из жизни Иисуса Христа.

    Но все рекорды по длительности строительства побила кампанилла, автором сооружения которой считают архитектора Бонанно. Но есть предположения, что проектировали кампаниллу те же зодчие, которые строили и собор, то есть Бускетто и Райнольдо. Скорее всего они являются архитекторами всего ансамбля, красующегося на Площади чудес. А Бонанно, видимо, был просто подрядчиком, который взялся за возведение колокольни.

    И вот в 1173 году (или 1174) под руководством всеми уважаемого Бонанно в Пизе рядом с собором началось строительство колокольни. Этому выдающемуся сооружению романского стиля выпала необыкновенная судьба.

    Построив первый этаж высотой 11 метров и два колоннадных кольца, Бонанно обнаружил, что колокольня отклонилась от вертикали на четыре сантиметра. Мастер прекратил работу и. исчез из города. Одни историки полагают, что он сам бежал из города. Другие считают, что отцы города, взбешенные просчетом архитектора, не принявшего во внимание зыбкий грунт и в результате испортившего весь великолепный ансамбль, изгнали его. Как бы то ни было, но Бонанно после этого жил в нищете и умер в полнейшей безвестности.

    Время от времени работу по строительству колокольни возобновляли, и к 1233 году было построено всего четыре этажа. Лишь через сто лет после начала строительства, в 1275 году, городские власти нашли смельчака, который рискнул продолжить возведение колокольни. Когда архитектор Джованни ди Симони возобновил работы, отклонение верхнего карниза башни от вертикали составляло 50 сантиметров. И он решил превратить недостаток башни, наклонное положение, в ее главное достоинство. Точнейший математический расчет и великое мастерство зодчего позволили ему надстроить башню еще на пять этажей. Надстраивая ее, архитектор выкладывал следующие этажи, превышая их с наклонной стороны на пять, семь, десять сантиметров. Но кампанилла продолжала «падать». Увенчать все сооружение колокольней Дж. ди Симони не решился — слишком велик был риск. Поэтому, окончив пятый колоннадный этаж, он прекратил работу. О дальнейшей судьбе его ничего не известно.

    В 1350 году, когда отклонение от вертикали составляло уже 92 сантиметра, за работу принялся архитектор Томазо ди Андреа. Как и его предшественник, он приподнял следующий этаж с наклонной стороны на 11 сантиметров, а звонницу «завалил» в сторону, противоположную наклону. Лишь после этого он водрузил над восемью ярусами башни колокольню с бронзовым колоколом. Так, через 164 года строительство башни наконец было завершено. Правда, она оказалась укороченной на четыре этажа и без крыши. А по замыслу первых архитекторов первый этаж ее должен был быть высоким, затем 10 этажей с балконами, 12-й этаж — звонница, а венчать кампаниллу должна была крыша. Общая высота башни предполагалась 98 метров.

    Существуют разные предположения, объясняющие причину наклона злополучной башни.

    Высказывалось даже мнение, что кривизна башни задумывалась зодчими изначально — ради демонстрации своей удали и незаурядного архитектурного умения. Но эта гипотеза кажется не слишком правдоподобной.

    Одни исследователи допускают возможность, что мастер Бонанно попросту «сэкономил» на фундаменте, чтобы увеличить свой «гонорар». Другие полагают, что Бонанно ошибся, заложив одну половину фундамента в твердом грунте, а другую — в мягком. Третьи говорят, что Бонанно, должно быть, использовал насосы для откачки воды, чего ни в коем случае нельзя было делать. Поскольку он строил круглое сооружение, насосы, видимо, были расположены в центре башни — подальше от стен. Откачанная вода стекала в одну сторону — в направлении реки Арно. И действительно, колокольня наклонена в эту сторону, поэтому последняя гипотеза кажется вполне правдоподобной.

    Много раз предпринимались попытки спасти башню. В 1936 году в ее основание под давлением ввели жидкий бетон, цемент и стекло. В 1961 году по проекту польского ученого Р. Цебертовича попытались уплотнить сыпучие и оседающие пласты почвы с помощью электрокинетических процессов. Но ни один из этих методов не остановил падения башни, которая продолжала накреняться с прежней своей скоростью — один миллиметр в год.

    В декабре 1964 года над Пизой пронесся ураган. Скорость ветра не превышала 60 километров в час, но буря сдвинула в этот день башню на десятую долю миллиметра.

    Тогда-то обеспокоенное министерство общественных работ Италии и обратилось к ученым всего мира. Для спасения башни были выделены сотни миллионов лир. Условия конкурса были следующими: башня непременно должна была сохранить свое наклонное положение, ее внешний вид и местоположение должны остаться прежними. «Пусть лучше башня рухнет, и мы еще сотни лет будем показывать ее развалины, — говорят пизанцы, — чем согласимся на выпрямление кампаниллы».

    Со всего света поступают предложения по спасению башни. Среди них были и проекты советских ученых. Инженер Е. Страздин предлагал расположить в основании кампаниллы железобетонный диск и передать на него давление башни на фундамент.

    Другой советский инженер Д. Малков предлагал опереть башню на три балки, изогнутые в форме бумеранга.

    Время от времени газеты и журналы сообщают о состоянии ее «здоровья», публикуют все новые и новые проекты спасения. А они очень разнообразны. Например, построить рядом такую же башню, наклоненную в противоположную сторону, и соединить верхние этажи близнецов ажурной галереей-мостиком. Была идея прикрепить к башне огромный воздушный шар, который стал бы поддерживать ее.

    Предлагалось пустить вокруг башни трамвай, Который постепенно утрамбует непрочную почву и этим предотвратит ее дальнейшую осадку. Инженер-строитель из Загреба Д. Джурджевич предложил изнутри укрепить знаменитую башню арматурой и бетоном так, чтобы снаружи это было незаметно. По его расчетам, укрепленная таким образом башня устоит даже при высокобалльном землетрясении. Были среди проектов спасения и просто курьезные:

    «Надо насыпать вокруг башни огромную гору песка, и тогда она, если даже и упадет, то не разобьется». Некоторые предлагали построить рядом гигантскую статую Бонанно так, чтобы железобетонный архитектор головой, руками и коленом поддерживал свое творение. Другие советовали просто молиться Богу — и Он не даст башне обрушиться.

    Ученые подсчитали, что «падающих» башен, в той или иной мере похожих на пизанскую, в мире насчитывается около 300. В их числе, например, минарет в АкСарае (Турция), падающая башня в Сен-Морице (Австрия), минарет в Джидде (Саудовская Аравия), колокольня в Модене (Италия), башня в Готланде (Швеция), башня в Сарагосе (Испания). Не менее пяти таких башен есть в Москве. Среди них — храм Василия Блаженного, колокольни церквей Максима Блаженного на улице Разина, Николы в Хамовниках, Всех святых на «Кулишках», Всех святых у метро «Сокол».

    Наклон этих сооружений невелик, и спасать их пока не надо.

    Семиярусная наклонная башня Сююмбеки в казанском кремле стала своего рода архитектурным символом Татарии. Легенда рассказывает, что башня, выстроенная Иваном Грозным в недельный срок, наклонилась, когда красавица Сююмбеки бросилась с нее вниз, не желая быть женой победившего царя. В ней находят сходство с Боровицкой башней, построенной в 1490 году в Московском Кремле. В прошлом веке обнаружили, что казанская башня отклонилась от вертикали. В настоящее время изза просадки фундамента отклонение от вертикали составляет около одного метра, однако специалисты пока не опасаются за ее судьбу.

    Было время, когда считалось даже модным строить наклонные башни. Когда в богатых итальянских городах прямые башни стали уже привычными, переключились на постройку наклонных. Таких, как башня Азинелли, построенная на чрезвычайно малой площадке (всего 12 квадратных метров) высотой почти 98 метров.

    Вершина башни отклонена от вертикали на 1,2 метра. Специально наклонными были построены башни в Болонье.

    История спасения «падающих» башен уходит в глубину веков. Один из чертежей знаменитого французского архитектора Виллара де Оннекура (XIII век) поясняется надписью: «При помощи подпорки этого рода вы можете выпрямить дом, который наклонился на бок. Он перестанет быть тогда нависшим». Когда в 1475 году для строительства Успенского собора из далекой Италии в Москву приехал Фиораванти, в списке его работ была выровненная падающая башня.

    Еще совсем недавно вызывала беспокойство судьба минаретов средневекового астронома и математика Улугбека. В 1417–1420 годах в Самарканде было построено медресе Улугбека, обрамленное двумя минаретами. К началу нашего века оба минарета накренились, а северо-восточный отклонился от вертикали почти на два метра. Он требовал немедленного спасения. В 1918 году его закрепили тросами, которые гудели от ветра, и местные жители прозвали всю эту конструкцию «чертовой гитарой». В 1932 году этот минарет был выправлен по проекту местного архитектора М. Ф. Мауера, которого консультировал известный инженер В. Г. Шухов. Минарет был отрезан от своего основания и временно закреплен на металлической раме. Потом его установили на железобетонной кладке. Вскоре наклон другого минарета, юговосточного, достиг полутора метров, и его тоже надо было срочно спасать. По проекту Э. М. Генделя в 1965 году минарет выпрямили с помощью домкратов, которые приподняли осевшую сторону на 418 миллиметров. В связи с проектом выпрямления минаретов австрийский инженер И. Шредер, сомневающийся в успехе предприятия, писал: «Это слишком дерзко, противоречит законам тяготения. Минарет обрушится, как только его начнут поднимать». Но сейчас минареты стоят, как и пять веков назад.

    Судьба самой известной «падающей» башни — Пизанской — беспокоит весь мир.

    Отклонение ее от вертикали составляет уже более пяти метров. В апреле 1965 года старый звонарь Энчо Гиларди последний раз поднимался на колокольню по 294 ступеням. С тех пор его функции выполняет электрический прибор.

    Днем и ночью 100 автоматических фото — и киноаппаратов нацелены на башню, поджидая ее падения. Уже подсчитали, что если ничего не будет предпринято, то в ближайшие 50 лет башня потеряет стабильность и упадет. А ведь когда-то с ее балкона производил свои опыты, связанные с законом свободного падения тел, великий Галилео Галилей.

    55. Каменное диво Эфиопии

    Земля царицы Савской» — это сказано о легендарном прошлом Эфиопского государства, его седой старине и древностях, доживших до наших дней. «Страна обожженных солнцем» — это об отважных тружениках страны сегодняшней.

    «Африканская Швейцария», «Водяной замок Африки», «Страна чудес» — это опять же о ней, об Эфиопии, в которой можно обнаружить почти все природные зоны нашей планеты.

    Средневековая Эфиопия была страной «блуждающих столиц». В конце XII века центр экономической, политической и культурной жизни страны переместился из древнего могучего Аксума на юг, в запутанные лабиринты суровых гор и тесных ущелий. В самой сердцевине этого лабиринта ничем не примечательное дотоле селение Роха негус Лалибела избрал столицей своих владений.

    История, возможно, поглотила бы имя христианского полуцаря-полумонаха Лалибелы, если бы годы его правления (1181–1221) не были связаны с сооружением уникального памятника не только эфиопского, но и мирового средневекового зодчества. Это высеченные из единой скалы церкви, гроты, часовни и соединяющие их длинные (в несколько сотен метров) подземные ходы.

    Зодчий этих знаменитых храмов остался неизвестным. Эфиопская церковь приписывает авторство самому Лалилебе, который за свои благочестивые деяния во славу Божию получил имя Сабре Маскаль («Слуга креста»). Легенда рассказывает, что при рождении царя вокруг него роились пчелы, поэтому мать и назвала его Лалибелой:

    «Пчелы признают его величие».

    Лалибела был христианином и энтузиастом. У него бывали видения, и одно из них — о путешествии в Иерусалим. Легенда рассказывает, что он решил создать свой собственный священный город в уединенных горах. Десять церквей были построены на берегах реки, названной теперь Иорданом. Из Иерусалима и Александрии доставили искусных каменотесов, подкрепили их местной рабочей силой и посланными Богом ангелами, работавшими по ночам. Говорят, будто после смерти Лалибелы в 1212 году его вдова построила в память о нем одиннадцатую церковь.

    Одиннадцать высеченных в красноватых скалах церквей уже с XIV века вызывали непреходящий интерес. Португальский монах Франсиско Альварес дал тогда их описание, но в заключение выразил сомнение в том, что ему кто-либо поверит.

    В «Житии царя Лалибелы» говорится: «Каким языком мы можем изложить построение сих церквей? Видящий их — не насытится, созерцая, и удивлению сердца не может быть конца. Если есть кто, исчисливший звезды на небе, пусть он исчислит чудеса, сотворенные рукою Лалибелы». И действительно, где найти слова, чтобы воспеть эту ни с чем не сравнимую красоту? Недаром древняя эфиопская легенда гласит, что царю-созидателю помогали сами ангелы.

    В самой Лалибеле очень тихо, очень спокойно. Еле слышно плещется вода в овраге, пробитом священным Иорданом. Шелест ветра в листве деревьев да мягкое шлепанье босых ног монахов в мрачноватых коридорах церковного городка. Других звуков у стен храмов не слышно.

    «Послушайте, возлюбленные, я поведаю вам, как произошло исхождение сих церквей из недр земли и как создание их было без дерева и глины, без веревок, без крыши и балок.» Но как же на самом деле произошло это удивительное «исхождение»? Когда попадаешь в этот скальный город (а попасть сюда — дело непростое даже сегодня), когда меряешь шагами его «помещения», то поеживаясь от тесноты и мрака улочек-ущелий, то щурясь от ярких лучей эфиопского солнца, здесь, на высоте 2500 метров над уровнем моря, — вопрос этот неотступно преследует каждого: «Как?» Снизу, с дороги, храмы просто не видны. Чтобы увидеть весь город, нужно вскарабкаться по склону горы наверх. Церкви как бы выкопаны из толщи камня.

    Сначала в необычайно плотном песчанике вырубались громадные отвесные траншеи, до 121 и более метров глубиной Они опоясывали гигантские монолитные прямоугольные глыбы — «заготовки» для будущих храмов. Затем в этих глыбах выдалбливались «внутренности» — рождались колонны, капители, барельефы, скульптуры. Из относительно мягкой каменной массы высекали купола, веранды и двери. Позже прорезались окна — и все из единого тела скалы, без единого грамма цементирующего раствора! Шлифовка, роспись стен, богатая церковная утварь венчали все дело.

    Среди всех одиннадцати храмов нет двух сколько-нибудь похожих. Церкви эти — «не с одной раскраской и не с одним устроением». Две компактные группы по пять церквей, соединенные не подземными, а подскальными ходами, расположены на разных уровнях. Если повезет, можно сверху увидеть куда-то спешащего монаха, который, чуть согнувшись, ловко ныряет в черную дыру узкого тоннеля в «верхнем городке» и появляется снова на свет Божий уже в 250–300 метрах от него в «нижнем городке».

    Только увидев такое, можно по достоинству оценить поразительную длину этих коридоров.

    Церковь Святого Георгия, покровителя эфиопов и англичан, стоит отшельницей Она вырублена в виде крестообразной в плане башни с равными поперечинами креста. Высота (а вернее сказать, глубина) ее — около 12 метров. Сначала она была выбита как блок в скале, только потом ей придали форму греческого креста, и, наконец, выдолбили внутреннюю часть. От скалы, из которой она родилась, церковь отделена траншеями шириной в 10 метров, а крыша церкви расположена на уровне поверхности земли.

    Самое крупное сооружение Лалибелы — храм Христа Спасителя. Он имеет высоту 11,6 метра, длину 33,7 метра и ширину 23,7 метра. 28 массивных колонн, увенчанных строгими капителями, — единственное его украшение, но именно эта аскетичная простота придает храму необычайную выразительность. Из этого храма есть небольшой проход, пробитый в стене-скале, через который можно попасть в обширный двор церкви Девы Марии. Впрочем, слово «двор» не совсем точно сюда подходит.

    Скорее, это котлован (объемом в 8000 куб. м), выбитый в крепчайшей скальной породе. Здесь обычно собираются священники, псаломщики, монахи, ученики церковных школ и паломники. Этот храм высекался самым первым из всех. Его интерьеры отличаются богатством орнаментов, барельефов, скульптур, тонкой отделкой всех деталей. Своей необычностью поражают окна, вырезанные в форме греческих и римских крестов, свастик и плетеных крестов. Центральная колонна во внутренней части храма обернута тканью. По преданию, в одном из видений Лалибеле явился Иисус Христос, коснулся этой колонны, и на ней появились письмена, сообщавшие о прошлом и о будущем. Тогда колонну закутали от посторонних глаз, потому что не всякий смертный готов познать истину.

    Церковь стоит в большом дворе, который точно с такими же невероятными усилиями был вырублен в скале. Позднее в северней стене внутреннего двора была высечена церковь Креста, а на противоположной стороне двора находится церковь Богородицы, посвященная мукам Пресвятой Девы.

    И все это великолепие, все это каменное чудо было создано всего за четверть века! Всего 25 лет сотни эфиопских мастеров-умельцев, «достигших полноты премудрости», создавали это величественное диво. Простой киркой вырублены, вытесаны с величайшей точностью и мастерством десятки тысяч кубометров твердых пород. И как вытесаны! «Ни серебряных дел мастер, ни скульптор восковых фигур не могли бы сделать лучше», — так утверждают все, кто был, видел и. не мог поверить. В Лалибеле ошибка не допускалась. Один лишний или слишком грубый удар по скале мог уничтожить многолетний труд сотен людей.

    В течение долгих столетий Лалибела была только религиозным центром и местом паломничества, и никаких следов военных сооружений или царской резиденции, напоминавшей бы дворец, ученые здесь не нашли. Мрачные, могучие можжевельники да не совсем ласковые взгляды монахов охраняют вековую тишину этих мест и поразительное необыкновение одиннадцати церквей Лалибелы.

    56. Каменный комплекс Зимбабве

    Самое древнее из дошедших до нас описаний Зимбабве принадлежит португальскому хронисту ди Гоишу, который, возможно, сам этот город не видел, но слышал о нем от арабских купцов. «В самом сердце страны лежит сложенная из больших и тяжелых камней крепость. Эта удивительная и своеобразная постройка внутри выглядит так же, как снаружи, ибо камни ее скреплены без известковым раствором и ничем не обмазаны. На камне над входом выбита надпись, которая так стара, что никто не может ее прочесть. Вокруг, на той же равнине, разбросаны сооруженные таким же способом и другие крепости. Насколько мы в состоянии судить, все эти крепости воздвигнуты для того, чтобы защитить золотые рудники. Король Банаматапа держит богатый двор, и его обслуживают, стоя на коленях».

    Само слово «Зимбабве», видимо, происходит от одного выражения на языке племени шона и означает «из камня». В прошлом веке сюда, в долину реки Лимпопо, забрел английский путешественник А. Роджерс и в зарослях кустарников обнаружил развалины гигантских сооружений, которые он даже не мог толком описать, потому что ничего подобного ранее не видел. А через несколько лет после А. Роджерса (в 1871 году) в Зимбабве попал немецкий исследователь Африки Карл Маух, который, осмотрев руины, объявил, что это копия Храма Соломона, а в долине (под крепостью) — копия дворца царицы Савской, в котором она пребывала, будучи с визитом в Иерусалиме. Сейчас уже трудно точно установить, откуда у К. Мауха возникла такая теория, потому что многое оставалось тогда неясным, так как до начала раскопок сюда попали искатели сокровищ — общество, именовавшее себя «Компания Древних Руин Родезии». В принципе это было просто узаконенное разграбление исторических памятников.

    Но уже в конце XIX века в долине Лимпопо появился отряд англичан, и фактическая сторона исследований К. Мауха подтвердилась. Громадные каменные сооружения действительно возвышались в том районе, но соседние племена совершенно не представляли себе, кто, когда и как мог воздвигнуть эти сооружения.

    В каменных сооружениях Зимбабве есть три комплекса зданий: ранний акрополь (или крепость на холме), эллиптическое строение (храм, окруженный гигантской каменной стеной) и руины, которые расположены между ними в долине реки. Условия жизни здесь были благоприятными, местность богата осадками и плодородна, саванна — идеальное жизненное пространство для дичи, и к тому же в этих краях не было мухи це-це.

    Ранние исследователи этих каменных сооружений полагали, что постройки Зимбабве не африканского происхождения. При попытке открыть слои, принадлежавшие ранним, доафриканским завоевателям, было выброшено много ценного материала. Но уже сегодня с полной достоверностью можно утверждать, что каменные сооружения — подлинные африканские творения. Художники Древних культур создавали керамику и произведения искусства, которые напоминают сегодняшние изделия народов банту.

    Крепость была возведена на самом гребне скалистой горы («спине крокодила»). Скалы «спины крокодила», соединенные перемычками из неотесанных глыб, вошли в нее составной частью. Спускаясь потом по склону 10-метровой толщины, стена полукольцом охватывала большой внутренний двор. По верху стены сохранились обрубки колонн, а внутри крепости — множество помещений, где в тяжелые времена укрывались жители долины. Грандиозная каменная крепость словно вычерчена по лекалу, она имеет одну коническую башню и обнесена стеной почти 300-метровой длины (основание стены — 5 метров и высота — 10 метров). Каменные глыбы уложены так тщательно и умело, что стена до нынешних времен сохранилась почти полностью. Ученые сосчитали, что в стены Зимбабве уложено 15 000 тонн камня.

    Акрополь возник, вероятно, в течение XI или XIII века нашей эры. Несколько позже, возможно, из-за растущего богатства и увеличивавшейся потребности в безопасности, было построено эллиптическое сооружение — само Зимбабве. А богатыми местные жители, вероятно, стали оттого, что у них были огромные стада скота.

    До 1500 года это место было религиозным средоточием и торговым центром государства. Золото, медь и слоновую кость продавали повсюду, вплоть до самой Аравии. Только потом (пока не известно, по какой причине) эти каменные сооружения приобрели защитное назначение.

    Примечательно в каменных сооружениях Зимбабве качество каменно-строительных работ, особенно в северо-восточной части эллиптической стены храма.) Искусные каменотесы обтесали гранитные блоки и расположили их ровными рядами вокруг центрального камня. Эта стена (как и другие, находящиеся в ограде) несколько изогнута. Функция внутренних стен и проходов до сих пор пока не выяснена, но конструкция не выглядит так, будто первоначально у нее была крыша. Точно так же остается загадочной и роль конической башни, на которой снова возникает тот же зигзагообразный узор.

    Акрополь стоит на холме, высота которого равна 27 метрам, и добраться до него можно только по лестнице. Ступени ее были выбиты в скале, и они как раз такой ширины, что подняться по ним может только один человек. Это место тоже было защищено стеной, а на дорожке шириной 4 метра, идущей по ее верхней части, были на определенном расстоянии поставлены монолитные столбы. Теодор Бент находил особо примечательными проходы и бастионы. Уже спустя годы после свой экспедиции он говорил, что это было одно из самых таинственных и поражающих воображение мест из всех, когда-либо им виденных.

    Руинам Зимбабве по-прежнему отказывают в африканском происхождении. Каких только предположений не возникало! Знаток и исследователь Африки Седоус утверждал, что некоторые африканские племена и сегодня возводят каменные постройки такого типа.

    Но все его заявления оставались «гласом вопиющего в пустыне». В 1905 году Британская научная ассоциация командировала к руинам Зимбабве опытного археолога Д. Р. Макайвера. После тщательного изучения археолог заявил, что все предположения об иноземном или древнем происхождении Зимбабве — полная чушь. По его данным, крепость построена коренными африканцами, но и его заявление было принято в штыки.

    Каменные сооружения Зимбабве действительно очень впечатляющи. Они так же таинственны и чарующе восхитительны, как глыбы Стоунхенджа или каменные истуканы острова Пасхи. В любом ракурсе, при любом освещении они четко и грозно выделяются на фоне неба, и во всей атмосфере, их окружающей, есть нечто неизъяснимо волнующее и притягательное. Исконный смысл и назначение этих каменных сооружений и по сей день остаются предметом жарких дискуссий. На этот счет выдвинуто множество гипотез, от самых примитивных до совершенно невероятных. А они, изученные, но до сих пор не разгаданные, остаются самым большим каменным памятником Африки после пирамид и документом ранних африканских культур.

    57. Кельнский собор

    В 1248 году архиепископ Кельна Конрад фон Хохштаден заложил первый камень в основание Кельнского собора, и с этого времени началась одна из самых длинных глав в истории европейского строительства. Сами немцы называют свой знаменитый собор огромным Домом, что, собственно, и означает «собор». Они считают, что в Кельн нужно идти только пешком. Действительно, по дороге разворачивается цепь неправдоподобно прекрасных, поистине сказочных видов: изгибы Рейна, живописные утесы, на одном из которых и сейчас могла бы сидеть золотоволосая Лорелея.

    В XIII веке Кельн был одним из самых богатых и могущественных городов тогдашней Германии, и его гражданам хотелось (по примеру Франции) иметь свой кафедральный собой, масштабы которого должны были бы затмить все остальные храмы.

    Была и другая причина для возникновения столь грандиозного замысла. Райнальд фон Дассель, канцлер и военачальник императора Фридриха Барбароссы, получил от последнего останки Святых волхвов (или Трех королей), которые ранее хранились в одном из миланских монастырей. Это была благодарность императора за боевую помощь при покорении Милана во время второго итальянского похода.

    В 1164 году Райнальд фон Дассель с триумфом ввез реликвии в Кельн. Для них в течение целых десяти лет изготавливался специальный саркофаг из серебра, золота и драгоценных камней — рака Трех королей, одна из самых драгоценных святынь христианства. Высокий ранг, которого Кельн достиг в западноевропейском христианстве благодаря обретению этих реликвий, и должен был воплотиться в соответствующем данному случаю кафедральном соборе. 27 сентября 1322 года был освящен хор собора, который еще в годы своего создания рассматривался как чудо искусства. Это было величественное сооружение, длина которого — 41 метр, ширина — 45 метров, высота среднего нефа — 43 метра. Окна верхнего ряда, высотой более 17 метров, были выложены из цветного стекла.

    Когда в 1790 году Георг Форстер прославлял устремленные ввысь стройные колонны хора, каркас Кельнского собора все еще стоял незаконченным, хотя уже требовал ремонта. «Красота хора, — писал поэт, — поднимающегося сводом в небеса, отличается величественной простотой, превосходящей все возможные представления.

    Неслыханно длинным рядом стоят там стройные колонны, словно деревья древнего леса». Между хором, завершенным стеной, и южной башней располагался временно прикрытый неф длиной в 70 метров, а высотой лишь в 13 метров. Только 59-метровая башня упиралась в небо, представляя как бы могучий обломок. Но зато она давала возможность вообразить задуманные масштабы стремящегося ввысь западного фасада с двумя башнями. Работы на южной башне прекратились уже около 1450 года, а потом и вся строительная деятельность была оставлена.

    Причиной тому были не только полыхавшие в Европе войны и эпидемии и, как следствие их, отсутствие средств. Заколебалось само средневековое мировоззрение, благодаря которому и могла изначально возникнуть идея этого гигантского собора.

    В XV–XVI веках вместе с победой нового мировоззрения изменилась и архитектура. «Готика — это допущенные затраты на безвкусные произведения искусства. которым не хватает красоты, приятности и изысканности», — так написано в статье Й. Г. Зульцера. Правда, и этой позиции вскоре суждено было измениться. Новая оценка готики пережила свой взлет в эпоху немецкого романтизма XIX века и привела, в частности, к возобновлению строительства Кельнского собора.

    В 1815 году в защиту готической архитектуры выступил И. В. Гете. По просьбе коллекционера Сульпиция Буассерэ, который был вдохновлен идеей завершить строительство собора, великий немецкий поэт отправился в Кельн, чтобы «изучить сказку о вавилонской башне на берегах Рейна». После этого он отправил прусскому министру внутренних дел письмо с рекомендацией поддержать стремление С. Буассерэ.

    В 1842 году, после тщательных подготовительных работ, проведенных архитекторами К. Ф. Шинкелем и Э. Ф. Цвирнером, король Пруссии Фридрих Вильгельм IV повелел завершить сооружение Кельнского собора по первоначальным планам. 4 сентября 1842 года он сам заложил первый камень, а в октябре 1880 года в присутствии германского императора Вильгельма I состоялось празднество в связи с завершением строительства.

    Однако и после этого торжества строительство продолжалось: застеклялись окна, настилались полы и наступила наконец пора, когда надо было приниматься за отделку. Но в 1906 году одна из 24 больших декоративных башен, украшавших громадные башни главного фасада, рухнула. Вскоре обломились и другие декоративные башни, и поврежденные места каменной кладки нужно было снова восстанавливать.

    После 1945 года работы начали с устранения повреждений, нанесенных бомбардировками во время второй мировой войны. В точном соответствии с замыслом архитекторов средневековья восстановлены буквально из пепла все пилястры, фиалы, башенки, розетки, галереи, скульптуры Дома. Однако временная реставрационная контора стоит на площадке у собора и до сих пор. Непогода и загрязнение окружающей среды способствовали многочисленным повреждениям собора и привели бы к его окончательной гибели, если бы не принимались постоянные меры охраны.

    На взгляд педанта, при такой многовековой и многострадальной судьбе собора его нельзя считать в полном смысле слова образцом готической архитектуры. На что не привыкшие лезть за словом в карман кельнцы отвечают: «Зато тут поработали ангелы, а кто не верит, пусть сидит дома!».

    История строительства Кельнского собора не завершена и сегодня, хотя в нем хранятся сокровища, которые невозможно просто все перечислить и дать им оценку.

    Среди них в первую очередь следует назвать такие памятники средневекового искусства, как ряды скамей в хоре, фрески над ними, главный алтарь, 14 скульптурных фигур — Христос, Дева Мария и двенадцать Апостолов на ограде хора.

    Все эти произведения скорее всего были созданы во время строительства хора, а в эпоху барокко заменены новыми. Однако к середине XIX века хор был, насколько это возможно, восстановлен в своем прежнем виде.

    Высоко в верхних рядах окон светятся еще витражи — окна Королей, а в галерее хора, в боковой капелле, находятся Библейские окна и окна Трех королей. В Мариенкапелле можно восхищаться знаменитым «Поклонением волхвов» — престольным образом работы Стефана Лохнера.

    Сокровищница собора также хранит драгоценности, собранные здесь за долгие столетия: раку Святого Энгельберта, знаменитый крестовый реликварий, кресты романские, готические и барокко, епископские жезлы, статуи святых, ценные дароносицы и многое другое.

    Сегодня стрельчатые дуги потолочных сводов Дома, линии арок, совершенных в своих пропорциях, оконные проемы, излучающие сквозь высоко вознесенные витражи мягкий свет, погружают каждого входящего в то эмоциональное состояние, которое всегда предшествует молитве.

    58. Гугун — запретный город

    Одна из архитектурных особенностей Пекина заключается в строгой геометричности его планировки, недаром город сравнивают с шахматной доской. Стены делят Пекин на четыре части — Внешний, Внутренний, Императорский и Запретный город.

    Запретный город — это большой комплекс сооружений, который гармонично сочетает многочисленные макро — и микроансамбли, включающие в себя элементы живой природы, а также храмы, мосты, беседки и театры. Все его части, несмотря на кажущуюся изолированность друг от друга, являют собой поразительное единство. Все сооружения Запретного города располагаются в соответствии с архитектурной традицией на главной оси — с севера на юг.

    История Запретного города восходит к XIII веку, позднее этот архитектурный ансамбль получил название Гугун (Старый дворец). С XV века он стал постоянной резиденцией императоров династий Мин и Цинь. Иногда его называют Пурпурным, и действительно, стены Запретного города имеют пурпурную окраску. Считалось, что такой цвет имеет Полярная звезда, являвшаяся (по представлениям древних китайцев) центром Вселенной. К Пурпурному городу простому люду запрещалось даже приближаться, они могли лишь издали любоваться золотистыми крышами многочисленных дворцов, сверкавшими в лучах солнца.

    Запретный город опоясывает стена шириной более 10 метров. Она так широка, что на ней свободно могут разъехаться две повозки. Мощь стены подчеркивается изяществом четырех угловых башен замысловатой формы, причудливая архитектура которых породила многочисленные легенды. Одна из них рассказывает, как император вызвал к себе мастеров и приказал им под страхом смерти построить угловые башни самой оригинальной формы. Но в тот момент вдохновение оставило архитекторов, и безуспешно пытались они придумать что-нибудь необыкновенное. В отчаянии один из них отправился в город, где увидел старика — продавца цикад. Одного взгляда на плетеную клетку с поющей цикадой было достаточно, чтобы представить конструкцию будущего сооружения. Жизнь зодчих была спасена, а в водах широкого канала, окружающего Запретный город, вот уже несколько веков отражаются необычные башни.

    Вход в Запретный город задумывался как сложная пространственная композиция.

    Сначала надо было пройти через ворота Цяньмэнь, которые соединяли Внешний город с Внутренним. Затем путник следовал через ворота Дацинмэнь (ныне не существующие) и, двигаясь дальше, добирался до монументальных ворот Тяньаньмэнь, которые и вели в Императорский город, а дальше были еще и другие ворота. Таким образом, движение к Запретному городу воспринималось как последовательное преодоление препятствий, все новых и новых, на пути ко дворцу императора — Сына Неба.

    Знакомство с дворцом Гугун (Старый дворец) обычно начинается с площади Тяньаньмэнь. В эпоху Мин она была обнесена стеной и являлась своего рода административным центром. Здесь размещались военное министерство, министерства финансов, строительства и другие, среди которых особое место занимало министерство церемоний. Не только торжественные события и празднества должны были происходить по строго определенному, до мельчайших деталей регламентированному церемониалу, но буквально каждый час жизни императора, каждый его шаг были обусловлены строгими правилами. Влияние этого министерства на политическую жизнь императорского двора и на поступки самого императора были огромным. Императорские указы приносила народу птица Феникс. Позолоченную фигурку Феникса народу спускали с высоты ворот Тяньаньмэнь, вложив в ее клювик свиток с императорским указом.

    Ворота Умэнь, построенные в 1420 году, выглядят подчеркнуто неприступно. На высоком десятиметровом цоколе возведены мощные башни, в одной из которых (восточной) находились огромные барабаны, в которые били, когда император направлялся в Храм Предков. В западной башне висели колокола, звон которых сопровождал императора на пути в Храм Неба.

    Территория собственно дворца как раз и начиналась за воротами Умэнь. Сразу же за ними неожиданно возникала вытянутая в длину великолепная площадь, которая служила для военных церемоний. Особенно ошеломляющее впечатление площадь производит, если смотреть на не