Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · ИВАН ГРОЗНЫЙ · ГОСУДАРЬ ·


    CОДЕРЖАНИЕ

    фото
  • ПPЕДИСЛОВИЕ
    ЧАСТЬ I. ПОСЛАНИЯ
  • Первое послание Курбскому (1564)
  • Второе послание Курбскому (1577)
  • Послание английской королеве Елизавете (1570)
  • Ответ Яну Роките (1570)
  • Первое послание шведскому королю Юхану III (1572)
  • Второе послание шведскому королю Юхану III (1573)
  • Послание в Кирилло-Белозерский монастырь (1573)
  • Послание Василию Грязному (1574)
  • Послание Полубенскому (1577)
  • Послание Яну Ходкевичу (1577)
  • Послание польскому королю Стефану Баторию (1581)
  • Духовная Царя и Великаго Князя Иоанна Васильевича, Самодержца Всероссийскаго (1572)
    ЧАСТЬ II. МОЛИТВОСЛОВИЯ
  • Молитва Царя Иоанна Васильевича Божией Матери и святителю Петру, Митрополиту Московскому и всея Pоссии чудотворцу об избавлении от безбожных агарян (1541)
  • Молитва Царя Иоанна Васильевича «о поможении Православному христианьству от безбожных и злых изменников казанских татар» (1552)
  • Моление царское за Божественной Литургией перед взятием Казани (1552)
  • Хвала Царя Богу после взятия Казанского царства (1552)
  • Стихиры Владимирской иконе Божией Матери (1550—1560 гг.)
  • Тропарь Преподобному отцу нашему Никите Столпнику, Переяславскому чудотворцу (начало1550-х гг.)
  • Тропарь, кондак и послание на перенесение честных мощей святых мучеников и исповедников благоверного Князя Михаила Черниговского и болярина его Феодора († 20.9.1246), чудотворцев (1578)
  • Стихиры на преставление святителя Петра, Митрополита Московского и всея России чудотворца (нач. 1580-х гг.)
  • Канон Ангелу Грозному, и воеводе, и хранителю всех человек, от Бога посланному по вся душа человеческая (1570 — нач. 1580-х гг.)
  • Молитва к Господу нашему Исусу Христу, ко святому архангелу Михаилу
    ЧАСТЬ III. ЛЕТОПИСИ
    Казанский летописец
  • О смерти Великого Князя Василія, и о приказе царства сыну его, и о самовласти боляръ его
  • О Цари и Великомъ Князе Иване Васильевиче, и о разуму его, и о премудрости его, и о согляданiи его боляръ, и о избьени, и о согляданіи земля своея, и о любви къ воемъ своимъ, и уведаньи его о Казанскомъ царстве
  • Оть Казанцовъ плененіе Рускую землю и скверненіе отъ нихъ святыхъ церквеи и наруганіе христьяномъ православнымъ
  • Моленіе къ Богу Царя и Великого Князя о жалости христьянского народа, кои въ пленъ взяты
  • О виденіи сна Царя и Великого Князя, и о второмъ его послани воеводъ хъ Казани, и о поставлени Свіяжска града
  • О бывшемъ звону на месте, и о чюдотворени, и о явлени Сергея чюдотворца
  • Советъ зъ боляры своими Царя и Великого Князя
  • Ответъ ко Царю и Великому Князю отъ братія его и отъ всехъ велможъ его и воеводъ
  • О собрани Рускихъ вои и о расмотрени ихъ
  • Наказаніе Царя и Великого Князя Царице своеи Анастасее
  • О молитве и о молени Царя и Великого Князя
  • О благословеніи митрополитомъ Царя и Великого Князя и все воинство его и проречени его о Казани
  • О пошествіи на Казань Царя и Великого Князя, и о пришествіи Крымского царя на Рускiя пределы, и о прогнании его
  • О пошестви съ Коломны Царя и Великого Князя и о рядстве полковъ его
  • О величестве поля, и о нужде безводіемъ, и о пришестви Царя и Великого Князя въ Свияжски градъ
  • Повеленіе Царя и Великого Князя воеводамъ перевозитися Волга и о брани съ Казанцы на встрече
  • О приходе Царя и Великого Князя хъ Казани, и о величестве силы его и о расмотрени, и о крепости града Казани
  • О послани съ любовію Царя и Великого Князя ко царю Казанскому
  • О страсе Казанского царя и ответъ жестокіи Казанцевъ ко Царю и Великому Князю
  • Сказаніе волхвовъ о цареве сне и о сеитове, и о страсе царя и Казанцовъ, и о выежжающихъ изъ града битися съ Русью
  • О побежени Черемисы
  • О бою преставшимъ, и въ осаде седшимъ Казанцемъ, и о разгневани Царя и Великого Князя на Казанцовъ
  • Глаголани о Казани воеводъ Царю и Великому Князю. Моленіе его къ нимъ
  • Похвала царю Шигалею и князю Семіону
  • О посланныхъ черноризцехъ изъ обители живоначалные Троицы Сергеева монастыря
  • О пришедшихъ Фрязехъ ко Царю Московскому и Великому Князю
  • Чудо святыхъ апостолъ и святого Николы, како явишася на воздусе и благословиша землю ону и градъ Казань, да вселятся въ немъ православни христьяне
  • Чюдо второе святого Николы
  • Чюдо третие преподобнаго Сергея чюдотворца
  • О злобе Казанцовъ, и о последнемъ послани къ нимъ Царя и Великого Князя, и о милосерди его
  • О безстрашіи, и о роптаніи Казанцовъ, и о укрепленiи межъ собою
  • О гневе и ярости Царя и Великого Князя на Казанцовъ
  • Моленіе и ученіе къ воемъ своимъ Царя и Великого Князя
  • О зажженіи въ ровехъ зелія, и о веселіи Казанцовъ, и о молбе, и о жертве ихъ
  • О страсе огня, и о разрушени стенъ, и погибели Казанцовъ
  • Ополченіе и победа Московскихъ воеводъ на Казанцовъ
  • Плачъ и уничиженіе къ себе Казанцовъ и убіеніе князя Чапкуна
  • Моленіе и смиреніе Казанцовъ
  • О падени храбрыхъ Казанцовъ
  • О сече и о взятіи плена и богатества Казанского
  • О зыманіи Казанского царя и о прилогатае Московскомъ
  • Смета всехъ въ Казани побитыхъ Казанцовъ и Рускихъ вои, и зщищеніе града
  • Вшествіе въ Казань Царя и Великого Князя и моленіе его, и благодареніе Богу
  • О заложеніи досталніе Черемисы за Царя и Великого Князя. Исполненія и обещанія его
  • О поставлени въ Казани архіепископа, и похвала Христу Богу нашему
  • Похвала граду Казани
  • О посланію съ вестью къ Москве, о молитве и о радости людстеи
  • О возвращени къ Москве Царя и Великого Князя
  • О встретени Царя и Великого Князя епископъ и всего народа Московского и о красоте и ополченія его
  • Встретеніе Царя и Великого Князя преосвященнымъ митрополитомъ Макареемъ и поученіе его къ нему
  • О милости къ народу Царя и Великого Князя и встретеніе его Царицы
  • О взятi Казанскомъ, и о труде и о скорбехъ Царя и Великого Князя и воеводъ и вои его и нуже земскихъ людеи
  • Похвала Царю и Великому Князю
  • Рассказ о болезни царской 1553 года в приписке к лицевому летописному своду
  • ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ ПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРЯ ИОАННА IV ГРОЗНОГО
  • ПРИМЕЧАНИЯ

    КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА "ИСТИТУТА РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ"

    Никольский Б. В. Сокрушить крамолу.
    Самарин Ю. Ф. Православие и народность.
    Величко В. Л. Русские речи.
    Лешков В. Н. Русский народ и государство.
    Киреевский И. В. Духовные основы русской жизни.
    Аксаков И. С. Наше знамя – русская народность.
    Аксаков К. С. Государство и народ.
    Черная сотня. Историческая энциклопедия.
    Вязигин. А. С. Манифест созидательного национализма.
    Филиппов Т. И. Русское воспитание.
    Троицкий В. Ю. Судьбы русской школы.
    Фадеев Р. А. Государственный порядок. Россия и Кавказ.
    Катков М. Н. «Идеология охранительства».
    Булацель П. Ф. Борьба за правду.
    Хомяков Д. А. Православiе Самодержавiе Народность.
    Хомяков А. С. "Всемирная задача России".
    Безсонов П. А. Русский народ и его творческое слово.
    Черняев Н. И. Русское самодержавие.
    Морозова Г. А. Третий Рим против нового мирового порядка.
    Грозный И. В. Государь.
    Васильев А. А. Государственно-правовой идеал славянофилов.
    Нечволодов А. Д. «Николай II и евреи».
    Чванов М. А. Русский крест.
    Киреев А. А. Учение славянофилов.
    Стогов Д. И. Черносотенцы: жизнь и смерть за великую Россию.
    Степанов А. Д. Святые черносотенцы и Священный Союз Русского Народа.

    Иван Грозный. Государь / Сост. и примеч. В. Г. Манягина / Отв. ред. О. А. Платонов. – М.: Институт русской цивилизации, 2010. — 400 с.В книге публикуются главные произведения Царя Ивана IV Грозного — великого русского мыслителя, создателя идеологии русской монархии — православного государства.

    Личность грозного Царя сыграла выдающуюся роль в истории России. Своими решительными действиями он сумел подавить заговор части правящей элиты, ориентированной на подчинение России католической церкви и Западу. Заговорщики готовились убить Царя, уничтожить Православную веру и расчленить страну.

    Сравнительно малой кровью (если сравнивать количество казней, совершенных в аналогичных обстоятельствах в европейских странах) Иван Грозный подавил крамолу.

    Последствия Смутного времени были бы для России гораздо серьезнее, если бы Иван IV не ослабил влияние западников. Верхушка самых активных сторонников перехода в под- данство к польскому королю была уничтожена Иваном Грозным, а оставшиеся «западники» не имели достаточно влияния, чтобы заставить русское общество отречься от Православия и идеалов русской цивилизации и принять католичество.

    ISBN 978-5-902725-40-4

    © Институт русской цивилизации, 2010.

    «Да властвую, как Всевышний указал властвовать своим истинным Помазанникам!» Иван IV Васильевич Грозный

    ПPЕДИСЛОВИЕ

    Эпоха царствования Ивана Грозного как бы венчает собой период становления русского религиозного самосознания. Именно к этому времени окончательно сложились и оформились взгляды русского народа на самое себя, на свою роль в истории, на цель и смысл существования, на государственные формы народного бытия. Царствование Ивана IV протекало бурно. Со всей возможной выразительностью оно обнажило особенность русской истории, состоящую в том, что ее ход имеет в основе не «баланс интересов» различных сословий, классов, групп, а понимание общего дела, всенародного служения Богу, религиозного долга.

    Началось царствование смутой. Будущий «грозный царь» вступил на престол после смерти отца Василия III Ивановича трех лет от роду. Pеальной властительницей Pуси стала его мать — Елена Глинская, «чужеземка литовского, ненавистного рода», по словам Н. М. Карамзина. Ее недолгое (четыре года) правление было ознаменовано развратом и жестокостью не столько личными, сколько проистекавшими из нравов и интриг ближних бояр — бывших удельных князей и их приближенных.

    По старой удельной привычке каждый из них «тянул на себя», ставя личные интересы власти и выгоды выше общенародных и государственных нужд. Численно эта беспринципная прослойка была ничтожна, но после смерти Елены, лишившись последнего сдерживающего начала, ее представители учинили между собой в борьбе за власть погром, совершенно расстроивший управление страной. Pазделившись на партии князей Шуйских и Бельских, бояре, по словам В. О. Ключевского, «повели ожесточенные усобицы друг с другом из личных фамильных счетов, а не за какой-нибудь государственный порядок».

    В 1547 г. сгорела Москва. Пожар и последовавший за ним всенародный мятеж потрясли юного Ивана. В бедствиях, обрушившихся на Pоссию, он увидел мановение десницы Божией, карающей страну и народ за его, царя, грехи и неисправности. Пожар почти совпал по времени с его венчанием на царство, которое впервые тогда было соединено с Таинством Миропомазания. Церковное Таинство Миропомазания открыло юному монарху глубину мистической связи Царя с народом и связанную с этим величину его религиозной ответственности. Иван осознал себя «игуменом всея Pуси». И это осознание с того момента руководило все- ми его личными поступками и государственными на- чинаниями до самой кончины. Приняв на себя груз ответственности за народ и державу, юный Царь с ревностью приступил к делам государственного, общественного и церковного устроения. Послушаем Карамзина: «Мятежное господство бояр рушилось совершенно, уступив место единовластию царскому, чуждому тиранства и прихотей. Чтобы торжественным действием веры утвердить благословенную перемену в правлении и в своем сердце, государь на несколько дней уединился для поста и молитвы; созвал святителей, умиленно каялся в грехах и, разрешенный, успокоенный ими в совести, прича- стился Святых Таин. Юное, пылкое сердце его хотело открыть себя перед лицом Pоссии: он велел, чтобы из всех городов прислали в Москву людей избранных, всякого чина или состояния, для важного дела государственного. Они собралися — и в день вокресный, после обедни, Царь вышел из Кремля с духовенством, с крестами, с боярами, с дружиною воинскою на лобное место, где народ стоял в глубоком молчании. Отслужили молебен. Иоанн обратился к митрополиту и сказал: «Святой владыко! Знаю усердие твое ко благу и лю- бовь к Отечеству: будь же мне поборником в моих бла- гих намерениях. Pано Бог лишил меня отца и матери, а вельможи не радели обо мне: хотели быть самовластными, моим именем похитили саны и чести, богатели неправдою, теснили народ — и никто не претил им. В жалком детстве своем я казался глухим и немым: не внимал стенанию бедных, и не было обличения в устах моих! Вы, вы делали, что хотели, злые крамольники, судии неправедные! Какой ответ дадите нам ныне? Сколько слез, сколько крови от вас пролилося? Я чист от сея крови! А вы ждите суда небесного!»

    Тут государь поклонился на все стороны и про- должал: «Люди Божии и нам Богом дарованные! Молю вашу веру к Нему и любовь ко мне: будьте великодуш- ны! Нельзя исправить минувшего зла: могу только впредь спасать вас от подобных притеснений и граби- тельств. Забудьте, чего уже нет и не будет, оставьте не- нависть, вражду; соединимся все любовию христиан- скою. Отныне я судия ваш и защитник». В сей великий день, когда Pоссия в лице своих поверенных присутствовала на лобном месте, с благо- говением внимая искреннему обету юного венценос- ца жить для ее счастья, Иван в восторге великодушия объявил искреннее прощение виновным боярам; хотел, чтобы митрополит и святители также их простили име- нем Судии небесного; хотел, чтобы все россияне брат- ски обнялись между собою, чтобы все жалобы и тяжбы прекратились миром до назначенного им срока». Повелением царским был составлен и введен в дей- ствие новый Судебник 1550 г. С целью всероссийского прославления многочисленных местночтимых святых и упорядочения жизни Церкви Иоанн созвал подряд несколько церковных Соборов, к которым самолично составил список вопросов, требовавших соборного решения. В делах Царя ближайшее участие принимали его любимцы — иерей Сильвестр и Алексей Адашев, ставшие во главе Избранной рады — узкого круга цар- ских советников, определявших основы внутренней и внешней политики. В 1552 г. успешно закончился «крестовый» поход против казанских татар. Были освобождены многие тысячи христианских пленников, взята Казань, обе- спечена безопасность восточных рубежей. Pадуйся, благочестивый Самодержец, — прислал гонца Ивану кн. Михаил Воротынский, — Казань наша, царь ее в твоих руках; народ истреблен, кои в плену; несмет- ные богатства собраны. Что прикажешь?» — «Славить Всевышнего», — ответил Иван. Тогда же он обрел прозвище «Грозный» — то есть страшный для иноверцев, врагов и ненавистников �оссии. «Не мочно Царю без грозы быти, — писал современный автор. — Как конь под царем без узды, тако и царство без грозы».

    Счастливое течение событий прервалось в 1553 г. тяжкой болезнью молодого Царя. Но страшнее теле- сного недуга оказываются душевные раны, нанесен- ные теми, кому он верил во всем как себе. У изголо- вья умирающего Ивана бояре спорят между собою, деля власть, не стесняясь тем, что законный Царь еще жив. Наперсники царские — Сильвестр и Адашев — из страха ли, или по зависти отказываются присягать законному наследнику, малолетнему царевичу Дми- трию. В качестве кандидатуры на престол называется двоюродный брат Царя — кн. Владимир Андреевич. �оссия оказывается на грани нового междоусоб- ного кровопролития. «В каком волнении была душа Иоанна, когда он на пороге смерти видел непослуша- ние, строптивость в безмолвных дотоле подданных, в усердных любимцах, когда он, государь самовластный и венчанный славою, должен был смиренно молить тех, которые еще оставались ему верными, чтобы они охраняли семейство его, хотя бы в изгнании», — го- ворит церковный историк М. В. Толстой. И все же — «Иоанн перенес ужас этих минут, выздоровел и встал с одра… исполненный милости ко всем боярам». Царь всех простил! Царь не помнил зла. Царь посчитал месть чувством, недостойным христианина и монарха.

    Выздоровление Ивана, казалось, вернуло силы всей �оссии. В 1556 г. русское войско взяло Астрахань, окончательно разрушив надежды татар на восстанов- ление их государственной и военной мощи на Востоке. Взоры Царя обратились на Запад. Обеспечив мир на восточной границе, он решил вернуть на Западе древ- ние славянские земли, лишив Ватикан плацдарма для военной и духовной агрессии против �уси. Но здесь его поджидало новое разочарование. Измена прибли- женных во время болезни, как оказалось, вовсе не была досадной случайностью, грехопадением, искупленным искренним раскаянием и переменой в жизни. Избранная рада воспротивилась планам Царя. Во- преки здравому смыслу, она настаивала на продолже- нии войны против татар — на этот раз в Крыму, не желая понимать, что само географическое положение Крыма делало его в те времена неприступной для рус- ских полков крепостью. Сильвестр и Адашев надеялись настоять на своем, но Царь на сей раз проявил харак- тер. Он порвал с Избранной радой, отправив Адашева в действующую армию, а Сильвестра — в Кирилло� Белозерский монастырь, и начал войну на Западе, по- лучившую впоследствии название Ливонской. Вот как рисует Карамзин портрет Ивана того времени: «И россияне современные, и чужеземцы, бывшие тогда в Москве, изображают сего юного, тридцатилет- него венценосца как пример монархов благочестивых, мудрых, ревностных ко славе и счастию государства. Так изъясняются первые: «Обычай Иоанна есть соблю- дать себя чистым пред Богом. И в храме, и в молитве уединенной, и в совете боярском, и среди народа у него одно чувство: «Да властвую, как Всевышний указал властвовать своим истинным Помазанникам!» Суд не- лицемерный, безопасность каждого и общая, целость порученных ему государств, торжество веры, свобода христиан есть всегдашняя дума его.

    Обремененный делами, он не знает иных утех, кроме совести мирной, кроме удовольствия исполнять свою обязанность; не хочет обыкновенных прохлад царских. Ласковый к вельможам и народу, любя, на- граждая всех по достоинству, щедростию искореняя бедность, а зло — примером добра, сей Богом урож- денный Царь желает в день Страшного Суда услышать глас милости: «Ты еси царь правды!» И ответствовать с умилением: «Се аз и люди яже дал ми еси Ты!». Не менее хвалят его и наблюдатели иноземные, англичане, приезжавшие в �оссию для торговли. «Ио- анн, — пишут они, — затмил своих предков и могуще- ством, и добродетелью; имеет многих врагов и смиряет их. Литва, Польша, Швеция, Дания, Ливония, Крым, Ногаи ужасаются русского имени. В отношении к под- данным он удивительно снисходителен, приветлив, любит разговаривать с ними, часто дает им обеды во дворце и, несмотря на то, умеет быть повелительным; скажет боярину: «Иди!» — и боярин бежит; изъявит досаду вельможе — и вельможа в отчаянии, скрывает- ся, тоскует в уединении, отпускает волосы в знак горе- сти, пока Царь не объявит ему прощения. Одним словом, нет народа в Европе, более рос- сиян преданного своему государю, коего они равно и страшатся, и любят. Непрестанно готовый слушать жалобы и помогать, Иоанн во все входит, все решит, не скучает делами и не веселится ни звериною ловлей, ни музыкою, занимаясь единственно двумя мыслями: как служить Богу и как истреблять врагов �оссии!»

    С высылкой предводителей боярской партии ин- триги не прекратились. В 1560 г. при странных об- стоятельствах умерла супруга Ивана — кроткая и нищелюбивая Анастасия. Возникли серьезные опасе- ния, что Царицу отравили, боясь ее влияния на Царя, приписывая этому влиянию неблагоприятное (для бывших царских любимцев) развитие событий. Кроме того, смерть Царицы должна была, по замыслу отра- вителей, положить конец и высокому положению при дворе ее братьев, в которых видели опасных конкурен- тов в борьбе за власть. Произведенное дознание показало, что нити за- говора тянутся к опальным вельможам — Адашеву и Сильвестру. И снова Иван, вопреки очевидности, по- щадил жизнь заговорщиков. Царь ограничился ссыл- кой Сильвестра и Адашева, не тронув более никого из их приверженцев. Надеясь разбудить совесть, он лишь потребовал от «всех бояр и знатных людей» клятвы быть верными государю и впредь не измыш- лять измен. Все присягнули. И что же? Кн. Дмитрий Вишневецкий, воевода юга �оссии, бросил ратников и перебежал к Сигизмунду, врагу Ивана. Не ужившись с литовцами, переметнулся в Молдавию, вмешался там по привычке в интриги вокруг молдавского господаря Стефана, был схвачен и отправлен в Стамбул, где сул- тан казнил его как смутьяна и бунтовщика.

    В 1564 г. доверенный друг Ивана, кн. Андрей Курбский, наместник Царя в Дерпте, тайно, ночью, оставив жену и девятилетнего сына, ушел к литовцам. Мало того, что он изменил Царю, — Курбский предал родину, став во главе литовских отрядов в войне с соб- ственным народом. Подлость всегда ищет оправдания, стараясь изобразить себя стороной пострадавшей, и князь Курбский не постеснялся написать Царю пись- мо, оправдывая свою измену «смятением горести сер- дечной» и обвиняя Иоанна в «мучительстве». Царь ответил изменнику так: «Во имя Бога Все- могущего, Того, Кем живем и движемся, Кем цари цар- ствуют и сильные глаголют, смиренный христианский ответ бывшему российскому боярину, нашему советнику и воеводе, князю Андрею Михайловичу Курб- скому… Почто, несчастный, губишь душу изменою, спасая бренное тело бегством? Я читал и разумел твое послание. Яд аспида в устах изменника — слова его подобны стрелам. Жалуешься на претерпенные тобою гонения; но ты не уехал бы к врагу нашему, если бы не излишно миловали вас, недостойных… Бесстыдная ложь, что говоришь о наших мнимых жестокостях! Не губим «сильных во Израиле»; их кровью не обагряем церквей Божиих; сильные, добродетельные здравству- ют и служат нам. Казним одних изменников — и где же щадят их?.. Имею нужду в милости Божией, Пречистыя Девы Марии и святых угодников: наставления человеческого не требую. Хвала Всевышнему: �оссия благоденствует… Угрожаешь мне судом Христовым на том свете: а разве в сем мире нет власти Божией? Вот ересь манихейская! Вы думаете, что Господь цар- ствует только на небесах, диавол — во аде, на земле же властвуют люди: нет, нет! Везде Господня держава, и в сей, и в будущей жизни!.. Положи свою грамоту в могилу с собою: сим докажешь, что и последняя искра христианства в тебе угасла: ибо христианин умирает с любовию, с прощением, а не со злобою». «Обласканный Сигизмундом», Курбский, по сло- вам Карамзина, «предал ему свою честь и душу, советовал, как губить �оссию, убеждал его действовать смелее, не жалеть казны, чтобы возбудить против нас хана, — и скоро услышали в Москве, что 70 000 литов- цев, ляхов, прусских немцев, венгров, волохов с измен- ником Курбским идут к Полоцку; что Дивлет�Гирей с 60 000 хищников вступил в �язанскую область».

    Терпеть далее такое положение вещей было нельзя. Оно грозило не Царю — под угрозой оказывалось существование �оссии. После долгих и мучительных колебаний Иван Грозный принял единственно возмож- ное для христианина решение: вынести дело на всена- родный суд. Царь прекрасно понимал, что заставить человека нести «Божие тягло» силой — нельзя. Можно добиться внешней покорности, но принять на себя «по- слушание», осмысленное как религиозный долг, чело- век должен добровольно. Народ русский должен был решить сам: желает ли он быть народом�богоносцем, хранителем Истины и жизни Православия — или отка- зывается от этого служения. Согласен ли народ нести все тяготы, искушения и соблазны, грозящие ему на этом пути, по слову Писания: «Чадо, аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во иску- шение; управи сердце твое и потерпи» (Сир. 2, 1—2)? И русский народ ответил царю: «Да!» В начале зимы 1564 г. Иван Васильевич покинул Москву в сопровождении верных ему ближних бояр, дворян и приказных людей «выбором изо всех городов» с женами и детьми. «Третьего декабря рано явилось на Кремлевской площади множество саней, — рассказы- вает Карамзин. — В них сносили из дворца золото и серебро, святые иконы, кресты… Духовенство, бояре ждали государя в церкви Успения, он пришел и велел митрополиту служить обедню, молился с усердием, принял благословение… милостиво дал целовать руку свою боярам, чиновникам, купцам: сел в сани с Цари- цею, с двумя сыновьями» — и уехал из Москвы.

    Поездив по окрестным монастырям, побывав у Троицы, Царь к �ождеству остановился в Алексан- дровской слободе, в 112 верстах от Москвы. Народ ждал, чтобы Иван объяснил свое странное поведение. Царь не заставил себя ждать долго. 3 января 1565 г. в Москву прискакал гонец Кон- стантин Поливанов. Он вез две царские грамоты. В одной из них, врученной послом митр. Афанасию, Грозный описывал все измены, мятежи и неустрой- ства боярского правления, сетовал на невозможность в таких условиях нести служение Царя и заключал, что «не хотя многих изменных дел терпети, мы от великой жалости сердца оставили государство и поехали, куда Бог укажет нам путь». В другой грамоте, адресованной московскому простонародью, купцам, всем тяглым людям и всенародно читаной на площади, Иван объ- являл, чтобы русские люди сомнения не держали — царской опалы и гнева на них нет. Царь не отрекался от престола, сознавая ответ- ственность за народ и за страну. Он как бы спраши- вал: «Желаете ли над собой меня, �усского Право- славного Царя, Помазанника Божия, как символ и знак своего избранничества и своего служения? Го- товы подклониться под «иго и бремя» Богоустанов- ленной власти, сослужить со мною, отринув личное честолюбие, жажду обогащения, междоусобицы и старые счеты?» Воистину, это был один из наиболее драматических моментов русской истории. «Все за- мерло, — говорит Ключевский, — столица мгновен- но прервала свои обычные занятия: лавки закрылись, приказы опустели, песни замолкли». Странное, на первый взгляд, поведение Царя на самом деле было глубоко русским, обращалось к издавно сложившим- ся отношениям народа и власти.

    Когда первое оцепенение москвичей прошло, столица буквально взорвалась народными сходками:
    «Государь нас оставил, — вопил народ. — Мы гибнем. Кто будет нашим защитником в войнах с иноплеменниками? Как могут быть овцы без пастыря?» Духовенство, бояре, сановники, приказные люди, про- ливая слезы, требовали от митрополита, чтобы он уми- лостивил Ивана, никого не жалея и ничего не страша- ся. Все говорили ему одно: «Пусть Царь казнит своих лиходеев: в животе и смерти воля его; но царство да не останется без главы! Он наш владыка, Богом данный: иного не ведаем. Мы все со своими головами едем за тобой бить челом и плакаться». То же говорили купцы и мещане, прибавляя:
    «Пусть Царь укажет нам своих изменников: мы сами истребим их!» Митрополит хотел немедленно ехать к Царю; но в общем совете положили, чтобы архипастырь остался блюсти столицу, которая была в неописуемом смятении. Все дела пресеклись: суды, приказы, лавки, караульни опустели. Избрали главными послами святителя Новгородского Пимена и Чудовского архимандрита Левкия; но за ними отправились и все другие епископы:
    Никандр Pостовский, Елевферий Суздальский, Филофей �язанский, Матфей Крутицкий, архимандриты: Троицкий, Симоновский, Спасский, Андрониковский; за духовенством — вельможи, князья Иван Дмитриевич Бельский, Иван Федорович Мстиславский, все бояре, окольничие, дворяне и приказные люди прямо из палат митрополитовых, не заехав к себе в домы; также и многие гости, купцы, мещане, чтобы ударить челом государю и плакаться».

    Народ сделал свой выбор. Осознанно и недвусмысленно он выразил свободное согласие «сослужить» с Царем в деле Божием — для созидания Pоссии как «Дома Пресвятой Богородицы», как хранительницы и защитницы спасительных истин Церкви. Царь понял это, 2 февраля торжественно вернулся в Москву и приступил к обустройству страны.

    Первым его шагом на этом пути стало учреждение опричнины. Само слово «опричнина» вошло в употребление задолго до Ивана Грозного. Так назывался остаток поместья, достаточный для пропитания вдовы и сирот павшего в бою или умершего на службе воина. Поместье, жаловавшееся великим князем за службу, отходило в казну, опричь (кроме) этого небольшого участка.

    Иван Грозный назвал опричниной города, земли и даже улицы в Москве, которые должны были быть изъяты из привычной схемы административного управления и переходили под личное и безусловное управление Царя, обеспечивая материально «опричников» — корпус царских единомышленников, его сослуживцев в деле созидания такой формы государственного устройства, которая наиболее соответствует его религиозному призванию. Есть свидетельства, что состав опричных земель менялся, — часть их со временем возвращалась в «земщину» (то есть к обычным формам управления), из которой, в свою очередь, к «опричнине» присоединялись новые территории и города. Таким образом, возможно, что через сито опричнины со временем должна была пройти вся Pоссия. Опричнина стала в руках Царя орудием, которым он просеивал всю русскую жизнь, весь ее порядок и уклад, отделял добрые семена русской православной соборности и державности от плевел еретических мудрствований, чужебесия в нравах и забвения своего религиозного долга.

    Даже внешний вид Александровской слободы, ставшей как бы сердцем суровой брани за душу Pоссии, свидетельствовал о напряженности и полноте религиозного чувства ее обитателей. В ней все было строено по типу иноческой обители — палаты, кельи, великолепная крестовая церковь (каждый ее кирпич был запечатлен знамением Честнаго и Животворящего Креста Господня). �евностно и неукоснительно исполнял Царь со своими опричниками весь строгий устав церковный. Как некогда богатырство, опричное служение стало формой церковного послушания — борьбы за воцерковление всей русской жизни, без остатка, до конца. Ни знатности, ни богатства не требовал Царь от опричников, требовал лишь верности, говоря: «Ино по грехом моим учинилось, что наши князи и бояре учали изменяти, и мы вас, страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды».

    Проворный народный ум изобрел и достойный символ ревностного служения опричников: «они ездили всегда с собачьими головами и метлами, привязанными к седлам, — пишет Карамзин, — в ознаменование того, что грызут лиходеев царских и метут �оссию». Когда в 1565 г. в Александровской слободе Царь принял решение силой выжечь крамолу в �оссии, это решение далось ему страшным напряжением воли. Вот портрет Царя, каким его знали до этого знамена- тельного дня: Иван был «велик ростом, строен, имел высокие плечи, крепкие мышцы, широкую грудь, прекрасные волосы, длинный ус, нос римский, глаза не- большие, серые, но светлые, проницательные, испол- ненные огня, и лицо приятное». Когда же Царь вернулся в Москву и, созвав духо- венство, бояр, знатнейших чиновников, вышел к ним объявить об опричнине, многие не узнали его. Иван постарел, осунулся, казался утомленным, даже боль- ным. Веселый прежде взор угас, густая когда�то шевелюра и борода поредели. Царь знал, что ему предстоит, какую ответственность он берет на себя и сколько сил потребуется на него. По подсчетам «советского» историка �. Г. Скрынникова, жертвами «царского террора» стали три�четыре тысячи человек. С момента учрежде- ния опричнины до смерти Царя прошло тридцать лет.

    100 казней в год, учитывая уголовных преступников. Судите сами, много это или мало. Притом что периодическое возникновение «широко разветвленных заго- воров» не отрицает ни один уважающий себя историк. Чего стоит хотя бы политическая интрига, во главе которой стоял боярин Федоров. Заговорщики предпо- лагали во время Ливонского похода 1568 г. окружить царские опричные полки, перебить их, а Грозного вы- дать польскому королю. Подвижнический характер имела вся личная жизнь Царя. Это ярче всего проявлялось в распоряд- ке Александровской слободы. Шумную и суетную Москву Царь не любил, наезжая туда «не на великое время». В Александровской слободе он все устроил так, как хотел, вырвавшись из церемонного и чинного порядка государевой жизни с его обязательным слож- ным этикетом и неизбежным лицемерием. Слобода, собственно, была монастырем в миру. Несколько сотен ближайших царских опричников составляли его бра- тию, а себя Иван называл «игуменом всея �уси». (Царь не раз хотел постричься, и последний раз, после смерти сына в 1581 г., лишь единодушная мольба приближен- ных предотвратила осуществление этого намерения.) Опричная «братия» носила монашеские скуфейки и черные подрясники. Жизнь в слободе, как в монастыре, регулировалась общежительным уставом, на- писанным лично Царем. Иван сам звонил к заутрене, в церкви пел на клиросе, а после обедни, во время брат- ской трапезы, по древней иноческой традиции читал для назидания Жития святых и святоотеческие поуче- ния о посте, молитве и воздержании.

    Учреждение опричнины стало переломным моментом царствования Ивана ��. Опричные полки сы-� грали заметную роль в отражении набегов Дивлет� Гирея в 1571 и 1572 гг., двумя годами раньше с помощью опричников были раскрыты и обезврежены заговоры в Новгороде и Пскове, ставившие своей це- лью отложение от �оссии под власть Литвы и питав- шиеся, вероятно, ересью «жидовствующих», которая пережила все гонения. В 1575 г., как бы подчеркивая, что он является Ца- рем «верных», а остальным «земским» еще надлежит стать таковыми, пройдя через опричное служение, Иван �� поставил во главе земской части �оссии кре�- щеного татарина — касимовского царя Семена Бекбу- латовича. Каких только предположений не высказы- вали историки, пытаясь разгадать это «загадочное» поставление! Каких только мотивов не приписывали Царю!

    Перебрали все: политическое коварство, при- дворную интригу, наконец, просто «прихоть тира- на»… Не додумались лишь до самого простого — до того, что Семен Бекбулатович действительно управлял земщиной (как, скажем, делал это князь�кесарь Ф. Ю. �омодановский в отсутствие Петра I), пока Царь «доводил до ума» устройство опричных областей. Был в этом «разделении полномочий» и особый мистический смысл. Даруя Семену титул «Велико- го Князя всея �уси», а себя именуя московским кня- зем Иваном Васильевым, Царь обличал ничтожество земных титулов и регалий власти перед небесным из- бранничеством на царское служение, запечатленным в Таинстве Миропомазания. Он утверждал ответствен- ность русского Царя перед Богом, отрицая значение человеческих названий. Приучая �усь, что она живет под управлением Бо- жиим, а не человеческим, Иван как бы говорил всем: «Как кого ни назови — великим ли князем всея �уси или Иванцом Васильевым, а Царь, Помазанник Божий, отвечающий за все происходящее здесь — все же я, и никто не в силах это изменить».

    Так царствование Грозного Царя клонилось к завершению. Неудачи Ливонской войны, лишившие Pоссию отвоеванных было в Прибалтике земель, компенсировались присоединением бескрайних просторов Сибири в 1579–84 гг. Дело жизни Царя было сделано — �оссия окончательно и бесповоротно встала на путь служения, очищенная и обновленная опричниной. В Новгороде и Пскове были искоренены рецидивы жидовствования, Церковь обустроена, народ воцер- ковлен, долг избранничества осознан. В 1584 г. Царь мирно почил, пророчески предсказав свою смерть. В последние часы земной жизни сбылось его давнее желание — митр. Дионисий постриг государя, и уже не Грозный Царь Иван, а смиренный инок Иона предстал перед Всевышним Судией, служению Которому посвятил он свою бурную и нелегкую жизнь.

    Вряд ли можно до конца понять течение русской истории, не разгадав личности Грозного Царя. Историки давно сошлись на том, что он был самым даровитым и образованным человеком своего времени. «Муж чудного рассуждения, в науке книжного почитания доволен и многоречив», — характеризует Грозного один из современников. «Несмотря на все умозрительные изъ- яснения, характер Иоанна есть для ума загадка», — се- тует Н. М. Карамзин, готовый «усомниться в истине самых достоверных о нем известий». Ключевский пи- шет о царе: «От природы он получил ум бойкий и гиб- кий, вдумчивый и немного насмешливый, настоящий великорусский московский ум». Характеристики можно множить, они будут со- впадать или противоречить друг другу, вызывая одно неизменное чувство неудовлетворения, недосказан- ности, неясности. Высокий дух и «воцерковленное» мироощущение Царя оказались не по зубам осуетившимся историкам, плотной завесой тайны окутав внутреннюю жизнь Ивана �� от нескромных и пред-� взятых взглядов.

    Духовная проказа рационализма, лишая веры, лишает и способности понимать тех, для кого вера есть жизнь. «Еще ли окаменено сердце ваше имате? Очи имуще — не видите, и уши имущи — не слы- шите» (Мк 8: 17—18), — обличал Господь маловеров. Окаменевшие неверием сердца повлекли за собой слепоту духовную, лишив историков возможности увидеть сквозь туман наветов и клевет настоящего Ивана, услышать его искренний, полный горячей веры голос. Как бы предчувствуя это, сетовал Грозный Царь, стеная от тягот и искушений своего служения: «Тело изнемогло, болезнует дух, раны душевные и телесные умножились, и нет врача, который бы исцелил меня. Ждал я, кто бы поскорбел со мной, и не явилось нико- го; утешающих я не нашел — заплатили мне злом за добро, ненавистью — за любовь». Мягкий и незлобивый по природе, Царь страдал и мучился, вынужденный применять суровые меры. В этом он удивительно напоминает своего венценос- ного предка — св. блгв. кн. Владимира равноапостоль- ного, отказавшегося было карать преступников, боясь погрешить против христианского милосердия. «Боюсь греха!» — эти слова св. Владимира как нельзя лучше применимы и к Грозному Царю. Несмотря на много- численные свидетельства растущей измены, он из года в год откладывал наказание виновных. Прощал измены себе, пока было возможно. Но считал, что не имеет права простить измены делу Божию, строению Святой �уси, ибо мыслил обязанности Помазанника Божия как блюстителя верности народа своему про- мыслительному предназначению.

    По благочестию в личной жизни с Грозным Царем может сравниться, пожалуй, лишь царь Тишайший — Алексей Михайлович, проводивший в храме по пять часов в день и клавший ежедневно от тысячи до полу- тора тысяч земных поклонов с молитвой Иисусовой. Известно, сколь трепетно и благоговейно отно- сится Православная Церковь к богослужебным тек- стам. Сочинители большей их части прославлены ею как святые, свыше принявшие дар к словесному вы- ражению духовных, возвышенных переживаний, со- провождающих человека на пути христианского под- вижничества. Стихирами, писанными Царем Иваном Васильевичем, Церковь пользовалась на своих богос- лужениях даже тогда, когда со смерти его минул не один десяток лет.

    Полно и ясно раскрывался внутренний мир Царя и в его постоянном общении со святыми, преподобны- ми, иноками, юродивыми, странниками. Самая жизнь Царя Ивана началась при непосредственном участии святого мужа — митр. Иоасафа, который, будучи еще игуменом Свято�Троицкой Сергиевой лавры, крестил будущего государя �оссийского прямо у раки пре- подобного Сергия, как бы пророчески знаменуя пре- емственность дела Ивана IV по отношению к трудам великого святого. Другой святой митрополит — Ма- карий — окормлял молодого Царя в дни его юности и первой ратной славы. Влияние первосвятителя было велико и благотворно. Митрополит был ученейшим книжником. Своим блестящим образованием Грозный во многом обязан св. Макарию, десятки лет работав- шему над огромным трудом, Минеями�Четьями, в ко- торых он задумал собрать все «чтомыя книги, яже в русской земле обретаются». Мудрый старец не навя- зывал Царю своих взглядов, окормляя его духовно, не стремился к почету, власти и потому сумел сохранить близость с государем, несмотря на все политические бури и дворцовые интриги. «О Боже, как бы счастли- ва была русская земля, если бы владыки были таковы, как преосвященный Макарий да ты», — писал Царь в 1556 г. Казанскому архиеп. Гурию.

    Особенно любил Ивана и его добродетельную супругу прп. Антоний Сийский, просиявший святостью жизни в тундре далекого Севера. Он приходил в Москву, беседовал с Царем и пользовал его своими поучениями до кончины своей в 1556 г. Знаменитый московский юродивый Василий Блаженный хаживал к Царю, не стеснялся обличать его в рассеянности при молитве, умерял царский гнев ласковым: «Не кипятись, Иванушка». Блаженный умер на руках у Царя, предсказав ему, что наследует государство �оссийское не старший сын Иван, а младший — Федор. При погребении святого Царь сам с ближайшими боярами нес его гроб.

    Отдельного упоминания стоит история взаимоотношений Царя со святым митр. Филиппом, принявшим кафедру московских святителей в 1566 г. Царь сам выбрал Филиппа, бывшего тогда Соловецким игуменом. Иван знал подвижника с детства, когда он, малолетний царевич, полюбил играть с сыном боярина Степана Ивановича Колычева Федором, будущим митрополитом Московским. В годы боярских усобиц род Колычевых пострадал за преданность кн. Андрею (дяде Царя Ивана). Один из них был повешен, другой пытан и долго содержался в оковах. Горькая судьба родственников подтолкнула Федора на иноческий путь. Тайно, в одежде простолюдина он бежал из Москвы в Соловецкий монастырь, где принял постриг с именем Филиппа и прошел путь от послушника до настоятеля.

    Филипп долго отказывался от сана митрополита, отговариваясь немощью и недостоинством. «Не могу принять на себя дело, превышающее силы мои, — говорил он. — Зачем малой ладье поручать тяжесть ве- ликую?» Царь все же настоял на своем, и Филипп стал митрополитом. В первое время после его поставления все шло хорошо. Единодушие «священной сугубицы» — Царя и митрополита — лишало боярские интриги возможности маневра, достигавшегося в их «лучшие времена» противопоставлением двух центров власти — светского и церковного.

    Эту возможность они потеряли во многом благодаря предусмотрительности Грозного и самого митрополита, при поставлении «давшего слово архиепископам и епископам» и Царю (как говорится об этом в нарочно составленной грамоте) «в опричнину и царский домовой обиход не вступаться и, по постав- лении, из�за опричнины и царского домового обихода митрополии не оставлять». Такой грамотой сама фи- гура митрополита как бы выносилась за скобки всех дворцовых интриг и, более того, лишала возможности бояр даже требовать его удаления «на покой» под бла- говидным предлогом «неотмирности» святителя. 25 июля 1566 г. после литургии в Успенском соборе Царь лично вручил новопоставленному митрополиту пастырский посох его святого предтечи — свт. Петра, с умилением выслушал глубоко прочувствованное слово Филиппа об обязанностях служения царского и, пригласив все духовенство и бояр в царские пала- ты, радушно угощал, празднуя обретение такого по- мощника. Но единодушие государя и первосвятителя было невыносимо тем, кто в своем высоком положе- нии видел не основание для усиленного служения Царю и �оссии, а оправдание тщеславным и сребро- любивым начинаниям.

    В июне 1567 г. были перехвачены письма поль- ского короля Сигизмунда и литовского гетмана Хот- кевича к главнейшим боярам с предложением бежать в Литву. Начался розыск виновных, затем последовали казни. Митрополит ходатайствовал о смягчении участи преступников, но политику Царя поддержал. «На то ли собрались вы, отцы и братия, чтобы молчать, страшась вымолвить истину? — обличал он пастырей Церкви, молчаливо сочувствовавших казненным. — Никакой сан мира сего не избавит нас от мук вечных, если преступим заповедь Христову и забудем наш долг пещись о благочестии благоверного Царя, о мире и благоденствии православного христианства». Не скрывал своего сочувствия к митрополиту свт. Герман, архиепископ Казанский. Но нашлись и такие, которым самоотверженная правдивость митро- полита перед Царем грозила разоблачением и опалой. Среди них выделялись: Пимен — архиепископ Новго- родский, мечтавший сам занять кафедру митрополита; Пафнутий — епископ Суздальский и Филофей �язан- ский. Душой заговора, направленного на разобщение прп. Филиппа с Иваном IV, стал государев духовник, благовещенский протопоп Евстафий, боявшийся поте- рять расположение и доверие Царя.

    Тактика интриги была проста: лгать Царю про митрополита, а святителю клеветать на Царя. При этом главным было не допустить, чтобы недоразуме- ние разрешилось при личной встрече. Кроме того, надо было найти предлог для удаления свт. Филип- па. Время шло, и злые семена лжи давали первые всходы. Царю удалось было внушить, что Филипп, вопреки обещанию, стремится вмешиваться в госу- даревы дела. Для митрополита не были тайной планы его вра- гов. «Вижу, — говорил он, — готовящуюся мне кончи- ну, но знаете ли, почему меня хотят изгнать отсюда и возбуждают против меня Царя? Потому что не льстил я пред ними… Впрочем, что бы то ни было, не пере- стану говорить истину, да не тщетно ношу сан святи- тельский». Какое�то время казалось, что заговорщики потерпят неудачу. Царь отказался верить в злонаме- ренность Филиппа, потребовав доказательств, кото- рых у них не было и быть не могло. Тогда, не надеясь найти «компромат» на митро- полита в Москве, злоумышленники отправились на Соловки. Там Пафнутий Суздальский, Андроников- ский архим. Феодосий и кн. Василий Темкин угроза- ми, ласками и деньгами принудили к лжесвидетель- ству против свт. Филиппа некоторых монахов и, взяв их с собой, поспешили назад. В числе лжесвидетелей, к стыду обители, оказался игум. Паисий, ученик св. митрополита, прельстившийся обещанием ему епи- скопской кафедры. Состоялся «суд». Царь пытался защитить свя- тителя, но вынужден был согласиться с «соборным» мнением о виновности митрополита. Причем, зная по опыту, что убедить Царя в политической неблагонад- ежности Филиппа нельзя, заговорщики подготовили обвинения, касающиеся жизни святителя на Соловках еще в бытность его тамошним настоятелем, и это, по- хоже, сбило с толку Ивана IV.

    В день праздника Архистратига Михаила в 1568 г. свт. Филипп был сведен с кафедры митрополита и от- правлен «на покой» в московский монастырь Николы Старого, где на его содержание Царь приказал вы- делять из казны по четыре алтына в день. Но враги святого на этом не остановились, добившись удаления ненавистного старца в Тверской Отрочь монастырь, подальше от столицы. До этих пор история взаимоот- ношений Грозного царя с митр. Филиппом очень напо- минает отношения Царя Алексея Михайловича с его «собинным» другом — патр. Никоном, также оклеветанным и сосланным. Однако торжество злоумышленников длилось недолго. В декабре 1569 г. Царь с опричной дружиной двинулся в Новгород для того, чтобы лично возглавить следствие по делу об измене и покровительстве местных властей еретикам�«жидовствующим». В ходе этого расследования могли вскрыться связи новгородских изменников, среди которых видное место зани- мал архиеп. Пимен с московской боярской группой, замешанной в деле устранения свт. Филиппа с митро- полии. В этих условиях опальный митрополит стано- вился опаснейшим свидетелем.

    Его решили убрать и едва успели это сделать, так как Царь уже подходил к Твери. Он послал к Филиппу своего доверенного опричника Малюту Скуратова за святительским благословением на поход и, надо ду- мать, за пояснениями, которые могли пролить свет на «новгородское дело». Но Малюта уже не застал свя- тителя в живых. Он смог лишь отдать ему последний долг, присутствуя при погребении, и тут же уехал с до- кладом к Царю. Иван, чрезвычайно щепетильный во всех делах, касавшихся душеспасения, заносил имена всех каз- ненных в специальные синодики, которые рассыла- лись затем по монастырям для вечного поминовения «за упокой души». Списки эти (являющиеся, кстати, единственным достоверным документом, позволяю- щим судить о размахе репрессий) поражают своей под- робностью и добросовестностью.

    Имени свт. Филиппа в них нет. Нет по той простой причине, что никогда никакого приказа казнить митрополита Царь не давал. Эта широко распространенная версия при ближайшем рассмотрении оказывается заурядной выдумкой, как, впрочем, и многие другие «свидетельства» о «звер- ствах» Грозного Царя. Опасения заговорщиков оправдались. Грозный все понял, и лишь его всегдашнее стремление огра- ничиться минимально возможным наказанием спасло жизнь многим из них. Вот что пишут об этом Четьи� Минеи (за январь, в день памяти св. Филиппа): «Царь положил свою грозную опалу на всех ви- новников и пособников его (митрополита) казни. Не- счастный архиепископ Новгородский Пимен, по низ- ложении с престола, был отправлен в заключение в Веневский Никольский монастырь и жил там под веч- ным страхом смерти, а Филофей �язанский был лишен архиерейства. Не остался забытым и суровый пристав святого — Стефан Кобылин: его постригли против воли в монахи и заключили в Спасо�Каменный мона- стырь на острове Кубенском. Но главным образом гнев царский постиг Соловецкий монастырь. Честолюбивый игумен Паисий, вместо обещанно- го ему епископства, был сослан на Валаам, монах Зоси- ма и еще девять иноков, клеветавших на митрополита, были также разосланы по разным монастырям, и мно- гие из них на пути к местам ссылки умерли от тяжких болезней. Как бы в наказание всей братии разгневан- ный Царь прислал в Соловки чужого постриженника — Варлаама, монаха Кирилло�Белозерского монастыря, для управления монастырем в звании строителя. И только под конец дней своих он вернул свое благоволе- ние обители, жалуя ее большими денежными вкладами и вещами для поминовения опальных и пострадавших от его гнева соловецких монахов и новгородцев». Во время новгородского расследования Царь оставался верен привычке поверять свои поступки советом людей опытных в духовной жизни, имевших славу святых, праведников. В Новгороде Царь не раз посещал прп. Арсения, затворника иноческой обители на торговой стороне города. Царь пощадил этот мона- стырь, свободный от еретического духа, и без гнева выслушал обличения затворника, подчас весьма рез- кие и нелицеприятные.

    Характерна для Царя и причина, заставившая его отказаться от крутых мер в Пскове. По дороге из Нов- города Иван был как�то по�особому грустен и задум- чив. На последнем ночлеге в селе Любятове, близ го- рода, Царь не спал, молясь, когда до его слуха донесся благовест псковских церквей, звонивших к заутрене. Сердце его, как пишут современники, чудесно умили- лось. Иван представил себе раскаяние злоумышлен- ников, ожидавших сурового возмездия и молящихся о спасении их от государева гнева. Мысль, что Господь есть Бог кающихся и Спас согрешающих, удержала Царя от строгих наказаний. Выйдя из избы, Царь спо- койно сказал: «Теперь во Пскове все трепещут, но на- прасно: я не сотворю им зла».

    Так и стало, тем более что по въезде в Псков Царя встретил юродивый Никола, всему городу известный праведник. Прыгая на палочке перед царским конем, он приговаривал: «Иванушка! Покушай хлеб�соль (жители города встречали Ивана постной трапезой. — Прим. авт.), чай, не наелся мясом человеческим в Нов- городе!» Считая обличения юродивого за глас Божий, Царь отменил казни и оставил Псков.

    Можно еще приводить примеры отношения Гроз- ного царя к святым, праведникам, архиереям и юро- дивым. Но все они и дальше будут подтверждать, что поведение его всегда и во всем определялось глубоким и искренним благочестием, полнотой христианского мироощущения и твердой верой в свое царское «тягло» как Богом данное служение. Даже в гневе Иван пребы- вал христианином. Вот что сказал он Новгородскому архиеп. Пимену, уличенному в измене собственноруч- ной грамотой, писанной королю Сигизмунду. Архие- рей пытался отвратить возмездие, встретив Царя на Великом мосту с чудотворными иконами, в окружении местного духовенства. «Злочестивец! В руке твоей — не крест животворящий, но оружие убийственное, которое ты хочешь вонзить нам в сердце. Знаю умы- сел твой… Отселе ты уже не пастырь, а враг Церкви и святой Софии, хищный волк, губитель, ненавистник венца Мономахова!»

    Приняв на себя по необходимости работу самую неблагодарную, Царь, как хирург, отсекал от тела �оссии гниющие, бесполезные члены. Иван не обольщал- ся в ожидаемой оценке современниками (и потомка- ми) своего труда, говоря: «Ждал я, кто бы поскорбел со мной, и не явилось никого; утешающих я не на- шел — заплатили мне злом за добро, ненавистью — за любовь». Второй раз приводим мы изречение Ивана, теперь уже с полным правом говоря — воистину так!

    В отличие от историков, народ верно понял своего царя и свято чтил его память. Вплоть до самой революции и последовавшего за ней разгрома православ- ных святынь Кремля к могиле Грозного Царя приходил простой люд служить панихиды, веруя, что таким образом выраженное почитание Ивана IV привлекает благодать Божию в дела, требующие справедливого и нелицеприятного суда.

    Митрополит Иоанн (Снычев)

    Государственное учение Ивана Грозного. Царь Иван Грозный первый в �оссии сформулировал значе- ние царской власти и фактически первый разработал учение о русской православной монархии. Государственное управление, по его учению, должно представлять собой стройную систему. Представитель аристократического начала, кн. Курбский, упирает преимущественно на личные доблести «лучших людей» и «сильных во Израиле». Иван IV относится к этому как к проявлению политической незрелости и старается объяснить князю, что личные доблести не помогут, если нет правильного «строения», если в государстве власти и учреждения не будут расположены в надлежащем порядке. «Как дерево не может цвести, если корни засохнут, так и это: аще не прежде строения благая в царстве будут», то и храбрость не проявится на войне. Ты же, говорит Царь, не обращая внимания на строение, прославляешь только доблести.

    На чем же, на какой общей идее воздвигается это необходимое «строение», «конституция» христианского царства? Иван Грозный в пояснение вспоминает о ереси манихейской: «Они развратно учили, будто бы Христос обладает лишь небом, а землею самостоятельно управляют люди, а преисподними — диавол». Я же, говорит Царь, верую, что всем обладает Христос: небесным, земным и преисподним и «вся на небеси, на земли и преисподней состоит его хотением, советом Отчим и благоволением Святаго Духа». Эта высшая власть налагает свою волю и на государственное «строение», устанавливает и царскую власть.

    Права верховной власти в понятиях Грозного определяются христианской идеей подчинения подданных. Этим дается и широта власти, в этом же и ее пределы (ибо пределы есть и для Грозного). Но в указанных границах безусловное повиновение Царю, как обязанность, предписанная верой, входит в круг благочестия христианского. Если Царь поступает жестоко или даже несправедливо, это его грех. Но это не увольняет подданных от обязанности повиновения. Если даже Курбский и прав, порицая Ивана как человека, то от этого еще не получает права не повиновать- ся Божественному закону. Поэтому Курбский своим поступком свою «душу погубил». «Если ты праведен и благочестив, — говорит Царь, — то почему же ты не захотел от меня, строптивого владыки, пострадать и наследовать венец жизни»? Зачем «не поревновал еси благочестия» раба твоего, Васьки Шибанова, который предпочел погибнуть в муках за господина своего?

    С этой точки зрения порицание поступков Ивана на основании народного права других стран (указы- ваемых Курбским) не имеет, по возражению Царя, ни- какого значения. «О безбожных человецех что и глаго- лати! Понеже тии все царствиями своими не владеют: как им повелят подданные («работные»), так и посту- пают. А российские самодержцы изначала сами вла- деют всеми царствами (то есть семи частями царской власти), а не бояре и вельможи». Противоположение нашего принципа верховной власти и европейского вообще неоднократно замет- но у Ивана Грозного и помимо полемики с Курбским. Как справедливо говорит �оманович�Славатинский, «сознание международного значения самодержавия достигает в Грозном Царе высокой степени». Он ясно понимает, что представляет в себе иной и высший принцип.

    «Если бы у вас, — говорит он шведскому ко- ролю, — было совершенное королевство, то отцу твое- му архиепископ и советники и вся земля в товарищах не были бы». Он ядовито замечает, что шведский король — «точно староста в волости», показывая полное понимание, что этот «несовершенный» король пред- ставляет, в сущности, демократическое начало. Так и у нас, говорит Царь, «наместники новгородские — люди великие, но все�таки «холоп государю не брат», а потому шведский король должен бы сноситься не с государем, а с наместниками. Такие же «комплимен- ты» Грозный делает и Стефану Баторию, замечая по- слам: «Государю вашему Стефану в равном братстве с нами быть не пригоже». В самую даже крутую для себя минуту Иван Грозный гордо выставляет Стефа- ну превосходство своего принципа: «Мы, смиренный Иоанн, Царь и Великий Князь всея �уси, по Божьему изволению, а не по многомятежному человеческому хотению». Как мы видели выше, представители власти европейских соседей для Ивана Грозного суть пред- ставители идеи «безбожной», то есть руководимой не божественными повелениями, а теми человеческими соображениями, которые побуждают крестьян выби- рать старосту в волости. Вся суть царской власти, наоборот, в том, что она не есть избранная, не представляет власти народной, а нечто высшее, признаваемое над собою народом, если он «не безбожен». Иван IV напоминает Курбскому, что «Богом цари царствуют и сильные пишут правду». На упрек Курбского, что он «погубил сильных во Израи- ле», Царь объясняет ему, что сильные во Израиле — со- всем не там, где полагает их представитель аристокра- тического начала «лучших людей». «Земля, — говорит Иван Грозный, — правится Божьим милосердием, и Пречистыя Богородицы милостью, и всех святых мо- литвами, и родителей наших благословением, и после- ди нами, государями своими, а не судьями и воевода- ми и еже ипаты и стратеги». Не от народа, а от Божией милости к народу идет, стало быть, царское самодержавие. Иван Грозный так и объясняет.

    «Победоносная хоругвь и крест Честной», гово- рит он, даны Господом Иисусом Христом сначала Кон- стантину, «первому во благочестии», то есть первому христианскому императору. Потом последовательно передавались и другим. Когда «искра благочестия дойде и до �усскаго Царства», та же власть «Божиею милостию» дана и нам. «Самодержавие Божиим изво- лением», объясняет Грозный, началось от Владимира Святого, Владимира Мономаха и т. д. и через ряд го- сударей, говорит он, «даже дойде и до нас, смиренных, скиптродержавие �усскаго Царства».

    Сообразно такому происхождению власти у Царя должна быть в руках действительная сила. Возражая Курбскому, Иван IV говорит: «Или убо сие светло — пойти прегордым лукавым рабам владеть, а Царю быть почтенным только председанием и царской честью, властью же быть не лучше раба? Как же он назовется самодержцем, если не сам строит землю?»; «�оссий- ские самодержцы изначала сами владеют всеми цар- ствами, а не бояре и вельможи».

    Царская власть дана для поощрения добрых и кары злых. Поэтому Царь не может отличаться только одной кротостью. «Овых милуйте разсуждающе, овых страхом спасайте», — говорит Грозный. «Всегда царям подобает быть обозрительными: овогда кротчайшим, овогда же ярым; ко благим убо милость и кротость, ко злым же ярость и мучение; аще ли сего не имеет — несть Царь!» Обязанности царя нельзя мерить меркой частного человека. «Иное дело свою душу спасать, иное же о многих душах и телесах пещися». Нужно различать условия. Жизнь для личного спасения — это «постническое житье», когда человек ни о чем матери- альном не заботится и может быть кроток, как агнец.

    Но в общественной жизни это уже невозможно. Даже и святители, по монашескому чину лично отрекшиеся от мира, для других обязаны иметь «строение, попече- ние и наказание». Но святительское запрещение — по преимуществу нравственное. «Царское же управление (требует) страха, запрещения и обуздания, и конечно- го запрещения», ввиду «безумия злейшего человеков лукавых». Царь сам наказуется от Бога, если его «не- смотрением» происходит зло. В этом смотрении он безусловно самостоятелен. «А жаловать есми своих холопей вольны, а и казнить их вольны же есмя».

    «Егда кого обрящем всех сих злых (дел и наклонностей) освобожденных, и к нам прямую свою службу содевающим, и не забывающим порученной ему службы, и мы того жалуем великими всякими жалованьями; а иже обрящется в супротивных, еже выше рехом, по своей вине и казнь приемлет».

    Власть столь важная должна быть едина и неограниченна. Владение многих подобно «женскому безумию». Если управляемые будут не под единою властью, то хотя бы они в отдельности были и храбры и разумны, общее правление окажется «подобно женскому безумию». Царская власть не может быть ограничиваема даже и святительской. «Не подобает священникам царская творити». Иван Грозный ссылается на Библию и приводит примеры из истории, заключая: «Понеже убо тамо быша цари послушны эпархам и сигклитам, — и в какову погибель приидоша. Сия ли нам советуешь?»

    Еще более вредно ограничение царской власти аристократией. Царь по личному опыту обрисовывает бедствия, нестроения и мятежи, порождаемые боярским самовластием. �асхитив царскую казну, самовластники, говорит он, набросились и на народ: «Горчайшим мучением имения в селах живущих по- грабили». Кто может исчислить напасти, произведен- ные ими для соседних жителей? «Жителей они себе сотвориша яко рабов, своих же рабов устроили как вельмож». Они называли себя правителями и воена- чальниками, а вместо того повсюду создавали только неправды и нестроение, «мзду же безмерную от мно- гих собирающе и вся по мзде творяще и глаголюще». Положить предел этому хищничеству может лишь самодержавие. Однако же эта неограниченная политическая власть имеет, как мы выше заметили, пределы. Она ограничивается своим собственным принципом.

    «Все божественные писания исповедуются, яко не повелевают чадам отцом противитися и рабем го- сподом», однако же, прибавляет Иван Грозный, «кро- ме веры». На этом пункте Грозный, так сказать, при- знал бы со стороны Курбского право неповиновения, почему усиленно доказывает, что этой, единственной законной причины неповиновения Курбский именно и не имеет. «Против веры» Царь ничего не требовал и не сделал. «Не токмо ты, но все твои согласники и бесовские служители не могут в нас сего обрести», — говорит он, а потому и оправдания эти ослушники не имеют. Несколько раз Грозный возвращается к увере- ниям, что если он казнил людей, то ни в чем не на- рушил прав Церкви и ее святыни, являясь, наоборот, верным защитником благочестия. Прав или не прав Иван �� фактически, утверждая это, но во всяком слу�-� чае его слова показывают, в чем он признает границы дозволенного и недозволенного для Царя.

    Ответственность Царя — перед Богом, нрав- ственная, впрочем, для верующего вполне реальная, ибо Божья сила и наказание сильнее царского. На земле же, перед подданными, Царь не дает ответа.

    «Доселе русские владетели не допрашиваемы были («не исповедуемы») ни от кого, но вольны были сво- их подвластных жаловать и казнить, а не судились с ними ни перед кем». Но перед Богом суд всем досту- пен. «Судиться же приводиши Христа Бога между мною и тобою, и аз убо сего судилища не отметаюсь». Напротив, этот суд над Царем тяготеет больше, чем над кем�либо. «Верую, — говорит Иван Грозный, — яко о всех своих согрешениях, вольных и невольных, суд прияти ми яко рабу, и не токмо о своих, но и о подвластных мне дать ответ, аще моим несмотрени- ем согрешают».

    Л. А. Тихомиров

    Православно-монархическая теория Ивана Грозного. Одаренный от природы умом, чуткостью и самыми возвышенными порывами души, весь- ма начитанный в Священном Писании, Царь Иван Грозный равно был искалечен своеволием и самодурством бояр. Он не любил этих бояр, съехавших- ся из отнятых у них княжений в Москву, откуда они хотели править государством в качестве верхнего правительственного слоя. «Подобно бесам от юности моей вы поколебали благочестие и Богом данную мне державную власть себе похитили», — говорил он и выводил измену, которую видел в непризнании нового вводимого им принципа верховной власти. Их тре- бованиям породы он противопоставил свою теорию управления, основанную на Божественной миссии свыше, миссии, получившей свою печать в поставлении Церковью, в его венчании на царство.

    Он не только утвердил царскую власть в Pоссии, но и явился основоположником понятия самодержавия, создав целую теорию монархического права. Он дал учение о целях власти, о ее основах и пределах. Он оттенил и священный характер сана, говоря об отношениях подданных к Царю. «Если Царь несправедлив, он грешит и отвечает перед Богом, и Курбский может порицать Иоанна, как человека, — пишет он, — но не может не повиноваться тому, что божественно, — его сану. Не мни праведно на человека возъярився, Богу приразиться ино бо человеческое есть, аще и порфиру носит, ино же Божественное».

    В себе он видел одного из тех царей, которых помазал Бог на царство в Израиле, но также низвергал и наказывал, и считал себя призванным ответить за каждый поступок перед Царем царей. Он поставлен для доставления другим тихого и безмятежного жития, для наказания злых, для поощрения делающих добро, для осуществления правды на земле. Кн. А. М. Курбского, писавшего о личных доблестях лучших людей, он поучал, что и личные качества не помогут, если нет правильного строения, если власти и управления не будут расположены в надлежащем порядке. «Как дерево не может цвести, если корни засыхают, так и это: аще не прежде строения благая в царствии будут».

    И строение это он основывает на вере в Промысл Божий. «Я верую, — пишет он, — что всеми обладает Христос, небесными, земными и преисподними, и все на небеси, на земли и преисподней состоит Его хотением, Советом Отчим и благоволением Св. Духа». «Сильные во Израиле не там, где лучшие люди Курбского». «Земля правится Божьим милосердием, и Пре- чистыя Богородицы милостью, и всех святых молит- вами, и родителей наших благословением, и последи нами, государями своими, а не судьями и воеводами и иже ипаты и стратиги». Иван верит в Промысл Божий, действующий через помазанника Божия, и призывает Курбского в основу своих действий положить смире- ние. «Если ты праведен и благочестив, то почему же ты не захотел от меня, строптивого владыки, пострадать и наследовать венец жизни? Зачем не поревновал еси благочестия раба твоего Васьки Шибанова, который предпочел погибнуть в муках за господина своего?» Своей власти он придает религиозно�нравственное значение. «Тщусь с усердием людей на истину и на свет наставить, да познают единого истинного Бога, в Троице славимого, и от Бога данного им Государя, а от междоусобных браней и строптивого жития да от- станут, коими царства рушатся». И он требует полного повиновения Царю, поскольку, однако, приказом Царя не затронута вера.

    Когда же Курбский ссылался на другие европейские государства, где подданные имеют политические права, Грозный ответил: «О безбожных человецех что и глаголити! Понеже тии все царствиями своими не владеют: как им повелят работные (подданные), так и поступают. А российские самодержавцы изначала сами владеют всеми царствами, а не бояре и вельмо- жи». И побежденный Стефаном Баторием, он с до- стоинством говорит его послам о превосходстве своего принципа: «Государю вашему Стефану в равном братстве с нами быть не пригоже, мы же, смиренный Иоанн, Царь и Великий Князь всея �уси, по Божьему изволению, а не по многомятежного человечества хотению». А Елизавете, королеве Англии, писал: «Мы чаяли того, что ты на своем государстве Государыня и сама власть и своей государской чести смотришь и своему государству прибытка. Ажно у тебя мимо тебя люди владеют, и не токмо люди, а мужики торговые, и о наших государских головах, и о честех, и о землех прибытка не смотрят, а ищут своих торговых прибыт- ков! А ты пребываешь в своем девичьем чину, как есть пошлая девица». Та же мысль выражена и в послании к шведскому королю: «Если бы у тебя было совершен- ное королевство, то отцу твоему вся земля в товари- щах не была бы».

    Все европейские соседи, по мнению Ивана IV, суть представители власти безбожной, руководимой не Божественными повелениями, а человеческими страстями: все они рабы тлена и похоти. Царь Грозный осудил тот демократический прин- цип народовластия, который на два века позже обого� творил �уссо. Вопреки современным демократическим принципам, исходящим из принципа непорочной, не- поврежденной грехом воли человека, Грозный видел в нем преклонение плоти и противопоставлял ему принцип смирения перед Промыслом Божиим. Не на народном суверенитете основал он свою власть, не на многомятежного человечества хотении, а на том, что «искра благочестия дойде и до �усского царства. Са- модержавства нашего начало от св. Владимира, Вла- димира Мономаха, и даже дойде и до нас, смиренных, скипетродержавие русского царства».

    В силу Промысла Божьего, сделавшего его потомком первых самодержцев, правит Иван IV своим царством. Царь — не делегатарий прав народа, говоря современным юридическим языком; верховная власть принадлежит не народу, а той Высшей силе, которая указывает цели жизни человеческой. Власть Царя — миссия, свыше данная, она — служение, подвиг, а не привилегия. Монарх — лишь выразитель веры народа, а не представитель его воли. Власть Царя не безгранична, она ограничена самим идеалом власти, целью ее. Курбскому он пишет, что ничего не требовал против веры, и потому тот не имеет законной причины неповиновения. «Не токмо ты, но все твои согласники и бесовские служители не могут в нас того обрести». Когда иезуит Антоний Пос- севин предложил Ивану �� составить суждение по во�- просам веры, тот отослал его к митрополиту, объявив, что некомпетентен высказывать решающее суждение по этим вопросам. Лишь в отношении своих советников — бояр и вельмож он считал себя властью неограниченной. «Ты пишешь в своей бесосоставной грамоте, чтобы рабам помимо господина обладать властью, — пишет он Курбскому. — Это ли, совесть прокаженная, чтобы царство свое в руке держать, а рабам своим давать вла- ствовать? Это ли противно разуму — не хотеть быть обладаему своими рабами? Это ли — Православие пресветлое — быть под властью рабов? Как же само- держец наречется, аще не сам строит?»

    Но как меняется язык Царя Грозного, когда он говорит не перед «собаками и изменниками», а перед святителями Церкви. Открывая Стоглавый Собор, он обращается с такой речью: «Ныне молю вас, о бого- собранный Собор, ради Бога и Пречистой Богороди- цы и всех святых трудитесь для непорочной и Право- славной веры, утвердите и изъясните, как предали нам св. отцы по Божественным правилам, и, если бы при- шлось, даже пострадайте за Имя Христово, хотя вас не ожидает ничего кроме труда и разве еще поноше- ния от безумных людей: на то я и собрал вас. А сам я всегда готов вместе и единодушно с вами исправлять и утверждать православный закон, как наставит нас Дух Святой. Если, по нерадению вашему, окажется какое� либо нарушение Божественных правил, я в том непри- частен, и вы дадите ответ перед Богом. Если я буду вам сопротивен, вопреки Божественных правил, вы о том не молчите; если буду преслушником, воспрети- те мне без всякаго страха, да жива будет моя душа, да непорочен будет православный христианский закон и да славится Пресвятое Имя Отца и Сына и Святаго Духа». В делах, связанных с вопросами веры, Грозный считал себя связанным правилами Церкви, а в земных делах мыслил себя лишь орудием Промыслительной Десницы, ища наставления и руководства в святитель- ском благословении и молитвах.

    В такой постановке отношений государство не упраздняет Церкви, не отделяется от нее, не подчиня- ет ее себе, не заменяет ее собой, а принимает ее как нечто существующее и данное, вступая с ней в еди- нение без устранения собственной самостоятельности. Высшая церковная власть в лице своей канонической организации освященного Собора и главного еписко- па — митрополита Московского всегда была помощ- ником Грозного в устройстве дел земских. Грозный дал такое построение в своей речи на Стоглавом Со- боре государственно�церковным отношениям, кото- рое исходило из признания различия сфер действий государства и Церкви, но в то же время признавало не- обходимость их единения без недопустимого слияния. Принадлежа к Церкви, он сам ей подчинялся, признавая за руководство ее нравственные требования и на- правляя государственное строительство в духе Церк- ви. Образец этого давала ему Византия.

    Он понимал, что Церковь дает народу его миро- созерцание, цели жизни и, обращаясь к ней за содей- ствием в деле воспитания народа, он признавал за ней самостоятельную нравственную силу. В подчинении этой силе его самодержавие находило твердый и не- поколебимый оплот. И понятие самодержавия как власти самодовлеющего идеала, подвига личности, освященного Церковью, рукоположением и таинством Миропомазания, перешло неприкосновенным и в Основные законы: «Власти Самодержавного Монарха повиноваться не только за страх, но и за совесть Сам Бог повелевает», — гласит ст. 1. И когда имп. Нико- лай II ограничил осуществление законодательной власти сотрудничеством Государственного Совета и Государственной думы, слово «неограниченный» было выпущено из определения его власти, но оста- лось определение власти как самодержавной; иначе не могло и быть, ибо нравственный идеал жертвенного подвига лишь тогда перестанет быть принципом выс- шей верховной власти, когда Pоссия перестанет быть православной. Но пока еще живет в сердцах русских Православие, и в Основных законах русских есть ст. 62: «Первенствующая и господствующая в Pоссийской Империи вера есть христианская, православная, кафолическая восточного исповедания».

    Царь Грозный созывал Земские Соборы и для за- конодательства русского, и для решения высших пра- вительственных вопросов из всех чинов Московского государства. Мы видели, что он не признавал за под- данными никаких политических прав в отношении к Царю — власти Богоустановленной, и у него, конечно, не было и мысли видеть в Земском Соборе предста- вительство власти народа как верховного вершителя дел. Верховной властью была его царская власть, и все права ее вытекали из ее обязанностей, миссии, свыше возложенной; права его были ограничены не правами подданных, а их обязанностями по отношению к Богу. Где верховная власть требует неповиновения Богу, там кончается повиновение ей, ибо она выходит тогда из своей компетенции. Но подданные обязаны содейство- вать Царю в устройстве государственных дел, когда он призывает их, и решать их, когда он им приказывает это; само право на это определяется их обязанностью содействия Царю. В этом построении — коренное и неистребимое отличие от демократического построения народного представительства на принципе народного суверени- тета, лежащего в основе современного конституционного права. Там действительную верховную власть имеет численное большинство, перед волей которого склоняются и законодательные палаты, и монарх, цар- ствующий волею народа. В основе этого построения лежит гуманистическая вера в то, что неповрежден- ный от природы человек может наилучше направить жизнь, руководясь только своим разумом и волей. Здесь само государство представляет для людей инте- рес по преимуществу как высшее орудие для охраны безопасности, права и свободы, на которые каждый имеет одинаковые права.

    Этому космополитическому и либерально�эга� литарному принципу государственного строения самодержавно�монархический строй противопостав- ляется как антипод: здесь верховная власть, построенная на обязанности, миссии, подвиге, не имеет других ограничений, кроме ограничений в Церкви и тех, кото- рые она сама на себя налагает; пределом ее являются не права гражданина, а их более высокие обязанности перед Богом; на все гражданско�политическое строе- ние налагается печать не механической уравнительности, а по преимуществу соответствия прав обязан- ностям. Принципиально не обязанности определяются правами, а права — обязанностями. В первом случае высшая воля народа в принци- пе ничем не ограничена, и, по выражению английских юристов, парламент может все, кроме превращения мужчины в женщину. Во втором случае самодержав- ный носитель власти признает себя подчиненным Высшей силе Промысла Божия, и народ подчиняется ему как помазаннику Божию, то есть посреднику — орудию Его Промысла. Те, кто не смиряется перед та- кою властью, не понимает ее и не повинуется, — лишь «безводные облака, носимые ветром, ропотники, ни- чем не довольные, поступающие по своим похотям, обещающие другим свободу, а сами — рабы тления». В апостольском учении политическое своеволие есть проявление общего своеволия, вытекающего из непонимания главной цели жизни. Апостол освящает принцип власти как службу, Богом указанную, и кладет границы для повиновения кесарю в необходимо- сти воздавать Божие Богу. Понятие христианской власти как подвига и служения совершенно неотделимо от христианского учения и миросозерцания.

    При гуманистическом воззрении совершенно непонятно такое возвышение одного человека, которое происходит при монархии, но когда люди исповедуют не обожествление человека, а лишь святость подвига, освященного Церковью, тогда они, напротив, не могут понять, во имя чего они будут повиноваться другим без наличности этого освященного подвига, который мо- жет нести только личность как носитель религиозно нравственного сознания.

    Не к раболепству перед людьми, а к смирению и подвигу призывает православное учение; смирение и подвиг — его основа; без него нет Православия, и «Император, Престолом Всероссийским обладающий, не может исповедовать никакой иной веры, кроме пра- вославной», — гласит ст. 63 Основных законов. Власть Православного монарха вытекает из православного миросозерцания и без него даже непонятна. Ее создает то миросозерцание, которое не верит в одни силы человеческие, но, уповая на Промысл Божий, полагает, что «кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец». Только указанный Промыслом в силу рождения, верный Церкви, помазанный ею и хранитель ее веры признается достойным устроителем политической жизни.

    Учение Грозного об основах власти, понятие о самодержавии как о власти, обязанной собственному праву по нравственному подвигу в силу Промысла Божия, «доведшего искру благочестия до Русского Царства и скипетродержавие до нас, смиренных», и не опирающейся на «многомятежного человечества хотение», остается основой русского права по Основным законам, непоколебленной ни Смутой ���� в., ни смутой 1905 г.

    М. Зызыкин

    ЧАСТЬ I. ПОСЛАНИЯ
    Первое послание Курбскому (1564)

    Царево государево послание во все его Российское царство об измене клятвопреступников, князя Андрея Курбского с товарищами1

    Бог наш Троица, всегда бывший и ныне сущий, Отец и Сын и Святой Дух, не имеющий ни начала, ни конца, которым мы живем и движемся, которым цари царствуют и властители пишут правду; Богом нашим Иисусом Христом дана была единородного слова Бо- жия победоносная непобедимая хоругвь — крест чест- ной первому во благочестии царю Константину2, всем православным царям и сберегателям православных. И после того как исполнилась воля провидения и боже- ственные слуги Божьего слова, как орлы, облетели всю вселенную, искра благочестия дошла и до �оссийского царства. По Божьему изволению начало самодержа- вия истинно православного �оссийского царства — от Великого Князя Владимира3, просветившего всю Русскую землю святым крещением, и от Великого царя Владимира Мономаха, который получил от греков до- стойнейшую честь, и от храброго Великого государя Александра Невского, одержавшего победу над без- божными немцами, и от достойного хвалы Великого государя Димитрия4, одержавшего за Доном великую победу над безбожными агарянами, вплоть до мстите- ля за несправедливости, деда нашего, Великого Князя Ивана5, и до приобретателя исконных прародитель- ских земель, блаженной памяти отца нашего Великого государя Василия6, и до нас, смиренных, скипетродержателей Российского царства.

    Мы же хвалим Бога за премногую милость к нам, что не допустил он деснице нашей обагриться единоплеменной кровью, ибо мы не отняли ни у кого царства, но по Божию изволению и по благословению своих прародителей и родителей как родились на царстве, так и были воспитаны и вырос- ли, и Божиим повелением воцарились, и взяли все ро- дительским благословением, а не похитили чужое. Да будет известно повеление этой истинно православной христианской самодержавной власти, владеющей мно- гими землями, и да примет наш христианский смирен- ный ответ бывший истинно православный христианин и наш боярин, советник и воевода, ныне же отступник честного и животворящего креста Господня7, и губи- тель христиан, и служитель врагов христианства, от- ступивших от поклонения божественным иконам, и пренебрегших всеми божественными священными повелениями, и разоривших святые храмы, осквернив- ших и низвергнувших священные сосуды и образа8, как Исавр, Навозоименный9 и Армянин, вступивший с ними в союз, князь Андрей Михайлович Курбский, из- меннически пожелавший быть Ярославским князем10.

    Зачем ты, о князь, отверг свою единородную душу, если ты мнишь себя благочестивым? Чем ты заменишь ее в день Страшного Суда? Даже если ты приобретешь весь мир, смерть все равно похитит тебя, — зачем же ты по ложному совету своих предан- ных бесу друзей и прислужников за тело предал душу, если даже ты и побоялся смерти? И всюду, как бесы во всем мире, так и ваши друзья и слуги, отрекшись от нас, нарушив крестное целование, подражая бесам разнообразными способами, всюду раскинули сети и по обычаю бесов следят за нами, наблюдая, куда мы идем, что говорим, и, воображая, что они бесплотны, они составляют против нас оскорбления и укоризны, приносят их к вам и позорят нас на весь мир. Вы же за это злодеяние даете им многие награды нашей же землей и казной, ложно называя их слугами, и, напол- нившись этими бесовскими слухами, словно змеиным ядом, вы, разъярившись на меня и душу свою погубив, принимаетесь разрушать Церковь. Не думай, что это справедливо — разъярившись на человека, восстать на Бога: одно дело — человек, даже носящий на себе цар- скую порфиру, а другое дело — Бог. Думаешь, окаян- ный, что убережешься? Никак! Если ты пойдешь вме- сте с ними воевать, придется тебе и церкви разорять, и иконы попирать, и христиан убивать; где руками не дерзнешь, там это сотворится из�за смертоносного яда твоей мысли. Представь же себе, как во время наше- ствия войска конские копыта будут попирать и давить нежные тела младенцев! Когда же зимой наступают, совершаются еще большие жестокости. И разве же твой злодейский поступок не похож на неистовство Ирода, совершившего убийство младенцев? Это ли благочестие — совершать такие злодейства? Если же ты скажешь, что мы тоже воюем с христианами — гер- манцами и литовцами, то это — не то же самое. Даже если бы в этих странах были христиане — то ведь мы воюем по обычаям своих прародителей, как и прежде многократно случалось; но сейчас, как нам известно, в этих странах нет христиан, кроме мелких служите- лей Церкви и тайных рабов Господних. Кроме того, и война с Литвой совершилась из�за вашей же измены, недоброхотства и безрассудного нерадения11.

    Ты же ради тела погубил душу, презрел вечную славу ради мимотекущей и, на человека разъярившись, на Бога восстал. Пойми, бедный, с какой высоты в ка- кую пропасть ты низвергся душой и телом! Сбылись на тебе слова: «Кто думает, что он имеет, всего ли- шится». Это ли твое благочестие, что ты погубил себя не во имя Бога, а из себялюбия? Могут и там понять твое злодейство те, кто поумнее: ты бежал не от смер- ти, а желая мимотекущей славы и богатства. Если же ты, по твоим словам, праведен и благочестив, зачем ты убоялся мученической смерти, которая не есть смерть, но приобретение? В конце концов все равно умрешь. Если же ты убоялся смертного приговора из� за лжи и клеветы твоих друзей, слуг сатаны, то это показывает только ваши всегдашние изменнические умыслы! Зачем ты презрел апостола Павла, говоряще- го: «Всякая душа да повинуется властям; нет власти не от Бога; тот, кто противится власти, — противит- ся Божьему повелению»? Смотри и разумей: кто про- тивится власти — противится Богу; а кто противится Богу, тот называется отступником, а это — наихудший грех.

    А ведь это сказано о всякой власти, даже о власти, приобретенной кровью и войной. Вспомни же сказанное выше, что мы ни у кого не похитили престо- ла, — кто противится такой власти, тем более проти- вится Богу! Тот же апостол Павел, слова которого ты презрел, говорит в другом месте: «�абы! Слушайтесь своих господ, работая на них не только на глазах, как человекоугодники, но, как слуги Бога, повинуйтесь не только добрым, но и злым, не только за страх, но и за совесть». Вот воля Господня — пострадать, делая добро! Если же ты праведен и благочестив, почему не пожелал от меня, строптивого владыки, пострадать и приобрести мученический венец?

    Но ради временной славы, себялюбия и сладостей мира сего ты попрал все свое душевное благочестие и христианскую веру; ты уподобился семени, попав- шему на камень и выросшему, но из�за солнечного зноя, то есть из�за одного ложного слова, соблазнился, и отпал, и не сотворил плода; из�за ложных слов ты уподобился семени, упавшему на дорогу, ибо дьявол исторг из твоего сердца посеянную там веру в Бога и покорность нам и подчинил тебя своей воле. Во всех божественных писаниях сказано, что дети не долж- ны противиться родителям, а рабы — господам ни в чем, кроме веры. А если ты, научившись лжи от отца своего дьявола, будешь утверждать, что бежал от меня ради веры, то — жив Господь мой, жива душа моя — не только ты, но и твои единомышленники, бесовские слуги, этого греха во мне не найдете. Надеемся еще милостию Бога Слова и его Пречистой, заступницы христианской, милостью Матери и молитвами всех святых дать ответ в этом не только тебе, но и тем, кто попрал святые иконы, отверг божественную тайну христианства и отступил от Бога (ты же вступил с ними в дружескую связь)12, надеемся обличить их не- честивость и выступить на защиту благочестия, дабы воссияла благодать.

    Как же ты не устыдился раба своего Васьки Ши- банова13? Он ведь и у порога смерти сохранил свое благочестие и, стоя перед Царем и перед всем на- родом, не отрекся от присяги тебе, восхваляя тебя и стремясь за тебя умереть. Ты же не захотел срав- няться с ним в благочестии: из�за одного какого�то гневного слова погубил не только свою душу, но и души своих предков — ибо по Божьему изволению Бог отдал их души под власть нашему деду, велико- му государю, и они, отдав свои души, служили нам до смерти и завещали своим детям и внукам нашего деда. А ты все это забыл, собачьей изменой нарушил присягу на кресте, присоединился к врагам христиан- ства и к тому же еще, не сознавая собственного зло- действа, обращаешься к нам с нелепыми и тупоумны- ми речами, словно в небо швыряя камни, не стыдясь благочестия своего раба и не желая поступить со сво- им господином так, как поступил он.

    Писание твое принято и [вразумлено веятельно]14. Змеиный яд у тебя под языком, и поэтому хоть письмо твое и наполнено медом и сотами, но на вкус оно гор- ше полыни; как сказал пророк: «Уста их мягче елея, но в них — стрелы». Так ли обучен ты, христианин, служить христианскому государю? Так ли следует воз- давать честь владыке, от Бога данному, как делаешь ты, изрыгая бесовский яд? В начале твоего письма, ко- торое ты написал не размыслив, содержится наватская ересь, ибо ты, подобно Навату, требуешь от человека такого покаяния, которого не позволяет человеческая природа. Ты прав, что мы были просвещены светом православия — как тогда, так и теперь мы веруем ис- тинной верой в истинного и живого Бога. Но когда ты пишешь, что [мы выступили] против, и [прибавляешь]: «разумевай, имеющий прокаженную совесть», — тут ты впадаешь в наватскую ересь15 и не думаешь о еван- гельских словах: «Горе миру от соблазнов, ибо надоб- но прийти соблазнам, но горе тому человеку, через ко- торого соблазн приходит; лучше было бы ему, если бы привесили ему мельничный жернов на шею и пото- пили его в глубине морской». В слепоте твоей злобы ты не способен видеть истину; и если уж ты считаешь себя достойным стоять у престола Всевышнего, всегда служить с ангелами и собственными руками заклать жертвенного агнца для спасения мира, то зачем же ты все это попрал и со своими дьявольскими советника- ми обрек нас своими лукавыми замыслами на многие страдания? Вы ведь еще с юности, подобно бесам, поколебали мое благочестие и державу, полученную мною от Бога и от моих прародителей, взяли под свою власть16. А это ли совесть прокаженная — держать свое царство в руке и не давать господствовать своим рабам? Это ли противно разуму — не хотеть быть под властью своих рабов? И это ли православие пресвет- лое — быть под властью и повелением рабов?

    Так обстоит дело с мирскими делами; в духов- ных же и церковных делах, если я и совершил неболь- шой грех, то только из�за вашего же соблазна и измены; кроме того, и я — человек; нет ведь человека без греха, один Бог безгрешен; это ты только считаешь себя че- ловеком, равным ангелу. А о безбожных народах что и говорить! Там ведь у них цари своими царствами не владеют, а как им укажут их подданные, так и управ- ляют. А русские самодержцы изначала сами владеют своим государством, а не их бояре и вельможи! А ты этого в своей злобе не смог понять, считая благоче- стием, когда самодержавие находится под властью из- вестного попа17 и под вашим злодейским повелением. А это, по�твоему, нечестие, когда мы сами обладаем властью, данной нам от Бога, и не хотим быть под властью попа и под вашим злодейским повелением. Когда же Божьей милостью, заступничеством Пречи- стой Богородицы, молитвами всех святых и родитель- ским благословением я не дал вам, злодеям, погубить себя — это значит, по�твоему, что я выступил против православия? Сколько зла я тогда от вас претерпел! Но об этом напишу подробнее ниже.

    Если же ты вспоминаешь о том, что мы не твердо соблюдали церковные обряды и устраивали игры, то ведь это тоже было из�за вашего коварного поведения, ибо вы исторгли меня из спокойной духовной жизни и по�фарисейски взвалили на меня тяжелое бремя, а сами ни одним пальцем не помогали его нести, поэ- тому я и не соблюдал церковных обрядов — частью из�за забот царского правления, вами подорванного, частью — чтобы избежать ваших коварных замыслов. Устраивал же я игры18, снисходя к человеческим сла- бостям, ибо вы много народа увлекли вслед коварным замыслам, устраивал для того, чтобы они нас, своих государей, признали, а не вас, изменников, подобно тому, как мать разрешает детям всяческие забавы, пока в младенческом возрасте, ибо когда они вырастут и превзойдут родителей умом, то откажутся от этих забав сами, или подобно тому, как Бог разрешил евре- ям приносить жертвы — лишь бы Богу приносили, а не бесам. А чем они у вас привыкли забавляться?

    А не в этом ли заключается мое отступничество, что я не дал вам погубить себя? А ты зачем погубил свою душу и разум, нарушив крестное целование, — не из�за страха ли смерти? Советуешь нам то, чего сам не делаешь! По�наватски и по�фарисейски рассужда- ешь: по�наватски потому, что требуешь от человека большего, чем позволяет человеческая природа, по� фарисейски же потому, что, сам не делая, требуешь этого от других. Но хуже всего ваши укоры и оскор- бления, которые вы начали наносить мне уже давно и продолжаете до сих пор, ярясь, как дикий зверь, и учи- няя измену, — в этом ли заключается ваша усердная и верная служба, что вы меня оскорбляли и укоряли? Дрожите, как одержимые, а сами, предвосхищая Бо- жий суд и заменяя его своим судом, устроенным ва- шими начальниками, попом и Алексеем19, осуждаете меня, как собаки. И этим вы противитесь Богу и всем святым, прославившимся постом и подвигами, ибо они нередко подавали руку впадавшим во грех и вновь подымавшимся (нет беды в том, чтобы подыматься!) и страждущим и подымали из пропасти греха <…>, ко- торых ты отверг бы! Так же как эти святые страдали от бесов, так и я от вас пострадал.

    Что ты, собака, совершив такое злодейство, пи- шешь и жалуешься! Чему подобен твой совет, смердя- щий гнуснее кала? Или, по�твоему, праведно поступи- ли те твои дьявольские единомышленники, которые сбросили монашескую одежду и пошли воевать про- тив христиан? Скажете, что это было насильственное пострижение? Но не так это, не так! �азве не говорил Иоанн Лествичник20: «Видел я насильственно обра- щенных в монахи, которые стали праведнее вольных»? Чего же вы им не подражаете, если вы благочестивы? Много было насильно постриженных, и получше Ти- мохи21, — даже среди царей, а они не оскверняли мо- нашества. Тем же, которые дерзали расстричься, это на пользу не пошло — их ждала еще худшая гибель, телесная и душевная, как было с князем �юриком �о- стиславичем Смоленским, постриженным по приказу своего зятя �омана Галичского. А посмотри, как была благочестива его княгиня: он захотел освободить ее от невольного пострижения, но она предпочла вечное царство преходящему и приняла схиму; он же, рас- стригшись, пролил много христианской крови, грабил святые церкви и монастыри, истязал игуменов, по- пов и монахов и, в конце концов, не удержал своего княжения и даже памяти о нем не осталось. Много было таких случаев и в Царьграде: одним были от- резаны носы, другие же, которые сбросили монаше- скую одежду и вновь заняли царский престол, были за это наказаны — на этом свете жесточайшей казнью, а на том бесконечными муками, ибо совершили это из гордости и честолюбия. Так было с государями, а с подданными еще хуже! Всякого, кто отречется от ан- гельского монашеского чина, ждет Божий суд. Те же, которые были пострижены недавно по решению Ве- ликого Собора и снова вернули себе прежнее досто- инство, совершили еще больший грех, чем прежние преступники, не дерзнувшие это сделать.

    Это ли ваше благочестие, что вы совершаете та- кие дьявольские нечестивые дела? Или ты думаешь, что ты — Авенир, сын Нира, храбрейший во Израи- ле, если позволяешь себе в своей надменности писать такие дьявольские послания? Но и тогда что произо- шло во Израиле? Когда убил его Иоав, сын Саруя, тогда не стало во Израиле сильных мужей. Скажешь, что вы с Божьей помощью одержали славные побе- ды над противниками? Но напрасно ты все время так надменно хвалишься! Вспомни опять о том, кто сотворил подобно тебе, — если любишь Ветхий За- вет, с ним и сравним тебя: помогла ли военная хра- брость Авениру, когда он бесчестно поступил со своим господином, соблазнил �есфу, жену Саула, и, уличенный в этом сыном Саула Мемфивосфеем, раз- гневался, изменил Саулу и затем погиб? Ты подобен ему своими дьявольскими поступками и надменным стремлением к почестям и богатству. Как Авенир по- сягнул на супругу своего господина, так и ты посяга- ешь на Богом данные ему города и деревни, совершая столь же дьявольский и бесчестный поступок. Или ты напомнишь мне плач Давидов? Но хотя этот царь был праведен и не хотел совершать убийства, нече- стивые погибли своей смертью.

    Видишь, что бран- ная храбрость не помогает тому, кто не чтит своего господина. Приведу тебе еще пример Ахитофела: он подобно тебе составлял коварный заговор, подгова- ривая Авессалома против отца, — и как же он был наказан за это! Весь его замысел рассыпался в прах благодаря одному старцу; весь Израиль был побеж- ден небольшим числом людей; он же окончил свою жизнь, удавившись. Так было раньше, так бывает и теперь: Божья благодать обнаруживается в немощах, и ваше дьявольское восстание на Церковь рассыпа- ет сам Христос. Вспомни также древнего отступника Иеровоама, сына Навата, как он отделился от Израи- ля с девятью племенами, создал царство в Самарии, отрекся от Бога живого и стал поклоняться тельцу и как царство в Самарии пришло в смятение; царская власть там не удержалась, и вскоре оно погибло; Иудейское же царство было хоть и мало, но грозно и существовало, пока этого желал Бог <…>.

    Как же ты не смог понять, что властитель не должен ни зверствовать, ни бессловесно смиряться? Апостол сказал: «К одним будьте милостивы, с рассмотре- нием, других же страхом спасайте, исторгая из огня». Видишь ли, что апостол повелевает спасать страхом? Даже во времена благочестивейших царей можно встретить много случаев жесточайших наказаний. Неужели же ты, по своему безумному разуму, полага- ешь, что царь всегда должен действовать одинаково, независимо от времени и обстоятельств? Неужели не следует казнить разбойников и воров? А ведь лукавые замыслы этих преступников еще опаснее! Тогда все царства распадутся от беспорядка и междоусобных браней. Что же должен делать правитель, как не раз- бирать споры своих подданных?

    Как же тебе не стыдно именовать мучениками злодеев, не разбирая, за что они пострадали? Апо- стол восклицал: «Тот, кто незаконно, то есть не за веру, подвергнется мученичеству, не достоин муче- нического венца»; божественный Златоуст и великий Афанасий22 в своем исповедании говорили: воры, раз- бойники, злодеи и прелюбодеи предаются пыткам, но они не мученики, ибо они мучимы за свои грехи, а не во имя Бога. Божественный же апостол Петр говорил: «Лучше пострадать за добро, чем за зло». �азве ты не видишь, что никто не восхваляет мучения творивших зло? Вы же, уподобляясь дьявольским поведением змее, изрыгая яд, не разбираете ни обстоятельств, ни покаяния, ни преступности человека, а хотите только с бесовской хитростью прикрыть свою коварную измену лживым названием.

    �азве же это противно разуму — сообразоваться с обстоятельствами и временем? Вспомни величайше- го из царей, Константина: как он ради царства убил собственного сына!23 А князь Федор �остиславич, ваш предок, сколько крови пролил в Смоленске во время Пасхи! А ведь они причислены к святым. А как же Да- вид, избранный Богом, когда его не приняли в Иеру- салиме, приказал убивать иевусеев24 — хромых и сле- пых, ненавидящих душу Давидову? Или, по�твоему, и те, не желавшие принять данного Богом царя, — тоже мученики? Как же ты не задумался над тем, что та- кой благочестивый царь обрушил свой могучий гнев на немощных рабов? Но разве нынешние изменники не совершили такого же злодейства? Они еще хуже. Те только попытались помешать царю вступить в город, но не сумели этого сделать; эти же, нарушив клятву на кресте, отвергли уже принятого ими, данного им Богом и родившегося на царстве царя, и сколько могли сделать зла, сделали — словом, делом и тайным умыс- лом; почему же эти менее достойны злейших казней, чем те? Ты скажешь: «Те действовали явно, эти же тай- но»; но потому�то ваше дьявольское злодейство еще преступнее: люди видят ваше доброхотство и службу, а в сердцах ваших злодейские замыслы и стремление к гибели и разорению; устами благословляете, а серд- цем проклинаете. Немало и иных было царей, которые спасли свои царства от беспорядка и отражали злодей- ские замыслы и преступления подданных. И всегда царям следует быть осмотрительными: иногда крот- кими, иногда жестокими, добрым являть милосердие и кротость, злым — жестокость и расправы. Если же этого нет, то он — не царь, ибо царь заставляет тре- петать не добро творящих, а зло. Хочешь не бояться власти? Делай добро; а если делаешь зло — бойся, ибо царь не напрасно меч носит — для устрашения злодеев и ободрения добродетельных.

    Если же ты добр и пра- веден, то почему, видя, как в царском совете разгорелся огонь, не погасил его, но еще сильнее разжег? Где тебе следовало разумным советом уничтожить злодейский замысел, там ты еще подбавил сорных трав. И сбылось на тебе пророческое слово: «вы, которые возжигаете огонь, ходите в пламень огня вашего, который вы сами разожгли». Как ты сходен с Иудой�предателем! Так же как он ради богатства разъярился и отдал на убиение общего Повелителя, проживая среди его учеников, а веселясь с иудеями, так и ты, пребывая у нас, ел наш хлеб и соглашался служить нам, а в душе копил зло- бу на нас. Так�то ты выполнил присягу, скрепленную крестным целованием, — желать нам добра без всякой хитрости? Что же может быть подлее твоего коварного умысла? По словам премудрого, «нет головы, подлее змеиной», также и нет злобы подлее твоей злобы. Почему же ты взялся быть учителем моей душе и телу? Кто тебя поставил судьей или властителем надо мной? �азве же ты дашь ответ за мою душу в день Страшного Суда? Апостол Павел говорит: «Как веру- ют без проповедующего и как проповедуют, если не будут на то посланы?» Так было в пришествие Хри- стово; ты же от кого послан? И кто тебя сделал ар- хиереем и позволил принять на себя учительский сан? Апостол Иаков это отвергает <…>.

    Неужели же ты видишь благочестивую красо- ту там, где царство находится в руках попа�невежи и злодеев�изменников, а царь им повинуется? А это, по�твоему, противно разуму и порождено прокажен- ной совестью, когда невежда вынужден молчать, злодеи отражены и царствует Богом поставленный царь? Нигде ты не найдешь, чтобы не разорилось царство, руководимое попом. Тебе чего захотелось — того, что случилось с греками, погубившими царство и преда- вшимися туркам?25 Так пусть эта погибель падет на твою голову! <…>

    Неужели же это свет — когда поп и лукавые рабы правят, царь же только по имени и по чести — царь, а властью нисколько не лучше раба? И неужели это тьма — когда царь управляет и владеет царством, а рабы выполняют приказания? Зачем же и самодерж- цем называется, если сам не управляет? Апостол Павел писал галатам: «Наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба; он подчинен управите- лям и наставникам до срока, отцом назначенного». Мы же, слава Богу, дошли до возраста, отцом назна- ченного, и нам не подобает слушаться управителей и наставников. Скажешь, что я, поворачивая туда и сюда, пишу все одно и то же? Но в этом виноваты прежде всего ваши злодейские замыслы, потому что вы с попом ре- шили, что я должен быть государем только на словах, а вы — на деле; потому все так и случилось, что вы до сих пор не перестаете затевать злодейские замыс- лы против меня. Вспомни, когда Бог избавил евреев от рабства, разве он поставил над ними священника или многих управителей? Нет, он поставил над ними единого царя — Моисея, священствовать же приказал не ему, а брату его Аарону, но Аарону зато запретил заниматься мирскими делами; когда же Аарон занял- ся мирскими делами, то отвел людей от Бога. Видишь сам, что не подобает священникам творить царские дела! Также когда Дафан и Авирон захотели захватить власть — вспомни, как они были наказаны за это ги- белью и к какой гибели привели многих сынов Израи- ля?

    Того же и вы, бояре, достойны! После этого судьей над Израилем был поставлен Исус Навин, а священ- ником — Элеазар, и с тех пор, до времен жреца Ильи, господствовали судьи: Иуда, Варак, Еффа, Гедеон и многие другие. И как мудро они боролись с врагами и спасали Израиль! Когда же жрец Илья взял на себя и священство, и царскую власть, то, хотя он сам был пра- веден и добр, все соблазнились богатством и славой, сыновья его Офний и Финеес отступили от истины, и погиб он сам и его сыновья, весь Израиль был разбит, и киот с заповедями Господними подвергался пленению вплоть до времени царя Давида. Не видишь разве, что власть священника и управителя с царской властью не совместима? Это из ветхозаветной истории, то же бывало и в �имском царстве и после Христова прише- ствия в Греческом царстве26, когда там осуществлялись злодейские замыслы, подобные вашим. Август�кесарь ведь обладал всей вселенной: Аламанией27, Далмаци- ей, всеми италийскими землями, готами, сарматами, Афинами, Сирией, Киликией, Азией, Междуречьем, Каппадокийскими странами, городом Дамаском, Бо- жьим городом Иерусалимом, Александрией, Египтом, вплоть до Персидской державы, — все это было много лет под единой властью, вплоть до благочестивейшего царя Константина Флавия. Но после него его сыновья разделили власть: Константин в Царьграде, Констан- ций в �име, Конста же в Далмации. С этого времени Греческая держава стала делиться и оскудевать. И снова, при царе Маркиане, в Италии многие князья, управлявшие отдельными областями, восстали, по- добно тому как делаете вы; в царствование Льва Великого каждый из них захватил себе особую область, например в Африке рига Зинзирих28 и другие.

    И с тех пор прекратился всякий порядок в Греческом цар- стве — только и делали, что боролись за власть, честь и богатство и гибли в междоусобной борьбе. Особен- но же стала ослабевать греческая вера и власть в цар- ствование Анастасия Дикороса Драчанина, ибо в это время начали нападать персы и захватили Месопотам- скую митрополию, а многие воины восставали, как, например, Виталик, и подступали с войском к стенам Константинополя. Очень ослабела греческая власть и при Маврикии. Но даже когда при Фоке�мучителе пер- сидский царь Хозрой захватил Фракию и Ираклию до- сталось сильно уменьшенное царство, духовные, ипа- ты29 и весь царский совет не перестали воевать между собою из�за власти и богатства и захватывать города, области и имения, а Греческое царство из�за этого все более распадалось. В царствование Юстина Курносого греки снова потерпели поражение от варваров, и было перебито множество воинов. В это время отделились Болгарская держава и Церковь, а духовные, советни- ки и все управители не переставали тем временем бо- роться из�за власти и не упускали случая приобрести новые имения и богатства в городах и областях <…>.

    Так как же, по вашему дьявольскому мнению, можно угождать таким людям? <…> Потом, в царствование Апсимара, Филиппика и Феодосия�Бороды Адрамического персы захватили у греков Дамаск и Египетскую державу; затем, при Константине Навозоименном от Греческого царства отложились скифы, а при Льве Армянине, Михаиле Аморене и Феофиле отторгся �им со всей Италией; после этого все они избрали себе в цари латинского князя Карла30 из земли внутренних фрягов и во мно- гих италийских странах поставили себе собственных королей, князей, властителей и управителей. Также и в Нейстрии, и в Испании, и в Далмации, и у французов, и в Верхне�Немецкой земле, и у поляков, и у литовцев, и у готов, и у валахов, и у молдаван, также и у сер- бов и болгар, когда они отделились от Греческого цар- ства, установилась своя власть, а Греческое царство из�за этого еще больше распалось. В царствование же Михаила и Феодоры благочестивых персы захватили Божий город Иерусалим, Палестинскую землю и Фи- никийские страны: столица пришла в еще больший упадок и испытывала частые потрясения от наше- ствий и войн, а тем временем духовенство и советники не оставляли своих зловредных привычек и не только не беспокоились о таком разорении царства, но как бы сном считали эту гибель. Ведь вы также, подобно им, злодейски желаете себе славы, чести и богатства сверх меры, на гибель христианству! До того времени гре- ки брали со многих стран дань, но потом сами стали платить дань — не по Божьей воле, а из�за беспорядка, подобного тому, который вы затеваете. Таким обра- зом, столичный город все это время пребывал в упад- ке, вплоть до царствования Алексея, прозванного Ду- кой Мурцуфлом, при котором столица была захвачена фрягами31 и попала в тяжелейший плен, и так погибла благочестивая и великолепная Греческая держава. За- тем Михаил Палеолог изгнал латинян из Царьграда и вновь создал царство, ничтожное по силе; оно просу- ществовало до царя Константина, прозванного Дрога- сом, а при нем явился за наши грехи безбожный Маг- мет, погасил Греческую державу и, подобно ветру или сильной буре, не оставил от нее ни следа32.

    Подумай, какая власть создавалась в тех стра- нах, где цари слушались духовных и советников, и как погибли эти страны! Неужели и нам посоветуешь так поступать, чтобы тоже прийти к гибели? Это ли благочестие — не подавлять злодеев, не управлять царством и отдать его на разграбление иноплемен- никам? Этому, по�твоему, учат святители? Хорошо и поучительно! Одно дело — спасать свою душу, а дру- гое дело — заботиться о телах и душах других людей; одно дело — отшельничество, одно дело — монаше- ство, одно дело — священническая власть, а другое дело — царское правление. Отшельническая жизнь — жить подобно агнцу, который ничему не противится, или птице, которая не сеет, не жнет и не собирает в житницы; монахи же хотя и отреклись от мира, но имеют уже заботы, правила и даже заповеди, — если они не будут всего этого соблюдать, то совместная жизнь расстроится; священническая власть требует многих запретов, наказаний за вину; у священников существуют высшие и низшие должности, им разре- шаются украшения, слава и почести, а инокам это не подобает; царской же власти позволено действовать страхом и запрещением и обузданием, а против злей- ших и лукавых преступников — последним наказа- нием. Пойми же разницу между отшельничеством, монашеством, священничеством и царской властью. Прилично ли царю, например, если его бьют по щеке, подставлять другую? Это ли совершеннейшая запо- ведь; как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестие? А священнику подо- бает так делать, — пойми же поэтому разницу между царской и священнической властью! Даже у отрек- шихся от мира существуют многие тяжелые наказания, хоть и не смертная казнь. Насколько же суровее должна наказывать злодеев царская власть!

    Не может осуществиться и ваше желание править теми городами и областями, где вы находитесь. Ты сам своими бесчестными очами видел, какое разоре- ние было на �уси, когда в каждом городе были свои начальники и правители, и потому можешь понять, что это такое. Пророк говорил об этом: «Горе дому, которым управляет женщина, горе городу, которым управляют многие»! Как видишь, управление многих, даже если они сильны, храбры и разумны, но не имеют единой власти, будет подобно женскому безумию. Ибо так же, как женщина не способна остановиться на еди- ном решении — то решит одно, то другое, так и мно- гие правители царства — один захочет одного, другой другого. Вот почему желания и замыслы многих лю- дей подобны женскому безумию. Все это я указал тебе для того, чтобы ты понял, какое благо выйдет из того, что вы будете владеть городами и управлять царством вместо царей, — имеющему разум следует это понять. Вспомни: «Не обращайте сердца к богатству и золоту, даже когда богатство умножается». Кто сказал эти слова? Не обладал ли он царской властью? �азве ему не подобало золото? Но он и не смотрел на золото, а ум его всегда был направлен к Богу и военным делам. Ты же подобен Гиезию, продавшему Божью благодать за золото и наказанному за это проказой; ибо ты тоже ради золота33 ополчился против христиан. Апостол Павел восклицал: «Берегитесь псов, берегитесь злых делателей; ибо многие, как я часто говорил вам, а те- перь говорю с плачем, поступают как враги Христовы; их Бог — чрево, слава их — в сраме, они мыслят о земном». Как же не назвать тебя врагом креста Христова, если ты ради славы, желая насладиться богат- ством и честью этого бренного мира, презирая вечное будущее, научившись измене от своих прародителей и заранее приготовив злодейство в сердце своем, ты, «евший со мной хлеб, поднял на меня свою ногу», на- рушил присягу и вооружился, чтобы воевать против христиан? Так пусть же подымется на тебя победонос- ное оружие Господне — крест Христов!

    Как же ты называешь таких изменников добро- желателями? Так же как однажды в Израиле заговор- щики, изменнически и тайно сговорившись с Ави- мелехом, сыном Гедеона от одной из жен, то есть от наложницы, перебили в один день 70 сыновей Гедео- на, рожденных в беззаконии его женами, и посадили на престол Авимелеха, так и вы, задумав свою злую собачью измену, хотели истребить законных царей, достойных царства, и посадить на престол хоть и не сына наложницы, но дальнего родственника. Какие же вы доброжелатели и как же вы душу за меня полагаете, если, подобно Ироду, хотели погубить сосущего мо- локо младенца и меня и посадить на царство чужого царя? Так�то вы душу за меня полагаете и добра мне желаете? Будь это ваши дети, дали бы вы им вместо яйца — скорпиона и вместо рыбы — камень? Если вы злы — то почему умеете творить добро своим детям, а если добры — то почему же вы не творите того же добра нашим детям, что и своим? Но вы еще от праро- дителей научены совершать измену: как дед твой Ми- хайло Карамыш вместе с князем Андреем Углицким затеял измену против нашего деда, Великого государя Ивана, так и отец, князь Михаил, с Великим Князем Димитрием�внуком причинял вред и готовил смерть нашему отцу, блаженной памяти Великому государю Василию, так же и деды твоей матери Василий и Иван Тучков говорили пакостные и укоризненные слова на- шему деду, Великому государю Ивану, так же и дед твой, Михайло Тучков, при кончине нашей матери, Великой царицы Елены34, сказал про нее много над- менных слов нашему дьяку Елизару Цыплятеву, и так как ты — змеиное отродье, то и изрыгаешь яд. Этим я тебе достаточно объяснил, почему твоему дьявольско- му разуму противен тот, кто знает, у кого прокажен- ная совесть! В нашей же державе таких нет. А хоть отец твой, князь Михаил, много претерпел гонений и обид, но такой измены, как ты, он не совершил.

    А когда ты писал: за что я перебил сильных во Израиле и данных Богом воевод различным смертям предал и их святую и победоносную кровь в церквах Божьих пролил, обагрил церковные пороги кровью мучеников и придумал неслыханные мучения, казни и гонения для своих доброжелателей, полагающих за нас душу, облыгая православных и обвиняя их в из- менах, чародействе и других неподобающих поступ- ках, — то ты писал и говорил ложь, как научил тебя отец твой дьявол, ибо сказал Христос: «Вы дети дья- вола и хотите исполнить желания отца вашего, ибо он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи». А сильных во Израи- ле мы не убивали, и неизвестно, кто еще сильнейший во Израиле, потому что �оссийская земля держится Божьим милосердием, милостью Пречистой Богоро- дицы, молитвами всех святых, благословением наших родителей и, наконец, нами, своими государями, а не судьями и воеводами, не ипатами и стратигами. Мы не предавали своих воевод различным смертям — с Божьей помощью мы имеем у себя много воевод и кро- ме вас, изменников. Мы же вольны награждать своих холопов, вольны и казнить.

    Крови же в церкви мы никакой не проливали. Не знаем, что это за победоносная и святая кровь, — в нынешнее время о такой у нас ничего не было слыш- но. А церковные пороги, и не только пороги, но и по- мост и преддверия, мы, как только избавились от ва- шей бесовской власти, принялись украшать всяким добром, насколько хватает у нас сил и у наших под- данных усердия35, — это могут видеть и иноплемен- ники. Кровью же никакой мы церковных порогов не обагряли; мучеников за веру у нас нет; когда же мы находим доброжелателей, полагающих за нас душу искренно, а не лживо, не таких, которые языком го- ворят хорошее, а в сердце затевают дурное, на гла- зах одаряют и хвалят, а за глаза расточают и укоря- ют (подобно зеркалу, которое отражает того, кто на него смотрит, и забывает отвернувшегося), когда мы встречаем людей, свободных от этих недостатков, ко- торые служат честно и не забывают (подобно зеркалу) порученной службы, то мы награждаем их великим жалованьем; те же, которые, как я сказал, оказыва- ют противодействие, приемлют казнь по своей вине. А как в других странах карают злодеев, сам увидишь: там не по�здешнему! Это вы утвердили дьявольский обычай любить изменников; а в других странах из- менников не любят: казнят их и тем усиливаются. Мук, гонений и различных казней мы ни для кого не придумывали, если же ты говоришь об изменниках и чародеях, так ведь таких собак везде казнят. А что мы якобы облыгаем православных <…>, то, если уж я облыгаю [клевещу], от кого же тогда ждать истины? Что же, изменник, по твоему дьявольскому мнению, что бы они ни сделали, их и обличить нельзя? А об- лыгать мне их для чего? Из желания ли власти моих подданных, или их худого рубища, или чтобы пожи- рать их? Не смеха ли достойна твоя выдумка? Чтобы охотиться на зайцев, нужно множество псов, чтобы побеждать врагов — множество воинов; кто же, имея разум, будет зря казнить своих подданных!

    Выше я обещал подробно рассказать, как жестоко я страдал из�за вас от юности до последнего времени. Это известно всем (ты был еще молод в те годы, но, од- нако, можешь знать это): когда по Божьей воле, сменив порфиру на ангельскую одежду36, наш отец, Великий государь Василий, оставил бренное земное царство и вступил на вечные времена в Царство Небесное пред- стоять перед Царем царей и Господином государей, мне было три года, а покойному брату, святопочив- шему Георгию37, один год; остались мы сиротами, а мать наша, благочестивая царица Елена, — столь же несчастной вдовой, и оказались словно среди пламени: со всех сторон на нас двинулись войной иноплеменные народы — литовцы, поляки, крымские татары, Надчи- тархан, нагаи, казанцы, а вы, изменники, тем временем начали причинять нам многие беды — князь Семен Бельский и Иван Ляцкий, подобно тебе, бешеной со- баке, сбежали в Литву — и куда только они не бегали, взбесившись! И в Царьград, и в Крым, и к нагаям, и всюду подымали войну против православных. Но ни- чего из этого не вышло: по Божьему милосердию и мо- литвам наших родителей все эти замыслы рассыпались в прах, как заговор Ахитофела. Потом изменники под- няли на нас нашего дядю, князя Андрея Ивановича38, и с этими изменниками он пошел было к Новгороду (вот кого ты хвалишь и называешь доброжелателями, полагающими за нас душу!), а от нас в это время от- ложились и присоединились к князю Андрею многие бояре во главе с твоим родичем, князем Иваном Се- меновичем, внуком князя Петра Львова��омановича, и многие другие. Но с Божьей помощью этот заговор не осуществился. Не это ли то доброжелательство, за ко- торое их хвалишь? Не тем ли они за нас душу полага- ют, что хотели нас погубить, а дядю нашего посадить на престол? Затем они изменническим образом стали уступать нашему врагу, великому князю литовскому, наши вотчины, города �адогощь, Стародуб, Гомель, — так ли доброжелательствуют? Если в своей земле не- кого подучить губить родную землю ради славы, то вступают в союз с иноплеменниками — лишь бы на- всегда погубить землю!

    Когда же Божьей судьбой родительница наша, благочестивая царица Елена, переселилась из земного царства в Небесное39, остались мы с покойным братом Георгием круглыми сиротами — никто нам не помо- гал; осталась нам надежда только на Бога, Пречистую Богородицу, на всех святых и на родительское благо- словение. Было мне в это время восемь лет; поддан- ные наши достигли осуществления своих желаний — получили царство без правителя, об нас, государях своих, заботиться не стали, бросились добывать бо- гатство и славу и напали при этом друг на друга40. И чего только они не наделали! Сколько бояр и воевод, доброжелателей нашего отца, перебили! Дворы, села и имения наших дядей взяли себе и водворились в них! Казну матери перенесли в большую казну и при этом неистово пихали ее ногами и кололи палками, а остальное разделили между собой. А ведь делал это дед твой, Михайло Тучков. Тем временем князья Ва- силий и Иван Шуйские самовольно заняли при мне первые места и стали вместо царя, тех же, кто больше всех изменял нашему отцу и матери, выпустили из за- точения и привлекли на свою сторону. А князь Васи- лий Шуйский поселился на дворе нашего дяди, князя Андрея Ивановича, и его сторонники, собравшись, по- добно иудейскому сонмищу, на этом дворе захватили Федора Мишурина, ближнего дьяка при нашем отце и при нас, и, опозорив его, убили; князя Ивана Федо- ровича Бельского и многих других заточили в разные места; подняли руку и на Церковь: свергнув с престола митрополита Даниила, послали его в заточение и так осуществили свои желания и сами стали царствовать. Нас же с покойным братом Георгием начали воспиты- вать как иностранцев или как нищих. Какой только нужды не натерпелись мы в одежде и в пище! Ни в чем нам воли не было, ни в чем не поступали с нами, как следует поступать с детьми. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас и не смо- трит — ни как родитель, ни как властелин, ни как слу- га на своих господ. Кто же может перенести такую гор- дыню? Как исчислить подобные тяжелые страдания, перенесенные мною в юности? Сколько раз мне и по- есть не давали вовремя.

    Что же сказать о доставшейся мне родительской казне? Всё расхитили коварным об- разом — говорили, будто детям боярским на жалова- нье, а взяли себе, а их жаловали не за дело, назначали не по достоинству; бесчисленную казну нашего деда и отца забрали себе и наковали себе из нее золотых и серебряных сосудов и надписали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние; но известно всем людям, что при матери нашей у князя Ивана Шуйского шуба была мухояровая41 зеленая на куницах, да еще на ветхих, — так если бы это было их наследственное имущество, то чем сосуды ковать, лучше бы шубу переменить, а сосуды ковать, когда есть лишние деньги. Что касается казны наших дядей, то ее всю захватили. Потом напали на города и села, мучили различными способами жителей, без милости грабили их имения. А как перечесть обиды, которые они причиняли своим соседям? Всех подданных счи- тали своими рабами, своих же рабов сделали вельмо- жами, делали вид, что правят и распоряжаются, а сами устраивали неправды и беспорядки, от всех брали без- мерную мзду и за мзду все только и делали.

    Так они жили долгое время, но, когда я стал под- растать, я не захотел быть под властью своих рабов; князя Ивана Васильевича Шуйского отправил слу- жить вдали от себя, а при себе велел быть своему боя- рину князю Ивану Федоровичу Бельскому. Но князь Иван Шуйский, собрав многих людей и приведя их к присяге, пришел с войсками к Москве42, и его советни- ки, Кубенские и другие, еще до его приезда захватили боярина нашего, князя Ивана Федоровича Бельского, и иных бояр и дворян и, сослав на Белоозеро, убили; а митрополита Иоасафа с великим бесчестием прогна- ли с митрополии. Потом князь Андрей Шуйский со своими единомышленниками явились к нам в столо- вую палату, неистовствуя, захватили на наших глазах нашего боярина Федора Семеновича Воронцова, обе- счестили его, вытащили из палаты и хотели его убить. Тогда мы послали митрополита Макария и своих бояр Ивана и Василия Григорьевичей Морозовых передать им, чтобы они его не убивали, и они, с неохотой по- слушавшись наших слов, сослали его в Кострому; при этом они оскорбляли митрополита, теснили его и разорвали на нем мантию с источниками43 и толкали в спину наших бояр. Не это ли их доброжелательство, что они, вопреки нашему повелению, захватили угод- ных нам бояр и перебили их, предав мукам? Так ли они душу за государей своих полагают, что ходят на государей войной, сонмищем захватывают людей, и государю приходится сноситься с холопами и упра- шивать своих холопов? Хороша ли такая верная служ- ба? Поистине вся вселенная будет смеяться над такой верностью! Что и говорить о притеснениях, совер- шенных ими в то время? Со времени кончины нашей матери и до того времени шесть с половиной лет не переставали они творить зло!

    Когда же мы достигли пятнадцати лет44, то взя- лись сами управлять своим царством, и, слава Богу, управление наше началось благополучно. Но так как человеческие грехи всегда раздражают Бога, то слу- чился за наши грехи по Божьему гневу в Москве по- жар45, и наши изменники бояре, те, которых ты назы- ваешь мучениками (я назову их имена, когда найду нужным), как бы улучив благоприятное время для своей измены, убедили скудоумных людей, что будто наша бабка, княгиня Анна Глинская, со своими деть- ми и слугами вынимала человеческие сердца и кол- довала и таким образом спалила Москву и что будто мы знали об этом их замысле. И по наущению наших изменников народ, собравшись сонмищем иудейским, с криками захватил в церкви Дмитрия Солунского на- шего боярина, князя Юрия Васильевича Глинского46; оттуда его выволокли и бесчеловечно убили в Успен- ском соборе напротив митрополичьего места, залив церковный помост кровью, и, вытащив его тело через церковные двери, положили его на торжище, как осуж- денного преступника. Это убийство в святой церкви всем известно, а не то, о котором ты, собака, лжешь! Мы жили тогда в своем селе Воробьеве, и те же измен- ники убедили народ убить и нас за то, что мы будто бы прятали у себя мать князя Юрия Глинского, княгиню Анну, и его брата, князя Михаила47. Такие измышле- ния, право, достойны смеха! Чего ради нам самим в своем царстве быть поджигателями? Из родительско- го имущества у нас сгорели такие вещи, каких во всей вселенной не найдешь. Кто же может быть так безу- мен и злобен, чтобы, гневаясь на своих рабов, спалить свое собственное имущество? Он бы тогда поджег их дома, а себя бы поберег! Во всем видна ваша собачья измена. �азве же можно кропить на такую высоту, как колокольня Ивана Великого? Это — явное безумие! В этом ли состоит достойная служба наших бояр и воевод, что они, собираясь без нашего ведома в такие собачьи сборища, убивают наших добрых бояр, да еще наших родственников? Этим ли душу за нас полагают, что всегда жаждут отправить нас на тот свет? Нам ве- лят свято чтить закон, а сами нам в этом не следуют! Чего же ты, собака, хвастаешься военной храбростью и хвалишь за нее других собак и изменников? Господь наш Исус Христос сказал: «Если царство разделится, то оно не сможет устоять»; кто же может вести войну против врагов, если его царство раздирается междо� усобиями? Как может цвести дерево, если у него вы- сохли корни? Так и здесь: если в царстве нет благого устройства, откуда возьмется военная храбрость? Если предводитель недостаточно укрепляет войско, то ско- рее он будет побежденным, чем победителем. Ты же, не думая об этом, одну храбрость хвалишь; а на чем храбрость основывается — это для тебя неважно; ты, оказывается, не только не укрепляешь храбрость, но сам ее подрываешь. И выходит, что ты — ничтоже- ство; дома ты — изменник, а в военных делах ничего не понимаешь, если хочешь утвердить храбрость на самовольстве и междоусобных бранях.

    Был в это время при нашем дворе собака Алек- сей48, ваш начальник, еще в дни нашей юности неиз- вестно каким образом возвысившийся из батожни- ков49; мы же, видя измены вельмож, взяли его из навоза и сравняли его с вельможами, надеясь на его верную службу. Каких почестей и богатства удостоили мы не только его, но и его род! Какой же верной службой он отплатил нам за это? Дальше услышишь. Потом для совета в духовных делах и спасения своей души взял я попа Сильвестра, надеясь, что он, человек, стоящий у престола Господня, побережет свою душу; он, ко- варный, начал сперва как будто творить благо, следуя Священному Писанию, и я, зная из Писания, что сле- дует без сомнения покоряться добрым наставникам, повиновался ему добровольно, но по неведению; он же, удостоившийся при жизни нести серафимскую служ- бу, попрал свой священнический обет и право предсто- ять с ангелами у престола Господня, у которого всегда стремятся преклониться ангелы и где вечно приносит- ся в жертву тожественный агнец, соблазнился властью, подобно жрецу Илье, и начал, подобно мирским, окру- жать себя друзьями. Потом собрали мы всех архиепи- скопов, епископов и весь Священный Собор50 русской митрополии и получили прощение от нашего отца и богомольца митрополита всея �уси Макария за то, что мы в юности возлагали опалы на вас, бояр, и за то, что вы, бояре, выступали против нас; после этого мы вас, бояр, и всех прочих людей пожаловали, обещали об этом больше не вспоминать и признали всех вас вер- ными слугами. Но вы не отказались от своих коварных привычек, снова вернулись к прежнему и начали слу- жить нам не честно, попросту, а с хитростью.

    Так же и поп Сильвестр сдружился с Алексеем, и начали они советоваться тайком от нас, считая нас неразумными: вместо духовных стали заниматься мирскими делами, мало�помалу стали подчинять вас, бояр, своей воле, отнимая от нас великолепие нашей власти, приучали вас прекословить нам и нас почти что равняли с вами, а вас — с мелкими детьми боярскими. Мало�помалу это зло распространилось, и он начал возвращать вам вотчины и села, которые были отобраны от вас по уло- жению нашего деда, великого государя, и которым не надлежит быть у вас, бросал вотчины словно на ве- тер и, нарушив уложение нашего деда, привязал этим к себе многих людей. Потом Сильвестр ввел к нам в совет своего единомышленника, князя Димитрия Кур- лятева, делая вид, что он заботится о нашей душе и занимается духовными делами, а не хитростями; за- тем начали они со своим единомышленником осу- ществлять свои злые замыслы, не оставив ни одного места, где бы у них не были назначены свои сторон- ники, и всегда добиваясь своего. Затем с этим своим единомышленником они лишили нас древней праро- дительской власти и права распределять честь и места между вами, боярами51, и передали это дело на ваше желание и усмотрение, как вам заблагорассудится и будет угодно, окружили себя друзьями и делали все по своей воле, не спрашивая нас ни о чем, словно нас не существовало, — все делали по своей воле и воле своих советников. Если мы предлагали даже что�либо хорошее — им это было неугодно, а их даже плохие и скверные советы считались хорошими!

    Так было во внешних делах; во внутренних же, даже малейших и незначительных делах, мне ни в чем не давали воли: как обуваться, как спать — все было по их желанию, я же был как младенец. Неужели же это противно разуму, что взрослый человек не захотел быть младенцем? Потом вошло в обычай: если я попро- бую возразить хоть самому последнему из его советни- ков, меня обвиняют в нечестии, как ты сейчас написал в своей облыжной грамоте, а если последний из его советников говорит мне надменные слова, обращаясь ко мне не как к владыке и даже не как к брату, а как к низшему, — это хорошо; кто нас послушается, сделает по�нашему — тому гонение и мука, кто раздражит нас или в чем�нибудь утеснит — тому богатство, слава и честь, а если не соглашусь — пагуба моей душе и разо- рение царству! И так мы пребывали в таком гонении и утеснении, и росло это гонение не день ото дня, а час от часу; все, что было нам враждебно, — усиливалось, все же, что было нам по нраву, — уничтожалось. Вот какое тогда было православие! Кто сможет подробно перечислить все те притеснения, которым мы подвер- гались в житейских делах, во время путешествий и во время отдыха, в хождении в церковь и во всяких дру- гих делах? Вот как это было: они притворялись, что делают это во имя Бога, что творят такие утеснения не из коварства, а ради нашей пользы.

    Когда же мы Божьей воле с крестоносной хо- ругвью православного христианского воинства ради защиты православных христиан двинулись на без- божный народ казанский, одержали победу над этим бусурманским народом и со всем войском невреди- мые возвращались восвояси, — какое добро оказали нам люди, которых ты называешь мучениками? А вот какое: как пленника, посадив в судно, везли с малым числом людей сквозь безбожную и невернейшую землю! Если бы рука Всевышнего не защитила меня, наверняка бы я жизни лишился. Вот каково добро- желательство тех людей52, про которых ты говоришь, что они душу за нас полагают, — хотят выдать нас иноплеменникам! По возвращении в царствующий град Москву Бог оказал нам милосердие и дал нам наследника — сына Димитрия53; когда же немного времени спустя я, как бывает с людьми, сильно занемог, то те, кого ты на- зываешь доброжелателями, с попом Сильвестром и вашим начальником Алексеем во главе, восстали, как пьяные, решили, что нас уже не существует и, не за- ботясь о нашей душе и своих душах, забыв присягу нашему отцу и нам — не искать себе иного государя, кроме наших детей, — решили посадить на престол нашего отдаленного родственника князя Владимира, а младенца нашего, данного нам от Бога, погубить по- добно Ироду. Говорит ведь древнее изречение, хоть и мирское, но справедливое: «Царь царю не кланяется, но, когда один умирает, другой принимает власть». Вот каким доброжелательством от них мы наслади- лись еще при жизни, — что же должно было стать по- сле нас! Когда же мы, слава Богу, выздоровели и замы- сел этот рассыпался в прах, поп Сильвестр и Алексей и после этого не перестали утеснять нас и давать злые советы, под разными предлогами изгоняли наших до- брожелателей, во всем потакали князю Владимиру, преследовали ненавистью нашу царицу Анастасию и уподобляли ее всем нечестивым царицам, а про детей наших и вспомнить не желали.

    В это время собака и изменник князь Семен �о- стовский54, который был принят нами в думу не за свои достоинства, а по нашей милости, изменнически вы- дал наши замыслы литовским послам, пану Станисла- ву Довойно с товарищами, и говорил им оскорбитель- ные слова про нас, нашу царицу и наших детей55, мы же, расследовав это злодейство, наказали его, но ми- лостиво. А поп Сильвестр после этого вместе с вами, злыми советниками своими, стал оказывать этой соба- ке всяческое покровительство и помогать ему всякими благами, и не только ему, но и всему его роду. Таким образом, после этого всем изменникам было хорошо, а мы терпели притеснения; ты также в этом участвовал: известно, что вы с Курлятевым�сыном хотели устраи- вать суд по делу Сицкого.

    Когда же началась война с германцами56, о кото- рой дальше будет написано подробнее, поп Сильвестр с вами, своими советниками, жестоко на нас за нее вос- стал: когда за свои грехи заболевал я, наша царица или наши дети, — все это, по их словам, случалось за наше непослушание им! Как не вспомнить немилостивый обратный путь из Можайска с больной царицей Ана- стасией? Из�за одного неподобающего слова! Молитв, путешествий к святым пустыням, приношений и обе- тов о душевном спасении и телесном выздоровлении и о благополучии нас самих, нашей царицы и детей — всего этого нас коварно лишили, о врачебном же ис- кусстве против болезни и помянуть нельзя было57. Пребывая в такой жестокой скорби и не будучи в состоянии снести эту тягость, превышающую силы человеческие, мы, расследовав измены собаки Алексея Адашева и всех его советников, наказали их за все это, но милостиво: смертной казнью не казнили, а разосла- ли по разным местам. Поп же Сильвестр, увидя, что его советники впали в ничтожество, ушел по своей во- ле58, но мы, благословив его, не отпустили, не потому, чтобы устыдились его, но потому, что за его коварную службу и понесенные от него телесные и душевные страдания мы хотим судиться с ним не здесь, а в буду- щей жизни, перед агнцем Божьим. Поэтому и сыну его я и до сих пор позволил пребывать во благоденствии59, только являться к нам он не смеет. Кто же, кроме тебя, будет говорить такую нелепость, что следует повино- ваться попу? Видно, вы потому так говорите, что не- мощны слухом и не узнали как следует христианский монашеский устав, поэтому вы и требуете для взрос- лого человека учителя, словно молока вместо твердой пищи. Как я выше сказал, я не сделал Сильвестру ни- какого зла.

    Что же касается мирских людей, бывших под нашей властью, то мы наказали их по их изменам: сначала никого не казнили смертной казнью, но всем, кто не был с ними заодно, повелели с ними не общать- ся, в чем и была взята присяга; но те, кого ты назы- ваешь мучениками, и их сообщники презрели наш приказ и нарушили присягу, и не только не отстали от этих изменников, но стали им помогать еще больше и всячески старались вернуть их на первое место, чтобы устраивать против нас еще более коварные заговоры, и так как тут обнаружилась неутолимая злоба и непо- корство, то виновные получили наказание, достойное их вины. Не из�за того ли, что я не подчинился тогда вашей воле, ты и попрекаешь меня отступничеством? Вы, бессовестные, привыкли нарушать клятвы ради золота, — видно, вы и нам то же советуете? Скажу поэтому: избавь, Боже, нашу душу и все христианские души от этих Иудиных замыслов! Ибо, как Иуда ради золота предал Христа, так и вы, ради наслаждений мира сего, нарушив присягу, предали православное христианство и нас, своих государей.

    В церквах же, как ты лжешь, казней у нас не было. Как я выше сказал, виновные понесли наказание по своим винам; все было так, как я рассказал, а не так, как ты лжешь, неподобающим образом называя из- менников и блудников — мучениками, кровь их — по- бедоносной и святой, наших врагов — сильными му- чениками, отступников — воеводами; выше я указал, каково их доброжелательство и как они за нас полага- ют души. Нечего тебе говорить, ибо мы никого не об- лыгали, а измена их известна всему миру: если хочешь, можешь найти свидетелей этих злодейств даже среди варваров60, приходящих к нам по торговым и посоль- ским делам. Так это было; ныне же даже те, кто были в согласии с вами, вкусили все блага свободы и благосо- стояния, им не вспоминают их прежних проступков, и они находятся в прежней чести и богатстве. Что же еще? Вы и на Церковь восстаете и не пере- стаете умышлять против нас всяческие злодейства, вступаете против нас в союз с иноплеменниками и подстрекаете их к истреблению христиан61; разъярив- шись на человека, вы, как я сказал выше, восстали на Бога и на Церковь; как сказал божественный Павел: «За что же гонят меня братья, если я и теперь пропове- дую обрезание? Тогда соблазн креста упразднился бы. Пусть же содрогнутся возмущающие нас!» И так же как им вместо креста было потребно обрезание, так вам вместо государской власти потребно самовольство; но теперь ведь нет притеснений: почему же не прекращаете гонений?

    Все это я излагаю тебе подробно, чтобы ты понял, почему твоему разуму противен тот, кто знает, у кого прокаженная совесть. Что же говорить о безбожниках, если во всей вселенной нет равных тебе по дьяволь- ским замыслам! И всем ясно также, чего достойны те, которых ты, сочиняя небылицы, подобно Антенору62 и Энею63, предателям троянским, называешь сильными воеводами и мучениками. Выше я показал, каковы их доброжелательство и душевная преданность; вся все- ленная знает их ложь и измены. Свет же во тьму я не превращаю и сладкое горь- ким не называю. Не это ли, по�твоему, свет и сладость, если рабы господствуют? И не это ли тьма и горечь, если господствует данный Богом государь, как я про- странно писал тебе выше? Ты ведь в своей облыжной грамоте писал, поворачивая разными словами, все одно и то же, восхваляя такой порядок, когда рабы вла- ствуют помимо господ. Я же стараюсь обратить людей к истине и свету, чтобы они познали единого истин- ного Бога, в Троице славимого, и данного им Богом государя и отказались от междоусобных браней и пре- ступной жизни, подрывающих царства. Это ли горечь и тьма — отойти от зла и сотворить добро? Это ведь и есть сладость и свет! Там, где царю не повинуются подданные, никогда не прекращаются междоусобные брани. Что может быть зловреднее обычая хватать для самого себя! Сам не зная, где сладость и свет, где горечь и тьма, других поучает. Не это ли сладость и свет — отойти от добра и начать творить зло среди са- мовластия и междоусобных браней? Всякому ясно, что это — не свет, а тьма и не сладость, а горечь.

    О вине наших подданных и нашем гневе на них. До сих пор русские властители ни от кого не подверга- лись допросу, могли по своей воле жаловать и казнить своих подданных; до сих пор они ни с кем не судились, но если и подобает изъяснять их вины, то я сказал о них выше. Ты же называешь христианскими предста- телями тленных людей, как это делалось в отврати- тельных сочинениях эллинов — они ведь уподобляли Богу Аполлона, Дия, Зевса и многих других скверных людей, как рассказывает Григорий, названный Богос- ловом <…>. Им и ты уподобился по своим стремлени- ям, ибо тоже называешь тленных предстателями, не страшась наказания за дерзость. Так же как эллины почитали богов в соответствии со своими страстями, так и ты восхваляешь изменников, будучи изменни- ком сам, так же как они вместо Бога чтили свои тай- ные страсти, так же и ты вместо правды восхваляешь вашу тайную измену. Мы же, христиане, верим в Ии- суса Христа, прославляемого в Троице <…>.

    Мы назы- ваем предстателями Триединого Бога, которого позна- ли через Иисуса Христа, и заступницу христианскую Пречистую Богородицу; имеем еще предстателей: Небесные Силы, архангелов и ангелов, — например, архангел Михаил был покровителем Моисея, Иисуса Навина и всего Израиля, он же был покровителем и для первого христианского царя Константина64, незри- мо участвуя в его походах и побеждая его врагов, с тех пор и поныне он помогает всем благочестивым царям. Вот кто наши предстатели: Михаил, Гавриил и другие бесплотные Силы; молятся же за нас перед Богом про- роки, апостолы, святители и мученики, добродетель- ные и святые и молчальники — мужчины и женщины. Вот кто предстатели христиан! Смертных же людей, которых можно было бы назвать предстателями, мы не знаем: это название не только не подобает нашим подданным, но неприлично и нам, царям, — хотя мы и носим порфиру, украшенную золотом и бисером, но все же мы тленны и подвержены человеческим немо- щам. Ты же не стыдишься именовать изменников и смертных людей покровителями, хотя Христос гово- рил в святом Евангелии: «То, что для людей высоко, для Бога — мерзость». Ты же приписываешь измен- никам, смертным людям не только человеческое вели- чие, но и Божью славу! Подобно эллинам, ты в умоис- ступлении и неистовстве чтишь изменников, избирая их по своей страсти, как эллины чтили своих богов! Одни резали и всячески мучили себя в честь богов; другие, уподобляясь богам, предавались всяким стра- стям, как говорил божественный Григорий: они покло- нялись скверне и жестокости; так и тебе подобает. И так же как они разделили участь своих прескверных богов, так и тебе следует разделить страдания твоих друзей�изменников и вместе с ними погибнуть. Так же как эллины называли скверных людей богами, так и ты неподобающим образом именуешь смертных лю- дей мучениками, и поэтому следует и тебе устраивать в честь их праздники, плясать и гудеть, резать и му- чить себя. Делай то же, что эллины: пострадай, как они, празднуя в честь своих мучеников!

    А что ты писал, будто бы «эти предстатели по- корили и подчинили прегордые царства, под властью которых были ваши предки», — это справедливо, если речь идет об одном Казанском царстве, под Астраха- нью же вы не только не воевали, но и в мыслях не были. А насчет бранной храбрости снова могу тебя уличить во лжи. О безумие! Что ты хвалишься, надменный! Предки ваши, отцы и дяди были так храбры и мудры, что вам и во сне не сравняться с ними, и шли в бой не так, как вы, — не по принуждению65, а по собственной воле, и такие храбрые люди в течение тринадцати лет до нашего возмужания не могли защитить христиан66 от варваров! Скажу словами апостола Павла: «Подоб- но вам, буду хвалиться; вы меня к этому принуждаете, ибо вы, безумные, терпите власть, когда вас объедают, когда бьют вас в лицо, когда превозносятся; я говорю это с досадой». Всем ведь известно, как жестоко по- страдали православные от варваров — и от Крыма, и от Казани: почти половина земли пустовала. А когда мы, с Божьей помощью, начали войну с варварами, когда в первый раз послали на Казанскую землю свое- го воеводу, князя Семена Ивановича Микулинского с товарищами, вы все говорили, что мы посылаем их в наказание, в виде опалы, а не для дела. Какая же это храбрость, если вы считаете службу за опалу? Так ли следует покорять прегордые царства? Бывали ли такие походы на Казанскую землю, когда бы вы ходили по желанию, а не по принуждению? Когда же Бог оказал нам свое милосердие и покорил христианству этот варварский народ, то и тогда вы настолько не хотели воевать с нами против варваров, что из�за вашего не- желания к нам не явилось более пятнадцати тысяч че- ловек! Тем ли вы разрушаете прегордые царства, что внушаете народу безумные мысли и, подобно Янушу Венгерскому, отговариваете от битвы? Ведь и тогда, когда мы были там, вы все время давали вредные со- веты, а когда запасы утонули, предлагали вернуться, пробыв только три дня! И никогда вы не соглашались потратить лишнее время, чтобы дождаться благопри- ятных обстоятельств; думая о своих головах, а не о победе, вы стремились только к одному: поскорее победить или быть побежденным и вернуться восвояси.

    �ади скорейшего возвращения вы не взяли с собой самых лучших воинов, из�за чего потом было пролито много христианской крови. А разве при взятии города вы не собирались, напрасно губя православное воинство, начать битву в неподходящее время, и сделали бы это, если бы я вас не удержал? Когда же город по Божьему милосердию был взят, вы вместо устроения занялись грабежом! Это ли покорение царств, которым ты так надменно хвалишься? Ни единой похвалы оно, по правде говоря, не стоит, ибо все это вы совершили не по желанию, а как рабы — по принуждению и даже с ропотом. Лишь те воины достойны похвалы, которые воюют по собственному побуждению, с охотой.

    А подчинили вы эти царства так, что там еще семь лет не утихала бранная лютость! Когда же кончилась ваша с Алексеем67 собачья власть, тогда это государство само нам подчинилось, и теперь оттуда ходят на помощь православию больше тринадцати тысяч воинов. Так� то вы покорили и подчинили нам прегордые царства! И так заботимся о христианстве мы, кого ты злобно обвиняешь в выступлении против разума!

    Это о Казани, а на Крымской земле и на пустых землях, где бродили звери, теперь устроены города и села. А что стоит ваша победа на Днепре и на Дону? Сколько урона и пагубы вы наделали христианам, а врагам — никакого вреда! Об Иване же Шереметеве что и говорить? Из�за вашего злого совета, а не по нашей воле совершилась эта пагуба христианству. Такова ваша верность и добрая служба, и так вы покоряете и подчиняете нам прегордые царства, как я уже выше указывал.

    Германские города68, по�твоему, достались нам благодаря старанию наших изменников. Как же ты научился от отца своего, дьявола, говорить и писать ложь! Вспомни, как, когда началась война с германца- ми, мы послали своего слугу царя Шигалея и своего боярина Михаила Васильевича Глинского с товарища- ми воевать против германцев, сколько мы услышали укоризненных слов от попа Сильвестра, от Алексея и от вас — не стоит подробно и рассказывать! Что бы плохое ни случилось с нами — все это происходило из�за германцев! Когда же мы послали тебя и наше- го боярина и воеводу Петра Ивановича Шуйского на год против германских городов (ты был тогда в нашей вотчине, Пскове, ради собственных нужд, а не по на- шему поручению), мне пришлось более семи раз по- сылать к вам, пока вы наконец пошли с небольшим числом людей и лишь после многих наших напоми- наний взяли свыше пятнадцати городов. Это ли ваше старание, если вы берете города после наших писем и напоминаний, а не по собственному стремлению? Как не вспомнить вечные возражения попа Сильвестра, Алексея и всех вас против похода на германские горо- да и как из�за коварного предложения короля датского вы дали ливонцам возможность целый год собирать силы69? Сколько христианского народу они переби- ли, напав на нас в начале зимы! Не это ли старания наших изменников? Вот старания наших изменников и ваше добро — губить христианский народ! Потом мы послали вас с вашим начальником Алексеем и с очень большим числом людей; вы же едва взяли один Вильян70 и при этом еще погубили много народа. Ис- пугались литовских войск, словно малые дети! А под Пайду71 вы пошли нехотя, по нашему приказу, измучили войска и ничего не добились! Это ли ваши ста- рания, так�то вы старались завладеть германскими городами? Если бы не ваше дьявольское противодей- ствие, то, с Божьей помощью, в том же году вся Гер- мания72 была бы под православной верой. Тогда же вы подняли против православия литовский народ и готский73. Это ли ваши старания и так�то вы стреми- тесь укреплять православие? Поголовно мы вас не истребляем, но изменникам всюду бывает казнь: в той стране, куда ты поехал, ты узнаешь об этом подробнее. А за ту вашу служ- бу, о которой говорилось выше74, вы достойны боль- ших казней и опалы; мы еще милостиво вас наказа- ли75, — если бы мы наказали тебя так, как следовало, то тебе бы не удалось уехать от нас к нашему врагу; если бы мы тебе не доверяли, то ты не был бы от- правлен в этот наш город76 и убежать бы не смог. Но мы, доверяя тебе, отправили в эту нашу вотчину, и ты изменил нам, как собака.

    Бессмертным себя я не считаю, ибо смерть — общая обязанность всех людей за Адамов грех; хоть я и ношу порфиру, но знаю, что по природе я так же немощен, как и все люди. А то, что вы мудрствуете и хотите, чтобы я был выше законов природы, это — со- вершенная ересь. Я уже сказал, что благодарю моего Господа, что сумел, сколько было сил, укрепить свое благочестие. Это же достойно смеха, человек, выхо- дит, подобен скоту; если так считать, то у человека пар вместо души, — это ведь саддукейская77 ересь! Вот до какой нелепости ты дошел в своем безумном письме! Я же верю в Страшный Суд, когда все души и тела всех людей, царей и нищих, будут собраны, судимы за свои дела и разделены на две части по их делам.

    А когда ты писал, что я не хочу предстать перед этим неподкупным судом, то, приписывая ересь другому, сам обнаруживал дьявольскую манихейскую78 ересь! Так же как они гнусно сочиняют, что небом облада- ет Христос, землей — самовластный человек, а пре- исподней — дьявол, так и ты проповедуешь будущее судилище, а Божьи кары за человеческие грехи на этом свете презираешь. Я же знаю и верю, что те, кто живет злой жизнью и преступает Божьи заповеди, не только там получают кару, но и здесь испивают чашу ярости Господней за свои злодейства и испытывают много- образные наказания, а, придя на тот свет, в ожидании праведного Господнего суда претерпевают горчайшее осуждение, а после осуждения — бесконечные муки. Так я верю в Страшный Суд Господень. Вопреки ма- нихеям, вопреки твоим гнусным выдумкам, будто я не хочу дать ответ в своих грехах, я знаю, что Христос владеет и распоряжается всем на небе, земле и в пре- исподней и карает мучениями непокорных. Верю, что мне, как рабу, предстоит суд не только за свои грехи, вольные и невольные, но и за грехи моих подданных, совершенные из�за моей неосмотрительности, — не достойна ли смеха твоя выдумка, что возможно не по- виноваться Царю царей, если даже человеческая власть может привлекать к суду силой? Если даже кто�нибудь будет настолько безумен, что не захочет повиноваться Богу, то где же он укроется от его гнева? <…> Так я верую в неподкупный Господень Суд. Кто, живой или мертвый, может ускользнуть от Божьей десницы? Все обнажено и все открыто перед ним. Я знаю, что истинный Бог наш Христос — про- тивник гордых гонителей <…>. �ассудим же, кто из нас горд: я ли, требующий повиновения только от ра- бов, данных мне от Бога, или вы, отвергающие мое владычество, установленное Богом, и свое рабское состояние, требующие, чтобы я исполнял вашу волю как Божью, и присваивающие себе учительский сан?

    <…> Где гордость: когда господин учит раба или когда раб приказывает господину? Даже невежда может это понять. Как же ты, собака, и о том не подумал, что, когда три патриарха с множеством святителей написа- ли длинный список нечестивому царю Феофилу79, они все�таки не написали ему таких хулений, как ты; а ведь царь Феофил был нечестив; а благочестивым царям надо писать как можно смиреннее, если хочешь полу- чить милость от Бога. Я же верю в Бога и таких грехов, как Феофил, ни одним движением сердечным не со- вершил, и если они, имея власть, не хулили нечести- вого, то кто ты такой, чтобы, присваивая учительский сан, так неистово меня хулить? Вы хотите утвердить Божий закон насилием и таким дьявольским произво- лом нарушаете апостольские заветы <…>.

    Вы обвиняете других в гонениях; а вы с попом и Алексеем не совершали гонений? �азве не вы приказа- ли народу города Коломны побить каменьями нашего советника епископа Коломенского Феодосия? Но Бог сохранил его, и тогда вы согнали его с престола. А что сказать о нашем казначее Никите Афанасьевиче? За- чем вы разграбили его имущество, а самого его много лет держали в заточении в отдаленных землях в голоде и нищете? Кто может полностью перечислить ваши го- нения на церковных и мирских людей — так много их было! Все, кто был хоть немного покорней нам, под- вергались от вас гонению. Это ли ваша праведность, что вы, подобно бесам, сшиваете и расставляете сети и коварно улавливаете в них жертвы? Ваши беззакония становятся еще хуже оттого, что вы ведете себя подобно фарисеям: как они снаружи представлялись праведными, внутри же были полны лицемерия и гре- ха, так и вы перед людьми делаете вид, что наказы- ваете ради исправления, а внутри себя даете волю не- праведному гневу, — все знают о ваших гонениях. На Страшном же Суде будут не только разбирать наши дела «до власти», но и в душу заглянут <…>, но только не ты будешь судьей. В Деяниях святых старцев рас- сказывается об Иване Колове, который осудил своего брата, жившего в большом монастыре и предававше- гося пьянству, блуду и прочим грехам и скончавше- гося среди этих грехов. Иван же вздохнул о нем, и внезапно явилось ему видение: увидел он себя стоя- щим перед большим городом и увидел Господа нашего Иисуса Христа на престоле и вокруг него множество ангелов. И принесли ангелы душу этих покойников к Ивану и попросили его суда, куда он велит отправить эти души, он же не дал ответа. Когда же Иван при- близился к райским вратам, то Иисус не пустил его, и услышал он издали голос Иисуса: «Не это ли анти- христ, присваивающий себе Мой суд?» И после этих слов он был изгнан, и ворота закрылись, и он был ли- шен своей священнической мантии — покрова Божье- го. Когда же он пришел в себя, то мантии не оказалось, а это — важный признак. После этого он пятнадцать лет страдал в пустыне, не видя не только человека, но и зверя, и наконец снова удостоился видения, получив прощение и мантию. Смотри же, бедняга, — он даже не осудил ближнего, а только вздохнул, а как страш- но пострадал, хотя и был праведником! Насколько же сильнее пострадают те, которые сами совершают нече- стивые дела и все�таки присваивают себе Божий суд и, гордясь, стращают и угрожают, а не милостиво упре- кают. И если он так пострадал за упреки, насколько же сильнее пострадает осуждающий!

    Ты хочешь, чтобы Христос, Бог наш, был Судьей между мной и тобой, — я не отказываюсь от такого суда. Ведь Он, Господь наш, наилучший Судья для праведных, Он знает, что внутри человека и в его сердце, и все, что кто�нибудь подумает в мгновение ока, для Него открыто и известно — ничего не укро- ется от огня очей Его, знающего сокровенные тайны; Он знает, за что вы восстали на меня, за что ненави- дите меня, за что пострадали и за какое безумие я в конце концов воздал вам милостивое наказание. На� оборот — вы виновники всего, ибо вы, говоря словами пророка, считали меня за червя, а не за человека, тол- ковали обо мне, сидя у ворот, и пели обо мне, выпи- вая вино с другими изменниками, пусть же судит все ваши льстивые советы и замыслы истинный судья — Христос, Бог наш. Ты ведь хочешь поставить судьей Христа, а делам его не следуешь, ибо Он говорил: пусть не зайдет солнце, пока вы будете гневаться, а ты даже на Страшный Суд хочешь идти без прощения и отрекаешься от обидчиков.

    Напрасных гонений и зла ты от меня не претер- певал, бед и напастей мы на тебя не навлекали, а если какое�нибудь небольшое наказание и было, то было оно за твое преступление, ибо ты вступил в соглашение с нашими изменниками. Не возводили мы на тебя лжи и не приписывали тебе измены, которой ты не совершал; за твои же действительные проступки мы возлагали на тебя наказание, соответствующее вине. Если же ты не можешь пересказать всех наших опал из�за множе- ства их, то может ли вся вселенная перечислить все измены и притеснения в государственных и частных делах, которые вы причинили мне по вашему дьяволь- скому умыслу? Ничего мы тебя не лишали, от Божьей земли тебя не отлучали, но ты сам лишил себя всего, подобно скопцу Евтропию, — не Церковь его предала, а сам он от нее отрекся, так и ты: не Божья земля80 тебя изгнала, а сам ты от нее отторгся и принялся губить ее. Какое же я тебе сделал зло и какую обнаружил нена- висть? Видели мы тебя с юности при нашем дворе и в совете, и еще до нынешней твоей измены ты всячески пытался нас погубить, но мы никогда не наказывали тебя за твои злые замыслы. Это ли наше зло и неумо- лимая ненависть, если, зная, что ты замышляешь про- тив нас зло, мы держали тебя в таком приближении и чести, какой не удостаивались твои отцы: всем ведь известно, в какой чести и богатстве жили твои родите- ли и какие пожалования, богатство и честь имел твой отец, князь Михайло. Все знают, каков ты по сравне- нию с ним, сколько было у твоего отца управителей по селам и сколько у тебя. Отец твой, князь Михайло, был боярином Кубенского, ты же был наш боярин: мы удостоили тебя этой чести. �азве не достаточно было тебе чести, имения и наград? Нашими пожалованиями ты был лучше своего отца, а заслугами — хуже, ибо совершил измену. Но если так, чем же ты недоволен? Это ли твое добро и любовь к нам, если ты всегда тща- тельно расставлял против нас сети и препятствия и, подобно Иуде, предназначал свою душу для гибели?

    А что, по твоим безумным словам, твоя кровь, пролитая от рук иноплеменников ради нас, вопиет на нас к Богу, то, раз она не нами пролита, это достойно смеха: кровь вопиет на того, кем она пролита, а ты вы- полнял свой долг перед Отечеством; ведь если бы ты этого не сделал, то был бы не христианин, но варвар. Вот о нас можно так сказать: насколько сильнее вопи- ет к Богу наша кровь, пролитая из�за вас, — не крова- вый поток из ран, но пот, пролитый мною при многих непосильных трудах и ненужных отягчениях, совер- шенных по вашей вине! Также взамен крови я пролил немало и слез из�за вашей злобы и притеснений, не- мало издыхал и стенал и испытал из�за этого оскор- блений, ибо вы не возлюбили меня и не поскорбели вместе со мной о нашей царице и детях81. И это мое страдание вопиет на вас к Богу еще более, чем другие ваши злодейства: ибо одно дело — пролить кровь за православие, а другое — желая чести и богатства. Та- кая жертва Богу не угодна: Он скорее простит удавив- шемуся, чем погибшему ради славы82. Мои же обиды и то, что хоть крови я не пролил, но зато испытал от вас оскорбления и противодействия, все, что было по- сеяно вашей строптивой злобой, не перестает жить и непрестанно вопиет на вас к Богу! Совесть же свою ты вопрошал не искренне, а лживо и потому не нашел истины, думая только о военных подвигах, а о бесче- стии, нанесенном нам, не пожелал вспомнить; поэто- му ты и считаешь себя неповинным.

    Какие же светлые победы ты совершал и когда ты со славой одолевал наших врагов? Когда мы послали тебя в нашу отчину Казань привести к повиновению непослушных, ты вместо виновников привел к нам не- винных, обвинив их в измене, а тем, против кого ты был послан, ты не причинил никакого вреда. Когда наш недруг, крымский царь, приходил к нашей вотчи- не Туле, мы послали вас против него, но царь устра- шился и вернулся назад, и остался только его воевода Ак�Магомет�улан с немногими людьми; вы же поеха- ли есть и пить к нашему воеводе Григорию Темкину и только после пира отправились за ними, и они ушли от вас целы и невредимы. Если вы и получили при этом многие раны, то никакой славной победы не одержали. А как же под городом Невелем: пятнадцатью тысячами человек вы не смогли победить четыре тысячи, и не только не победили, но сами от них едва возвратились, ничего не добившись? Это ли светлая и славная побе- да, достойная похвалы и чести? А если что было не в твоей власти, то это тебе в вину и не ставится! А что ты мало видел свою родительницу, мало встречался с женой, покидал Отечество и вечно нахо- дился в походе против врагов в дальних городах, тер- пел болезни и раны от варварских рук и поныне стра- даешь от многих ран, — то ведь все это происходило тогда, когда господствовали вы с попом и Алексеем. Если это вам не нравилось, зачем вы так поступали? За- чем, сделав это своей властью, возлагаете на нас вину? А если бы и мы это приказали, то тут нет ничего уди- вительного, ибо вы обязаны были служить по наше- му повелению. Если бы ты был воинственным мужем, ты бы не считал своих прежних бранных подвигов, а стремился бы к новым; потому ты и считаешь свои бранные подвиги, что ты оказался беглецом, не вынес- шим бранных подвигов и захотевшим покоя. �азве же мы презрели твои небольшие ратные подвиги, если мы забывали заведомые твои измены и противодействия и ты был среди наших вернейших слуг по славе, че- сти и богатству? Если бы не было этих подвигов, то какого наказания ты заслужил бы за свое злодейство?! Если бы не наше милосердие к тебе, если бы, как ты писал в своем дьявольском письме, ты подвергся го- нению, тебе не удалось бы убежать к нашему недругу. Твои бранные дела нам хорошо известны. Не думай, что я слабоумен или неразумный младенец, как нагло утверждали ваши начальники, поп Сильвестр и Алек- сей. Не надейтесь запугать нас страшилищами, кото- рыми пугают детей: если это не удалось вам прежде, не думайте, что сделаете это теперь. Как сказано в прит- чах: «Не покушайся на то, чего взять не можешь».

    Ты пишешь, что ждешь воздаяния от Бога, — по- истине время справедливо воздает за всякие дела — добрые и злые, но только следует каждому человеку рассудить: кто какого воздаяния заслуживает за свои дела? Пишешь, что мы не увидим твоего лица до дня Страшного Суда, — видно, ты дорого ценишь свое лицо. Но кому же нужно такое эфиопское83 лицо ви- деть? Встречал ли кто�нибудь честного человека, ко- торый бы имел серые глаза? Ведь даже твой вид обна- руживает твой коварный нрав! А если ты не собираешься молчать и всегда бу- дешь обращаться с молитвами против нас к пребезна- чальной Троице и к Пречистой Богородице и ко всем святым, то, даже если бы ты и справедливо молил- ся, вспомни�ка, окаянный, что сказано об этом в по- слании божественного84 о епископе Поликарпе <…>. И если такого праведного и святого мужа, справед- ливо молившегося о гибели грешников, не послушал ангельский владыка, то тебя, смердящего пса, злого изменника и грешника, молящегося о злом, наверное не послушает <…>. О святом князе Федоре �остиславиче85 — с охо- той принимаю его в судьи, хотя он вам и родствен- ник, ибо святые видят, что было между вами и нами от начала и доныне, и поэтому рассудят справедли- во. А как, вопреки вашим суетным злым немилосердным замыслам, святой Федор �остиславич действием Святого Духа исцелил нашу царицу Анастасию, ко- торую вы уподобляли Евдоксии86? Ясно поэтому, что он не вам способствует, но нам, недостойным, оказы- вает свою милость. Так и теперь мы надеемся, что он будет помогать более нам, чем вам, ибо «если бы вы были детьми Авраама, то творили бы дела Авраама, а Бог может и из камней сделать детей Аврааму»87. Не все ведь произошедшие от Авраама считаются его потомством, но только те, кто живет в вере Авраама. По суетным же замыслам мы ничего не решаем и не делаем и на лживое основание ногами своими не опи- раемся, но, поскольку у нас хватает сил, стремимся к твердым решениям и, опершись ногами на прочное основание, стоим на нем непоколебимо.

    Никого мы из своей земли не изгоняли, а если кто отпал от православия, то по своей воле. Избитые же и заточенные, как я выше сказал, получили наказание по своей вине. А если вы называете себя невинными, то совершаете еще худший грех, ибо, сотворив зло, не хотите раскаяться и получить прощение. Грех ведь не тогда опасен, когда его совершают, а когда, совершив его, не приносят покаяния и выдают нарушение закона за законный поступок. �адоваться же победе над вами мне незачем: не радостно узнать об измене своих под- данных и казнить их за эту измену. Скорее надлежит скорбеть, что у них мог возникнуть такой дьявольский замысел — сопротивляться своему владыке, данному Богом. Возможно ли, чтобы эти убиенные за свою из- мену предстали перед Господним престолом? Да и не может быть людям это ведомо. Вы же, изменники, во- пиете неправедно и не получите просимого, ибо, как было сказано выше, просите ради баловства.

    Ничем я не горжусь и не хвастаюсь, и нечем мне гордиться, ибо я исполняю свой царский долг и никого не считаю выше себя. Скорее это вы гордитесь, ибо, будучи рабами, присваиваете себе святительский и царский сан и учите, запрещая и повелевая. Никаких средств для мучения христиан мы не придумываем, а, напротив, сами готовы мучиться ради них от их врагов не только до крови, но и до смерти. Подданным своим воздаем добром за добро и наказываем злом за зло, и не потому, что нам хочется их наказывать, а по нужде — из�за их злодейских преступлений, ибо сказано в Еван- гелии: «Когда состаришься, то прострешь руки свои и другой тебя перепояшет и поведет, куда не хочешь»88. Видишь ли, что часто я не хочу, но приходится наказы- вать преступников за их преступления. Пишешь, что мы надругаемся над монашеством и потакаем ласка- телям — не знаю каким, не остаткам ли вашего дья- вольского совета? Среди бояр наших нет несогласных с нами, кроме только ваших друзей и советников, ко- торые и теперь, подобно бесам, не оставляют своих ко- варных замыслов <…>. Губителей нашей души и тела среди нас нет. Ты опять помышляешь помыкать мною, как младенцем, — вы ведь называете гонением, если я не хочу, подобно ребенку, быть в вашей воле. Вы же всегда хотите быть мне и властителями, и учителями, как младенцу. Мы же уповаем на Божью милость, ибо достигли возраста Христова89, и, помимо Божьей мило- сти, милости Богородицы и всех святых, не нуждаемся ни в каких наставлениях от людей, ибо невозможно, властвуя над множеством народа, добиваться настав- лений от других. Насчет Кроновых жрецов90 ты писал нелепости, лая, подобно псу, или изрыгая яд, подобно змее: родители не станут причинять своим детям таких неприятностей — как же мы, цари, имеющие разум, можем впасть в такое нечестие? Все это ты писал по своему дьявольскому, собачьему умыслу. А если ты свое писание хочешь с собою в гроб положить, значит, ты уже окончательно отпал от христианства. Господь повелел не противиться злу, ты же и перед смертью не хочешь простить врагам, как делают по обычаю даже невежды; поэтому над тобой не должно будет совершать и последнего отпевания.

    Город Владимир91, находящийся в нашей вотчине, Ливонской земле92, ты называешь городом нашего не- друга, короля Сигизмунда. Этим ты доводишь свою собачью измену до конца. А что ты надеешься полу- чить от него многие пожалования — это правильно, ибо вы не захотели жить под властью Бога и данных Богом государей, а захотели самовольства; поэтому ты по своему дьявольскому умыслу и искал себе такого государя, который ничем сам не управляет, но хуже последнего раба — от всех принимает повеления, сам же никем не повелевает93. Но ты не найдешь себе там утешения, ибо там каждый о себе заботится: «Кто избавит тебя от насилий со стороны обидчиков, если даже сироты и вдовы не находят правого суда?» — ибо вы враги христианства!

    Об антихристе мы слыхали, — вы, замышляющие зло против Божьей Церкви, поступаете подобно ему. О «сильных во Израиле» и о пролитии крови я уже пи- сал; а что мы якобы потакаем кому либо — неправда, это вы не переносите возражений, а любите, чтобы вам потакали. Никакого советника, рожденного от блуда, мы не знаем, — наверное, это кто нибудь из вас, а моа- витянин94 и аммонитянин95 — ты сам. Так же как они, происходя от Лота, сына96 Авраама, всегда воевали с Израилем, так и ты, происходя из государского рода, беспрестанно стремишься нас погубить.

    Писал ты свое письмо, выступая как бы судьей или учителем, но ты не имеешь на это права, ибо повелеваешь с угрозами. Как все это напоминает коварство дьявола! Он ведь то заманивает и ласкает, то гордится и пугает, так и ты: то, впадая в безмерную гордость, ты воображаешь себя правителем и пишешь обвинения против нас, то притворяешься беднейшим и скудоумнейшим рабом. Как и другие, бежавшие от нас, ты напи- сал свое письмо собачьим, неподобающим образом — в исступлении ума, в неистовстве, по-изменнически и по-собачьи, как подобает одержимому бесом <…>. Дано это крепкое наставление в Москве, царству- ющем православном граде всей России, в 7072 году от создания мира, в 5�й день июля [1564 г.].

    Второе послание Курбскому (1577)

    Такая грамота послана государем так же из Владимирца к князю Андрею Курбскому с князем Александром Полубенским 97

    Всемогущей и вседержительной десницей Госпо- да Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, держащего в своей длани все концы земли, которому поклоняемся и кого славим вместе с Отцом и Святым Духом, мило- стью своей позволил нам, смиренным и недостойным рабам своим, удержать скипетр �оссийского царства от его вседержительной десницы христоносной хо- ругви98, так пишем мы, Великий государь, Царь и Ве- ликий Князь Иван Васильевич всея �уси, Владимир- ский, Московский, Новгородский, Царь Казанский и Царь Астраханский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский99 и иных, Государь и Великий Князь Нижнего Новгорода, Черниговский, �язанский, Полоцкий, �остовский, Ярославский, Белозерский и отчинный Государь и обладатель земли Лифляндской Немецкого чина, Удорский, Обдорский, Кондинский и всей Сибирской земли и Северной страны повели- тель, — бывшему нашему боярину и воеводе князю Андрею Михайловичу Курбскому.

    Со смирением напоминаю тебе, о князь: посмо- три, как к нашим согрешениям и особенно к моему беззаконию, превзошедшему беззакония Манас- сии100, хотя я не отступил от веры, снисходительно Божье величество в ожидании моего покаяния. И не сомневаюсь в милосердии Создателя, которое при- несет мне спасение, ибо говорит Бог в святом Еван- гелии, что больше радуется об одном раскаявшемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках; то же говорится и в притче об овцах и драхмах. Ибо если и многочисленнее песка морского беззакония мои, все же надеюсь на милость благоутробия Божьего: может Господь в море своей милости потопить без- закония мои. Вот и теперь Господь помиловал меня, грешника, блудника и мучителя, и животворящим своим крестом низложил Амалика101 и Максентия102. А наступающей крестоносной хоругви никакая воен- ная хитрость не нужна, что знает не только �усь, но и немцы, и литовцы, и татары, и многие народы. Сам спроси у них и узнаешь, я же не хочу перечислять себе эти победы, ибо не мои они, а Божьи. Тебе же напомню лишь кое�что из многого, ибо на укориз- ны, которые ты писал ко мне, я уже со всей истиной ответил; теперь же напомню немногое из многого. Вспомни сказанное в книге Иова: «Обошел землю и иду по вселенной»; так и вы с попом Сильвестром и Алексеем Адашевым и со всеми своими родичами хо- тели видеть под ногами своими всю �усскую землю, но Бог дает власть тому, кому захочет.

    Писал ты, что я растлен разумом, как не встре- тишь и у неверных. Я же ставлю тебя самого судьею между мной и тобой: вы ли растленны разумом или я, который хотел над вами господствовать, а вы не хо- тели быть под моею властью, и я за то разгневался на вас? Или растленны вы, которые не только не захоте- ли повиноваться мне и слушаться меня, но сами мною владели, захватили мою власть и правили как хотели, а меня устранили от власти: на словах я был государь, а на деле ничем не владел. Сколько напастей я от вас перенес, сколько оскорблений, сколько обид и упреков! И за что? В чем была моя вина перед вами с самого на- чала? Кого и чем я оскорбил? Это ли моя вина, что пол- тораста детей Прозоровского вам были дороже моего сына Федора? Вспомни и рассуди: как оскорбительно для меня вы разбирали дело Сицкого с Прозоровским и допрашивали, словно злодея! Неужели эта земля вам была дороже наших жизней? И что такое сами Про- зоровские рядом с нами? <...> Божиим милосердием, милостью Пречистой Богородицы, и молитвой вели- ких чудотворцев, и милостью святого Сергия у моего батюшки и с батюшкиного благословения у меня была не одна сотня таких, как Прозоровский. А чем лучше меня был Курлятев? Его дочерям покупают всякие украшения, это благословенно и хорошо, а моим дочерям — проклято и за упокой103. Много такого было. Сколько мне было от вас бед — не исписать.

    А с женою моей зачем вы меня разлучили?104 Не отняли бы вы у меня моей юной жены, не было бы и Кроновых жертв. А если скажешь, что я после это- го не стерпел и не соблюл чистоты, — так ведь все мы люди105. А ты для чего взял стрелецкую жену? А если бы вы с попом не восстали на меня, ничего бы этого не случилось: все это случилось из-за вашего самовольства. А зачем вы захотели князя Владимира посадить на престол, а меня с детьми погубить?106 Разве я похитил престол или захватил его через войну и кровопролитие? По Божьему изволению с рождения был я предназначен к царству, и уже не вспомню, как меня отец благословил на государство107, — на цар- ском престоле и вырос. А князю Владимиру с какой стати следовало быть государем? Он — сын четвер- того удельного князя. Какие у него достоинства, ка- кие наследственные права быть государем, кроме ва- шей измены и его глупости? В чем моя вина перед ним? Что ваши же дяди и господа уморили отца его в тюрьме108, а его с матерью также в тюрьме держали? А я и его и его мать освободил и держал их в чести и в благоденствии; а он уже был всего этого лишен. И я такие оскорбления стерпеть не смог — и стал за само- го себя. И вы тогда начали против меня еще больше выступать и изменять, и я потому еще жестче начал выступать против вас. Я хотел вас подчинить своей воле — и как же вы из�за этого надругались над свя- тыней Господней и осквернили ее! Рассердившись на человека, восстали на Бога. Сколько церквей, мона- стырей и святых мест вами поругано и осквернено! Сами за это Богу ответ дадите. Но опять�таки умолчу об этом, пишу здесь тебе о нынешних делах. Смотри, княже, на Божий суд: как Бог дает власть кому хочет. Вы ведь с попом Сильвестром и с Алексеем Адаше- вым хвастались, как дьявол в книге Иова: «Обошел землю и прошел вселенную, и вся земля под ногами моими» (и сказал ему Господь: «А знаешь ли ты раба моего Иова?»). Так и вы мнили, что вся �усская земля у вас под ногами, но по Божьей воле мудрость ваша оказалась тщетной.

    Вот ради этого я и поострил свое перо, чтобы тебе написать. Вы ведь говорили: «Нет людей на �уси, некому обороняться», — а нынче вас нет; кто же нынче завоевывает претвердые герман- ские109 крепости? Это сила животворящего креста, победившая Амалика и Максентия, завоевывает крепости. Не дожидаются бранного боя германские горо- да, но склоняют головы свои перед силой животворящего креста!110 А где случайно за грехи наши явления животворящего креста не было, там бой был. Много всяких людей отпущено: спроси их, узнаешь.

    Писал ты нам, вспоминая свои обиды, что мы тебя в дальноконные города как бы в наказание посылали, — так теперь мы, не пожалев своих седин, и дальше твоих дальноконных городов, слава Богу, прошли и ногами коней наших прошли по всем вашим доро- гам — из Литвы и в Литву, и пешими ходили, и воду во всех тех местах пили, — теперь уж Литва не посмеет говорить, что не везде ноги наших коней были. И туда, где ты надеялся от всех своих трудов успокоиться, в Волмер, на покой твой привел нас Бог: настигли тебя, и ты еще дальноконнее поехал.

    Итак, мы написали тебе лишь немногое из многого. Рассуди сам, как и что ты наделал, за что великое Божье провидение обратило на нас Свою милость, рассуди, что ты натворил. Взгляни внутрь себя и сам перед собой раскройся! Видит Бог, что написали это мы тебе не из гордости или надменности, но чтобы напомнить тебе о необходимости исправления, чтобы ты о спасении души своей подумал. Писано в нашей отчине Ливонской земле, в городе Вольмере, в 7086 году111, на 43-м году нашего правле- ния, на 31-м году нашего Российского царства, 25-м — Казанского, 24-м — Астраханского.

    Послание английской королеве Елизавете (1570)

    Некоторое время тому назад брат твой, король Эдуард, послал нескольких своих людей, Ричарда и других, для каких-то надобностей по всем странам мира и писал ко всем королям, и царям, и властителям, и управителям. А на наше имя ни одного слова послано не было. Неизвестно, каким образом, волею или неволею, эти люди твоего брата, Ричард с товарищами, пристали к морской пристани у нашей кре- пости на Двине113. Тогда мы, как подобает государям христианским, милостиво оказали им честь, приняли и угостили их за государевыми парадными столами, пожаловали и отпустили к твоему брату. А затем при- ехал к нам от твоего брата тот же �ичард �ичардов114 и �ичард Грей. Мы их также пожаловали и отпустили с честью. И после того как к нам приехал от твоего брата �ичард �ичардов, мы послали к твоему бра- ту своего посланника Осипа Григорьевича Непею115. А купцам твоего брата и всем англичанам мы дали такую свободную жалованную грамоту, какую даже из наших купцов никто не получал, а надеялись за это на великую дружбу со стороны вашего брата и вас и на верную службу всех англичан. В то время, когда мы послали своего посланника, брат твой Эду- ард скончался, и на королевство вступила твоя сестра Мария; спустя некоторое время она вышла замуж за испанского короля Филиппа. И испанский король Фи- липп и сестра твоя Мария приняли нашего посланни- ка с честью и к нам отпустили, но поручения с ним никакого не передали. В то же время ваши английские купцы начали совершать над нашими купцами многие беззакония и свои товары начали продавать по столь дорогой цене, какой они не стоят. А после этого стало нам известно, что сестра твоя, королев- на Мария, скончалась, а испанского короля Филиппа англичане выслали из королевства, а на престол по- садили тебя. Но мы и в этом случае не учинили твоим купцам никаких притеснений и предложили им тор- говать по�прежнему.

    А до сих пор, сколько ни приходило грамот, хотя бы у одной была одинаковая печать! У всех гра- мот печати разные. Это не соответствует обычаю, при- нятому у государей, — таким грамотам ни в каких го- сударствах не верят; у каждого государя в государстве должна быть единая печать. Но мы и тут всем вашим грамотам доверяли и действовали в соответствии с этими грамотами. После этого ты прислала к нам по торговым делам своего посланника Антона Янкина116. И мы, рассчиты- вая, что он пользуется твоей милостью, привели его к присяге и вместе с ним другого твоего купца �альфа Иванова117, как переводчика, потому что некому было быть переводчиком в таком великом деле, и передали с ним устно тайные дела великого значения, желая с тобой дружбы. Тебе же следовало к нам прислать дове- ренного человека, а с ним Антона или одного Антона. Нам не известно, передал ли это поручение тебе Антон или нет; а в течение полутора лет про Антона не было известий. А от тебя никакой ни посол, ни посланник не прибывал. Мы же ради этого дела дали твоим купцам свою новую жалованную грамоту; рассчитывая, что эти гости пользуются твоей милостью, мы даровали им свою милость свыше прежнего. После этого нам стало известно, что в �угодив118 приехал твой подданный, англичанин Эдуард Гуды- ван119, с которым было много грамот, и мы велели спро- сить его об Антоне, но он ничего нам об Антоне не сообщил, а нашим посланникам, которые были к нему приставлены, сказал много невежливых слов. Тогда мы велели расследовать, нет ли с ним грамот, и захва- тили у него многие грамоты, в которых для унижения нашего государева достоинства и нашего государства написаны ложные вести, будто в нашем царстве якобы творятся недостойные дела. Но мы и здесь отнеслись к нему милостиво — велели держать его с честью до тех пор, пока не станет известен ответ от тебя на поруче- ния, переданные с Антоном.

    После этого приехал от тебя к нам посланник в �угодив Юрий Милдентов120 по торговым делам. Мы его велели спросить про Антона Янкина, был ли он у тебя и когда он должен прибыть от тебя к нам. Но посланник твой Юрий ничего нам об этом не сказал и наших посланников и Антона облаял. Тогда мы также велели его задержать, пока не получим от тебя вестей о делах, порученных Антону. И наконец нам стало известно, что к Двинской пристани прибыл от тебя посол Томас �андольф121, и мы послали к нему с жалованьем своего сына боярско- го122 и приказали ему быть приставом при после, а по- слу оказали великую честь. А приказали спросить его, нет ли с ним Антона; он же нашему сыну боярскому ничего не сказал и начал говорить о мужицких и тор- говых делах; а Антон с ним не пришел. С того времени, как он пришел в наше государство, мы много раз ему указывали, чтобы он вступил в переговоры с нашими боярами и сказал, есть ли у него приказ от тебя о тех делах, о которых мы передали тебе с Антоном. Но он нелепым образом уклонился. А писал жалобы на Тома- са и на �альфа и занимался другими торговыми дела- ми, а нашими государственными делами пренебрегал. Из�за этого�то твой посол и запоздал явиться к нам; а затем пришло Божье послание — моровое поветрие123, и он не мог быть принят. Когда же Божье послание — поветрие — кончилось, мы его допустили перед свои очи. Но он опять говорил нам о торговых делах. Мы выслали к нему своего боярина и наместника вологод- ского князя Афанасия Ивановича Вяземского, печатни- ка своего Ивана Михайлова и дьяка Андрея Василье- ва124 и велели его спросить, есть ли у него поручение по тем делам, о которых мы передавали тебе с Антоном. Он ответил, что такое поручение с ним также имеется. А мы поэтому оказали ему великую почесть, и он был принят нами наедине. Но он говорил о тех же мужицких и торговых делах и лишь изредка касался того дела. В то время нам случилось отправиться в нашу вотчину Вологду, и мы велели твоему послу Томасу ехать с со- бой. А там, на Вологде, мы выслали к нему нашего боя- рина князя А. И. Вяземского и дьяка Петра Григорьева и велели с ним переговорить, как лучше всего устроить между нами это дело. Но посол твой Томас �андольф все время говорил о торговом деле, и едва его убедили и поговорили о тех делах125. Наконец договорились об этих делах, как следует их устроить, написали грамоты и привесили к ним печати. Тебе же, если тебе это было угодно, следовало таким же образом написать грамоты и прислать к нам в качестве послов достойных людей и с ними вместе прислать Антона Янкина. Прислать Ан- тона мы просили потому, что хотели его расспросить, передал ли он тебе те слова, которые мы ему говорили, согласна ли ты на наше предложение и каковы твои на- мерения. Вместе с твоим послом послали своего посла Андрея Григорьевича Совина126.

    Ныне ты к нам отпустила нашего посла, а своего посла с ним ты к нам не послала. А наше дело ты сде- лала не таким образом, как договорился твой посол. Грамоту же ты послала обычную, вроде как проезжую. Но такие дела не делаются без клятвы и без обмена послами. Ты совсем устранилась от этого дела, а твои бояре вели переговоры с нашим послом только о тор- говых делах, управляли же всем делом твои купцы сэр Ульян Гарит127 да сэр Ульян Честер. Мы думали, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государевой чести и выгодах для государства, — поэтому мы и затеяли с тобой эти пе- реговоры. Но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые128, и не заботятся о наших государских головах и о чести и о выгодах для страны, а ищут своей торговой прибыли. Ты же пребываешь в своем девическом звании, как вся- кая простая девица. А тому, кто хотя бы и участвовал в нашем деле, да нам изменил, верить не следовало.

    И раз так, то мы те дела отставим в сторону. Пусть те мужики, которые пренебрегли нашими государски- ми головами и государской честью и выгодами для страны, а заботятся о торговых делах, посмотрят, как они будут торговать! А Московское государство пока и без английских товаров не бедно было. А торговую грамоту, которую мы к тебе послали, ты прислала бы к нам. Даже если ты и не пришлешь эту грамоту, мы все равно по ней ничего делать не будем. Да и все наши грамоты, которые до сего дня мы давали о торговых делах, мы отныне за грамоты не считаем129. Писана в нашем Московском государстве, в году от создания мира 7079�м, 24 октября [24 октября 1570 г.].

    Ответ Яну Роките (1570)

    Не хотел тебе отвечать, поскольку ты заявлял, что прения эти лишь ради спора, а не веры. Но мы научены Христом не давать святое псам и не метать бисер перед свиньями, не давать святого слова псам неверным <...> Немногое скажу, но ты не возомни, что не понимаю, какой яд ты излил, и чтобы вы не подумали, что не могу я против вас и слова составить и не знаю Писа- ния, или испугался тьмы ваших обманов и в уныние впал, или сладость вашего учения принял, или не знаю ничего об истинном христианстве. Чтобы разрушить ваши сомнения, скажу немногое.

    О вашем учителе Лютере. <...> Поистине Лютер лютым называется131, люто это, люто, если к крае� угольному камню — Христу прижаться, и Его боже- ственные уставы разорять, и божественное Его уче- ние и апостольские проповеди рассекать, и святых отцов уставы извращать. И всяческие козни строить, неистинное писание исповедуя. Подобно тому как Са- танаил отвержен был Небесами и вместо ангела света тьмой и обманом нарекся, а ангелы его бесами. Так и вы, подобно тому как начальник бесов зовется Сатана, так и вашему начальнику имя Лютер, как его же анге- лы именуются бесами, так и вы — кознодеями132. Писал ты, что из�за преступления, совершенно- го Адамом, мы все рождаемся под завесою плоти и осуждены умирать. Но ведь ради этого Бог Слово133 и вселился в нас, захотел Бог помиловать заблудшего че- ловека. Воплотился в человека от Пречистой Девы Ма- рии. До того царствовала смерть от Адама и до Авраа- ма, а от Авраама до Моисея, от Моисея до воплощения Христова и на несогрешивших134. <...> Царство же это смертное, где и праведники до Христова воплощения были осуждены на смерть и сходили во ад. Но после воплощения Христа этого дерзновения смерть не име- ет, ведь Господь наш Иисус Христос обновил новый удобный путь делающим благо и верующим в правду спасения. Сейчас смерть утратила всякую власть, и все праведники, будто сном засыпая, к вечному царствию приходят. <...> Они последовали по стопам Христа, и князь мира сего135 не имеет над ними никакой власти.

    Поэтому и смерти среди них места нет. А если кто самовольно предаст себя князю мира сего и соблаз- нам его последует, те по собственной воле попадут в царство смерти. И здесь горестные души их страш- но с телом расстанутся и бесконечные муки примут. Ведь Господь наш Иисус Христос сотворил человека самовластного136, каким и был Адам до грехопадения. Поэтому тем, кто идет по стопам Христовым, грехо- падение прощается, и смерть на них никакой власти не имеет. Согрешившим или отступникам приходится отвечать не только за преступление Адама, но и за все свои злые дела, и вдвойне они от своих грехов мучают- ся. На них царствует смерть, как и прежде. <...> Слава в вышних Богу, и на земле мир, и в челове- цех благоволение137. Что же значит: «в человецех бла- говоление»? Прежде гнев Божий и гнев его пребывали на роде человеческом, от Адама до воплощения Христова, Христовым же божественным телесным состра- данием всё это было разрушено, и смерть, и грех, и власть дьявола. И самовластны люди благодатью Хри- ста, и научены, как побеждать князя тьмы века сего и миродержителя. <...> Самовольно же не принимающие заповедей Христовых и самовластно дьяволу покоряю- щиеся обречены на муки вечные.

    Божественный апостол Павел говорит: «Каждо- му дается проявление Духа на пользу; одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары ис- целений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество; иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков. Все же сие про- изводит один и тот же Дух, разделяя по власти, как ему угодно. Ибо как тело одно, но имеет много членов, все же члены одного тела, хотя их и много, суть одно тело; так и Христос. Ибо единым Духом мы все в еди- ное тело крестимся, иудеи, эллины, рабы, свободные, и все единым пивом напоены»138.

    Писал ты о поклонении иконам, и это твое безумие кратко обличу. Если хочешь узнать истину, то прочти о царствовании Льва Исавра Иконоборца, и сына его Константина Гноетезного, и Льва Армянина, и Феофи- ла Богомерзкого139, святым досадителя, и там найдешь все объяснения божественному иконопоклонению и богомерзкому сопротивлению этих царей, нечестию которых вы самовольно предались. А что к Второза- конию140 прибегаешь, о том я уже тебе писал. Если к закону Моисееву141 прибегаешь, то подобает тебе все по закону делать. Если только обрезание сделаешь, не только все законы, но и Иисус Христос на пользу тебе не пойдет, вот и апостол Павел пишет в послании к га- латам: «Если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа. Еще свидетельствую всякому чело- веку обрезывающемуся, что он должен исполнить весь закон. Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати»142. А если еще приводить от Десятисловия: «Не сотвори себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах ниже земли»143, что подтверждают и все пророки, и я из этого пользу для себя извлекаю, поскольку все это об идолах сказано. Как в Исходе Мо- исеевом говорится, что когда Моисей получил скри- жали, тогда народ «собрался к Аарону и сказал ему: встань и сделай нам бога, который бы шел перед нами; ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось»144. И собрали они золото, перстни и серьги у жен своих, и бросили их в огонь, и отлили тельца, и поклонились ему, говоря: «Вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской». Из�за женской красоты Ваальфегору послужили, и ели жертвы бездушных идолов...145 смешались с язычниками, и научились де- лам их, и служили истуканам их, которые стали для них сетью. И пожрали сыновей своих и дочерей своих, и пролили невинную кровь, кровь сынов своих и доче- рей, пожранных истуканами хананеянскими146. И мно- го об идолопоклонстве пророки и апостолы говорили, и ты, между святым и мирским не различая, о Хри- стовой иконе судил как об идолопоклонстве, скверно и мерзко. Христовы же образы и Пречистыя Матери его и всех святых, хотя и видимы, но одновременно и бес- телесны и подобно первообразу спасению способству- ют. Где ты найдешь жертвоприношение и кровопро- литие перед иконами <…>? Этого перед иконами не совершается. Идолам капища и дым жертвенный, и не только жертвы, но и кровавые возлияния, иконам же в церквах духовные молитвы и сердечные жертвы. Ико- нам честь воздавая, поклонимся. Но образам Христа и Богородицы, а не краскам и доскам поклонимся. И на первое место ставим поклонение не материи иконы, а образу, запечатленному в ней. А если на закон Моисеев ссылаешься, то приведу тебе самого Моисея. Как Мои- сей двух золотых херувимов создал в Святая Святых147, как и завесу соткал, на которой были вышиты образы небесного, а также кивот завета, окованный золотом, в котором хранились манна, жезл Ааронов и скрижали завета, все, чему поклонялись иудеи. <...> Так же было воплощено и Слово Божие148. Эдесский князь Авгарь принял образ Господа на убрусе149. И он поднял его от недуга расслабления.

    И на том самом одре болезнь прекратилась, когда наш Господь Иисус Христос послал ему свой образ на убрусе с апостолом. <...> И сколько от того божественного образа было различных чудес. Больным исцеление и изгнание бесов, поражение воинствам нечестивых, благочестивым — победа. Вплоть до гибели Греческо- го царства много было чудес от этого благочестивого образа. Если хочешь истину познать, прочти о царстве Греческом и все узнаешь. О том, как кровоточивая жена, исцеленная от раны, божественный образ Хри- стов в меру возраста Господня из меди отлила150. Мно- го исцелений было от него вплоть до лета сатанинско- го, когда пришел отступник, злочестивый царь Юлиан. Что о Лиддской церкви, то в ней появилось изображе- ние Пречистой Богоматери с предвечным младенцем на столбе у западных врат151. Эту церковь создали апо- столы, в ней и явилось это изображение. <...> Божьим повелением нерукотворный образ на столбе возник. Не рукописан был, но богописан, как сама Богоматерь во плоти. Апостолы просили ее прийти на освящение храма. Она же сказала: «Придете, чада, и я с вами там буду». И когда они пришли, то увидели преславный этот образ и, радости бесчисленной исполнившись, со слезами молились Творцу. Потом и Богоматерь при- шла, увидела свой образ и сказала: «Благодать моя и сила да будет с тобою». И это божественное изобра- жение злосмрадный Юлиан152 хотел уничтожить. Но сколько его воины рубили камень, пытаясь образ на землю низвергнуть, настолько божественным повеле- нием оно силу взяло, в камень войдя, и до той поры со- вершались чудеса, пока посланные (воины) не отошли, не сумев сбросить образ. <...> И об Энее. Исцеленный от Петра и Иоанна, он воздвиг прекрасную церковь, где появился образ Богоматери153. Этой иконой соверши- лись многие чудеса. Вот и божественный Лука образ Богоматери написал и к ней принес. Она же сказала: «Благодать моя и сила будет с тобою». Божьим пове- лением эта икона здесь, в царствующем граде Москве, сохраняя христианство, пребывает154. <...> И что еще скажу? Не хватит мне времени, чтобы рассказать обо всем, как апостол Павел в «Послании к евреям» пишет. И если хочешь истину познать, все в божественном Писании найдешь... Божественное воплощение это во- площение Спаса и Господа нашего Иисуса Христа, из- волившего воплотиться и спасти нас. Пречистая Его Богоматерь сподобилась такому божественному таин- ству послужить и огонь божественный в утробу при- няла. Потому что ходатайствует она о спасении рода нашего, через нее с Богом сочетаемся. И во имя этого ее образу поклоняемся. <...> Отличается поклонение иконам от идольского бесования. Скажи мне, могут ли такие чудеса быть от идолов? И такие же исцеления, как и от икон? Если ты иконному поклонению, как пес, не веруешь, по заповеди Господа не подобает с тобой о святом говорить. Что ты писал об Иоанновом посла- нии? В этом послании сказано: «Дети! Храните себя от идолов». А об иконах там ничего не сказано.

    И здесь ты ложь написал. А что писал о тех, ко- торых Бог карал за то, что образы ставят, и мы того в божественном Писании нигде не нашли. А что писал о вознесении Господнем, и той строки там нет. <...> И еще в «Откровении Иоанна Богослова» об ангеле155. Все это смирения ради. Поэтому и Сам Господь наш Иисус Христос, когда преобразился на горе156 и со- шел с нее, заповедал ученикам своим никому не рас- сказывать о виденном, покуда Сын Человеческий не воскреснет из мертвых. Это Господь показал во имя смирения и уча смиряться, чтобы никто себя сам не превозносил. �ади этого и ангел у Иоанна Богослова смиряется. Так и Петр поднял Корнилия ради смире- ния <...> А еще ты писал, что не подобает, кроме Бога, никаких святых на помощь призывать, но в Евангелии написано иное: «Иисус, вышед, увидел множество на- рода и сжалился над ними, потому что они были как овцы, не имеющие пастыря». Тогда обратился он к уче- никам своим: «Жатвы много, а делателей мало; итак, молите господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву свою». И призвал учеников своих, дав им власть на духов нечистых, чтобы их изгонять и исцелять всякий недуг и всякую болезнь. И ты видишь, какая власть была дана Господом ученикам своим и святи- телям, не потому, что он сам не мог спасти людей, но сходя к их немощам и неразумию... А если ссылаешься на псалом Давида, так там все об идолах писано, а не об иконах. А еще писал, что несколько сот лет образов не было. И это писал ложно, от Христова воплощения начались образы и доныне появляются. А что писал о святом Епифании Кипрском157, будто он образ терзал какого�то святого, и то писано ложно. Это написание еретическое и истинными христианами не приемлется.

    <...> А что в вашей стране делается с образами, о том и говорить не хочу, поскольку поддались вы бесовскому обольщению и сами о том знаете. <...> Вот мое слово. За то, что ты писал по нашему велению вольно и говорил смело, мы на тебя не гне- ваемся, и сейчас свое слово помним, и на тебя опалы никакой не кладем. Почему мне тебя нельзя не считать еретиком, так это потому, что учение твое полностью противоположно Христову учению и все рассуждения твои против Христовой Церкви направлены. И ты не только еретик, но и слуга антихристова дьявольско- го совета158. Едва ли не больший, чем Лютер. Впредь своего учения в нашей стране не объявляй. Господа нашего Иисуса Христа, всех Спасителя, прилежно молим, чтобы наш российский род сохранил от тьмы не- верия вашего. Отцу слава с присносущим159 его Сыном и Святым Духом и во веки веков. Аминь.

    Первое послание шведскому королю Юхану III (1572)

    Божьей милостью, властью и хотением скипетро- держателя �оссийского царства, Великого государя, Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всея �уси, от нашего высочайшего царского порога грозное по- веление и наставление. Когда ты получишь это наше государево посла- ние, тебе, Юхану, королю Шведскому, Готскому и Вен- дийскому161, будет уже известно и другое наставление, данное нами прежде, в январе месяце. В этом настав- лении было подробно описано, как ты присылал к сто- пам нашего владычества бить челом Павла, епископа Абовского162, когда наше высокое величество было в своей вотчине, в Великом Новгороде, как о приезде твоих послов было донесено нам в Великий Новгород, как мы по прежнему обычаю дали твоим послам на- ставление, как твои послы раздражили наше величество своим нелепым поведением и мы на них разгнева- лись, как мы, находясь в Великом Новгороде, хотели за твое малоумие обратить свой гнев на твою Шведскую землю, и по какой причине наше величество, надеясь, что ты образумишься, отложило свой гнев, снисходя к челобитию твоих послов нашей государевой думе, Ми- хаилу Кайбуловичу Астраханскому163 с товарищами, к ходатайству наших детей и к челобитью нашей думы, и как мы, отпустив твоих послов, послали с ними к тебе наставление и повеление, как тебе заслужить прощение нашего высокого величества. Об этом тебе неоднократно было писано подробное наставление и установлен срок для прибытия твоих послов к нам в нашу вотчину, Великий Новгород, в Троицын день этого года. Мы же, как истинный христианский го- сударь, умилосердились над твоей Шведской землей, удержали свой гнев и остановили бранную лютость. Но даже немногие наши люди из передовых частей, оторвавшись от остальных, сумели причинить твоей земле достаточно вреда, — ты сам знаешь, чего они до- стигли и сколько людей пленили и куда ты дел своих людей. Мы надеялись, что ты и Шведская земля уже осознали свою глупость. Поэтому мы и оказали ми- лость твоим послам, отпустив их домой. Мы дали тебе наставление, как тебе бить челом, и назначили срок — Троицын день. Мы же обещали быть к этому времени в своей вотчине, в Великом Новгороде, и выслушать твое челобитье от твоих послов.

    К указанному тебе сроку, в Троицын день, наше величество прибыло в нашу вотчину, в Великий Новго- род, со своими думными людьми. Но ты словно обезу- мел, и по восьмой день августа от тебя никакого ответа нет. А мы до сих пор ожидали от тебя ответа, мило- стиво и кротко пребывая здесь со всей своей царской роскошью и со всей своей думой, с ближними людьми и без рати, но до сих пор про твоих послов слуху нет, прибудут они или нет. А выборгский твой приказчик Андрус Нилишев164 писал к ореховскому наместнику князю Григорию Путятину, будто наше высокое вели- чество само просило мира у ваших послов. Нет нужды много писать об этом: этой зимой ты сам увидишь, как мы просим мира, — то будет уже не то, что было прошлой зимой! А после этого нам ска- зали, что твои послы будут к Петрову дню. Не наде- ешься ли ты, что Шведская земля может по�прежнему плутовать, как делал твой отец Густав, нападавший вопреки перемирию на Орешек? Как тогда досталось Шведской земле! А как брат твой Эрик обманом хотел нам дать жену твою Катерину165, а его свергли с пре- стола и тебя посадили! А потом осенью нам говорили, что ты умер, а весной сказали, что тебя согнали с го- сударства брат твой Карл да зять твой герцог Магнус. А после этого пришла весть про послов твоих, будто они идут и будто ты на своем государстве. Ныне же про послов твоих слуху нет; говорят, что ты сидишь в Стокгольме, в осаде, а брат твой Эрик на тебя на- ступает. И тут�то ваше плутовство и обнаруживается: оборачиваетесь, как гад, разными видами. И раз уж год прошел, а ты бить челом не прислал, а земли своей и людей тебе не жаль (богат и надеешься на деньги!), то мы тогда много писать не хотим: возложили упо- вание на Бога. А как крымскому хану без нас от наших воевод досталось166, о том спросив, узнаешь!

    Ныне же мы поехали на свое царство в Москву, а в декабре опять будем в своей вотчине, Великом Новгороде, и тогда ты посмотришь, как мы и наши люди станем у тебя мира просить! Если же ты захо- чешь бранную лютость утолить и пришлешь послов, согласно нашему наставлению, то мы тебя за твою покорность пожалуем. Дано это величественное наставление в нашей вотчине, в Великом Новгороде, в 7080167 году, 11 авгу- ста, на 39�й год нашего правления, 26�й год принятия �оссийского царства, 20�й год Казанского царства, 18�й год Астраханского царства.

    Второе послание шведскому королю Юхану III (1573)

    Божьей милостью, властью и хотением скипетродержателя �оссийского царства, Великого государя, Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всея �уси наставление и слово Юхану, королю шведскому. Ты прислал к нам через пленника свою грамоту169, наполненную собачьим лаем, — мы дадим тебе на нее отповедь позже. А сейчас, по своему государскому обычаю, достойному нашего высокого величества, по- сылаем тебе пространное наставление со смирением.

    Первое: ты пишешь свое имя впереди нашего, это неприлично, ибо нам брат цесарь �имский и другие великие государи, а тебе невозможно называться им братом, ибо Шведская земля честью ниже этих госу- дарств, как будет доказано впереди. Ты говоришь, что Шведская земля вотчина отца твоего; так ты бы нас из- вестил, чей сын отец твой Густав и как деда твоего зва- ли, был ли твой дед на престоле170 и с какими госуда- рями он был в братстве и в дружбе, укажи нам всех их поименно и грамоты пришли, и мы тогда уразумеем.

    Когда ты прислал гонца, своего переводчика Пе- трушу171, просить охранной грамоты для своих по- слов, то мы думали — ты хочешь заключить мир по прежнему обычаю: с наместниками новгородскими172 (так ведь велось исстари в течение нескольких сот лет, еще при князе Юрии да при посадниках новго- родских, а у вас — при князе Магнусе, который ходил войной к Орешку), и потому мы послали охранную грамоту по прежним обычаям и хотели даровать тебе по прежним обычаям мир с нашими вотчинами — Великим Новгородом и Ливонской землей. Но ты епископа Павла прислал без настоящих полномочий и с надменностью, и поэтому из этого ничего не вы- шло. С архиепископом Павлом была послана охран- ная грамота, — так почему же ты к нам в течение всего лета не прислал послов? А мы были в своей вотчине, в Великом Новгороде, и ждали, что ты сми- ришься, а военных действий не вели нигде, разве что какие�нибудь мужики столкнулись между собой на границе. А если некоторые люди, оторвавшись от на- ших передовых частей, и повоевали в Финской земле, то это случилось потому, что, когда мы отправили с епископом Павлом охранные грамоты на послов, эти люди уже далеко зашли — мы приказали их вернуть, но не успели, поэтому они и повоевали. А Ливонскую землю мы не перестанем завоевы- вать, пока нам ее Бог даст. Злое же дело начал ты, как только сел на государство и наших великих по- слов, боярина нашего и наместника смоленского Ивана Михайловича Воронцова, дворецкого наше- го можайского Василия Ивановича Наумова и дьяка нашего Ивана Васильева сына Лапина, неповинно и с глумлением велел ограбить и обесчестить173, в од- них сорочках их оставили! А ведь это такие великие люди: отец того Ивана, Михаил Семенович Ворон- цов, был нашим наместником в нашей вотчине, в Ве- ликом Новгороде; а прежде никогда не бывало, чтобы от нас, государей, ходили послы в Шведскую землю: послы всегда ходили от новгородских наместников! А наказание на послов возложено напрасно, якобы за то, что они за твоей женой приехали, а они не сами приехали: прислали их, а послали их из�за вашего же вранья: сказали, что тебя в живых нет. Если бы ска- зали, что ты жив, как же было твою жену просить? Каждый знает, что жену у мужа взять нельзя. И тебе надо было пенять на своего брата Эрика да на его со- ветников, которые с ним делали это дело обманом. А послы наши, боярин и наместник смоленский Иван Михайлович Воронцов с товарищами, приняли стра- дания и глумления из�за твоего недомыслия.

    Произошло это все таким образом: прежде всего, вскоре после твоей свадьбы стало известно, что твой брат Эрик подверг тебя заточению, а после этого ста- ло известно, что ты скончался. И мы, прождав года с полтора, послали к твоему брату, королю Эрику, гон- ца своего, Третьяка Андреевича Пушечникова, узнать, жив ты или нет, чтоб брат твой Эрик, если тебя нет в живых и детей у тебя также нет, прислал к нам, ради на- ших милостей, Катерину, сестру брата нашего короля польского и Великого Князя литовского Сигизмунда� Августа, а мы его за то пожалуем, освободим от сно- шений с наместниками нашей вотчины, Великого Нов- города, и начнем с ним сноситься сами. А просили мы Катерину, сестру брата своего, для того только, чтобы, взяв ее, отдать ее своему брату Сигизмунду�Августу, Божьей милостью королю польскому и Великому Кня- зю литовскому, а у него взять за сестру его Катерину свою вотчину, Ливонскую землю, без кровопролития, а не по той причине, которую измыслили лгуны и без- дельники; в этом деле нет никаких причин, кроме тех, о которых мы писали выше.

    Тебя же от нас спрятали; ведь если бы мы знали, что ты жив, разве мы стали бы просить твою жену? И посланника нашего Третьяка, заведя в пустынное место, уморили, предав насильственной смерти, а к нам прислал твой брат своего посланника Ивана Лав- рентьева174 с уверением, что наш гонец Третьяк умер случайно, и с просьбой сообщить, что именно мы хоте- ли передать через Третьяка. И мы Ивану Лаврентьеву велели сказать о нашей милости твоему брату: если он пришлет сестру польского короля Катерину, то мы его пожалуем — освободим от сношений с наместниками. После этого твой брат Эрик послал к нам своих послов, князя Нильса175 с товарищами, и они посулили отдать нам сестру польского короля Катерину, а мы пожало- вали твоего брата Эрика, освободили его от сношений с наместниками, дали клятву и послали своих полно- мочных послов. Наши полномочные послы жили у вас года с полтора, а про тебя слуху никакого не было, жив ты или нет, и у Нильса с товарищами не могли они ни- чего про тебя выпытать, поэтому�то о тебе и не дума- ли, поэтому и была высказана такая просьба. Когда же ты пришел к власти, ты беспричинно предал наших послов грабежу, бесчестью и оскорблениям из�за лжи- вого сообщения твоего брата и всех шведских людей.

    Заманили обманом наших послов, да и мучат, и грабят, да год просидели в Або в заточении, да еще отпустил ты их, как каких�нибудь пленников! Но ведь наши по- слы не виноваты ни в чем — не солгали бы ваши люди нашим людям, и ходить незачем было; а мы думали, что они говорят правду. Тебе следовало пенять на сво- их людей, которые сообщают неправду, а наши послы у тебя напрасно мучились из�за твоего недомыслия. А после всего этого ты с надменностью послал к нам своих послов, Павла, епископа Абовского, и других. Итак, это ты начал делать злое дело, нападая на чест- ных людей вместо лживых, если бы мы вашей лжи не поверили, этого бы не было. Все это мы тебе обстоятельно объяснили, а много говорить об этом нет нужды: жена твоя у тебя, никто ее не хватает, а вот много крови ради одного слова сво- ей жены пролил ты напрасно. Вперед об этом вздоре много говорить не стоит, а станешь говорить, мы тебя и слушать не будем: делай что хочешь со своей женой, никто на нее не покушается! А что ты писал о своем брате, короле Эрике, будто мы из�за него собирались начать с тобой войну, то это смехотворно. �ади этого нам нечего было с тобой вой� ну начинать: нам брат твой Эрик не нужен. А что мы ему свою жалованную грамоту послали, то это прои- зошло таким образом: в то время, когда ты присылал к нам своего гонца Антона Ольса, между нашей вот- чиной, Великим Новгородом, и тобой началась война, и к нам через некоторых людей дошло челобитье от твоего брата короля Эрика, чтобы нам ему оказать по- мощь или, если он прибежит к нам, принять его к себе. И мы потому оказали ему милость, что ты враг нашей вотчине и нам нужно было что�нибудь сделать, чтобы ты осознал свою гордость и присмирел; а если бы нам пришлось начать войну, это также пригодилось бы. А ради этого нам войну начинать не стоило, да и не собирались мы войну начинать: а беглого нам как не принять? Тебе же мы писали, чтобы ты пришел в со- знание и прислал послов, тогда и решение было бы обо всем по�хорошему. Но ты из гордости не прислал по- слов, из�за этого и кровь льется. Об Эрике же мы тебе ни с кем ничего не передавали и за него не хлопотали, а раз такого дела не было, то что и говорить? А что зна- чит, что была грамота? Было написано, да прошло.

    Если бы ты хотел жить по правде, так ты бы при- слал ко мне послов — все бы и без крови разрешилось. А ты крови желаешь, поэтому ты бессмыслицу гово- ришь и пишешь. Никто на тебя не покушается, делай с женой и с братом что хочешь; об этом много гово- рить не стоит. А много крови проливается из�за нашей вотчины, Ливонской земли, да из�за твоей гордости, что не хочешь по прежним обычаям сноситься с нов- городскими наместниками: и пока ты этого не осо- знаешь, и дальше будет литься много невинней крови из�за твоей гордости и из�за того, что незаконно всту- пил в нашу вотчину, Ливонскую землю. Ты писал, что мы не сдержим обязательств, данных в грамоте и скрепленных печатью, но ведь на свете есть много великих государств, и во всех этих государствах наше слово неизменно ценится (ты спроси там — узнаешь!), почему же в одной Шведской земле будет по�иному? А что послы твои вопреки обычаю и охранной гра- моте были обесчещены и отправлены в заключение, то ты этому не дивись: нельзя же было не ответить на твой недостойный поступок с нашими послами, да и то мы еще не поквитались за наших послов: ведь наши послы великие люди, а те холопы, а наши по- слы у тебя в Або сидели взаперти долго (это ли не за- точение?), да и отпустил ты их, как пленников, а всех их опоили отравой, и они, приехав сюда, померли. Спеси же с нашей стороны никакой нет, а писали мы тебе так, как подобает писать нашей самодержавной власти к твоей королевской, ибо раньше того не быва- ло, чтобы великим государям всея �уси сноситься со шведскими правителями; сносились шведские прави- тели с Новгородом. Неужели же достоинство нашей вотчины, Великого Новгорода, заключалось в том, что она от нас отделялась, а теперешнее бесчестие в том, что она признает нас, великих государей, как ты нелепо пишешь? А войску нашему правитель Бог, а не человек: как Бог даст, так и будет.

    А это истинная правда, а не ложь — что вы му- жичий род, а не государский. Пишешь ты нам, что отец твой венчанный король, а мать твоя также вен- чанная королева; но хоть отец твой и мать венчанные, но предки�то их на престоле не бывали! А если уж ты называешь свой род государским, то скажи нам, чей сын отец твой Густав, и как деда твоего звали, и где на государстве сидел, и с какими государями был в братстве, и из какого ты государского рода? Пришли нам запись о твоих родичах, и мы по ней рассудим. А нам хорошо известно, что отец твой Густав проис- ходил из Смоланда, и еще потому нам известно, что вы мужичий род, а не государский, что когда при отце твоем Густаве приезжали наши торговые люди с салом и с воском, то твой отец сам, надев рукавицы, как про- стой человек, пробовал сало и воск и на судах осма- тривал и ездил для этого в Выборг; а слыхал я это от своих торговых людей. �азве это государское дело?

    Не будь твой отец мужичий сын, он бы так не делал. Ты пишешь, что в течение нескольких сот лет в Швеции были короли, но мы таких не слыхали за исключени- ем Магнуса, который ходил под Орешек, да и тот был князь, а не король. А давно ли в Шведской земле сидел правитель Стен Стуре? Об этом у тебя многие помнят: спроси, узнаешь. А отец твой обменивался грамотами с новгородскими наместниками, и грамоты эти писа- лись следующим образом: сперва написан титул на- шего царского величества, а затем написано: «Густав Эрикович, Божьей милостью Шведский и Готский ко- роль, и советники королевства Шведского и вся земля Шведская присылали своих послов к Великому госу- дарю Ивану, Божьей милостью Царю и Государю всея �уси и Великому Князю бить челом, чтобы Великий государь Иван Густава, короля Шведского и Готско- го, и советников королевства Шведского и всю землю Шведскую пожаловал, велел своим боярам и намест- никам Великого Новгорода и своей вотчине, Великому Новгороду, заключить перемирие, а также велел лю- дям своей вотчины, Великого Новгорода, торговать со Шведской землей по�прежнему.

    И Великий государь Иван по их челобитью Густава Эриковича, шведско- го короля, и всю Шведскую землю пожаловал, велел своему боярину и наместнику Борису Ивановичу Гор- батому и дворецкому Семену Никитичу Бутурлину и своей вотчине, Великому Новгороду, заключить пере- мирие, а также велел людям своей вотчины торговать со Шведской землей по�прежнему». И довели до конца это челобитье новгородскому наместнику Великого государя Царя русского князю Б. И. Горбатому и дво- рецкому С. Н. Бутурлину шведские послы господин Кнут Андреевич и Бернардин Николаевич176 и от имени всей Шведской земли заключили перемирие на шестьдесят лет — от Благовещенья 7045 г. до Благовещенья 7105 г.177 с наместником Великого государя Царя русского Б. И. Горбатым и дворецким С. Н. Бутурлиным, которые выступали от имени вотчины Великого государя, Новгородской земли; и по условиям этого мира должен быть устроен съезд в Соболине, на реке Вуоксе, через десять лет после заключения мира, в Ильин день 7055 г.178, а на этом съезде должны присутствовать с обеих сторон достойные люди из вотчины Великого государя Царя русского, Великого Новгорода, а также из Шведского королевства, которые должны размерить границы по земле и воде согласно грамотам князя Юрия и князя Магнуса.

    Во исполнение всех этих усло- вий, по повелению Великого государя Ивана боярин и наместник Великого Новгорода Б. И. Горбатый и дворецкий С. Н. Бутурлин привесили к этой мирной грамоте свои печати и принесли клятву, целуя крест за вотчину Великого государя, Великий Новгород, и за Новгородскую державу. А от имени Шведской держа- вы короля Густава и от Выборгской державы и от горо- да Выборга, за город Выборг и за Выборгскую державу и за всю Шведскую землю по поручению короля Густава и советников королевства Шведского целовали крест послы Шведского королевства Кнут Андреевич и Бернардин Николаевич. Когда же новгородские на- местники Великого государя Царя русского пошлют своего посла к королю Густаву, то Густав, король Шведский и Готский, должен будет за всю Шведскую державу перед этим послом целовать крест, обязуясь исполнить то, что написано в этой мирной грамоте, и должен будет Густав, король Шведский, привесить к этой грамоте свою печать.

    А архиепископ Упсальский должен будет поручиться за всю Шведскую державу, и должны будут они исполнять то, что написано в этих грамотах. Заключен этот мир в Великом Новгороде в 7045 году, а от воплощения Господня в 1537 году. Все это мы тебе выписали точно из грамоты о перемирии, которую отец твой Густав заключил с нов- городскими наместниками. И если бы у вас было на- стоящее королевство, то отцу твоему архиепископ и советники и вся земля не считались бы за товарищей, а землю к именам великих государей не приписыва- ют. Всего же достовернее будет, если ты пришлешь за- пись о своем государском роде, о котором ты писал, что ему четыреста лет, кто после кого сидел на престо- ле, с какими государями были в братстве, и мы оттуда уразумеем величие твоего государства. Какие ваши предки жили в городах и столицах, а не в мужицких деревнях, и кто входил в ваш род, кроме твоего отца (сообщи все это обстоятельно!), и какие у вас в Шве- ции были еще короли и из какого рода.

    А что ты писал о короле Арцымагнусе179, так мы и помимо него знаем, что вы — мужичий род и попали на престол не по сво- ему достоинству, а благодаря родству. Те же, которые сидели в городах и больших местах, были не из вашего рода и также не короли. А королей мы в Шведской зем- ле не слыхали до твоего отца Густава; первый король твой отец, а ссылался он в своих грамотах на грамоты князя Магнуса, а не короля. Ведь и твой отец мог бы сыскать прежних королей, да не ссылался на королей, а ссылался на князя Магнуса, а ты, неведомо каким образом, сыскал у себя прежних королей!

    И потому еще ваш род — мужичий и государство — не великое, что написано в тех же грамотах, что отец твой должен целовать крест за всю Шведскую державу, и за город Выборг, и за Выборгскую державу, а архиепископ Уп- сальский должен поручиться; а от имени Шведской державы короля Густава, и от Выборгской державы, и от города Выборга, от всей Шведской земли за город Выборг и за Выборгскую державу и за всю Шведскую землю по поручению короля Густава и советников Шведского королевства целовали крест послы Швед- ского королевства, обещая, что король Густав будет целовать крест, а архиепископ Упсальский даст пору- чительство, и все сказанное должны будут исполнить. И ты бы сам рассудил, ведется ли так в великих госу- дарствах, как в вашем? Отец твой целовал за Швед- скую державу и за Выборгскую державу, выходит, что Выборг как бы особое место, а сидит там как будто бы товарищ отца твоего.

    Если бы ваше государство было великое, то и архиепископ Упсальский не был бы запи- сан в товарищах отца твоего, а то записан архиепископ как товарищ твоего отца. Почему советники Швед- ского королевства товарищи твоему отцу? А послы не от одного отца твоего, а от всего Шведского королев- ства, а отец твой во главе их, как староста в волости. И если бы отец твой был великим государем, то и ар- хиепископ у него в товарищах не был бы, и советники, и вся земля Шведская, и Выборгская держава припи- саны не были бы, и послы были бы от одного твоего отца, а не от королевства Шведского, а здесь послы от королевства Шведского, а не от одного отца твоего, и архиепископ приписан. «Должны будут исполнить то, что написано в той грамоте», — видишь ведь, как отцу твоему исполнить, так и архиепископу! И тебе поэто- му нельзя равняться с великими государями: у вели- ких государей таких обычаев не бывает. Если же кто� нибудь не бережет своего государского достоинства и называет тебя своим братом, то это его дело; нас это не касается, мы соблюдаем свою честь, как подобает нашему царскому величеству. Если же ты не доверя- ешь той грамоте своего отца, то пришли своих послов, верных людей, и они посмотрят эту грамоту и печать твоего отца на ней. И с этими послами ты сообщи нам, был ли кто�нибудь королем в Шведской земле до отца твоего, кто именно был и из какого рода и с кем он был в братстве; а мы об этом не слыхали, уж не нашел ли ты этих королей у себя в чулане? А король Магнус нам этого не рассказывал, и он сам столько не знает про ваш мужицкий род, сколько мы узнали от людей, приходящих из разных земель. А что мы короля Арцымагнуса пожаловали городом Полчевом и иными городами, то мы, слава Богу, в своей вотчине вольны: кого хотим, того и жалуем.

    А что было написано о деде Арцымагнуса Фридрихе, то тут, как видно, переводчики сделали какую�то опи- ску. Сам же ты написал вполне верно, что некоторое время тому назад Христиерн, благородный король Дании, взял под свою благородную власть Шведское королевство, а затем, оставив там своих бояр, поехал на свое государство в Датскую землю; и отец твой Гу- став, сговорясь с прежними правителями Шведской земли, примчался из Смоланда с коровами и перебил бояр короля Христиерна Датского, а сам стал коро- лем: после этого он сговорился с Христианом, отцом Магнуса, и они захватили Христиерна, а датским ко- ролем посадили Христиана. Так оно и было, правду ты нам написал, больше и писать нечего. Сам ведь ты написал, что ваше королевство выделилось из Дат- ского королевства, а если ты еще нам пришлешь гра- моту с печатью о том, как бессовестно поступил отец твой Густав, захватив королевство, то и того лучше будет, нам и писать будет нечего об этом: сам ты свое холопство признал!

    Ты писал насчет нашего царского письма о Вели- ком государе самодержце Георгии�Ярославе, это мы потому писали, что с Великим государем самодерж- цем Георгием�Ярославом180 во многих битвах участво- вали варяги, а варяги — немцы; и раз они его слушали, значит, были его подданными: но мы об этом только известили, а нам это не нужно. А о твоей печати мы писали потому, что если ты хочешь с нами сносить- ся, минуя наместников новгородских, то ты должен за это нас чем�нибудь отблагодарить. Вот почему мы тебе об этом писали; а без такой благодарности тебе нельзя позволить сноситься с нами помимо наместни- ков. Что же касается печати �имского царства, о ко- торой ты писал, то у нас есть своя печать от наших прародителей; а римская печать нам также не чужда: мы ведем род от Августа�кесаря181, а ты судишь о нас вопреки воле Бога, что нам Бог дал, то ты отнимаешь у нас; мало тебе нас укорять, ты и на Бога покушаешь- ся. Напрасно ты думаешь, что мы хотим присвоить твои титулы и печать для возвеличения, нам твоей мужичьей чести добиваться нечего и величия твоего не нужно. Мы тебе потому писали, что тебе нужно было сноситься с нами помимо наместников, но без достойного выкупа тебе этого не видать. Если же ты захочешь из�за этого кровь проливать, дело твое; а мы положились на Божью волю, что нам милосердный Бог даст. А твоего титула и печати мы просто так не хотим: если тебе хочется с нами сноситься помимо наместников, то ты нам уступи и подчинись и отбла- годари нас как следует, и тогда мы тебя пожалуем и освободим от сношений с наместниками, а сноситься тебе с нами даром не дает права ни твое государство, ни твой род; а без твоего подчинения мы и сами не хо- тим твоего титула и печати. А если ты хочешь присво- ить титулы и печати нашего царского величества, так ты, обезумев, можешь, пожалуй, и государем вселен- ной назваться, да кто тебя послушает? Если же тебе неугодно по нашему указанию поступить, то сносись по�старому с наместниками. Напрасно ты пишешь, что мы из честолюбия хотим присвоить твою печать и землю; мы писали об этом потому, что если ты хочешь с нами сноситься помимо наместников, то ты должен нам подчиниться, а если ты подчинишься, то и земля твоя, и владения, и печать будут нашими, и тогда мы тебя пожалуем и будем сноситься с тобою как со сво- им; а с чужим и столь незначительным государем, как ты, сноситься нам не подобает.

    А к наместникам я тебя не приравниваю, так ис- стари ведется, так Бог твое место определил, а ты Богу противишься и не хочешь по его повелению поступить. Да какому тебе Богу молиться, ты ведь безбожник: не только истинной веры не познал ты, но даже скром- ное прибежище латинского богослужения разрушено у вас, и иконы уничтожили, и священников сравняли с мирянами182; ты сам ведь писал, что принял власть от отца своего, короля Шведской земли. А себя мы не хвалим и не прославляем, а только указываем на до- стоинство, данное нам от Бога; и тебя мы не хулим, а пишем это лишь для того, чтобы ты пришел в созна- ние и не требовал неподобающих вещей.

    А что ты писал, будто мы просим у тебя твою королеву, так ты, неразумный человек, не понял. Мы писали тебе, что так же возможно, чтобы ты нам свою жену отдал, как и то, чтобы мы сами тебе крест целова- ли; но ведь это невозможно, чтобы у мужа жену взять, всякий это знает (да мы и не хотим этого!), также не- возможно и то, чтобы мы с тобой сами сносились по- мимо наместников, настолько это недостижимо! А ты, не рассудив, написал. Мы тебе писали не затем, чтобы жену твою просить; нам твоя жена не нужна, мы для твоего вразумления писали: насколько невозможно у тебя взять жену, настолько же невозможно тебе не сно- ситься через наместников. Мы писали тебе, осуждая твою гордыню, а не просили твою жену: нам твоя жена вовсе не нужна, делай с ней что хочешь. И крови непо- винной мы не желаем, это ты из�за своей гордости про- ливаешь кровь христианскую и стремишься и далее проливать. Ты пишешь, будто это ложь, что польская королевна была замужем за конюхом, так ты спроси тех, кто знает, кто такой был Войдило при Ягайле, ко- роле польском, и из�за чего была борьба между Ягайло и его дядей Кейстутом, и как Кейстут повесил Войди- ла, и как Ягайло Кейстута захватил и велел удавить, тогда и узнаешь правду183.

    А что наш дьяк передавал твоему подданному Антону Ольсу184, чтобы ты нам уступил все те зем- ли, которые ты захватил в нашей вотчине Ливонской земле, незаконно туда вступив, и насчет серебряной руды и мастеров, которые добывают руду, и насчет десяти тысяч ефимков за оскорбление наших послов, и насчет воинских людей, так это мы передавали тебе потому, что раз тебе надобно с нами сноситься, то ты должен это сделать; а если за такое великое дело с нашей стороны вы не отплатите великим же делом, то ничего не выйдет. Мы несообразностей не призна- ем, это ты признаешь несообразности. Что тут сооб- разного, чтобы ты с нами сносился? Это совсем несо- образно, чтобы мы сносились с тобой, сами с тобой заключали мир, целовали крест, минуя наместников, и своих послов к тебе посылали.

    Ты не хочешь послать нам послов бить челом, мы удивлены, откуда у тебя такая гордость и сила взялась, что ты не хочешь согласиться на то, на что соглашался твой отец: отец твой весь свой век прожил, сносясь с наместниками, только разок под старость не захотел, и как ему удалось это, ты знаешь! Отец твой с этим век прожил, а ты не хочешь, видно, ты лучше отца, что места его не хочешь! Если не пришлешь послов, миру не бывать; нам же к тебе послов посылать не подоба- ет. Мы из снисхождения к тебе пишем: если хочешь, чтобы мы тебя пожаловали и от сношения с намест- никами освободили, то пришли к нам своих великих послов бить челом и отблагодари нас за это великим делом, насколько сможешь; тогда мы тебя пожалуем и от наместников освободим; а, не дав выкупа, ты у нас этого не добьешься. А что ты писал к нам лай и дальше хочешь лаем отвечать на наше письмо, так нам, Великим государям, к тебе, кроме лая, и писать ничего не стоит, да писать лай не подобает Великим государям; мы же писали к тебе не лай, а правду, а иногда потому так пространно писали, что если тебе не разъяснить, то от тебя и от- вета не получишь. А если ты, взяв собачий рот, захо- чешь лаять для забавы, так то твой холопский обычай: тебе это честь, а нам, великим государям, и сносить- ся с тобой бесчестие, а лай тебе писать и того хуже, а перелаиваться с тобой горше того не бывает на этом свете, а если хочешь перелаиваться, так ты найди себе такого же холопа, какой ты сам холоп, да с ним и пере- лаивайся. Отныне, сколько ты не напишешь лая, мы тебе никакого ответа давать не будем.

    Если хочешь выступить, так наши люди твои пушки видели: а захочешь еще попытаться, увидишь, какая тебе будет прибыль. Если же захочешь мира сво- ей земле, пришли к нам своих послов, и мы узнаем от них твои намерения и решим, что следует сделать. Писана в нашей вотчине, в Ливонской земле, в го- роде Пайде185, в 7081 году186, 6 января, на 40�й год наше- го правления, на 26-й год нашего Российского царства, 21-й — Казанского, 18-й — Астраханского.

    Послание в Кирилло-Белозерский монастырь (1573)

    Послание Царя и Великого князя Иоанна Васильевича всея Руси в Криллов монастырь, игумену Козьме с братиею во Христе187

    В пречестную обитель Успения Пречистой Бо- городицы и нашего преподобного отца Кирилла� чудотворца, священного Христова полка наставнику, вождю и руководителю в небесные селения, игумену Козьме с братиею во Христе, Царь и Великий Князь Иоанн Васильевич челом бьет. Увы мне, грешному! Горе мне, окаянному! Ох мне, скверному! Кто я такой, чтобы покушаться на та- кую дерзость? Молю вас, господа и отцы, ради Бога, откажитесь от этого замысла. Я и братом вашим назы- ваться не достоин, считайте меня, по евангельскому завету, одним из ваших наемников. И поэтому, при- падая к вашим святым ногам, умоляю, ради Бога, от- кажитесь от этого замысла. Сказано ведь в писании: «Свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки». Так подобает вам, нашим государям, нас, заблудив- шихся во тьме гордости и погрязших среди грехов- ного тщеславия, чревоугодия и невоздержания, про- свещать. А я, пес смердящий, кого могу учить, и чему наставлять, и чем просветить?

    Сам вечно среди пьянства, блуда, прелюбодея- ния, скверны, убийств, грабежей, хищений и ненави- сти, среди всякого злодейства, как говорит великий апостол Павел: «Ты уверен, что ты путеводитель слепым, свет для находящихся во тьме, наставник не- веждам, учитель младенцам, имеющий в законе об- разец знания и истины; как же, уча другого, не учишь себя самого? проповедуя не красть, крадешь? говоря «не прелюбодействуй», прелюбодействуешь; гнуша- ясь идолов, святотатствуешь; хвалишься законом, а нарушением его досаждаешь Богу». И опять тот же великий апостол говорит: «Как, проповедуя другим, сам останусь недостойным?»188 �ади Бога, святые и преблаженные отцы, не при- нуждайте меня, грешного и скверного, плакаться вам о своих грехах среди лютых треволнений этого обманчивого и преходящего мира. Как могу я, нечи- стый и скверный душегубец, быть учителем, да еще в столь многомятежное и жестокое время? Пусть луч- ше Господь Бог, ради ваших святых молитв, примет мое писание как покаяние. А если вы хотите найти учителя, есть он среди вас, великий источник света, Кирилл189. Почаще взирайте на его гроб и просвещай- тесь.

    Ибо его учениками были великие подвижники, ваши наставники и отцы, передавшие и вам духовное наследство. Да будет вам наставлением святой устав великого чудотворца Кирилла, который принят у вас. Вот ваш учитель и наставник! У него учитесь, у него наставляйтесь, у него просвещайтесь, будьте тверды в его заветах, передавайте эту благодать и нам, нищим и убогим духом, а за дерзость простите, Бога ради. Вы ведь помните, святые отцы, как некогда случилось мне прийти в вашу пречестную обитель Пречистой Богородицы и чудотворца Кирилла и как я, по мило- сти Божьей, Пречистой Богородицы и по молитвам чудотворца Кирилла, обрел среди темных и мрачных мыслей небольшой просвет, зарю света Божия и по- велел тогдашнему игумену Кириллу с некоторыми из вас, братия (был тогда с игуменом Иоасаф, архиман- дрит Каменский, Сергий Колычев, ты, Никодим, ты, Антоний, а иных не упомню), тайно собраться в одной из келий, куда и сам я явился, уйдя от мирского мяте- жа и смятения; и в долгой беседе я открыл вам свое желание постричься в монахи и искушал, окаянный, вашу святость своими слабосильными словами. Вы же мне описали суровую монашескую жизнь. И когда я услышал об этой божественной жизни, сразу же воз- радовалась моя окаянная душа и скверное сердце, ибо я нашел Божью узду для своего невоздержания и спа- сительное прибежище. С радостью я сообщил вам свое решение: если Бог даст мне постричься при жизни, со- вершу это только в этой пречестной обители Пречи- стой Богородицы и чудотворца Кирилла; вы же тогда молились. Я же, окаянный, склонил свою скверную голову и припал к честным стопам тогдашнего ваше- го и моего игумена, прося на то благословения. Он же возложил на меня руку и благословил меня на это, как и всякого человека, пришедшего постричься. И кажется мне, окаянному, что наполовину я уже чернец: хоть и не совсем еще отказался от мирской суеты, но уже ношу на себе благословение монашеско- го образа. И видел я уже, как многие корабли души моей, волнуемые лютыми бурями, находят спаситель- ное пристанище. И поэтому, считая себя уже как бы вашим, беспокоясь о своей душе и боясь, как бы не ис- портилось пристанище моего спасения, я не мог вы- терпеть и решился вам писать.

    И вы, мои господа и отцы, ради Бога, простите меня, грешного, за высказанные вам суетные слова [цитата из св. Илариона Великого, в которой он «ужа- сается» из�за того, что его принуждают присваивать себе «учительский сан»]. И если такое светило так говорит о себе, что же делать мне, вместилищу всяких грехов и игралищу бесов? Хотел было я отказаться от этого, но раз вы меня принуждаете, то я, как говорит апостол Павел, буду вести себя как безумец и в своем безумии буду говорить с вами не как учитель, имеющий власть, но как раб и подчинюсь вашему повелению, хоть и без- мерно мое невежество. И опять, как говорит то же великое светило Ила- рион, добавляя к предыдущему [еще цитата из Илари- она, в которой тот, несмотря на свои сомнения, все же выражает согласие написать просимое «писание»].

    Прочитав это, и я, окаянный, дерзнул написать, ибо кажется мне, окаянному, что такова Божья воля. Поверьте мне, господа мои и отцы, свидетель Бог, Пречистая Богородица и чудотворец Кирилл, что и того великого Илариона я до сих пор не читал и не ви- дел и даже не слышал о нем, но когда я захотел к вам писать, то хотел выписать вам из послания Василия Амасийского, и, раскрыв книгу, нашел это послание великого Илариона, и, вникнув в него, увидел, что оно очень подходит к нынешнему случаю, и решил, что здесь заключается для нашей пользы некое Божье по- веление, и поэтому дерзнул написать. Обратимся же, с Божьей помощью, к беседе. Вы принуждаете меня, святые отцы, и я, повинуясь, пишу вам ответ. Прежде всего, господа мои и отцы, вы, по Божьей милости и молитвами его Пречистой Матери и вели- кого чудотворца Кирилла, имеете у себя устав этого великого отца, действующий у вас до сих пор. Имея такой устав, мужайтесь и держитесь его, но не как раб- ского ярма. Крепко держитесь заветов чудотворца и не позволяйте их разрушать <…>.

    И вы, господа и отцы, стойте мужественно за за- веты чудотворца и не уступайте в том, в чем вас про- светили Бог, Пречистая Богородица и чудотворец, ибо сказано, что «свет инокам — ангелы и свет мирянам — иноки». И если уж свет станет тьмой, то в какой же мрак впадем мы, темные и окаянные! Помните, господа мои и святые отцы, что маккавеи только ради того, чтобы не есть свиного мяса, приняли мученический венец и почитаются наравне с мучениками за Христа; вспом- ните, как Елеазару сказал мучитель, чтобы он даже не ел свиное мясо, а только взял его в руку, чтобы можно было сказать людям, что Елеазар ест мясо. Доблест- ный же так на это ответил: «Восемьдесят лет Елеазару, а ни разу он не соблазнил людей Божьих. Как же ныне, будучи стариком, буду я совращать народ Израиля?» И так погиб. И божественный Златоуст пострадал от обидчиков, предостерегая царицу от лихоимства. Ибо не виноградник и не вдова были причиной этого зла, изгнания чудотворца, мук его и его тяжкой смерти во время принудительного путешествия. Это невежды рассказывают, что он пострадал за виноградник, а тот, кто прочтет его житие, узнает, что Златоуст пострадал за многих, а не только за виноградник. И с виноград- ником этим дело было не так просто, как рассказыва- ют. Но был в Царьграде некий муж в боярском сане, и про него наклеветали царице, что он поносит ее за лихоимство. Она же, объятая гневом, заточила его вме- сте с детьми в Селунь190. Тогда он попросил великого Златоуста помочь ему, но тот не упросил царицу, и все осталось как было. Там этот человек и скончался в за- точении, но царица, неутомимая в своем гневе, захоте- ла хитростью отнять убогий виноградник, который он оставил своей семье для прокормления. И если святые из�за столь малых вещей принимали такие страдания, сколь же сильнее, мои господа и отцы, следует вам по- страдать ради заветов чудотворца.

    Так же как апосто- лы Христовы шли за ним на распятие и умерщвление и вместе с ним воскреснут, так и вам подобает следовать великому чудотворцу Кириллу, крепко держаться его заветов и бороться за истину, а не быть бегунами, бро- сающими щит и другие доспехи, наоборот, возьмитесь за оружие Божье, да не предаст никто из вас заветов чудотворца за серебро, подобно Иуде или, как сейчас, ради удовлетворения своих страстей. Есть и у вас Анна и Кайафа, Шереметев и Хабаров, и есть Пилат, Варла- ам Собакин191, ибо он послан от царской власти, и есть Христос распинаемый, поруганные заветы чудотворца, ради Бога, святые отцы, ведь если вы в чем�нибудь ма- лом допустите послабление, оно обратится в великое.

    Вспомните, святые отцы, что писал к некоему ино- ку великий святитель и епископ Василий Амасийский, и прочтите там, какого плача и огорчения достойны проступки ваших иноков и послабления им, какую ра- дость и веселье они доставляют врагам и какой плач и скорбь верным! То, что там написано некоему монаху, относится и к вам и ко всем, которые ушли от бездны мирских страстей и богатства в иноческую жизнь, и ко всем, которые воспитались в иночестве <…>. �азве же вы не видите, что послабление в ино- ческой жизни достойно плача и скорби? Вы же ради Шереметева и Хабарова преступили заветы чудот- ворца и совершили такое послабление. А если мы по Божьему изволению решим у вас постричься, тогда к вам весь царский двор перейдет, а монастыря уже и не будет! Зачем тогда и монашество, зачем говорить: «Отрекаюсь от мира и всего, что в нем есть», если мир весь в очах?

    Как тогда терпеть скорби и великие напасти со всей братией в этом святом месте и быть в повиновении у игумена и в любви и послушании у всей братии, как говорится в иноческом обете? А Шереметеву как на- звать вас братиею? Да у него и десятый холоп, который с ним в келье живет, ест лучше братии, которая обе- дает в трапезной. Великие светильники православия Сергий, Кирилл, Варлаам, Дмитрий и Пафнутий192 и многие преподобные �усской земли установили креп- кие уставы иноческой жизни, необходимые для спасе- ния души. А бояре, придя к вам, ввели свои распутные уставы: выходит, что не они у вас постриглись, а вы у них; не вы им учителя и законодатели, а они вам. И если вам устав Шереметева хорош, держите его, а устав Кирилла плох, оставьте его. Сегодня тот боярин один порок введет, завтра другой иное послабление введет, мало�помалу и весь крепкий монастырский уклад по- теряет силу и пойдут мирские обычаи. Ведь во всех монастырях основатели сперва установили крепкие обычаи, а затем их уничтожили распутники. Чудотво- рец Кирилл был когда�то и в Симонове монастыре, а после него был там Сергий. Какие там были правила при чудотворце, узнаете, если прочтете его житие; но Сергий ввел уже некоторые послабления, а другие по- сле него еще больше; мало�помалу и дошло до того, что сейчас, как вы сами видите, в Симонове монастыре все, кроме тайных рабов Господних, только по одея- нию иноки, а делается у них все, как у мирских, так же как в Чудовом монастыре, стоящем среди столицы пе- ред нашими глазами, и нам и вам это известно. Были там архимандриты: Иона, Исак Собака, Михайло, Вассиан Глазатый, Авраамий, при всех них был этот монастырь одним из самых убогих. А при Левкии он сравнялся по благочинию с лучшими обителями, мало в чем уступая им в чистоте монашеской жизни. Смо- трите сами, что дает силу: послабление или твердость? А вы над гробом Воротынского193 поставили церковь! Над Воротынским�то церковь, а над чудотворцем нет! Воротынский в церкви, а чудотворец за церковью! Видно и на Страшном Суде Воротынский да Шереме- тев станут выше чудотворца: потому что Воротынский со своей церковью, а Шереметев со своим уставом, ко- торый для вас крепче, чем Кириллов. Я слышал, как один брат из ваших говорил, что хорошо сделала кня- гиня Воротынская. А я скажу: нехорошо, во�первых, потому что это образец гордости и высокомерия, ибо лишь царской власти следует воздавать честь церко- вью, гробницей и покровом.

    Это не только не спасение души, но и пагуба: спасение души бывает от всяче- ского смирения. А во�вторых, очень зазорно и то, что над Воротынским церковь, а над чудотворцем нету, и служит над ним всегда только один священник, а это меньше, чем собор. А если не всегда служит, то это со- всем скверно; а остальное вы сами знаете лучше нас. А если бы у вас было церковное украшение общее, вам было бы прибыльнее, и лишнего расхода не было бы, все было бы вместе и молитва общая. Думаю, и Богу это было бы приятнее. Вот ведь на наших глазах толь- ко в монастырях преподобного Дионисия в Глушицах и великого чудотворца Александра на Свири бояре не постригаются, и эти монастыри по Божьей благодати славятся монашескими подвигами. А у вас дали спер- ва Иоасафу Умному оловянную посуду в келью, потом дали Серапиону Сицкому и Ионе �учкину, а Шере- метеву отдельный стол, да и кухня у него своя. Дашь ведь волю царю, надо и псарю; дашь послабление вель- може, надо и простому. Не рассказывайте мне о том римлянине, который славился своими добродетелями и все�таки жил такой жизнью: то ведь не установлено было, а было случайностью, и в пустыне было, недолго и без суеты, никого не соблазнило, ибо сказано в Еван- гелии: «Не надобно прийти соблазнам; горе тому че- ловеку, через которого приходит соблазн!» Одно дело жить одному, а другое дело вместе с другими.

    Господа мои, отцы преподобные! Вспомните вель- можу, описанного в «Лестнице»194, Исидора, прозванно- го Железным, который был князем Александрийским, а какого смирения достиг? Вспомните также и вельмо- жу царя индийского Авенира: в какой одежде он явил- ся на испытание, не в куньей, не в собольей. А Иоасаф, сын этого царя: как он, оставив царство, пешком по- шел в Синаридскую пустынь, сменил царские одежды на власяницу и претерпел много бедствий, о которых раньше и не знал, как он достиг божественного Варла- ама и какой жизнью стал жить вместе с ним, царской или постнической? Кто же был более велик, царский сын или неведомый пустынник? Принес ли царский сын с собой свои обычаи, или стал жить по обычаям пустынника даже и после его смерти? Вы сами знаете это гораздо лучше нас. А ведь у него много было своих Шереметевых. А Елизвой, царь эфиопский, какой су- ровой жизнью жил? А как Савва Сербский отца, мать, братьев, родных и друзей вместе со всем царством и вельможами оставил и принял крест Христов и какие монашеские подвиги совершил? А как отец его Не- маня, он же Симеон, с матерью его Марией ради его поучения оставили царство и сменили багряные одеж- ды на монашеские и какое при этом они обрели земное утешение и небесную радость? А как Великий Князь Святоша195, владевший Великим княжением Киевским, постригся в Печерском монастыре и пятнадцать лет был там привратником и работал на всех, кто знал его и над кем он прежде сам властвовал? И не устыдил- ся ради Христа такого унижения, что даже его братья вознегодовали на него. Они видели в этом унижение для своей державы, но ни сами, ни через других людей не могли отвратить его от этого замысла до дня его кончины, и даже после его кончины от его деревян- ного стула, на котором он сидел у ворот, бесы бывали отгоняемы. Вот какие подвиги совершали эти святые во имя Христа, а ведь у всех них были свои Шеремете- вы и Хабаровы. А как похоронен праведный цареград- ский патриарх, блаженный Игнатий, который был сы- ном царя и был, подобно Иоанну Крестителю, замучен кесарем Вардой за обличение его преступлений, ибо Варда жил с женой своего сына?

    А если в монахах жить тяжело, надо было жить в боярах, а не постригаться. На этом, святые отцы, я могу и закончить мое нелепое пустословие. Я мог от- вечать вам немногое, ибо вы все это в Божественном Писании знаете гораздо лучше нас, окаянных. Да и это немногое я сказал вам только потому, что вы меня к этому принудили. Вот уже год, как игумен Нико- дим был в Москве, а отдыха все нет: все Собакин и Шереметев! Что я им, отец духовный или начальник? Пусть как хотят, так и живут, если им спасение своей души не дорого! Долго ли будут длиться эти разгово- ры и смуты, суета и мятеж, распри и нашептывания и празднословие? И из�за чего? Из�за злобесного пса Василия Собакина, который не только не знает правил иноческой жизни, но не понимает даже, что такое чер- нец, а тем более инок, что еще выше, чем чернец.

    Он даже в одежде монашеской не разбирается, не только в жизни. Или из�за бесова сына Иоанна Шереметева? Или из�за дурака и упыря Хабарова? Поистине, святые отцы, это не чернецы, а поругатели монашеского обра- за. �азве же вы не знаете отца Шереметева, Василия? Ведь его бесом звали! А как он постригся да пришел в Троице�Сергиев монастырь, так сошелся с Курцевыми. А Иоасаф, который был митрополитом, с Коровины- ми, и начали они между собой ссориться, тут все и на- чалось. И в какое убожество впала эта святая обитель, известно всем, имеющим разум.

    А до этого времени в Троице были крепкие по- рядки; мы сами это видели: когда мы приезжали к ним, они потчевали множество людей, а сами блюли благочестие. Однажды мы в этом убедились собствен- ными глазами во время нашего приезда. Дворецким тогда у нас был князь Иоанн Кубенский. Когда мы приехали, благовестили ко всенощной; у нас же кон- чилась еда, взятая в дорогу. Он и захотел поесть и попить, из жажды, а не для удовольствия. А старец Симон Шубин и другие, которые были с ним, не из самых главных (главные давно разошлись по кельям), сказали ему как бы шутя: «Поздно, князь Иван, уже благовестят». Сел он за еду — с одного конца стола ест, а они с другого конца отсылают. Захотел он по- пить, хватился хлебнуть, а там уже ни капельки не осталось: все отнесено в погреб. Такие были крепкие порядки в Троице, и ведь для мирянина, не только для чернецов! А слышал я от многих, что были в этом свя- том месте и такие старцы, которые, когда приезжали наши бояре и вельможи, их потчевали, а сами ни к чему не прикасались, если вельможи их заставляли в неподобающее время, и даже в подобающее время, и тогда едва прикасались. А про порядки, которые были в этом святом месте в древние времена, я слышал еще более удивительные вещи: было это, когда к монасты- рю Живоначальной Троицы приезжал помолиться к гробу Сергия�чудотворца преподобный чудотворец Пафнутий и жившая там братия вела с ним духовную беседу. И когда он захотел уйти, они из духовной люб- ви к нему проводили его за ворота. И тогда, вспомнив завет преподобного Сергия — не выходить за ворота, они стали на молитву и преподобного Пафнутия по- будили молиться вместе с ними. И об этом молились и затем разошлись.

    И даже ради такой духовной любви не пренебрегали отеческими заповедями, а не то что ради чувственных удовольствий! Вот какие были в этом святом месте крепкие порядки в эти древние времена. Ныне же, за наши грехи, монастырь этот хуже Песношского, как в те времена была Песношь. А все это послабление начало твориться из�за Василия Шереметева, подобно тому как в Царьграде все зло началось от царей Льва Исавра и его сына Кон- стантина Навозоименного. Ведь Лев только посеял се- мена злочестия, Константин же обратил царствующий град от благочестия к мраку: так и Вассиан Шереметев своими кознями разрушил отшельническую жизнь в Троице�Сергиевом монастыре вблизи столицы.

    Так же и сын его Иона стремится погубить последнее светило, сияющее, как солнце, и уничтожить спасительное при- станище для душ: отшельническую жизнь в Кирилло- вом монастыре, в самом пустынном месте. Ведь этот Шереметев, когда он еще был в миру, первый вместе с Висковатым перестал ходить крестным ходом. А глядя на это, и все перестали ходить. А до этого времени все православные христиане, с женами и с младенцами, участвовали в крестном ходе и в те дни не торговали ничем, кроме съестного. А кто попробует торговать, с тех взимали пеню. И такой благочестивый обычай погиб из�за Шереметевых. Вот каковы Шереметевы! Кажется нам, что они таким же образом хотят истре- бить благочестие и в Кирилловом монастыре.

    А если кто заподозрит нас в ненависти к Шереметевым или в пристрастии к Собакиным, то свидетель Бог, Пречи- стая Богородица и чудотворец Кирилл, что я говорю это ради монастырского порядка и искоренения посла- блений. Слышали мы, что на праздник у вас в Кирил- лове монастыре были розданы братии свечи не по пра- вилам, а некоторые при этом и служебника обижали. А прежде даже Иоасаф�митрополит не мог уговорить Алексия Айгустова, чтобы тот прибавил нескольких поваров к тому небольшому числу, которое было при чудотворце. Немало и других было в монастыре стро- гостей, и прежние старцы твердо стояли и настаивали даже на мелочах. А когда мы в юности впервые были в Кирилловом монастыре, мы как�то однажды опоздали ужинать из�за того, что у вас в Кириллове в летнюю пору не отличить дня от ночи, а также по юношеским привычкам. А в то время помощником келаря196 был у вас тогда Исайя Немой. И вот кто�то из тех, кто был приставлен к нашему столу, попросил стерлядей, а Исайи в то время не было — был он у себя в келье, и они с трудом едва его привели, и тот, кто был при- ставлен к нашему столу, спросил его о стерлядях или иной рыбе.

    А он так ответил: «Не было мне об этом приказа; что мне приказали, то я вам и приготовил, а сейчас ночь, взять негде. Государя боюсь, а Бога надо больше бояться». Вот какие у вас тогда были крепкие порядки: «правду говорить и перед царями не стыдил- ся», как сказал пророк. �ади истины праведно и воз- ражать царям, но не ради чего�либо иного. А ныне у вас Шереметев сидит в келье словно царь, а Хабаров и другие чернецы к нему приходят и едят, и пьют словно в миру. А Шереметев, не то со свадьбы, не то с родин, рассылает по кельям пастилу, коврижки и иные пря- ные искусные яства, а за монастырем у него двор, а в нем на год всяких запасов. Вы же ему ни слова не ска- жете против такого великого и пагубного нарушения монастырских порядков. Больше и говорить не буду: поверю вашим душам! А то ведь некоторые говорят, будто и вино горячее197 потихоньку приносили Шере- метеву в келью, так ведь в монастырях зазорно и фряж- ские198 вина пить, а не только что горячие. Это ли путь спасения, это ли монашеская жизнь?

    Неужели вам не- чем было кормить Шереметева, что ему пришлось за- вести особые годовые запасы? Милые мои! До сих пор Кириллов монастырь прокармливал целые области в голодные времена, а теперь, в самое урожайное вре- мя, если бы вас Шереметев не прокормил, вы бы все с голоду перемерли. Хорошо ли, чтобы в Кирилловом монастыре завелись такие порядки, которые заводил митрополит Иоасаф, пировавший в Троицком мона- стыре с клирошанами, или Мисаил Сукин, живший в Никитском199 и других монастырях как вельможа, или Иона Мотякин и другие люди, не желающие со- блюдать монастырские порядки? А Иона Шереметев хочет жить, не подчиняясь правилам, так же как отец его жил. Про отца его хоть можно было сказать, что он неволей, с горя в монахи постригся. Да и о таких Ле- ствичник писал: «Видел я насильственно пострижен- ных, которые стали праведнее вольных». Так те ведь невольные! А ведь Иону Шереметева никто взашей не толкал: чего же он бесчинствует?

    Но если, может быть, такие поступки у вас счи- таются приличными, то дело ваше: Бог свидетель, я пишу это, только беспокоясь о нарушении монастыр- ских порядков. Гнев на Шереметевых тут ни при чем: у него ведь имеются братья в миру, и мне есть на кого положить опалу. Кто же будет надругаться над мона- хом и возлагать на него опалу! А если кто скажет, что я ради Собакиных, так мне из�за Собакиных нечего беспокоиться. Варлаамовы племянники хотели меня с детьми чародейством извести, а Бог меня от них спас: их злодейство раскрылось, и из�за этого все и произо- шло. Мне за своих душегубцев мстить незачем. Одно только было мне досадно, что вы моего слова не по- слушались. Собакин приехал с моим поручением, а вы его не уважили, да еще и поносили его моим именем, что и рассудилось судом Божиим. А следовало бы ради моего слова и ради нас пренебречь его дуростью и поступить с ним кротко. Шереметев же приехал сам по себе, и вы потому его чтите и бережете. Это — не то что Собакин; Шереметев дороже моего слова; Со- бакин приехал с моим словом и погиб, а Шереметев — сам по себе и воскрес. Но стоит ли ради Шереметева целый год устраивать мятеж и волновать такую ве- ликую обитель? Новый Сильвестр на вас наскочил: видно, вы одной с ним породы. Но если я гневался на Шереметевых за Собакина и за пренебрежение к мое- му слову, то за все это я воздал им еще в миру. Ныне же, поистине, я писал, беспокоясь о нарушении мона- стырских порядков. Не было бы у вас в обители тех пороков, не пришлось бы и Собакину с Шереметевым браниться.

    Слышал я, как кто�то из братьев вашей обители говорил нелепые слова, что у Шереметева с Собакиным давняя мирская вражда. Так какой же это путь спасения и чего стоит ваше учительство, если и после пострижения прежняя вражда не разрушается? Так вы отрекаетесь от мира и от всего мирского и, от- резая волоса, отрезаете и унижающие суетные мысли, так вы следуете повелению апостола: «жить обновлен- ной жизнью»? Сказал ведь Господь: «Оставьте пороч- ным мертвецам погребать свои пороки, как и своих мертвецов. Вы же, шествуя, возвещайте царство Бо- жие». И если уж пострижение не разрушает мирской вражды, тогда, видно, и царство, и боярство, и любая мирская слава сохранится в монашестве, и кто был ве- лик в бельцах, будет велик и в чернецах? Тогда уж и в Царствии Небесном так же будет: кто здесь богат и могуществен, будет и там богат и могуществен? Так ведь это подобно лживому учению Магомета, кото- рый говорил: у кого здесь богатства много, тот и там будет богат, кто здесь в силе и славе, тот и там будет. Он и другое многое лгал. Это ли путь спасения, если и в монастыре боярин не сострижет боярства, а холоп не освободится от холопства? Как же будет с апостоль- ским словом: «Нет ни эллина, ни скифа, ни раба, ни свободного, все едины во Христе»? Как же они едины, если боярин по�старому боярин, а холоп по�старому холоп? А разве апостол Павел не называл Анисима, бывшего раба Филимона, его братом? А вы и чужих холопов к боярам не приравниваете.

    А в здешних мо- настырях до последнего времени держалось равенство между холопами, боярами и торговыми мужиками. В Троице при нашем отце келарем был Нифонт, холоп �яполовского, а с Бельским200 с одного блюда ел. На правом клиросе стояли Лопотало и Варлаам, неиз- вестно какого происхождения, а на левом — Варлаам, сын Александра Васильевича Оболенского. Видите: когда был настоящий путь спасения, холоп был ра- вен Бельскому, а сын знатного князя делал одно дело с мужиками. Да и при нас на правом клиросе был Игнатий Курачев, белозерец, а на левом — Федорит Ступишин, и он ничем не отличался от других кли- рошан, да и много других таких случаев было до сих пор. А в Правилах святого Василия написано: «Если чернец хвалится при других благородством происхо- ждения, то пусть за это постится 8 дней и совершает 80 поклонов в день». А ныне то и слово: тот знатен, а тот еще выше, так тут и братства нет. Ведь когда люди равны, тут и братство, а коли не равны, какому тут быть братству? А так и иноческая жизнь невозможна. Теперь же бояре своими пороками разрушили поря- док во всех монастырях. Скажу еще более страшную вещь: как рыбак Петр и поселянин Иоанн Богослов будут судить царя Давида, о котором Бог сказал, что он пришелся ему по сердцу, и славного царя Соломо- на, о котором Господь сказал, что «нет под солнцем человека, украшенного такими царственными досто- инствами и славой», и великого царя Константина и своих мучителей и всех сильных царей, господство- вавших над вселенной?

    Двенадцать скромных людей будут их судить. Да еще того страшнее: родившая без греха Господа нашего Христа и первый среди людей человек, креститель Христов, будут стоять, а рыболо- вы будут сидеть на 12 престолах и судить всю вселен- ную201. А вам как своего Кирилла202 поставить рядом с Шереметевым, кто из них выше? Шереметев постриг- ся из бояр, а Кирилл даже приказным дьяком не был! Видите, куда завели вас послабления? Как сказал апо- стол Павел: «Не впадайте во зло, ибо злые слова раст- левают благие обычаи». И пусть никто не говорит мне этих постыдных слов: если вам с боярами не знаться, монастырь без даяний оскудеет. Сергей, Кирилл, Вар- лаам, Димитрий и другие многие святые не гонялись за боярами, но бояре за ними гонялись, и обители их росли: монастыри поддерживаются благочестием и не оскудевают. Иссякло в Троице�Сергиевом монасты- ре благочестие, и монастырь оскудел: никто у них не постригается и никто им ничего не дает203. А в Сто- рожевском монастыре до чего допились? Некому и затворить монастырь, на трапезе трава растет. А мы видели, как у них было больше восьмидесяти человек братии и по одиннадцать человек на клиросе: мона- стыри разрастаются благодаря благочестивой жизни, а не из�за послаблений <…>.

    Это лишь малое из многого. Вы сами знаете всё лучше нас; если же хотите еще больше узнать, можете многое найти в божественных писаниях. А если вы напомните, что я забрал Варлаама из монастыря, об- наружив этим милость к нему и враждебность к вам, то Бог свидетель, что мы сделали это только потому, что, когда возникло это волнение и вы сообщили об этом нам, мы захотели наказать Варлаама за его бес- чинство по монастырским правилам. Племянники же его нам говорили, что вы его притесняли ради Шере- метева. А Собакины тогда еще не совершили измены против нас. И мы из милости к ним велели Варлааму явиться к нам и хотели его расспросить, из�за чего у них возникала вражда, и приказать ему, чтобы он со- хранял терпение, если вы будете его притеснять, ибо притеснения и обиды помогают душевному спасению иноков. Но в ту зиму мы за ним потому не послали, что мы были заняты походом в Немецкую землю204. Когда же мы вернулись из похода, то послали за ним, расспрашивали его, и он стал говорить вздор, до- носить на вас, что будто вы говорите о нас неподо- бающие и оскорбительные слова. А я на это плюнул и выругал его. Но он продолжал говорить нелепости, настаивая, что говорит правду. Затем я расспрашивал его о жизни в монастыре, и он стал говорить невесть что, и оказалось, что он не только не знает иноческой жизни и одежды, но вообще не понимает, что такое чернецы, и хочет такой же жизни и чести, как в миру. И видя его сатанинское стремление к мирской суете, мы его и отпустили жить суетной жизнью. Пусть сам отвечает за свою душу, если не ищет душевного спа- сения. А к вам его, поистине, потому не послали, что не хотели огорчать себя и волновать вас.

    Он же очень хотел к вам. А он, настоящий мужик205, врет, сам не зная что. Вы тоже нехорошо поступили, что присла- ли его как бы из тюрьмы, а старец соборный при нем словно пристав. А он явился как государь какой�то. И вы еще прислали с ним к нам подарки, да к тому же ножи206, как будто вы хотите нам вреда. Как же мож- но посылать подарки с такой сатанинской враждебно- стью? Вам следовало его отпустить и отправить с ним молодых монахов. А посылать подарки при таком не- хорошем деле неприлично. Все равно соборный ста- рец ничего не мог ни прибавить, ни убавить, унять его он не сумел; все, что он захотел врать, он соврал, что мы захотели слушать, выслушали: соборный ста- рец ничего не ухудшил и не улучшил. Все равно мы Варлааму ни в чем не поверили. Свидетель Бог, Пре- чистая Богородица и чудотворец, что я беспокоюсь о нарушении монастырских порядков, а не на Шереме- тева гневаюсь.

    Если же кто скажет, что это жестоко и что Шереметев вправду болен, то, если ему нужно послабление, пусть ест один в келье с келейником. А сходиться к нему зачем, да пировать, да яства в ке- лье на что? До сих пор в Кириллове лишней иголки с ниткой не держали, а не только других вещей. А двор за монастырем и запасы на что? Все это беззаконие, а не нужда. Если нужда, пусть он ест в келье, как ни- щий: кус хлеба, звено рыбы да чашку квасу. Если же вы хотите дать ему еще какие�нибудь послабления, то вы давайте сколько хотите, но пусть хотя бы ест один, а сходок и пиров не было бы, как прежде у вас водилось. А если кто хочет прийти к нему ради бесе- ды духовной, пускай приходит не в трапезное время, чтобы в это время еды и питья не было, так это будет действительно духовная беседа. Подарки же, которые ему присылают братья, пусть отдает в монастырское хозяйство, а у себя в келье таких вещей не держит. Пусть то, что к нему пришлют, будет разделено на всю братию, а не дано двум или трем монахам по дружбе и пристрастию. Если ему чего�нибудь не хватает, пусть временно держит. И иное что можно, тем его услаж- дайте. Но давайте ему из монастырских запасов, и пусть пользуется один в келье, чтобы не возбуждать соблазна.

    А люди его пусть при монастыре не живут. Если же приедет кто�нибудь от его братьев с пись- мом, едой или подарками, пусть поживет дня два�три, возьмет ответ и едет прочь, и ему будет хорошо, и монастырю безмятежно. Мы еще в детстве слышали, что таковы были правила и в вашем монастыре, да и в других монастырях, где по�божественному жили. Мы и написали вам все лучшее, что нам известно. А вы теперь прислали нам грамоту, и нет нам отдыха от вас из�за Шереметева. Вы пишете, что я передавал вам че- рез старца Антония, чтобы Шереметев и Хабаров ели в общей трапезной с братией. Я передавал это только ради соблюдения монастырских порядков, а Шере- метев увидел в этом опалу на него. Я писал только то, что я знал из обычаев вашего и других крепких монастырей, и для того, чтобы он мог спокойно жить в келье, не волнуя монастырь, хорошо, если и вы его предоставите тихой жизни. А не потому ли вам так жаль Шереметева, что его братья до сих пор не пе- рестают посылать в Крым и навлекать бусурман на христиан? Хабаров велит мне перевести его в другой монастырь, но я не стану содействовать его скверной жизни. Видно, уж очень надоело! Иноческое житье не игрушка. Три дня в чернецах, а седьмой монастырь меняет! Пока он был в миру, только и знал, что образа складывать, переплетать книги в бархат с серебряны- ми застежками и жуками207, аналои убирать, жить в затворничестве, кельи ставить, вечно четки в руках носить. А ныне ему с братией вместе есть тяжело! Надо молиться на четках не по скрижалям каменным, а по скрижалям сердец человеческих! Я видел, как по четкам матерно бранятся! Что в тех четках? Нечего мне писать о Хабарове, пусть как хочет, так и дура- чится. А что Шереметев говорит, что его болезнь мне известна, так ведь не для всякого же лежебоки нару- шать святые правила.

    Написал я вам малое из многого из любви к вам и для укрепления иноческой жизни, вы же это знае- те лучше нас. Если же хотите, найдете многое в Бо- жественном Писании. А мы к вам больше писать не можем, да и нечего писать. Это конец моего к вам письма. А вперед бы вы нам о Шереметеве и других нелепицах не докучали: мы отвечать не будем. Если вам благочестие не нужно, а желательно нечестие, то это дело ваше! Скуйте Шереметеву хоть золотые сосуды и воздайте ему царские почести, ваше дело. Установите вместе с Шереметевым свои правила, а правила чудотворца отставьте, так хорошо будет. Как лучше, так и делайте! Вы сами знаете; делайте как хотите, а мне ни до чего дела нет! Больше не до- кучайте: поистине, ничего не отвечу.

    А злокозненную грамоту, которую вам весной прислали Собакины от моего имени, сравните повнимательней с моим нынешним письмом, а затем уже решайте, верить ли дальше нелепицам. Да пребудут с вами и с нами милость Бога мира и Богородицы и молитвы чудотворца Кирилла. Аминь. А мы вам, мои господа и отцы, челом бьем до земли.

    Послание Василию Грязному (1574)

    От Царя и Великого князя Ивана Васильевича всея Руси Василию Григорьевичу Грязному-Ильину208

    Писал ты, что за грехи взяли тебя в плен; так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать; а уж как заехал, надо было не по объездно- му спать: ты думал, что в объезд209 приехал с собаками за зайцами, а крымцы самого тебя в торок и привяза- ли. Или ты думал, что и в Крыму можно так же, как у меня, стоя за кушаньем, шутить? Крымцы так не спят, как вы, да вас, неженок, умеют ловить; они не говорят, дойдя до чужой земли: «Пора домой!» Если бы крым- цы были такими бабами, как вы, то им бы и за рекой не бывать, не только что в Москве210. Ты объявил себя великим человеком, так ведь это за грехи мои случилось (и нам это как утаить?), что отца нашего и наши князья и бояре нам стали из- менять и мы вас, холопов, приближали, желая от вас службы и правды211. А вспомнил бы ты свое и отца своего величие в Алексине212: такие там в станицах езжали, а ты в станице у Пенинского213 был чуть ли не в охотниках с собаками, а предки твои у ростовских архиепископов служили.

    И мы не запираемся, что ты у нас в приближе- нье был; и ради приближенья твоего тысячи две ру- блей дадим, а до сих пор такие и по пятьдесят ру- блей бывали, а ста тысяч выкупа ни за кого, кроме государей, не берут и не дают такого выкупа ни за кого, кроме государей. А если б ты объявил себя маленьким человеком, то за тебя бы в обмен Дивея не просили214. Про Дивея хоть хан и говорит, что он человек маленький, да не хочет взять за тебя ста ты- сяч рублей вместо Дивея: Дивей ему ста тысяч ру- блей дороже; за сына Дивеева он дочь свою выдал; а ногайский князь и мурзы все ему братья; у Дивея своих таких полно было, как ты, Вася. Кроме князя Семена Пункова, не на кого было бы менять Дивея; разве что если бы надо было доставать князя Ми- хаила Васильевича Глинского, можно было его вы- менять; а в нынешнее время некого на Дивея менять. Тебе, выйдя из плена, столько не привести татар и не захватить, сколько Дивей христиан пленит. И тебя ведь на Дивея выменять не на пользу христианству, во вред ему: ты один свободен будешь, да, приехав, из�за своего увечья лежать станешь, а Дивей, при- ехав, станет воевать да несколько сот христиан по- лучше тебя пленит. Какая в том будет польза? Если ты оценил себя выше меры и обещал за себя мену выше своей стоимости, как же можно дать за тебя такой выкуп? Мерить такой неправильной мерой — значит не пособить христианству, а разо- рить христианство. А если будет мена или выкуп по твоей мере, и мы тебя тогда пожалуем. Если же из гордости ты станешь против христианства215, тогда Христос тебе противник!

    Послание Полубенскому (1577)

    Такая грамота послана от Государя из Пскова с князем Тимофеем Романовичем Трубецким во Владимир21 6 к князю Александру Полубенскому217

    Божьей волей*, и желанием, и властью, и силой творения, когда сказал Бог «да будет свет», стал свет, и совершилось иное творение тварей как наверху, на небесах, так и внизу, на земле и в преисподней218. И за- тем создал Бог человека, мужчину и женщину, сотво- рил их, поселил в раю и дал им наставление; когда же они послушали врага219 и наставление преступили, Бог за это прогневался на них, и изгнал их из рая ни- щими, и осудил их на смерть и болезни, и обрек их на труд, и отлучил их Бог от лица своего. И увидел враг, что первые его козни пошли ему на пользу и что Бог прогневался на человека, и, увидя это, решил окончательно уничтожить людей и побудил Каина убить Авеля.
    ____________________
    * Трисолнечного божества благоволением и благостию и волею, яко же рече избранный сосуд апостол Павел: «вемы яко ни един идол в мире и яко никто же Бог ин, токмо един; ибо аще и суть глаголемии бозе, или на небеси или на земли, но нам един Бог отец, из негоже вся и мы у него, и един го- сподь Иисус Христос, им же вся и мы тем, един дух свят, в нем же всяческая и мы в нем». Сего убо трисиянного божества Отца и Сына и Святого Духа в лицех, во едином же ипостаси исповедуема существе и поклоняема и сла- вима и безначална, и бесконечна волею и хотением и властию и действом творения, рек Бог «да будет свет» и бысть свет, и прочая творения твари яже на небеси горе и яже на земли низу и в преисподних [вступительная часть титула в переводе сокращена. — Прим. изд.].

    Бог же, не оставляя свое создание, из милосер- дия к роду человеческому сотворил ради Адама родо- начальника правды, Спасителя. И затем Енох угодил Богу, ради чего Бог прославил его взятием на небо и сохранил его как прорицателя Своего второго прише- ствия. И когда умножились люди, и враг окончательно усилился, и люди стали повиноваться врагу во всем и восприняли все его злые дела, то Бог еще более раз- гневался, и истребил всех людей на земле потопом, и, обнаружив, что только праведник Ной действует по Его заповедям, сохранил его за это как родоначальни- ка вселенной. Затем, когда люди вновь умножились и враг еще более прельстил их и люди усердно преда- лись вражьему прельщению и уклонились в богобор- ство, они начали создавать столп, говоря себе: если снова захочет Бог навести потоп, то мы, взойдя на столп, вступим в борьбу с Богом. И создали столп этот выше облаков, и Бог гневом, дыханием уст своих, ды- ханием бурным и сильным, сокрушил столп и одних побил, а других разделил на семьдесят два языка. Один только Евер не присоединился к их делу и за- мыслу, за что Бог и помиловал его: не отнял у него языка Адамова. От его имени и называются евреи. А других он разделил, чтобы, разделившись, восставали друг на друга и мучились за это преступление. Когда я говорю о Боге, то, как и выше, я говорю об Отце и Сыне и Святом Духе в едином существе; ибо здесь были произнесены такие слова: «Вот люди говорят од- ним языком и едиными устами и могут сделать всё, что захотят, спустимся и разделим их».

    Кто бы это мог говорить, как не Троица? И затем, когда люди вновь умножились и подчинились врагу и Бог еще более на них прогневался и отступил от них, дьявол поработил их и по своей воле стал вести все человечество. И от- сюда пошли мучители, и властители, и цари, как пер- вый Неврод220, который начал строить столп, когда и произошло разделение языков. Неврод начал царство- вать в Вавилоне, затем Мисрем221 в Египте, и в Асси- рии Вил Крепкорукий, он же Крон, и Бел, и Белус, и Белье, и Вабал, и Вельефегор, и Вельсавух, и Вельса- вав, и Астарта, затем Ниние и Фор, он же Арес222, и повсюду возникли многоразличные царства, и каждое царство отдельно. Так возникло среди людей неблаго- честивое царствование, то, о котором Господь наш Ии- сус Христос говорит в Евангелии: высокое для лю- дей — мерзость для Бога. И так увидел Бог, что погибает род человеческий, и умилосердился над ним и создал праведника Авраама, того Авраама, который познал истинного Бога и которого Бог возлюбил. И ради этого Бог склонился на милосердие к человече- ству, и благословил Авраама, и указал ему его обязан- ности, и даровал ему наследника Исаака, и Исааку Иа- кова, он же Израиль223.

    И обещал Бог Аврааму: «Сделаю тебя прародителем многих народов, и цари от тебя произойдут». И те, которые произошли от Авраама, Исаака и Иакова, стали называться людьми, а прочие язычниками, ибо говорит великий пророк Моисей: «Всевышний поставил пределы народов по числу ангелов Божиих; и стал Иаков уделом Господним, Израиль достоянием его». И в то время, когда Бог пас народ израильский, и извел его из Египта двумя своими крепкими и величественными руками, праведником Моисеем и Иисусом Навином, и поместил их в Обетованной земле (было в то время много государств, и некоторые из них израильтяне истребили), и когда он так сохранял еврейский народ и давал ему судей и правителей и сам руководил ими до самого времени пророка Самуила, израильтяне, из�за того что после преступления Адама все человечество было охвачено прельщением и порабощено врагу, часто преступали Божьи заповеди, прельщаясь делами беззаконных язычников. Бог же на них иногда гневался и отдавал их в рабство иноплеменникам, иногда же миловал и освобождал: когда они отступали от Бога и поклоня- лись идолам, тогда предавал их, когда же обращались к Господу, тогда освобождал их.

    Поэтому Он, снисхо- дя к их слабости, разрешал им даже приносить жерт- вы, не потому, что Он хотел от них жертв, а уступая их слабости: «Пусть приносят жертвы, лишь бы истинно- му Богу приносили, а не бесам». Так было до пророка Самуила. Но человеку родственна всякая нечисть: не захотели израильтяне жить под Божьим именем и под руководством его праведных слуг и попросили себе царя, и Бог весьма за это прогневался на них и дал им царя Саула. И много напастей претерпели, и Бог уми- лосердился над ними и дал им царя�праведника Дави- да и распространил царство его. Это было первое бла- гословение царству: Бог снизошел к слабости человеческой и благословил царство. И затем, когда умножились люди, и царства, и власти и разрослось беззаконие, Бог не презрел рода человеческого, мучи- мого дьяволом. Прежде всего послал пророков, про- возвестивших пришествие Божьего Слова и обличаю- щих грехи и беззакония; были же люди неразумны, и враг ими владел, и избили они пророков и еще более впали в нечестие. И затем во имя человеколюбия сам Бог Сын, Слово Божие, соизволил воплотиться от Пре- чистой Матери, чтобы спасти людей на земле.

    И сперва Он отверг царство, ибо говорит Господь в Евангелии, что высокое для людей — мерзость для Бога, а затем и благословил его, ибо божественным своим рождением прославил Августа�кесаря224, соизволив родиться в его царствование; и этим прославил его, и расширил его царство, и даровал ему не только �имскую державу, но и всю вселенную, и готов, и сарматов, и Италию, и всю Далмацию, и Анатолию, и Македонию и иные страны, Азию225, и Сирию, и Междуречье, и Египет, и Иеруса- лим, вплоть до границ Персии. И когда Август владел, таким образом, всей вселенной, он посадил брата сво- его Пруса в город, называемый Мальборг, и в Торунь, и в Хвойницу, и в преславный Гданьск на реке, назы- ваемой Неман, которая течет в море Варяжское226. Ког- да же Господь наш Иисус Христос осуществил пред- назначенное Ему провидением, послал Он божественных своих учеников227 по всему миру про- светить вселенную. Они же, точно на крыльях облетев всю вселенную, проповедовали слово Божие. И так как в то время всюду царствовал грех и господствова- ло нечестие, а цари и князья и управители служили дьяволу и противодействовали ученикам Божьим, то они были избиты, и многие ученики Божьи, как свя- щенники, так и простые люди, приняли мученичество.

    И со времени царствования Августа вплоть до Мак- сентия и Максимина Галерия было в �име гонение на христиан. Господь же наш Иисус Христос не презрел моления рабов своих, но, внимая мольбам Своей Ма- тери и исполняя Свой обет: «Я с вами до скончания мира сего, аминь», создал опору благочестия, велико- го, сияющего благочестием Константина Флавия, царя правды христианской, соединившего священство и царство воедино, и с этого времени повсюду умножи- лись христианские царства. И затем по благоволению в Троице славимого Бога в �оссийской земле созда- лось царство, когда, как я уже говорил, Август, кесарь римский, обладающий всей вселенной, поставил сюда своего брата, упомянутого выше Пруса. И силою и ми- лостью Троицы так создалось это царство: потомок Пруса в четырнадцатом колене, �юрик, пришел и на- чал княжить на �уси и в Новгороде, назвался сам Ве- ликим Князем и нарек этот город Великим Новгоро- дом. Сын же его Игорь переселился в Киев и там установил скипетр российского царствования и брал дань с греков и жил в Переяславле Дунайском, где на- ходятся Бен и Бедна. Что же после них? Умилосердил- ся Бог над нашей �оссийской землей и привел сына этого Святослава, Владимира, к познанию истины и просветил светом благочестия, чтобы он славил Его, истинного Бога, Отца и Сына и Святого Духа, во един- стве почитаемого, избрал его, как второго Павла, в царственных сединах228, обратил его к крещению и сделал царем правды христианской, как великого Кон- стантина.

    Как говорит божественный апостол Павел: нет власти не от Бога, пусть всякая душа повинуется власти; поэтому тот, кто противится власти, проти- вится Божьему повелению, и никому не следует всту- пать в чужие пределы. Мы же хвалим, прославляем и почитаем Господа, вечно поем и превозносим Его, дав- шего нам средство к спасению, как в дому раба своего Давида, так и в дому229 блаженного великого Влади- мира, во святом крещении Василия. Его же Божьей милостью, благоволением и волею утвердился и ски- петр �оссийской державы и был передан нам от этого великого Владимира, во святом крещении Василия, который рисуется на иконах с царским венцом, и от сына его Великого государя Ярослава, названного в святом крещении Георгием, который завоевал эту Чудскую землю, то есть Ливонию, и поставил город, названный по его имени Юрьевом, а теперь называе- мый Дерптом, и от Великого царя и Великого Князя Владимира Мономаха, который воевал в византийской Фракии и приобрел царский венец и имя (получил он их от царя Константина, царствовавшего в то время в Царьграде), и от преславного Великого Князя Алек- сандра, одержавшего на Неве победу над немцами римской веры, и от достойного хвалы великого госу- даря, Великого Князя Димитрия230, одержавшего за Доном великую победу над безбожными агарянами, и от деда нашего, блаженной памяти Великого государя Ивана Васильевича, собирателя �усской земли и мно- гих земель обладателя, и от отца нашего, Великого го- сударя, Царя всея �уси блаженной памяти Василия, приобретателя исконных прародительских земель, перешел, наконец, по наследству и к нам скипетр �ос- сийского царства. Мы же хвалим Бога за премногую его милость к нам.

    Этого тричисленного Божества, Отца, Сына и Святого Духа милостию, властью и волей покрови- тельствуемые, а иногда охраняемые, защищаемые и укрепляемые, мы и удержали скипетр �оссийско- го царства; мы, Великий государь, Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея �уси, оповещаем думно- го дворянина княжества Литовского, князя Алексан- дра Ивановича Полубенского, дудку, пищалку, сама- ру, разладу, нефиря (все это — дудкино племя!)231, о нашем царском повелении. А наставление наше царское таково. Ливонская земля с незапамятных времен наша вотчина: от Вели- кого Князя Ярослава, сына великого Владимира, а во святом крещении Георгия, который завоевал Чудскую землю и поставил в ней город, названный по его имени Юрьевом, а по�немецки Дерптом, а затем от Велико- го государя Александра Невского; Ливонская земля давно уже обязалась платить дань, и они неоднократ- но присылали бить челом прадеду нашему, Великому государю и Царю Василию, и деду нашему, Великому государю Ивану, и отцу нашему, блаженной памяти Государю и Царю всея �уси Василию, о своих винах и нуждах и о мире с их вотчинами, с Великим Нов- городом и Псковом, и обязались не присоединяться к Литовскому государю. И к нашему царскому величеству также неодно- кратно присылали бить челом своих послов и обяза- лись платить дань по�старому, но потом всего этого не исполнили, и за это на них наш меч, гнев и огонь ходит. И как�то раз дошло до слуха нашего, что люди безвластного государства Литовского, преступив Бо- жье повеление, не позволяющее никому вступать в чу- жие владения, вступили в нашу вотчину, в Ливонскую землю, и тебя сделали там гетманом. И ты совершил многие недостойные дела: не имея воинской добле- сти, обманом взял Изборск, пригород нашей вотчины Пскова, где, будучи отступником от христианства, надругался над Божьими церквами и иконами. Но ми- лость Бога и Пречистой Богородицы и молитвы всех Его святых и сила икон посрамили вас, иконоборцев, а нашу древнюю вотчину нам возвратили, а ваша на- дежда Крон и Зевс и другие, о которых мы говорили выше, оказалась напрасной.

    А пишешь, что ты Палемонова рода, так ведь ты полоумова рода, потому что завладел государством, а удержать его под своей властью не сумел, сам попал в холопы к чужому роду. А что ты называешься вице� регентом земли Ливонской, правителем рыцарства вольного, так это рыцарство бродячее, разбрелось оно по многим землям, а не вольное. А ты вице�регент и правитель над висельниками: те, кто из Литвы от висе- лицы сбежал, вот кто твои рыцари! А гетманство твое над кем? С тобой ни одного доброго человека из Лит- вы нет, а всё мятежники, воры и разбойники. А владе- ний у тебя нет и десяти городков, где бы тебя слушали. А Колывань232 у шведского короля, а �ига отдельно, а Задвинье у Кетлера. А кем тебе править? Где магистр, где маршал, где командоры, где советники и все воин- ство Ливонской земли? Всего у тебя ничего!

    А сейчас наше царское величество пришло обо- зревать свои вотчины, Великий Новгород, Псков и Ливонскую землю, и мы шлем тебе с милостивым покровительством наше царское повеление и достой- ные наставления: мы хотим на угодных нам условиях заключить мир, о котором ваш избранный государь Стефан Обатур233 пишет к нам и присылает своих по- слов, а ты бы не мешал заключению мира между нами и Стефаном Обатуром, не стремился к пролитию христианской крови и уехал бы со всеми людьми из нашей вотчины, Ливонской земли, а мы всему свое- му воинству приказали литовских людей не трогать. А если ты так не сделаешь и из Ливонской земли не уйдешь, тогда на тебя падет вина за кровопролитие и за судьбу литовских людей, которые окажутся в Ливо- нии. А мы не будем вести никаких военных действий с Литовской землей, пока послы от Обатура находятся у нас. А с этой грамотой мы послали к тебе своего во- еводу князя Тимофея Трубецкого, сына �омана, сына Семена, сына Ивана, сына Юрия, сына Михаила, сына князя Димитрия, сына Великого Князя Ольгерда234, у которого твои предки Палемонова рода служили. Писано в нашей вотчине, в доме св. Троицы235 и Великого государя Всеволода�Гавриила из двора на- шего боярской державы в городе Пскове в 7085 году236, 9 июля, на 43�й год нашего государства, на 31�й год нашего �оссийского царства, 35�й год — Казанского, 24�й год — Астраханского.

    А на подписи к грамоте написано: почтенному дворянину Великого княжества Литовского, князю Александру Ивановичу Полубенскому, дудке, вице� регенту бродячей Литовской земли и разогнанного Ливонского рыцарства, старосте Вольмерскому, шуту.

    Послание Яну Ходкевичу (1577)

    Такая грамота послана от Государя из Владимирца237 к пану яну Еронимовичу с князем Александром Полубенским

    Божьей милостью, мы, Великий государь, Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея �уси, шлем наше слово пану государя Стефана Яну Еронимовичу Ходкевичу, графу на Шклове и Мыши, пану Виленско- му, старосте Жмудскому, маршалку земскому Велико- го княжества Литовского, старосте Ковенскому и пра- вителю Плотельскому и Тельшовскому. Муж храбрый, высокомудрый и почтенный, до- стоин ты быть первым среди своего рода и началь- ствовать! Издавна ведь я слышал о доблести твоей, и дивился ей, и хвалил тебя, и стремился показать тебе мою любовь и милость во многих и различных слу- чаях. Мне не пришлось сделать это, когда ты во вре- мя отсутствия короля писал к нам через Ливонскую землю, ныне же по благоволению Божьему пришло то время, о котором говорил апостол Павел: «Во вре- мя благоприятное послушал тебя, в день спасения помог тебе; вот ныне время благоприятное, ныне день спасения, и никакого нигде нет препятствия»; поэтому и пишу тебе.

    Божьей милостью с крестоносной хоругвию хо- дили мы очищать и оберегать свою вотчину и ныне с помощью всемогущей Божьей десницы и силою жи- вотворящего креста вся вотчина, Ливонская земля, оказалась под нашей властью. А ты назывался адми- нистратором и гетманом Ливонской земли, а теперь ты этого лишился; так ты бы, муж благоразумный и храбрый, этому не удивлялся, ибо Бог дает власть тому, кому хочет. А это ведь было звание, достойное государя, и тебе то не подобало (ты из рода великих панов, и поэтому мы, чтобы доставить тебе удоволь- ствие, называем тебя графом, хотя это также тебе не подобает). А убытка ты здесь никакого не понес, пото- му что было у тебя только название, и огорчаться тебе из�за этого не стоит, ибо название вещь мимолетная, а не постоянная. Слышал я о твоем благоразумии и храбрости во время сражения под Улой и восхищался, как ты доблестно там действовал; а вот в Ливонскую землю вступил ты напрасно. И поэтому обращаюсь к твоему благоразумию; ибо сказано: «Покажи прему- дрому его вину и мудрее станет, объясни праведному и сумеет постигнуть». Вот почему тебе, премудрому человеку, не должно из�за этого смущаться и, отка- завшись от смущения, следует озаботиться об уста- новлении мира между христианами. И указали бы вы государю вашему Стефану, королю польскому, чтобы он не воевал с нашей вотчиной, Ливонской землей, и ничем ее не задевал. Также и ты не проявлял бы до- сады. А нехороша пословица: «отними у того, у кого уже отнято», из�за нее�то и происходит зло. Будь и ты в добром здоровии, а вотчине нашей, Ливонской зем- ле, никакого вреда не причиняй.

    А больше вам не следует говорить те слова, ко- торые вы говорили в Полоцке: что там не наша земля, где ноги нашего коня не стояли; ведь теперь в нашей вотчине, Ливонской земле, во многих областях нет та- кого места, где бы не только ноги нашего коня, но и наши ноги не были, нет и такой воды в водах и озерах, которой бы мы не пили, но все это по Божьей воле ока- залось под ногами наших коней и под нашим господ- ством. Также вам не следует говорить, что мы вопреки перемирию вступили в Ливонскую землю, ибо слова эти лживы. Никогда мы не говорили о мире с Ливон- ской землей, а Литовской земли мы в нынешнем своем походе ничем не задели и не оскорбили. И ты бы сам говорил своему государю, а также братии своей, панам вашей рады и совместно со своей братьей, с панами рады говорил бы своему государю королю Стефану, чтобы ваш государь незамедлительно слал к нам своих послов, а мы хотим достойным образом заключить с ним мир и установить дружеские отношения. А он бы нас за это отблагодарил, ибо без такой благодарности братство между нами установиться не может. Писано в нашей вотчине, в Ливонской земле, в го- роде Вольмере, в 7086 году238, 12 сентября, на 43�й год нашего государства, на 31�й год нашего �оссийского царства, 25�й год Казанского, 24�й год Астраханского.

    Послание польскому королю Стефану Баторию (1581)

    А это грамота от Государя к королю, пересланна я с его гонцом к Риштофом Держком239

    Божьей милостью мы, смиренный Иван Василье- вич, удостоились быть носителем крестоносной хо- ругви и креста Христова, �оссийского царства и иных многих государств и царств скипетродержателем, Царь и Великий Князь всея �уси, по Божьему изволению, а не по многомятежному желанию человечества240, Сте- фану, Божьей милостью королю Польскому, князю Се- миградскому и иных. Прислал ты к нам гонца своего Криштофа Держ- ка241 с грамотой; а в грамоте своей писал нам, что наши полномочные послы, дворянин и наместник муром- ский Остафий Михайлович Пушкин и дворянин наш и наместник шацкий Федор Писемский и дьяк Иван Андреев сын Трифонов, прибыли к тебе с нашей вери- тельной грамотой, в которой мы просили тебя доверять их словам, сказанным от нашего имени.

    Ты пишешь, что они объявили тебе, что пришли со всеми необходимыми полномочиями, чтобы заключить христиан- ский мир; но, когда ты им позволил вести переговоры с панами твоей рады, они потребовали сохранения за нами четырех замков в Ливонской земле: Новгородка Ливонского, Сыренска, Адежа и �угодива242, да еще прибавили к этому города, которые в прошлом году с помощью Божьей перешли в твои руки; за это они, по твоим словам, должны были быть отправлены на- зад, не окончив переговоров. А затем они попросили, чтобы ты дозволил им послать к нам за полномочиями о всех объявленных тобою условиях мира и дружбы, и ты разрешил им это. Ты хочешь теперь, чтобы, озна- комившись с посланием наших послов, мы дали им достаточные указания об этом и прислали грамоту со всеми полномочиями для заключения христианского мира и установления дружбы и братства между нами; удостоверившись в этом, ты согласишься заключить мир. А указания и полномочия своим послам ты про- сишь послать не мешкая, ибо для тебя убыточно дер- жать внутри своего государства набранные войска, а если подвинуть их ближе к границе, тогда, по твоим словам, и нашему государству не избежать убытков. Ты пишешь также, что велел нашим послам упомя- нуть город Себеж, построенный на земле Полоцкой, не ради какой�нибудь корысти, а только для того, что- бы установленная дружба не была нарушена своеволь- ными людьми, ибо возле Себежа всюду расположены села и люди полоцкие; нам же, пишешь ты, следует ми- риться так, чтобы доброе дело нерушимо укрепилось на благо христиан, а дружба между нами все более усиливалась. Но ты предлагаешь это только на наше усмотрение и решение, а сам ты ради блага христиан не собираешься этим малым делом разрушать больших. Тех же твоих купцов, которые без всякой вины задержаны в нашей земле, ты просишь добровольно выпустить со всем их имуществом и тем самым дать тебе доказательство нашей склонности и готовности к дружбе.

    С этой своей грамотой ты послал к нам своего дворянина Криштофа Держка, и ты просишь без вся- кой задержки отпустить его к тебе, чтобы он не опо- здал к сроку, указанному нашим послам. Твои же паны, как сообщают наши послы, дво- рянин и наместник муромский Остафий Михайлович Пушкин с товарищами, говорили им от твоего имени, что ты с нами помиришься, только если мы уступим тебе всю Ливонскую землю до последней пяди, что Велиж, Усвят и Озерище, все это уже у тебя, а Луки Великие, Заволочье и Холм беспрекословно оставлены нами при отступлении и что мы должны разрушить город Себеж да еще уплатить тебе четыреста тысяч золотых червонцев за твой убыток, что ты снаряжал- ся, отправляясь воевать наши земли. Мы никогда еще не встречали такой самоуверенности и недоумеваем: ведь нынче ты собираешься мириться, а твоя рада предъявляет такие безмерные требования, чего же они потребуют, прервав мирные переговоры? Твои паны попрекали наших послов, что они приехали торго- вать Ливонской землей. Так что же: если наши послы торгуют Ливонской землей, то это плохо, а если твои паны нами и нашими владениями играют и из гордо- сти предлагают невозможное, это хорошо? Да это не торговля была, а переговоры.

    А когда в вашем государстве были благочестивые христианские государи, от Казимира до нынешнего Сигизмунда�Августа, они жалели проливать христи- анскую кровь и посылали к нам своих послов, и наши послы к ним ездили, и наши бояре вели с их посла- ми предварительные переговоры и неоднократно при- нимали решения, выгодные для обеих сторон, чтобы христианская кровь не лилась напрасно и между госу- дарствами царили мир и спокойствие, вот к чему стре- мились паны в прежние времена. Ездят, бывало, туда и обратно, побранятся с послами и снова помирятся, и делают дело долго, а не в один час обернутся. А ныне мы видим и слышим, что в твоей земле христианство умаляется; поэтому�то твоя рада, не беспокоясь о кро- вопролитии среди христиан, действует наскоро. И ты бы, король Стефан, припомнил все это и рассудил: по христианскому ли это обычаю делается?

    Когда послал ты к нам своих полномочных послов, воеводу мазовецкого Стефана Крыйского с товарища- ми, то они без всякого принуждения договорились с нашими боярами, написали от твоего имени грамоту, привесили к этой грамоте свои печати и присягнули, целуя крест, что, когда приедут наши послы, ты напи- шешь такую же свою грамоту, какую они написали в Москве, привесишь к ней свою печать и присягнешь, что будешь соблюдать эту грамоту в течение указан- ных лет, а наших послов отпустишь с той своей грамо- той, не задерживая. Мы же, согласно решению твоих послов и наших бояр, послали к тебе своих послов, дворецкого Твер- ского и наместника муромского Михаила Долматови- ча Карпова, своего казначея и наместника тульского Петра Ивановича Головина и дьяка Тарасия�Курбата Григорьева сына Грамотина, довести до конца то дело, о котором договорились твои послы, взять у тебя гра- моту о перемирии и привести тебя на той грамоте к присяге. Но наш полномочный посол Михаил Долматович Карпов скончался неизвестно от чего, а когда его товарищи, наш казначей и наместник тульский Петр Иванович Головин и наш дьяк Тарасий�Курбат Григорьев сын Грамотин, пришли к тебе, то ты пре- небрег договором, отказался следовать присяге твоих послов, предал наших послов бесчестию и насильно посадил их под стражу как узников. А отказались ве- сти с тобою переговоры наши послы потому, что они, увидя твою надменность, когда ты не встал при про- изнесении нашего имени и не спросил о нашем здо- ровье, не решались без нашего ведома стерпеть это. Отныне же, как бы надменно ты ни поступал, мы ни на что не будем отвечать. А вести переговоры с твои- ми управителями у себя в доме нашим послам не по- добало: при предках твоих никогда так не бывало. Но много говорить об этом здесь нет надобности.

    Ты же прислал к нам своего гонца Петра Гарабурду с непри- стойной грамотой, а сам начал собирать против нас войска из многих земель. А в грамоте, присланной с Петром Гарабурдой, было написано, чтобы мы отка- зались от условий, принятых твоими послами, и со- ставили новый наказ своим послам и велели им снова договариваться о Ливонской земле. Где же это ведет- ся, чтобы нарушать скрепленное присягой? Даже если послы совершают что�нибудь дурное, то и тут не на- рушают соглашения, а ждут истечения срока, уста- новленного договором; послов за их вину наказывают, а что сделано, не переделывают, нигде не переделы- вают и присяги на кресте не нарушают. Не только в христианских государствах не принято нарушать при- сягу, как ты захотел сделать (называясь христианским государем, ты захотел действовать не по�христиански, надругаясь над нашей присягой и вопреки присяге твоих послов, сделанной за тебя, захотел делать все сызнова, это нигде не ведется!), но и в бусурманских государствах не принято нарушать клятву, даже бу- сурмане, если они государи почтенные и разумные, держат клятву крепко и не навлекают на себя хулы, а тех, кто нарушит обещание, укоряют и хулят и нигде не нарушают обещанного. Да и у предков твоих этого не бывало, чтобы нарушить то, о чем послы договори- лись: ты установил новый обычай! Прикажи поискать во всех своих книгах, ни при Ольгерде, ни при Ягайле, ни при Витовте, ни при Казимире, ни при Альбрех- те, ни при Александре, ни при Сигизмунде Первом, ни в наше время при Сигизмунде�Августе никогда не поступали по твоему новому обычаю. И если уж ты этих прежних государей называешь своими предка- ми, чего же ты по их установлениям не действуешь, а заводишь свои новые обычаи, которые приводят к пролитию невинной христианской крови? Те прежние государи, предки твои, не нарушали обещаний своих послов. Узнав о таком неподобающем деле, мы задер- жали твоего гонца Петра Гарабурду, ожидая, что ты согласишься на достойное соглашение и доведешь дело с нашими послами до конца.

    И тут мы узнали, что ты готовишься к войне. Тог- да мы отправили к тебе твоего гонца Петра Гарабурду, а с ним своего гонца Андрея Михалкова с грамотой, в которой написали, что нельзя так поступать: отменить присягу и все делать заново; тебе следовало довести до конца то соглашение, которое заключили твои послы с нашими боярами; а о Ливонской земле ты должен прислать к нам других своих послов, и мы поручим боярам договориться с ними как должно. И ты, не по- слушав этого, впал в еще большую ярость и, нарушив присягу своих послов, выгнал наших послов из своей земли, как каких�то злодеев, не допустив их до свида- ния с тобой. С ними ты наспех прислал к нам своего гонца Венцлава Лопатинского с грамотой, а в ней на- писал о нашем государском величестве многие неспра- ведливые слова и укоры, которых не стоит подробно повторять, а после этого отпустил к нам нашего гонца Андрея, прислав с ним грамоту, также наполненную яростью. Сам же ты пошел войной со многими людьми из разных земель и с нашими изменниками Курбским, Заболоцким, Тетериным и другими. И нашу вотчину, город Полоцк, взял изменой: наши воеводы и люди плохо дрались против тебя и изменнически сдали тебе город Полоцк. Ты же, идя на Полоцк, сам писал нашим людям грамоту, чтобы они нам изменяли и переходи- ли к тебе с крепостями и городами, и хвалился, что отомстишь нам за наших изменников. Не на войско на- деешься, на изменников! А мы, не ожидая, что ты так поступишь, и надеясь на присягу твоих послов (ведь ты поступил так, как от веку не бывало!), пошли было очищать свою вотчину, Ливонскую землю.

    Но когда мы пришли в свою вотчину, в Псков, до нас дошла весть о тебе, что ты пришел с войной к нашей вотчине, к Полоцку, и мы, не желая, вопреки присяге, начинать с тобой кровопролитие, сами против тебя не пошли и большого числа людей не послали, а послали лишь не- многих людей к Соколу разведать о тебе. Тем временем твой воевода Виленский, придя со многими людьми к Соколу, необыкновенным способом зажег город Сокол и перебил наших людей, а над мертвыми надругался беззаконным образом, как не слыхано и у неверных; убить кого�нибудь в бою и оставить, это военный обы- чай, а твои люди поступили собачьим обычаем: вы- бирали трупы лучших воевод и детей боярских, раз- резали у них животы и вынимали у них сало и желчь как бы для колдовства243. Ты пишешь и называешь себя государем христианским, а дела у тебя делают- ся недостойные христианских обычаев: христианам не подобает радоваться крови и убийствам и действовать подобно варварам. И мы, всё еще сохраняя терпение и надеясь, что ты умеришь свои притязания, разре- шили своим боярам снестись с твоими панами, да и сами неоднократно с тобой сносились. Но ты возгор- дился безмерно и не захотел делать так, как велось при твоих предках, и не пожелал послать к нам послов по прежним обычаям, а начал снаряжать войско против нашей земли. В грамоте же, которую ты прислал нам со своим гонцом Венцлавом Лопатинским, написано, что наши послы «призваны перед твой маестат»244, как будто это какие�то безвестные сироты, а не послы, и поставили их, этих сирот, у порога дверей, и оттуда они беседуют с тобой как с Богом на небесах: так вы- глядит это «призвание послов перед твой маестат» и твоя безмерная гордость! Ни в каких землях такого не слыхано: когда к Великому государю приходят послы не только от равного, но даже и не от великого госу- даря, то держат их по посольским обычаям, а не как простых людей, не как данников, не ставят их «перед маестатом».

    Также, когда ты прислал нам со слугой на- ших бояр Левой Стремоуховым свою охранную гра- моту для наших послов (а твои паны написали нашим боярам, чтобы мы по этой охранной грамоте послали своих послов), то эта грамота оказалась написана не таким образом, как пишутся охранные грамоты для послов: твоя грамота написана как бы для мелких куп- цов, проезжающих через твое государство. На что по- хоже такое высокомерие? Ты бы даже своему воеводе Виленскому не написал таких укоров, какие заключе- ны в этой грамоте. Таких укоров мы не слышали ни от турецкого, ни от иных бусурманских государей. Но мы, всё еще сохраняя терпение, чтобы не допустить пролития христианской крови, послали к тебе своего дворянина Григория Афанасьевича Нащокина, а в гра- моте писали тебе, чтобы ты послал к нам своих послов по прежнему обычаю. Устно же мы передали тебе с этим дворянином, чтобы ты, если не захочешь послать к нам послов по прежнему обычаю, прислал нам по- добающую охранную грамоту для наших послов, а не такую, какую ты послал с Левой Стремоуховым, и тогда мы к тебе тотчас же пошлем своих послов, хотя это и противоречит прежним обычаям, а ты бы дожи- дался наших послов в своем государстве. Ты отпустил к нам нашего дворянина Григория с грамотой к нам, но послать по прежнему обычаю послов не пожелал. А в своей грамоте ты писал, чтобы мы прислали к тебе своих послов, и прислал на наших послов охранную грамоту, но указал такой срок для прибытия послов, что невозможно было поспеть не только послам, но и гонцу. А сам, желая пролития христианской крови, как только отпустил нашего дворянина Григория, тотчас же, не дожидаясь наших послов, сел на коня и пошел войной на нашу землю.

    А при предках твоих не приня- то было воевать, пока послы едут; только когда послы чего�нибудь натворят, тогда начинали войну, да и то не сразу. А мириться с мечом в руках, как теперь при тебе, какой же это мир? И мы, видя, что ты не щадишь христианства, спешно послали к тебе своих послов, своего стольника и наместника нижегородского князя Ивана Васильеви- ча Сицкого�Ярославского, своего думного дворянина и наместника елатмовского �омана Михайловича Пи- вова и дьяка своего Фому�Дружину Пантелеева сына Петелина. А перед ними послали к тебе своего слугу Федьку Шишмарева с грамотой, прося, чтобы ты по- дождал наших послов в своей земле. Этот наш гонец встретил тебя на дороге вблизи Витебска, но ты даже не взглянул на нашу грамоту, а сам пошел на нашу землю военным походом, никого не пропуская и не щадя христианской крови. И мы велели своим послам идти к тебе в военный стан, хотя еще никогда не быва- ло, чтобы послы находились в войске. Мы и тут хоте- ли тебя ублаготворить, да не ублаготворили — ты и в Витебске не подождал наших послов и пошел на нашу землю войной, а наших послов велел вести за собою не спеша. А тем временем наши изменники по твоим жалованным грамотам уступили твоим людям Велиж, Усвят и Озерище, а сам ты пошел к Лукам, а наших по- слов велел вести за собой. И, придя к Лукам, ты начал приступ, а нашим послам велел вести переговоры, но какие же тут могут быть переговоры? Сколько льется неповинной христианской крови, а послам вести пере- говоры! А твои паны, приходя к нашим послам, гово- рили, отрубая одним словом: либо сделай так, тогда будет мир, а не сделают так, как говорят паны, тогда миру не будет. Что же это за мир? Паны с послами в шатре говорят о мире, а в то же время по городу бьют непрерывно, что ж тут послам с панами твоими делать?

    А когда ты занял город, тут послам уже и посольство- вать нечего, тут уже всему их посольству конец! А к нам прислал ты своего гонца Григория Лазовицкого с грамотой и с ним отпустил нашего сына боярского Никифора Сущова, а предлагал при этом неподобаю- щее дело, которое не может осуществиться, а другого своего гонца Гавриила Любощинского прислал к нам с сообщением, что взял Луки, как бы грозя нам и хва- стаясь. А сроки ты устанавливаешь невозможные, так что не только наши гонцы к тебе, но и твои гонцы к нам за такие сроки не могут приехать; ездят же они по дорогам лениво, а из�за этого льется невинная христи- анская кровь. И такого нечестия даже в бусурманских государствах не слыхано, чтобы войска сражались, а послы тут же вели переговоры. Если послы, то они и ведут переговоры, а если хотят воевать, то выставля- ют какую�нибудь причину, прерывают переговоры и шлют войска. Всю осень таскал ты за собой наших по- слов, да и всю зиму продержал их у себя, а отпустил их ни с чем, за все это укоряя и ругая нас.

    А когда по- слы наши были у тебя в Варшаве, твои паны отказа- лись от тех условий, о которых они же сами говори- ли нашим послам под Невелем. Когда же паны твоей рады приходили к нашим послам с ответом, вместе с ними пришло человек с сорок твоих людей, а твои паны сказали послам, что это твоя младшая рада. Ни при каких твоих предках не бывало, чтобы при пере- говорах были иные люди, кроме радных панов. Видно, твоя рада, желая лить христианскую кровь, всю твою землю склоняет к пролитию христианской крови. По- беспокоились ли твои паны о христианской крови, когда они говорили нашим послам в Варшаве: «На тех условиях, о которых мы с вами, а вы с нами сговори- лись под Невелем и о которых вы просили и получи- ли ответ, христианский мир заключен быть не может, ведь после этого прошло долгое время и наш государь понес большие расходы на войско: взял наш государь у вашего государя Заволочье, а теперь начал снова со- бирать войско, тут уж без расходов не обойтись»? По� христиански ли твои паны говорят: проливать христи- анскую кровь не жалеют, а о расходах жалеют? А если тебе убыток, так ты бы Заволочья не занимал, кто тебе об этом бил челом? А это ли не жажда кровопролития, послов у себя держать, дела с ними не делать, от брата своего послов не ждать, а войско снова собирать, да все это еще нам в убыток поставить? Кто тебя застав- ляет так расходоваться?

    Отпуская к нам наших послов, ты передавал с ними, что если мы захотим с тобой соглашения, то можем послать к тебе еще послов. И мы, всё еще со- храняя терпение и надеясь, что ты придешь в себя и откажешься от безмерных требований, послали к тебе других послов, дворянина своего и своего наместни- ка муромского Остафия Михайловича Пушкина с то- варищами. Но ты, охваченный высокомерием, и тут не пошел на приемлемые условия и передал нашим послам через радных панов, что ты с нами не поми- ришься, пока мы не уступим всю Ливонскую землю со всеми крепостями и снаряжением; кроме того, мы должны уступить тебе Себеж, Велиж и Невель уже у тебя, а Луки и Заволочье и Холм оставлены при от- ступлении, как и Озерище и Усвят. Да к тому же мы должны еще уплатить тебе за твои сборы, когда ты снаряжался на нашу землю, всего четыреста тысяч зо- лотых червонцев и заключить вечный мир. А ты будто присягал, что будешь добывать у нас Ливонские зем- ли и разрешишь другие давние споры времени Вели- кого государя блаженной памяти Ивана, деда нашего, и короля Александра.

    И если это так будет, то что же это будет за мир? Взять теперь у нас казну, нанести нам убыток да на наши же деньги нанять людей и взять нашу Ливон- скую землю, а немного погодя, наполнив ее своими людьми, собрать еще большие силы да на нас же на- пасть и остальное отнять! Можно ведь и не мирясь все это делать и невинную христианскую кровь про- ливать! Видно, ты хочешь беспрестанно воевать, а не мира ищешь; хотя бы мы тебе и всю Ливонскую землю уступили, да ведь тебя и этим не успокоишь, и после этого все равно ты будешь лить христианскую кровь! Вот и теперь, чего только ты у прежних наших послов ни просил, а нынешним нашим послам ты еще прибавил Себеж, а дай тебе его, возгордишься безмер- но и еще чего�нибудь попросишь, ничем не удовлет- воришься и не помиришься. Мы добиваемся, как бы унять кровопролитие, а ты добиваешься, как бы во- евать и лить невинную христианскую кровь. Так чем нам с тобой мириться, можно и не мирясь то же де- лать. Не по христианскому обычаю все это у тебя де- лается! Мы писали к тебе неоднократно, что если бы ты прислал к нам своих послов по прежнему обычаю, то пролитие неповинной христианской крови прекра- тилось бы скорее.

    Послы же наши не могут добиться мира потому, что, когда мы посылаем к тебе наших послов с каким-нибудь предложением, ты на него не соглашаешься, выставляешь новое требование и, пре- рвав переговоры, снова принимаешься воевать; про- сишь прислать еще послов, а сам все время сидишь на коне наготове, а сроки указываешь по бусурманскому обычаю такие, чтобы послать было нельзя. Вот ведь и теперь, мы уже надеялись, что тебя ублаготворили, послали своих послов, согласившись на все, что ты хотел, а тебе и это не полюбилось, и ты, выставив не- приемлемые требования и не сделав дела, сел на коня и пошел на нашу землю войной. Потому�то так и по- лучилось, как мы к тебе писали, что нашим послам никогда не добиться от тебя соглашения.

    А что наша вотчина, Ливонская земля, твоя, это написано несправедливо; никогда ты не сможешь до- казать, чтобы она при каких�либо твоих предках со времен Казимира входила в королевство Польское и Великое княжество Литовское. Если же у тебя есть об этом грамота или какое�нибудь доказательство, приш- ли к нам, и мы их рассмотрим и в соответствии с этим будем поступать как подобает. Не доказать тебе этого! Только когда появилось в твоей земле лютеранство, воевода виленский Николай Янович �адзивил и иные паны начали спор о Ливонской земле ради пролития христианской крови. В семь тысяч шестьдесят седь- мом году245, когда король Сигизмунд�Август присы- лал послов своих, пана подляшского Василия Тышке- вича с товарищами, они говорили с нами по его поручению о ливонцах как о чужой земле: что госу- дарь их им поручил заключить договор не только между нами и собою, но что он рад и все христианство видеть в мире, что, как он узнал, мы ведем войну с Ливонией, орденом Немецкой империи, а этого не до- пустит император и Немецкая империя, что, кроме того, архиепископ �ижский Вильгельм князь бранден- бургский, его родственник, и из�за нанесенной Виль- гельму обиды он в прошлом году выступал против этой земли и воевал до тех пор, пока ливонцы не осо- знали своего преступления и не попросили прощения, и тогда он, вернув князю�архиепископу его прежний сан, принял их просьбу, не разрушая их земли, ибо они христиане; поэтому он и нас просил остерегаться кровопролития и сохранять мир с его родственником, князем�архиепископом �ижским.

    Сам посмотри: если бы Ливонская земля входила в королевство Поль- ское и Великое княжество Литовское, он бы об этом упомянул, а он вовсе не упомянул и не называл эту землю своею, а говорил о ней как о чужой; войной же он ходил на нее не для того, чтобы ее покорить себе, а ради своего родственника, архиепископа �ижского Вильгельма, потому что его обидели ливонцы; ходил за его обиду, а не для того, чтобы их подчинить. Сам же написал: «не разрушая их землю», заметь, что «их землю», а не свою. А после этого в семь тысяч шесть- десят восьмом году246 прислал к нам король Сигизмунд� Август своего посланника Мартына Володкова и с ним передавал о Ливонской земле, что она издавна христианскими императорами передана его предкам и присоединена к их наследственному владению, Вели- кому княжеству Литовскому, для укрепления и обо- роны. �ассуди сам, король Стефан, хорошо ли госуда- рям говорить противоречивые вещи: через своих послов передавал как о чужой земле, а тут заявляет, что она ему передана от императора, и называет ее своею! В своей грамоте он писал также, что князья, магистр Кетлер и другие, обратились с мольбой о по- кровительстве к его маестату. И, сделав такое непра- вое дело, паны короны Польской и Великого княже- ства Литовского стали называть Ливонскую землю своей и послали туда своих смутьянов�ротмистров. И если бы они говорили правду, то в одно слово говори- ли бы, а то говорят и пишут разными словами, ухищ- ряясь как�нибудь прибрать к рукам Ливонскую землю и проливать неповинную христианскую кровь. После этого твои паны стали говорить, что мы вопреки при- сяге вступили в Ливонскую землю, но до сих пор не могут указать, в какой же это грамоте мы присягали.

    И после этого принялись говорить, что мы нарушили охранные грамоты и вторглись в Ливонскую землю, а мы ничего этого не нарушали, ибо Ливонская земля не упоминается в мирных грамотах ни с какой сторо- ны и в охранных грамотах не говорится, что мы не должны очищать свою вотчину, Ливонскую землю, от врагов. Опять�таки, если у тебя имеются какие�нибудь грамоты твоих предков, наших прародителей и наши о Ливонской земле, пришли их к нам, и мы тогда не будем больше говорить о Ливонской земле, а то, кроме кровопролития, оправдания у тебя никакого нет.

    А как можно нарушать то, чего ни в каких грамотах нет и никогда не бывало? А у панов твоих вечно одни и те же слова: напал на ливонцев, нарушил присягу, на- рушил охранную грамоту. Но если эта земля суще- ствовала отдельно, а жители ее были нашими данщи- ками, и были в ней магистр и архиепископ и епископы, а в городах князья, а ни одного литовца там не было, то была ли тогда нарушена присяга и охранная грамо- та с Литвой? И кто ими владел, неужели литовские ротмистры? Этого тебе никак не доказать! Когда они еще не были разорены, они обращались к нам с чело- битными, а поссорившись, заключали мир с таки- ми же нашими вотчинами, как они сами, с Великим Новгородом и Псковом. А в челобитных они писали, что они испросили у нас прощения за то, что они при- соединялись к королю польскому и Великому князю Литовскому и что отныне они никогда не будут при- соединяться к нему и ничем не будут ему помогать. Если хочешь, можешь в этом убедиться: мы послали тебе списки с тех грамот при этой своей грамоте.

    А если, может быть, ты захочешь посмотреть самые эти грамоты, то пошли посмотреть своих полномочных послов, и мы им покажем грамоты с печатями, в кото- рых ливонцы били челом о своих винах нашим праро- дителям, деду нашему, блаженной памяти Великому государю Ивану, и отцу нашему, блаженной памяти Великому государю и Царю всея �уси Василию, и в которых они отреклись от подчинения королевству Польскому и Великому княжеству Литовскому. Но ведь если бы Ливонская земля принадлежала Польше и Литве, то ливонцы не писали бы так в своих чело- битных грамотах. Почему твои предки не удержали их, когда они в шесть тысяч девятьсот шестьдесят восьмом году247 присылали бить челом прадеду наше- му, блаженной памяти Великому государю Василию Васильевичу, о котором ты пишешь, будто он заклю- чил соглашение с Казимиром о Великом Новгороде? А если бы это утверждение было справедливо, то ливон- цы не посылали бы бить челом нашему прадеду через Новгород. А они многократно посылали бить челом также и деду нашему, блаженной памяти Великому государю Ивану, и отцу нашему, блаженной памяти Великому государю и Царю всея �уси Василию, и к нам, и эти приходы и челобитья их послов, не тайные, но явные, были известны в Москве представителям всяких вероисповеданий и чужеземцам. А предки твои ни нашим прародителям, ни нам, когда мы еще были в юношеском возрасте, никогда не писали, чтобы мы не принимали челобитья ливонцев и не вступали в их об- ласти и не называли их своими подданными; а если бы это была их земля, то твои предки бы об этом не мол- чали, а раз молчали, значит, это была не их земля! А что твои паны возражают: если это была наша зем- ля, то зачем нам было с нею заключать перемирие?

    Так ведь эта земля была особая, наша вотчина, отдан- ная в держание, жили в ней немцы, а заключали со- глашения о перемириях с нашими вотчинами, Вели- ким Новгородом и Псковом, с нашего разрешения и по нашему приказу, подобно тому как мужики в волостях заключают между собой соглашения, как им торго- вать, а не так, как заключаются перемирия между го- сударями. Ты вот называешься прусским, а в Пруссии свой князь, и ты принимаешь от него присягу, стало быть, Пруссия не твоя? Вот Ливония и была такой же нашей вотчиной, отданной в держание, как Пруссия у тебя. Твои паны говорят на это, что если это была наша вотчина, то мы должны были бы назначить им держателей, но ведь эта наша вотчина, Ливонская зем- ля, была не нашей веры, а жили в ней немцы, и наши прародители и мы оказали им милость, позволили им выбирать магистров и держателей согласно их вере и обычаю, а у них зато были устроены христианские церкви, дворы и слободы для русских купцов, которые торговали, приезжая к ним. А хотя держателей они по- лучали, но ведь они получали их от папы, епископов ведь всех ставит папа, а не король, и твои предки епи- скопов не ставили. Вы вспоминаете еще, что архиепи- скоп Вильгельм был родственник короля Сигизмунда� старшего, так ведь для него нигде местечка не было, и по просьбе короля ливонцы дали ему архиепископство �ижское; а ставил его в архиепископы опять�таки папа, а не король: короли ведают мирскими делами, а церковными делами ведают папа и архиепископы и епископы; так дает ли это основание считать Ливон- скую землю вашей? А что паны твои говорят, что ли- вонцы вели войну с блаженной памяти великим госу- дарем и царем всея �уси Василием, отцом нашим, так тут дивиться нечему!

    Часто бывает, что подданный, желая выйти из подданства, противится своему госу- дарю, за это его и наказывают. Воевали же Ягайло и Витовт с пруссами, а предки твои с Кондратом, кня- зем Мазовецким. А к нашему отцу, блаженной памяти Великому государю и Царю всея �уси Василию, при- сылал с челобитьем князь Прусский Альбрехт, ма- гистр немецкого ордена в Пруссии, маркграф Бран- денбургский, Штетинский, Померанский, Кашубский и герцог Вендский, бургграф и герцог Ноурмерский и князь �угенский о помощи против короля Сигизмунда� старшего. Да ты сам зачем к Гданску ходил войной? Ведь он твой, а к своему зачем ходить войной? Вот так и Ливонская земля затеяла войну против отца нашего. Говорят твои паны, что ливонцы обратились за покро- вительством к вам, королям Польским и Великим князьям Литовским, так почему же они не обращались к вам, пока в своей воле были? А вот когда они нам из- менили и мы на них возложили свой гнев и разбили их, тут они к вам и обратились. Во всей вселенной ведь так принято: кто беглеца принимает, тот вместе с ним виновен; не значит ли это, что и ты покушаешься на чужую собственность? Почему же вы не сумели овладеть ими, пока они не были разбиты? А когда Ви- товт вел борьбу с Ягайло из�за убийства отца, к каким именно немцам он обращался и с какими немцами хо- дил к Вильне войной и чуть не взял Вильно?! Ни еди- ным словом не сможешь ты доказать, что Ливонская земля, пока она не была разбита, подчинялась коро- левству Польскому и Великому княжеству Литовско- му; сколько ни разбирай это дело, всегда обнаружива- ется, что Ливонская земля в большей степени подчинялась нашему государству, чем вашему.

    Да что об этом много говорить! Известно, что вы называете Ливонскую землю своей, попусту желая пролития неповинной христианской крови. Говорили еще твои паны нашим послам, что ты присягал, что до- будешь Ливонскую землю, христианское ли это дело: присягать, что будешь вздорно и несправедливо, же- лая славы, богатства и расширения государства, лить неповинную христианскую кровь? Вот ты писал, что предки наши несправедливыми поступками свое го- сударство расширили, а ты очень справедливо добы- ваешь потерянное, проливая кровь вопреки присяге? Говорили еще твои паны нашим послам, что они за ли- вонцев вступились всей землей потому, что Ливонская земля римской веры, одной веры с ними, поляками, и поэтому всей этой земле следует быть в твоей власти, ибо нехорошо, чтобы в одной земле были два государя: «А у нас государь по нашей воле: выбираем себе госу- дарем кого захотим; какой бы ни был у нас государь, а без нас ничего не делает; а если и захочет что�нибудь делать, так мы не дадим; а когда мы выбирали теперь нашего государя, то указывали ему, что многие места нашей земли несправедливо отобраны вашим госуда- рем и его предками; и государь наш присягал нам, что он будет добывать наши давние владения и очистит Ливонскую землю. Христианское ли это дело? Назы- ваетесь христианами, а ведь папа и все римляне и ла- тиняне вечно твердят, что вера греческая и латинская едина; а когда был в �име в шесть тысяч девятьсот со- рок седьмом году248 от сотворения мира при папе �им- ском Евгении собор и присутствовал на нем греческий царь Иван Мануйлович, а с ним патриарх Царьград- ский Иосиф (на этом соборе он и скончался), а из �уси был митрополит Исидор, то на этом соборе постано- вили, что греческая вера и римская должны быть еди- ны249.

    Как же паны твои придерживаются христиан- ства, если они не допускают, чтобы Ливонская земля была под греческой верой? Они и папе своему не сле- дуют: папа их установил, что греческая и латинская веры едины, а они это отвергают и обращают людей из греческой веры в латинскую! Христианское ли это дело? А в нашей земле, если кто держится латинской веры, то мы их силой из латинской веры не обращаем, а жалуем их наравне со своими людьми, кто какой че- сти достоин, по их происхождению и заслугам, а веры держатся какой хотят. Говорят еще твои паны, что если в одной земле два государя, то добру не бывать; так мы же к тебе затем и посылали, чтобы ты заключил с нами соглашение о Ливонской земле, а ты с нами по- добающего соглашения не заключаешь. А что ты при- сягал о тех, что будешь добывать отошедшие области и очищать Ливонскую землю, и паны твои также при- сягали, что будут тебя в этом поддерживать, так ведь это сделано по бусурманскому обычаю, ради проли- тия неповинной христианской крови. Вот, значит, ка- ков твой мир: ничего не хочешь, кроме истребления христиан; помиришься ли ты и твои паны с нами или будешь воевать, тебе и твоим панам нужно только удо- влетворить свое желание, губить христиан. Так что же это за мир? Это обман! А если мы тебе уступим всю Ливонскую землю, то нам от этого большой убыток будет, что же это за мир, если убыток?

    Тебе же ничего другого не нужно, только бы тебе быть сильнее нас. И зачем нам давать тебе силу против самих нас? А если ты силен и жаждешь крови христи- анской, так ты приди, пролей неповинную христиан- скую кровь и возьми. Ведь и под Невелем твои паны, тоже желая христианской крови, говорили нашим по- слам, стольнику и наместнику нижегородскому князю Ивану Васильевичу Сицкому�Ярославскому с товари- щами, что если мы тебе не уступим всей Ливонской земли, то ты будешь беспрестанно отвоевывать все те области, которые отделены от Великого княжества Литовского к Московскому государству, а если теперь чего�нибудь и не успеешь отвоевать, так оно и потом не уйдет. Если таково твое и твоей рады непрестанное стремление и желание кровопролития, какого ж тут ждать мира и доброго дела! Ведь уже сначала, когда тебя посадили на престол, паны привели тебя к при- сяге, что ты добудешь все давно отошедшие области, чего же было и послов посылать? Одною душой, а дважды ты присягал: ты присягал панам и земле, что будешь добывать земли, а послы твои присягали, что ты заключишь с нами мир. И ты тогда присягни�ка еще уступить нам какие�нибудь места получше! При- сягнешь еще раз, и совсем будет непонятно, какая при- сяга крепче, и держаться ли тебе той присяги, кото- рую давал земле, или той, которую дали твои послы, или той, о которой договорятся наши послы?

    Видно, одной какой�нибудь присяге придется быть нарушен- ной, нельзя и две присяги вместе соблюсти; какое же тут может быть соглашение? И поэтому между обеими нашими землями никогда не будет конца кровопроли- тию. Когда же ты разрешил нашим послам отправить к нам нашего сына боярского Никифора Сущова, а твои паны велели ту грамоту, которую они к нам посылали, принести к себе, прочли ее и велели им написать толь- ко то, что ты пишешь, и ничего иного, разве же это по христианскому обычаю было сделано? Неизвестно, по- слы ли они, пленники ли, твои ли люди, мои ли, если ни единого слова без твоего ведома не смеют написать. Это прямое притеснение, а ведь твои послы, наоборот, поступали по своей воле, и ты их присягу нарушил. Так зачем же и послов посылать, если вы всей землей стремитесь к кровопролитию? Сколько послов ни по- сылай, что ни делай, ничем вас не удовлетворишь и миру не добьешься. Ведь твои паны писали, и ты сам неоднократно передавал с послами и посланниками, что ты для того и приглашен на престол, чтобы раз- решить давние споры. Это к добру не приведет: взы- скиваешь более чем за сто лет, а за это время с обеих сторон не один государь умер и предстал на Божий суд. Видно, все те государи не знали, как за свое сто- ять, а бояре и паны у них глупы были, что не взыски- вали это никаким образом, а не только кровью? А ты, видно, всех своих предков лучше, а паны твои умнее своих отцов: чего отцы их не умели добыть, они с кро- вопролитием добывают!

    Скоро начнешь взыскивать и то, что при Адаме потеряно! Если давно прошедшие споры разбирать, так тут, кроме кровопролития, ждать нечего, а если ты пришел кровь проливать и паны по- садили тебя на престол для этого, то зачем было и по- слов приглашать? Их ничем не удовлетворишь, пока кровью христианской не насытятся. Оно и видно, что ты действуешь, предавая христианство бусурманам! А когда обессилишь обе земли, �усскую и Литовскую, все бусурманам и достанется. Называешь себя христи- анином, Христово имя поминаешь, а хочешь ниспро- вергнуть христианство250. Ты предлагаешь нам заключить вечный мир, но ведь прежде, при твоих предках, перемирие было крепче мира: перемирий никто не нарушал, а вечный мир всегда нарушался, а ныне и подавно верить не- чему, присяга тебе нипочем, ты, играя, нарушаешь ее: нарушил то, в чем послы твои присягали, и начал кровь проливать. Но если ты присяги не соблюда- ешь, нечему верить, а раз нечему верить, невозможно заключить вечный мир. А город Себеж, поставлен- ный от нашего имени в годы нашего детства, король Сигизмунд�старший, как набожный христианский государь, не желая кровопролития и стремясь к миру, нам уступил и благодаря этому избежал пролития христианской крови между нами. И ты, пришелец, просишь теперь от нас невозможного: самим сжечь или разобрать этот город, а землю уступить тебе вме- сте с Полоцком; какое может быть соглашение, если твое предложение ни с чем не сообразно? Ты пишешь, что в верительной грамоте наших полномочных по- слов, нашего дворянина и наместника муромского Остафия Михайловича Пушкина, нашего дворяни- на и наместника шацкого Федора Андреевича Пи- семского и дьяка Ивана Андреева сына Трифонова, указано, чтобы ты доверял их словам, сказанным от нашего имени; так ведь такие слова пишутся во вся- ком охранном листе; если же тебе неизвестно, что де- лалось в этой земле до тебя, спроси старых панов и узнаешь.

    Говорили они тебе также, что имеют доста- точные полномочия, но на тех условиях, о которых говорится в твоей грамоте, в речах твоих панов на- шим послам и в письмах наших послов, соглашение заключено быть не может. Ты пишешь, что нам сле- дует дать им еще более подробные указания, но под- робнее этого как можно указать! И так наши послы уступили тебе более семидесяти городов, Полоцк с пригородами и города из нашей вотчины, Ливонской земли, не считая Курляндской земли, а Курляндская земля тебе в придаток, а в ней городов с тридцать. Ни в каких государствах это не принято уступать горо- да; а мы тебе столько городов уступили и все�таки не смогли побудить тебя к соглашению! Просили они тебя оставить нам из нашей вотчины, Ливонской зем- ли, Новгородок, Сыренск, Адеж и �угодив, но ты и этого не хочешь уступить! Просили они тебя также оставить нам наши извечные вотчины, которые ты захватил: как же мы можем уступить тебе эти извеч- ные вотчины, доставшиеся нам от наших прароди- телей? И ты обо всем этом договориться не пожелал и решил отослать их, не договорившись; а когда они попросили разрешения снестить с нами, ты сообщил им твои условия мира, чтобы мы, ознакомившись с их сообщением, дали им указания и полномочия.

    Мы внимательно прочли послание своих послов и уразумели все твои предложения, но эти предло- жения не только не могут привести нас к соглаше- нию, но подрывают христианский мир, ведут к кро- вопролитию и делают невозможной долгую дружбу между нашими потомками, им остается только вечно продолжать беспрестанное кровопролитие. А сверх тех подробных указаний и полномочий, которые мы уже дали, что мы можем еще дать? Ты пишешь, что если твое войско будет близко к нашим границам, то от этого будет убыток, так ведь давно известно, что ты всегда жаждешь пролития христианской крови! А разрушить город Себеж и землю его уступить, на это согласиться невозможно; а если ты хотел христи- анского мира, так ты бы к Полоцку не ходил и его не забирал, все бы это и была одна земля, не из�за чего было бы и воевать. Если же ты стремишься поступать по закону, то по перемирию, которое было при коро- ле Сигизмунде�старшем и при короле Сигизмунде� Августе новом, Себеж и был вместе с Полоцком, а войны ни из�за чего не было; а ты нынче пишешь, чтобы только ссору затеять. Твои паны говорили еще, что в обмен за Себеж ты велишь сжечь Дриссу, та- ким способом только младенцев надувают; а нам от этого что за прибыль? Мы Себеж велим сжечь, ты ве- лишь Дриссу сжечь, а обе земли у тебя будут! И ты сожжешь, а потом снова велишь поставить. Это ведь ухищрения твоих панов, а не дело! Ты пишешь еще в своей грамоте, что нам нужно мириться так, чтобы на благо христиан доброе дело укрепилось нерушимо, а дружба усиливалась, и что ты не хочешь малым делом разрушать большое, пишешь о нерушимости добро- го дела, а сам его всячески разрушаешь, опасаешься малым делом разрушить большое, а сам ни большого ни малого не укрепляешь, только бы воевать!

    А куп- цы, о которых ты писал, были задержаны из�за войны, а содержат их со всеми удобствами, не как узников, товары у них не отняты и находятся в тех же домах, где они сами, а не отпускаем мы их ради того, чтобы они, придя к тебе, не сообщили вестей о нашем госу- дарстве, так же как и ты, вопреки нашим просьбам, не выдаешь наших узников ни за выкуп, ни на обмен, опасаясь, что мы узнаем вести о тебе и твоем государ- стве. Но если между нами, Бог даст, будет заключено соглашение, то мы их отпустим со всем имуществом без всякого ущерба; а подробнее мы пишем тебе об этом в особой грамоте. Что же касается того, чтобы отослать твоего дворянина Криштофа Держка без задержки к объявленному тобой сроку, то мы отпу- стили его, как только смогли. Но этот твой дворянин, Криштоф Держко, приехал к нам за тринадцать дней до истечения этого срока, и поспеть к этому сроку он не мог, но даже если бы мы его и скорее отпустили и если бы он даже поспел к этому сроку, то все равно мы бы тебя этим не ублаготворили и не отвлекли от кровопролития: поспеет гонец или не поспеет, мир или война, а кровопролитие все равно будет! А пред- ки твои в таких случаях ожидали у себя в столице, а не в военном стане, не на границе. Мы же отпусти- ли его к тебе, как только стало возможно. А что про- сишь оплатить военные сборы, это ты придумал по бусурманскому обычаю: такие требования выставля- ют татары, а в христианских государствах не ведется, чтобы государь государю платил дань, нигде этого не сыщешь; да и бусурмане друг у друга дань не берут, только с христиан берут дань. Ты ведь называешься христианским государем, чего же ты просишь с хри- стиан дань по бусурманскому обычаю? И за что нам тебе дань давать? С нами же ты воевал, столько на- роду в плен забрал, и с нас же убытки взимаешь. Кто тебя заставлял воевать? Мы тебе о том не били челом, чтобы ты сделал милость, воевал с нами! Взыскивай с того, кто тебя заставил с нами воевать; а нам за что тебе платить? Следовало бы скорее тебе оплатить нам убытки за то, что ты, беспричинно напав, завоевывал нашу землю, да и людей следовало бы вернуть без выкупа.

    А это разве по�христиански у тебя делается, что, когда наши послы, посланники и гонцы, на осно- вании твоих охранных грамот отсылают к нам людей и подводы, то твои пограничные жители, оршане и дубровляне и из других городов, этих наших людей и их проводников, которых отсылают наши послы и гонцы, грабят и обыскивают по военному обычаю, а лошадей у них отнимают? И если ты, забыв христиан- ское благочестие, так стремишься к кровопролитию и настолько охвачен гордостью, что словно хочешь все вокруг проглотить и хвалишься, как Амалик и Сена- херим или воевода Сарвар при Хозрое: «Не надейтесь на Бога, завтра город ваш, как птицу, возьму моей ру- кой!», то к чему и писать много! Мы же надеемся на Всевышнего и уповаем на силу животворящего кре- ста, и ты вспомни�ка Максентия в �име, погибшего силою благочестивого и животворящего креста; так- же и все гордящиеся и возвышающиеся не избегнут гибели <…>. И если ты силен, то плени: «Господь мне в помощь, убоюсь ли человека?» <…>. И если уж мира не будет, а только кровопролитие, то ты бы наших по- слов к нам отпустил, а за пролитие православной хри- стианской крови нас с тобой Бог рассудит.

    Если же захочешь воздержаться от пролития непо- винной христианской крови, то и мы с тобой хотим за- ключить перемирие и вечный мир. А на тех условиях, которые мы предлагали со своими послами, со своим дворянином и наместником муромским Остафием Ми- хайловичем Пушкиным с товарищами, ты заключить с нами вечный мир и перемирие не захотел, а теперь и мы не хотим заключать с тобою перемирие и вечный мир на тех условиях, которые передавали со своими послами, стольником и наместником нижегородским, князем Иваном Васильевичем Сицким�Ярославским с товарищами, и со своими нынешними послами, с дворянином и наместником муромским Остафием Михайловичем Пушкиным с товарищами. А хотим за- ключить перемирие и вечный мир на условиях, о ко- торых теперь сообщили своим послам, послав к ним грамоту с окончательными указаниями, как можно заключить соглашение между нами. Ты писал, чтобы мы послали своим послам грамоту с полномочиями, как нам заключить между собой соглашение, чтобы, удостоверившись в этом, ты мог согласиться на мир и чтобы на основании этой грамоты мог быть заклю- чен христианский мир, мы и послали своим послам эту полномочную грамоту со своей печатью.

    Больше ни на какие условия перемирия не соглас- ны; мы готовы заключить с тобою перемирие только на тех условиях, о которых теперь написали и переда- ем устно через своих послов, послав им наказ. И если ты хочешь с нами соглашения, договора или переми- рия, то согласись на условия, переданные нашим по- слам, дворянину и наместнику муромскому Остафию Михайловичу Пушкину с товарищами. Если же не хочешь соглашения, а желаешь кровопролития, то от- пусти к нам наших послов, и пусть с этого времени между нами в течение сорока�пятидесяти лет не будет ни послов, ни гонцов. А когда ты послов наших отпу- стишь, то прикажи проводить их до границы, чтобы их твои пограничные негодяи не убили и не ограби- ли; а если им будет причинен какой-нибудь ущерб, то вина ляжет на тебя. Мы ведь предлагаем добро и для нас и для тебя, ты же несговорчив, как онагр�конь251, и стремишься к битве; Бог в помощь! Уповая на его силу и вооружившись крестоносным оружием, ополчаемся на своих врагов.

    Грамоту эту мы запечатали своей большой печа- тью, чтобы ты знал, какое государство поручил нам Бог. Писана в Москве, в нашем царском дворце, в семь тысяч восемьдесят девятом году252, двадцать девятого июня, на 46-й год нашего правления, на 34-й год на- шего Российского царства, 28-й — Казанского, 27-й — Астраханского.

    Духовная Царя и Великаго Князя Иоанна Васильевича, Самодержца Всероссийскаго (1572)

    Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, Святыя и Живоначальныя Троицы, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь, и по благословению отца нашего Анто- ния, Митрополита всея �оссии, се аз, многогрешный и худый раб Божий Иоанн, пишу сие исповедание сво- им целым разумом. Но понеже разума нищетою со- держимь есмь, и от убогаго дому ума моего не могох представити трапезы, пищи ангельских словес испол- нены, понеже ум убо острюпись, тело изнеможе, болез- нует дух, струпи телесна и душевна умножишася, и не сущу врачу, исцеляющему мя, ждах, иже со мною по- скорбит, и не бе, утешающих не обретох, воздаша ми злая возблагая, и ненависть за возлюбление мое. Ду- шею убо осквернен есмь и телом окалях.

    Яко же убо от Иерусалима божественных заповедей и ко ерихонским страстем пришед, и житейских ради подвиг прелстихся мира сего мимотекущею красотою; яко же к мирным гражданам привед, и багряницею светлости и злато- блещанием предахся умом, и в разбойники впадох мыс- ленныя и чувственныя254, помыслом и делом; усынения благодати совлечен бых одеяния, и ранами исполумертв оставлен, но паче нежели возмнитися видящым, но аще и жив, но Богу скаредными своими делы паче мертве- ца смраднейший и гнуснейший, его же иереи видев, не внят, левит и той возгнушався, премину мне. Понеже от Адама и до сего дни всех преминух в беззакониях согрешивших, сего ради всеми ненавидим есмь, Каи- ново убийство прешед, Ламеху уподобихся, первому убийце, Исаву последовах скверным невоздержанием, �увиму уподобихся, осквернившему отче ложе255, не- сытства и иным многим яростию и гневом невоздер- жания. И понеже быти уму зря Бога и царя страстем, аз разумом растлен бых, и скотен умом и проразумева- нием, понеже убо самую главу оскверних желанием и мыслию неподобных дел, уста разсуждением убийства и блуда, и всякаго злаго делания, язык срамословия, и сквернословия, и гнева, и ярости, и невоздержания вся- каго неподобнаго дела, выя и перси гордости и чаяния высокоглаголиваго разума, руце осязания неподобных, и грабления несытно, и продерзания, и убийства вну- трення, ея же помыслы всякими скверными и неподоб- ными оскверних, объядении и пиянствы, чресла чрезъ- естественная блужения, и неподобнаго воздержания и опоясания на всяко дело зло, нозе течением быстрей- ших ко всякому делу злу, и сквернодеяниа, и убивства, и граблением несытнаго богатства, и иных неподобных глумлений.

    Но что убо сотворю, понеже Авраам не уве- де нас, Исаак не разуме нас, и Израиль не позна нас! Но Ты, Господи, Отец наш еси, к Тебе прибегаем, и ми- лости просим, Иже не от Самарии, но от Марии Девы неизреченно воплотивыйся, от пречистых Тя ребр воде и крови, яко масло, возлияв, Христе, Боже, язвы струп моих глаголюще душевныя и телесныя, обяжи и к не- бесному сочетай мя лику; яко милосерд, Господи, Боже мой, мир даждь нам, разве Тебе иного не знаем, и Имя Твое разумеем; просвяти лице Твое на ны и помилуй ны. Твоя бо есть держава неприкладна, и Царство без- начално и безконечно, и сила, и слава, и держава, ныне, и присно, и во веки веков, аминь. И понеже, по Писанию, не должни суть хранити имения чада родителям, но родителие чадам, и яже убо вышнее имение, яко же реченно: «Премудрость во исходящих поется, на краех же забралных мест пропо- ведается, при вратех же сильных дерзающи глаголет, се предлагаю вам глас мой, сыновом человеческим, лучше бо ту куповати, паче злата и сокровища многа, честнейший же суть камения многоценна, все честное недостойно ея есть». Глаголет Господь: «Мною царие царствуют и сильнии пишут правду». Сего ради и аз предлагаю учения, елико мой есть разум, от убоже- ства моего, чадца моя, благодать и Божий дар вам.

    Се заповедаю вам, да любите друг друга, и Бог мира да буди с вами. Аще бо сия сохраните, и вся бла- гая достигните; веру к Богу тверду и непостыдну дер- жите, и стоите, и научитися Божественных догматов, како веровати, и како Богу угодная творити, и в ка- кове оправдании пред нелицымерным Судиею стати. То всего больше знайте: Православную Христианскую веру держите крепко, за нее страждите крепко и до смерти. А сами живите в любви. А воинству, поелику возможно, навыкните. А как людей держати, и жалова- ти, и от них беречися, и во всем их умети к себе при- своивати, и вы б тому навыкли же. А людей бы есте, которые вам прямо служат, жаловали и любили, их ото всех берегли, чтобы им изгони ни от кого не было, и оне прямее служат. А каторые лихи, и вы б на тех опалы клали не вскоре, по разсуждению, не яростию. А всякому делу навыкайте, и Божественному, и свя- щенническому, и иноческому, и ратному, и судейскому, московскому пребыванию, и житейскому всякому оби- ходу, и как которыя чины ведутся здесь и в ыных госу- дарствах, и здешнее государство с иными государствы что имеет, то бы есте сами знали.

    Также и во обиходе во всяких, как кто живет, и как кому пригоже быти, и в какове мере кто держится, тому б есте всему научены были. Ино вам люди не указывают, вы станите людям указывати. А чего сами не познаете, и вы сами стате своими государствы владети и людьми. А что, по множеству беззаконий моих, Божию гневу распростершуся, изгнан есмь256 от бояр, само- волства их ради, от своего достояния, и скитаюся по странам, а може Бог когда не оставит, и вам есми гре- хом своим беды многая нанесены, Бога ради, не пре- немогайте в скорбех, возвержите на Господа печаль свою, и Той вас препитает, по пророку глаголющу: «Отец мя и мати остависта, Господь же восприимет, понеже бо вся в руце Господеви, яко чаша уклони от сия, в сию смиряет, а сего возносит, никто же бо при- емлет честь от себе, но званый от Бога, дает бо власть, ему же хощет, и воздвизает от земли убога и от гноища возносит нища, посадити его с князи людей, и престол славы наследует ему». А докудова вас Бог помилует, свободит от бед, и вы ничем не разделяйтесь, и люди бы у вас заодин слу- жили, и земля бы заодин, и казна бы у вас заодин была, ино то вам прибылняе.

    А ты, Иван сын, береги сына, Федора, а своего брата, как себя, чтоб ему ни в каком обиходе нуж- ды не было, а всем бы был исполнен, чтобы ему на тебя не в досаду, что ему не дашь удела и казны. А ты, Федор сын, Ивана сына, своего брата старейшаго, докудова строитель, уделу и казны не прося, а в сво- ем бы еси обиходе жил, смечаясь, как бы Ивану сыну не убыточнее, а тебя б льзе прокормити было, и оба вы есте жили заодин и во всем устроивали, как бы прибыточнее. А ты бы, сын Иван, моего сына Федора, а своего брата молодшаго, держал, и берег, и любил, и жаловал его, и добра ему хотел во всем так, как себе хочешь, и на его лихо ни с кем не ссылался, а везде бы еси был с Федором сыном, а своим братом молотшим, и в худе и в добре, один человек, занеже единородный есть у матери своей.

    И вы бы сами о себе прибежище положили, яко же рече Христос во святом Евангелии: «Иде же собрани аще два или три во имя Мое, ту есмь Аз посреде их». И аще Христос будет посреде вас для вашей любви, и ни- кто может вас поколебати, вы будете друг другу стена, и забрало, и крепость. К кому ему прибегнуть и на кого уповать! Ты у него отец, и мать, и брат, и государь, и промысленник. И ты б его берег, и любил, и жаловал, как себя. А хотя буде в чем пред тобою и проступку ка- кую учинит, и ты его понаказал и пожаловал, а до кон- ца б его не разорял, а ссоркам бы еси отнюдь не верил, занеже Каин Авеля убил, а сам не наследовал же. А Бог благоволит вам, тебе быть на государстве, а брату твоему Федору на уделе, и ты б удела его под ними не подъискивал, а на него лиха ни с кем ни ссылался. А где по рубежам сошлась твоя земля с его зем- лею, и ты б его берег и накрепко бы еси смотрел прав- ды, а напрасно бы еси не задирался, а людским бы вра- кам не потакал, занеже, аще кто и множество земли приобрящет и богатства, а трилакотна257 гроба не мо- жет избежати, и тогды то все останется, по Господней притчи, — ему же угобзися нива, иже хотяше разори- ти житницы и болшая создати, к нему же рече Господь: «Безумие, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготова, кому будет?»

    А ты б любовь нелицемерную держал к брату сво- ему, а к моему сыну Федору, яко же рече божественный апостол Павел: «Любы не завидит, любы не гордится, любы не злообразуется, не вменяет злое, не радуется о неправде, радуется же о истинне, все уповает, вся тер- пит, любы николи же отпадает»; яко же рече той же апостол: «Аще кто о ближних своих не промышляет, веры отверглся, и есть невернаго горши».

    А ты, сыне мои Федор, держи сына моего Ивана в мое место, отца своего, и слушай его во всем, как мене, и покорен буди ему во всем, и добра хоти ему, как мне, родителю своему, во всем, и во всем бы еси Ивану сыну непрекословен был так, как мне, отцу своему, и во всем бы еси жил так, как из моего сло- ва. А будет, благоволит Бог ему на государстве быти, а тебе на уделе, и ты б государства его под ним не подыскивал, и на ево лихо не ссылался ни с кем, а вез- де бы еси с Иваном сыном был в лихе и в добре один человек. А докуды, и по грехом, Иван сын государства не доступит, а ты удела своего, и ты бы с сыном Ива- ном вместе был заодин, и с его бы еси изменники и с лиходеи никоторыми делы не ссылался.

    А будут тебе учнут прельщать славаю, и богатством, и честию, или учнут тебе которых городов поступать, или поволь- ность которую учинят, мимо Ивана сына, или на го- сударство учнут звати, и ты б отнюдь того не делал и из�Ывановой сыновниной воли не выходил; как Иван сын тебе велит, так бы еси был, а ни на что бы еси не прельщался. А где тебя Иван сын пошлет на свою службу или людей твоих велит тебе на свою службу послати, и ты б на его службу ходил и людей своих посылал, как коли сын мой Иван велит. А где по рубежам Иванова сыновня земля со- шлась с твоею землею, и ты б берег того наикрепко, смотрел бы еси правды, а напрасно бы еси не задирал- ся, и людским бы еси вракам не потакал, занеже аще кто множество богатства или земли приобрящеть, а трилакатнаго гроба не может избежати, и тогда то все останется, токмо едина дела, что сотворихом, благо ли, или зло.

    И ты б сына моего Ивана, а своего брата старей- шаго, держал в мое место, отца своего, честно и грозно, и надежду бы еси держать во всем на Бога да на него, и ни в чем бы еси ему не завидел, занеже единородные есте у своей матери. И вы б сами себе прибежище положили, яко же рече Христос во Святом Евангелии: «Иде же собра- ни два или три во имя Мое, то есмь и Аз посреде их». И аще Христос будет посреде вас для вашия любьви, ино кто может вас поколебать! Он тебе стена, и забра- ло, и рать, и крепость. К кому тебе прибегнуть и на кого уповать! Он тебе отец, и мать, и брат старейший, и Государь, и промысленик.

    И ты б, Федор сын, сыну моему Ивану, а своему брату старейшему, во всем покорен был, и добра ему хотел и во всем так, как мне и себе, и во всем воли его буди, до крови и до смерти, ни в чем ему не прикосло- ви. А хотя будет на тебя Иванов сыновей гнев или оби- да в чем ни будь, и ты бы сыну моему Ивану, а своему брату старейшему, непрекословен был, и рати никакой ни вчинял, и собою ничем не боронился, а ему еси бил челом, чтоб тебя пожаловал, гнев свой сложить изво- лил, и жаловал тебя во всем по моему приказу. А в чем будет твоя вина, и ты б ему добил челом, как ему любо, и послушает челобитья, ино добро, а не послушает, и ты б собою не оборонялся ж, а всем бы еси печаль на радость преложа, положил на Бога, занеже всяким не- правдам местник есть Бог. А ты б, Иван сын, с братом своим молодшим, а с моим сыном Федором, жил в любви и в согласии зао- дин во всем, по моему приказу. И вы б, дети мои, Иван и Федор, жили в любви и в согласии заодин, и сей мой наказ памятовали крепко. Аще бо благо учнете творити, вся вам благая будет. Аще ли злая сотворите, вся вам злая сключатся, яко же речено бысть во Евангелии: «Аще кто преслушает отца, смертию да умрет». Всего же болши гоните, и утверждайтеся, и раз- умейте от Православныя веры догматех, да зде бла- гоугодно поживши, и тамо будущих благ наследницы будете, яже око не виде, и ухо не слыша, и на серд- це человеку не взыде, яже уготова Бог любящим Его. Бога любите от всего сердца, и заповедь Его от всего сердца творите, елико ваша сила. Яко же речено бысть во Евангелии: «Уподобися Царствие Небесное десяти девам, яже прияша светилники своя, изыдоша в срете- ние жениху, пять же бе от них мудрых и пять юроди- вых, яже приимши светилники своя, не взяша с собою елея, прияша елей в сосудех со светилники своими; коснящу же жениху, воздремаша вси, и спаша, в по- лунощи же вопль бысть: се жених грядет, исходите во сретение ему.

    Тогда воставше вся девы тыя, укра- сиша светильники своя, юродивый же мудрым реша: дадите нам от масла вашего, яко светилницы наши угасают. Отвещаша же мудрыя: егда нам и вам не до- станет, идите же паче к продающим и купите себе. Идущим же им купити, прииде жених, и готовый вни- доша с ним на браки и затворени быша двери. После- ди же приидоша и протчия девы, глаголюще: Господи, Господи, отверзи нам. Он же отвещав, рече им: аминь, глаголю вам, яко не весте дне и часа, в он же Сын Че- ловеческий приидет». И паки глаголет: «Человек не- кий отходя, призва своя рабы и предаст им имение свое, овому даст пять талант, овому жь два, овому жь един, комуждо противу силы его. Имый пять талант дела в них, и сотвори другая пять талант. Такожде иже два име, приобрете им другая два. Приемый же един, вкопа его в землю и скры сребро господина своего. По мнозе же времяни прииде господь раб тех, стезав- ся с ними словесы. И приступл пять талант приемы, принесе другую пять талант, глаголя: господи, пять талант ми еси предал, и се другая пять приобретох ими. �ече же ему господь его: добрый рабе, благий и верный, в мале бысть верен, над многими тя постав- лю, вниди в радость господа своего. Приступл же два таланта приемый, рече: господи, два таланта ми еси предал, се другая два таланта приобретох ими».

    И сей тут же благодать прия. Закопавы же в землю прият наказание. �азмыслите в сердце своем и веру имей- те, яко иже глаголет, бывает, яко речет: «Глаголю вам, вся, елика аще молящеся просите, веруйте, яко прием- лете, и будет вам. И егда стоите молящеся, отпущаете, и Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согре- шения ваша. Небо и земля прейдет, словеса же Моя не прейдут. О дни том и о часе никто же весть, ни ангели, иже суть на небесех, ни Сын, токмо Отец. Блюдите, бдите, молитеся, не весте бо, когда Господь дому при- идет, в вечер, или в полунощь, или в петлоглашение258, или утро, да пришед внезапу, обрящет вы спяща. Ве- сте, яко царие язык господствует и велицы обладают, не тако же будет в вас, понеже аще хощет вящий быти, да будет всем слуга; иже аще хощет в вас быти ста- рейший, да будет всем раб, яко же Сын Человеческий не прииде, да послужат Ему, но да послужити и дати душу Свою избавление за многих». Я же вам глаго- лю: «Иже бо аще кто постыдится Моих словес, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Своей и Отчей Исус Христос. И кто бо есть строитель верный и мудрый, его же поставить Господь над че- лядию Своею, даяти во време житомерие! Блажен раб той, его же пришед Господь его, обрящет тако творя- ща, воистину глаголю вам: над всем имением Своим поставит его. Аще же речет раб той и во сердци своем, коснить господин мой медлит прийти, и начнет бити рабы и рабыня, ясти же и пити и упиватися, приидет господин раба того в день, в онь же не чает, и в час, в он же не весть, опровергнет его и часть его с неверны- ми положит.

    Той же раб, ведый волю господина сво- его, и не сотворив, биен будет много, не ведавый же сотворив, достойная мзду приимет: всякому ему же дано будет много, много взыщится от него, и ему же предаша множайша, просят от него». И паки рече Исус: «Человек некий сотвори вече- рю велию, и зва многи, и посла раб своих в год вечери рещи званным: грядите, яко же уже готово суть вся. И начаша вкупе отрицатися вси. Первый рече: село ку- пил и имам нужду изыти и видети, молю ти ся, имей мя отреченна. И другой рече: супруг волов купил пять, и иду искусити их, молю ти сь, имей мя отреченна. И другой рече: жену поях, и сего ради не могу прийти. И шед раб той, поведа господину вся сия. Тогда раз- гневася дому владыка, рече рабу своему: изыди ско- ро на распутия и стогны града, и нищия, и бедныя, и слепыя, и хромыя введи семо. И рече раб: се есть, яко же повеле, и еще есть место. И рече господин рабу: изыди на роспутия и халуги, убеди внити, да напол- нится дом мой. Глаголю бо вам, яко ни един мужей тех званных вкусил моея вечери, мнози бо суть звани, мало же избранных. И паки: «Человека два внидоста в церковь помолитися, един фарисей, а другий мытарь. Фарисей же став, сице в себе моляшеся: Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь, яко же прочий человецы, хищ- ницы, неправедницы, прелюбодее, или яко же сей мы- тарь: пощуся два краты в суботу, десятину даю всего, елика притяжу. Мытарь же издалече стоя, не хотяше ни очию возвести на небо, но бияше в перси своя, гла- голюще: Боже, милостив буди мне, грешнику.

    Глаголю вам, яко сей изыде оправдан паче онаго, яко всяк возносяйся смириться, смиривыйся возне- сется. Яко же воздадите убо, яже кесарева кесареви, и яже Божия Богови. Не посла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется им мир; веруя в Он не будет осужден, а не веруя уже осужден есть, яко не верова во имя Единороднаго Сына Божия. Се есть суд, яко свет прииде в мир, и возлюбиша чело- вецы тму паче, неже свет, беша бо дела их зла. Всяк бо делая зло, ненавидит света и не приходит ко свету, да не облечатся дела его, яко лукава суть, творяй же истину, грядет ко свету, да явятся дела его, яко о Бозе делани суть.

    Аще кто Мне служит, и Мне да послед- ствует, иде же есмь Аз, ту и слуга Мой будет, и аще кто Мне служит, почтет его Отец Мой. И аще любите Мя, заповеди Моя соблюдете, и Аз умолю Отца, ина- го Утешителя вам даст, да будет с вами в веки Дух ис- тинный. Аще кто любит Мя, и слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, к нему приидеве и оби- тель у него сотвориве». Сице убо заповеда Господь нашь Исус Христос совершати заповеди Своя, совер- шавшим же и волю Его сотворившим сице любовне о них молить и благодать подаеть. «Отче, прииде час, прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя, яко же дал еси Ему власть всякой плоти, да всяко, яже дал еси Ему, даст им живот вечный. Се же есть живот вечный, да знают Тебе, Единаго Бога, и Его же посла Исус Христа; Аз прославих Тя на земли, и дела совер- ших, еже дал еси Мне, сотворю; и ныне прослави Мя, Отче, у Тебе Самаго славу, яже имех у Тебе, прежде мир не бысть; и явих имя Твое человеком, их же дал еси мне от мира, Твои беша, и Мне их дал еси, и слово Твое сохраниша; ныне разумеша яко вся, елика дал Мне, от Тебе суть; яко глаголы, их дал еси Мне, дах им, и тии прияша и разумеша, яко от Тебе изыдох, и вероваша, яко Ты Мя посла, Аз о сих молю, ни о всем мире молю, но о тех, иже дал еси Мне, яко Твоя суть; и Моя вся Твоя суть, и Твоя Моя, и прославихся в них; Аз дах им слово Твое, и мир возненавиде их, яко не суть от мира, яко же и Аз от мира несмь; не молю, да возмеши их от мира, но да соблюдеши их от неприяз- ни; от мира не суть, яко же и Аз несмь от мира; спаси их во истинну Твою, слово Твое истинно есть; яко же Мене посла в мир, и Аз послах их в мир, и за них Аз свящу Себе, да и ти будут священники во истину; не о сих молю токмо, но и о верующих слове их ради в Мя, да вси едино суть, яко и Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и ти в Нас едино будет, да и мир веру имет, яко Ты Мя посла; и Аз славу, ю же дал еси Мне, дах им, да будут едино, яко же и Мы едино естьмы; Аз в них, и Ты во Мне, да будут совершении во едино, и да разумеет мир, яко Ты Мя посла и возлюбил еси их, яко же Мене возлюбил еси. Отче, их же дал еси, хощу, дондеже естмь Аз, и тии будуть со Мною, да видят славу Мою, ю же дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мира.

    Отче Праведный, мир Тебе не позна, Аз же Тя познах, и тии познаша, яко Ты Мя посла; и сказах им имя Твое, и скажу, да любы, ею же Мя еси возлюбил, в них будет, и Аз в них». Видите, каково сие Божие дарование, что убо сего любезней- ший, еже в Бозе быти, и яко Богу быти, и с Богом пребывати, и Божий любви в целовецех вселятися, и безконечных благ наслаждатися и наследствовати! Что убо сего злешии, еже от Бога отлучитися, и веч- ных благ наслаждения лишитися, и безконечных мук восприяти! И вы бы, дети моя, Иван и Федор, Божи- их заповедей и евангельских усердно послушали, и моего наказания и повеления так же бы есте со усер- дием послушали, и усердно от всея силы и крепости, елико возможно, прелестей мира сего злых отбегали, и безконечных заповедей же Господних, и благих и вечных благ наслаждения наследствовати возжелете от всея души, и крепости, и разума, и берегучись от всякаго поползновения, и преткновения, и ветренна- го соблазна вражия.

    И были есте, дети мои, Иван и Федор, в любви по сему моему наказу, заодин, нераздельно, раздель- ны бы есте были вотчинами и казнами, а сердцем бы есте и любовию были неразделны, а никто никому ни в чем не завидел; а будет кто чем скуден, ино по люб- ви друг друга слушал, а силою б никто ни у кого не имал, а во всяком бы еси деле были, в лихе и в добре, везде заодин, а друг бы за друга не отрекся во вся- ком деле не токмо что труждатися или страдати, но и кровь пролити и умрети.

    И были бы есте, Иван и Федор, по моему наказу оба заедин, и во всем бы себя берегли, и жили по Бозе во всяких делах. И хотя, по грехом, што и на ярость приидет в междоусобных бранях, и вы бы творили по апостолу Господню: правду и равнение давайте рабом своим, послабляюще прощения, ведяще, яко и вам Го- сподь есть на небесех. Так бы и вы делали во всяких опалах и казнех, как где возможно, по разсуждению, на милость претворяли и оставливали часть душам своим, яко долготерпения ради от Господа милость приимите, яко же инде речено есть: «Подобает убо Царю три сия вещи имети, яко Богу не гневатися, и яко смертну не возноситися, и долготерпеливу быти к согрешающим». Сице аще о Бозе благо поживете, и приложатся вам лета живота. Нас же, родителей сво- их и прародителей, не токмо что в государствующем граде Москве или инде где будет, но аще и в гонении и во изгнании будете, во Божественных литургиях, и в панихидах, и в литиях, и в милостынях к нищим и препитаниях, елико возможно, не забывайте, понеже наших прародителей душ воспоминанием велику пол- зу нам и себе приобрящете зде и в будущем веце, и благостоянием Святым Божиим Церквам, и на враги победа, и одоление, и государству строение, и своему животу покой и вечных благ наслаждение молитвою их происходит, понеже от отец благодать Божия и бла- гословение к вам пришедшее, наследником и чадом.

    И Бог мира, в Троице славимый, буди с вами, молитвами Пресвятым и Преблагословенныя Владычицы нашея Богородицы, Заступницы христианския, и милость честнаго Ея образа иконы Владимерския, Державы �уския заступление, во всяко время, на всяком месте, буди на вас, и всех святых всея Вселенный молитва и благословение, и руских чюдотворцов, Петра, Алексея, Ионы, Ивания, Никиты, и Леонтия, Сергия, и Варлаа- ма, и Кирила, и Похнутия, и Никиты, и всех святых �у- ских молитвами, и благословения всего нашего �оду, от Великаго князя Владимера, просветившаго �ускую землю святым крещением, нареченнаго во святом кре- щении Василия, и до отца нашего, Великаго князя Ва- силия Ивановича всея �оссии, во иноцех Варлаама259, и матери нашея, Великия княгини Елены, и жены моей Настасии260, а вашей матери, молитва и благословение буди на вас, ныне, и присно, и во веки веков. А что, по грехом, жон моих, Марьи261 да Марфы262, не стало, и вы б жон моих, Марью да Марфу, а свои благодатный матери, поминали во всем по тому, как аз уставил, и поминали бы есте их со всеми своими родители незаб- венно. А будет Бог помилует, и государство свое до- ступите, и на нем утвердитеся, и аз благословляю вас. Ты, сын мой Федор, держи сына моего Ивана в мое ме- сто, отца своего, и слушай его во всем. А ты, сын мой Иван, держи сына моего Федора, а своего брата молот- шаго, без обиды, и буди ему во всем в мое место.

    Благословляю сына моего Ивана крест, Живот- ворящее Древо, большой Цареградской. Да сына же своего Ивана благословляю крест Петра чудотвор- ца, которым Чудотворец благословил прародителя нашего, Великаго Князя Ивана Даниловича, и весь �од наш. Да сына же своего Ивана благословляю Царством �уским, Шапкою Мономаховскою, и всем чином Царским, что прислал прародителю нашему, Царю и Великому Князю Владимеру Мономаху, царь Константин Мономах из Царяграда. Да сына же свое- го Ивана благословляю всеми Шапками Царскими и чином Царским, что аз промыслил, и посохи, и ска- терть263, а по немецки центурь. Да сына же своего Ивана благословляю своим Царством �уским, чем мя благословил отец мои, Князь Великий Василей, и что мне Бог дал.

    А что есьми учинил опришнину, и то на воле де- тей моих, Ивана и Федора, как им прибыльнее, и чи- нят; а образец им учинен готов. А ныне приказываю свою душу, сына своего Фе- дора отцу своему, богомольцу, Антонию, Митрополи- ту всея �оссии, да тебе, сыну своему Ивану. А ты, сын мой Федор, сына моего Ивана, а свое- го брата старейшаго, слушай во всем и держи его в мое место, отца своего, и государства его под ним не подыскивай. А учнешь ты, сын мой Федор, под сыном под Иваном государств его подыскивать, или учнешь с кем�нибудь ссылатися на его лихо, тайно или явно, или учнешь на него кого подъимати, или учнешь с кем на него одиначитися, ино по евангелскому сло- веси, Федор сын, аще кто не чтит отца или матерь, смертью да умрет. А кто сию мою душевную грамоту порушит, тому судит Бог, и не буди на нем мое благословение.

    ЧАСТЬ II. МОЛИТВОСЛОВИЯ
    Молитва Царя Иоанна Васильевича Божией Матери и святителю Петру, Митрополиту Московскому и всея Pоссии чудотворцу об избавлении от безбожных агарян (1541)

    О Пресвятая Госпоже Богородице Владычице, по- кажи милость на роде християнстем, помиловала еси прадеда нашего Великаго князя Василия от нахождения поганых от безбожнаго царя Темер�Акъсака2, тако и ныне пошли милость Свою на нас на чяд их и избави нас и весь род крестьянский3 от безбожнаго царя Саип� Гирея, прииде на мя на всю �ускую землю похваляся, пошли, Царице, милость Свою, да не рекут погании: где есть Бог их, на Него же уповают.

    О чюдотворныи Петре, призри на нас сирых, осталися есмы от пазухи отца своего и от чрезл ма- тери своея млады4, ниоткуду себе на земли утехи не имеем, и ныне прииде на нас великая натуга от бесер- менства5, и тебе подобает о нас молитися, а вжег тя Бог нам светлую свещу и постави на свещницы, тобя дарова Бог роду нашему и всему православному крестьян- ству крепкаго стража, не остави нас во время скорби нашея, помоли о нас Бога и о всем роде крестиянстем, да избавит нас от поганых6.

    Молитва Царя Иоанна Васильевича «о поможении Православному христианьству от безбожных и злых изменников казанских татар» (1552)

    7
    Боже, сотворивый небо и землю и вся, яже суть Твоа създаниа, и ведый Ты, Человеколюбец, тайная человеком, ничтоже есми иное помышлях, но токмо требую покою христианьского! Се же врагы креста Твоего злые казанцы ни на что иное упражняются, но токмо снедати плоти раб Твоих сирых и поругати имя Твое святое, Егоже не могут знати, и осквернити свя- тыя церкви Твоя: мсти им, Владыко! По Пророку реку: не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дажь славу, настави нас, Господи, на путь спасениа и даруй ми по- страдати за имя Твое святое и за порученное мне от Тебе христианство!

    Моление царское за Божественной Литургией перед взятием Казани (1552)

    О Владыко премилостивый Христе, помилуй раб Своих! Се время прииде милости Твоея, се время! По- дай крепость на съпротивныя рабом Твоим! Помилуй, Милостиве, помилуй падшихъся раб Твоих, Человеко- любие! Възстави в благо и плененых сирых свободи, пошли, Милосерде, милость Свою древнюю свыше, и разумеют погании, яко Ты еси Бог наш, на Тя уповаю- ще побежаем. И Ты, о Пречистая Владычица Богоро- дица, умоли рождьшагося ис Тебе Христа истиннаго Бога нашего, да не помянет грехов моих и беззаконий великых, елико съгрешил есми пред величеством сла- вы Его, но помилуй мя великиа ради милости Своея! Ты, Владычице, помощница нам буди и всему во- иньству нашему, на Тя надеющеся, не посрамимся в бранех молитвами Твоими и всех святителей �ускых чюдотворцов и сродников наших9, молитвенников и помощников на съпротивных.

    Хвала Царя Богу после взятия Казанского царства (1552)

    Слава Тебе, всемилостивый Господи Иисусе Хри- сте Сыне Божий, давый нам победу на врагы наша! Что Ти въздам, Господи, за вся благая, яже въздал еси нам? Слава Тебе, Господи, яко малое въздыхание сердца моего и слезы моя услышал еси и прошениа наша исполнил еси и милость Свою излиял еси на нас и съпротивных наших до конца потребил еси! О пре- милостивая Владычице Богородице, слава Тебе, яко Твоими молитвами и заступлением побеждены враги наша! О всемилостивая Владычице Богородице, Ты с всеми святыми да и с нашими заступники новыми чю- дотворцы �ускыми умолила еси Господа нашего Иисуса Христа с безначалным Отцем и животворящим Духом, да услыша Господь молитву Твою и дал нам победителная на сопостаты и покорил врагы наша под ногы наша, и от всех их прославляется Пресвятое имя Отца и Сына и Святаго Духа и ныне и присно и в векы веком, аминь. Ты убо, Владыко Господи, освяти место сие святому Твоему имени.

    Стихиры Владимирской иконе Божией Матери (1550—1560 гг.)

    иуния 23-го дня в той же день празднуем сретение Пречистой владимирской иконы на велицей вечерни

    На Господи, воззвах: стихиры, глас 4-й...

    Ины стихиры, глас 1-й. Подобен: О дивное чюдо. Творение Царево

    О великое милосердие грешнымо еси, Богородице Пречистая, скорая помоще, спасение и заступление. Веселися преименитыи град Москва, приемля чюдотворную икону Владычица; воспоимо верении со ар- хиереи и со князи: Обрадованная, радуйся, с Тобою Господе, подаяи намо Тобою велию милость. Дивно Твое милосердие, Владычице: егда бо хри- стияне припадоша Ти избавитися пагубнаго заколе- ния, тогда невидимо Сыну си молящеся, честенымже си образом люди спасающе, християне возрадуитеся поюще: Обрадованная, радуйся, с Тобою Господе, по- даяи намо Тобою велию милость. Твое славяте заступление архиереи и священицы, царие и князи, иноки же и причетницы, и весе народ- ное множество, со женами и младенцы, о святей иконе Твоей хвалящеся, припадаюте велможи с воинествы рускими, зовуще: Обрадованная, радуйся, с Тобою Го- споде, подаяи намо Тобою велию милость.

    Слава и ныне, глас 6-й

    Вострубите трубою песней во благонарочитеме дни празденика нашего, и тмы разрушение и свету пришествие паче солнеца восиявошу; се бо весехо Царица и Владычица и Богородица, Мати Твореца весехо, Христа Бога нашего, услышавоше моление, недостоиныхо рабо Своихо, на милосердие прекла- няетеся, и милостивено невидимо руце простираю- щи к Сыну си и Богу нашему, молитву о всей �уси предолагающи, и согрешением свобожение даровати молящися, и праведеное Его прещение возвратити. О, великое милосердие, Владычица! О, великое щедрото милости Царица! О, великое заступление, Богороди- ца, како убо, молящи Сына Своего и Бога нашего, при- шествиеме честенаго образа преславено и выше слова градо и веся люди ото напасти и смерти избавляющи. Царие и князи да сотекутеся, святители и священицы да возвеселятеся, и весяко возрасто вереныхо моно- жество совокупленое, весехо Царицы Царя рожешеи да воспоем благодарественная в радости глаголющи: радуйся, Божие жилище и граде одушевленный Царя Христа Бога нашего; радуйся, християномо излияние милости и щедрото и промышления; радуйся, к Тобе прибегающимо, пристанище и заступление, и избав- ление и спасение наше.

    на литии

    Слава и ныне, глас 6-й

    Яко венцеме пресветлыме, Пречистая Богородице, образом Твоим святыме градо Москва украсися и светися... Все до конца. Писан Покрову12.

    Тропарь Преподобному отцу нашему Никите Столпнику, Переяславскому чудотворцу (начало1550-х гг.)

    Глас 4-й

    Христову мученику тезоименит14 был еси, препо- добие, многи подвиги и труды претерпел еси Христа ради, Егоже ради вериги носил еси, блаженне: Того ныне о нас моли, Никито преподобие, душевныя нашя и телесныя страсти уврачевати, иже верою и любовию почитающих присно память твою.

    Тропарь, кондак и послание на перенесение честных мощей святых мучеников и исповедников благоверного Князя Михаила Черниговского и болярина его Феодора († 20.9.1246), чудотворцев (1578)

    Глас 8-й

    Троичнаго Божества осиянием просветився, пресветле и всеблаженне Великий Княже Михаи- ле з доблим и всемудрым болярином ти Феодором, ярости нечестиваго царя не убоявшеся, исповеда- ния ради Святыя Троица, самозваннии к подвигом устремистеся и видимому солнцу паче праведнаго солнца Христа не поклонистеся. Кусту ж, и огню, и идолом не поклонистеся, но поплевасте. Крови сво- их струями обагрившеся, востекосте радостно ко Господу господем и Царю царем, Господу нашему Иисусу Христу в Троице славимому. От Него побед- ная венца приясте и своими кровии страдании тогда всю �усскую землю от нечестия свободисте, тако и ныне своим пришествием нас свыше назирайте, пре- стояще у престола Владыки Христа, моляще Святую Троицу избавитися нам от ходящих ны зол: душев- ных согрешений, и телесных болезней, и варвар- скаго нахождения, и межуусобных брани, и всяких скорбей душевных и телесных, и мятежей. Молим вы, святии, яко да вашими молитвами подасть нам вся благая Христос человеколюбец, прославляемый во святых Своих. кондак

    Глас 5-й

    Солнца мысленаго, праведнаго Христа, озарився сиянием пребогате, Михаиле, видимому солнцу не поклонился еси, и твари, паче Творца, не послужил еси, и нечестия обуздал еси. Ярости царя не убояв- ся и крови своих обагрении предстал еси, радуяся. И ныне в пренесении мощей твоих нас свыше нази- рай, и Христа Бога нашего молити тебе о нас молим- ся, яко спастися нам, и державы царствия непоко- лебимо отечество ваше соблюсти о всех противных иноплеменных и межуусобных ратей, и мятежа, и оскудения, и праведнаго Господня гнева и прещения возвратити, и сохранити Господу Богу нашему Ии- сусу Христу во всем молитвами твоими святителя же, и царя, и вся люди по велицей Его милости.

    Послание благочестиваго царя и великаго князя ивана васильевича всея Руси и всего Освященнаго собора18 к великим страстотерпцем и исповедником19: к великому князю Михаилу Черниговскому и боярину его Феодору, имеюще образ сицев

    Святии Великомученицы и исповединики Го- сподни Благоверный Княже Михаиле, и ты, бояри- не его Феодоре, понеже веру соблюдосте во Христа Господа нашего в Троицы славимаго, тричисленнаго истиннаго Божества, славу и власть и честь непо- колебимую и крепкую силу Отца и Сына и Святаго Духа проповедавше, дерзостне подвиг скончавше, течение совершивше, и своими кровными страдании Христа Бога нашего истиннаго исповедавше, и нече- стие злочестиваго царя20 возразисте и православие тогда заступисте, от всех многих напастей и бед, ду- шевных же и телесных, видимых и невидимых, ино- племенных нахождение и разорение, и приясте от Бога венцы и царствие безконечное на небесех со все- ми святыми страстотерпцы Христови, душевне же и телесне, душевне убо царствия иного неизживущаго приясте; телесне же чудесем дар приясте, кровми ва- шими обагрившеся, и Духа Святаго в телесех ваших живущаго сохраняющаго, и действующа чудесы, имуща отечество ваше сохраняюще отьтоле и доселе; яко некое молчание бысть. Ныне же при нас убо- гих и недостойных раб своих Господу нашему Ии- сусу Христу за Него же страдавша, произволившу вас своих угодников прославити толикими чудесы, и толикое отступников многочисленное воинство, и злокознение их ухищрение вашими святыми молит- вами в Троице славимому Христу Богу нашему, и за- ступлением ни вочтоже положено бысть вашими ко Господу молитвами, по глаголющему пророку: сеть сокрушися, мы избавлени быхом, помощь наша во имя Господне, сотворшаго небо и землю21.

    Мы же смиреннии, со отцем своим Митрополитом и со свя- тители и со всем Освященным собором, и со иноки, и с бояры, и со всеми православными Христианы, слышавши сия величия Божия и вашия святыни чу- додействия, прославихом славимаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, прославляющаго вас, угод- ников Своих, и радостию духовною возвеселихомся, яко в наша лета Господу нашему Иисусу Христу над нами таковая милосердие Свое содевающе; тем же советовахом, мы смиреннии, со отцем своим Анто- нием Митрополитом всея �уси и со святители �ус- ския земли и со всем Освященным собором и со ино- ки и с бояры и со всеми православными Христианы, соборне советовавше, к вам, святии, верою влекомы, желающе ваша мощи видети в славном граде Мо- скве; тем же соборне единомышлено мы, смиреннии, со отцем своим Антонием Митрополитом всея �уси, и со всеми православными христианы, моление по- слахом к вашей святыни, не яко властельски и запо- ведающе, но яко рабски и припадающе молим вашу святыню, не яко отшедшим, но яко живых вас мо- лим. Понеже человеколюбия неизреченнаго Господа нашего Иисуса Христа смотрения устыдестеся и с Ним единение соблюдосте, и заповеди Его сохрани- сте и пребываете в любви Его; и Господь наш Иисус Христос Вас состави Собе Самому, якоже уды главе, един дух с Ним быстей душ ваших и телес, или яко исмесися и не токмо живым, но и по скончании вашем не отступаете, персти ваша и кости полны Того суть благодати; яко во страшней и животворящей Госпо- да нашего Иисуса Христа смерти блаженней души пречистаго тела отступльше, и божеством не разлу- чив отбег от него, иже во ядрех сый присносущнаго Отца и душею бе во аде и телом во гробе.

    Сицем образом душа и телеса ваша друг друга ближних своих отступиша, Господа же нашего Иисуса Хри- ста неразлучишася, и телеса ваша своих душ лише- ни быша; Господа же нашего Иисуса Христа живо- та истиннаго в себе имате, якоже душа ваша в Того живут руку; тако и телеса ваша Того имут жителя, и сего ради демоном страшни и душевный изцелевати струпы и телесныя болезни неизцельныя уврачевае- те, и дарования духовная и сила вся якоже живым даровавшаго и душ отлучившихся Вас ничтоже ли- шения имуще являетеся действа ради; якоже Вы из- вествующе слово еже не ложной обеща: «веруяй в Мя смерти не имать видети во век»22, и паки рече: «несть Бог мертвых, но Бог живых»23, яко живыми и мертвыми обладая, вси бо тому живи суть; тем же и мы веруем, яко раби есте живаго Бога и сами по смерти живи есте. Якоже и мы вам молимся к ва- шей любве возводяще, презрите беззакония наша, не возгнушайтеся срамных дел наших, очистите со- грешения наша, не отыщете в дальняя страны, или в недоведомая места, или в руки отступников, за наша согрешения умолени будите труды своими и поты и заколении кровными, яже ради излиясте за имя Его святое подобящеся Его милосердию; якоже Он чело- веколюбия ради сниде на землю и воплотися от Пречистый Матере Его, тако вы подобящеся Вадычно человеколюбию, призрите на наше смирение, услы- шите моление святительское, и всего Освященнаго собора, подадите себе нам не бо властельски заповелеваем, но рабски молим вы: вдадите себе послан- ным от нас к вам; не бо они мощи ваши принесут, но вы сами благоизвольно приидете к нам и нас просве- тите и град сохраните по Божию изволению, изволи- те с нами в царствующем граде Москве жити, и нас и всего православия сохраняюще, призрите на до- стояние христианское и на люди христианские и по- дажте мир градовом христианским; освятите церк- ви христианские; облецете иерея в правду; даждьте царем суд; разрушите иноплеменных рати; уставите обдержащии на ны мятежи, и утолите усобныя брани сими всеми и иными Божиими даровании, и нас пришествием своим просветите и впредь просвещайте в славу и хвалу Христу Богу нашему, ниже бо отечество ваше без сохранения будут, возможно бо Божиею благостию вашей святыни, яко же молнии повсюду милосердием проницати и охранити, токмо нас не оскорбите и не оставите сирых, приидете к нам благоизволением, милостию и человеколюбием, и нас сподобите вашей святыни благорадостне про- славите; Бога ради услышите моление Преосвящен- наго Антония Митрополита всеа Русии и всего еже о нем Освященнаго собора, и нашего убожества мо- ления24 и всего православнаго христианства.

    Стихиры на преставление святителя Петра, Митрополита Московского и всея России чудотворца (нач. 1580-;х гг.)

    декемврия 21-го дня в той же день преставление Петра, Митрополита Московскаго и всея России чудотворца на велицей вечерни

    На Господи, воззвах: стихиры, глас 2-й. Подобен: Киими похвальными венцы:
    Ины стихиры, глас той же. Творение Царя Иоан- на, деспота Росийскаго

    Кыми похвалеными венецы увяземо святителя, иже плотью в �уси суща и духовно всем достизающа, иже чисте того любяще, вернымо предстателя и засту- пеника, иже веемо скорбнымо утешителя, благочестия реку, землю �ускую веселящу течении, Петра, теплаго предстателя нашего и хранителя. Кыми пророческими пении венчаемо святителя, не- честию спротивобореца, и благочестию правителя, освященнаго ото пелено27, столпа Церкви неподвижимаго, иже веся злобеныя посрамляюща, потребителя сеитова, реку многих чюдесо, землю �ускую веселящу течении, Петра, теплаго предстателя нашего и хранителя. Кыми духовеными пении воспоимо святителя, иже далная суща провидяща и отстоящая яко бли- зо суща пророчествующа неложено28, иже явлениеме Пречистый первосвятителю явлешуся, дивнаго в чю- десех, исцеления весемо подавающа, землю �ускую веселящу течении, Петра, теплаго предстателя нашего и хранителя.

    Слава, глас 1-й

    Божественаго совыше явления светелостию умоме своиме просветивося, Петре, твердый умоме, законы избеже естественыя, якоже сене, благодатию же истиненою, весемудре, осияно бысте, отонюдуже и приятелище Пресвятаго Духа бысте, чюдесемо дарово приято, обогащая сими чада своя, и ныне, с первосвятители предостоя Христу, молися о душахо нашихо.

    И ныне, праздника, глас тойже

    Приимите ясли, Егоже во купине Моисей законоположенико провиде во Хориве ныне ражаемо ото Девы Духоме Божественыиме: тая и есте иже в законе реченная, тая есте пророческая печате, яже Бога плотию тленнымо являюще, Емуже поклонимося. Отче преблаженне, святителю Петре, аще и гробо твои молчит, но больша чудеса истекаюте, проповедают благодате веемо притекающим с верою, исцеления приемлюще. Смирения высотою обогатился еси, ею же востекло еси на небесная селения отонюду же чада своя насо свыше назираи, моляся спасти душа наша.

    Глас 3-й

    Отче преблаженне святителю Петре, Пресвятаго Духа мироположница29, сыи весемо, яко широко муроу- ханено благоухаеши, истачающи чюдеса притекающимо независтено. Христовым бо апостолом подобенико быво, всю �ускую землю обьходиши словесы учении своихо, тем же и далняя яко близо суща. Иже Андрея, епископа Тверскаго буяя словеса обличило еси, и милостивено по- учило еси, смирению Христову ревнитель бысть, и оби- димымо заступенико бысте, тем же и нас от находящих лют свободи твоими молитвами.

    Глас 7-й

    Отче преблаженне святителю Петре, кто бо, слыша безмерное твое смирение и терпение, не удивитеся. Пустыненое пребывание и еже к нищим тихосте, весемо образо и начало быв добродетели, и святителемо повинуяся, и пища образо Божия Слова30, и Того Всенепорочныя Матери, и весехо святых Его. И от того умо возводя ко вышнему богоразумию, отнюду же архиереиства саном осенениемо Пресвятаго Духа почтен быво проречением иконы Божия Матери, ю же ты сам написал еси, и сие тебе воздаяние даровавоши небесная селения. Свеща светла был еси, Церковь непорочну сохранил еси, и стадо добре упасло еси, и храм Пресвятыя Божия Матери воздвижено бысте с повелением твоиме31. И проуведев свое к Богу отшествие, Великому князю Ивану Даниловичю оставлявши миро и бла- гословение, и многолетьствие роду, и на враги победу. И по своем преставлении, яко жив сын, духом благословляеши князя и окрестныя народы. Теме же и ныне молимо тя, яко же тогда, тако и ныне во твою священную памяте, невидимо насо духовено свыше назираи, царя же и перьвосвятителя и весехо верныхо соборо, иже верою ко честенымо мощемо твоимо притекающи, напастей и бедо и искушении, и ото всех лют избавитися, и греховных страстей свободитися, и Небеснаго Царьствия наследити, молися, молимо тя, помиловати- ся душамо нашимо.

    Слава, глас 6-й. Творение Царево

    Денесе собори рустии сошедошеся радостено празденуимо первосвятителю Петру и чюдотворецу, ото земля на небо прошедошу, благочестено торжествуимо, прежеосвященнаго ото пелено, во спасение Христовых словесеных овеце: цари свеща носяща предоидуте, царскаго благолепия чтуще, честеное украшение, святители трудо весе отоложеше радостено последующе первосвятителю Божию Петру и предстателю. Веси убо радостено возопиемо: радуйся, святителю Петре, молися прилежно о душахо нашихо. И ныне, празднику

    Канон Ангелу Грозному, и воеводе, и хранителю всех человек, от Бога посланному по вся душа человеческая (1570 — нач. 1580-;х гг.)

    Ты же, человече, не забывай часа смертного: пой по вся дни канун сей, творение Уродиваго Парфения33.

    По утреннем пении глаголи34:

    За молитв святых отец наших, Господи Исусе
    Христе, Сыне Божий, помилуй нас. Аминь
    Царю небесныи, Утешителю, Душе истиныи, Иже везде сыи и вся исполняя,
    сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, душа наша.
    Святыи Боже, Святыи Крепкии, Святыи Безсмертныи, помилуй нас (трижды с поклонами).

    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи, помилуй (трижды).

    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Отче наш, Иже еси на небесех; да святится имя Твое; да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли; хлеб наш насущныи даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы остав- ляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Господи, помилуй (12 раз).

    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Приидите, поклонимся Цареви нашему Богу (поклон).
    Приидите, поклонимся и припадем Христу, Цареви и Богу нашему (поклон).

    Приидите, поклонимся и припадем к Самому Господу Исусу Христу, Цареви и Богу нашему (поклон).

    Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей. И по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя. Яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну. Тебе единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих. Яко да оправдишися во словесех своих, и победиши внегда судити Ти. Себо, в беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя. Себо, истину возлюбил еси, безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси. Окропиши мя иссопом, и очищуся. Омыеши мя, и паче снега убелю- ся. Слуху моему даси радость и веселие, возрадуются кости смиренныя. Отврати лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отверзи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отыми от мене. Воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди мя. Научу без- законный путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся. Избави мя от кровей, Боже, Боже спасения моего, возрадуется язык мой правде Твоей. Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою. Яко аще бы восхотел жертве, дал бых убо, всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимския. Тогда благоволиши жертву правде, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на олтарь Твой тельца.

    Канон, глас 6-й Песнь 1

    Ирмос: Яко по суху ходив Израиль, по бездне сто- пами, гонителя фараона видя потопляема, Богу побед- ную песнь поим, вопияше.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли
    Бога о нас.
    Прежде страшнаго и грознаго твоего, Ангеле,
    пришествия умоли о мне грешнем о рабе твоем имрек35.
    Возвести ми конец мой, да покаюся дел своих
    злых, да отрину от себе бремя греховное.
    Далече ми с тобою путешествати.
    Страшный и грозный Ангеле, не устраши мене маломощнаго. Дай ми, Ангеле, смиренное свое пришествие и красное хождение, и велми ся тебе возрадую.
    Напой мя, Ангеле, чашею спасения.

    Слава: Святый Ангеле, да мя напоиши чашею спасения и весело теку во след твоему хождению и молюся, не остави мене сира.
    И ныне: Pождьшия Ти Царя вышним силам, Пресвятая Царица, Ты бо еси милостива, можеши бо облехчити мое бремя греховное тяшкое.

    Песнь 3

    Ирмос: Несть свята, якоже Ты, Господи Боже мой, вознесыи рог верных си Блаже, и утверждь их на каме- ни исповедания Ти.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Святый Ангеле Христов, грозный воевода, помилуй мя, грешнаго раба своего имрек.
    Егда приидет время твоего прихода, святый Ангеле, по мене грешнаго имрек разлучити мою душу от убогаго ми телеси, вниди с тихостию, да с радостию узрящу тя честно.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Молю ти ся, святый Ангеле, яви ми свой светлый зрак и весело возри на мя окаяннаго, да не устрашит мене приход твой святый, да уготоваюся на сретение тебе честно.
    Слава: Святый Ангеле, посланиче Божий, дажь ми, Ангеле, час покаятися согрешении и отринути от себе бремя тяшкое. Далече ми тещи во след тебе.
    И ныне: Святый Ангеле, не имам иного разве тебе заступника скора. Помилуй грешнаго раба своего имрек и приведи душу мою ко Владычицы. Та бо есть милостива отпущати грешным согрешения.

    Песнь 4

    Ирмос: Христос мне сила, Бог и Господь, честная Церковь боголепно зовет вопиюще, от совести чисты, о Господе празднующи.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Молю ти ся, страшный и грозный Посланниче Вышняго Царя, воевода, весело возриши на мя ока- яннаго, да не ужаснуся твоего зрака и весело с тобою путешествую.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Плчася и вопию, Воевода Небесного Царя. Грозно вохожденние твое, да не вскоре разтлише мене греш- наго, но весело и тихо напой мене смертною чашею.
    Слава: От сердца вопию ти, грозный Воевода и воине Царя царствующим, несть силнее тебя и креп- чайши во брани, и умиленна в смерти, и пряма во ис- правлении. Исправи душу мою на путь вечен.
    И ныне: Госпоже, Богородице Дево, рожшия Царя Небеснаго, смертоноснаго часа не минухся, избави душу раба Своего имрек от сети ловящих.

    Песнь 5

    Ирмос: Божиим светом Ти Блаже, утренюющих Ти душя любовию просвети молюся, Тя ведети, Слово Божие, истинного Бога, от мрака греховного изымаю- ща.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    О сродници мои, егда видите мене от вас разлуче- на, и зрак лица моего изменихся, и гробу предаюся, и ко Судии влеком буду, и молитеся о мне святому Ан- гелу, да ведет душу мою в место покойно.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    О друзи мои любезнии, егда видите мене от вас разлученна и земли предаема, помолитеся о мне греш- нем ко святому Ангелу, да проводит душу мою вся двадесят мытарств и измет от всех погибелей.
    Слава: Людие Божии, благочестнии и вся племена земьстии, егда видите смертоное тело на земли повержено и вонею объято, помолитеся ко Ангелу смертоносному о мне, да ведет душу мою в тихое пристанище.
    И ныне: Пресвятая Дево Богородице, Владычице, Ты веси немощь земных человек. Вскоре разоря- етца естество плоти нашей. Ты, Госпоже, буди нам Заступница.

    Песнь 6

    Ирмос: Житейскаго моря, воздвизаема зря напа- стей бурею, в тихое пристанище приток, вопию Ти, возведи от тли живот мой многомилостиве.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    От Бога посланнаго страшнаго Воина, царем, и князем, и архиереем, и всем людем великое изменение от суетнаго века сего, в напастех пребывающих и в скорбех тружающих сущи верных.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Святый Ангеле, от всех нас на земли живущих дань свою приимеши, от Бога повеленную ти, егда приидеши и неси в сокровище света.
    Слава: Святый Ангеле, грозный Посланниче, и мене избави от суетнаго жилища сего.
    И ныне: О Царице Владычице, сирым Питателница и обидимым Заступнице и бедным Помощница, болным надеяние и всем грешным оцыщение, и мне грешному имрек буди ми Помощница и помилуй мя.

    Кондак, глас 5-й

    Небеснаго Царя воевода и предстатель Престолу Божию и творитель воли Господни и совершитель заповедей Его, не лишиши ся славы велелепныя и прославишися, скоро пленяеши и не замедлиши николи же. Всюду готов стоиши, и храбруеши, и зла не убоишися, ни стара отриеши, ни млада отступиши. Вся имеши и ведеши в место покойно. И мене помилуй грешнаго и окаяннаго имрек, да поем ти: Аллилуиа.

    Песнь 7

    Ирмос: Хладодательну убо пещь сотвори Ангел преподобным детем, халдеи же опали велением Божиим, мучителя увеща вопити: благословен Боже отец наших.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Великий, мудрый хитрец, никто не может твоея хитрости разумети, дабы скрылся от твоея нещадности. Святый Ангеле, умилися о мне грешнем и окаяннем.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас. Мудрый Ангеле и светлый, просвети ми мрачную мою душу своим светлым пришествием, да во свете теку во след тебе.
    Слава: Святый Ангеле, радуюся душою и трепещу рукою и показуя36 людем час разлучения души моей грешней от убогаго ми телеси. Святый Аньгеле, помолися о мне грешнем.
    И ныне: Пресвятая Богородице, Владычице, помилуй грешнаго в час разлучения. Святый Ангеле, страшный Посланниче, изми душу мою от сети ло- вящих.

    Песнь 8

    Ирмос: Из пламене святым росу источи, а правед- ного жертву и воды попали, вся бо твориши, Христе, елика хощеши. Тем Тя превозносим Господа во веки.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Царю Небесному, слава Нетленному и непрохо- димая сотворшему чины ангелския, такова страшна и грозна смертоносна Ангела. Хвалите, пойте и превозносите его во веки.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Царя Небеснаго слуга и предстатель Престолу Божию, святый Ангеле, смерть принося нам, измени нас добротою здания твоего и приведи нас к свету Светлейшему Судии. Хвалите, пойте и превозносите его во веки.
    Слава, и ныне: Царю Небесному, Богу нашему угождаеши, славы не отпадаеши, и заповеди Его не преступавши, и волю Его твориши, и в любви пребы- ваеши. Ангела тя свята хвалим, поем и превозносим его во веки.

    Песнь 9

    Ирмос: Бога человеком неудобь видети, Наньже не смеют чини Ангельстии зрети; Тобою бо, Пречи- стая, явися нам, Слово Воплощенно, Егоже величаю- ще, с небесными вои Тя величаем.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Осквернивше душу злыми похотми и теплы- ми слезами не омывше и милостынею не очистивше, страшнаго Посланника не поминающе, мы же тя, Ан- геле, по достоянию величаем.
    Запев: Святый Ангеле, грозный воевода, моли Бога о нас.
    Бога нам поведаеши, святый Ангеле, и душу мою окаянную ис тела изимаеши, и плоть разтлиши и гробу предаеши, молим ти ся, святый Ангеле, изми душу мою от сети ловящих, тя величаем.
    Слава: От Бога посланному, всех ангел престрашен еси, святый Ангеле, не устраши мою душу убогую, наполнену злосмрадия, и очисти, и престави ю Престолу Божию непорочну. Тя величаем.
    И ныне: О Богоматерь Пречистая, вся спасаеши и милуеши, такожде помилуй мене грешнаго и злосмраднаго в час разлучения и в муку посланному. Тогда же ми помози, и огня изхити мя и от муки избави мя. Тя величаем.
    Достойно есть яко воистину блажити Тя Богороди- це, присноблаженную и пренепорочную, и Матерь Бога нашего, честнейшую херувим и славнейшую воистину серафим, без истления Бога Слова рождьшую, сущую Богородицу Тя величаем (поклон всегда земной).
    Святыи Боже, Святыи Крепкии, Святыи Безсмертныи, помилуй нас (трижды с поклонами).
    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша;
    Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради.

    Господи, помилуй (трижды).
    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Отче наш, Иже еси на небесех; да святится имя Твое; да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли; хлеб наш насущныи даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы остав- ляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

    Небесных сил избраннаго воеводу, от Бога посланнаго мудраго оружника и грознаго полченина и победителя вражиимь силам, святаго ангела, поюще, хвалим. Смертию нас назирает, и от суеты мира из- бавляет, и на суд праведни ко Христу представляет, и от вечных мук избавляет.
    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Упование наше, Богородице, крепкая Помошнице скорбящим, и от смерти изимаеши и от муки избав- ляеши, комуждо по достоянию благодати даеши. Тя величаемь.

    Та же и отпуст.

    Честнейшую херувим и славнейшую воистину серафим, без истления Бога Слова рождьшую, сущую Богородицу Тя величаем
    Слава Отцу и Сыну и Святому Духу (поклон),
    И ныне и присно и во веки веком, аминь (поклон).
    Господи, помилуй (трижды). Господи, благослови.
    Конец всем благим. Слава свершителю Богу. Аминь.

    Молитва к Господу нашему Исусу Христу, ко святому архангелу Михаилу

    Господи Исусе Христе Сыне Божий, Великий Царю безначалный и невидимый и несозданный, седяй на Престоле со Отцемь и со Святым Духом, при- емля славу от небесных сил, посли архаггела Своего Михаила на помощь рабу Своему имрек, изъяти мя из руки враг моих. О великий Михаиле архаггеле, де- моном прогонителю! Господи Иисусе Христе, излей миро, яко благ и человеколюбец, на раба Твоего и за- прети всем врагом, борющимся со мною. Сотвори их яко овец, и сокруши их яко прах пред лицем ветру. О великий Михаиле архаггеле, шестокрилатых пер- вый князь и воевода небесных сил, херувим и сера- фим, и всех аггел.

    О чюдный архистратиже страшный Михаиле архаггеле, хранителю неизреченных тайн, егда услышиши глас раба Божия имрек, призывающаго тя на помощь, Михаиле архаггеле, услыши и ускори на помощь мою и прожени от мене вся противныя нечистыя духи, силою святого твоего духа, молитва- ми святых апостол и святых пророк, святых святитель и святых мученик и святых пустынник, святых без- мездник и святых столпник, святых мучениц и всех святых праведник, угодивших от века Христу молит- вами их, соблюди раба Божия в бедах и в скорбех и в печалех, на распутиях, на реках, и в пустынях, в ратех, в царех, и в князех, в вельможах, и в людех, и во вся- кой власти, и от всякой притчи, и от диявола. Господи, Исусе Христе, избави и великий Михаиле архаггеле, соблюди раба Божия имрек от очию злых человек и от напрасный смерти, и от всякого зла, молитвами Пресвятыя Владычица нашея Богородица и Приснодевы Мария и святого пророка и Предотечи Крестителя Господня Иоанна и святого пророка Илии и святого отца нашего Николы Чюдотворца, и святых мученик Никиты и Еупатия, и всех святых Твоих молитвами, ныне и присно и во веки веком. Аминь.

    ЧАСТЬ III. ЛЕТОПИСИ
    Казанский летописец
    О смерти Великого Князя Василія, и о приказе царства сыну его, и о самовласти боляръ его

    И отъ того времяни и доныне велико зло бысть христьяномъ отъ Казанцовъ. Въ то же время преста- вися Князь Великіи Василеи Ивановичъ, во иноцехъ Варламъ, въ лето 7042, месяца Декабря въ 5 день. Царствова на великомъ княжени 28 летъ, много брався съ Казанцы, и весь животъ свои премогаяся до конца своего, и не возможже имъ ничтоже сотво- рити. И осташася отъ него 2 сына, яко отъ краснопе- рого орла два златоперная птенца: первіи же сынъ, ныне нами нареченъ Князь Великіи Иванъ, оста- ся отца своего 4 летъ 3 месецъ благороденъ зело, ему же отецъ его великую власть �ускія державы по смерти своеи дарова; другіи же сынъ его, Георгіи, не таковъ, благороденъ и кротокъ, тои бо остася 3�ю летъ сущу.

    Умирая бо повеле къ себе ихъ въ лож- ницу внести, оба сына своя, и, ту седящимъ у него митрополитъ Данилъ всеа �усіи, отецъ его духов- ныи, и всемъ боляромъ, и княземъ, и воеводамъ, и восклонися отъ одра своего, седе, стоня, двема бо- ляриномъ поддержимъ, и взя на руце свои болшаго сына своего, целова его съ плачемъ, глаголаше, яко сеи будетъ по мне царь и самодержецъ; тои омыетъ слезы христьянъскія, вся враги своя проженетъ и по- бедитъ. И целовавъ оба своя детища, и отдавъ ихъ пестуномъ, а самъ тихо возлегъ на одре и конечное прощеніе и целованіе великое давъ великои княгине своеи Елене, и всемъ княземъ, и боляромъ, и при- казщикомъ своимъ, и успе вечнымъ сномъ, не со- зрелъ сединами, ни старости достигъ многолетныя, и остави по себе плачъ великъ всеи �ускои земли, до возраста и до воцаренія сына своего. И ростяху оба сына его въ воли своеи, и безъ отца, и безъ мате- ри, Богомъ самомъ брегомы и учимы, и наказуеми. И всемъ тогда княземъ и боляромъ и велможамъ и судьямъ градцкимъ, самовластіемъ живущимъ, не по правде судящимъ, по мзде, насилствуя людемъ, никогоже блюдущимся бе бо Князь Великіи юнъ, ни страха Божія имущимъ и не брегущимъ отъ супо- статъ своихъ �ускія земля: везде погани христьянъ воеваху и губяху, и велможи христьянъ губяху, про- дажею великою. И тако раби ихъ видяху господъ своихъ, тако же творяху. Неправды умножишася, обиды, тадбы и разбои, и убиства, по всеи земли рыданія и вопль великъ.

    О Цари и Великомъ Князе Иване Васильевиче, и о разуму его, и о премудрости его, и о согляданiи его боляръ, и о избьени, и о согляданіи земля своея, и о любви къ воемъ своимъ, и уведаньи его о Казанскомъ царстве

    Возрастшу же, великъ разумъ пріимшу Велико- му Князю Ивану Василевичу, и воспріемникъ бысть по отце своемъ во всеи �ускои державе, великаго царства Московского, и воцарися на царство вели- кимъ царствомъ, въ лето 7050, месяца Сентября въ 16 день, и помазанъ бысть святымъ миромъ, венчанъ святыми бармы и венцомъ Манамаховымъ, по древне- му чину царьскому, якоже и �имсти цари и Гречести православніи цари поставляхуся, и наречеся царь дер- жавы �ускія, и самодержецъ великіи показася, и страхъ его одержаша вся языческая страны. И бысть велми мудръ и храбръсердъ, и крепкорукъ, и силенъ теломъ, и легокъ ногама, аки пардусъ; подобенъ по всему деду своему, Великому Князю Ивану.

    И преже бо никто же отъ прадедъ его словяще въ �уси царь и никто же не смеяша отъ нихъ поставитися царемъ и зватися но- вымъ темъ именемъ, блюдущеся завиденія и востанія на нихъ поганыхъ цареи неверныхъ. Сему же удиви- шася, слышаща врази его, погани цари и нечестивіи короли, похвалиша его, и прославиша его, и прислаша послы своя зъ дары къ нему, и назваша его великимъ царемъ самодержцомъ, не гордящеся имъ и не завидя- ша ему. О семъ же наче великіи салтанъ Турскіи по�-� хвалная написа ему сице: «Воистину ты еси самодер- жецъ и царь премудры и верны и волны Божіи слуга. Удивляетъ бо насъ и ужасаетъ превеликая твоя власть, и слава, и огненная твоя хоруговъ прогоняетъ и попа- ляетъ воздвижющихся. Уже отъ нея вси боятся орды наши, на твоя пределы наступати не смеютъ».

    И седе на великомъ царстве державы своея благоверны Царь, самодержецъ, Иванъ Василевичъ всеа �усіи, и вся мя- тежники старыя избивъ, владевшія царствомъ не по правде до совершенного возвраста своего, и многихъ велможъ устраши, отъ лихоиманія и неправды об- рати, и праведенъ судъ судити научи, и правляще съ ними до конца добре царство свое, кротокъ и смиренъ быта нача, и праведенъ въ судехъ, и непоклоненъ, ко всемъ воинственнымъ своимъ людемъ милостивъ, и многодаровитъ, и веселъ сердцемъ, и сладокъ речью, и окорадостенъ, и въ скорбехъ и въ бедахъ множае во всемъ искусенъ быдаетъ, и много стражущихъ въ на- пастехъ помогати, и разумъ и смыслъ великъ въ немъ препложается: тако и державны малъ сеи остася отца своего и матери, во юности своеи вся собою позна, яко злато въ горниле, въ бедахъ искусися. И согляда всю землю свою очима своима, всюде яздяше. Виде мно- ги грады �ускія, старыя, запустеша отъ поганыхъ: �язанская земля и Сиверская Крымскимъ мечемъ по- гублена, Низовская земля вся, Галичъ, и Устюгъ, и Вятка, и Пермь отъ Казанцовъ запусте. И плакашеся всегда предъ Богомъ, моляшеся, да вразумлитъ его Богъ тоже языкомъ воздати, еже они христьяномъ воз- даша. И смети во всеи области своеи ратныхъ людеи служивыхъ ему, и любля ихъ и брежаше старыя, яко отца, средовечныя, яко братію, юнныя же, яко сыны, все почиташе честми прилежными. И отъ сего само�-� держца почашася воемъ быти трудъ великъ и печали велицы, и брани, и кровопролитіе, облещашеся копья, и медныя щиты златыя, шлемы и железныя одеянія на всехъ. Яко разуме, яко мощно есть, Божіею помощію и съ темъ своимъ воинствомъ, брещи землю свою со всехъ странъ отъ поганыхъ языкъ, и еще ново прибави къ нимъ огненныхъ стрелцовъ много, къ ратному делу гораздо изученыхъ и главъ своихъ не щадящихъ, а въ нужное время отцы и матереи, и женъ, и детеи своихъ забывающи, и смерти не боящеся, ко всякому бою, аки къ велице которои корысти или къ медвянои чаше ца- реве, другь друга напередъ течаху и силно біяхуся, и складаху главы своя нелестно за веру христианскую и за любовь къ нимъ царскую, забывая жены своя и дети. И увеідавъ Царь и Князь Великіи, что издавна на �у-� скои земли есть ново царство Срачинское, Казань, по �ускому же языку котелъ, златое дно, и велика скорбь и беда пределомъ �ускимъ отъ него, и какъ отецъ его, и дедъ, и прадедъ воеваху съ ними и конечныя споны не возмогоша сотворити Казани.

    И много летъ преидо-� ша, до 300 летъ, отъ перваго начала Казани отъ Саина царя, отнележе бяху обладающа царствующа князи и цари страны тоя, частью многою �ускою землею за- владеша. Ныне слово мое грядетъ похваляя доблесть его много: иже преже его бывши державствующи Московстіи, праотецъ сего, великія князи, востаю- ща, ополчаюіцеся на Казанцовъ, хотяще взяти зміево гнездо ихъ, Казань градъ, изгнати ихъ ото отечества своего, �ускія державы, и вземше не единою Казань и держати за собою царство не могоша, и укрепить его и не разумеша, лукавства ради Казанцовъ. И мно- го крови проливающе отъ Казанцовъ, ово же наипа- че �ускія болши. Овогда державніи наши побеждаху Казанцовъ, ово же сами отъ нихъ сугубо побеждаеми бываху, никоего же зла могуще сотворити Агаряномъ, внукомъ Измаилевымъ, но сами паче множае без- делны и посрамлены возвращахуся отъ нихъ.

    Умелы бо суть Измаилтяне, отъ начала бранемъ учатся, отъ младенства сицовымъ образомъ, потому же суровы и безстрашны и усерды намъ бываху, смиреннымъ; бо отъ праотецъ своихъ благословени быша они же, ото Измаила и отъ Осава прегордого, питатися оружіемъ своимъ; мы есмя отъ кроткого и смиренного праот- ца нашего �якова, темъ силно не можемъ противити- ся имъ и смиряющися предъ ними, яко �яковъ предъ Исавомъ, и побеждаемъ ихъ оружіемъ крестнымъ; то бо есть намъ во бранехъ помощь и утверженіе на про- тивныя наша. Они бо Измаилтяне оружіемъ своимъ преодолеша многимъ землямъ и понасиловаше вели- кимъ градомъ, яко въ нашеи стране обладаша напрас- но украиною нашею земля �ускія, и вселишася въ неи, и разплодишася много ихъ, и крепишася, зле быша но насъ за умножение предъ Богомъ беззаконiя нашего.

    Оть Казанцовъ плененіе Рускую землю и скверненіе отъ нихъ святыхъ церквеи и наруганіе христьяномъ православнымъ

    И како могу сказати или списати напасти сія гроз- ныя и страшныя �ускимъ людемъ во время то. И страхъ бо мя обдержитъ, и сердце ми горитъ, и плачъ смуща- етъ, и сами слезы текутъ изъ очію моею. И кто бо тогда изрещи можеть беды сія за многа лета отъ Казанцовъ, отъ поганыя Черемисы православнымъ христьяномъ, паче Батыя. Баты бо единою �ускую землю прошелъ и, яко молнина стрела и яко темная главня, попаляя и по- жигая и грады разрушая, пленяще христьянство, ме- чемъ губя; Казанцы же не такъ губяше �усь, всегда изъ земли �ускія не изхождаху: овогда съ царемъ своимъ, овогда же воеводами воююще �усь, посекающе, аки сады, �ускія люди и кровь ихъ, аки воду, проливающе, отъ нашихъ же христіянъ, христовыхъ воеводъ, Мо- сковскихъ князеи и боляръ, противъ стати и возбранит не могуще оть сихъ свирепства и суровства. И всемъ тогда беда и тоска велика въ украине живущимъ вар- варъ техъ, у всехъ �ускихъ людеи ото очію слезы теку- ще, аки реки; крыющеся въ пустыняхъ, въ лесахъ и въ горахъ, въ теснотахъ горкихъ живяху зъ женами и зъ детми, оть поганыхъ варваръ техъ покидающе родъ и племя отечества своя, бежаху во глубину �усь. Мнози гради �усти роскопаша, и травою и быліемъ заростив- ша, села и деревни, многія улусы орастеша былемъ отъ варваръ.

    Великія монастыри и святыя церкви осквер- ниша лежаще и спяше, блудъ надъ пленомъ творяще зъ женами и зъ девицами, и святыя образы секирами разсекающе, огню предающе служебныи сосуды, изъ нихъ же дома скверно піюще и ядуще; святыя образы и кресты переливаху серги и ожерелія, маниста, тафя на главы своя украшахуся; а въ ризахъ церковныхъ себе ризы перешиваху, и мнихомъ наругающеся, образъ ан- гелски безчестиша: угліе горящіе за сапоги; обдираху; ужемъ за шею оцепляюще, скакати и плясати веляще имъ; младыхъ телеситыхъ чернцовъ черныя ризы сни- маху, и ругахуся, въ Срацинскія ризы облечаша. И про�-� даваша мирскіи полонъ въ далныя Срачины, имъ и выти не могуще. А иныя черница, аки простыя девица, за себя поимаша надъ мирскими же девицами, предъ очима отцовъ и матереи, насилствующе, блудное дело творяще, и надъ женами предъ очима мужеи, еще же надъ старыми женами, кои летъ 40 или 50 вдовствую�-� ще пребываше. Несть беззаконія исчести мошно тобе. Есмь самъ видехъ очима своима пишу сія, видехъ гор- кую беду сію. Православніи же христьяне по вся дни Татары и Черемисою въ пленъ ведомы, а старымъ ко- имъ очи избодаху, уши, и уста, и носъ обрезаша, зубы искореневаху, и ланиты выломляху; овемъ же руце и нозе отсецаху; такъ пометаху по земле: тело валяшеся, после умираше; инымъ же главы отсецаху и на двое разсекаху; ови же удами, за ребра и за ланиты прони- зающе, повешаху, а иныхъ на коля посажаху около гра- да своего, и позоры деяху, и смехъ. Оле Христе царю терпенія твоего! И сіе же злее паче сихъ всехъ речен�-� ныхъ, младенца незлобивая отъ пазухъ матереи своихъ и техъ, погани кровопіицы, о камень ударяху, и задав- ляху, и на копьяхъ прободающе подымаху. О солнце, како не померкне, сіяти не преста! О како луна въ кровь не преложися, и земля, како стерпе таковая, не пожре живыхъ поганыхъ! И кто тогда горце не воспла-� кася: горе увы! видяще отца и матерь отъ чадъ своихъ разлучахуся, аки овца отъ стадъ своихъ, чада же отъ родителеи своихъ, други отъ друговъ своихъ.

    Ови же, яко новобрачни суще, живше день единъ или два, ови же, токмо обручившеся по законному браку, отъ церк- ви въ домы своя идуща, венчавшеся женихъ съ неве- стою, разлучахуся, не ведуще, аки зверіе пустынные, возхищающе. Злато и сребро въ мегновеніе ока имаше. Поганіи же Казанцы все себе поимаху поплененную �усь и прелщаху имъ мужескъ полъ и женескъ въ Срацынскую веру, принуждаху пріяти. Неразумніи же мнози пріимаху Срацынскую веру ихъ, нужи, страха ради мукъ, и запроданія боящеся, и прелстишася: горе варваръ и Черемиса хрестьянъ губяху. А кои же не вос�-� хотеша веры пріяти, и техъ, аки скотъ, овехъ толпами, перевязанныхъ, держаща на торгу, продаваху инозем- цамъ поганымъ. Не смеяху бо Казанцы многи �уси у себя держати мужеска полу, не обусурманныхъ держа- ти, разве женъ и детеи малыхъ, да не наполнится �усь въ Казани; того ради запродаху ихъ. Великъ плачъ, и скорбь, и беда, и стонаніе отъ языка поганово.

    Моленіе къ Богу Царя и Великого Князя о жалости христьянского народа, кои въ пленъ взяты

    Православныи же Царь, Князь Великіи Иванъ Ва- сильевичъ, всегда сія реченная слыша, плачъ и рыданіе, и погибель христьянскую, стоня, сердцемъ боля о нихъ, яко оружіемъ уязвляшеся, мысляше, какъ бы противъ воздати Казани, поганои Черемисе. И начатъ всегда день и нощь моляся, съ постомъ и молитвою, и мало сна пріимаше, Давидско постелю свою омочаше слезами и глаголя: «Боже, языцы погани пріидоша въ достояніе твое, еже далъ еси намъ въ жреби жити въ немъ, и оскверниша церкви святыя Твоя, и положи- ша телеса рабъ Твоихъ брашна птицамъ небеснымъ». И много плакавъ предъ Богомъ: «согрешихъ безъ чис- ла и не преста отъ злобъ своихъ; доколе, Господи, про- гневаешися на рабъ Твоихъ? Мене бо еси поставилъ пастыря избранному своему стаду; азъ согрешихъ и погуби преже, а не овца моя; да за что си погибаютъ?

    Токмо греховъ моихъ ради и небреженія, нипопеченія о сихъ! Ныне, Господи, прости вся грехи моя и не по- мяни первыхъ беззаконии моихъ, во юности сотво- ренныхъ мною, и не отврати лица Твоего отъ моленія моего, внуши слезы моя горкiя, призри на рабы Твоя и на стадо свое, за нихъ же кровь свою на кресте изліялъ еси; пролеи гневъ Твои на языки, не знающія Тебе, ис- тинного Бога; помози грешнымъ имене ради Твоего святаго; сотвори съ нами по милости Твоеи, да посты- дятся супостаты наши, да изнемогутъ отъ силы Твоея, крепость ихъ разрушится, и да разумеютъ, яко Ты еси Богъ единъ и славенъ по всеи земли, да тихо поживутъ благоверніи Твои христьяне, славяще имя Твое святое. Услыши молитву рабъ своихъ, боящихся Тебе; Госпо- ди, прозри.

    О виденіи сна Царя и Великого Князя, и о второмъ его послани воеводъ хъ Казани, и о поставлени Свіяжска града

    И абіе видитъ виденіе некое во сне, показующе ему место то, где онъ самъ виде градъ, ту поставити веляше, яко древле царю Костянтину, на устрашеніе Казанцомъ, яко да погибнутъ отъ лица его и да мало некое пособіе отъ града будетъ и украинамъ �ускимъ, и воемъ хрестьянскимъ крепость и покои ратующимся съ Казанцы, да яко дома, на �усіи, во граде своемъ жи- вуще и временемъ изходящи изъ него воюютъ землю Казанскую. И убудився отъ сна своего и разуме, яко истинное виденіе, а не лжа, и пославъ призываетъ къ себе прежъ помянутого многащи старого царя Шига- лея изо отчины земля его, исъ Касимова, яко веренъ ему бе паче инехъ цареи и князеи, и веля ему итти къ Казани со всеми его служивыми варвары, яко уже го- раздно знаема есть ему Казань и обычаи ихъ великъ Казанцомъ введомъ.

    Посылаетъ же съ нимъ 9 великихъ воеводъ своихъ, первое князя Петра Шуиского, второе князя Семіона Микулинъского, выше реченного, четвертое князя Василя Оболенъсково Серебряного, пятое брата его, князя Петра Сребряного, шестое Ива- на Челядинова, семое Данило �оманова, осмое Ивана Хабарова, девятово Ивана Шереметева; съ ними же протчихъ воеводъ, многочисленное воинство �уское, твердооружное и все златомъ испрещенно, и хитреца и градоздавца и делателя; и повеле имъ Казанскія улу- сы пленити и воевати, и не щадити ни женъ, ни детеи, старыхъ и юнъныхъ, и всехъ подъ мечъ клонити, и на месте своемъ, на любимомъ и паче же Богомъ избран- номъ, и градъ возградити, и всячески неослабно при- тужити и хъ Казани, егда коли будетъ мошно. Царь же Шигалеи Касимовскои повеленіе приімъ отъ Царя са- модержца своего веселымъ сердцемъ, не зъ гневомъ и хуленіемъ и скорбію, тако же и все воеводы великія и все Московское воинство радостны поидоша, аки ведая на готово орудіе, шествіе вскоре творяще хъ Казани плаваніемъ въ лодіяхъ великою рекою Волгою, теченіе имеюще еи изъ �уси прямо на востокъ, отъ нея же за 5 верстъ градъ Казань о левую страну, везущи съ со- бою готовы градъ древяны на великихъ лодіяхъ Белозерскихъ, тово же лета новъ, хитръ сотворенъ. И плыв- ше 30 днеи и пріидоша въ землю Казанскую на реку Свіягу, на место указное имъ, Маія месяца въ 16 день, въ суботу седмые по Пасце, и сташа ту, не дошедъ Казани за 15 версть.

    И видеша место угодно и добро велми, и возлюбиша е Царь и воеводы, и возрадова- шася воя вся, и наутре, въ неделю, распустиша воя по улусомъ Казанскимъ воевати и пленити горныя Чере- мисы и нижнія, овому же воиску, пешцемъ, повелеша на горе тои сещи лесъ и место чистити на поставленіе града. Божіимъ поспешеніемъ вскоре дело конецъ пріятъ и немного дни готовы собравше и поставиша градъ, великъ и красенъ, въ лета 7059, �юня въ 30 день, и въ немъ церковь соборную, Пречистыя Богородица, честнаго Ея рожества, и 6 инехъ монастыреи внутри града устроиша, въ немъ же храмъ преподобны Сергіи чюдотворецъ. Все воеводы и боляре, и купцы, богати и прости, и жителіе во граде домы светлыя многи жити себе построиша, и радости и веселія наполнишася вси людіе, и прославиша Бога.

    О бывшемъ звону на месте, и о чюдотворени, и о явлени Сергея чюдотворца

    И многа тогда быша исцеленія отъ иконы великого чюдотворца Сергея, яко же у гроба его: слепы прозре- ша, немыя проглаголаша, хромымъ хожденіе дарова, сухимъ простреніе, глухимъ слышаніе, и бесы изгна, и отъ плена исъ Казани избавляше, и всякъ недугъ ис- целеваше данною ему отъ Бога благодатію. Яко же бо Царь некіи градъ свои велики возлюби, въ немъ же цар- ствовати хотяше, то всяцеми земными вещми драгими и видимыми добротами украще, и да темъ славенъ и красенъ будетъ ото иноземцовъ далечихъ и странныхъ купцевъ и ото всехъ человекъ, входящихъ вонь, да зря- ще нань и дивятся и во своя си пришедше и сказуютъ инемъ красоты его, тако же и блаженны нашъ Сергеи чюдотворецъ благими своими знамении и чюдесы украси и прослави новы градъ свои, и отъ всехъ по- знася по всему, яко хощетъ неотступно жити въ немъ, и градъ свои и вся люди своя, живущая въ немъ, над- блюдати присно, отъ варваръ сохраняти; и преже намъ сего радостны вестникъ, неложныи, бываетъ, о еже до конца изчезновеніе Казанцомъ.

    И отъ сего пріяша вся воя �ускія известное дерзновеніе на враги своя Казан- цы и на всю Черемису ихъ. Место же то сяково, иде- же поставися градъ: прилежаху бо къ нему подале отъ него превысокія горы и лесомъ верхи своя покрываю- ще, и стремнины глубокія, и дебри, и блата; и близъ же града объ едину страну езеро мало, имеюще въ себе воду сладку и рыбицъ всякихъ мале доволну на пищу человекомъ, изъ него же округъ града течетъ Щука река и, мало шедъ, вътечетъ въ Свіягу реку. На такове границы красне, промежъ двою рекъ Щуки и Свіяги, градъ ста.

    И се первіе явися начало Божія помощи, мо- литвъ ради Пречистыя Богородицы и новыхъ святыхъ всехъ чюдотворецъ �ускихъ: егда Царю и воеводамъ, пришедшимъ градъ Свіяскъ ставити, и почившимъ въ третіи день, и пріидоша зъ дари и обославшеся стареи- шины и сотники горныя Черемиса, и моляху Царю и воеводамъ, еже не воевати ихъ, княземъ бо и мурзамъ ихъ оставльше ихъ и въ Казань въ осаду бежавшимъ. Тогда вся горная Черемиса Царю и Великому Князю приложися, полъ земля Казанскія людеи. И посла Царь въ улусы писари, и отписаша ихъ 40 000 луковъ гараз- дыхъ стрелцовъ, кроме мала и стара; не возраставого бо юноши, ни стара мужа не написоваху техъ луковъ. Сказываху бо се Царю и воеводамъ нашимъ стареиши- ны и сотники горнія Черемисы, живуща неподалече отъ Свіяжска града, тужаще и жалящеся, иже добре и гораздо сія святяща: «и до поставленія града», рекоша, «за 5 летъ, Царю нашему того лета умершу, и месту тому пусту сущу, и граду Казанску мирну, и всеи зем- ли его не силно велми воеванеи отъ васъ, слышахомъ ту часто по �уски звоняще церковны звонъ: намъ же во страсе бывшимъ и недоумеющимся и чюдящимся, и послахомъ некихъ юношъ лехкихъ, многажды, до- скочиши до места того и видети, что есть бывающее.

    И слышаху гласы прекрасно поющихъ во время цер- ковного пенія, а поющихъ не видеша ни единого же, но токмо видеша стара калугеря ту, на вашее рекша калугера, ходяща ту, крестомъ и на вся страны благо- словляюща, и водою кропяща, и образомъ яко любую- ща, а се стоя размеряюща, идеже поставитися граду; то же место исполнено благоуханія многа. Наши же юноша посланы жива яти его покусишася, да въ Ка- зань сведутъ и на испытаніе, откуду приходить на ме- сто, и невидимъ бываше отъ нихъ; они же стрелы своя изъ луковъ своихъ пущаху на него, да уязвивъше поне тако изымутъ его, стрелы же ни блиско къ нему при- хожаху, ни уязвляху его, но вверхъ сходяще на высо- ту и сокрушахуся тамо на полы, и падаху на землю, и устрашившеся юноша тыя, и прочь отбегаху. Мы же ждахомъ, како, и помышляхомъ и дивящеся въ себе, что се будетъ новое сіе знаменіе надъ нами; и поведа- хомъ Государемъ нашимъ, княземъ, и мурзамъ, они же шедше въ Казань Царице нашеи и всемъ велможамъ Казанскимъ. И Царица же и оне тако же дивяхуся и ужасахуся о явлени калугера».

    Советъ зъ боляры своими Царя и Великого Князя

    И призываетъ къ себе въ великую полату златую братью свою, благороднаго князя Георгія, и князя Вла- димера, и вся князи местныя, и вся великія воеводы, и вся благородныя своя велможи. И посадивъ ихъ по местомъ ихъ и начъ благъ и мудръ советъ съ ними тво- рити, хотя самъ въскоре двигнутися на безбожную и поганую Казань, на презлыя и недруги своя Казанцы, мстити крови христьянъскія <…> И вся бывшая сія Царь Князь Великіи зъ братею своею и со князи мест- ными, и съ великими воеводами премудре, царски и думаше, и паки глаголаше: «или егда убо я хуждьше отца моего, Великого Князя Василья, и деда моего, Ве- ликого Князя Ивана, недавно предо мною бывшихъ, и царствовавшихъ на Москве, и скиферты правящихъ всея �ускія державы; тако же бо и инехъ покориша подъ ся, великія грады и земля чюжихъ странъ, мно- гихъ языкъ незнаемыхъ поработиша и память себе ве- лику и похвалу въ роды вечныя оставиша. И язъ, сынъ и внукъ ихъ, взятыя же грады и земли единъ содер- жю; коими бо царствоваше оне, а азъ теми владею, и вся суть въ рукахъ моихъ, и мною ныне вся строят- ца. Азъ есмь Божеи милостію царь и сопрестолникъ ихъ. Тацыи же есть у меня воеводы великіи и славны, и силны, и храбры, и въ ратныхъ делехъ искусны, яко- вы же были у нихъ; и кто ми возбраняетъ творити тако же, яко же бо они подщашася, намъ сотвориша многа блага.

    Тако же и мы хощемъ, Богу помогающу намъ, инемъ по насъ сотворити. Велико бо ныне зло пости- же отъ единыхъ Казанцовъ, паче всехъ врагъ моихъ и супостатъ, и не вемъ бо, како мощенъ буду съ ними управитися, зело бо стужаютъ, отъ нихъ и слышати уже не могу всегдашняго плача и рыданія людеи мо- ихъ, и терпети не хощу досады мне отъ Казанцевъ. И за сіе вся, князи мои и воеводы, надеяся азъ на преми- лостивого и всещедрого и человеколюбимового Бога дерзаю, хощу второе самъ съ вами итти на Казанскія Срацьны и страдати за православную веру нашу и за святыя церкви, не токмо же до крове страдати хощу, но и до последняго издыханія; сладко бо есть всякому человеку умрети за веру свою, паче же кому, за хри- стъяньскую святую, несть бо то смерть, но животъ. Сіе бо страданіе пріяша святіи отцы, и апостоли, и муче- ницы, и благочестивы цари, и благоверны князи, срод- ницы наши, и за то отъ Бога пріяша не токмо земныя почести, царство же, и славу, и храбрость на сопротив- ныя, и многолетно и славне на земли пожиша, и дарова имъ Богъ за ихъ благочестіе и страданіе, еже за про- вославе пострадаша, по отшествіи сего прелестного мира въ земныхъ место небесная, въ тленныхъ место нетленная и въ бесконечную радость вечное веселіе. Се же бы кто у Господа Бога своего: всегда со аггелы предстояти, со всеми праведными веселитися въ бес- конечныя веки. Вы же, братія и вся благородныя наша велможи, что ми отъ сихъ промыслите и речете?» Пре- ста глаголя и мало молчанію бывъ.

    Ответъ ко Царю и Великому Князю отъ братія его и отъ всехъ велможъ его и воеводъ

    И отвещаша ему братія его, князь Георгіи да князь Владимеръ, и вся благородныя его велможи, яко еди- ными усты и единемъ гласомъ, веселіемъ сердца ре- коша, вкупе, все: «дерзаи, не боися, о великіи нашъ самодержце, побежаи супостаты своя и славу присо- вокупляи благородству своему. Не супротивимся тебе, ни впреки что глаголемъ, и воля твоя, и ни въ чемъ же тебе не отнимаемся; и твори, еже хощеши. Много бо слышахомъ оть отецъ своихъ, иная же сами видехомъ очима своима, великія обиды тебе отъ Казанцовъ да многія измены. Да все мы по силе своеи, елико помо- жетъ намъ Богъ, крепко имамы страдати и класти гла- вы наша нелестно за святыя церкви, и за все православе державы твоея, и за тебе, великого нашего самодержца, должни есми умрети, и въсе богатество наше, и домы, и жены, и чада своя забыти, ни во что же вменити, а не яко же иногда нераденіемъ и леностію своею одержи- ми бехомъ и леностію тебе служихомъ, другъ на друга смотривше, и великія наша отчины, даныя прадедомъ нашимъ отъ прадетъ твоихъ, сами вкупе съ Казанцы небреженiемъ нашимъ или неможеніемъ въ конечное запустеніе предахомъ». Симъ же словесемъ, реченнымъ бывшимъ отъ братія его и отъ всехъ благородныхъ вел- можъ и боляръ и воеводъ его, сія же слышавъ отъ нихъ царь Великіи Князь и возлюби зело добры ответъ ихъ и премудрыя глаголы ихъ къ нему. Воспроси бо, рече, отца твоего, и возвеститъ тебе, и старца твоя поведятъ тя. И воставъ съ престола своего и покланися имъ на все страны до земля и рече: «велми угоденъ ми бысть советъ вашъ, любиміи мои думцы, и познахъ, яко бу- детъ на ползу всемъ и мне».

    О собрани Рускихъ вои и о расмотрени ихъ

    И вскоре повеле всемъ княземъ, и воеводамъ, и благороднымъ, и середнимъ же, и обычнымъ гото- вымъ быти на царскую свою службу со всякимъ запа- сомъ ратнымъ съ конми и со отроки. �аславъ же листы по всеи области державы своея по градомъ на собраніе воинственного чина, да скоро соберутся въ преславны градъ Москву иже вся воинская дела творяще люди. Вборзе же, не во многи дни, по царскому его веленію, множество собрашася вои въ преимениты градъ, яко отъ великого собранія силы и не бе во граде места, где стояти по улицамъ и по домомъ людцкимъ, но по- стовляхуся около посадовъ, по полю и по лугомъ въ шатрехъ своихъ. И по неколикихъ днехъ восхоте виде- ти самъ всего своего воиска число, и уряди въ разное украшеніе ихъ и преже повеле княземъ и воеводамъ во градъ пріеждяти на велику площадь, предъ царскія своя полаты, и красно нарядяся, по нихъ же среднимъ и обычнымъ воемъ. Великія воеводы и вся благород- ныя велможи и вся силныя же и несилныя пріежжаху во градъ, единъ по единому ихъ, на площадь, ко цар- скимъ его полатамъ, и показующися ему, изодеявъ- шеся въ пресветлыя своя одеянія и со всеми отроки своими, тако же и добрыя своя коня во утварехъ крас- ныхъ ведущи, яко достоитъ быти на ратехъ воеводамъ.

    Царь же Князь Великіи расмотривъ самъ своя князи и воеводы и вся благородныя и до последнихъ всехъ, на полатныхъ своихъ лествицахъ стоя, и велми всехъ по- хвали, яко верно служащихъ ему; тако же и множество воинъства своего видехъ изъ далныхъ своихъ градовъ и земель, скоро, незамедленно собравшихся по слове- си его, зело возрадовася радостію великою. Видевъ же инехъ вои своихъ, убозехъ сущихъ и нужныхъ всемъ, не имеющихъ у себя ни коней воинскихъ, ни кормли, и техъ для сотвори полаты своя оружныя и ризныя и житница хлебныя, даваше имъ до любве ихъ и оружія всякоя, и светлы ризы, и кормлю, и добрыя кони исъ конюшни своея преже всего своего пошествія. Из- бравъ исъ техь вои и отпущаетъ воеводъ своихъ съ ними 12, съ великою силою хъ Казани, Маія въ 9 день, двема рекама, въ лодіяхъ и въ струзехъ, Волгою и Ка- мою; Волгою же отпусти съ кормлею и со всякимъ за- пасомъ рознымъ всего великого воинства своего и зъ болшимъ стенобитнымъ нарядомъ огненнымъ, яко да не будетъ нужда отъ пищи въ воехъ на долго время; Камою же, сверху отъ Вятки зашедъ, воевати полныя места и не двигомыя Казанскія. Кама бо великая река, три земли вкругъ Пермскую землю и Вядкую и всю Казанскую, и устіемъ въ Волгу падетъ, ниже Казани за 60 верстъ. По неи же пріидоша хъ Казаніи Московскія воеводы, съ Устяжны и съ Вятчаны, съ храбрьми люд- ми, и воеваше по Каме богатыя улусы Казанскія. И по двою месяцу по преже посланными воеводахъ празно- вавъ царь Князь Великіи пятдесятны день по Пасце, сшествіе Святого Духа на святыя своя ученики и апо- столы, и всю ту неделю пянтикосную царски веселя- ся и съ велможами своими, и предаетъ славны градъ Москву въ Божіи руце и Пречистой Богородицы, и оставляетъ въ себе место на Москве брата своего, бла- городнаго князя Георгія, и призываетъ брещи его отцу своему, митрополиту Макарію.

    Наказаніе Царя и Великого Князя Царице своеи Анастасее

    И тогда благоверныи Царь Князь Великіи миръ и любовное целованіе Царице своеи Анастасіе оставль, и прирекъ еи слово едино «азъ тебе, о жено, повелеваю никако же скорбети о моемъ шествіи, но пребывати въ подвизехъ духовныхъ, и въ посте, и воздержаніи, и ча- сто приходити къ церквамъ Божіимъ, и многи молбы творити за мя, и за ся, и милостину убогимъ давати, и бедныхъ миловати, и въ царскихъ нашихъ опалахъ раз- решати, и въ темницахъ заключеныя испущати, да су- губу мъзду отъ Господа пріимеше въ будущемъ веце». То же слово и брату своему наказа. Царица же, слышавъ сія отъ благочестивого Царя, супруга своего любима- го, и нестерпимою скорбію уязвися о шестви его, и не можетъ отъ великія печали стояти, и хотяше пасти на землю, аще не бы самъ Царь супружницу свою рука- ма поддержалъ.

    И на много часъ она безгласна бывши и восплакася горце, едва мало возможе удержатися отъ великихъ слезъ и проглаголати: «ты убо, благоче- стивы мои господине Царю, заповеди Божія храниши и тшишися единъ, паче всехъ, душу свою положити за люди своя; азъ же, свете мои драгы, како стерплю на долго время разлученіе твое отъ мене; или кто ми уто- литъ горкую мою печаль; или кая птица въ часъ единъ прилететъ и долготу путя того возвестить мне и слад- кую весть здравія твоего, яко ты съ поганымъ брався и одолети возможе. О всемилостивы, Господи Боже мои, призри на мое смиреніе и услыши молитву рабы твоея, и вонми рыданія моего слезы, и даруи ми слышати су- пруга моего, царя, преславно победивъша враги своя, и сподоби мя здравіе его сождати, светла и весела видети ко мне пришедша, радующася и хвалящася о милости твоеи». Царь же Князь Великіи утешивъ Царицу свою словесы, и наказаніемъ, целованіемъ, и здраве давъ еи, исходитъ отъ нея исъ полатъ своихъ и входитъ во цер- ковъ Пресвятыя Богородица, честнаго ея Благовещенія, еже стоитъ на сеняхъ близъ царскихъ полатъ его. Благо- верная же Царица его Анастасія проводивъ до церкви тоя супруга своего Царя и возвратився въ полаты своя, аки ластвица во гнездо свое, съ великою тугою и печа- лью, и со многимъ сетованіемъ, аки светлая звезда тем- нымъ облакомъ скорбію и тоскою прикрывся въ полате своеи, въ неи же живяше, и вся оконца позакры, и света дневного зрети не хотя, доколе Царь съ победою возвра- тится, и въ посте, и въ молени пребываше, день и нощь Бога моля о супрузе своемъ, да, на неже пошелъ есть орудіе свое, и то непредткновенно да исправится ему, съ веселіемъ и съ радостію да пріидетъ къ неи во своя, оба да престанутъ отъ печали своея и сетованія и туги.

    О молитве и о молени Царя и Великого Князя

    Царь же Князь Великіи со свещенники молеб- ная совершивъ и поиде отъ Пречистыя Царь, отъ Благовещенія, въ великую соборную церковь Пре- чистыя Богородица, славнаго ея Успенія, и повеле ту молебная совершати и самому светеишему митропо- литу Макарію, правящему тогда митрополію �ускія церкви Московскія, мужу въ добродетелехъ совершен- ну, и всемъ епискупомъ съ нимъ, прилучшимся тог- да въ царствующемъ граде некоихъ ради духовныхъ винъ, и со всеми прозвитеры, и со дяконы. Самъ же христолюбивы Царь изъ глубины сердца своего креп- ко востонавъ ко всемогущему Богу и спасителю всехъ, проліявъ слезы, и рече: «Господи, Боже всемошны, царю небесны, крепки и силны, и непобедмыи во бра- нехъ Христе, помилуи насъ Пречистыя Матере молба- ми, и не остави насъ быти въ скорбехъ и въ печалехъ нашихъ до конца; ты бо еси Богъ нашъ, и мы грешны рабы твои, и на тебе надеемъ и отъ тебе всегда мило- сти просимъ.

    Посли намъ крепкую твою руку свыше и помилуи насъ убогихъ, и даи же намъ помощь и силу на всегдашняя враги наша Казанцы, и посрами ихъ, обидящихъ насъ и борющихся съ нами, и низ- ложи шатанія ихъ, воздажь же имъ по деломъ ихъ и по лукавству начинанія ихъ. Силенъ бо еси, Господи, и кто можетъ противитися тебе?» И по семъ падаетъ предъ образомъ владычица нашея Богородицы, юже и евангелистъ Лука написа, сице моляся во уме сво- емъ: «владычица наша, пресвятая Богородица, молися сыну своему, Христу Богу нашему; рождьшемуся отъ тебе спасенія ради нашего; возжежи, госпоже, о насъ къ нему пречистыи свои руце и не презри насъ, греш- ныхъ рабъ своихъ, молящихся къ тебе верою испроси намъ помощь и победу на вся враги наша, и буди намъ всегда твердая стена отъ лица супостатъ нашихъ, и крепки столпъ, и оружіе непобедително, и ополченіе крепко, и воевода силенъ, и предстатель непобедимъ на противныя наша. Помяни, владычице, милосердіе свое, еже имаши ко христьянскому роду, обешница бо еси спасенію нашему, и мы есмя вси не хужніи твои раби и тобою избавляемся отъ всякихъ бедъ и злыхъ напастеи, и прослави, госпоже, и возвеличи христьянъ- ское имя надъ погаными всеми, да разумеютъ и веру- ютъ, яко единъ есть царь и владыка сынъ твои и Богъ надо всеми языки; и ты, Богородица, во истинну мо- жеши на небеси и на земли творити, елика хощеши, и невозбранно есть ничесо же».

    Тако же и къ небеснымъ силамъ и ко всемъ святымъ моляшеся, и къ новымъ на- шимъ �ускимъ чюдотворцамъ, Петру и Алексею, Іоне, и мощи ихъ лобзая съ верою и со многими слезами. И положи заветъ зъ Богомъ въ церкви, передъ иконою Спасовою, глаголя: «владыко царю, человеколюбче, аще ныне погубиши враги моя Казанцы и предаси ми градъ ихъ Казань, то воздигну святыя церкви въ немъ, во славу и похвалу пречистому Ти имени, и правосла- ве утвердите хощу, яко да воспоется внове и возпро- славится во веки пресвятое и великолепное имя Твое, Отца и Сына и Святого Духа; безсерменство имамъ потребити и веру ихъ и жертву до конца искоренити». И скончану же бывшу молебному пенію въ церкви ве- лицеи, поиде изъ великія церкви Пречистыя Богоро- дица. Близъ ту стоящу церковь великого чиноначал- ника архистратига Михаила, въ немъ же храме лежатъ умерши родители его и прародители, и ту молебная певъ небесному Христову воеводе и у гробовъ роди- телей своихъ и прародителеи простився. Съ нимъ же вкупе ходяще и моляхуся князи и воеводы, и многу милостину нищимъ дающи; вдана же бысть тогда отъ самодержца милостива велика по всеи земли �ускои, по градомъ и по селомъ, ереискому, и святителемъ, и по всемъ монастыремъ черноризцемъ, и пустыннымъ инокомъ, и нищимъ всемъ.

    О благословеніи митрополитомъ Царя и Великого Князя и все воинство его и проречени его о Казани

    По молитве же своей благоверны Царь самодер- жецъ, благословляся отъ пресвещенного отца своего, Макарія митрополита, и отъ прочихъ епископъ. Све- теиши же митрополитъ Макареи благословляетъ са- модержца животворящимъ крестомъ и святою водою покропивъ, и молитвою вооружи, и конечную побе- ду наказавъ, и проречествуетъ ему ко уху глаголя: «о пресветлы царю и предобрыи пастырю, пологаи душу свою за словесныи своя овца, ихъ же Богъ дарова тебе паствити, имаши бо теплеишу ревность по Бозе сво- емъ и дерзаеши неотложно за благочестіе страдати; и всемогущіи же Богъ, молитвами пречистыя его Мате- ри, подаетъ ти помощь и конечное одоленіе на сопоста- ты твоя, и на свои престолъ �осиского царства здравъ и радостенъ съ победою возратишися, со всемъ своимъ христолюбивымъ воинствомъ, и многолетенъ будеши на земли и съ царицею своею.

    И мы смирении безъ пре- стани должни есмя Бога молити, и Пречистую Бого- родицу, и святыхъ всехъ о твоемъ Богомъ хранимомъ царстве». И отпущаетъ его, яко ангелъ Божій Гедеона на цареи Мадіямскихъ и яко Самоилъ на кроткого Да- вида, на силного исполіяна Галіада, и даетъ ему вме- сто видимого оружія невидимое и непобедимое оружіе, крестъ Христовъ; благословлять же крестомъ, вооружа- етъ и брата его благородного князя Владимера, и всехъ благоверныхъ князеи, и велможъ, и великихъ воеводъ. Епископы же и попове, въ дверехъ церковныхъ стояще, благословляху все христолюбивое воинство, и святою водою кропляху, и благословени быша отъ святителеи вся воя, отъ мала и до велика. Царь же Князь Великіи пріемлетъ святительское благословеніе, яко отъ вы- шняго десницы вседержителевы, вкупе же съ нимъ храбръство и мужество Александра, царя Макидонско- го, и всемъ святителемъ миръ давъ, и всему бещетному множеству великому народу Московскому на четыре страны до земля поклонися, и веля имъ о себе во церк- вахъ и особо по домомъ своимъ прилежно Бога молити и постъ держати по силе своеи зъ женами и зъ детми.

    О пошествіи на Казань Царя и Великого Князя, и о пришествіи Крымского царя на Рускiя пределы, и о прогнании его

    И повелеваетъ привести къ себе великіи свои конь и вседаетъ нань, глаголющи протчее слово: ревнуя яко поревновахъ по Господе Бозе своемъ, Вседержителе. Вседаетъ же на своя коня силная вси князи, и воеводы, и храбрыя воины, и седше вскоре, яко высокопарніи орли, полетевше изо очію безчисленного множества народа Московского, борзо идучи и другъ друга же- нущи, и другъ друга состизающи, яко на царевъ пиръ позвани и царемъ радующеся, идяху. Выеждятъ же царь Князь Великіи изъ великого своего града стол- ного, славныя Москвы, въ лето 7060�го, месяца Іюня, въ первую неделю Петрова поста, въ 10 часъ дни, 22�е лето отъ роженія возраста своего.

    И поиде съ Москвы на Коломну, и слыша тамо буяго варвара, нечистивого царя Крымского Девлетъ�гирея, пришедшаго со мно- гими Срацыны своими на �ускія пределы, на Тулу, отаи и неведомо, яко тать въ нощи, и хотя православие пленити. Аки два лва кровопіица изъ дубровы искочи- ста, и две огненныя главни пожигающи и попаляющи христьянъство, аки терніе траву, едномысленно сове- щашеся на стадо Христово Крымскіи царь съ Казан- скимъ царемъ, яко да кождо ихъ отъ своя си ны спа- дутъ, чаяху бо уже пошедше хъ Казани Московского самодержца со всеми вои �ускими, и мневше себе, окаянны, благополучно время изыскавше исполнити хотеніе свое невозбранно и некому стати мошно впре- ки ему, яко темъ смирятъ и устрашатъ Царя и Вели- кого Князя того лета не воевати Казань, да соберут- ца Казанцы съ Крымцы и могутъ съ ними братися. И не попусти имъ Богъ тако быти по воле ихъ. Царь же Князь Великіи пришедъ на Коломну и входитъ во цер- ковь соборную Пречистыя Богородица, честнаго ея Успенія, и повеле ту сущему епископу Феодосію со всемъ его соборомъ пети молебны; самъ же приходить къ пречистыя образу, иже была на Дону съ преслав- нымъ и Великимъ Князем1, и тако припадаетъ и мо- лится и милосердаго владыку и Господа нашего Исуса Христа, рожшую его Богоматерь, со многими слезами и воздыхани сердечными, о пособленіи, и о помощи, и о победе на противныя Агаряны. И помолився, из- ходитъ изъ церкви, взявъ благословеніе отъ епископа Феодосія и отъ всего свещенного собора, и отпущаетъ противъ царя Крымского великихъ воеводъ своихъ, князя Петра Щенятева да князя Ивана Турантая Прон- ского со инеми со многими вои. Они же шедше и об- ретоша царя у Тулы града стояща. И мало въ ту нощь не взя градъ, всехъ бо уже градныхъ боицевъ изби, и врата града изломи, но вечеръ приспе, и жены яко мужи охрабришася и съ малыми детми и врата граду каменіемъ затвердиша.

    Царь же очюти пришедшихъ воеводъ Московскихъ, и паде на ны страхъ и трепетъ, вставъ и побежа нощію отъ града Тулы, и весь нарядъ2 свои у града стоящи пометавъ, съ великимъ срамомъ, гонимъ Божіимъ гневомъ, и токмо единеми душами своими и телеса своя носящи, оставивъ катарги своя, и шатры, и велбуды, и колесница во станахъ в нихъ же бе все стяжаніе ихъ, сребряное, и златое, и ризное, и сте- нобитныя сосуды, и бежаща исполнишася весь путь мечаще различныя своя оружія и ризы. Воеводы же последи царя женуще и победиша много силы его и весь �ускіи пленъ назадъ отплениша, самого же царя прогнаша въ поле великое за Донъ, мало его жива не яша, и много Крымскіи пленъ приведоша во градъ на Коломну, на увереніе самодержцу и на показаніе всему народу. Онъ же прославль Бога о семъ, посрамльшаго лютаго врага, Крымского царя, и возвеселися по седмь днеи веселіемъ великимъ, со всеми князи и воевода- ми, и воздавая победителемъ почести великія комуж- до по достоянію ихъ. Техъ же пленныхъ Крымцовъ по веленію его живыхъ всехъ въ реку вметаша.

    О пошестви съ Коломны Царя и Великого Князя и о рядстве полковъ его

    Царь же Великіи Князь и не возмятеся отъ не- честиваго царя прихода на �усь, ни устрашися, ни убояся, вспять не возвратися отъ пошествія своего, яко воинъ страшенъ, но прогнавъ врага своего Божіею помощію и со тшаніемъ великимъ, верою Христовою укрепляемъ, надеждою и подвизаніемъ, и грядяше не- боязненно на злыя Казанцы, не на силу свою великую надеяся, но на Бога своего, поминая рекшаго, яко не спасется царь многою силою своею, исполинъ не спа- сется множествомъ крепости своея. И пріиде съ Ко- ломны во славньі градъ Владимеръ и препочи въ немъ неделю едину, по церквамъ ездя и Богу моляся, и ми- лостину нищимъ дая; изъ Володимера же въ Муромъ градъ пріиде и стояше въ немъ десять днеи, собираяся по малу съ вонествомъ и ожидая царя Шигалея.

    И по днехъ 10 преиде въ Муромъ царь Шигалей, исъ пре- дела своего, исъ Касимова, съ нимъ же силы его вар- варъ 30 000; и два царевича Астороханскія орды и съ нимъ же пріидоша, Каибула именемъ, другіи же Дер- бышалеи, обославшеся царемъ Шигалеемъ, дающеся волею своею въ послуженіе Царю и Великому Князю, а съ ними татаръ 20 000. Онъ же радостно прiя техъ и царскими дарованми одари ихъ и местомъ быти учини ихъ подъ царемъ Шигалеемъ. И возвигнувся изъ Му- рома Царь Князь Великіи, собрався со всеми силами �ускими, изыде на чистое поле на великое и ту бла- горазумно уряжаетъ полки, и много искусны воеводы устрояетъ, и учиняетъ началники воемъ, и поставля- етъ воеводъ ертаулному полку, надо всеми благород- ными юношами, царского своего двора князя Дмитрея Микулинского и князя Давида Палецкого и князя Он- дрея Телятевского, подавъ имъ Черкасъ 5000, любои- скусныхъ ратоборець, и огненныхъ стрелецъ 3000, въ преднемъ же полку началныхъ воеводъ устави надо всею силою Татарскою Крымского царевича Такта- мыша, и царевича Шибанского Кудаита, и князя Ми- хаила Воротынского, и князя Василя Оболенъского, и князя Василья Оболонского Помяса, и князя Бог- дана Трубецкого; въ правои руце началныхъ воеводъ устави Касимовского царя Шигалея и съ нимъ князя Ивана Мъстисловского, и князя Юрья Булгакова, и князя Олександра Воротынского, и князя Василя Обо- ленского Сребряного, и князя Ондрея Суждалского, и князя Ивана Куракина; въ матице же велицеи начал- ныхъ воеводъ самъ благочестивы царь и съ нимъ братъ его, князь Владімеръ, и князь Иванъ Белскои, и князь Александръ Суждалскои, по реклому Горбаты, князь Ондреи �остовскіи Красны, и князь Дмитреи Палец- кои, и князь Дмитреи Щенятевъ, и князь Семіонъ Тру- бецкои, и князь Федоръ Куракинъ, братъ его князь Петръ Куракинъ же, и князь Юрьи Кашинъ, и князь Иванъ Нохтевъ, и многіе князи и боляре; въ левои же руце началныя воеводы Астороханскіи царевичь Ка- ибула, и князь Иванъ Ярославскои Пенковъ, и князь Иванъ Пронскои Турантаи, и князь Юрьи �остовскои Темкинъ, и князь Михаило �епнинъ; въ сторожевомъ полку началны воевода царевичь Дербышалеи, князь Петръ Щенятевъ, и князь Ондреи Курпскои, и князь Юрьи Пронскои Шемяка, князь Микита Одоевскои. И съ теми всехъ великихъ воеводъ 90, вси князи вели- цы и благородни и первы въ советехъ царскихъ, подъ теми же иныя воеводы средни и меншіи. Во всехъ же бе тогда �ускія силы число благородныхъ князеи и бо- ляръ, и великихъ воеводъ, и храбрыхъ отрокъ, и креп- кихъ конникъ, и стрелецъ изученыхъ гораздо, и сил- ныхъ ратоборецъ и въ твердыя пансыри и въ доспехи облоченныхъ 300 000, и огненныхъ стрелцовъ 30 000, и въ ладіяхъ рати 100 000, и съ Касимовскимъ царемъ Шигалеемъ и со царевичи иноязычныя силы Татарскія, служащихъ �ускому царству князеи и мурзъ и каза- ковъ, 60 000, къ нимъ же черкасовъ 10 000, и морд- вы 10 000, и немецъ и фрягъ и ляховъ 10 000, кроме обышныхъ вои и конникъ и пешцовъ, возящихъ ратны запасъ, и те люди безчисленны. Яко же о приходе Ва- вилонского царя ко Еросалиму пророчествова Іеремія: и отъ яжденія бо, рече, громовъ кольсницъ его, и отъ ступанія слоновъ его потрясеся земля и сице бысть зде.

    Поиде Царь Князь Великіи чистымъ великимъ хъ Казани со многими и языцы реченными, служащи ему, съ �усью, и съ татары, и съ черкасы, и съ мордвою, и со фряги, и съ немцы, и съ ляхи, въ силе велицеи тяжце зело, треми пути, на колесницахъ и на конехъ, четвер- тымъже путемъ реками, въ лодіяхъ, водя съ собою воя воюющи Казанскаю землю.

    О величестве поля, и о нужде безводіемъ, и о пришестви Царя и Великого Князя въ Свияжски градъ

    Поле же то великое зело велико, конца мало ходячи до дву морю, на востокъ до Хвалынского, а полудніе до Чернаго, на немъ же �усти гради и веси и села мнози стояху древле, и мнози бяху людіе живу- щи въ нихъ, имеюще селеніе и водвореніе, и за поле Куликово по Мечю реку, на онои же стране реки тоя тако же мнози въ вежахъ своихъ Срацыни, Половцы живяху, качюющи. Но обо между себе, �усь и вар- вари, отъ частыхъ воеваніи запустеша, и удалишася особе, яко же пишутъ �усти летописцы, конечне же и отъ силного Батыева плененія, и отъ ыныхъ по немъ цареи, все погибе. И бысть поле чисто, инуди же по местомъ поля того возрастоша пустни и дубравы велія, имеюще въ себе и питающи зверіе пустынны и всяцы скоти полсти мнози.

    Царь же Князь Великіи преиде часть поля того, прилежащую хъ Казанскимъ улусомъ, пятію недели до новаго града Свіяжского, и тяжекъ явися ему путь тои и всему воинству его: отъ конскихъ бо ногъ взимаему на высоту песку, и не бе видети солнца и небеси и всего воинества иду- щаго, и тоска велика все воинество обдержаше; мно- зи же человецы изомроша отъ солнечнаго жара и отъ жажды водныя, исхоша бо вся дебри и блата, и ма- лыя реки полскія не тецаху путемъ своимъ, но развіе мало воды въ великихъ рекахъ обреташеся, во глу- бокихъ омутехъ, но и то сосудами, корцы, и котлы, и пригорщами въ часъ единъ до суха исчерпаху, другъ друга бьюще, и угнетающе, и задавляюще; ини же росу лизаху и тако жажду свою съ нужею утоляху. И пришедъ во градъ Свіяжскіи и пребысть въ немъ стоя неделю, опочивая и отдыхая отъ великого шествія путнаго, и отъ горенія солнечнаго и ото многія те- плоты летнія, сожидаяся со многими вои. Казан- цы же сведаша приходъ самого Царя и пожгоша сами посады своя, и впряташася со всеми статками своими во градъ. И собравшимся воемъ �ускимъ всемъ и до единого человека исъ поля оного великого, тако же и преже посланная рать въ лодіяхъ вся пріиде, цела, по здраву, преже его пришествія, и мало отдохнувшемъ самемъ и конемъ изопочинувшимъ.

    Повеленіе Царя и Великого Князя воеводамъ перевозитися Волга и о брани съ Казанцы на встрече

    И тогда певъ молебны многи Царь Князь Великіи и повелеваетъ яртоулному полку перевозитися Волгу въ ратоборныхъ лодяхъ, на то учененныхъ, въ пан- сыряхъ и доспехахъ одеявшимъся, за нимъ же пред- нему полку итти, царевичемъ съ Татары, крепко уготовльшимся. Тако же и самъ Царь Князь Великіи уготовися, въ калатырь облекся передо всеми, яко ги- мантъ, и златы шлемъ возложи на главу свою, и пре- пояса брани своя мечемъ, тако же и вси воеводы его, и полконачалницы, и воя вся одеваются въ крепкія доспехи, и утвержаются бронями и шлемы, и нагото- ве пріемлютъ въ руце свои копія, и щиты, и мечи, и луки, и стрелы; и почаша перевозитися все полцы ве- ликую реку Волгу, отъ Свіяжска града, съ нагорныя страны, на Казанскую страну, на луговую, Августа въ 25 день. И слышавъ Казанскіи царь, Едегеръ Ка- саевичъ, вои �ускихъ перевязяхуся реку, изыиде исъ Казани на великіи лугъ свои къ Волге встретеніемъ и со избранными боицы Казанскими, съ пятію де- сятъ тысящами, и разщинивъ полки своя при брегу реки стоя, самъ сопротиву ертоула и предняго полка и всея болшія матицы, въ неи же самъ Царь Князь Великіи идяше, хотя пострашити �ускихъ вои и бре- га не дати превозящимся, яко да темъ воспряти имъ. И сразишася на 3 часа ото обоихъ полковъ, біющеся на великомъ лузе Цареве, у Гостина острова.

    И преже въспущаютъ Казанцы ертоулного полка и прочь от- биваютъ отъ брега, и удержа, и укрепи его передовы полкъ, поскоривъ придвигнутся ко брегу; и возопи- ша царевичи и воеводы преднему полку своему, всеи силе варварскои укрепляющи и поженущи ихъ, яко не слабеютъ: и паки бываетъ брань, не худа и мрачна, вооружаются ярости, и великъ шумъ на высоту взи- мается, и мнози отъ обою страну падоша, аки цвети прекрасны, зане овемъ бо дело строино братися на сущи, и на воде и единъ удержаваше сто, а два тысящу, овемъ же неугодно на воде, и скорбно, и тесно всюду; но Богъ помогая всемъ надеющимся нань и тои по- можетъ, яко искони воду на сушу преложи, и по мале часе облія Казанцевъ кругъ �уское воинство, правая рука и левая, и вспящаются ото огненного стрелянія, и сотреніи быша, и побежа во градъ Казански царь, не путми, со всею силою своею, немогущи долго сто- яти и ни мало удержати �уси, еже не дати брега, виде изнеможете своихъ, а �ускихъ вои храбростьство и мужество. И превожахуся �устіи полцы по 7 днеи не боящеся Казанцовъ.

    О приходе Царя и Великого Князя хъ Казани, и о величестве силы его и о расмотрени, и о крепости града Казани

    по чисту пути пришедъ, подступи близъ самого града Казаніи и ста на Арскомъ поле со всею матицею ве- ликою, прямо града, за версту едину противу троихъ врать Арскихъ, и повеле себя оделати градцемъ, да не убиенъ будетъ исъ пушки; полкамъ же развели врата, приступныя места, коемуждо ихъ противу коего ме- ста стояти, со излазящими изъ града съ Казанцы би- тися: и поставися правыя руки полкъ, царя Шигалея, противу двоихъ Нагаискихъ вратъ, а передовыи полкъ царевичевъ съ Татары за Булакомъ, противу дво- ихъ же вратъ, Елбукиныхъ и Кебековыхъ, а ертоулны полкъ за Булакомъ же противъ Моралеевыхъ врать, а левыя руки полкъ за рекою за Казанью противъ вратъ Водяныхъ, а сторожевыи полкъ за Казанью же за ре- кою противу Царевыхъ вратъ. И облегъша воя �уская Казань, и бе видети многія силы, аки море волнующе- ся около Казани или вешняя великая вода по лугомъ разліяся; вси жи вои избранни оружницы и копеи- ники, и вси на Казань дыхающе дерзостію браніи, и гневомъ, аки огнемъ, облещахуся; оболченная оружія на храбрыхъ оружницехъ, яко пламень, и реку аки солнце, зраки человекомъ изо очію изымающи, аки звезды на главахъ светяхуся златыя шлемы, и щиты и копья въ рукахъ зряхуся. И сущіи во граде Казанцы возмущахуся отъ страха.

    И како хто не убоится си- цовыхъ полковъ? Хотя бы храбри были Казанцы или древнія они исполины, но ти бы все почюдилися. Или мало усумнися толику собранію человеческому? И не хуждъше Антіоха явленного, егда пріиде Іерусалимъ пленити; но онъ неверенъ, и поганъ, и хотяше законъ Жидовскіи потребите, и церковъ Божію осквернити и разорити, се же верныи на неверныхъ за безаконіе и за злодеяніе пріиде погубити ихъ, и наполни всю землю воями своими, конники и пешъцы; и покры- шася ратью его поля и горы и подолія, и разлеташася аки птица по всеи земли тои, и воеваху, и пленяху Казанскую землю и область всюду, невозбранно хо- дяще на вся страны около Казани и до конецъ ея, и быша убіенія человеческая велика, и кровми поліяся варварская земля, блата и дебри и озера и реки на- мостишася Черемискими костми. Земля бо бе Ка- занская реками и езеры и блаты велми наводнена, за согрешеніе же къ Богу Казанскихъ людеи лета того ни едина капля дождя съ небеси на землю не паде: отъ солнечнаго бо жара непроходныя места, дебри, и блата, и речища вся преизхоша, и полцы �устіи по своеи земли, непроходными теми пути, безнужно яздяху, кои любо камо хотяше, и стадо скотія пред- гоняху.

    Царь же и Князь Великіи, облехши Казань и объехавъ около града, и смотряше стенныя высоты и местъ приступныхъ, и увидевъ удивися необычнои красоте стенъ крепости града. Прежде бо приходилъ въ зимнее время, темъ и не расмотривъ града гараздо, каковъ есть. Прележитъ бо къ нему съ востока поле зовомо Арское, велико и красно, по нему же течетъ подъ градъ Казань река, на томъ же поле изливает- ся езеро Кабанъ именуемо, отъ града за три версты, и рыбу многу имущи въ себе на пищу человекомъ, изъ него же истекаетъ Булакъ река, въ Казань реку подъ градомъ втекаетъ, грязна велми и топка, а не зело глубока; съ полуднію же града, отъ Булака и до Волги, красныи лугъ Царевъ, на седмь верстъ про- должаятся, травою многою зеленяся, и цветы крас- нея. Градъ же Казань зело крепокъ, велми, стоитъ на месте высоце, промежъ двою рекъ Казани и Булака, и согражденъ въ седмь стенъ, въ велицехъ и толстыхъ древесехъ дубовыхъ; въ стенахъ же сыпанъ внутри хрящь и песокъ и мелкое каменье, толстина же град- ная отъ рекъ, отъ Казани и отъ Булака, трехъ саженъ, и те бо места ратнымъ неприступныи.

    О послани съ любовію Царя и Великого Князя ко царю Казанскому

    И посылаетъ Царь Князь Великіи послы своя ко царю Казанскому, во фторы день прихода своего, подъехавъ ко стенамъ глаголати верное слово свое съ любовію, и ко всемъ Казанскимъ велможамъ бол- шимъ, немногимъ живымъ оставльшимся отъ царя ІІІигалея и въ техъ место быша новыя вкупе спроста ко всемъ Казанскимъ людемъ: «помилуи себя», гла- голя, «Казанскіи царю, и убоися меня, видя плененія земля своея и губленіе многихъ людеи своихъ, и пре- даи ми ся доброволно, и служи ми верно, яко же и протчи царіе мои служатъ ми; и буди ми яко братъ, яко веренъ другъ, а не яко рабъ и слуга; и царьствуя будеши на Казани отъ мене и до смерти своея. Тако же и вси людіе Казанцы помыслите въ себе, и пощадите животъ свои, и предаите ми градъ вашъ добровол- но, по любви, и безъ брани, и безъ пролитія крови вашія же и нашія, и приложитеся къ нашему царству, и присягаите намъ, яко же и прежніе, ничасо же ни- како же боящися отъ мене, ни страха имущи; и про- щу вы всея прежнія бывшая ми отъ васъ злобы и на- пасти великія, еже сотвористе отцу моему и мне по немъ; милостъ и честъ отъ мене пріимите и отъ горкія смерти ныне избавитеся, и мне будете любиміи друзи и верныя слуги, и дамъ вамъ лготу велику по вашеи любви жити въ воли своеи по вашему обычаю, и за- кона вашего и веры не отыму отъ васъ, и отъ земля вашія отъ васъ никуда по моимъ землямъ не разведу, его же вы боитеся, и токмо оставлю у васъ дву или трехъ воеводъ своихъ, а самъ прочь отоиду.

    А сами лучше весте: и аще ми не хощете повинутися, ни слу- жити подъ моею областію, быти въ моемъ имени, то, празденъ градъ свои оставльше и землю свою, и иди- те, аможе хощете, со всеми людми своими, здравы все, на все четыре части земля, въ кою убо страну, и зъ женами, и зъ детми, и со всемъ вашимъ именіемъ, и безъ боязни и безъ страха отъ мене, и не угибнетъ отъ васъ ни единъ власъ главы вашея отъ вои мо- ихъ. Во истинне бо, правде и на велику ползу вамъ глаголю, милующи васъ и брегущи, не кровопійца бо есмъ азъ, ни сыроядецъ, яко же вы есте, погани и бесермяни, и не радъ кровопролитию вашему, но за великую вашу неправду посланъ Богомъ, пріидохъ со оружіемъ показнити вы. И аще же глаголъ моихъ не послушаете, то Бога моего помощію имамъ ныне градъ вашъ на щитъ взяти, васъ же всехъ безъ мило- сти, и жены ваша, и дети подъ мечъ подклонити; и падете же и поперетеся, яко прахъ подъ ногама на- шима, и не мните мя, яко играюща или пострашающа васъ, или яко всуе глаголюща, не имамъ бо оступити отъ васъ ни до десяти летъ, не вземше градъ, его же ради и самъ пріидохъ азъ, неверующи моимъ посы- лаемымъ мною царемъ, княземъ и воеводамъ». Не хо- тяше бо Царь Князь Великіи да проліется кровь ихъ безъ ума и безъ опасенія его къ имъ отъ него, но хотя- ше самъ преже собою и правя и смиреніе явити имъ, по заповеди Спасове, яко всякъ вознесяися смирится, смиряяи же себе вознесется.

    О страсе Казанского царя и ответъ жестокіи Казанцевъ ко Царю и Великому Князю

    Царь же Казанскіи, слышавъ сладостная и гроз- ная словеса Московского самодержца, устрашися зело, убояся и хотяше отворити градъ, волею преда- тися, но не можаше добромъ умолити, ни, страхомъ грозя, препрети Казанцовъ, не взя бо власти великія надъ ними, яко царь Шигалеи, и, яко новъ сы ему, еще обычая въ нихъ не ведаша. И не послушаше Ка- занцы совета доброго царева, и не внимаху словесе его. Онъ же вонъ прошашеся изъ града изыти съ при- шедшими своими, да волею къ самодержцу пріехавъ и милостъ отъ него получити, и не выпустиша его. И во всемъ болши царя слушаху князя Чапкуна, и по- коряхуся ему яко царю, пословъ ж самодержцовыхъ отбиша отъ града зъ безчестіемъ, лаявше жестокими словесы, и гордостію и величаніемъ возносящися, врежающе и раздражающи сердце его, глаголющи: «да ведая буди царю Московскому, тако глаголетъ тебе царь Казанскіи и все Казанцы: да помреве вкупе вси и до единого же насъ, и зъ женами нашими и зъ чады нашими, зде, за законъ, и за веру обычая отецъ своихъ во отечестви нашея земля, въ неи же родихом- ся, во граде нашемъ, въ немъ же воспитахомся и ныне живемъ, въ немъ же царствуемъ царіе и съ ними вла- деютъ уланове и князи и мурзы.

    Тебе же и такъ бога- ту сущу и много имущи градовъ и земель, у насъ же единъ столны градъ Казань, и тои хощеши взяти у насъ, и пришедъ яко силенъ намъ буди, и не мыс- ли и не надеися лестію грозя царства нашего взяти, уже бо познахомъ лукавъствіе ваше, и не мысли себе никако же волею града нашего предати и до смерти всехъ насъ, и не видети бы намъ того, ни слышати, что �ускими твоими людми, свиноядцы погаными, насиліемъ побладаемъ столны градъ нашъ, Казань, и древняя наша законы добрыя вашими ногами попи- раеми и посмехаеми и новы обычаи �ускiи бываеми.

    Сказаніе волхвовъ о цареве сне и о сеитове, и о страсе царя и Казанцовъ, и о выежжающихъ изъ града битися съ Русью

    Въ первую же нощъ, егда хъ Казани пріиде Царь и Великіи Князь и градъ облеже, виде сонъ страшенъ самъ про себя Казанскіи царь: «легшу ми съ печалію мало уснути, яко изыде съ востока месяцъ, малъ, те- менъ, худъ и мраченъ, и ста надъ Казанію, другіи же месяцъ, аки отъ запада взыде, зело пресветелъ и ве- ликъ велми, и пришедъ надъ градомъ же ста, выше темного месяца. Темныи же месяцъ передъ светлымъ побеговалъ и потрясашеся; великіи же месяцъ долго стоявъ и, яко крылатъ, полете отъ места своего, и догнавъ, и удари собою темнаго месяца, и аки по- глотивъ въ себе и пріятъ, и тои въ немъ просветися, великіи же месяцъ, светлыи, испусти исъ себе, аки звезды, огненныя искры до полу небеси и во градъ, и сожде вся люди Казанскія, и паки ста надъ градомъ великіи месяцъ, и боле возрасте, и паче первого сіяше неизреченнымъ светомъ, аки солнце». Въ ту же нощъ сеитъ Казанскіи сонъ же виде, яко стекошася мнози стада великія многообразныхъ звереи и люте рыкаю- ще, лвове же, и пардуси, и медведи, и волцы, и рыси, и наполнишася ими лугове и поля вся Казанскія; противъ же ихъ истекоша изъ града невеликіи ста- да, единошерстни зверіе и волцы, выюще, и естися битися падша со многоразличными теми зверьми, и въ часъ единъ вси стекше изъ града отъ лютыхъ техъ звереи изядени быша. Сеитъ же на утріе пріехавъ къ царю и сказа ему сонъ свои, а царь свои сонъ сеиту поведавъ, и дивишася о снехъ своихъ.

    И созва къ себе царь вся велможа Казанскія и премудрыя волхвы и поведаша имъ оба сна своя царь и сеитъ, властели же Казанскія вси умолкнуша, и ни единъ же ихъ ответа воздастъ. Волхвы же яве царю оба сна разсудиша, пе- редо всеми велможами: «темныи месяцъ, худыи, ты еси, царю; а светлыи месяцъ Московскіи Царь, Князь Великіи, отъ него же ять будеши и въ пленъ сведе: а многоразличніе зверіе языцы толкуются мнози, �у- ская сила; а единошерстни�волцы, то есть Казанцы единоверны, и стражутъ за свое царство едиными главами своими, и подвизаются нелестно собою за ся; а еже изядоша серыхъ пестрые зверіе, то одолеетъ ныне �уская Казанцовъ. И болши сего не вопрошаи насъ о семъ ничто же, и аще сего не хощеши, то и увещаи ранее Казанцовъ смиритися съ нимъ, яко же и преже глаголахомъ много имъ до твоего призванія къ нимъ, да и сами живи будутъ и царства своего не погубятъ еще же». Царь и вси велможи ужасахуся и трепетаху и сокрушахуся сердцы своими, обаче ме- тяхуся мыслію и не внимаху реченнымъ ихъ и царю воли не даяху ни въ чемъ, и премудрыхъ своихъ волх- вовъ не слушаху, надеяхуся на пошедшихъ своихъ по- словъ звати Нагаискихъ Срацынъ въ поможете имъ, и біяхуся съ �усю, выежжая по 7 днеи, не хотяще имъ дати ко граду приступовъ чинити, �устеи же силе велицеи сущи и всегда прогоняху во градъ, біюще Казанцовъ, единъ бо Казанецъ біяшеся со сто �уси- новъ, два же со двемя сты, ждущи къ себе на помочь Нагаискія силы, и не возмогоша Казанцы еже не дати �уси ко граду приступити.

    О побежени Черемисы

    Но злее преднихъ градцкихъ, созади выеждяя изъ остроговъ лестныхъ, стужаше полкомъ �ускимъ Че- ремиса, наеждяющи на станы, возмущающи въ нощи и въ день, убивающи отъ вои, и хватающи живыхъ, и стада конскія отгоняющи. И напущающимъ на нихъ воемъ �ускимъ, они же убегаху отъ нихъ въ чащи леса и въ горкія стремнины, и стояху въ крепехъ, и избиваху. И воспечалися о томъ Царь Князь Великіи, и воеводы его все по немъ, понеже бе доходити ихъ великою нуждою, но, яко праведникъ верою несо- мненною на Бога уповая, посла на тыя воеводъ своихъ, князя Александра Горбатово Суждалского да князя Ондрея Курпъского со множествомъ вои. И идоша 3 дни, со труды, жестокими пути до местъ ихъ и обхо- дящи вкругъ дебри ихъ и стремнины и горы, а прямо ходу полуднемъ и обшедше оступиша отвсюду крепи Черемискія и пути ихъ отнята; онемъ же неведущимъ сихъ и отъ преднихъ полковъ побежавшимъ, и нам- чашася на заднихъ, и победита ихъ скоро, и остроги ихъ раскопаша, и пожгоша, и воеводъ Черемисскихъ 5 взяша живыхъ, съ ними 500 добрыхъ Черемисиновъ приведоша, и жены ихъ и дети плениша, и сами воево- ды здравіи пріидоша, и Черемиса преста выеждяти изъ лесовъ.

    Оставиша бо техъ Казанцы 73 000 конниковъ подъ вои �ускими, 30 000 на Волзе въ судехъ, и отъ техъ судовыхъ никоя же пакости бысть �ускимъ во- емъ, ходящимъ въ лодіяхъ, воюющимъ села Казанскія стояща по брегомъ рекъ, ти бо токмо покушася напа- сти запасныя лодія и не можаху: острогомъ крепкимъ и великимъ вся обведены по брегу Волги, и стрежаху ихъ два воеводы стрелцами огненными и со многими вои, околныя Черемисы паче да не изгономъ нападуть, и смятутся воя; отъ ладеиныя Черемисы не брежахуся, не умеютъ бо битися съ �усью на воде. И по техъ ре- ченныхъ воеводахъ прiиде изъ воины князь Семіонъ и протчи воеводы, воевавше землю Казанскую и еди- немъ пошествіемъ вземше въ десять днеи великихъ же и малыхъ остроговъ 30, въ нихъ же збегше Черемиса во время рати и отбивающеся избываху; и много въ нихъ Черемисы и зъ женами и зъ детми избита, и всякого ихъ рухла и скота взяша безъ числа, и не бысть паденія во- емъ ни у единаго града, ни у острога, но сами крепкія остроги отверзаху и предавахуся, ни лука напрязаю- щи, ни стрелы пущающи, ни каменемъ метающи; но разве у первого острога великого 3 дни постояста воя, но безъ паденія же люцкаго. Тои бо острогъ стары, Арескъ зовомъ, зделанъ аки градъ твердъ, и зъ баш- нями, и зъ боиницы, и живетъ людеи много въ немъ, и брегутъ велми, и не бе взиманъ ни отъ коихъ же ратеи никакоже, стоитъ отъ Казани 60 верстъ, въ ме- стехъ зело крепкихъ и въ непроходныхъ, въ дебрехъ и въ блатахъ, единемъ путемъ къ нему притти и отоити. Великіи же воевода князь Семіонъ, виде, яко не взяти его тако просто, яко много есть въ немъ люду, боицовъ единихъ 15 000, и прикативъ пушки и пищали къ нему, начатъ бити. Князи же Арскія и вся Черемиса, седящая въ немъ, возопиша, и врата отверзоша, и руки подаша, Богу въ сердца ихъ страхъ вложившу; и разплениша ихъ �усь, и приведоша князеи Арскихъ 12, и воеводъ Черемискихъ 7, и земскихъ людеи лутчихъ избравше сотниковъ и стареишихъ 300, и всехъ до 5000 человекъ.

    Царь, же Князь Великіи возрадовашася велми зело, и благодаряще Бога, и воеводъ почиташе, и воя своя по- хваляюще, и пленныхъ до временіи брещи повеле, и ко граду приводити многажды, и глаголати царю и Ка- занцомъ, да безъ крови предастъся ему; они же плен- ныхъ своихъ плача и моленія не послушаху. И симъ плененіемъ велми прегорко сердца отреза Казанцемъ князь Семіонъ, и въ страхъ великъ вложи ихъ. Тако же и �ускаго плена множество приведе; ини же собою бе- гаху изо всехъ Казанскихъ улусовъ въ страны �ускія, яко не брегоми никемъ же. Царь же Князь Великіи по- веле весь пленъ собирати въ станъ свои, и держаше на многи дни въ шатрехъ своихъ, пищею, и одеждами, всемъ доволь учрежаше, яко отецъ чадолюбивы чадъ своихъ веселяше, и въ �ускую землю въ лодіяхъ сво- ихъ отпровожаше ихъ до Василя града, и во свояси от- туду ихъ разпущаше. Нужницы они видеша къ нимъ таковое милосердіе благоутробіе его, яко отъ плена ихъ свободи и таковы утешени подастъ, и о семъ милованіе его многи слезы и моленія о немъ, ко Господу взыва- ху, со слезами глаголюще: «о премилостивыи Господи, Исусе Христе, Боже нашъ, услыши насъ молящихся пресвятому имени твоему! Помилуй, Господи, и спа- си и сохрани своего раба, благовернаго царя нашего, и все христолюбивое воинство, и даруи ему одоленіе на противныя его, и виждь его благое милосердіе, еже къ намъ горкимъ инопленнымъ людемъ показа. И ты, Господи, воздаи же милость свою за насъ убогихъ и нищихъ въ нынешнемъ веце и въ будущемъ».

    О бою преставшимъ, и въ осаде седшимъ Казанцемъ, и о разгневани Царя и Великого Князя на Казанцовъ

    Казанцы же разумевше отъ пословъ своихъ, и отъ того часа престаша битися съ �усью, выеждяя изъ гра- да, искусиша бо стремление ихъ и храбрость ихъ, и затворишася во граде, и седоша въ осаде, надеющися на крепостъ града своего и на многія своя кормля и за- пасъ, и пять тысячъ съ собою затвориша иноземскихъ купцевъ, Бухаръ, и Шамахеи, и Турчанъ, и Армянъ, и инехъ, не испустивше ихъ изъ града до прихода силы �ускія итъти во страны своя, Турчанъ и Армень: веда- ху техъ огненному бою гораздыхъ и принужаху ихъ битися съ �усью; онемъ же не хотящимъ и отрицаю- щимся аки неумеющимъ дела того, и приковываху ихъ железы къ пушкамъ, и съ омнаженными мечи стояху надъ главами ихъ, и смертью претяху имъ; и тако ихъ принудиша неволею исъ пушекъ бити по �ускимъ полкомъ. Они же лестно и худо біяху и не улучаху, аки неумеющи, и ядра чересъ воя препущаху или не допущаху, едва кого убиваху. Во взятіе Казанское Царь Князь Великіи милость за се подастъ имъ: жи- выхъ всехъ испустивъ во отечествія ихъ. И отложиша Казанцы надежду свою ото всехъ, и, во убитыхъ ме- сто, избежавшихъ изъ града, прибираху высокораст- лыя жены и девицы силныя, и теми число наполняху, и уча ихъ копеиному бою и стрелбе и битися со стены, и воскладаху на нихъ пансыря и доспехи; они же яко юноша біяхуся дерзостно, но страшиво естество жен- ское, и мяхко сердце ихъ х кровавымъ ранамъ и нетер- пеливо, аще и варварско.

    И начата Казанцы крепити градъ, и застениша вси врата граду каменіемъ и зем- лею, и запрошася со всеми людми во граде и пушки и пищали и воеводъ крепкихъ изготовиша, съ приступ- ныхъ местъ градъ брещи, и да ведаетъ кождо ихъ вое- водъ свою страну и крепце блюдетъ и вся да устраяетъ и готовитъ, еже довлеетъ на ратную потребу, мнящи тако отстоятися, яко и преже сего избываху многаж- ды. Царь же Князь Великіи видевъ Казанцовъ непри- клонныхъ къ милости его, и поносящихъ ему, и гор- дящихся, и о смирени его не внимающихъ и на брань готовляющихся, и гнева многа наполнися, и яростію великою разжегся, и преже бывшее милосердіе свое къ нимъ и на гневъ предтворяетъ. И осуди во острозехъ взятую Черемису всю на смерть до 7000: инехъ око- ло града на колія посади, а инехъ стремглавъ за едину ногу повешати, а инехъ за выя, онехъ же оружіемъ уби- ша на устрашеніе Казанцомъ, да видевше злогоркую ту смерть своихъ и убоятся, градъ здадутъ ему и смирят- ся. Черемиса же умирающе кленяху Казанцовъ: «дабы и вамъ по насъ тоя же горъкая смерть пріяти и женамъ вашимъ и детемъ». И повеле Царь Князь Великіи опол- читися воемъ, ко граду приступати, и всякія хитрости замышленіямъ воемъ брани творити на взятіе града, и учинити грады приступныя, и многія туры великія насыпати землею, и болши нарядъ стенобитны гото- вити. И зделанымъ бывшимъ вскоре многимъ трудомъ и всему наряду огненному уготовленну и повеле гра- ды тыя и туры и великія пушки блиско прикатити ко стенамъ граднымъ, а иныя ставити по Казани реке, по брегу, и по�за Булаку и по рвомъ, около града, и бити по стенамъ граднымъ со всехъ странъ изъ вели- кихъ пушекъ, ядра имеющимъ въ колено человеку и въ поясъ, паче же изъ огненныхъ пищалей болшихъ многихъ, изъ луковъ тмочисленныхъ стреляти внутрь града день и нощь. Самъ яздяше по полкомъ своимъ нощію, и где понужая, и поучивая къ приступу воя, дары имъ и почести обещевая.

    И стенобитныи же бо- ицы и огненныя стрелцы со тщаніемъ великимъ, не ленящеся и повеленна имъ творяху, и біяху отвсюду по стенамъ безпрестани; тако же и вся воинскія пешъ- цы ополчахуся, и ко граду преступаху по вся дни, и брани силныя творяху, еже довлеетъ ратнымъ тво- рити, и покушахуся силою взыти на стены; и не при- пущаху ихъ Казанцы, но крепце боряхуся съ конни- ки и съ пешцы. Отъ пушечного стрелянія не можаху стояти на стенахъ, но збегаху зъ града, и западываху за стены, и напрасно исъ наряду своего не стреляху, но готовъ заряженъ держаху, ждуще ко граду велико- го приступа всехъ �ускихъ вои; и егда приступаху ко граду воя вся �уская великимъ приступомъ, конники и пешцы, и они тогда на стены въскакаху, и біяхуся зъ града, и съ пушекъ своихъ и съ пищалеи и зъ луковъ стреляху, и коліемъ изостреннымъ и каменемъ бро- сяху, и смолою, и водою кипящею въ котлехъ на под- скакаящуя воины блиско къ стене возливаху, и брани силны творяху, и крепцы бываху, смерти не боящеся и елико можаху и противляхуся, и отбиваху прочь, и отгоняху все Московское воинество, и мало ихъ по- биваху, заступленіемъ всемилостивого Бога нашого. И отъ пушешного, и отъ пищалного грямовенія, и отъ многооружного крежетанія и звяцанія, и отъ плача, рыданія градцкихъ людеи, женъ и детеи, и отъ вели- кого кричанія, и вопля, и свистанія, и обои вои ржанія и топота конского, яко великiи громъ и страшенъ зукъ далече на �ускихъ пределехъ, за 300 верстъ, слышася. И не бе ту слышати лзе, что другъ зъ другомъ глаго- летъ, и дымныи мракъ зелныи возхожаше въ верхъ и покрываше градъ и �уская воя вся, и нощъ яко ясны дни просвещашеся ото огня, и невидима быша тма ношная, и день летни яко темная нощь осенняя быва- ше отъ дымного воскуренія и мрака. И дванадесятію великими приступы ко граду приступаху вся воя �у- ская, конники и пешъцы, и по 40 днеи біяху въ стены градъ день и нощь, и по вся дни притужающи, и не дающи отъ труда поспати Казанцомъ, и многи козни стенобитныя замышляющи, и много трудящеся, ово тако, ово инако, и ни ниже успеша и ни въ чемъ же градъ не вредиша; но яко великая гора каменая твердо стояше градъ и неподвижимо ни откуду же, отъ силно- го бьенія пушечного шатаяся, позыбаяся. И недомыш- ляхуся стенобитныи боицы, что сотворити граду.

    Глаголани о Казани воеводъ Царю и Великому Князю. Моленіе его къ нимъ

    Князи же и воеводы Московская, тако же видев- ше неослабеніе Казанцовъ, и стеснувше многажды и глаголаху самодержцу, егда на дому къ нему въ станъ пріеждяху поутру: «видимъ, господине Царю, яко уже лето преходитъ и есень и зима приближается, а путь намъ съ тобою, на �усь итти, далеко есть и тяжекъ, а Казанцы ни мало деломъ послабляютъ, но зело креп- це стоять и паче готовятся, а запасъ кормовыи твои и нашъ весь по Волге потонулъ, разбившимъ лодіямъ отъ ветра: да на что ся надеемъ, и откуду брашно воз- мемъ на люди своя? А въ Казанской земли во всеи ни мало обретаютъ кормовъ посылаемыя воя всюду, но пусто, повоевана бе. Подобно бо есть тебе послушати насъ и оставити во граде въ Свіяжскомъ немноги воя, отъ Казани отступити и на �усь возратитися со всеми силами, зане приходитъ время, яко да не все мы зде напрасно гладомъ изомремъ, а оставшихъ живыхъ Ка- занцы избіютъ». И мало его не отведоша отъ Казани, смутивше ему сердце; но Богъ укрепи его, хотя Казань предати ему. Онъ же рече имъ: «да кая похвала намъ будетъ, о великія моя воеводы, отъ всехъ языкъ стужа- ющихъ намъ? Почто рано страшливы есте, ничасо же мало скорбная пріимше? И что рекутъ намъ врази наши? И кто не посмеется намъ, часто приходящимъ и съ такимъ тяжкимъ нарядомъ поднимающимся, и всегда велико дело начинающимъ, и не совершаю- щимъ, ничто же добра успевающимъ, но токмо трудъ великъ себе доспевающи? И како несмыслени есте; рцете ми, себе ли ради единого азъ тако тружаюся и сице стражюся? не опщія ли ради ползы мирскія, и не ваша ли есть и моя держава �ускія земля? И надъ вами азъ единъ токмо имя царское имея и венецъ нося и бя- гряницу. И не смертенъ ли есмъ? и не трилакотныи ли мене ждетъ гробъ, яко и всехъ человекъ?

    Но хощу за- вета моего, Богу попущающу ми, съ вами дерзновенію на насъ поганыхъ воспретити. Или не помните глаголъ своихъ, когда еще въ полате моеи на Москве сетовахъ съ вами, вы же добре ми рекосте: «дерзаи, не боися, и царствовати съ тобою и умрети готовимся», и сердце ми тогда возвеселисте, ныне же опечалеете. А о хлебе что пецетеся? Не може ли Богъ прокормити насъ ма- леми хлебы, яко древле иногда отъ 5 хлебовъ 5000 на- рода Іюдеи напита? Или не искусиста милости бояси, како иногда, семо приходящимъ намъ, мнози наши людіе и кони павше, испивше воды здешныя изъ рекъ ихъ, умираху и долго болезнію болевше, ныне же Богъ услади воды сія паче меда и млека, и здравіе велико воемъ своимъ подастъ и конемъ ихъ паче своея земля. И потому мыслимъ, яко хощетъ Богъ предати градъ въ руки наша, за грехи Казанцовъ. И весте сами боле мене: кто венчается безъ труда? Земледелецъ убо тру- жается съ печалію и со слезами, жнетъ же веселіемъ и радостно; и купецъ тако же оставляетъ домъ, и жену, и дети, и преплаваетъ моря, и преходить въ далная стра- на, ища богатство, и егда обогатеетъ и возвратится, и вся труды отъ радости забываетъ, и покои пріемлетъ зъ домашними своими. Да то видяще, потерпите мало еще и узрите славу Божею. И молюся вамъ, господіе мои, къ тому по сеи часъ не стужаите ми о семъ, да умру съ вами зде на чюжеи земле, а къ Москве съ поношеніемъ и со студомъ не возвращуся; и лутче есть намъ единою умрети и пострадати кровію за Христа и похвалнымъ быти въ роды, или победившимъ великая благая преобрести. И да возмемъ единославную чашу съ питіемъ: или проліемъ, или одолеемъ, или одолени будемъ». И поклонися имъ до земля. Они же укрепи- шася моленіемъ его и ученіемъ и сократиша речи своя, да не паче разгневаютъ его.

    Похвала царю Шигалею и князю Семіону

    Единъ бо царь Шигалеи и князь Семіонъ тіи са- модержца укрепляху, втаи, наедине, никако же пота- чити воеводамъ, смущающимъ его и обленевающим- ся служити, и не отступити отъ Казани, не вземше градъ. Онъ же слушаше аки отца Шигалея царя, а князя Семіона аки брата. Бе бо царь Шигалеи въ рат- номъ деле зело прехитръ и храбръ, яко инъ никто же таковъ во всехъ царехъ служащихъ ему самодержцу, и верніиши везде верныхъ нашихъ князеи и воеводъ, служаше нелестно, за христіяны страдаше весь животъ свои до конца. Да нихто же мя осудитъ о семъ, яко еди- новерныхъ своихъ похуляюще, поганыхъ же варваръ похваляюще: тако бо есть, яко вси знаютъ, и дивятся мужеству его, и похваляютъ. Тои предлежаше крепчае всехъ о Казани по старои вражде своеи нань, и сето- ваше самодержцу о взяти града непрестанно. Тако же и превеликіи воевода князь Семіонъ вся превзыде во- еводы и полконачалники храбростію, твердостію ума своего; мудрыхъ ради советовъ его любимъ бе Царю и Великому Князю; всемъ показася красота и похвала Московскимъ воеводамъ, старымъ же и новымъ воемъ �ускимъ добро ратенъ воевода, победами многими сія: мнози �усти вои и противни ратницы видяху ево изда- леча, егда на брани въ полцехъ снемшихся, аки огнен- на всего яздяша на коне своемъ, и мечь, и конь его аки пламень метающься на страны, и сецающи против- ныхъ. И творяше улицы, и коня его мети аки змія кры- лата летающи выше знамянъ; противницы же видевше се скоро бежаху отъ него все, не могуще ни мало стоя- ти противу, страхомъ обдержими и мнящи его быти не человека, но яко же ангела Божія, или святыхъ некое- го поборника �уского; но о прегоркая смерть злая, не милующи красоты человека, ни храбра мужа щадиша, ни богата почитающи, ни царя по многими владуща- го боящися, но вся равно отъ житія сего поемлющи, и въ трилокатнемъ гробе, гробе темнемъ полагавши, и землею засыпана, и кто можетъ отъ пресилныя твоея крепости избежати? и где тогда красота, и храбрость, и величаніе?

    Все мимо иде, аки сонъ. Въ седмое же лето по взятіи Казанскомъ, мужественне воевавъ на Ливонскія Немцы, и смертную язву оттуду на вые сво- еи принесе, и скончася на Москве, въ пятдесятое лето века своего, не достигъ совершенныя старости, оста- вивъ самодержцу печаль велику и всемъ воеводамъ на многи дни, понеже ратникъ бе веліи и мужственъ зело. И проводи его до гроба самодержецъ самъ съ плачемъ и со слезами, и положенъ бысть во отечестви своемъ въ Николине въ новосозданнеи отъ него церкви каменои, яко смерти его ради. Скращу же речь и первіе костну- ся, жалость бо ми душевная и сладкая любы его ко мне глаголати о немъ и до смерти моея понужаетъ.

    О посланныхъ черноризцехъ изъ обители живоначалные Троицы Сергеева монастыря

    И пріиде въ то время въ Казань два инока, посланны игуменомъ къ благочестивому Царю и носяще святую икону, на неи же писанъ образъ живоначалные Троицы и пресвятыя Богородица со двема апостолы, виденіе Сергея чудотворца, и просвиру, и воду святую. Царь же Князь Великіи съ великою радостію святую икону пріемлетъ и прочая, и таковая въ таине, таино сведя- щему Богу моленіе отъ сердца приносить: «слава тебе, глаголаше, создателю мои, слава тебе, яко въ сицовыхъ въ Далнихъ странахъ варварскихъ зашедшаго посещае- ши мене, грешного; на сію бо твою икону взираю, яко на самого Бога, и милости и помощи отъ тебе непре- стая прошу и всему воинеству моему, твои бо есмь азъ рабъ и вси людіе твои, грешніи раби. Ущедри, владыко, и помилуи, милостиве, и подаи же намъ победителная на враги наша».

    И на Пресвятыя образъ тако же взирая глаголаше: «о Пресвятая госпоже Богородице, помози намъ ныне, грешнымъ рабомъ твоимъ, и моли влады- ку, Христа Бога нашего, да подастъ намъ победу на противныя. И ты убо, преподобие отче Сергіе, велики Христовъ угодниче, ускори ныне на помощь нашу и по- могаи молитвами си, яко же иногда прадеду нашему на Дону на поганого Мамая». И отъ того дне, вонже икона пріиде, вся благочестивому Царю отъ Господа радость и победа даровашеся, и нача недоставати во граде пу- шечного зелія до толикая, яко ни единою стрелити, и прискорбни быша Казанцы до смерти.

    О пришедшихъ Фрязехъ ко Царю Московскому и Великому Князю

    И се внезапу тогда посла Богъ ко Царю само- держцу, яко ангела своего ко Исусу Наввину разори- ти стены Ерохонскія, Мангитомъ утверженныя, тако и зде приведе новохитренныя мудрецы, Фряги инозем- цы, служити ему; и повеле ихъ Царь Князь Великіи преставити предъ ся. Фрязи же, ставше предъ нимъ и видевше лице его, и падше поклонишася до земля; Царь же, видевъ ихъ честныи мужи, взоромъ добры, и сказа имъ крепость града и непослабленіе Казан- цовъ. Они же реша ему: «не печалуи, господи царю, мы скоро и малеми деньми, аще волю подаси мне, ото основанія ніиззложимъ градъ, и наше есть дело сіе, и на томъ пріидохомъ, еже послужити Богу и тебе». Онъ же слышавъ сія отъ Фрягъ и радости нанолнися, и одаривъ ихъ попремногу златомъ и сребромъ и свет- лыми портищи, и повелеваетъ имъ таковая вборзе тво- рити. Хитрецы же со усердіемъ яшася по сіе дело. «И мошно быти симъ», глаголаху, «и аще не тако, или гла- домъ выстояти его: то и не возметъся инако ничемъ же градъ сеи». И преже учиниша стрелцомъ съ четырехъ странъ града башни 4, Фряжскимъ обычаемъ, съ каме- немъ и зъ землею, крепки и высоки, съ треми бои, съ верхнимъ и съ середнимъ и съ нижнимъ, да седяще въ нихъ огненныя стрелцы переменныя оттуду съ высоты аки съ небеси во градъ стреляху, и отлучаху, и побива- ху ихъ многихъ внутрь града ходящихъ, и во храми- нахъ живущихъ, мужъ и женъ и детеи, яко не смети имъ въ день по улицамъ ихъ соватися и ни чрезъ дворъ свои исъ храмины во храмину прескочити по какое убо орудіе. И се бысть Казанцомъ злее всехъ приступныхъ. И совершивше башни хитрецы, и мосты на рвехъ и че- ресъ реки мудростію великою, и вскоре другому делу болшому касаются, его же преже того нихто же на �уси видалъ, и почаша нощію таино копати глубокія рвы подъ Казань градъ, съ восточныя страны, подъ глубо- кую ону стремину ото Арского поля, съ пріезду хъ Казани, и неведущимъ Казанцемъ дела сего, отъ нашихъ вои никому же, токмо воевода и делатели, иже кои дело сіе делаху; но и ти укреплены со истинною никому же дела того поведати изменныхъ для нашихъ лесцовъ, да не сведавше Казанцы и того устрегутся. Исъ техъ же единъ бе некто отъ приставникъ дела того, воинъ пол- ку царева, родомъ Колужеского, именемъ Юрьи Булга- ковъ, лютъ сы и неправеденъ, яко во отечестви своемъ сожитствующихъ ему соседъ насилствоваше, и гра- бляше, и озлобляше, и землю у нихъ отводяше, къ сво- еи земли прилогаше, его же за злонравіе не любляше самодержецъ, многажды смиряше; сеи же беззаконны за нелюбіе то гневашеся на господина своего и Царя, и хоте, аки неверныи, злое прелагатеиство сотворити: и написавъ грамоту на стреле, и пусти ю въ Казань ко царю, да градъ и люди своя крепити и самъ не стра- шится, сказа ему и места подкопные, и отступленіе Царя и Великого Князя вборзе, и во всехъ воехъ скорбь великую кормля ради и потопленія на Волге.

    «Да егда, рече, Царь и Князь Великіи отъ Казани отступитъ, азъ же, мало проводивъ его, и буду къ тебе въ Казань слу- жити; ты же буди мя брегіи, и любя раба твоего». Ничто можетъ человекъ сотворити, аще не Богъ попусти ему. Казанцы же паче о семъ укрепишася, и искаху въ томъ месте подкоповъ, не обретоша. Богу укрепльшу, вборзе хитрецы повеленное ими дело, въ седмы день, строино и спешно скончаша, изготовиша таиныя рвы въ тріехъ местехъ подъ градными стенами, яко дивитися само- держцу и княземъ и воеводамъ его новеи мудрости тои. Боицы же пушечныя изъза туровъ не престающа въ стены града біяху изо всего наряду великого, и съ пушекъ болшихъ и зъ пищалеи, да не познани будутъ копающися подъ градъ. Казанцы же, старыя и недуж- ныя и небоицы, и они, аки мыши, въ погребехъ своихъ по норамъ землянымъ, ископающи глубоко, и ту отъ стрелянія избываху въ пещерахъ техъ, сокрывшеся зъ женами и зъ детми, и не являющися, и на светъ не из- ходящи изъ ямъ техъ на многи дни.

    Чудо святыхъ апостолъ и святого Николы, како явишася на воздусе и благословиша землю ону и градъ Казань, да вселятся въ немъ православни христьяне

    Предо взятіемъ же града Казани многа чюдеса показа всемилостивы Богъ угодники своими, великими апостолы 12 и великимъ чюдотворцомъ Николою и преподобнымъ Сергеемъ. Некіи убо отъ человекъ болярскихъ людеи, раненъ велми, у града лежаша за туры, боленъ, язвами изнемогая, и мало отъ болезни въ сонъ тонокъ сведенъ быстъ, и ви- дитъ надъ градомъ сіяющи великіи светъ и во свете томъ на воздусе дванадесятъ апостолъ стоящихъ. И се пріиде къ нимъ отъ востока мужъ светелъ, старъ, во одежди святительскои, велимъ же све- томъ сіяя, и поклонися передъ апостолы, глаголя: «радуитеся, ученицы и апостолы Господа нашего Исуса Христа», и отвещаша ему апостоли: «радуи- ся и ты, угодниче Христовъ Николае». И нача свя- тыи Николае молити святыхъ апостолъ: «ученицы Христовы, молите Спаса Христа и благословите место сіе, да освятится градъ, да вселятся въ немъ православніи люди и во веки поживутъ». И отвеща- ша ему апостоли: «но да вкупе съ тобою помолим- ся, угодниче божіи Николае, егда услышитъ насъ Богъ и помилуетъ люди своя».

    И обратишася на востокъ и помолишася мало, и гласъ приде къ нимъ отъ востока съ небеси, глаголя: «се услышахъ мо- литву вашу; отныне буди благословенна земля сія и градъ сіи, да прославится на семъ имя мое, Отца и Сына и Святого Духа». Апостоли же и Никола свя- ты обратившеся и благословиша место оно и градъ, и невидими быша. Воинъ же тои болныи, видевъ и слышавъ сія вся, страхомъ великимъ одержимъ, и возбнувъ отъ виденія, и повеле къ себе отца духов- ного призвати, и поведаша ему вся, еже видевъ и слыша, и всемъ ту предстоящимъ воиномъ, самъ же причастився святыхъ таинъ Христа Бога нашего и преставися въ тои часъ.

    Чюдо второе святого Николы

    Инъ же воинъ, двора Царева Великого Князя, виде во сне святого Николу, вшедша къ нему въ шатеръ его и возбужающа его отъ сна, глаголя: «востани, чело- вече, и шедъ рцы царю своему, ему же ты служиши, да приступаетъ дерзновенно ко граду, всяко сомненіе отложа, безо всякого страха, не леняся, въ праздникъ Пресвятыя Богородица, честнаго ея Покрова: Богъ ему предаетъ градъ сеи и противныя ему Срацыны. Азъ бо есмь Николае, Мирскіи святитель, и возвещаю ти сія».

    Тои же боляринъ убудився отъ сна своего, и мняше сонъ зримое, а не истинно виденіе, и мечта- ни помышляя, и умолча, никому же того поведа того дне. Во фторую же нощь и паки тому же христолюби- вому мужю явися святы Николае и зъ запрещеніемъ рече ему: «не мни, человече, яко ложь виденіе се, но истину ти глаголю: «воставъ скоро првеждь, яже ти преже возвестихъ». Онъ же воставъ и текъ и поведа самодержцу своему.

    Чюдо третие преподобнаго Сергея чюдотворца

    Иніи же воини, благочестивіи человецы, видеша себе во сне во граде Казани, ту же во граде старца виде- ша въ ветхихъ ризахъ чернеческихъ ходяща, браду же велію, густу, седу, не велми же долгу имущу, градъ и улицы и храмины самому метущи; и нецы ту светліи юноши предстояще глаголюще ему: «како, святы Сер- геи, самъ сія твориши? Повели убо сія иному измести».

    И рече имъ святы, яко «азъ убо самъ измету ихъ, заутра бо у мене многія гости будутъ зде, велицы, силныи, и богати, и убози». По взятіи же града отъ многихъ нечи- стыхъ Казанцовъ известно про святого уведано бысть, како варвари они по многи дни и нощи видяху его, яве по граду ходящу, и градъ крестомъ осеняющи, и ме- туща, яко же преже написано бысть о немъ. И таковая вся благочестивому царю возвестиша. Онъ же запове- да никому же сихъ чудесъ поведати, дондеже на немъ милость Божія совершится; самъ же безъ престани въ таине Бога моляше: «ты убо, премилостивы Господи, Исусе Христе, Сыне Божіи, таковая вся веси и насъ, рабъ своихъ, помилуи по велицеи милости твоей».

    О злобе Казанцовъ, и о последнемъ послани къ нимъ Царя и Великого Князя, и о милосерди его

    Они же, немилостивіи, зліи, отрицаху ихъ отъ себя прочь, и не слушаху ихъ; ни приклонишася, окоянни, къ горкимъ слезамъ родителеи своихъ, и ми- лыхъ женъ не миловаше и малыхъ детеи своихъ, но окаменишася сердца ихъ непокорствомъ, и ожесточи- шася железныя выя ихъ; не смиреніемъ, наполнены бо суть злобы ихъ, и лукавства, и всякія неправды, и мнящеся быти, и объюродеша, ослепи бо ихъ злоба, и лукавство ихъ, и, яко хотеша и рекоша, тако сотвориша, и напрасно вдругъ исчезнуша за беззаконіе свое, яко Египтяне; онехъ бо море потопи, сихъ же оружіе пояде, и во своеи крови потопишася, и спяти быша и падоша, и поразишася неисцелною язвою смертною, и отечества своего и свободы и славы испадоша, и всякого бдагоденства и господствія лишашася, и быша пленницы и раби. Царь же Князь Великіи, видевъ женъ и девицъ по стенамъ града ходящихъ, и не веле стрел- цомъ стреляти ихъ, да поне мало при кончине своеи повеселятся. Мнози же отъ вои �ускихъ жалостивіи прослезишася, зряще ихъ, и дивящеся немилосердію ихъ при кончине къ женамъ и къ чадомъ своимъ. Посы- лаше Царь Князь Великіи до седмижды хъ Казанцомъ послы своя, самъ ходя съ ними, и речеи слушая, таяся аки воинъ, а не царь, въ простыхъ одежахъ; овогда же прежнихъ князеи Казанскихъ посылаше глаголати къ нимъ милосердіе свое, да примолвятъ и увещаютъ ихъ всяко, яко своеземцовъ и сродниковъ, глаголю- ще речь сію отъ него: «о непокоривіи и жестосердіи людіе Казанстіи, не видете ли сами всея вашея зем- ля запустенія, и остроговъ взятія, а въ нихъ многихъ людей Черемисы вашея племяни, и знаемыхъ вашихъ побіеніи отъ человека и до скота, кроме единехъ васъ, аки въ темнице седящихъ во граде своемъ? Вемъ бо, яко храбри есте собою и надеетеся не на Бога, но на храбрость свою, и на крепость града своего, и на уго- товленную свою кормлю многую; но не удержать васъ ныне, яко же вижю, ни железныя стены, ни ог- ненная сила, и не можете Божія гнева ни подъ землею укрытися.

    Богу, мя пославшу погубити васъ, многаго ради моего терпенія отъ васъ: и что Богу противите- ся? Азъ бо милую, и желею, и тужу о всехъ васъ, и о родителехъ вашихъ старыхъ, и о красныхъ женахъ, и о детехъ младыхъ, вчюже пришедъ, иноязычникъ сы: тако же вы, окоянни и беззаконнiи человецы, не сми- литеся ко утробамъ вашимъ, или кто тако не любитъ женъ и не слушаетъ родители своихъ, яко же и вы? Помилуите поне малыя своя детца, и дщеря красныя, и жены своя любимая, и техъ ради не погубляите себе напрасно, и крови не проливаите нашія же и своея, да живи будете, честь и дары великія отъ мене пріимете, и, въ царстве нашемъ, любви всегда будете у насъ; и отъ сего дни къ тому гнева моего и прещенія не боитеся. И кленуся вамъ самъ, яко любо есть вамъ, живъ Господь Богъ мои, яко не имамъ ни единого же погубити васъ, ни мала, ни велика, и не мщу никому же, но паче любити учну стоящихъ крепко за себе; не срамъ бо есть вамъ покоритися болшимъ себе, намъ; и аще не покоритеся ми часа сего, то уже все при конце есть, и узрите вскоре збывшее слово мое, и азъ о семь буду безъ вины отъ Бога моего. А вашъ лживы пророкъ Махметъ не поможетъ вамъ ничемъ же, ныне же въ него веруете зле прелстившеся и не познавъше истинного Бога.

    О безстрашіи, и о роптаніи Казанцовъ, и о укрепленiи межъ собою

    Казанцы же никако послушаху, но и умирающе грозяху, и спротиву сего воздати ему хотяше: «аще мало послабиша намь; или десятіижды хощеши слы- шати отъ насъ», глаголаху: «ни даровъ твоихъ хощемъ пріяти, нижи прещенія страшимся, ни страха твоего боимся. И что прелщаеши насъ словесы твоими лука- выми? Твори почто пришелъ еси. Аще мы къ тебе со- бравшеся тако силны пришли, то всю бы землю твою отъ конца до конца попленили бы, яко же и нашу ты попленилъ еси, и грады бы твоя вся до основанія ра- зорили, и не бы тебе дали тако много вещати что ли и мало помедлити».

    И укрепляхуся между собою гла- голюще: «не убоимся, о храбрыя Казанцы, страха и прещенія Московского и многія его силы �ускія, аки моря бьющагося о камень волнами и аки великого леса шумяща напрасно, великъ имуще градъ нашъ, твердъ и великъ, ему же стены высоки и врата же- лезна, и люди въ немъ удалы велми, и запасу мно- го, и доволенъ стати на десять летъ въ прекормленіе намъ; и да не будемъ отметницы добрыя нашея веры Срацынскія и не пощадимъ пролити крови своея, да ведоми не поидемъ въ пленъ работати иновернымъ на чюжей земле, христьяномъ, по роду меншимъ насъ, и укратшимъ благословенiе».

    О гневе и ярости Царя и Великого Князя на Казанцовъ

    И виде Царь Князь Великіи никако же покоряю- щися ему Казанцевъ, къ сему же и грозящихъ еще, и возвиже пламень ярости своея изъ глубокого сердца своего, яко левъ рыканіе страшно испусти. Избираетъ изо всехъ полковъ юношъ свирипосердыхъ и крепко- оружныхъ, полкъ великъ 100 000 силныхъ боицовъ, уготовляетъ техъ пешихъ къ приступу града, овехъ съ огненнымъ стреляніемъ, овехъ съ копи и мечи, овехъ съ секиры, и съ мотыки, и съ лествицы, и багры, и со многоразличными хитростми градоемными, да пре- же всехъ полковъ поспешить избранныи тои полкъ и на градъ злояростне нападетъ со устремленіемъ сил- нымъ; воеводъ же устави полка того князя Михаила Глинского, другаго же воеводу князя Александра Воротынского, оба же те воеводы храбры и силны. И уготовивъ полкъ тои, стояти веле и ждати времене, всему же воинству отъ града отступити повеле, яко до поприща единого и бываемыхъ на готово стоя смо- трити, и весь нарядъ стенобитныи и пушки и пища- ли отдвигнути и места очистити, и егда учнетъ Богъ избранному полку помогати, тогда же темъ полкомъ всемъ на то же дело поскорити, и повелеваетъ хитре- цомъ во глубокія рвы, въ подкопныя, подъ крепкія стены Казанскія бочки со огненнымъ зеліемъ подка- чивати. Бе бо тогда день тои суботны, празникъ же владычице нашея Богородицы, честнаго ея Покрова.

    И уже дни суботному мимошедшу, осветающи же дни преславному Христову воскресенію, вонже все- мирная радость, на память святыхъ великомученикъ Кипріяна и Устиньи, у себя же Царь Князь Великіи рано воставъ заутра, до зори, въ церкви повеле про- звитеромъ своимъ певцемъ заутренняя пенія сотво- рити, по отпеніи же заутреніи въ тои же часъ и мо- лебная пети повеле ко Господу нашему Исусу Христу и ко Пречистои Богородицы и ко всемъ святымъ не- беснымъ силамъ и великимъ чюдотворцомъ �ускимъ и всемъ святымъ, и на солнечномъ всходе литоргею служити; непрестанно же самъ о землю меташеся, и главою біяшеся, и въ перси своя часто руками уда- ряше, и захлипашеся, и слезами весь обливашеся. Съ нимъ же и вся земля �уская испусти вопли безгласны ко всесилному Богу, исполняема неповинными кров- ми: «да не воще будутъ труды его и великіи подвигъ подъятія его, и да не возратится второе самъ при- шедъ и посрамленъ отъ града Казани, и да не будетъ въ последни смехъ во уничиженіе Казанцомъ и всемъ окрестнымъ врагомъ его, живущимъ около держа- вы его, и да не будетъ лишенъ отъ желанія своего. И отверзи очи свои, Боже, види злобу поганыхъ вар- варъ, и ущедри закланія рабъ своихъ, и судъ издаси на окоянныхъ горекъ, яко же они воздаша вернымъ людемъ �ускимъ». И отпевши молебная, и литоргею прозвитеромъ его служившимъ, и покаявся онъ у ду- ховнаго отца своего, и причастився пречистаго тела и животворящая крови Христа Бога нашего, тако же и вси князи и воеводы и воини мнози въ станехъ по- новившеся у отцехъ своихъ духовныхъ, причастиша- ся пречистыхъ Христовыхъ таинъ, и приготовишася чисти къ подвигу смертному приступите.

    Моленіе и ученіе къ воемъ своимъ Царя и Великого Князя

    И тогда благоверны Царь вседъ на велики конь свои и поеха по всемъ полкомъ своимъ и по станомъ, моля и наказуя воеводъ своихъ и воя вся, съ плачемъ горкимъ, кланялся имъ до златыя стремени ноги своея: «братіе и господіе мои, князи и воеводы, и вси, мали и велицы, �уская чада, ныне приспе намъ время добро показати победа на противныхъ нашихъ, за непокор- ство ихъ, и несмиреніе, и за великую злобу, и неправ- ду. Подщитеся подвигнутися за обиды своя на нихъ, на славу мне, себе же на похвалу велику, и послужите Богу и намъ всею крепостію вашею, и постражите за церкви святыя и за все провославіе наше, явите муж- ство свое и на память роду нашему по насъ; да убитые ныне отъ Казанцовъ съ мученики венцы пріимутъ на небесехъ Христа Бога нашего, и напишутся имяна ихъ у насъ во вседневныя сенаники вечныя, поминаеми будутъ по вся дни въ святыхъ соборехъ церковныхъ, отъ митрополитъ и епискуповъ и поповъ, на литіяхъ, и на понахидахъ, и на литоргеяхъ; вы же, сохраненны Богомъ и не убиты отъ поганыхъ зде, отъ мене при- мете честь и дарове и похваленіе велико».

    Князи же и воеводы, слышавше, и все вои, отъ самодержца своего умилная словеса его, и воскликнуша великими гласы, со слезами, и дерзостни быша вси и рекоша: «ради есмя и се готови, о самодержце велики, всемъ сердцемъ под- визатися вседушевно, елико поможетъ Богъ, и класти главы наша нелестно, за веру христьянскую, и за вся люди �ускія, и за тебя, Царя нашего, умрети; а со сра- момъ съ тобою живы во своя не возратимся великого твоего ради попеченія, еже стражеши за вся люди своя, и нашихъ ради частыхъ трудовъ, хожденіемъ всегдаш- нимъ хъ Казани».

    О зажженіи въ ровехъ зелія, и о веселіи Казанцовъ, и о молбе, и о жертве ихъ

    Наказа же крепко всемъ княземъ и воеводамъ и полконачалникомъ, да готови будутъ все часа того къ приступу, егда возгласятъ ратныя трубы, и пешцы и конники въ пансыряхъ и въ доспесехъ одеянии, и да брежетъ и учитъ киждо ихъ полка своего, и прину- жаетъ къ брани крепко и мужественно и неподвиж- но стояти. И объехавъ все полки своя и, яко отъ Бога извещеніе пріемъ, и повелеваетъ хитрецомъ подъ крепкими стенами во рвехъ глубокихъ зажигати сви- репое зеліе огненное; самъ же въ станъ свои пріехавъ и паки на молитву къ Богу обратися со слезами; стояше, весь вооруженъ въ златыя браня, въ рекомы калантырь, и готовъ на подвигъ, и ожидая милости Божія, поющимъ у него безпрестани свещенникомъ и дьякономъ молебны. Казанцы же видевше изо стрелницъ и со стенъ града своего, яко отступиша отъ града тмочисленная воя �уская бе же Казанцовъ на стенахъ града 20 000, иже брань творяху, преме�-� няющеся, съ вои �ускими и сказаша царю своему отступленiе Московского Царя, и заповеда Царь мол- бы творити, аки не хотя, новому сеиту Казанскому, и моламъ и азифомъ и дербышомъ, по всему граду Казанію людемъ всемъ, мужемъ и женамъ со младен- цы ихъ; и жертву приносити скверному Махметю, яко избавльшему градъ ихъ отъ таковыя несказанныя силы �ускія.

    Царь же и велможи Казанскія жребца и юнца тучныя приводяше закалаху на жертву, про- стая же чадь, убозіи людіе, овца и куры и птица при- носяши закалаху, и радоватися и веселитися почаша, лики творяше, и прелесныя песни поюще, плещуще руками, и скачущи, и пляшуще, играющи въ гусли своя, и въ прегудница ударяющи, и грохотаніе велико творяще, и поносы и смехъ и укоризны велики даю- щи �ускимъ людемъ воемъ, и погаными свиноядцы называюще ихъ. Царь Казанскіи веселъ бысть и не- веселъ, чуяша бо сердце его, и по сномъ разсужаше себе, и по всему познаваше взяту быти граду. Мня- ху бо поганни Казанцы, яко Царь великіи безделенъ вспять возвратися, яко и преже сего за два лета при- ходилъ бе къ нимъ и не отъ истины, и не тако силно и грозно нарядяся, но яко пострашая имъ, и претя, и грозя, да престанутъ отъ злобы своея, да живутъ въ сумежницахъ по суседству, не обидяща его и отоиде прочь и не учинивъ имъ конечныя победы; не ведеху бо, безумніи, скончанія своего, что имъ уже приспе во дне горкіи часъ, и приближися къ вечеру день ко- нечныя погибели ихъ.

    О страсе огня, и о разрушени стенъ, и погибели Казанцовъ

    И егда зажжено бысть огненное зелье въ ровехъ, свещеннику же чтущи на молебне святое евангеліе и конецъ того возгласившу: «и будетъ едино стадо и единъ пастырь», и аки друга верна съ темъ во едино дело согласистася, въ тои часъ абіе возгреме земля, яко вели громъ, и потрясеся место все, идеже стояша градъ, и позыбахуся стены градныя, и вмале весь градъ не паде отъ основанія. И вышедъ исподъ град- ныхъ пещеръ, и соидесь во едино место, и возвысися пламень огня до облакъ, шумящъ, и клокочющи, аки некія великія реки силныи, прахъ, яко и �ускимъ во- емъ инемъ смятися отъ страха и далечь отъ града бежати, и прорва крепкія стены градныя, прясло едино, а въ другомъ же месте, отъ Булака саженеи зъ десятокъ, и таиникъ подня, и понесе на высоту великое древіе, на высоту съ людми, яко сено и прахъ ветромъ, и относя чрезъ воя �ускія, и меташе въ лесе и на поле далече, за 10 верстъ и 20 верстъ, идеже несть �ускихъ людеи и Божіимъ бреженіемъ не уби древемъ темъ великимъ ни единого же �усина.

    Бывши же на стенахъ пога- ни, поносы и укоризни дающе �ускимъ воемъ, и вси безъ вести погибоша; овіе древіимъ и дымомъ подави, овехъ же огнь пояде, а иже внутрь во граде Казанцы, мужи и жены, отъ страха силного грянутія омертвеша, и падоша ницы на землю, чающе подъ собою земли по- грязнути, или яко Содомскіи огнь съ небеси сошедше попалити ихъ; и быша аки мышцы безгласни, другъ на друга зряще, яко изумленны, и ничто же другъ ко другу своему провещати могуще, и долго лежавше и очнеша отъ страха того, и смутишася, и подвизашася яко пьяни. И вся хитрость ихъ и разное уменіе ихъ по- глощено бысть Христовою благодатію, и обратися имъ вместо смеха плачъ, и въ веселію место жалость, и въ гуслеи место и прегудница и плясанія другъ друга объемлюща плакати и рыдати неутешно.

    Ополченіе и победа Московскихъ воеводъ на Казанцовъ

    Видевше же се воеводы великого полка, яко пріиде имъ уже помощь Божія, и наполнишася духа храбра, и вострубиша воя ихъ въ ратныя трубы и въ сурны во многія, и удариша въ накры, весть подающе и протчимъ полкомъ всемъ, да готовятся скоро. Царь же Князь Великіи, вземъ благословеніе и прощеніе отъ духовнаго отца своего, мужа добродетелна, Андрея именемъ, и аки пардусъ ярости наполнився бранныя, и вседъ на избранныи свои конь съ мечемъ своимъ, и скача вопіяше воеводамъ мечемъ маша: «что долго стоите безделны? Се приспе время потружатися малъ часъ и обрести вечную славу», и хотеша въ ярости дерзнути съ воеводами самъ итти къ приступу въ ве- лицемъ полце и собою дати храбрости начало всемъ, но удержаша воеводы нудма, и воли ему не даша, да не грехъ кои случится, и отведоша въ станъ его, и увещевающи его тихими словесы: «тебе убо, о Царю, спасти себе и насъ; аще бо мы все избьени будемъ, а ты будеши здравъ, то намъ будетъ честь и слава и похвала во всехъ земляхъ, и останутся у тебя сынове наши и внучата и сродники, то и паки вместо насъ будутъ безъ числа служащихъ ти; аще ли же мы все спасемся и тебе единого самодержца изгубимъ, тако- вая намъ будетъ слава и похвала, но студъ, и срамъ, и поношеніе во языцехъ, и уничиженіе вечно, и оста- немся аки овечная стада, въ пустыняхъ и въ горахъ блудяще, снедаемы отъ волкъ и не имущи пастыря». Онъ же пришедъ во умъ свои отъ ярости зелныя, и по- зна, яко не добро есть безумное дерзновеніе, и пусти ко граду впреди великіи полкъ, пешихъ оружниковъ за великими щитами древяными, по 30 человекъ, ко всемъ вратомъ, и туры подвигнути ко стенамъ град- нымъ блиско, до толика, яко воемъ взыти съ нихъ на стены проломныя, а царевичевъ Астороханскихъ съ Татары, за теми же воинество все, но и еще пол- комъ всемъ не веле поспешити, да не угнетенія ради и тесненія у града падені людемъ будетъ веліе.

    Самъ же отъехавъ зъ братомъ своимъ, со княземъ Владиме- ромъ, и со царемъ Шигалеемъ, и стояше, и смотряше издалеча бывающаго. Воеводы же съ пешцы ко гра- ду приступльше и единемъ часомъ мало трудни де- ветеры врата града изломиша, и во градъ внидоша, и путь всюде сотвориша всему �ускому воинству, и самодержцово знамя вознесше на граде поставиша, христьянское победителство на поганыхъ являющи всемъ; и вдругь съ теми царевичи поспешиста въ проломы, съ полки своими варварскими, внидоша во градъ, полыми месты, въ мегновени ока, безбранно, и обои тя отъ возгоренія градъ отняша, и угасиша силу огненную. Казанцы бо еще во страси мятущимся, и не ведающимъ себе, и ума не собравшимъ, протчіе же воеводы стоящи, и времени ожидающи, и видевъше огнь угасше, по аеру ветромъ разносимъ, и вои pускихъ скачущихъ, и бьющихся съ Казанцы, за руки имаяся, и двигнушася отъ шесть своихъ съ полки своими, киждо ихъ где стояху, съ воплемъ крепкимъ, и пріидоша во градъ на конехъ своихъ, яко грозныя тучи съ великимъ громомъ, ліющеся со всехъ странъ, аки силная вода, во все врата, и въ проломы, съ обна- женными копіи и съ мечи, другъ друга поникающи, и вопіюще: «дерзаите, не боитеся, о друзи и братія, и поспешите на дело Божіе; се Христосъ невидимо помогаетъ намъ». И не удержаша ихъ ни реки, ни глубокія рвы и вся крепость Казанская, но яко пти- ца чрезъ ихъ прелетаху, и ко граду припадаху, и при- липаху. И аще не Господь сохранитъ градъ, то всуе бдя стреги его. Пешцы же, лествица тмочисленная приставляющи ко стенамъ граду, полезоша неудер- жанно, ови же, яко птица или векшица, прилепляю- щися, яко ногти, железными багры всюду ко стенамъ возлозяху, и на гради біяху Казанцовъ, Казанцы же со стенъ градныхъ кидаху на землю. И смерть свою предъ очима своима видяше, и лучше живота смерть вменяху, яко не лестно за законъ свои и за отечество и за градъ свои пострадаша. Съ некихъ же Казанцовъ сниде смертный страхъ, и охрабришася, сташа во вра- техъ града и у полыхъ местъ, сняшася съ pусью, и съ Татары смешася сечемъ великимъ, съ прежними же и зъ задними, иже кои во граде, и крепце сецахуся, яко звери дивіи рыкающе.

    И страшно бо видети обоихъ храбрости и мужества: ови во градъ влести хотяху, ови же пустити не хотяше, и отчаявше живота свое- го и силно біяхуся, и неотступно рекуще въ себе, яко единако же умрете есть намъ. И спрескотаху копія, и сулицы, и мечи въ рукахъ ихъ и, яко громъ силенъ, гласъ и кричаніе отъ обоихъ вои гремяше. И ту въ Муралевыхъ вратехъ язвиша Казанцы храброго воеводу князя Семіона Микулинского ранами многими, но не смертными, и по малехъ днехъ исцелиша его врачеве, и здрава сотвориша, не на много время, яко преже написахъ о немъ брата же его, князя Дмитрея, исъ пушки со стены убиша, и похвативше слуги его, и отомчаша мертва въ шатеръ его, и вои его паде съ нимъ 3000. И мало бившеся и потопташа Казанцовъ �усь, и вогнаша ихъ въ улицы града, біюще, и сеца- ху Казанцовъ, не зело много имъ, не успевающимъ скакати по всемъ местомъ граду, всюду вратъ и про- ломовъ бреши, и битися со всеми не могущимъ, яко уже полонъ градъ �уси, аки мышца насыпано; и тако бегающе біяхуся, и на бои ставляхуся многажды, и воздержеваху многихъ преднихъ немнози, и силныхъ убиваху несилны, донележе созади �усь приспевши и побиваху ихъ; ини же вбегаху въ домы своя и запи- рахуся во храминахъ, и біяхуся оттоле. Но не можетъ малъ пламень много удержати, противитися велицеи воде гашенію, но скоро угасаетъ, и ни малая пруди- на — великія реки быстрины, сице же ни Казанцы много стояти противу толикого множества �ускихъ вои, и паче же рещи Божія помощи.

    Плачъ и уничиженіе къ себе Казанцовъ и убіеніе князя Чапкуна

    И начаша бегати Казанцы сюду и сюду по улицамъ граднымъ, яко буря, морская вода ветромъ же носима, обрывающи съ себя пансыри и доспехи, и мечюще изъ рукъ своихъ оружія своя, и клячющи, и ревущи гор- кими гласи, вопіюще сами къ собе, мужи и жены, от- роки и отроковицы, своимъ языкомъ варварскимъ: «о люте намъ», глаголюще: «уже бо время смерти нашея приближися днесь. И что сотворимъ? Уже бо пости- же насъ неизбытны конецъ и въ правду погибаемъ, не повинувшеся. О како изнемогоша крепцы нашіе люди, иже несть было таковыхъ ни во всехъ земляхъ! О како падоша силныи Казанцы отъ pускихъ людеи, иже ни зрети колико можаху преже сего, противитися намъ: и ныне видимъ себе, аки прахъ валящихся подъ ногами ихъ, погибающая надежда наша; и днесь мимо иде добраго житія нашего и заиде красное солнце ото очію нашею, и светъ померче. О горы покроите насъ! О зем- ле мати, развигни уста своя ныне скоро, пожри насъ чадъ своихъ живыхъ, да не видимъ горкія смерти сія внезапу, со единого пришедшія вдругъ на всехъ насъ! Бежимъ, бежимъ, Казанцы, да не умремъ»! Отвеще- ваху же ини: «камо протчее бежимъ, яко тесенъ есть градъ, или где есть ныне сокрыемся отъ злыя �уси? Пріидоша бо къ намъ гости немалыя и наливаютъ намъ пити горкую чашу смертную, ею же мы иногда часто черпахомъ имъ, отъ нихъ же ныне сами тая же горкія питія смертныя неволею испиваемъ. И кровь ихъ изліяся на насъ и на чада наша. И где есть ныне врагъ нашъ, злодеи, князь силныи Чапкунъ? Вместо живота смерть на насъ всеконечную наведе. И въ коеи полате со царемъ нашимъ и съ велможами Казански- ми седитъ, думаетъ о Казани?

    Или еще пьетъ черле- но вино и меды сладкія и веселится, пріемля дары отъ царя, и почести отъ друговъ своихъ велможъ, или съ красными своими женами спитъ еще долго утра? Или храбрьствуетъ, единъ хощетъ удержати Казань за мно- гихъ людей? Удержа царство, пугубле, и мняся крепко стояти, возмущая народомъ всемъ и велможами всеми, владуя, яко премудръ творяшеся, и царя не слушаше. Горе намъ буимъ, послушавше злаго совета его! И се исчезаемъ днесь совета его ради вси». И текша вои- ни свои ему разсекоша его мечи на части, глаголющи: «умри съ нами, безумныи лесче и душегубны, и при- лагатаю, и окоянны пагубниче, и лукавы смущениче, замутивъ Казанью всею. Увы намъ отъ тебе, увы иже и тебе, лживый псе, нечистыи. Горе, горе намъ! Луч- ше было намъ послушати царя своего, отецъ и матереи своихъ, и женъ и детеи слезъ и плача не презрете, и Царя Московъского съ веселіемъ и радостію въ первы день прихода его встретити изшедши зъ женами наши- ми и зъ детми, да предатися ему, да токмо живи были вси и красны светъ вси видели, и работали бы ему съ великою правдою и верою». Ови же отъ нихъ, жалостне рыдающе, на воздухъ гласъ воспущаху.

    Моленіе и смиреніе Казанцовъ

    «Милостивъ буди намъ», вопіяху, «самодерж- че Московскіи, и прости намъ всего нашего зла и беззаконія нашего, и не помяни, много бо лукавство- вахомъ, и неправды творихомъ отцы наши ко твое- му отцу, и деды наши и прадеды къ дедомъ твоимъ и къ прадедомъ, тако же и мы ныне къ тебе и бол- ша сихъ, докуду бо ростяша ты; и тогда тебе многа зла сотворихомъ, пленяше и губяше землю твою, во свою волю, отъ единого сы изменами и лесцы пола- ты твоея, всегда норовящихъ намъ, и емлющи отто- го у нас дары великіи; потому же и супротивихомся тебе много, и лстяхомъ, и лъгахомъ по ихъ наученію, и служити волею своею и поработатися не хотехомъ тебе, тако сущу и велику царю и богату, ему же мно- го царства и земли подлежахутъ безчисленны, дани приносяще, и князи и самодержавии работаютъ ему, и волніи цари служатъ, повинувшеся, паче многихъ цареи славою и силою и богатствомъ превосходя- щему, ему же точныхъ во вселеннеи не обретается, мы же ныне самоволіемъ слушавше князя Чапкуна, твоего же милосердія не послушавше, и се ныне пре- клоняемъ выя своя подо оружія вои твоихъ, и погу- бляемся безвременне и лишаемся всуе живота нашего и красного света сего избываемъ, умирающе не по за- кону нашему, нази ложащеся безчисленно, поругаеми предъ очима твоихъ людеи, непогребаеми въ землю. И что много речемъ?

    По истине бо и по правде твоеи погибаемъ вси мы отъ тебе, самодержце великіи, за высокоуміе наше, и безверіе, и лукавствіе, и злобу. Когда бо ты родисъ отъ матери твоея, мы о тебе осмо- трихомъ тогда, и погибель свою узнахомъ, и волхвы наши преже роженія твоего поведаху намъ, яко хо- щетъ родитися на �уси царь силенъ, и возмятетъ мно- гими странами и царства многія попленитъ и сми- рить, и одолеетъ иноязычнымъ землямъ, и грады ихъ пріиметъ, и озлобитъ, и никто же отъ цареи нашихъ Срацынскихъ и королеи Латынскихъ возможетъ про- тивитися ему, аще же и постоитъ, но побежденіи бу- дутъ; иматъ же и наше царство взяти, и насъ всехъ по- губити огнемъ и мечемъ; но злымъ обычаемъ нашимъ прегордымъ отъ сродъства своего одержими есми, и не хотехомъ преже смерти нашея смиритися съ тобою и повинутися тебе и слышати неволники твои и раби. Правда и милость великая и многое терпеніе твое и великое смиреніе, еже къ намъ, и къ Богу твоему вера твоя и непрестанная молба преможе и погуби насъ. Ныне же, самодержче великіи, да буди царствуя по насъ и владея Казанью мирне и много летъ и во веки царствуя». И плакаху Казанцы плачемъ великимъ, раздирающе въ тугахъ на себе ризы своя, и обнимаю- щи отцы сыновъ своихъ, матери же чадъ своихъ, и проливающи слезы горкія. «Увы», вопіяху, «пагубы различныя нашеи отъ васъ. Не молихомъ ли отъ васъ, чадъ, не плакахомъ ли: помилуите старости наша со юностію вашею, и сосецъ воздоивъшихъ васъ усты- дитеся, и несть въ васъ милующихъ насъ, не послу- шающихъ, и не збысть ли ся сіе»?

    Слышаху же отъ �ускихъ вои мнози умилная въ рыдани словеса мужъ и женъ Казанскихъ, знающи языку ихъ. И покиваю- щи главами своими плеваху, и проклинаху мирская зачатія ихъ зміиная и аспидова роженія. И донесоша- ся плачеве, жалостныя речи Казанцовъ во уши само- держчевы. И еще милостивая утроба сердцемъ сво- имъ пожале о нихъ, забывъ злобы ихъ и неправды, и повеле воеводамъ, да молвятъ сотникомъ и тысящ- никомъ, да уимутъ отъ сеча, и не бе ихъ мошно уня- ти, ни ярости воинества утолити, быша бо имъ злее Казанцовъ, паче огня и всеядца и меча обоюдуостра, и вся болезни и горкія смерти горчаеши; и повелева- ющихъ отъ брани престати мнози своихъ язвиша до смерти. �усти же вои состизающи Казанцовъ немило- стиво мечи своими и секирами разсекаху, и копіями и сулицами прободаху сквозь, и резаху аки свинеи не- щадно, и кровь ихъ по улицамъ течаше. И вбегоша въ вышградъ, и не успеша въ немъ затворитися, та же и царевъ дворъ и въ полаты его. Біяхуся нещадно съ �у- сью, каменемъ и дреколемъ и цками покровными, яко во тме шатающися, и сами убивающеся, и живы въ руки не дающеся взяти. И скоро побеждени бываху Казанцы, яко трава посецахуся.

    О падени храбрыхъ Казанцовъ

    Техъ же досталныхъ Казанцовъ 3000 окопившеся храбрыхъ, и плакавше и целовавъшеся со оставльши- мися, и молвяше къ себе: «выедемъ исъ тесноты сея на поле, и сецемся съ �усью на месте роце, дондеже изомремъ или убегше животъ получимъ», и вседше на коня своя и прорвашася во врата царевы за Казань реку, и надеющися на крепость рукъ своихъ и хотяше пробитися сквозе �ускихъ полковъ, убежати въ На- гаи; и скочиша аки зверіе во осоку, и ту ихъ окружи �уская сила вместо согнетенія, и осыпаша ихъ аки пчела, не дадущи прозрети стоя бо ту на поле два воеводы противу царевыхъ вратъ, князь Петръ Ще- нятевъ, князь Иванъ Пронскои Тарантаи. И много секъшеся Казанцы, и многихъ вои �ускихъ убиша, и сами ту же умроша, храбрыя, похвално на земле своеи. Како бо можаху Казанцы съ такими и �уски- ми силами многими, яко быти на единого Казанца �усиновъ пятдесятъ. �усти же вои быстро, яко орли и ястреби гладніи на нырищи полетоваху, и скачащи, яко елени, по горамъ и по стогнамъ града, и рыстаху, яко зверіе, по пустынямъ, семо и авамо, и яко лвы рыкаху возхитити лова ищущи Казанцовъ, въ домехъ и во храминахъ и въ погребахъ, и въ ямахъ сокры- вающихся, и где аще обретаху Казанца, стара или юношу или средолетного, и ту вскоре того оружіемъ своимъ смерти предаваху; отроки же токмо младыя и красныя жены и девица соблюдаху и не убиваху повеленіемъ самодержца, что много моляху и мужеи своихъ предатися ему.

    И бе видети, яко высокія горы, громады же великія побитыхъ Казанцовъ лежащихъ, яко внутрь града зъ градными стенами сравнити- ся, и во вратехъ же градныхъ, и въ проломехъ, и за градомъ во рвехъ, и въ потоцехъ, и въ кладезяхъ, и по Казани реки, и по�за Булаку, и по лугомъ безчис- ленно мертвыхъ бысть, яко силному коню не могу- щу долго скакати по трупію мертвыхъ Казанцовъ, но вседати воиномъ на иныя коня и пременятися; реки же по всему граду крови ихъ пролишася, и по- тоцы горящихъ слезъ протекоша, и, яко великія лужа дождевыя воды, кровь стояша по нискимъ местомъ и очерленеваше землю, яко и реченнымъ водамъ съ кровію смеситися, и не можаху людіе изъ рекъ по 7 днеи пити воды, конемъ же и людемъ въ крови до колену бродити. И бысть сеча та великая ото утра перваго часа и до десятого.

    О сече и о взятіи плена и богатества Казанского

    Глаголаша бо нецы после плененія Казанцы, умеюще грамоте своеи, варварскимъ вопрошаю- щимъ у нихъ въ беседе �ускимъ людемъ о сече Ка- занскои, и отвещеваху имъ, яко много есть было въ Казани сечеи и боевъ великихъ, а такова сеча и бои не бысть никогда же, отъ когда и почася быти царство Казанское. «И ни отъ прадедъ своихъ слы- шахомъ, ни писанія же наша имеютъ сицовыхъ; и збысться отъ �ускихъ людеи всегда о Казани глаго- люще слово, яко мечемъ и на крови зачася Казань, тако же и скончается мечемъ и кровію, яко же и збысться ему ныне же, преизлихованному неправдами, преже злобами всяческими кипящему». Блаженъ благоверны нашъ царь, иже воздастъ ему воздаянія его, еже по премногу времени воздаваше намъ. Бла- жени вои �устіи, до велика разбивъшія и скверныя младенца его о камень. Вои же �усти, избирающи великородныхъ Казанцовъ малыя дети и отроки, и красныя отроковицы и жены доброличная богатыхъ и доброродныхъ мужеи, въ пленъ взяша многихъ, и овехъ себе въ работу сведоша, овехъ же крестиша, въ жены себе пояша, отроки же и отроковицы въ сыны и во дщеря место держаша, паче имуще сво- ихъ чадъ; взяша же безчисленная множества злата, и сребра, и жемчюгу, и каменя драгаго, и светлыхъ портищъ златыхъ, и красныхъ поволокъ драгихъ, и сосудовъ сребряныхъ и златыхъ и всяцехъ, имъ же несть числа.

    Киждо человекъ что требоваше и мо- жаше, и то взимаше себе на требованіе; и силніи во- ины межъ себя бьющеся отъ несилныхъ отнимаху, раны возлогающе на ся о богатестве томъ. О зависти сребролюбія, несытыи аде, отданіемъ равне всемъ богатество отъ Бога! Другъ друга убиваше, мнози же тогда убози вои, кои взимающе и грабящеся, вси въ земли сокровенная сокровища великая обретающи, обогатеша до века своего Казанскимъ богатествомъ, и наполнишася всякого узорочья до воля своея, яко сыновомъ и внукомъ ихъ и по последнему роду ихъ остася то богатество, и къ тому не пещися о нуж- ныхъ потребъ же домашнихъ, но веселитися всегда зъ женами своими и зъ детми, яко мало дни потру- дивъшеся и на долго время обогатевша; и все богат- ство �уское и всякія драгія узорочья и паки въспять обратишася �ускимъ людемъ, еже издавна Казанцы воеваніимъ себе собрашася.

    О зыманіи Казанского царя и о прилогатае Московскомъ

    Некіи же юноша воинъ, княжеи отрокъ, оружіе наго держа въ рукахъ своихъ, кровію варварскою кра- сеющуся, и потече съ воины, съ четою своею, въ мер- ское светлище Махметево и въ мечеть цареву, идеже умершихъ нечестивыхъ цареи Казанскихъ скверная и гнилая и мотылная и смрадная телеса погребахуся, чая тамо некое себе налести богаство, еже и не бысть; и разби оружіемъ своимъ двери мечетныя, и влезъ въ ню, и погляда сюду и всюду, и виде по стенамъ златот- канная запоны на царскихъ гробехъ, усажены жемчюгомъ и каменіемъ драгимъ, по едину же страну храма того до верха наставлено великихъ ларцовъ и крабіи съ рухломъ драгимъ Казанскихъ велможъ, по другои же стране женъ красныхъ и девицъ до 1000, угнетающих- ся, во одеяни красномъ, и въ повояхъ златыхъ, и среди мечети самого царя Казанского, въ желе, вечныхъ и въ худыхъ ризахъ одеянна, не на царскомъ месте златомъ, но на земли седяща, на ковре, сетующа и плачюща, и прахомъ главу свою посыпану имущу, и скверному мо- литву по закону своему творяща, и храняющася смертнаго ради страха, да не познанъ будетъ отъ �ускихъ вои, яко царь есть, и некако прелукаве ихъ неизыманъ нощію убежати у нихъ изъ града, и 12 ереи нечестивыхъ предъ нимъ на земли же ницаху, и молитву же творяху, и около царя 30 князеи вооруженныхъ стояху.

    Воинъ же тои �усинъ остави то все въ мечете грабити, со инеми же доскочи на царя, а иныя на жены устреми- шася, и хоте оружіемъ своимъ поразити, всехъ смерти предати, не ведая, что царь есть, убогія ради при- правы его, еже на немъ; сверже бо съ себе царь драгія ризы, познатія деля воинскія одежда совлечеся, но не утаится въ кале многоценны бисеръ. Князи же царевы воскричаша и �ускимъ языкомъ рекоша: «не мозите насъ, юнни, никако же убити, о силныи воевода, да насъ деля самъ не погибнеши зле; ему же служиши но вземъ веди насъ живыхъ ко Царю и Великому Князю, да про насъ отъ него честь пріимеши: то бо есть царь Казанскіи, его же малымъ не убилъ еси, а то есть ереи Богмичи, а мы есмя князи царевы, служими ему раби», и падоша ему на колену свою, повергше оружія своя, держаще на персехъ руцы свои, модящеся своимъ язы- комъ, дабы ихъ не убилъ. Бе бо крепко заповедано отъ самодержца всемъ воемъ никако же убити Казанского царя, но жива взяти, идеже обрящутъ его. Юноша же воинъ приклонився къ моленію и опусти острое крова- вое оружіе къ милосердію свое на землю, трясыся зло- бою убіиственною и трепещася весь отъ радости, яко не лишенъ есть онъ за труды своя обогащеніе пріяти отъ Бога; повеле же другомъ своимъ убити ереевъ Бог- мичихъ, и убиша ихъ, князеи же перевязати, царю же ничто зла сотвори, но, яко великое сокровище обретъ, тихо и честно царя отъ земля подья, и посади его на конь свои, и его князеи остави пеши итти связанныхъ у седла, у ногу цареву, а самъ и друзи его предъ царемъ и около царя идяху, оружіемъ своимъ машуще, и раз- биваху воя, путь итти царю творяще сквозе воя, да ни- кто же приближится къ нему; и многихъ уязви юноша тои, хотящихъ силно царя отняти у него, чести ради, и корысти отъ самодержца пріяти, и приведе въ станъ къ шатру самодержцову.

    Онъ же не веле его вести на очи къ себе: «не подобаетъ бо», глаголаше, «повинному по древнихъ цареи обычаю». Видевъ же царь въ велицеи быти въ печали и тузе, но радостну и веселу, яко царь же сы, аще и поганъ, и силою и богатествомъ не таковъ сы, но самоволенъ бе и себе служаше, а не иному коему царю, и себя брежаше, и за себе стояше, и паче милости достоинъ есть таковы, а не муце и казни, и повелеваетъ его на конь всадити и по всемъ �ускимъ полкомъ водити, рекъ: «да не иматъ лица моего супо- статъ мои», и водивъ его отдати на бреженіе великому воеводе, князю Дмитрею Палецкому Щереде, его же отрокъ царя изыма, и наказа воеводе словесы утешати царя, и не печалитися, и блюсти его, и брещи во ослабе и въ покое велицемъ, да точію не убежитъ или самъ себе не убіетъ; князи же его железы перековавъ держати, воина же pусина, приведшаго царя, и друзи его сре- бромъ и златомъ исъ казны своея по немало одаривъ, и светлая портища подавъ имъ, и паки отпусти ихъ на сечю Казанцовъ. И радостно потече зъ друзи своими, вземше корысть добычи своея отъ самодержцовы каз- ны. И повеле Царь Князь Великіи приставнику своему воеводе у царя Казанского вопросити, аще кто къ нему или хъ Казанцомъ отъ воеводъ или отъ вои Москов- скихъ переветъ держалъ и грамоты посылалъ. Царь же с словомъ воеводы борзо влагалище свое развергъ, еже при поясе своемъ носяше у срачицы, и вземъ отъ него грамоту и вдастъ воеводе, оного злаго воина Юрья Булгакова самого его руки писаніе; воевода же то само- держцу донесе и прочетъ я предъ нимъ. Онъ же раз- гневався зело, и повеле яти его и пытати крепко, аще того есть грамота писаніе. Онъ же никако же запреся, но исповеда предо всеми, яко «мое есть дело сіе и мои грехъ ко мне пришелъ, и по сердцу сотворихъ сiя за нелюбіе твое ко мне»; и предастъ его воеводе, да промыслитъ о немъ, яко хощетъ. Воевода же отдастъ на смертную казнь, и повеле его по хрепту секирою раз- секати, и руце его и мышцы и нозе его по колени и последи главу ему отсещи, яко да и прочіе сіе видевше накажутся тако творити. И лежа три дни непогребенъ на месте томъ, всеми зримъ, и прошеніемъ у воеводы своихъ ему взяша съ места того, и погребенъ бысть на Pуси у родителеи своихъ. Се бо тако случается везде ко иновернымъ преветъ держащимъ.

    Смета всехъ въ Казани побитыхъ Казанцовъ и Рускихъ вои, и зщищеніе града

    И скончавше сечь, и воплю преставшу, и улегшу- ся мятежю, и повеле Царь Князь Великіи мудрецемъ гораздымъ и объехавъ сметити и счести, колико есть число побитыхъ Казанцовъ и �уси. И борзо поездивъ и сочте и смети �язанскія земля воевода, Назареи Гле- бовъ мудръ бе и хитръ къ счетному числу, таковыя единемъ часомъ, недолго мысля или рати число недо- ведамыя, по хожденію ихъ, по пути, въ мегновени ока познавше, сметивъ и сказуетъ речь самодержцу: «боле 190 000 побитыхъ Казанскихъ людей всехъ, мала и ве- лика, стара и млада, мужска полу и женска, кроме пле- ненныхъ; есть же техъ число боле того». Онъ же позы- бавъ главою своею и рече: «воистинну сіи людіе, буи и немудри, крепцы быша и силни, и самоволне умроша, не покорившеся воли моеи». �ускихъ же вои сочтоша побитыхъ отъ Казанскихъ людей, во всехъ приступехъ и на съемныхъ боехъ и въ загонехъ, 15 355.

    И повеле Царь Князь Великіи дрябемъ пешъцемъ чистити градъ, и царевъ дворъ, и улицы все, и площади, и всехъ побитыхъ Казанцовъ трупія вонъ изъ града извлачити, и далечь вне града пометати на пусте месте, псомъ и зве- ремъ на снеденіе и на раздробленіе воздушнымъ пти- цамъ. Ту же наидоша въ трупіи томъ сеита Казанского убита и оного буяго варвара, сходника и прелагатая, князя Чапкуна, лежаща нага, по частемъ разсечена, и толь скоро согнивша, во единъ день, и червми кипя- ща, и злосмрадіе злое издающа, на показаніе протчимъ всемъ изменникомъ, съ лестію и неправдою служащимъ господіемъ своимъ, имъ же да буди вечная память.

    Вшествіе въ Казань Царя и Великого Князя и моленіе его, и благодареніе Богу

    И егда исчистиша градъ, тогда самъ благовер- ны Царь и Великіи Князь во фторникъ въехавъ въ столныи градъ Казань, въ 3 часъ дни, со всею своею силою, предидущимъ предъ нимъ хоругови его, об- разу Спасову и того рожши пречистои Богородицы, и честному кресту, и пріехавъ на велію площадь къ цареву двору и ту соиде съ коня своего, дивяся во уме своемъ, и чюдяся; и павъ на землю благодаряше Бога, зря на образъ его, еже на хоругови, и на Пречистую Богородицу, и на честны крестъ Спасовъ, слезы точа о неначаемыхъ избывшихся ему. И воставъ отъ зем- ля, и радости и жалости наполнився и рече: «о колико народъ люди паде единемъ малымъ часемъ и едино- го ради града сего! И не безъ ума положиша славы своя Казанцы до смерти, яко велика бо слава и красо- та царства сего». И поиде въ царевъ дворъ, таже и на сени, и въ полаты, въ златоверхія теремы, и походи въ нихъ, красуяся, веселяся, разруши бо ся красота ихъ и охуде ото многого біенія пушечнаго; и озре царе- ву казну свою очима своима самъ и повеле перепи- сати ю и печатію своею запечати, да не угинетъ отъ нея ничто же.

    Приставленъ бо бе къ неи воевода, да стрелцы огненными брещи ея отъ разхищенія вои. И повеле молебная благодаренія прозвитеромъ своимъ и дьякономъ и всемъ людемъ Богу воздати о всехъ отъ Бога дарованныхъ ему, желаніе его, и воду святить, и со кресты и съ литеею окрестъ всего града ходити свещенникамъ и всемъ воемъ повеле, и въ себе ходя за кресты слезя глаголаше: «благодарю тя, Христе Боже мои, яко не предалъ мя еси въ руце врагъ моихъ до конца въ посмехъ и укоръ, и не презрилъ еси моленія моего, и даровалъ ми еси юному сія вся ныне збывше- еся видети очима моима, еже на жреби мои и на часть и на славу мне отъ прародителеи моихъ убреглъ еси, еже они многа лета подвизашася о Казани и долеть еи не возмогоша; и ничемъ же охуженъ есмъ отъ нихъ». И вси людіе: «Господи помилуи!» взываху, и вси вопіяху: десница твоя, Господи, въ крепости просла- вися и десная ти рука, Господи, сокруши враги наша, и множествомъ славы твоея стерлъ еси сопротивныхъ, и паки: день, иже сотвори Господь, возрадуемся и воз- веселимся вонь. И много воспевающи, и много благо- дарственныя гласы воспевающи, и, яко велицыи гро- ми, до небесъ слышахуся гласъ ихъ. Свещенницы же святую воду святивше, зъ животворящiхъ крестовъ и святыхъ иконъ и чюдотворныхъ мощеи святыхъ, и все христолюбивое воинство, и кони ихъ, и по все- му граду, по улицамъ и по домомъ и по храминамъ, и всюде ходяше, доволно кропиша. И тако святымъ обновленіемъ обновиша Казань градъ. И разрушенная места и паки повеле Царь Князь Великіи поровняти, и воставити, крепце заздати и боле стараго прибавити града, и место разширити на зданіе каменного града и поча на весне того же лета строити каменны градъ и церкви въ немъ болшіе, утверженіе царству.

    О заложеніи досталніе Черемисы за Царя и Великого Князя. Исполненія и обещанія его

    Черемиса же лугавая досталная вся, сведавше того же дне взятіе великого града своего, изыдоша изъ остроговъ своихъ, стареишины ихъ, сотники, кои были не взятые ещо, и собрашася мнози, пріидоша въ Казань ко цадю самодержцу съ великимъ смиреніемъ и покоренiемъ и предашася ему вси, и назваша себе новымъ царемъ. Онъ же возлюби ихъ, и пожалова на обеде своемъ, накормивъ ихъ и напоивъ, и дастъ семе- на земныя, и коня, и волы на ораніе, инемъ же одеяніе дастъ и сребреницъ понемногу; они же радовахуся милосердію его; и отпусти ихъ по местомъ своимъ жити безъ боязни, и наказавъ воеводамъ, да закажутъ воемъ своимъ не обидети ихъ ничемь же. И преписаша техъ оставшихся отъ воеванія живыхъ 93 075. И отъ того дне преста воевати Казанскія земля, и вскоре вос- хоте благоверны Царь обещаніе свое исполнити обе- щася предъ образомъ Спасовымъ, хъ Казани пошедъ, мечети поганыя раскопати и святыя церкви возвизати на месте ихъ и повелеваетъ всемъ воеводамъ и воемъ на плещахъ своихъ отъ леса древіе носити. Самъ пре- же рукама своима древо секирою посече и отъ леса на плещу свою принесе, и во единъ день созда храмъ соборныи, Благовещенія Пресвятыя Богородица, на месте красне, на площади, близъ царева двора, при- дела два имущи единемъ стояніемъ сотворены церк- ви же пределныя велицы, страстотерпцы pускія Борисъ и Глебъ и новоявленныя чюдотворцы Муромскія князь Петръ и княгиня Февронія, вторую же церковь постави Воскресеніе Господа нашего Исуса Христа, третью церковь святыхъ великомученикъ Кипріяна и Устиньи, четвертую за градомъ, на пожаре, проти- ву вратъ градныхъ, на торговище, нерукотворенныи образъ Господа нашего Исуса Христа, пятую же ве- ликого чюдотворца Николы монастырь общижителенъ, потомъ же многа церкви отъ христьянъ во имя святыхъ возвигнути быша, въ похвалу имени Христа Бога нашего. И наведе богатыхъ жителеи Царь Князь Великіи въ Казань изъ области своея, и изъ селъ, изъ градовъ, и наполни людми своими, десятерицою ста- рого боле; и великимъ богатествомъ Казань возкипе, и необычною красотою возсія, и забывъ всякъ чело- векъ иноземецъ, видевше царство то, отца своего, и матерь, и жену, и дети и племя свое и друзи, и землю свою, и жити въ Казани, и не помышляющи воспять во отечествіе свое обратитися.

    О поставлени въ Казани архіепископа, и похвала Христу Богу нашему

    Минувшима же по взяти Казани летома двема, и Божіимъ промысломъ и изволеніемъ самодержца и про рассуженію великого святительского собора, свя- тиша нового архіепископа граду Казанскому, перваго, Гурья именемъ, игумена бывшаго честныя обители Іосифовы, да въ новомъ царстве Казани устрояетъ, утвержаетъ и справляетъ слово истинныя веры, и во укреплени граду ото изменныхъ лестецъ, и во блю- дени христоименитымъ людемъ, живущимъ во граде и въ селехъ, духовно и всячески, и да не прелщаются людіе сходяшися съ поганою Черемисою, яко же Pусь Литовская съ Ляхи, и да не женятся, ни посягаютъ съ ними, ни едятъ, ни пьютъ у нихъ, и къ себе да не взыва- ютъ ихъ. И учини быти Царь Князь Великіи Казанско- го архіепискупа подъ Ноугородцкою архіепискупью третьяго въ Pуси. Но, о великихъ ти новыхъ чюдесъ, Христе, кое благодареніе о сихъ мы грешни тебе принесемь? Точію се: слава неизреченнымъ судбамъ твоимъ, владыко; слава человеколюбію, милосердію твоему къ намъ; слава неизглаголаннои ти благости. Веліи еси, Господи, и чюдна дела твоя; ни едино же слово доволно наше къ похваленію чюдесъ твоихъ, и паки: вели Господь нашъ и велія крепость его и разу- му его несть числа. Кто возглаголетъ сылы Господня и слышаны сотворить вся хвалы его? Слава единому Богу нашему, творящая дивная и преславная чюдеса, еже видеста очи наши.

    Похвала граду Казани

    О блаженъ еси ныне граде преславны Казань и отъ Бога благословенъ. Зело радуися и веселися паче всехъ �ускихъ градовъ; вся бо �уская земля и градове издавна отъ благодати Святаго Духа просвещеніе пріяша, ты же новы ныне православіемъ; ныне же кадило благовонно, фиміямъ въ воню благоуханія Христу приносится; иже иногда животная заклахуся безсловесная скоти и птица, ныне же самы агнецъ Христосъ за вся верныя закалается, и безкровная и чистая жертва Богу отъ грехъ нашихъ приносится; иже иногда тимпаны звяняху, и арганы всклицаху, и рожцы вопіяху, и сурны возглашаху, и трубы шумяху, и воя Казанская собира- ющи симъ, подающи весть, да готови будутъ на едино даніе поити пролити крови христьянскія, ныне же до- брогласныя трубы вопіяху, рекше звоненія церковная оглашающи, не страхъ и боязнь подающи, но веселіе и уменіе людемъ въ сердца влагая, и возбужающи отъ сна, и созывавщи благобоязненыя мужи и жены на ду- ховныи подвигъ во церкви Божія, на молбы и моленія и на божественная славословія.

    О посланію съ вестью къ Москве, о молитве и о радости людстеи

    Православныи же Царь Князь Великіи посыла- етъ тогда скоро со благодарною вестью къ Москве на- передъ себя великого воеводу благородна болярина, шурина своего, Данила �омановича, ко брату свое- му ко князю Георгію, и ко отцу своему святеишему Макарію митрополиту, и ко Царице своеи Анастасеи, и веля имъ поведати царское свое здраве и всехъ кня- зеи и великихъ воеводъ и всехъ благочестивыхъ вои его, и бывшую ему помощь и великую победу надъ Казанцы, и како взя столныи градъ Казань и само- го царя Казанского изыма. Пріиде же весть къ Мо- скве Октября въ 9 день, на память святого апостола Іякова Алфеева. Благородныи же князь Георгіи и пріосвещенныи Макареи митрополитъ, услышавъ сія отъ царева посла, и скоро потекоша въ великую со- борную церковь Пресвятыя владычица Богородица и приснодевы Марія и со всеми епискупы, иже бяху въ царствующемъ граде Москве киждо ихъ давно при- шедши отъ епискупія своего и ждущи исъ Казани возвращенія царева и со всеми прозвитеры своими, и зъ дьяконы, и съ крылики, повелевше на площади во вся тяжкая звонити, тако же и по всему граду Москве по всемъ церквамъ звонити, благодарственныя молеб- ны пети всю неделю. И начата молебная совершати православіемъ просветися и божественными храмы обновися, и яко младенецъ породися, избегъ темныя веры суетства, и всяко нечестье потреби, и поганую Богмичю веру до конца потреби, и яко солнце крас- ное отъ темныхъ облакъ произшедъ, оть прелести провозсія, всю страну ту лучами благоверія просве- щаеши. И сего ради не унываи, но паче ликоствуи, светло торжествуи и красуися. Отъятъ Господь отъ тебе вся неправды твоя, бывшая отъ зачала въ тебе, избавить тя отъ варварского державства и жертвъ служенія скверного Махметя.

    И воцарися Господь по- среде тебе, и тои сохранитъ тя, яко зеницу ока дес- ница, десницою своею покрыетъ и заступить тя отъ врагъ твоихъ, и не узриши зла къ тому ни отъ кого же, и миръ Божіи на тебе до века временныхъ прибудетъ. Древле бо ты злобами и неправдами великими напол- няшеся, и кровью многою �ускою и горкими слезами, яко реками, кипяше, и всяцеми сквернами и нечисто- тами пріобиловашеся, и техъ ради беззакони твоихъ и великою славою словяше, яко доходити славе твоеи и до самого царя Вавилонска, и другомъ ему именовати- ся, и почитаему быти отъ него, и любиму и славиму, а отъ �ускихъ людеи всегда поношаемъ и проклинаемъ бываше, и къ Богу своему со слезами моляхуся, да воз- дастъ ти Господь по деломъ твоимъ, еже воспріялъ еси ныне же отъ нихъ: вместо проклятія благословеніемъ веселишися, и похвалами ублажаемъ прославляеши- ся, и седмицею паче первого славнеиши сотворися, не до Вавилона, но отъ конецъ и до конецъ земля. Мы же, истинніи христьяне и нелестни поборницы вере Христове, како не удивитися бывшимъ, Божію человеколюбію на насъ? Идеже царство темное и не- честивое бе, и ту царство благочестивое процвете; иде умножися грехъ, ту преизобиловаше Божія благодать.

    И кто есть не почюдится, и кто не прославитъ Бога о семъ? Токмо еретикъ и неверны иноземцы; ти бо суть едини не ради христьянскому добру, но розпыхахуся сердцы своими завистію снедаеми, видяще Христову веру разширяющуся, и народа людми умножающуся; иже иногда слышаху и видяху во граде Казани мерзо- сти и запустенія мечети варварскія стояше, ныне же на техъ местехъ видяхуся церкви Божія, христьянскія, пресветло сіяющи; иже иногда злосмрадныя къ вар- вары воздухъ оскверняющи бесомъ требоваху прео- свещенны митрополитъ со епископы, и у всехъ реки слезъ ото очію на брады и на перси проливаху и на землю тецаху. Небо и земля и вся тварь тогда дивя- шеся, вкупе радующеся со человеки, славяща и вели- чающа творца своего, всесилного Бога, даровавшему слузе своему, благочестивому Царю, дивную победу на варвары. И во всеи �устеи земли, во градехъ, и въ селехъ, и во всехъ людехъ, радость и веселіе бысть велико на долго время. Православны же христьяне, иноцы и мирсти, и вси полатніи сановницы съ ними что убо ныне не глаголаху, и что ли не творяху, по- бедная плещуще и веселящеся, и борзо теченіе ко свя- тымъ церквамъ творяше, состизающеся, и другъ зъ другомъ сретающися сами у себе пытаху и поведаху, како самодержецъ ихъ Казанцы злыя победи, и градъ Казань взя крепкими стенами и людми, его же отецъ, его и деды и прадеды во многа лета доступающи, и никіи же отъ нихъ тако возможе взяти.

    О возвращени къ Москве Царя и Великого Князя

    Царь Князь Великіи пребысть въ Казаніи, взявъ градъ дни 15, устрояя и уверяя, и уряжая; два великія воеводы въ себе место во граде наместники остави, князя Олександра Горбатово, да князя Василя Сребря- ного судити людемъ и воиская попеченія творити, и съ ними 60 000 вои на все лето въ соблюденiе царству, а въ Свіяжскомъ граде два же воеводы, князя Петра Шуиского и болярина именемъ Бориса Салтыкова, и съ ними 40 000 вои; и вся добре разчинивъ. И тако возвратися ко отечеству своему �ускія земля, светлу победу поставлеи надъ супостаты своими; въ весели мнози и въ радости велице грядеше исъ Казани въ ло- дяхъ преже реченную многаже великою рекою Волгою къ Нижнему Нову граду, здравъ и невреженъ, со всеми силами pускими, Божіею благодатію сохранимъ, съ ве- ликою славою, и со многимъ богатествомъ, и безчис- ленною корыстью, ніизложивъ супротиву борцы своя, и ведяше съ собою жива супостата своего, царя Казан- ского, пленивъ, и многихъ съ нимъ улановъ и мурзъ и князеи Казанскихъ зъ женами и зъ детми, безчислен- нои пленъ.

    Царя Шигалея со всею его силою отпусти полемъ великимъ, въ отчину его въ Касимовъ, темъ же путемъ, имъ же ехавъ самъ Шигалеи хъ Казани; царе- вичевъ же Астороханскихъ, болшаго брата Дербыша съ честію одаривъ и отпусти въ орду его, и по лете единемъ отъ Нагаи убіенъ бысть, меншаго же брата Каибулу съ собою къ Москве взя, да служитъ ему на Москве, и дастъ ему вотчину Юрьевъ градъ Полскои; протчая же воя вся идяху за нимъ исъ Казани къ Ва- силю граду, землею Казанскою по нагорнои стране и по луговои, непроходными пути чрезъ высокія горы и дебри и блата, блудяще пеши по пустынямъ; и мнози зъ гладу помроша, не доставше пищи у нихъ, иніи же конину и зверину, и мертвечину ядоша, и конеи безъ числа паде, яко мало ихъ выведоша. И егда бысть въ Нижнемъ Нове граде Царь Князь Великіи, и оттоле поиде на конехъ, шествіе пути творяше сквозе грады и села зъ братомъ со княземъ Володимеромъ Ондрееви- чемъ и со всеми князи и воеводами къ царствующему граду Москве, и встретаху его свещенницы и мниси съ народомъ, со кресты исходящи изъ градовъ, изъ селъ, стоящихъ по пути ему, съ молитвами и съ похвалами и съ веселіемъ великимъ. И пріиде въ великую оби- тель живоначалныя Троица въ лавру Сергія чюдотворца, и доволно игумена и братію напитая яденіемъ и питіемъ, и милостину вда, и ту встрети его съ Мо- сквы братъ его князь Георгіи Василевичъ съ князи и зъ боляры, и поиде Царь Князь Великіи изо обители Сергіевы вкупе зъ братіею своею.

    О встретени Царя и Великого Князя епископъ и всего народа Московского и о красоте и ополченія его

    Слышано же бысть на Москве царскіи при- ходъ его, и выехавша посланныи отъ митрополита епископы 3, и встретиша его отъ града Москвы за 12 верстъ, въ царскимъ селе его въ Тонинскомъ, со архимариты, игумены, �остовски архіепископъ Ни- кандръ, и Тверски епископъ Акакіи, Сава, епископъ Крутицкіи, миръ и благословеніе носяще отъ пре- священного отца Макарія митрополита, и поклонися ему, и благословивше его, и скоро назадъ возвратив- шеся отъ него. Приближающуся ему къ посаду гра- ду, и пусти водима впреди себе далеко съ приставни- комъ воеводою Казанского царя со знаменіемъ его и съ плененными Казанцы полкъ великъ, до 50 000; и позвонеся великіи градъ Москва, и изыдоша на поле за посадъ въстретити Царя и Великого Князя князи, и велможи его, и вси стареишины града, богатіи и убози, юноша и девы, и стары со младенцы, чернъ- цы и черницы, и спроста все множество безчислен- ное народа Московского, и съ ними же вси купцы иноязычныя, турцы, и армены, и немцы, и литва, и многія странницы; и въстретиша за 10 верстъ, ови же за 5, ови за 3, ови же за едино поприщо, обаполы пути стояща со единого, угнетающеся и теснящеся; и ви- деша самодержца своего, идоша, яко пчелы матку свою, и возрадовашася зело хваляще и благодаряще его, и победителна велика его нарицающи, и много лета ему восклицающе на долгъ часъ, и падающи вси поклоняхуся ему до земля.

    Онъ же посреде народа тихо путемъ прохождаше на царстемъ коне своемъ со многимъ величаніемъ и славою великою, на обе страны поклоняшеся народомъ, да вси людіе насла- дятся, видяще и велелепотныя славы его сіяюща на немъ; бяше бо оболченъ во весь царскіи санъ, яко въ светлыи день Воскресенія Христова, въ латная и въ сребряная одежда, и въ златыи венецъ на главе его съ великимъ жемчюгомъ и съ каменемъ драгимъ украшенъ, и царская перфира о плещу его, и ничто же ино видети и у ногу его разве злата и сребра и жемчюга и каменья драгоценного и никто же такихъ вещеи драгихъ нигде же когда виде, удивляютъ бо сія умъ зрящимъ нань. За нимъ же яждяху братія его, князь Георги и князь Владимеръ, такожде и ти въ златыхъ венцахъ и в порфирная и въ златыя одеяни; за ними же, кругъ ихъ, вся князя и воеводы и благородныя боляре и велможи яждяху, по тому же въ пресветлая и въ драгая оболчены, и коемуждо на выяхъ ихъ повешены чепи и гривны златыи, яко забыти въ тои часъ всемъ людемъ, на такія красоты на царскія зря- щимъ, и вся домовная попеченія своя и недостатцы. Прилучиша же ся тогда на Москве послы некія, съ честію и зъ дары пришедше отъ далечихъ странъ, на болшую славу самодержцу нашему: Вавилонского царя посолъ, сеитъ, мужъ зело премудры и взятъ быстъ Казанского царства за 25 летъ, удалъ и несть бывалъ отъ тоя земля преже сего на Pуси посолъ и послы Нагаискія, и послы Полского короля, и по- слы Свиского короля, и послы Дацкого короля; и по- солъ Волоскіи, и купцы Аглинскія земля; и ти вси послы же и купцы тако же дивляхуся, глаголюще, яко несть мы видали ни въ коихъ же царствахъ, ни въ своихъ, ни въ чюжихъ, ни на коемъ же царе, ни на короле таковыя красоты и силы и славы великія.

    Ови же народи Московсти, возлезше на высокія хра- мины и на забрала и на полатныя покровы, и оттуду зряху Царя своего, ови же далече напредъ заскакаше, и отъ онехъ отъ высотъ некихъ, липящеся, смотряху, да всяко возмогутъ его видети; девица же чертожныя и жены княжя и болярскія, имъ же нелзе есть въ та- кая позороща великая, человеческаго ради срама, изъ домовъ своихъ изходити и изъ храминъ излазити, по- лезне есть, где седяху и живяху, яко птицы брегоми въ клетцахъ, они же совершение приницающе изъ вереи, изъ оконецъ своихъ, и въ малыя скважницы, глядяху, и наслажахуся многаго того виденія, чюд- наго, доброты и славы блещаяся.

    Встретеніе Царя и Великого Князя преосвященнымъ митрополитомъ Макареемъ и поученіе его къ нему

    Входящу же ему въ болшая врата граду, зовомыя Фроловская, и встрете его ту изшедъ преосвещенны Макареи митрополитъ, со архіепискупы, и еписко- пы, и со архимариты, и игумены, и съ прозвитеры, и зъ дьяконы, и съ крылики, и со всемъ освещеномъ соборомъ, и со множествомъ великого народа Мо- сковского, носяще честныя кресты, и святыя чю- дотворныя иконы, съ кандилы, и со благовонными фиміямы, и со свещами. Царю и боляромъ великимъ и воеводамъ и рече преосвещенныи митрополитъ: «отныне, духовныи сыну мои, державны царю, не скорби, не тужи, не печалися, но радуися и веселися, славя Бога, иже спасенія и победу пода тебе на про- тивныя, и буди намъ всегда великая Божія благодать, яже о тобе ныне бысть; проси бо съ верою взя, искіи и обретеся, и удари отверзеся.

    И ты убо печалнымъ спомогаи, и нищимъ и алчющимъ пища подаваи, и нагимъ одежда, боляре же и велможи своя честныи имеи, обогащаи ихъ, да не будутъ скудны ничемъ же, и ко всемъ слугамъ своимъ и малымъ же и къ вели- кимъ любовь тихо показуи, и потребная имъ подаваи, по апостольскому словеси, да съ радостію тебе служатъ, а не воздыхающе; повинныхъ же не скоро смертію осужаи, но со испытаніемъ великимъ; аще будетъ достоинни за дела своя казнь пріяти смерт- ную, но и то съ милостію и съ пощаженіемъ, и отпу- щати имъ дващи и трищи, да покаются и престанутъ отъ злобъ своихъ къ тому не творити сихъ.

    О милости къ народу Царя и Великого Князя и встретеніе его Царицы

    И поученъ бысть надолго отъ митрополита Царь самодержецъ, и поклонися до земля отцу митрополи- ту на духовномъ поучени его, со многимъ смиреніемъ и страхомъ, яко отъ Божіихъ устъ, наказаніе отъ него пріимъ, и обещася та ему творити и быти, яко же поучивъ его отецъ митрополитъ. И многу того дне милостину нищимъ и по монастыремъ чернцемъ и по градцкимъ церквамъ и ереемъ вда; и всехъ осу- женныхъ на смерть и въ темнищахъ седящихъ на волю испусти; и земскія дани своя людемъ облехчи; и милостину разосла по всеи державе своеи, по гра- домъ и по селомъ, и по монастыремъ по всемъ, и по малымъ же и великимъ, и по пустынямъ, и по всемъ церквамъ святымъ, где есть, свеща и просвира от- правляти, да молятся прилежно Богу все о телесномъ здравіи и душевномъ спасеніи, игумены и попы. И поиде благоверныи Царь изъ великія церкви собор- ныя на сени своя въ церковъ Пречистыя Богородица Благовещенія, и въ тои тако же помолися, и молебны певъ; и съ тоя же церкви поиде въ царскія полаты своя.

    Царица же христолюбивая Анастасія встрете угото- вяся Царя самодержца, по царскому обычаю своему на предверіе податное изшедъ, со благоверными же- нами съ княгини, и зъ болярыны, и веселія полны, на землю проливающи слезы, яко пчелная горлица, су- пруга своего видевъ, давно разлучившимся отъ себе и паки прилетевша къ первому подружію своему, и воплы ихъ и тоскованее обою предста, и радостна бы- ста зело, другъ друга видевше, или рещи яко красная денница пресветлое солнце на вселенную съ востока въ полаты своя входяща узре, и по мрачны облакъ унынія и печали пребывше еи по немъ, светлостію лица своего и веселымъ зреніемъ на ню, прогонея отъ нея и невидимъ, яко дымъ, сотворяя.

    О взятi Казанскомъ, и о труде и о скорбехъ Царя и Великого Князя и воеводъ и вои его и нуже земскихъ людеи

    Взять же столныи градъ Казань благоверныи Царь Князь Великіи Иванъ Васильевичъ, всеа �уси самодержецъ христьянскіи, въ лето 7060�го, Октя- бря въ 2 день, на память святыхъ великомученикъ Кипріяна и Устиньи, въ день неделныи, въ 3 часъ дни, много подвизався за свою Богомъ хранимую державу �ускую землю, за православныя люди, день и нощь сердцемъ боля и стоня, душею сокрушаися, и никако же царскихъ брашенъ сладкихъ въ сытость и въ сладость насыщашеся до побежденiи Казанцовъ, и печаль ему о Казани всегда веселіе пресецаше, по всякъ часъ слыша овца люди �ускія отъ волкъ Ка- занцовъ розгоняемы, и похищаемы, и снедаемы. И скорбь велія одержаше много летъ все христьянство �ускія земля, убогихъ и богатыхъ, и воинъ и воеводъ, князеи и боляръ, и всехъ простыхъ людеи; изнемо- гаху бо земскія люди, простыя, съ частыхъ податеи великихъ, не успеваху дающе царскія оброки; воево- ды же и воины не опочивающи во бранехъ тружахуся, борющеся съ поганы за христьяны и съ конеи своихъ не слазяще, и оружіи своихъ не снимающи, по двори своихъ и женъ и детеи и гостемъ толко прихожаху на часъ, являющися домови къ женамъ своимъ и къ де- темъ; и мнози тогда худоумніи человецы, или прямо рещи безумныя и тщедушныя, негодоваху и роптаху на самодержца своего, яко и самому ему землю свою губящи, и паче злее ратныхъ, и не щадящу, и не брегу- щи люди своихъ.

    Онъ бо предобры въ самодержцахъ не похвалы тленныя себе взыскуя, да славенъ будеть въ родехъ мужествомъ яко и Макидонски Александръ до краи земля дошедъ и смерти не убежа, или преже его бывы Ликиніи царь до четырехъ гадровъ дошедъ и столпове тамо постави, и свое имя въ писаніихъ сеи же не о таковеи славе подвизашеся, но о своемъ царстве тружашеся, общаго ради составленія мирска- го, о благостояни святыхъ церкви, и о строени зем- скомъ и о тишине всего православного христьянства, да не паки бы поработитися поганымъ, яко жи при царе Батыя: и въ день убо царская строяше, нощію же по святымъ церквамъ и по монастыремъ, близъ гра- да стоящимъ, яздяше и моляшеся и человекулюбцу Богу и ко Пречистеи Богородицы, обліяся слезами, помиловати и ущедрити согрешившія рабы своя и до конца смирити и покорити ему поганыя и со всею многою Черемисою ихъ. И не презри Господь моленія раба своего, и увиде смиреніе и сокрушеніе сердца его, и верное прошеніе его и воздыханіе съ рыданіемъ услыша, и сотвори съ нимъ по вере его великую свою милость, и дасть ему милосерды Богъ желаніе сердца его, и вся подвиги и труды его благихъ исполни, и предастъ ему въ руце, яко малу и худу птицу, вели- кое царство Казанское, часть его отъ прародителеи его убреже ему. И тако Казань державы царскія до конца отпаде и великому царству Московскому рабо- тати нехотя повинуяся, и �уская земля совершеннаго мира отъ Казанцовъ насладися.

    Похвала Царю и Великому Князю

    Сицевъ бе тои Царь Князь Великіи и многа при себе память и похвалъ сотвори достоино: грады новы созда и ветхія обнови, церкви пречюдныя и прекрасныя воздвиже, и монастыря общежитианыя иночествующимъ устрои; и отъ юнны версты не любляху никакія потехи царскія: ловлени песья, ни звериныя борбы, ни гуселного звяцанія, ни прегудницъ скрыпенія, ни мусскаго гласа, ни писканія прилетного, ни скомраховъ видимыхъ; и бесовская плясанія, и всяко смехотворенія отъ себе отрыну, и глумленники отогна, и въ конецъ сихъ возненавиде; токмо всегда о воинственномъ попеченіи упражняшеся, и поученіе о бранехъ творяше, и почиташе добре конники и храбрыя оружники, и о сихъ съ воеводами прилежаше, и симъ во вся дни живота своего съ мудрыми советники своими поучашеся, и подвизашеся, како бы очисти землю свою отъ поганыхъ нашествія, и отъ частаго плененія ихъ; къ сему же тшашеся и покушашеся всяку неправду, и нечестіе, и кривосудство, и посулы, и резоиманіе, и разбои, и татьбы изо всея земля своея извести.

    Рассказ о болезни царской 1553 года в приписке к лицевому летописному своду

    ...После этого, по крещении царя Симеона Казан- ского, в среду третьей недели поста, 1 марта, разболелся Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Pуси. И была болезнь его весьма тяжкой — едва лю- дей узнавал. И так он был болен, что многим казалось: приближается к кончине. Дьяк же Великого Князя Иван Михайлов напомнил Царю о завещании; госу- дарь же повелел составить завещание, которое всегда у него было наготове.

    Когда же завещание было составлено, государю напомнили о крестном целовании, чтобы князя Влади- мира Андреевича и бояр привести к присяге на имя ца- ревича князя Дмитрия. Государь в тот же вечер привел к присяге своих бояр, князя Ивана Федоровича Мстис- лавского, князя Владимира Ивановича Воротынского, Ивана Васильевича Шереметева, Михаила Яковлевича Морозова, князя Дмитрия Федоровича Палецкого, дья- ка Ивана Михайлова, а также бояр Данила Pомановича и Василия Михайловича Юрьевых. А боярин князь Дмитрий Иванович Курлятев, тот не целовал крест, разболелся, а целовал уже только на третий день, когда мятеж утих. А казначей Никита Фуников — тот утром разболелся, а встал, когда государь совсем выздоровел, и тогда целовал, после всех людей.

    А про князя Дмитрия Курлятева да про Никиту Фуникова говорили, что они сносились с княгиней Еф- росиньей и с ее сыном князем Владимиром и не хоте- ли, чтобы князь Дмитрий в его младенческом возрасте стал государем. А боярин князь Дмитрий Федорович Палецкий, тот после крестного целования посылал ко княгине Ефросинии и к сыну ее князю Владимиру зятя своего Василия Петровича Борисова�Бороздина, женатого на сестре князя Дмитрия Палецкого; а родная сестра Ва- силия была замужем за Хованским, а дочерью Хован- ского и племянницей Василия была княгиня Ефроси- ния, мать князя Владимира. А посылал князь Дмитрий Василия потому, что по Божьему суду и по воле Царя и Великого Князя брат Царя и Великого Князя князь Юрий Васильевич взял замуж дочь князя Дмитрия Палецкого, и князь Дмитрий Палецкий посылал Васи- лия ко княгине Ефросинии и сыну ее князю Владими- ру с тем, чтобы княгиня и ее сын пожаловали князю Юрию Васильевичу и своей дочери, жене князя Юрия, удел согласно завещанию Великого Князя Василия; они же не будут против того, чтобы княгиня Ефроси- ния и князь Владимир получили престол государства, и готовы им служить.

    А тех дворян, которые были у государя в думе, — Алексея Федоровича Адашева и Игнатия Вешнякова — государь привел ко крестному целованию в тот же вечер. В то же время князь Владимир Андреевич и его мать собрали своих детей боярских и стали им раз- давать денежное жалованье, а бояре стали говорить князю Владимиру, что он и его мать поступают непо- добающим образом: государь недомогает, а они людям жалованье раздают. И князь Владимир и его мать стали сердиться; бояре же начали их остерегаться и не стали часто пускать князя Владимира Андреевича к государю.

    В то же время был в церкви Благовещения, что в палатах у царского дворца, некий священник по имени Сильвестр, родом новгородец. Был же тот свя- щенник Сильвестр в великой милости у государя, был духовным и думным советником и был как бы всемогущ. И все его слушались и никто не смел ни в чем противиться из�за царской к нему милости, ибо он давал указания и митрополиту, и епископам, и архимандритам, и игуменам, и монахам, и попам, и боярам, и дьякам, и приказным людям, и воеводам, и детям боярским, и всяким людям; говоря попросту, он повелевал во всех делах и святительских, и цар- ских, как Царь и церковный иерарх, хотя и не имел царского и святительского имени, образа и престола, но лишь священническое, однако высоко почитался всеми и владел всем со своими советниками. Был же тот Сильвестр в совете и великой милости у князя Владимира Андреевича и его матери княгини Еф- росинии; его попечением они и из заключения были освобождены. И потому он стал тогда боярам препятствовать, говоря: «Зачем вы к государю князя Влади- мира не пускаете? Он больше хочет добра государю, чем вы, бояре». Бояре же говорили ему, что они дали присягу государю и сыну его, царевичу Дмитрию, по той присяге и делают так, чтобы государству было крепче. И с того времени началась вражда между боя- рами и Сильвестром с его советниками.

    И после того как назавтра привел государь к крестоцелованию бояр своих ближних, призвал государь поутру всех своих бояр и начал им говорить, чтобы они целовали крест его сыну царевичу князю Дмитрию, а целовали б в передней избе, так как государю сильно немоглось, и приводить их при себе к целованию было ему тяжко. И велел он быть при том боярам своим ближним, князю Ивану Федоровичу Мстиславскому да князю Владимиру Ивановичу Воротынскому с то- варищами. И боярин князь Иван Михайлович Шуй- ский стал в ответ на государевы речи говорить, что им в отсутствие государя <крест> целовать невозможно: перед кем целовать им <крест>, если государя тут нет? А окольничий Федор Григорьевич Адашев начал го- ворить: «Знает Бог и ты, государь: тебе, государю, и сыну твоему царевичу князю Дмитрию крест целуем, а Захарьиным, Даниле с братьями, нам не служивать; сын твой, государь наш, еще в пеленках, и станут нами владеть Захарьины, Данила с братьями. А мы уж виде- ли от бояр, до того как ты вырос, бед много».

    И была великая ссора и волнение и многие споры среди всех бояр, не хотят служить младенцу в пеленках. А бояре, которые государю и сыну его царевичу Дми- трию крест целовали, стали тем боярам возражать и говорить им, чтобы они государю и его сыну царевичу князю Дмитрию крест целовали. Бояре же, которые не хотели присягать государю и сыну его царевичу князю Дмитрию, стали жестоко браниться с боярами, которые государю и его сыну крест целовали, говоря, что те хо- тят сами владеть, а они не хотят служить и подчиняться их власти. И были между бояр споры великие, и крик, и шум великий, и слова многие бранные. И Царь и Великий Князь, увидев боярское упор- ство, начал говорить им так: «Если вы сыну моему Дмитрию креста не целуете, то, значит, у вас иной го- сударь есть; а вы целовали крест мне и не однажды, чтобы кроме нас других государей не искать. А я вас привожу к крестному целованию и велю вам служить сыну моему Дмитрию, а не Захарьиным. Я с вами не могу говорить много; а вы души свои забыли, нам и детям нашим служить не хотите, в чем нам присягали, того не помните. А кто не хочет служить государю в пеленках, тот и большому не захочет служить. А если мы вам не надобны, то это ляжет на ваши души». А боярам, которые целовали крест до того, госу- дарь стал говорить: «Государи бояре, вы поклялись своей душой мне и сыну моему Дмитрию, что будете нам служить. А ныне бояре сына моего на государстве видеть не хотят. А если совершится надо мною воля Божья и меня не станет, то вы пожалуйте, вспомните, на чем мне и сыну моему крест целовали; не дайте боя- рам как�нибудь сына моего извести, но бегите с ним в чужую землю, куда бог вам укажет».

    А Даниилу �омановичу и Василию Михайловичу государь сказал: «А вы, Захарьины, чего испугались? Или думаете, что бояре вас пощадят? Вы от бояр пер- вые мертвецы будете! Так вы бы за сына моего и за мать его умерли, а жены моей на поругание боярам не дали!» И все бояре устрашились того жесткого государева слова и пошли в переднюю палату целовать крест. А когда бояре пошли в переднюю палату, Царь и Великий Князь послал за ними своего боярина князя Владимира Ивановича Воротынского и иных своих бояр, а с крестом прислал дьяка своего Ивана Михайлова. И бояре пошли целовать крест.

    А когда бояре пришли целовать, то у креста стоял боярин князь Владимир Иванович Воротынский, а дьяк Иван Михайлов держал крест. И как приш- ли целовать, пришел боярин князь Иван Иванович Пронский�Турунтай и стал говорить князю Владими- ру Воротынскому: «Твой отец, да и ты сам после Великого Князя Василия первый изменник, а ты приводишь ко кресту!» И князь Владимир ему отвечал: «Я, сударь, изменник, а тебя привожу к крестному цело- ванию, чтобы ты служил государю нашему и сыну его царевичу князю Дмитрию, а ты, сударь, прямой чело- век, а государю нашему и сыну его царевичу князю Дмитрию креста не целуешь и служить им не хочешь». И князь Иван Пронский второпях поцеловал крест.

    А после того государю докладывал боярин Иван Петрович Федоров, что бояре, которые не хотели цело- вать крест, князь Петр Щенятев, князь Иван Пронский, князь Семен �остовский, говорили ему: «Ведь владеть нами Захарьиным, и чем нами владеть Захарьиным и служить нам государю малому, то лучше станем слу- жить старшему государю, князю Владимиру Андрее- вичу». И еще докладывал государю окольничий Лев Андреевич Салтыков, что боярин князь Дмитрий Ива- нович Немово, едучи по площади, говорил ему: «Бог знает что! Нас бояре приводят к целованию, а сами креста не целовали. А как служить малому мимо стар- шего? А ведь владеть нами Захарьиным». А когда государь привел бояр к присяге, то велел он написать целовальную запись, по которой приво- дить к присяге князя Владимира Андреевича. А как запись написали, и князь Владимир к государю при- шел, и государь ему велел на записи целовать крест. И князь Владимир не захотел, и государь ему сказал: «Сам знаешь, что станется твоей душе, если не хочешь креста целовать; что станется, до того мне дела нет». А боярам, которые вечером целовали, государь сказал: «Государи бояре, мне невмоготу, мне не до того, а на чем вы крест целовали мне и моему сыну Дмитрию, по тому и делайте».

    И бояре начали говорить князю Владимиру Андреевичу, чтобы князь не упрямился, а послушал государя и крест целовал. А говорили первыми князь Владимир Воротынский и дьяк Иван Михайлов. И князь Владимир Андреевич стал сердиться и гневаться, а Воротынскому сказал: «Ты бы со мной не спорил, и ничего мне не указывал и против меня не говорил». А Воротынский ответил князю: «Я, государь, дал душу государю своему и Великому Князю Ивану Васильевичу всея Pуси и сыну его князю Дмитрию, что мне служить им во всем по правде. И с тобою мне они же, государи мои, велели говорить. И служу я им, государям своим, а тебе служить не хочу, и за них, государей своих, с тобою говорю. А как доведется, по их, государей своих, повелению, и драться с тобою готов». И стали иные бояре говорить, чтобы князь целовал крест, а не станет князь крест целовать, и ему оттуда не выйти. И с трудом принудили князя Владимира крест целовать, и он целовал крест поневоле.

    И после того посылал государь ко княгине боярина своего Дмитрия Федоровича Палецкого, да дьяка Ивана Михайлова, чтобы она велела к той грамоте привесить княжескую печать. И они ко княгине ходили трижды, и она с трудом дала приказ приложить печать, а говорила: «Что это за крестное целование, если поневоле?» — и много бранных речей говорила. И с тех пор была вражда государю с князем Владимиром Андреевичем, а между бояр смута и мятеж, и царству во всем оскудение.

    ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ ПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРЯ ИОАННА IV ГРОЗНОГО

    1530, 25 августа — рождение Иоанна IV.
    1533, 3 декабря — смерть Великого Князя Василия III, отца Иоанна IV.
    1537, 2 мая — 1 июня — мятеж князя Андрея Старицкого (родной брат Великого Князя Василия III дядя Иоанна IV).
    1538, 3 апреля — смерть Великой Княгини Елены Глинской, матери Иоанна IV (отравлена).
    1542, 2 января — переворот в Москве под руководством Шуйских.
    1542, 16 марта — поставление в митрополиты свт. Макария.
    1543, конец декабря — арест и смерть князя Андрея Шуйского, главы боярской партии.
    1546, 6 мая — казнь князя Ивана Кубенского и Воронцовых.
    1547, 16 января — венчание на царство Иоанна IV. Помазанник Божий. Царский титул.
    1547, 3 февраля — венчание на Анастасии Pомановне Захарьиной.
    1547, июнь — «Великий» пожар и бунт в Москве.
    1547, ноябрь — 1548, март — первый Казанский поход Иоанна IV.
    1547 — рождение царевны Анны Иоанновны (1547—1550; мать — Царица Анастасия Pомановна).
    1549, февраль — Иоанн IV созвал первый Земский собор («Примирительный»).
    1549, ноябрь — 1550, март — второй Казанский поход Иоанна IV.
    1550, июнь — принятие нового «Судебника».
    1550, июль — ограничение местничества.
    1551, январь — февраль — «Стоглавый» Церковный собор. Унификация церковной жизни в Pусской Православной Церкви.
    1552, май — начало третьего Казанского похода.
    1552, 1 октября — ультиматум казанцам о сдаче города, начало штурма, разрушение стен Казани.
    1552, 2 октября — взятие Казани.
    1552, 4 октября — освящение града Казани. Ныне — праздник Собор Казанских святых и обретение мощей святителя Гурия Казанского.
    1552, 11 октября — отъезд Царя из Казани в Москву.
    1552, октябрь — рождение царевича Димитрия Иоанновича, царского первенца (мать — Царица Анастасия Pомановна).
    1552, 8 ноября — празднование в Москве Казанского взятия. День Архангела Михаила, особо почитаемого Царем Иоанном IV.
    1553, март — тяжелая болезнь Царя Иоанна IV. Споры о престолонаследии между сторонниками царевича Димитрия и удельного князя Владимира Старицкого (двоюродного брата Иоанна Грозного).
    1553, 26 июня — смерть царевича Димитрия Иоанновича (утонул при невыясненных обстоятельствах).
    1553, осень — собор против ереси Матвея Башкина.
    1554, март — рождение царевича Иоанна Иоанновича (мать — Царица Анастасия Pомановна).
    1554, лето — арест князя Семена Лобанова-Pостовского. Суд над ним.
    1555—1556 — отмена кормлений. Принято Уложение о государственной службе.
    1556, сентябрь — присоединение Астраханского ханства.
    1556 — нарушение перемирия шведским королем Густавом. Нападение шведов на Орешек.
    1557, 31 мая — рождение царевича Феодора Иоанновича, (мать — Царица Анастасия Pомановна; будущий царь в 1584—1598 гг.).
    1558, январь — начало Ливонской войны.
    1558, 11 мая — взятие �угодива (Нарвы) русскими войсками.
    1558 — переход на русскую службу князя Дмитрия Вишневецкого.
    1558, май — поход Д. Вишневецкого на Крым.
    1558, сентябрь — Сибирское ханство начало выплачивать дань Pоссии.
    1559, 1 октября — в память взятия Казани освящена митрополитом Макарием церковь Покрова Пресвятой Богородицы на рву (Собор Василия Блаженного).
    1560, весна — удаление Алексея Адашева и Сильвестра.
    1560, 6 августа — смерть Царицы Анастасии (отравлена).
    1560 — собор для расследования смерти Царицы Анастасии, осуждение Адашева и Сильвестра. Окон- чательное падение Избранной рады.
    1561, август — венчание Царя Иоанна IV на Марии Темрюковне, крещенной в православие дочери кабардинского князя Темрюка.
    1562, март — начало войны с Великим княжеством Литовским.
    1563, январь — февраль — полоцкий поход Царя Иоанна IV. Взятие Полоцка. 1563, 2 марта — рождение царевича Василия Иоанновича (мать — Царица Мария Темрюковна).
    1563, 6 мая — смерть царевича Василия Иоанновича.
    1563, лето — опала на двоюродного брата, князя Владимира Андреевича Старицкого и его мать, княгиню Ефросинию.
    1563, 31 декабря — успение свт. Макария митрополита Московского и всея Pуси, наставника Царя.
    1564, апрель — измена и бегство в Литву Ливонского наместника князя Андрея Курбского.
    1564, 5 июля — первое послание (ответ) князю Курбскому от Царя Иоанна IV.
    1564, 3 декабря — отъезд Царя Иоанна IV из Москвы в Александрову слободу.
    1565, 5 января — создание опричнины.
    1565 — высылка в Казань ростовских и ярославских князей.
    1566, 28 июня — созыв Земского собора для решения вопроса о продолжении войны с Литвой.
    1566, 25 июля — избрание игумена Соловецкого Филиппа (Колычева) митрополитом Московским и всея Pуси.
    1567, осень — раскрыт заговор против Царя Иоанна IV с целью схватить его и выдать королю Сигизмунду во время военного похода в Литву.
    1568, 4 ноября — низложение святителя Филиппа Освященным собором. Ссылка в Тверь.
    1569, 9 сентября — смерть Царицы Марии Темрюковны (отравлена царским поваром, подкупленным князем Владимиром Старицким).
    1569, 9 октября — смерть князя Владимира Старицкого (двоюродного брата Царя Иоанна IV) и его жены (отравились либо были отравлены).
    1569, 23 декабрь — смерть святителя Филиппа.
    1570, Январь-Февраль — расследование в Новгороде, аресты и казни заговорщиков.
    1570, февраль — поход на Псков.
    1570, февраль — смерть преподобного Корнилия.
    1570, Июль — казнь заговорщиков в Москве.
    1571, 24 мая — сожжение Москвы крымскими татарами.
    1571, 28 октября — венчание Царя Иоанна IV на Марфе Собакиной. Ее смерть 13 ноября (отравлена).
    1572, Июнь — август — составление завещания (духовной) Царя Иоанна IV. 1572, 30 июля — 2 августа — разгром крымских татар в битве при Молодях (в 45 верстах от Москвы).
    1572, Август — отмена опричнины.
    1575, Октябрь — назначение татарского царевича Симеона Бекбулатовича Великим князем Московским.
    1576, Май — июнь — поход Царя Иоанна IV против крымских татар.
    1576, Август — конец княжения Симеона Бекбулатовича.
    1577, Июль — сентябрь — поход Царя Иоанна IV в Ливонию.
    1579, Июнь — нападение польского короля Стефана Батория на Pоссию.
    1579, 29 августа — захват поляками Полоцка.
    1580 Декабрь — 1581 январь — созванный Земский собор просит Царя закончить Ливонскую войну.
    1581, 20 августа — прибыл нунций Антонио Поссевино, посол папы Pимского для посредничества в мирных переговорах.
    1581, Август — начало осады поляками Пскова.
    1581, 19 ноября — смерть царевича Иоанна Иоанновича (отравлен).
    1581—1582 — поход Ермака в Сибирь. Разгром Сибирского ханства.
    1582, 15 января — заключено Ям�Запольское перемирие между Россией и Речью Посполитой.
    1582, февраль — диспут о вере между Царем Иоанном IV и нунцием Антонио Поссевино.
    1582, февраль — отступление поляков от Пскова.
    1582, 19 октября — рождение святого царевича Димитрия (мать — Царица Мария Нагая; зарезан в 1591 г. в Угличе).
    1582 — рассылка Царем Иоанном IV в монастыри синодика с именами казненных для поминовения душ усопших.
    1583, август — заключение Плюсского перемирия со Швецией.
    1584, 18 марта — смерть Царя Иоанна IV (отравлен).

    ПРИМЕЧАНИЯ

    1 Первое послание Андрею Курбскому было написано 5 июля 1564 г. в ответ на послание Курбского. Послание печатается по изданию: Послания Ивана Грозного. М., 1951. С. 283—328.
    2 Святой равноапостольный Константин Великий (286—337) — римский император, утвердивший христи- анство в качестве государственной религии Римской им- перии. Вскоре после I Вселенского Собора его мать им- ператрица Елена приехала в Иерусалим на поиски Гроба Господня. В результате на месте Голгофы были построе- ны базилика и ротонда Св. Гроба, там же были обретены три креста и таблица с надписью имени Исуса Христа.
    3 Святой равноапостольный князь Владимир (†1015).
    4 Великий Князь Дмитрий Донской (1350—1389).
    5 Иоанн III Васильевич (1440—1505) — победил хана Ахмата в стоянии на Угре и освободил Русь от татарского ига.
    6 Великий Князь Василий III Иванович (1479—1533) — закончил объединение Русских княжеств под властью Москвы. Присоединил Новгород Великий.
    7 То есть нарушивший присягу на кресте (крестное целование).
    8 Войска Великого княжества Литовского, которыми командовал князь А. Курбский, во время нападения на Русские земли разоряли православные храмы.
    9 Византийский император-иконоборец.
    10 Андрей Михайлович Курбский (1528—1583) — вое- начальник, член Избранной рады, после предварительно- го сговора с польским королем перешел во время боевых действий на сторону противника, т. к. был замешан в за- говоре против Царя. Происходил из рода князей Ярослав- ских и в посланиях неоднократно называл себя «Ярослав- ским владыкой». Считал, что имеет больше прав на трон, чем Иоанн IV.
    11 Намек на дипломатические ошибки Избранной рады, которые привели к войне с Литвой.
    12 Здесь Иоанн Грозный открыто обвиняет А. Курб- ского в связях с еретической сектой «жидовствующих», возникшей в XV в. в Новгороде Великом, перечисляя ее характерные признаки.
    13 Василий Шибанов, слуга А. Курбского, по одной версии был брошен князем в России и казнен за участие в подготовке бегства Курбского. По другой — был направлен Курбским с тайной миссией в Россию (выкрасть из преж- него дома Курбского некие секретные документы, добыть денег для князя) и для передачи обвинительного письма Курбского лично в руки Царю. Версия малоубедительная, т. к. князь Курбский должен был понимать, что его посла- нец едва ли вернется в Литву с документами и деньгами после встречи с Царем. Более достоверна первая версия об аресте слуги после бегства князя.
    14 Эта фраза также противоречит общепринятой ле- генде о том, что В. Шибанов сам читал письмо Царю, стоя перед ним на крыльце.
    15 Речь идет о ереси новациан, которые считали, что Церковь является сообществом святых, поэтому грешники не имеют покаяния и прощения за свои грехи и должны быть изгнаны из Церкви.
    16 Речь о том, что Избранная рада (неформальное аристократическое объединение) фактически отстранила от власти Царя и Боярскую думу (государственный орган) и проводила антинациональную политику децентрализа- ции страны.
    17 Речь идет о Сильвестре (в иноках Спиридон, ум. до 1577 г.) — священнике Кремлевского Благове- щенского собора. Роль его в политической жизни Рос- сии 1540—1550-х гг. сильно преувеличена. Был протеже двоюродного брата Ивана Грозного, князя Владимира Старицкого и А. Курбского. Ему приписывается созда- ние «Домостроя», хотя известно, что списки этой книги существовали и до Сильвестра. Значение Сильвестра раздуто в XIX в. представителями либерального крыла русской исторической науки. В 1560 г. Сильвестр потерял расположение Царя и сослан в Соловецкий монастырь. Его семьи репрессии не коснулись, сын Сильвестра Анфим в 1561 г. был послан дьяком в Смоленск.
    18 Скорее всего, речь идет о кулачных боях, осуж- даемых Церковью (см. например, решения Владимир- ского собора 1274 г.), т. к. во время них многих «убивали до смерти», при этом одежду убитых победители полу- чали как трофей. Несмотря на это, кулачные бои были любимы на Руси и так и не были никогда искоренены до конца.
    19 Алексей Федорович Адашев (1530-е — нач. 1561 гг.) — с 1547 г. член Избранной рады, дипломат, участник военных походов. Протеже А. Курбского. Совер- шил ряд дипломатических ошибок (возможно, преднаме- ренно). В 1560 г. был послан на войну в Ливонию третьим воеводой Большого полка, но вскоре взят под стражу по подозрению в отравлении Царицы Анастасии Романовны. Вскоре умер в Дерптской тюрьме от горячки.
    20 Иоанн Синаит (483—563) — был прозван Лествич- ником по названию созданного им аскетического тракта- та «Лествица райская». «Лествица» состоит из 30 бесед, адресованных инокам, стремящимся к духовному само- совершенствованию, наибольшим препятствием на пути к которому являются страсти.
    21 Тимофей (Тихон) Тетерин-Пухов был пострижен в монахи, но сбежал в Литву.
    22 Св. Иоанн Златоуст (ок. 350—407) — богослов, оставивший после себя огромное литературное насле- дие. Афанасий Александрийский (293—373) — один из наиболее почитаемых на Руси отцов Церкви. Здесь речь идет о толкованиях Златоуста и Афанасия Александрий- ского на Евангелие от Матфея (Мф, 23).
    23 Св. равноапостольный царь Константин Великий, подозревая своего сына Криспа в заговоре, подписал ему смертный приговор, по которому тот был тайно казнен. Вскоре выяснилось, что Крисп был оклеветан мачехой, императрицей Фаустой, и она при «невыясненных обстоя- тельствах» утонула в горячей ванне.
    24 Жителей Иерусалима.
    25 Речь идет о заключении Константинопольской церковью унии с католиками, что послужило духовной причиной гибели Византийской империи и падения Кон- стантинополя, захваченного турками в 1453 г.
    26 Византийская империя.
    27 Германия.
    28 Король Гейзерих.
    29 Начальники областей.
    30 Император Карл Великий.
    31 Крестоносцами (1204).
    32 1453 г.
    33 Князь А. Курбский получил от польского короля в награду за измену город Ковель с замком, Кревскую ста- ростию, 10 сел и 4000 десятин земли в Литве, 28 сел на Волыни.
    34 Мать Иоанна Грозного, Великая Княгиня Елена Глинская, как теперь стало известно, была отравлена (при исследовании ее останков выявлено превышение ПДК мышьяка в 10 раз).
    35 За время своего правления Иоанн IV построил более 100 новых церквей и монастырей.
    36 Речь идет о монашеском постриге перед смертью Великого Князя Василия Ивановича.
    37 Родной брат Иоанна Грозного.
    38 Князь Андрей Старицкий, дядя Иоанна, поднял против него мятеж в мае 1537 г.
    39 Умерла 3 апреля 1538 г.
    40 Речь о борьбе за власть в к. 1530-х — нач. 1540-х гг. боярских кланов Шуйских и Бельских.
    41 Полушерстяная.
    42 2 января 1542 г. Шуйские совершили правительственный переворот в Москве.
    43 «Источники» — полосы, украшавшие мантию.
    44 1545 г.
    45 «Великий» московский пожар в июне 1547 г., вслед за которым начался бунт сторонников Шуй