Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат
    фото

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    РУССКАЯ ГЕРАЛЬДИКА (1855)
    А. Б. ЛАКИЕР


    СОДЕРЖАНИЕ

    фото
  • » Зачем и как читать эту книгу (предисловие Михаила Медведева к интернет-публикации)
  • » Введение. Общие отличия русской геральдики от западноевропейской, рыцарской. Древность у нас печатей и гербов. Виды русских гербов и начала, по которым они были жалованы. Метода и порядок изложения.
    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. История гербов Западной Европы
  • » Глава первая. Символы и печати у древних народов и в средние века.
    » [§ 1] О преобладающем мнении о русских гербах как о заимствованных с Запада
    » [§ 2] Отличие символов от гербов.
    » [§ 3] О символах у древних греков, римлян и других народов древности
    » [§ 4] Сходство печатей с гербами. Значение перстней в древности. Печати у германских народов.
    » [§ 5] Обряды приложения печатей и средства к предупреждению подлогов. Виды печатей. Материал для приложения печатей. Буллы. печати восковые и на сургуче. Форма печати. Надписи на печатях. Камеи. Символы христианские.
  • » Глава вторая. О происхождении гербов.
    » [§ 6] О трудах Мене[с]трие
    » [§ 7] Изображения на щитах и шлемах германских народов. Время, когда гербы получили наибольшее развитие, и события, тому способствовавшие.
  • » Глава третья.
    » [§ 8] Рыцарство. Соответствие герба с рыцарским вооружением.
    » [§ 9] Щит.
    » [§ 10] Его форма и деления.
    » [§ 11] Щиты: рассеченный, разбитый, скошенный, полосатый. Глава, сердце и подошва щита.
    » [§ 11(2)] Металлы, краски, меха
    » [§ 12] Цвета и краски. Символическое их значение.
    » [§ 13] О неналожении краски на краску и металла на металл
    » [§ 14] Меха, причисляемые к геральдическим цветам
    » [§ 15] Фигуры на щитах. Их виды. Приращение и убавка эмблем.
    » [§ 16] Разделение фигур
    » [§ 17] Фигуры: геральдические,..
    » [§ 18] ...Естественные [фигуры]:..
    » [§ 19] ...Ангелы, человек,..
    » [§ 20] ...Четвероногие животные,..
    » [§ 21] ...Пернатые,..
    » [§ 22] ...Рыбы, насекомые, пресмыкающиеся.
    » [§ 23] Растения.
    » [§ 24] Звезды, планеты, стихии. Их значение и изображения.
    » [§ 25] Фигуры воображаемые...
    » [§ 26] ...И искусственные.
    » [§ 27] Внешние украшения щита: короны и шапки; шлемы; бурелет; намет на шлеме; нашлемник; щитодержатели; мантии; шнуры; девиз.
  • » Глава четвертая.
    » [§ 28] Турниры.
    » [§ 29] Обязанности герольдов и их помощников. Обряды при турнирах.
    » [§ 30] Крестовые походы. Влияние их на развитие рыцарства и гербов.
    » [§ 31] Гербы простолюдинов.
    ЧАСТЬ ВТОРАЯ. История печатей в России
  • » Глава пятая.
    » [§ 32] Связь печатей с гербами.
    » [§ 33] Вопросы: о древности печатей и об источниках сведений о них
    » [§ 34] Древность [печатей]...
    » [§ 35] ...И виды печатей;...
    » [§ 36] ...Отношение их к денежным чеканам.
    » [§ 37] Печати: металлические, восковые, воско-мастичные, на дегтю или смоле, и сургучные. Форма приложения и привешивания печатей.
  • » Глава шестая. 1. Печати княжеские.
    » [§ 38] Печати киевских великих князей. Хронологическое их исчисление.
    » [§ 39] Печати смоленские и галицкая.
    » [§ 40] Выводы из рассмотрения означенных выше печатей
    » [§ 41] Печати московских великих князей...
    » [§ 42] ...И значение всадника в московском гербе.
    » [§ 43] Доказательства того, что изначально московский всадник изображает князя, царя
    » [§ 44] Печати удельных князей.
    » [§ 45] Печати московских князей: от Дмитрия Иоанновича Донского до его внука Василия Васильевича
    » [§ 46] Печати великого князя Иоанна III Васильевича и его сыновей
    » [§ 47] Печати велких князей тверских и других удельных князей
    » [§ 47(2)] Перстни и изображения на них.
  • » Глава седьмая. 2. Печати городов.
    » [§ 48] Общие о них замечания. Печати: новгородские, псковские, полоцкая и иные.
  • » Глава восьмая. 3. Печати духовенства.
    » [§ 49] Общие о них понятия. Печати архиепископов новгородских, московских митрополитов.., патриархов. Гербы: митрополита киевского Петра Могилы и Патриарха Никона. Печати лиц духовного звания низших степеней.
  • » Глава девятая. 4. Печати должностных лиц и приказов.
    » [§ 50] печати новгородских посадников, тысячских и представителей пяти концов Новгорода. Печати прочих должностных лиц.
    » [§ 51] Печати приказов и соответствие изображений с ведомством приказа.
  • » Глава десятая. 5. Печати частных лиц.
    » [§ 52] Их необходимость в Древней Руси, отношение к жизни и общие признаки. Печати без геральдических атрибутов...
    » [§ 53] ...И имеющие вид гербов. Образцы тех и других (неизданные).
    » [§ 54] Общий вывод о печатях.
    ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. О русских гербах
  • » Глава одиннадцатая. История русских гербов.
    » [§ 55] История гербов в России. Откуда и когда гербы заимствованы Россиею. Доказательства, что гербы существовали у нас до Петра Великого. Манифест 1798 года.
    » [§ 56] Происхождение слова «герб». Различие геральдических школ: французской и польской, и доказательства, что на наши гербы имела влияние последняя.
    » [§ 57] Отличие русской геральдики от польско-литовской и иных
  • » Глава двенадцатая. История герба государственной печати.
    » [§ 58] История государственного герба. Различные виды государственной печати... Примеры... Печати: большая, малая, воротная и кормленая. Значение последней.
    » [§ 59] История введения и употребления в Риме и у нас двуглавого орла. Права на него России. Составные части герба:..
    » [§ 60] 1). Орел. Видоизменения его фигуры. История помещения на персях орла московского [герба]...
    » [§ 62] О всаднике московского герба
    » [§ 63] Другие эмблемы, помещавшиеся в разные царствования в сердце государственного герба. Значение единорога в царской печати.
    » [§ 64] История помещения на крыльях областных гербов... Практическая польза от подробного во всех частях изучения государственного герба.
    » [§ 65] 2). Короны. Их форма, число и значение креста на короне. Императорская корона;
    » [§ 66] …и 3). Надписи вокруг печати. Соответствие их с государевым титулом.
    » [§ 67] Ненарушимость печати и наказание за ее подделку. Печатники, печатные: приказ и конторы. Оберегатели государственной печати. Сбор печатных пошлин.
    » [§ 68] Частные печати государей и гербы в печатях членов государева семейства.
  • » Глава тринадцатая.
    » [§ 69] Гербы городов. Необъяснимость городских эмблем.
    » [§ 70] Источники для истории городских гербов.
    » [§ 71] Гербы на источниках: московский, новгородский, смоленский, черниговский, ярославский, ростовский, белозерский, стародубский
    » [§ 72] Старание царя Алексея Михайловича и его современников дать им геральдическую форму. ...Необходимость особенных эмблем для полковых знамен. Труды графов Санти и Миниха. Составленное в 1729 г. описание городских гербов...
    » [§ 73] ...И начала, принятые для выбора эмблем [для городских гербов].
    » [§ 74] Дополнения и изменения, сделанные в городских гербах в царствование императрицы Екатерины II и после того.
    » [§ 75] О формах щитов городских гербов
    ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Гербы русских дворянских родов
  • » Глава четырнадцатая. Древность и состав русского дворянства. История дарования ему гербов.
    » [§ 76] Доказательства, что наше дворянство никак не моложе западного. ...О единстве происхождения потомков Владимира Мономаха. Полоцкие и литовские князья.
    » [§ 77] Переход иноземных царей и царевичей в русские князья. Выезды в Россию дворян из разных стран Европы и Азии. Влияние на русскую геральдику присоединенных к России Остзейских губерний, Финляндии, Грузии, стран закавказских и Бессарабии.
    » [§ 78] Уничтожение местничества. Установление в Разряде Родословной книги... Справки, доставлявшиеся из Посольского приказа в Родословную Палату, и сказка герба. Примеры отзывов... о значении разных эмблем в гербах иностранцев. Источники...
  • » Глава пятнадцатая.
    » [§ 79] История Герольдии и отечественной геральдики. Лица, способствовашие правильному изображению государственного герба. Труды Хурелевича, Гизена и боярина Матвеева.
    » [§ 80] Роль Посольского приказа
    » [§ 81] История Герольдии. Ее учреждение и занятия. Герольдмейстеры. Составление Гербовника дворянских родов.
    » [§ 82] Сочинения, изданные в России по части геральдики.
    » [§ 83] Система изложения отечественной геральдики как науки.
  • » Глава шестнадцатая. Гербы русских княжеских и дворянских родов, от Рюрика происшедших.
    » [§ 84] Основные эмблемы в гербах этого разряда - городские знамена. Родословная княжеских родов. Ее важность для геральдики. Гербы потомства:..
    » [§ 85] 1) Вел. кн. Святослава Ярославича Черниговского;
    » [§ 86] 2) Вел. Кн. Ростислава Мстиславича Смоленского;
    » [§ 87] 3) Вел. Кн. Всеволода Юрьевича Большое Гнездо
    » [§ 88] и 4) Вел. Кн. Литовского Гедимина.
  • » Глава семнадцатая. Гербы родов выезжих.
    » [§ 89] Гербы родов выезжих. Важность и значение их... Гербы выезжих родов различаются эмблемами,.. и внешними геральдическими атрибутами. Правило о сочетании цветов в гербе и о влиянии их на краски намета.
    » [§ 90] 1). Гербы родов, выезжих из Польши и Литвы. Общие замечания о польских геральдических эмблемах или знаменах. Причины, по которым раньше других гербов приняты у нас польские. Перемены, каким подвергались в России польские знамена.
    » [§ 91] Пути, которыми они к нам переходили. Порядок и объем изложения. [Гербы: Абданк-Ляцкий]
    » [§ 91] Окончание параграфа; гербы: Машковский-Ястржембец
    » [§ 92] 2). Гербы родов, выезжих из Пруссии, стран Поморских и других земель славянских.
    » [§ 93] 3) Гербы родов, выезжих из Германии, Италии, Греции, Франции, Англии, Швеции, Дании и других стран Европы;
    » [§ 94] 4) выезжих из Грузии;
    » [§ 95] 5) выезжих из земель татарских, черкасских, из Армении, Персии и Африки
    » [§ 96] и 6) родов, выехавших в Москву из разных областей России.
  • » Глава восемнадцатая. Гербы за отличия на службе.
    » [§ 97] Общие приметы гербов лиц, пожалованных княжеским, графским и баронским достоинствами, и дворянских гербов разных царствований. Гербы лейбкампанские. Короны, нашлемники, щитодержатели и девизы.
    » [§ 98] Эмблемы, соответствующие разным заслугам.
  • » Глава девятнадцатая. Гербы, соответствующие фамилиям и прозваниям лиц, их употребляющих.
    » [§ 99] Гласные гербы
  • » Приложения 1-5.

    Зачем и как читать эту книгу (предисловие Михаила Медведева к интернет-публикации)

     Фундаментальная книга А.Б. Лакиера «Русская геральдика» легла в основу непрерывной традиции отечественного гербоведения. Эта книга, по выражению П.П. фон Винклера, - «первая и блистательная попытка истории русских гербов, о которых до того времени существовало совершенно неясное представление».
    фото


    Первоиздание книги "Русская геральдика" (экземпляр из библиотеки Государственного Эрмитажа) и ее автор - Александр Борисович Лакиер (фото 1860 года).

    Лакиер был юристом и историком, никак не связанным с геральдическим ведомством, и писал не пособие для служащих этого ведомства, а исследование, адресованное широкой аудитории; он стремился не предлагать, а выявлять нормы на основании анализа памятников. И исследовательский опыт, и патриотизм побуждали Лакиера обличать «ложную в основании и последствиях» мысль, «будто у нас не может быть отечественной геральдики, не может быть самостоятельной науки о гербах». Отсылка к западной традиции, сама по себе безусловно необходимая, тем не менее оставляет «необъяснимыми изменения, в эмблемах и атрибутах наших гербов происходившие».

    В первой части книги Лакиер рассказывает о западных корнях геральдической традиции, об основных правилах гербоведения.

    Вторая часть, призванная риторически уравновесить первую, посвящена русским догеральдическим эмблемам; это своего рода отдельный трактат о трактате, и повествует он почти исключительно о печатях допетровской Руси. Эта часть, безусловно, необходима для полноты книги (поскольку прослеживает историю государственной и земельной символики, впоследствии востребованной в качестве основы для соответствующих гербов) и имеет собственную сфрагистическую ценность; однако в ней явно преувеличено преемство русской геральдики по отношению к старинным печатям, а ключевой термин «герб» употребляется непоследовательно: то в прямом смысле, то в условно-расширенном, когда речь идет об устойчиво употребляемых официальных эмблемах печатей. В результате собственная, внегеральдическая специфика старых русских эмблем предстает на страницах книги недостаточно раскрытой, а переход к подлинным гербам - нечетко очерченным. Я взял бы на себя смелость советовать сегодняшним читателям книги переходить от первой части сразу к третьей и четвертой, оставляя вторую «на десерт».

    Третья и четвертая части «Русской геральдики» (занимающие две трети книги) посвящены отечественным гербам как таковым: их особенностям, основным типам, а равно истории учреждений, ими ведавших.

    «Русская геральдика» была оценена многими читателями как прикладной труд, введение в герботворчество, однако по сути своей книга имела историко-фундаментальный характер. В этом отношении трактат Лакиера остается настоящей драгоценностью.

    Введение. Общие отличия русской геральдики от западноевропейской, рыцарской. Древность у нас печатей и гербов. Виды русских гербов и начала, по которым они были жалованы. Метода и порядок изложения.

     Введение

    Господствующее у нас о русских гербах мнение состоит в том, что они - простое подражание гербам западноевропейским, и потому до сих пор считали достаточным, не касаясь нисколько истории отечественных печатей и гербов, переводить на русский язык иностранные о геральдике сочинения. Вследствие чего и оставались необъясненными изменения, в эмблемах и атрибутах наших гербов происходившие. Так поступили Мальгин и Максимович-Амбодик, из которых первый под названием «Начертание Гербоведения» издал (в 1805 г.) сочинение Гаттерера, а второй (в 1811 г.) напечатал «Избранные эмблемы и символы, на Российском, Латинском, Французском, Немецком и Английском языках объясненные». Хотя с тех пор во Франции, Англии и Германии явилось не одно сочинение, отличающееся своим взглядом на науку о гербах и на ее историю, мы, однако, остались при этих двух книгах, служащих и до сих пор единственным пособием и руководством для наших геральдиков.

    Но мысль, что будто у нас не может быть отечественной геральдики, не может быть самостоятельной науки о наших гербах и печатях, по нашему мнению, ложная в основании и последствиях. Чтобы, однако, уяснить, почему мы считаем себя вправе идти наперекор общепринятому мнению, необходимо ближе коснуться этого предмета и показать, что считается существенным в русском, и что в иностранном гербе, и как образовался он у нас и в Западной Европе. Ближайшее рассмотрение предмета заставляет удивляться, как мысль, столь ясная сама по себе и в своем приложении к практике, мысль о том, что наши печати и гербы должны иметь свою историю и теорию, не была до сих пор никем усвоена или, по крайней мере, выражена! Может быть, считали предмет этот не стоящим подробного и особенного изучения, полагая, что печати наших князей были не иное что, как камеи, которые, быв вставлены в ободочек с именем того князя, кому принадлежал перстень, получали характер печатей; что камеи эти часто менялись и особого значения исторического не имели; что, далее, гербы у нас - учреждение слишком новое и нам не сродное, чтобы стать предметом науки, и что в составлении их отражается вполне произвол лиц, их составлявших. С первого взгляда возражения эти кажутся так правдоподобны, что наука о гербах представляется чем-то невозможным.

    Действительно, печати наших князей и даже частных людей были геммы, антики, вставленные в именные ободочки, даже и без них; правда, что недостаток гемм и желание, даже необходимость, пользоваться в некоторых случаях печатью вызвали потребность в подделке антиков; но не возлагает ли самое разнообразие печатей и перстней обязанности на археолога исследовать, почему тот или другой князь в таких именно обстоятельствах пользовался тем или другим изображением на печати? Не должно ли доискиваться связи между событиями жизни и тем, что' представляла печать? Если бы, однако, и открылся в этом случае полный произвол, может ли историк раскаиваться в том, что сохранил для потомков следы деятельности предков и положил начало русской сфрагистике? Мы думаем, однако, что и тут можно найти одно общее основание: первоначально печать была именная и заверяла подпись руки, к которой вообще, при малом распространении грамотности, не имели большого доверия. Этот факт, общий всем странам и народам, не чужд и нам. Неприкосновенность печати охранялась изображением святого, по имени которого назывался князь, а надпись прямо свидетельствовала, чья она. Таким образом, и у князей печать была сначала личным лишь знаменем и изменялась с переменою лиц, и только после долгих колебаний Тверь, а потом Москва избрали для себя в печати символ, прямо соответствовавший их тогдашнему положению: победа над врагами внешними и присоединение уделов к Москве давало великому князю право изобразить себя на коне, поражающим дракона. Византия же предоставила Иоанну III, как преемнику православия и самодержавия Восточной империи, двуглавого орла. Мы готовы признать и московский герб первоначально геммою, нисколько не новою для археолога ни по идее, ни по значению; но видеть в выборе его произвол не позволяют современные установлению печати обстоятельства и исторические свидетельства. Считаем неуместным излагать здесь в подробности данные, которые найдут себе место при изложении истории московской печати; но здесь мы можем заметить одно: в XVI в., с образованием государственных идей, является ясная мысль о государственном гербе и о гербах городских. Потребность была в печати с особым для каждого города изображением, чтобы отписка была достоверна, и государственная печать Иоанна Грозного уже окружена гербами городов и стран, в титуле его упоминаемых. Это факт, для нас важный по последствиям для частной геральдики. Но не были ли и городские гербы выдуманы и произвольны? Они так древни, что начало их необъяснимо; но произвола и здесь не было.

    На древнейших, напр., киевских, печатях вы видите архангела Михаила. Изображение не отличается изяществом, оно не отделано, неполно; но смысл его ясен: Киев есть центр, из которого на всю Россию излилось Православие. С течением времени, не позже XVI в., на киевской печати вы опять видите архангела Михаила с мечом и щитом, и с тех пор знамя это уже не сходит с киевского герба. Другой пример - псковская печать; на ней барс с ХШ в.: эмблема эта видна на древних псковских деньгах, и отсюда перешла она в псковский герб с некоторыми геральдическими атрибутами. Таких примеров последующее изложение представит несколько.

    Это факты из истории печатей великокняжеских; подобно им были исторические начала и для печатей частных лиц. Духовенство имело на своих печатях определенные постоянные изображения, которые видоизменялись сообразно сану лица, подробно означенному на самой печати. Материал даже, из которого она делалась, шнур* для привешивания печати, форма, в которой прикладывалась она, все было усвоено обычаем и потом освящено законом. Другие частные лица употребляли так же, как и князья, геммы иностранные или в России сделанные или печати именные. Для присутственных мест были свои печати, выражавшие характер их занятий: на печати таможни видим весы, на печати Земского приказа - дом, Сытного - рыбу и т.п.
    _____
    * В своей книге Лакиер употребляет ныне устар. "снурок" для обозначения не только шнура, но и толстой крученой нити. В данной публикации архаизм всюду заменен современным "шнур". (Прим. ред. сайта).

    При тех данных, которые или уже известны, или частными усилиями могли быть собраны вновь, многое открывается, что говорит против общепринятого мнения; не сомневаемся, что гораздо больше данных откроется при содействии лиц, которые ближе к источнику, лишь бы они были проникнуты мыслию, что русское должно быть дорого русскому, что на отечественные учреждения должно смотреть с русской точки зрения, не применяя к ним произвольно тех начал, которые им чужды. И действительно, что может быть проще следующего заключения: практика и законодательство всегда требовали приложения к актам печатей; они подтверждали подпись или даже заменяли ее для безграмотного. Печати привешивались к грамотам, прикладывались к бумагам числом иногда до 10 и более, следовательно, им давалась вера, а без твердых правил для их составления, без их общеизвестности этого предположить нельзя. Дело науки их уяснить, а это можно сделать только тогда, когда явится убеждение в ее возможности; может сделать только тот, кто проникнут такою мыслию.

    Труднее, по-видимому, защитить самостоятельность русской науки о гербах: это, говорят, установление рыцарское, и Россиею заимствованное с Запада без изменения. Но что такое были гербы на Западе? Гербы суть знаки отличия дворянских родов, следовательно, чтобы гербы у нас имели то же значение, и ту же историю, как в Западной Европе, необходимо, чтобы и развитие дворянства нашего было то же, какое было на Западе. А между тем существенная разница очевидна. Западное дворянство, рыцарство (chevallerie), было дворянство исключительно феодальное. У нас же, совершенно наоборот, не было ни основ для того, чтобы это рыцарство могло возникнуть, ни причин, по которым на Западе оно пустило корни, развилось и, обняв собою все ветви народной жизни, выразилось преимущественно в гербах как необходимой своей принадлежности. Крестовые походы и турниры положили прочное основание полному развитию гербов. В противоположность дворянству западному, наше дворянство было родовое по собственности и по пожалованию за службу. А именно: князья, перешедшие после ослабления уделов и присоединения их к Москве из младшей братьи московского великого князя как старшего брата в подручников, служебных князей государя и обладателя всея Руси, стали во главе дворянства русского, в которое затем вошли цари, царевичи инородные, роды татарские, польские и иные, далее пожалованные в бояре, окольничие, дворяне, служилые люди всех разрядов и племен. Звание это было наследственное, и всякий, принадлежавший к благородному семейству, не мог выйти из своей сферы без особенно важных причин, а старшинство его в своем роде давало лицу известное, обычаем определенное и царскими приговорами освященное место в общей служебной иерархии. Малейшее нарушение этого порядка влекло за собою споры о местах, споры, при чтении и разборе которых дивишься не столько терпению тех, кто поверял притязания споривших, сколько памяти самих местников, которые так хорошо знали происхождение своих родов, разветвление их, где и как служил каждый из его членов, что тянули эту нить и в восходящих и боковых линиях, и если ошибались, то почти всегда нарочно, или, выражаясь технически, облыгали разряды.

    Кто одерживал раз верх над другим родом, тот всегда ссылался на этот случай, который становился основанием его прав и преимуществ, и притом не по отношению только к тому роду, с кем он местничался, но и ко всякому другому, который приходил к нему в прямое или косвенное соотношение. Родословец был корнем и основанием старшинства; но на герб, на знак, который был на щите, на форму шлема не было и не могло быть ссылки. На Западе, напротив, дворянин, которого щит был опорочен герольдом, тем самым лишался права участия в турнирах и других играх людей благородных.

    Далее, как древнейшие княжеские роды, ведущие себя от Рюрика и Мономаха, кроме родословных книг, доказывают свое благородное происхождение родовою своею собственностью, хотя и раздробившеюся, тем не менее ненарушимою в своем начале, так и другие дворянские роды находят подтверждение своего благородства в родовой своей собственности, в вотчинах и поместьях, полученных за службу или по наследству.

    Родовое начало, лежащее в основе образования нашего благородного дворянства, должно послужить исходным пунктом и для отечественной геральдики. Не говоря об иностранных дворянских родах, пришедших на службу к русскому царю и могших сохранить свои гербы, мы смеем утверждать, что гербы наши были местные и давались с теми или другими фигурами:
    1) по родовой собственности,
    2) по происхождению,
    далее 3) по заслугам
    и, наконец, 4) по соответствию с прозванием лица.

    Первое начало родовой собственности вполне применимо к гербам фамилий княжеских и дворянских, от удельных князей происшедших, второе различие - по происхождению от того или другого племени к выезжим родам, третье - к служилым людям, а последнее начало - к прочим гербам.

    Что касается до княжеских гербов, то высказанное положение о родовой собственности важно для науки: оно открывает средство не только по первому взгляду на герб сказать, чей он, от какого, напр., поколения князей, т.е. черниговских ли, ярославских и т.д., лицо происходит, но и указать, какое место род, герб имеющий, занимает в ряду семейств, от того же корня происшедших. Старшие в роде, напр., имеют одну только фигуру, которая у второго поколения является уже в первой четверти, и т.д. Гербы, говорят иные, явление новое; но если даже оставить без внимания, что печать кн. Пожарского со всеми признаками герба принадлежит началу XVII в., если не упоминать о свидетельствах, предводителями дворянства выдаваемых при представлении гербов к утверждению, что они употребляются издавна, если говорим, и действительно, гербы эти новые, то эмблемы в них утверждены веками и нисколько не произвольны. Подробностей мы тут касаться не можем, но вот основная мысль наша. От Владимира Святого и сыновей его пошли многие поколения князей великих и удельных. Каждое из них имело свой родовой город, который, переходя к старшему, сохранялся в его поколении, удел же дробился до бесконечности по общим правилам о наследовании недвижимой собственности. Наконец, есть князья, которые хотя и происходят от владетельных князей, но не носят уже княжеского титула, ибо не имеют уделов. Один общий у таких родов корень всегда означается гербом родовым, которого, повторяем, место изменилось в щите, смотря по старшинству рода; видовые же отличия условливались, с одной стороны, знаменем того видового города, который лично достался в удел той или другой отрасли княжеского дома, а с другой стороны, могли быть усвоены лицу по его доблестям и заслугам. Родословные одни могут объяснить русскую геральдику частных лиц, и, хотя подробное изучение княжеских гербов наших показывает некоторые изъятия из общего правила о расположении в гербе входящих в него фигур, это объясняется желанием каждого поставить род свой выше, дать ему преимущество старшинства или составляет исключение, нисколько не отнимающее силы у общего правила.

    Но если объяснение гербов наших зиждется на объяснении родословных, то и последние, наоборот, дополняются сведениями, заимствованными из геральдики. Род литовских князей, от Гедимина происшедших, лучше других объяснит нашу мысль. Многие из отраслей этого рода выехали с давних времен в Польшу, где и остаются до настоящего времени. По-видимому, связь между, напр., князьями Четвертинскими, Корецкими, с одной стороны, и князьями Голицыными - с другой, должна бы прекратиться, но герб свидетельствует о единстве их происхождения. Одна эмблема погонь прямо говорит, что у них была одна родовая собственность, по которой им и дано общее знамя. Ни в какой иностранной геральдике нельзя найти объяснения такого явления: оно чисто русское. На Западе герб избирался лицом, у нас он дается наследственным городом. На Западе он передавался потомку лица, у нас - наследнику родового города. Герб западный вообще есть свидетельство личных доблестей, но только к древней геральдике русской вполне применимо правило: «Покажите мне ваш герб: я скажу, какого вы рода». Основное правило нашей геральдики княжеской, самой древней и занимательной, так просто, что всякий, кто знает гербы Киева, Новгорода, Литвы, Ярослава, Стародуба, Белоозера, Смоленска, может по гербу прочитать, к какой отрасли князей род принадлежит, где княжил его родоначальник; а если будет составлена подробная родословная карта русских княжеских семейств, то по ней без труда при этих данных найдется искомый род. Геральдика княжеская должна дойти до пяти, шести эмблем, к которым приписаны семейства по их происхождению. Самое слово герб, означающий наследство недвижимой собственности, слово, общее всем славянским племенам, не оставляет места сомневаться в воззрении наших предков на герб как на наследство, переходившее вместе с вотчиною и дединою.

    Другие дворянские роды, не происходящие от Владимира Святого, очевидно, не могут помещать эмблемы в своих гербах по началу родовой собственности. Вместо того у них являются другие начала, а именно:

    1) Для родов выезжих - начало происхождения. Множество родов выезжих, окружавших московского великого князя, впоследствии русского царя, и перешедших в русскую службу по присоединении к Москве Казани, Астрахани, Сибири, провинций Остзейских и иных, были возведены в дворянство русское, и герб их прямо свидетельствует, откуда они родом. Глаз русского геральдика должен по некоторым атрибутам узнать, какого племени род, тот герб имеющий, и тут опять является наука для уяснения, какие отличительные приметы в гербах родов, происшедших от татар, поляков, немцев и т.д. У первых, напр., у татарских родов в обширном смысле слова без различия еще мелких типов постоянно видны луна, крест и сабля, в том или другом положении, с теми или другими атрибутами, и какие иные эмблемы мог избрать для себя мусульманин по происхождению, обратившийся в христианство и добывший себе дворянство отличием на поле брани? Далее, подкова служит отличительною приметою для большей части родов дворянских, ведущих свое начало из Польши и Литвы. Только потомки действительно владетельных родов сохранили в гербе своем знамя своей вотчины, напр., у князей сибирских, потомков Кучума, вы видите в гербе печать сибирскую.

    Правило, что герб дворян выезжих должен свидетельствовать о происхождении их родоначальников, имеет практическое применение, если желающий иметь герб докажет, что предки его идут, напр., от немцев, тем самым он высказывает, что ему следует поместить в гербе те атрибуты, которые отличают гербы этого рода. Побочные атрибуты, кроме главного, родового, условливаются личными заслугами, доблестями, обстоятельствами, которые должны мотивироваться в каждом частном случае особым объяснением: но произвола и при этом быть не должно.

    2) Далее, в гербах родов русских, возведенных за службу в дворянство и даже звания высшие, как то княжеское и графское, наука отыскивает общие начала. Роды, напр., возведенные в дворянство императрицею Елисаветою Петровною в 1741 г., имеют гербы лейбкампанские, которых история еще не тронута. Можно даже найти правила, по которым в гербах разных царствований высказывалось самое пожалование; в царствование, напр., Екатерины II символом этого служила императорская корона, помещенная в щите одна или с другими атрибутами, при императоре Павле Петровиче - государев вензель. У пожалованных графским и княжеским достоинствами родов государственный герб в самых разнообразных видах, положениях и разделениях останется навсегда свидетельством, кто, когда и за что удостоился пожалования.

    В гербе человека, достигшего дворянского достоинства заслугами на том или другом поприще, должна быть помещена эмблема в щите, в нашлемнике ли, которая бы напоминала потомкам доблести их предка. Большая часть дворян по службе стяжали это отличие на поле брани: сабли, пушки, ядра и иные атрибуты этого рода суть лучшие свидетельства военной доблести, - как корабль, якорь выразительны в гербе моряка, перо - в гербе дипломата, писателя.

    Наконец, 3) начало соответствия с прозванием, фамилиею лица нашло себе применение ко многим гербам дворянских родов, такое сближение допускавших. Это armes parlantes нашей геральдики и будут впоследствии исчислены подробно.

    При таком воззрении на отечественную геральдику мы не думаем, чтобы наука о ней считалась невозможною. Напротив, она, как всякая наука, должна осветить темное и объяснить смысл того, что для иного, не посвященного в ее тайны, кажется случайным, непонятным.

    Основательного изучения тем более можно требовать от нашей геральдики теперь, когда есть уже не одна тысяча высочайше утвержденных для всех степеней русского дворянства гербов: дело науки указать на их начала и исторические основания. Этот-то труд мы и решились предпринять, и, сознавая всю нелегкость выполнения предположения нашего, мы считаем его только опытом и тем самым признаем его несовершенство и неполноту.

    Метода, которой мы следовали при изложении нашего предмета, историческая. Не пренебрегая фактами, памятниками, которых завистливая древность так мало сохранила для потомства, мы старались объяснить ими историю печатей, предшествовавших гербам. С XVI в. для государственной печати и с XVII для печатей частных лиц произошла перемена существенная: герб государственный и гербы княжеских и дворянских родов устанавливаются, приводятся в систему, и в конце прошлого столетия начали издавать гербовник. До сих пор издано гербовника 10 томов; но далеко не всех дворянских родов гербы утверждены, и тогда, когда на западе Европы они вместе с родовым дворянством потеряли свое прежнее значение, учреждение это развивается у нас все более и более, и никогда сочинение гербов новых не было в такой мере подчинено строгим правилам науки, как в настоящее благословенное царствование.

    Сообразно этому историческому ходу развития у нас печатей, мы должны были начать с них как с основания и изложить их в следующей системе:
    1) печати великого князя Киевского, Московского, князей удельных - и довести свое изложение до тех пор, когда образовались гербы московский и государственный - с одной стороны, и гербы княжеских фамилий и происшедших от них дворянских - с другой;
    2) печати городов, послужившие основанием для тех изображений, которые находим в фамильных княжеских гербах;
    3) печати духовенства, для которого гербов особенных и не образовалось, несмотря на попытку Петра Могилы и патриарха Никона сочинить для себя герб;
    4) печати должностных лиц и присутственных мест, пока общий государственный герб не заменил их,
    и 5) печати частных лиц.

    Имея в виду при изложении истории печатей только показать, как они постепенно перешли в гербы, и чем гербы заменялись в древней Руси, мы, разумеется, считали себя вправе не излагать полной науки о печатях, русской сфрагистики, хотя думаем, что наши разыскания не могут быть совершенно чужды этой у нас еще новой науки. Мы не называем, конечно, всех печатей XII, XIII и т.д. веков гербами, потому что они, не быв наследственными, изменялись, но из сравнения доступных нам печатей, сохранившихся на грамотах, духовных завещаниях, разного рода памятях, отписках, сделках, на тронах, братинах, чашах, ложках, тарелках и т.п., мы старались вывести общие для составления печатей начала. Этим-то путем мы доходим до эпохи, когда правительство дало этой части государственного управления устройство, с того времени постоянно совершенствующееся.

    При изложении русской геральдики мы соответственно тем же началам, которые легли в основание системы, принятой для печатей, проследим образование русского государственного герба во всех подробностях его составных частей: щита, короны, положения крыльев орла, скипетра и державы, потом перейдем к гербам княжеских и дворянских родов, происходящих от Мономаха, затем к родам иностранным, принятым в русское дворянство и сохранившим в гербах своих существенные по происхождению их принадлежности, и, наконец, изложим отличительные черты гербов прочих дворянских фамилий. Считаем излишним прибавлять, что далеко не все гербы могут найти себе место в нашей книге, хотя основные положения и результаты науки должны быть выведены из подробного и добросовестного всех их рассмотрения. Такое именно отвлечение от частностей составляет, по нашему мнению, достоинство науки, которая не должна теряться в мелочах, хотя без них не может быть общего вывода.

    Если, однако, мы говорим, что возможна геральдика, построенная на отечественных основах, отличная от геральдики иностранной, если, далее, история образования у нас гербов следовала совсем иным правилам, тем не менее есть у нас и нечто общее с геральдикой Западной Европы. Это внешняя, так сказать, обстановка герба: щит, шлем, намет, украшения, действительно нам несродные и заимствованные с Запада в XVIII уже столетии. В гербах русских древни эмблемы, а цвету, которым окрашивалось поле щита, положению даже фигур не придавалось особой важности, и правила для всего этого даны в прошлом столетии. В настоящее время как те, так и другие подлежат одинаковому вниманию. Это-то обстоятельство и возложило на нас обязанность в самом начале нашей геральдики изложить историю гербов в Западной Европе - историю, в которой мы в кратком очерке покажем их происхождение, поводы к развитию и те формы, которые общеприняты геральдикою всех стран для составления гербов. Подобного исторического очерка не доставало нашей ученой литературе, а без него нас могли бы упрекнуть в неполноте и неясности изложения.

    Глава первая. Символы и печати у древних народов и в средние века. [§ 1] О преобладающем мнении о русских гербах как о заимствованных с Запада

     ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
    ИСТОРИЯ ГЕРБОВ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ

    Глава первая.
    Символы и печати у древних народов и в средние века.(*)

    § 1. Общее, преобладающее у нас мнение о происхождении русских гербов, о входящих в них эмблемах, равно как геральдических атрибутах, состоит в том, что наши гербы заимствованы из Западной Европы. С первого раза мнение это кажется так правдоподобным, что мы считаем долгом оговориться: внешние атрибуты для герба, форма щита (e'cu) и краски (emaux, couleurs) не наши и, конечно, перешли к нам с Запада; но идея гербов русских, в отличие от гербов Западной Европы, совсем иная. Для доказательства этого мы считаем необходимым предварительно пробежать историю западноевропейского герба. Это кажется нам тем более полезным и любопытным, что в это изложение должны будут войти важнейшие, по крайней мере, мнения о времени и происхождении герба, о его составных частях, технических названиях и т.д. Многие из предложенных вопросов до сих пор еще не решены, и они имеют свой интерес в науке.
    ______
    (*) Источниками для изложения этой главы служили: Menestrier C.F. Nouvelle methode raisonne'e du blason. Lion, 1677; Он же. Origine et vraie pratique de l’art du blason. 1659; Корр. Entshehung der Wappen; Wailly J.N. de. Ele'ments de Paleographie. Paris, 1838. Vol. 1-2; Eysenbach. Histoire du blason et science des armoiries. Tours, 1848; Mittheilungen der Zuerichschen Geselschaft fuer vaterlandische Alterthumer. XII. 1848; Notice sur l'origine des armoiries. Annalles del'Academie d'archeologie. Belgique. Anvers, 1849.

    [§ 2] Отличие символов от гербов.

      § 2. Исследователи по части геральдики обыкновенно оставляют совершенно без объяснения самое слова blason, armoirie, Wappen, как понятие слишком общеизвестное для того, чтобы оно могло нуждаться в пояснении. Оттого герб смешивают с символами, символическими разного рода знаками, ведут его начало с глубокой древности и не отличают гербов от печатей, хотя право иметь печать далеко не то, что право на герб.

    Мы остановимся на этом, чтобы объяснить разницу между смешиваемыми понятиями, и начнем с символов. Чем народ юнее, чем живее в нем воображение, тем более привязан он к отвлеченным символам, и нет ничего неестественного, что знаками этими искони отличались отдельные лица, колена, города, царства и народы, как один от другого, так благородные от неблагородных, знатные от незнатных. Эмблемы в этом случае брались по большей части из видимого мира, и особенно из царства животных. Всякому животному придавались особенные свойства и качества: один предпочитал символ льва как идею благородной отваги, другой змеи - символ хитрости и мудрости и т.п. Были даже археологи, которые производили слово blason от еврейского sobal (носить), разумея под этим словом знаки, постоянно носимые одними в отличие от других. Мы увидим дальше, в какой мере производство это правильно.

    [§ 3] О символах у древних греков, римлян и других народов древности

      § 3. В Греции и Риме, точно так, как у древних персов, египтян, мидян и других народов древности(1), встречаются символы, постоянно повторяющиеся на монетах, медалях и печатях. Символ, Коринфом, напр., избранный, был пегас, Афинами - сова, Пелопонесом - черепаха, Фивами - щит, Самосом - павлин, Родосом - роза (соответственно названию ροδοv). Символы эти переходили и на печати; так, на Помпеевой был изображен лев с мечом; у Цезаря видим вооруженную Венеру, у Плиния Младшего колесницу и т.п. Писатели древности сохранили нам не одно свидетельство об употреблении и даже наследственности символов: так, Овидий(2) прямо упоминает о signa generis in capulo gladii eburneo; а Светоний(3) о vetera familiarum insignia. Таких свидетельств встречается немало, и, основываясь на них-то, писатели средних веков видели в символических изображениях начало гербов. Такому смешению этих двух понятий несродных способствовали отчасти следующие обстоятельства:
    1) что и древние обращали внимание на цвета. Доказательством тому служат существовавшие в Риме и Константинополе партии в цирке и, вместе с тем, партии убеждений, различавшиеся по цвету одежды: белые и красные; позднее голубые и зеленые(4). Далее, судьи в Афинах и Платее, в Риме кандидаты на должности и почти все сановники одевались в белые тоги; пурпур был цветом богов и царей. Магомет носил черный плащ, который после него надевали халифы, в знак преемственности власти от лжепророка; а зеленый тюрбан, сохранившийся в гербе Оттоманской Порты, и теперь еще означает у турок Магометова потомка. В средние века евреи нашивали себе на платье кружок из желтого сукна. Но все эти и подобные им примеры показывают одно, что народ, как и человек в отдельности, предпочитает тот или другой цвет, никак не более. Гораздо многозначительнее другое обстоятельство, а именно
    2) то, что изображения знаков символических носились на оружии. Для примера мы приведем следующее описание Есхилом щитов семи вождей, под Фивами сражавшихся. Всякий из семи героев предводительствовал особым отрядом и отличался своим щитом. Первый витязь, Тидей, носил на своем щите эмблему: вычеканенное небо, усеянное звездами, между которыми отличалось блеском одно светило. Второй вождь, Капаней, имел на щите изображение обнаженного человека, несшего в руке горящий факел с девизом: «Сожгу город». У третьего на щите вооруженный воин взлезает по лестнице на неприятельскую башню и в девизе объявляет, что сам Марс его не сдвинет. Четвертый вооружен щитом, на котором Тифон изрыгает из огненной пасти черный дым, а вокруг изображены переплетшиеся змеи. У пятого сфинкс держит под когтями Кадма. Шестой витязь исполнен мудрости и не имеет на своем щите никакой эмблемы: он не хочет выдавать себя за храбреца, он хочет быть им. Седьмой, наконец, обороняется щитом, на котором женщина ведет воина, вычеканенного из золота; она умеряет его шаги и говорит в девизе: «Я сама справедливость, я одушевляю этого человека, возвращу ему его отечество и наследие предков».
    _____
    (1) Символы всех древних народов исчислены в известном сочинении иезуита Petra-Sancta: Tesserae gentiliciae a Silvestro Petra Sancta Romano Societatis Jesu ex legebus fecialium descriptae. 1637, in quarto. Рисунки этих символов и, между прочим, колен Израилевых в Spener Jnsignium theoria seu operis heraldici pars generalis. Francofurti, 1690. P. 39. Здесь и далее нумерация библиографических подстрочных ссылок поглавная сквозная (Прим. ред.).
    (2) Metamorphos. Vol. 7. P. 423. Знак рода на рукояти меча костяной (лат.).
    (3) Suetonius in Claudio. P. 35. Старинные отличительные семейные знаки (лат.).
    (4) Подробное описание цветов партий в цирке и отношения их к цветам гербов находим в приведенном сочинении Петра Санкты, с. 25: «De colorum usu in ludis circensibus». [«Цвета и их употребление в цирковых зрелищах» (лат.)].

    Воздерживаясь от приведения других примеров, мы заметим только, что все они доказывают не более как существование знаков отличий, избранных вождями или данными предводителями дружине. Овидий и Вергилий постоянно изображают своих героев носящими на шлемах и щитах arma, insignia, но общего с гербами в этих символах нет ничего.

    [§ 4] Сходство печатей с гербами. Значение перстней в древности. Печати у германских народов.

      § 4. Переходим к печатям. Существование их очень древне, и они также приводились в доказательство употребления гербов задолго до рыцарства и турниров. Сходство между ними заключается в том, что как гербы со щитов перенесены на печати и в таком виде употребляются в подкрепление воли лица, дающего акт или вообще делающего какое-нибудь распоряжение, причем печать принимается за необходимую принадлежность известного лица; так и у древних римлян перстням (annuli signatorii, sigillarii и cerographi) было придаваемо особое значение. Сенаторы и всадники носили кольца золотые, а плебеи - железные, если только они не получали права на золотое кольцо за подвиги храбрости или важные государственные заслуги вообще. Впоследствии, когда древние существенные различия между сословиями Рима стали мало-помалу сглаживаться, отличие это утратило свое первоначальное значение, и получение его не было уже сопряжено с такими требованиями и затруднениями, как прежде.

    Конечно, перстни эти были драгоценны не только по богатству их украшений, но и по тем фигурам, которые на них были изображены: портрет государя, предка, друга или какого-либо знаменитого человека, эмблема события, важного для государства, для известной фамилии или для отдельного лица, заставляли дорожить подобными кольцами. В доказательство мы можем привесть несколько особенно разительных примеров: Силла велел себе сделать перстень, на котором Бох, король Мавританский, представлен выдающим ему Югурту, первого виновника его соперничества с Марием. На перстне Помпея были высечены три трофея: эмблема его побед в трех частях света. У императора Августа на кольце был изображен сначала сфинкс, потом лицо Александра и, наконец, его собственное. Потомки продолжали пользоваться кольцом предка. Перстнем запечатывались обыкновенно письма и депеши; а что изображения на них (signa) имели определенное, официальное, так сказать, значение, доказывается тем, что достаточным считалось приложение печати для того, чтобы распоряжение имело законную силу.

    Правило это древне, повсеместно и вполне объясняется малым распространением грамотности между древними народами, для которых более видимые знаки были осязательнее. Из множества свидетельств приведем в подтверждение одно более резкое. В Книге Царств (III, гл. 21, ст. 8, 11) сохранилось следующее известие: «И написа Иезавель книгу на имя Ахаавле и запечата ю печатью его, и посла книгу к старейшинам и свободным живущим с Навуфеем... и сотвориша тако мужие града старейший». Значение печати предполагает ее общеизвестность и неизменность. От народов восточных печати перешли к грекам и римлянам, а от сих последних к германским племенам средних веков.

    Как римские законы требовали приложения печатей к судебным актам и сделкам разного рода, так и племена, поселившиеся на римской почве, вместе с узаконениями Рима усвоили себе и этот обычай. Частные случаи из VI, VII и последующих столетий подтверждают это(5), но, тем не менее, обыкновение прикладывать печать сделалось общим и повсеместным не ранее XII столетия и долго заменяло собою подпись.
    _____
    (5) Wailly J.N. de. Op. cit. Vol. 2. P. 1, 43.

    [§ 5] Обряды приложения печатей и средства к предупреждению подлогов. Виды печатей. Материал для приложения печатей. Буллы. печати восковые и на сургуче. Форма печати. Надписи на печатях. Камеи. Символы христианские.

      § 5. Значение в подобных случаях печати было так велико, что необходимо было придумать различные предосторожности для предупреждения подлога. Средства эти отличаются своею странностию и едва ли вели к предположенной цели; напр., примешивали к воску, на котором прикладывалась печать, волосы с головы или бороды(6), или оставляли на нем оттиски своих зубов, или, наконец, на обороте печати делали знак пальцем или каким-нибудь другим орудием. Бывали также случаи, что к печатям прикреплялись символы инвеституры, каковы соломинки, перчатки и т.п. Этим же объясняется та торжественность, с которою печать прикладывалась к актам особенной важности: собрание придворных и других лиц, властию облеченных, считалось при этом необходимым. Для актов менее важных требовалось присутствие духовенства, дворян, местных судей и вообще свидетелей.
    _____
    (6) В конце одной грамоты 1121 г. читаем: «quod ut ratum sit et stabile perrseveret in posterum, praesenti scripto sigilli mei robur apposui cum tribus pilis barbae meae». [«...каковое, чтобы было решено и оставалось незыблемым будущем, настоящему написанному силу печати моей прилагаю с тремя волосками моей бороды» (лат.)].

    С другой стороны, владельцу печати необходимо было предупредить, чтобы никто иной, кроме его, не употреблял ее и не прикладывал к актам, без его воли совершенным. Поэтому у древних был обычай вместе с человеком погребать его печать и перстень. Когда в 1544 г. рыли в Ватикане землю под фундамент для часовни св. Петра, открыли гробницу Марии, супруги императора Гонория, и между другими вещами нашли 40 печатей и перстней, золотых и драгоценными камнями украшенных, и на одной из печатей изображение головы этого государя. Обычай этот от римлян перешел в Европу средних веков и во Франции сохранился до XIII в. Печать Хильдерика I была найдена в гробнице его в 1653 г. В XII в. печать Гильома-де-Туси, епископа Оксерского, была погребена вместе с ее владельцем, но прежде того разбита и сломана. Тот же обряд соблюдался при погребении пап, так как печать их была именная, и преемнику умершего Папы необходимо было озаботиться изготовлением своей печати(7).
    _____
    (7) Wailly J.N. de. Op. cit. P. 18-20.

    Тою же важностью печати объясняется, почему в Константинополе, напр., хранитель грамот храма св. Софии носил на шее печать патриарха. У вице-канцлера Ричарда I, короля Английского, Роже, потонувшего от кораблекрушения близ острова Родоса, нашли на шее королевскую печать. Но если печать по какой-нибудь случайности утрачивалась, или изменялась, или, наконец, сообщалась кому-нибудь по изволению ее владельца, это делалось общеизвестным в предупреждении подлога и подделки. Немалым также против них средством было употребление двусторонних печатей: нет ничего легче, как, сняв восковую печать с акта и подогрев ее снизу, приложить к другой бумаге; но если и на оборотной стороне печати есть изображение (contresceau), то подобная подделка становится невозможною. С начала X столетия двойные печати эти вошли в употребление и были или висячие на шнурах, или приклеивались к бумаге, пергаменту.

    Очевидно, что твердых, определенных и неизменных правил требовало самое приложение печати, изображение на которой сохранялось ее владельцем всеми возможными средствами. Прежде всего, при этом должно было озаботиться, чтобы материал, для приложения печати избираемый, был тверд, и чтобы штемпель нескоро сглаживался. Древние римляне избирали для своих булл свинец, и в главе таких булл находятся принадлежавшие императорам: Траяну, Марку Аврелию, Антонину Благочестивому.

    Название этого рода печатей происходит от свинцовых шариков, чрез которые продевался шнур, и потом выбивалось изображение. С VII в. этот способ приложения печатей перешел к папам и дал название тем постановлениям, которые исходили от них и были утверждены свинцовою печатью. В редких случаях к грамотам особенной важности, напр., об утверждении королей Римских, прикладывались буллы золотые. Из императоров французских Карл Великий первый ввел употребление золотых печатей, которые в последствии времени встречаются на грамотах германских государей и в подражание им приняты другими монархами Западной Европы.

    Печати серебряные, бронзовые и оловянные встречаются реже.

    Буллы могли быть только висячие, в отличие от восковых, впоследствии сургучных печатей, которые прикладывались к пергаменту или бумаге. Первые носят в западной сфрагистике название Sigilla pendentia, или sigilia(*), а вторые Sigilla membranae affixa, innexa diplomati, chartae diplomati, chartae agglutinate(**). Каждый из этих родов печатей в разных странах подразделялся на виды по форме, способу приложения и по изображениям на них. Достаточно для нашего очерка следующих общих замечаний.
    _____
    (*) Вислая печать (лат.).
    (**) Печать, приложенная к пергаменту, к грамоте (лат.).

    Висячие печати привешивались в конце грамот, тотчас после подписи, на шнуре льняном, шелковом или обрывке пергамента, кожи, а если печатей было несколько (число их доходило до 350 в жалобе, поданной богемцами Константскому Собору 30 декабря 1415 г.), напр., когда прикладывали их свидетели при совершении актов или должностные лица, то порядок, в котором они размещались, следовал степени уважения, лицам этим оказываемого, и сравнение печатей средних веков доводит до убеждения, что средняя точка, равно как правая и левая стороны нижней оконечности пергамента, была назначена для печатей самых почетных. Но если печатей было слишком много, и вообще изложенное правило было бы трудно соблюсти, то печати привешивались в том же порядке, в каком упоминались лица, ими владевшие, начиная с левой стороны и доходя до правого конца. Нередко в самом документе упоминалось, как приложена печать и какого она цвета (напр., в XVI в.: Sigillatum in cauda duplici magno sigillo cerae rubrae)(*).
    _____
    (*) Отпечатанная в конце большой двусторонней печатью красного воска (лат.).

    Форма печатей была чрезвычайно разнообразна: то они круглы, овальны, полупродолговаты, треугольны или квадратны, то имеют вид многоугольника, осьмиугольника, шестиугольника и т.п., и притом так, что бока печати были или прямы, или образовали кривую линию (sceaux cornus). Древнейшие печати были по большей части круглые.

    Цвет воска, которым печатались грамоты и акты в Западной Европе, различался по достоинству лиц, которым выдавались, и по роду дел, к которым бумаги относились. Право печатать красным воском составляло принадлежность государя и лиц, которым привилегия эта была дарована. Патриарх Константинопольский печатал свои грамоты обыкновенно на черном воску. Привилегия печатать голубым, лазуревым воском, дарованная в 1524 г. императором Карлом V одному доктору в Нюренберге, доказывает, что и этот цвет, хотя редко, не был, однако, совершенно чужд печатей. Во Франции и Англии постановления разного рода утверждались печатями зеленого или желтого, смотря по роду узаконений, цвета(8).
    _____
    (8) Wailly J.N. de. Op. cit. P. 55-58.

    Так как, с одной стороны, изображения на печатях не были наследственны и, с другой - значение их в общежитии было так велико, то лица, владевшие печатью, озаботились о надписи на ней или, если она была двухсторонняя, об изображении символа или эмблемы, лицу присвоенной и состоявшей или в фигуре, или молитве (напр., на печати Пипина Короткого: Christe protege Pipinum, regem Francorum), или какой-нибудь фразе. Всего ближе, конечно, было помещать на печатях выражения, которые показывали значение самой печати; нередки следующие фразы: secretum comitis, secretum meum, secretum meum mihi, testimonium veri clavis custos sigilli, secretum colas, annuncio secreta, confirma, secretum veri, secretum est, secretum serva(*).
    _____
    (*) Секретная печать графа, секретная печать для меня, свидетельство истины, страж печати, соблюдай секрет, возвещаю секретное, секретная печать истины, секретно (лат.).

    Девизы, в форме наставлений и правил, также не были чужды печатей: это доказывают выражения вроде следующих: Deum time, Deus in adjutorium meum intende, fugite partes adverse, Miserere mei Deus, Bonum est confiteri Domino(*). Церкви, аббатства и города имели в печатях изображение своего покровителя и приличные тому надписи: Dionisius Areopagita, Video celos apertos; Nicolaus suscitans clericos, Ave Maria gratia plena, imago Sancti Audomari(**) и пр.
    _____
    (*) Бойся Бога, Внемли, Боже, склонись, Боже, к мой защите, избегай участи лживых, помилуй меня, Боже, Добро есть исповедоваться Господу (лат.).
    (**) Дионисий Ареопагит, вижу небеса отверстые, Николай... Радуйся, Мария Всемилостивая, образ святого Одомария (лат.).

    Таким образом, надписи и изображения на печатях, имея исторический смысл для лица, печать употреблявшего, по правилу не переходили к его преемнику, который мог избрать себе новый девиз, новое изображение, а вместо имени своего предка должен был выставить свое. Таковое было правило, но, тем не менее, недостаток собственных памятников, которые могли бы быть изображены на печатях, заставил в средние века прибегать к антикам, к которым в печатях или прибавляли надпись или даже обходились без нее. Такие печати могли быть и наследственными, тем более, что строгого соответствия между изображением на камее и знанием избравшего его лица не существовало; напр., в 1280 г. аббат одного монастыря употреблял печать с изображением вооруженного воина с головою, покрытою шлемом; на печати другого аббата 1211 г. представлена богиня охоты Диана. В 1301 г. на одной печати также аббата изображен Феб, управляющий колесницею, запряженною четырьмя конями. Аллегорическая надпись: signum veritatis была прибавлена к изображению на печати. Таких примеров средние века представляют множество(9), а подобное употребление камеев (которые, как увидим ниже, перешли в Россию очень рано и другим совершенно путем) вполне объясняется тем влечением, которое человек всегда чувствует к прекрасному всех стран и народов, и сознанием невозможности произвесть в искусствах что-либо подобное тому, что завещано позднему потомству древнею Грециею.
    _____
    (9) Ibid., P. 74, sq.

    Наряду с камеями, однако, христиане средних веков избирали для своих печатей символы, которые, будучи заимствованы из божественного учения Спасителя, составляли в некоторой степени ручательство в том, что распоряжение, печатью утвержденное, будет соблюдаться свято и ненарушимо. Таковы изображения креста - символа искупления, голубя - знака невинности, рыбы - напоминающей священную воду крещения, якоря - означающего твердость веры, лиры - как орудия возношения хвалы Богу.

    Изображения эти, впрочем, были так неопределенны, что государи одной и той же страны в разное время и при разных обстоятельствах меняли символы, по-видимому, совершенно произвольно. Оружие разного рода занимало почетное место на печатях королей и простых рыцарей Западной Европы; нередко они и сами являлись на печатях на коне, в латах, или государь на престоле с атрибутами власти, с скипетром, в короне.

    Из всех символов, которые встречаются на печатях средних веков, более всего споров возбудило изображение лилии на печатях королей французских. Доказано, что символ этот употреблялся Каролингами и даже королями первой династии во Франции и помещался не только на печати, но на оконечности скипетра и поверх короны (что объясняет ее форму); но ученые не согласны между собою: действительно ли эта фигура изображает лилию, и что она могла представлять? Доказывали, что под словом lilium, в хрониках встречающемся, должно понимать всякое изображение, имеющее вид цветка (fleuron), а не собственно лилию, и утверждали, что это наконечник алебарды; но в настоящее время почти все признают, что это лилия; цветок этот вообще возбуждал к себе сочувствие, был символом в печатях многих государей и остался отличительным признаком печати, а потом герба королей французских (не говоря о частных лицах, в гербах которых лилии нередки(10)).
    _____
    (10) Wailly J.N. de. Op. cit. Vol. 2. P. 81-83.

    Из предыдущего изложения истории печатей в древности и в Западной Европе мы извлекаем следующий вывод: ни один народ, ни одна страна ни в какое время не были чужды понятий о печатях и символах. Но были ли во всех них признаки, по которым наука отличает геральдический герб? Были ли правила для составления печатей возведены в науку, утверждены ли эти знаки как непременные спутники благородных фамилий, дана ли им наследственность? - нисколько: найти для себя знак отличия от других подобных существ так сродно человеку, что встречается повсеместно, и если видеть в символах начало гербов, то первыми их приверженцами должно бы считать диких американцев. Было даже время, когда испанцы, по возвращении Колумба из Америки, слушая рассказы его и спутников о раскрашенной, татуированной коже дикарей, думали, что нашли ключ к разгадке, и стали выдавать американских туземцев за изобретателей гербов. И что же как не герб, говорили тогда, было изображено если не на щитах, то на лицах этих дикарей? Каждая черта замысловатого рисунка проведена не даром, не случайно, а в память битвы, в которой пал неприятель, в память события, в котором лицо принимало участие. Вожди, короли диких имели в малом виде изображение рисунка, которым украшено их лицо, и при совершении разного рода документов обмакивали кусок дерева в краску и начертывали им верный снимок того рисунка, который виден на их лице. Нам кажется, что и между таким рисунком и гербом нет ничего общего, ибо кроме символического изображения, кроме того, чтобы оно носилось на оружии, щите, шлеме, необходимо:
    1) чтобы составление герба было подчинено строгим правилам науки, утвержденным практикою и давностию употребления,
    и 2) чтобы герб, быв правильно составлен, правильно переходил по наследству по прямой нисходящей линии.
    Он должен сопровождать благородного человека от колыбели до могилы; он изображается на его печати, на ливрее, посуде, экипажах, на погребальной колеснице и, наконец, на памятнике. По гербу должны узнаваться род и звание того, кому герб принадлежит. Очевидно, что ни печати, ни символы, древними народами употреблявшиеся, нисколько не объясняют истории гербов. Где же и когда образовалась эта наука, которой в былые времена посвящался не один год изучения, которой правила не знать стыдился бы каждый, и значение которой на Западе теперь утратилось вместе с уважением к древности дворянства рыцарского, геральдического?

    Глава вторая. О происхождении гербов. [§ 6] О трудах Мене[с]трие

     Глава вторая.
    О происхождении гербов

    § 6. Общий ответ на предложенный выше вопрос тот, что гербы завещаны нам германцами средних веков и рыцарством. Но трудно найти двух писателей, которые бы сходились на этот счет в подробностях. Заслуга первенства обработки геральдики остается за ученым иезуитом Менетрие (Menestrier Р.С.Е.), который оставил потомству, кроме других сочинений, две по этой части главные книги: «Nouvelle me'thode raisonne'e du blason ou de l'art heraldique» и другое: «L'origine ou vraie pratique de 1'art du blason» (1659). Они заслуживают внимания и до настоящего времени, хотя после него об этом предмете писано было очень много, и история вообще сделала шаг вперед. Говоря о геральдике Западной Европы только для объяснения атрибутов в наших гербах, мы, по необходимости, оставляем подробности несогласий между писателями относительно происхождения гербов и остановимся только на результатах, добытых наукою.

    [§ 7] Изображения на щитах и шлемах германских народов. Время, когда гербы получили наибольшее развитие, и события, тому способствовавшие.

      § 7. Германские и галльские народы, отличающиеся воинственным своим духом, имели издавна обычай носить на войне пестро выкрашенные щиты, а шлемы - украшать изображениями животных. На это прямо указывает Тацит, говоря: «Scuta lectissimis coloribus distunguunt»(1), и в другом месте: «Germano ne scuta quidem ferro nervore firmata, sed vinimum textus seu tenues, fucatas colore tabulas»(2). А о шлемах галлов говорит Диодор Сицилийский, что к ним прикреплялись рога и изображения животных.
    _____
    (1) German. Р. 6. [Щиты различными цветами отмечают (лат.)].
    (2) Annal. 2. 14. [У германцев нет панцирей, нет шлемов, да и щиты у них не обиты ни железом, ни кожею - они сплетены из прутьев или сделаны из тонких выкрашенных дощечек (лат.)].

    Но мы видели обычай этот и у других народов древности, которые, тем не менее, не имели сами гербов и не передали идеи их новому человечеству. Германские же племена были в сравнении с ними поставлены совсем в иные отношения, и оттого принялось, дало корень и развилось у них учреждение, которое так тесно связано с дворянством Западной Европы.

    Германская община, вторгаясь в чужую землю и покоряя жителей ее, имела в виду обеспечить себя насчет владения недвижимою собственностью. На нее человек, особенно первобытный, привык смотреть с уважением. Nulla terra sine domino, нет земли без господина, - было девизом того времени, но не менее справедливо было бы сказать тогда, что нет благородного дворянина без земли. Большего упрека, чем безземельность, трудно было найти для дворянина того времени. Поэтому раздел приобретенной оружием земли был первым последствием победы и завоевания. Старший между равными, вождь (primus inter pares), брал себе лучший участок и делил остальное между товарищами. Последние через это не становились самостоятельными и обязаны были верностью (trustes) своему вождю, который и выводил их в случае нужды на поле брани. С другой стороны, у каждого мелкого владельца вассальной земли были свои подчиненные, которые смотрели на него как на своего господина и под его знаменем примыкали к отряду. Поэтому отличительные знаки на вооружении были необходимы и притом не только для различия благородных от roturiers, подвластных, но и для того, чтобы можно было распознавать от других главного представителя вассального участка. Позднее, во время крестовых, напр., походов, когда дворянство, рыцарство всей Западной Европы, вдохновившись одною святою идеей, шло на Восток для освобождения гроба Господня, необходимость в этих знаках была еще настоятельнее, и мы увидим, что это событие было одним из главных давших толчок развитию гербов.

    Но задолго до этого мирового события рыцарство, благородное конное дворянство, имело случай сталкиваться с неверными, с маврами в Испании, защищать христианство и прекрасный пол, так что не подлежит сомнению, что при дворе Карла Великого рыцарство (la chevallerie) уже имело тот блеск, который ему приписывают поэты и повествователи того времени.

    Как рыцарство, вытекшее совершенно естественно из духа германского народа, из его быта, положения в завоеванной Европе и из отношений к покоренным народам, было обще всем странам, населенным германцами, так и гербы стали принадлежностью дворянства всех стран Западной Европы. Как, далее, в одних странах дух рыцарства под влиянием местных причин развился в более широких размерах и блестящих формах, а именно: в Англии, Франции, Германии и в наших нынешних Остзейских провинциях, - так в них же оказалось более правильное развитие гербов.

    Если трудно перечислить все частные причины, которые в Западной Европе вообще и в каждой из ее стран в особенности дали толчок к образованию гербов, их усовершенствованию и разветвлению, то необходимо отыскать причины, по которым геральдика усвоила гербу твердые и повсеместно однообразные приметы. Знаки отличия, носимые даже на оружии, мы видели, не были чужды многим народам глубокой древности; но они не признаются за гербы, потому что не считались непременною принадлежностью воина, не переходили в его род и не становились его достоянием. Особенность в этом отношении рыцаря средних веков станет совершенно наглядною, ясною, когда посмотрите на этого благородного воина, который сам весь закован в стальные латы: у него на лице опущено забрало, так что представителем всей его личности, скажу больше, его убеждений, его мысли становится один щит. По нем читали и знали, с кем имеют дело. Точно так и лошадь рыцаря едва видна из-под тяжелого вооружения: как же не отличить и коня знаком, видимым на щите? Необходимость употреблять чаще и чаще щиты на поле брани и чести и сродное человеку желание сохранить в своем потомстве память о подвигах предков вызвала потребность в обработке гербов и в укреплении за каждым рыцарем и его родом того герба, который был (и, мы увидим, по большей части не случайно) избран его представителем. Очевидно, что время, когда и страна, где всего более представлялось случаев являться в вооружении, должны были породить необходимость в гербах, в строгом их изучении и разграничении. Нет сомнения, что самое благоприятное для этого время был конец XI и начало XII столетия, и, действительно, к этому времени относятся древнейшие гербы в настоящем смысле слова: на картинах, печатях стали представлять воина на коне, в полном вооружении, в шлеме или короне, если герб принадлежал королю, а на левой руке витязя был виден щит с изображением разных знаков и эмблем. По тщательным разысканиям ученых бенедиктинцев древнейшая известная им гербовая печать привешена к одной грамоте графа Роберта Фландрского 1072 г.: на щите изображен лев Фландрии, а на печати графа Раймунда Тулузского 1088 г. - крест Тулузский. Гораздо чаще и обыкновеннее стали гербы и печати с гербовыми изображениями с XII и XIII столетий. Даже государственные гербы Англии и Франции обязаны своим установлением этому же времени, хотя известно, что окончательное их образование последовало позднее, так, напр., число лилий во французском гербе ограничено тремя только в правление короля Карла V (1380 г.). Германский императорский орел, который, как общий символ власти, конечно, встречается довольно рано, является постоянным и твердым гербом на печатях только со времени Рудольфа Габсбургского, а двуглавый орел - только при императоре Сигизмунде(3).
    _____
    (3) Ledebur. Streifzuge durch die Felder des koeniglichen preussischen Wappens. Berlin, 1842.

    Одиннадцатый век, сказали мы, видел образование гербов в современном значении слова, и вот те события, которые были причиною этого явления:
    1) развитие рыцарства и установлений, с ним тесно связанных;
    2) турниры и обряды, при них соблюдавшиеся,
    и 3) крестовые походы.

    Глава третья. [§ 8] Рыцарство. Соответствие герба с рыцарским вооружением.

      § 8. Рыцарство. Самое вооружение рыцарей и их лошадей делало необходимым те символы и знаки, без которых они не были бы распознаваемы. Очевидно, для того, чтобы свои умели различать, кто этот закованный в стальную броню рыцарь, необходимо было изучить: какое поле на его щите, какие любимые на нем краски, что на нем изображено, чего хочет его девиз (que crie la devise), какие перья на его шлеме, нет ли на шлеме какого изображения, как спущено забрало и пр., по необходимости стали изучать все эти кажущиеся мелочи, но на самом деле важные приметы(1). Наука и живопись предложили свои услуги, и в древнейших сборниках гербов (Wappenrolle) видим в разрезе полное вооружение груди и головы рыцаря: на левой руке щит с изображением доходит до шлема, в который водружены перья или на котором красуется какая-нибудь фигура. Всего ближе, поэтому, было назвать гербы Wappen (от Waffen), arma, armes, armoiries. Прекрасные образцы таких полных рыцарских вооружений и, вместе с тем, гербов представляет т.н. Цюрихская Wappenrolle, принадлежащая, по разысканиям тамошнего общества древностей, к XIV в. Для примера мы представляем на табл. I несколько образцов таких гербов.
    _____
    (1) В этом смысле Менетрие (Origine et vraie pratique de 1'art du blason avec le dictionnaire armorial. Lion, 1659. P. 73) так определяет герб: «Armes ou armoiries est un corps complet d'image hieroglyphique, compose du champ et sol, peint ou taille' et du blason ou piece d'image symbolique, peinte ou taillee et assise sur le dit sol». [«Герб представляет собою некое целое, исполненное иероглифическим [символическим] смыслом, состоящее из поля [основы], нарисованного или выгравированного, и центральной фигуры герба - [символического изображения], нарисованного или выгравированного и помещенного на указанной основе» (фр.)].

    [§ 9] Щит.

      § 9. Щит. Каждая из составных частей герба была существенно необходима, как оружие, а потому неизбежна и в изображении герба. Первая из этих составных частей, самая существенная, есть щит, земля, на которой было предоставлено деяниям, истории, любимой женщине или воображению самого витязя представить символ или эмблему. Поле щита будет, говорили древние герольды: черно, как хорошо вспаханная земля, зелено, как растущая трава, и красно, как поле, упитанное кровью врагов. Идея эта не мешала, однако, быть полю и желтым и голубым, и даже двух и более цветов.

    Уважение к щиту проявлялось при возведении благородного человека в почетный сан рыцаря: его одевали в белое платье - символ чистоты, красное - символ крови, которую он должен был проливать в защиту церкви и государства, и в черное - символ смерти, навстречу которой он шел бесстрашно. После установленного поста, после молитвы и исповеди новобранец слушал обедню и проповедь об обязанностях рыцаря. Затем ему вручалась шпага, которую благословлял священник на подвиги чести и отваги; рыцари и благородные дамы надевали ему шпоры, панцирь, латы, нарукавники, перчатки, опоясывали шпагу и, наконец, подавали ему щит. Затем старший рыцарь (seigneur), у которого он был в науке, три раза ударял его по плечу плашмя шпагою, говоря: «Делаю тебя рыцарем во имя Господа, Св. Михаила и Георгия: будь мужествен, храбр и честен» (sois preux, hardi et loyal).

    [§ 10] Его форма и деления.

      § 10. Форма и деление щита.
    В щите (e'cu) должно различать:
    1) его поле (champs),
    2) краски (les emaux)
    и 3) изображения (les figures).

    По форме щита различали, к какому народу принадлежит рыцарь, потому что у витязей каждой страны щит имел особый вид; так: у англичан он был круглый (табл. II, рис. 15), у итальянцев продолговатый (рис. 13); у германцев такой же, с маленькою выемкою сверху, с ущербом (рис. 12); у испанцев плоский сверху и закругленный снизу (рис. 14); наконец, у французов форма щита: или четырехугольная (рис. 11), или сердцеобразная (рис. 16), или имеет вид продолговатого четырехугольника, нижние края которого слегка закруглены и сходятся под углом (табл. II, рис. 17-18).

    [§ 11] Щиты: рассеченный, разбитый, скошенный, полосатый. Глава, сердце и подошва щита.

      § 11. Щит может быть или не разделен, в каком случае называется простым (simple); или же он вмещает в себе несколько разделений, окрашенных различно, и тогда называется сложным (e'cu compose').

    Все деления сложного щита приведены западною геральдикою к известным нормам: им даны названия, освященные долговременною практикою и теориею, всеми государствами усвоенною. У нас хотя существуют те же деления, но вместо технических названий употребляются, описательные выражения. Язык геральдический еще не утвердился. Прилагаемый рисунок сложного щита поможет нам в описании его частей.
    фото

    Главных делений щита четыре:
    1) по вертикальной линии АБВ, поперек (parti);
    2) по продольной, горизонтальной линии ЕАЖ (coupe');
    3) по диагонали к левому нижнему краю щита по линии ГАЛ (tranche')
    и 4) по диагонали же к правому углу щита по линии ДАЗ (taille').
    На иностранных языках эти термины, первоначально условные, теперь общеизвестные, чрезвычайно облегчают способ описания гербов. Самое название делений щита показывает, что они не произвольны, а даны по направлению ударов, которые рыцарь, обороняясь, принимал на свой щит. Этим наблюдением воспользуемся и мы, для усвоения нашей геральдике названий, сродных духу языка и которые могли бы сделаться техническими. Позволим себе эту попытку, основанную отчасти на прежней геральдической терминологии, и назовем щит, разделенный поперек, - рассеченным, вдоль - разбитым, диагонально - скошенным влево или вправо (смотря по направлению диагонали к левому или правому углу щита). В сочетании первого и второго делений получаем щит, разделенный на четыре равные четверти (ecartele') линиями, под прямым углом пересекающимися, - деление прямоугольное или четверочастное. Деления третье и четвертое в соединении разбивают щит на четыре треугольника, вершины которых сходятся в одном центре А, а основания упираются в конечные линии щита. Это деление (ecartele' en sautoir) - в виде Андреевского креста. Если, наконец, все эти четыре деления соединяются, то щит распадается на восемь треугольников, сходящихся вершиною в точке А, - деление восьмиугольное (gironne'). Разумеется, что деления эти могут соединяться и не вполне, а только отчасти, так что щит может быть разбит на две части, а остаться нерассеченным, и наоборот, чрез что образуется в нем три части. Вообще линии, разрезающие щит вдоль, поперек и наискось, могут или доходить до краев щита, или оканчиваться у центра, или даже, встречаясь на дороге с другою линиею, образовать с нею угол, как это видно на прилагаемом рисунке. Сочетаний этих может быть бесконечное число, особенно когда приведенное деление герба увеличивается еще двумя продольными линиями но и пр и двумя поперечными линиями лс и мт, которые, в свою очередь, опять, первые разбивают, а вторые рассекают щит на четыре части. Таким образом геральдическая терминология становится кратка и ясна и избегает длинных описаний. Для той же цели - краткости - изберем особые названия.

    Щит, разбитый на три, на четыре, но не рассеченный (fasce'), наоборот - рассеченный, но неразбитый (pale'), называется полосатым вдоль или поперек, с означением при этом краски, которою полосы обозначены на щите. Далее полосы могут иметь направление по диагонали - полосатый вкось (bande'), или, наконец, они могут встречаться между собою под углом в щите, рассеченном на два, в виде шевронов (chevronne').

    При рассечении щита и встрече пересекающих линий с разбивающими может образоваться в сердце щита маленький щиток (e'cu sur le tout ou ecusson en coeur), а если их два, то самому среднему дается название e'cu sur le tout du tout. В описании герба средний щиток должен быть означаем особо с показанием, рассечен ли он или разбит, на сколько и как: прямоугольно или восьмиугольно или полосат.

    Но наше исчисление делений было бы неполным, если бы мы прошли молчанием другие деления щита, образуемые как прямыми линиями, встречающимися между собою и образующими зубцы городки, так и линиями кривыми, в виде чешуи, змеи, полукругов и т.д. Некоторые из этих делений должны найти себе место при исчислении так называемых геральдических фигур, а других мы не исчисляем, как несродных нашим гербам.

    То же свойство щита в гербе, т.е. что он есть верный сколок с рыцарского щита, как вооружения, дало название разным его частям. Если вообразить себе рыцаря на коне, держащего в левой руке щит и обороняющегося им, то для того, кто будет смотреть на витязя, должно казаться правым все то, что защищает правое плечо и правую половину груди рыцаря, а левым все, что служит для защиты левой его стороны. Далее, когда рыцарь держит щит пред собою, то верхняя часть щита приходится против его головы, средняя соответствует сердцу, а нижняя ногам. Вследствие того верхняя треть щита по линии ГБД называется главою (chef, Schildeshaupt). Положение головы рыцаря предполагается, собственно, в средине Б (le point du chef). Г - правою ее стороною, а Д - левою, ибо именно эти части головы защищаются правым и левым углом щита (le canton dextre et le canton se'nestre du chef). Далее, точка А закрывает сердце рыцаря и потому носит название центра, или сердца (le centre, le coeur ou l'abyme, das Herz), которого правая половина (le flanc dextre) предполагается под точкою Е, а левая (le flanc senestre) под точкою Ж. Наконец, третья, нижняя, часть щита покрывает ноги рыцаря (la pointe) и в свою очередь делится на правую и левую сторону (le canton dextre de la pointe et le canton se'nestre).

    Сообразно сказанному, верхним правым углом щита будет конец линии ГАЛ наверху, а конец ее внизу совпадает с левым нижним углом точно так, как встреча линии ДАЗ с верхнею окраиною щита образует левый верхний, а с нижнею - правый нижний угол. Если в центре большого щита образуется малый щиток, то и его углы и стороны получают соответственные изложенным правилам названия.

    [§ 11(2)] Металлы, краски, меха

      § 11. Краски. Краски, которыми окрашивался щит, имели свое символическое значение. Поэтому нельзя было ни изобретать новых, ни менять по произволу цветов, раз принятых и одобренных общим употреблением, геральдических: металлов два, красок пять и мехов два. Первоначально цвета выражались действительно металлами и красками, но впоследствии ученый Петра-Санкта(2) предложил заменить краски гравировкою.
    _____
    (2) Petra-Sancta. Tesserae gentiliciae. 1637. P. 63-292. Честь изобретения способа заменять в гербах краску гравировкою оспаривают у Петра-Санкта в пользу двух геральдиков одного с ним века: Марка Вульсона де ла Коломбьер и Якова Франкара; но факты не оставляют ни малейшего места сомнению, что если мысль об этом и может принадлежать кому-нибудь другому, то честь окончательной отделки и подробного изложения геральдической терминологии принадлежит Петра-Санкта.

    [§ 12] Цвета и краски. Символическое их значение.

      § 12. Два металла суть:

    1) Золото, цвет желтый, который в гербах принцев называется soleil, в гербах пэров topaze и во всех прочих — or. Для изображения этого цвета поле щита усеевается точками (табл. II, рис. 11).

    2) Серебро, цвет белый, называемый в гербах принцев lune, в гербах пэров perle, а во всех прочих argent, распознается по полю щита, совершенно белому.

    Пять геральдических цветов носят в постепенности приведенных различий следующие названия и изображаются:

    1) Красный (Mars, rubis et gueuls) - чертами, проведенными с верху к низу (табл. II, рис. 12).

    2) Лазуревый (Jupiter, saphir et azur) обозначается горизонтальными линиями, проведенными от одной стороны щита к другой (табл. II, рис. 13).

    3) Пурпуровый (Mercure, amethyste et pourpre) обозначается чертами, диагонально проведенными от правого верхнего угла к левому нижнему (табл. II, рис. 15).

    4) Зеленый (Venus, emeraud, sinople) узнается по диагональным чертам, проведенным от верхнего левого угла щита к правому нижнему (табл. II, рис. 14).

    5) Черный (Saturne, diamant, sable) обозначается чертами, пересекающимися под прямыми углами (табл. II, рис. 16).

    К этим пяти общепринятым цветам англичане прибавили еще два цвета: оранжевый (l'orangee) и кровяной (Sanguine). Первый изображается диагональными линиями, от левой стороны щита к правой проведенными и пересеченными горизонтальными линиями, а второй линиями, пересекающимися диагонально.

    Непонятные для нас ныне геральдические названия цветов обыкновенно производят, как увидим ниже, с Востока, откуда, говорят, вместе с новыми гербами принесли их крестоносцы.

    Ученый Менетрие, напротив, думает, что геральдика обязана ими маврам, которые вследствие запрещения корана употреблять изображения фигур должны были прибегнуть к различию красок(3). Во всяком случае, идея цветов и число их совершенно соответствует состоянию химии и физики в XI столетии. Точно так, как тогда допускали в природе четыре только стихии: воду, землю, воздух и огонь — и им приписывали четыре основных качества: теплоты, холода, влажности и сухости, так допускали четыре только цвета: черный, белый, голубой и красный, и вот в каком отношении цвета находились к стихиям. Черный соответствовал земле и холоду; белый — воде, влажности; голубой — воздуху, сухости и красный — огню, теплоте(4). Кроме этого химического значения, цвета имели еще значение символическое, которое и осталось за ними до настоящего времени: золото означает богатство, силу, верность, чистоту, постоянство; серебро — невинность, белизну, девственность; голубой цвет — величие, красоту, ясность; красный — храбрость, мужество, неустрашимость; зеленый - надежду, изобилие, свободу; черный — скромность, образованность, печаль и пурпуровый — достоинство, силу, могущество.
    _____
    (3) Menestrier. Traite des tournois, joustes, carroussels et autres spectacles publics. Lyon., 1669. P. 227-228.
    (4) Petra-Sancta. Tesserae gentiliciae.. 1637. P. 25, 28 sq.

    [§ 13] О неналожении краски на краску и металла на металл

      § 13. Первоначальные гербы отличаются своею простотою и несложностью: какая-нибудь фигура на щите служила достаточным для витязя отличием. Этому обстоятельству, вероятно, обязано своим происхождением правило, которое принимается за начало геральдики: не должно помещать краску на краску и металл на металл; но если бы случилось отступление от этого начала, то необходимо исследовать (enque'rir) причину, всегда уважительную, нарушения правила. Поэтому подобные гербы называются armes `a enque'rre. Блестящий пример этого рода гербов представляет герб Готфрида Бульонского: когда на Востоке было основано новое государство, для которого надобно было сочинять герб, долженствовавший принадлежать и Готфриду, собравшиеся бароны дали ему серебряный щит с золотым крестом, окруженным четырьмя золотыми же крестиками, и отступление сделано для того, чтобы отдаленное потомство добивалось до причины, по которой даны ему armes `a enque'rre.

    [§ 14] Меха, причисляемые к геральдическим цветам

      § 14. Мехов, причисляемых к геральдическим цветам, два:
    1) горностаевый (hermine)
    и 2) беличий (le vair).
    Для первого принято следующее изображение: в серебряном поле черные мушки, отличающиеся тремя хвостиками; а второй состоит из шкурок белых и голубых, расположенных попеременно (табл. II, рис. 17-18).

    Горностай удостоился такой почести потому, что служит символом чистоты. «Маленький этот зверёк», говорит о нем один древний писатель о геральдике, «до того чистоплотен, что лучше даст себя поймать, чем перейдет чрез мокрое или нечистое место, чтобы не замарать своего хорошенького меха». Название le vair, беличий мех, происходит от того, что составляется из кусочков разных мехов (de variis coloribus).

    [§ 15] Фигуры на щитах. Их виды. Приращение и убавка эмблем.

      § 15. Фигуры. На щите, выкрашенном избранною рыцарем краскою, он помещал какое-либо изображение, которое должно было отличать его щит от других. Фигур этих было бесчисленное множество, и напрасно было бы исчислять их, потому что геральдика всякой страны может создавать свои собственные эмблемы. Тем настоятельнее становится потребность подвести все их разнообразие под известные нормы и показать их различия:
    1) по лицам, которым они принадлежали или к которым переходили,
    и 2) по источникам, из которых эмблемы заимствовались.

    Общее правило, в сущности ненарушимое, состоит в том, что фигура, эмблема, раз усвоенная гербу известного лица или известной фамилии и за ним утвержденная, не может произвольно подлежать никакому изменению: ни одна в нем черта не может быть ни прибавлена, ни убавлена без нарушения целости герба; но, тем не менее, есть обстоятельства, по которым щит или украшается новою эмблемою или лишается какого-нибудь атрибута, прежде на нем бывшего.

    Западная геральдика признает в этом отношении девять разрядов гербов:
    1) гербы коронованных глав (armoiries de la souverainite'), составляющие вместе с тем гербы тех государств, которые лицами этими управляются;
    2) к гербам своих областей государи прибавляют нередко гербы тех стран, на которые они имеют притязания, которыми предки их владели и от которых, даже и тогда, когда они отторгнуты, не отказались еще вполне (armoiries de pre'tention);
    3) в награду за подвиги, за особенные заслуги лицу, отличившемуся на каком-нибудь поприще, государь дарует свой герб (как бы награждает своим щитом) или к прежним эмблемам, в гербе бывшим, прибавляет новые, почетные. Этою уступкою (armoiries de concession) объясняется, почему в гербах многих знатных французских фамилий видим лилии, а в русских государственного орла;
    4) гербы разных установлений Западной Европы: архиепископств, епископств, капитулов, университетов, обществ, компаний и корпораций (armes de communaute');
    5) должностные лица, управлявшие областями, рыцарскими замками и т.п., прибавляли к фамильным своим гербам различные эмблемы как знак своего преимущества, своих прав и достоинств (armes de patronage);
    6) фамильные гербы, переходящие в род по наследству, служат для отличия одного дома, одной фамилии от других (armes de famille);
    7) для означения родственных связей, в которые одна фамилия чрез брак или другим путем приходит с иным родом, в главный герб вставляются прибавочные атрибуты (armes d'alliance);
    8) кроме, однако, перехода герба по прямой линии наследства, гербы могут быть присвоены лицу или совершенно чужому, или не имеющему прав прямого наследства и притом переходят к таким лицам или вполне, или соединяются с их первоначальным гербом (armes de succession). Разрешение на это верховной власти считалось всегда необходимым;
    и 9) лица, возведенные в дворянство за заслуги, не имея герба наследственного, избирают для себя эмблемы, которые обыкновенно напоминают тот род деятельности, то занятие, которым они стяжали себе это отличие (armes de choix). Этого рода гербы по большей части так ясны, что по ним можно читать историю лица и его фамилии (armes parlantes).

    К какому бы из означенных разрядов герб ни принадлежал, он может быть или полный (armoirie pleine) или видоизмененный (brise'e). Вполне, без прибавки и убавки, герб переходил к старшему в роде и в этом виде сохранялся всегда в старшем поколении, а видоизменения в фигурах, красках означают гербы младших членов рода, равно как незаконнорожденных, наконец, лиц, обесславивших себя поступками неблагородными (armes diffame'e). Чтобы показать ту тесную связь, которая существовала в Западной Европе средних веков между жизнью рыцаря и его щитом, мы приведем описание того наказания, которому рыцарь подвергался за преступления. Он клялся при возведении в этот сан хранить честь, быть верным своему призванию, исполнять святые веления Cлова Божия. Велико поэтому было уважение к лицу, это звание носившему; не меньше, с другой стороны, была та кара, которая ожидала рыцаря, не оправдавшего общего к нему доверия. Как честь рыцаря отражалась на его щите - верном спутнике его подвигов, так щит же свидетельствовал об утрате чести. Провинившегося рыцаря взводили на эшафот, где на его глазах ломали его доспехи; щит, с которого стирали герб, привязывали к хвосту кобылы и влачили по городу, а герольд осыпал неблагородного рыцаря обвинениями и оскорблениями. После погребальной службы духовенство произносило проклятия 108 псалма, три раза спрашивали имя разжалованного, три раза герольд отвечал, что имя обесславившего себя человека ему неизвестно. После того выливали этому несчастному на голову чашу теплой воды, сводили его за веревку с эшафота, клали на носилки, переносили в церковь под покровом, и священники отпевали его, как бы умершего. Так церковь, благословляя витязя на подвиги чести, наказывала и кляла его за то, что он не исполнил данного им торжественного обета; а у щита отнималось лучшее его украшение - эмблема доблести.

    За проступки менее важные щит и фигуры лишались только своей полноты и красоты; так, у рыцаря, который оказывался трусом, срезывали правый угол щита, а у того, кто бы убил военнопленного, укорачивали щит в ногах. Приметы эти выразительны и страшны, ибо были общеизвестны. Подобно тому и фигуры, будучи помещены в щите так или иначе, могли иметь совсем иной смысл, другое значение и, подвергаясь ничтожному, по-видимому, изменению, прямо свидетельствовали о вине лица. Между убавкою в гербе и проступком того, чей герб подвергался видоизменению, было соответствие; напр., Людовик Святой повелел, чтобы Жан д’Авен, оскорбивший свою мать, сохраняя в гербе изображение льва, впредь носил его без высунутого языка и когтей, как оказавшийся недостойным пользоваться этим отличием.

    Все то, что уже было сказано о щите, его делениях, краске, преемственности эмблем, показывает, в каком соответствии всякая малейшая черта в гербе находится с действительною жизнью рыцаря. Не можем не привесть при этом следующего отрывка из Пиндарической оды древнего французского поэта Сент-Марта:

    De l`a sont venus les escus,
    Les armes qu'ores on voit peintes,
    Amies qui jadis furent teintes
    Dans le sang des premiers vaincus;
    De l`a les crys et les devises,
    Le metail avec les couleurs,
    Dont, curieux en mille guises,
    Ils ont blasonne' leurs valeurs*.
    _____
    (*) Отсюда происходят щиты, из вооружения, которые мы ныне зрим нарисованными, из вооружения, которое некогда было обагрено кровью первых побежденных. Отсюда - воинские кличи и девизы, цвета и металл [гербов], разновидностей коих тысячи; они знаменовали рыцарские достоинства (фр.).

    [§ 16] Разделение фигур

      § 16. Разделение фигур. Что касается до различия фигур, на щите герба помещаемых, то они делятся на следующие разряды:
    1) фигуры геральдические (les heraldiques), получившие это наименование оттого, что, собственно, в природе не существуют и изобретены самою геральдикою, тогда как другие фигуры, будучи заимствованы из действительного мира, видимого или невидимого, получили от науки только форму, окончательную отделку геральдическую, более или менее близкую к природе;
    2) фигуры естественные, из природы видимой (людей, животных, стихий) или невидимой (ангелов) заимствованные (figures naturelles);
    3) фигуры воображаемые, которых существованием геральдика обязана воображению человека (fig. chimeriques),
    и 4) фигуры искусственные, заимствованные из области художеств, искусств и ремесл (fig. artificielles).
    Все эти виды эмблем не чужды нашей геральдике, и так как они обнимают все множество фигур, в гербах употребляемых, то необходимо остановиться на них и сказать хотя бы несколько общих замечаний о каждом из исчисленных видов эмблем.

    [§ 17] Фигуры: геральдические,..

      § 17. I. Фигуры геральдические. Они обязаны своим происхождением изложенному выше разделению щита, сообразно защищаемым им частям человеческого тела, и пересечению основных линий, которые, встречаясь наподобие ударов, принимаемых на щит, образуют разные фигуры. Вследствие того в щите может быть покрыта краскою или глава его (le chef)(5), или средняя продольная полоса - пояс (la fasce)(6), или, наконец, ноги (1а champagne). Без прибавления даже иных эмблем, атрибутов каждая такая часть щита уже составляет фигуру, которая и занимает одну треть щита. Точно так и по поперечному делению щита, его рассечению, образуется в средине его столб (le pal)(7), занимающий также треть щита вдоль, а при встрече двух полос, разбивающих и рассекающих щит под прямым углом, крест (la croix)(8). Далее по диагональному разделению щита образуются полосы, перевязь влево (la bande), перевязь вправо (la barre)(9), умещающиеся на пятой части щита, при полном пересечении их перекрест, или Андреевский крест (le sautoir)(10), а при встрече под углом - шеврон или стропило (le chevron)(11). Повторяем, что при описании этих фигур в каждом гербе необходимо обращать, на каком поле какого цвета идет дорожка, и если на ней обозначены еще какие-нибудь эмблемы, то по определении геральдической фигуры должна быть в подробности описываема та эмблема, которою она покрыта.
    _____
    (5) Табл. III, рис. 1.
    (6) Там же. Рис. 2.
    (7) Там же. Рис. 3.
    (8) Там же. Рис.4.
    (9) Там же. Рис. 5, 6.
    (10) Там же. Рис. 7.
    (11) Там же. Рис. 8.

    Кроме того, могут быть обозначены краскою: одна первая четверть щита (le franc quartier)(12), или треугольник, образуемый встречающимися у центра линиями, разбивающею и диагональною (le giron)(13), равно как фигура вроде пирамиды (1а pile)(14), вершина которой касается верхней линии щита, а основанием упирается в его конец. Иногда означен краскою бордюр, идущий параллельно стенкам щита, и притом или просто без всяких второстепенных прикрас (1'orle), или с отделкою из цветков и лепестков лилии (le trescheur ou essonier), и, наконец, фигура в виде большого французского игрек (le pairle).
    _____
    (12) Там же. Рис. 9.
    (13) Там же. Рис. 11.
    (14) Там же. Рис. 10.

    Как все первоначальные деления щита наука объясняет вооружением и щитом рыцаря, так и для каждой из этих второстепенных, более сложных геральдических фигур отыскивают основание в том же источнике, а именно: на табл. III, рис. 3 представляет копье рыцаря, рис. 5 и 6 его перевязь, рис. 2 шарф, рис. 4 и 7 меч, рис. 8 сапоги, а рис. 12 и 13 кольчугу и броню. Сообразно этому объяснению сделана попытка дать геральдическим фигурам и технические названия.

    [§ 18] ...Естественные [фигуры]:..

      § 18. II. Фигуры естественные. Они всего чаще встречаются в гербах. Западная геральдика в вековом своем шествии дала каждой из фигур этого разряда свое название, свою форму, усвоила ее цвет, положение, и если фигуры эти и перешли в наши (особенно новейшие) гербы, то не можем скрыть, что мы далеко отстали от западных геральдиков в технической терминологии, у них всегда краткой, условно ясной и всеми общепринятой, у нас же описательной. Только долговременная практика может выработать и у нас подобные термины; тем не менее, руководствуясь иностранными сочинениями(15), мы позволим себе здесь изложить главные положения геральдики, не упуская, впрочем, из виду единственной для нас цели говорить только о том, что прямо или косвенно имеет приложение к отечественным гербам.
    _____
    (15) Источником для этой части нашего труда послужила приведенная выше книга Ейзенбаха (С. 136-158). Для сравнения мы прибавляем к выражениям русским французские, так как они самые употребительные, и вообще геральдика французская самая возделанная.

    [§ 19] ...Ангелы, человек,..

      § 19. Ангелы, человек. В ряду естественных фигур, в гербе изображаемых, первое место принадлежит ангелам и херувимам. Они представляются с двумя, четырьмя и шестью крыльями; человек же изображается телесного цвета, нагой, одетый, вооруженный и т.п. Голова с грудью, без рук, называется бюстом (buste); черного цвета - головою мавра (tete maure). Голова может быть в короне или повязке (tortille'e). Руки правая (dextroch`ere) и левая (senestroch`ere), сложенные накрест, служат выражением верности (foi).

    [§ 20] ...Четвероногие животные,..

      § 20. Четвероногие животные. По правилу они должны быть обращены в правую сторону, но если они смотрят влево, то называются искривленными (contourne's). Самые любимые животные, по символическому их значению в гербах, лев и леопард. Первый есть представитель силы, мужества и великодушия, а второй храбрости и отваги. Лев так часто встречается в гербах, что для разных его поз придуманы особые названия; но, кроме того, он различается и по цвету, которым окрашивается: есть львы красные, голубые, даже горностаевого цвета или двух цветов. Обыкновенная геральдическая поза льва есть в профиль, так что видны одно его ухо и один глаз. Он представляется стоящим на задних лапах, а передними бросающимся вправо; окровавленный язык выходит из пасти, хвост же его поднят кверху и концом упадает на спину. В гербе лев часто бывает представлен один; но их может быть и два; если же число их больше, то они называются львенками (lionceaux). Фигура леопарда отличается от льва тем, что видна вся его голова с двумя глазами, что он представляется идущим, т.е. стоит на трех ногах, а четвертую заносит вперед, и что хвост его падает не на спину, а, напротив, поднят кверху и откинут. Поэтому лев, имеющий одну из исчисленных примет, леопарду принадлежащих, называется леопардоподобным львом (lion leoparde'); и, наоборот, леопард, заимствовавший какие-нибудь приметы от льва, именуется львуподобным леопардом (le'opard lione').

    По другим приметам льву даются следующие названия: вооруженного (аrme'), если его когти не того цвета, каким окрашено все тело; (lampasse'), если высунутый язык отличается своим кровавым цветом; коронованного (couronne'), если на голове у льва корона, обыкновенно зубчатая; смирного (morne'), если он без зубов, без когтей и без высунутого языка; бесхвостого (diffame') или с хвостом дракона (dragonne'), если нижняя часть тела льва оканчивается хвостом дракона.

    Рождающимся (naissant) называется лев тогда, когда бывает видна только верхняя половина его тела, а прочее скрадено, как будто бы его и не существовало; но когда в верхней части щита видны его голова, плечи, концы передних лап и хвост, то лев называется выходящим (issant).

    Те же выражения по изложенным приметам находят себе применение к изображениям других животных; некоторые только изъятия из этого правила объясняются самым характером и жизнью зверей.

    Конь, совмещающий в себе свойства нескольких животных: храбрость льва, зрение орла, силу вола, быстроту оленя, ловкость лисицы, в гербе представляется всегда в профиль. Эмблеме этой придаются по разным положениям следующие названия: лошадь называется дикою (gai), если она без узды; взнузданною (bride'), оседланною (selle'), покрытою латами (barde'), попоною (caparаcоnne'); причем в точности означается, какого цвета украшение, сбруя или покров лошади. Далее конь предполагается рассерженным, бешеным (effare', cabre'), когда поднялся на дыбы, и только играющим (anime'), когда цвет глаз отличен от цвета всего тела.

    Из породы собак в гербах встречаются одни борзые и служат символом верности, преданности и повиновения; они почитаются молодыми (levrons), если без ошейника (с ним называются accole's).

    Кошка есть символ независимости и представляется в профиль и впрямь. Она называется напуганною (effarouche'), если ползает, и съежившеюся (herissone') в таком случае, когда середина и хвост подняты выше головы.

    Волк есть символ злости, прожорливости, жадности и называется хищным (ravissant), если держит добычу, и разъяренным (allume'), если его глаза отличены особою от всего тела краскою.

    Медведь, за то, что он предвидит погоду, умеет вовремя скрыться в берлогу, где готовит себе логовище, считается символом предусмотрительности и почитается проходящим (passant), если идет, и поднявшимся (leve'), когда стоит на задних лапах.

    Вол представляется взбешенным (furieux), если стоит на задних ногах, идущим (rampant), когда изображен в профиль, с хвостом, падающим на спину.

    Корова изображается не иначе как идущею и называется увенчанною (couronne'e), если у нее на голове корона, с колокольчикоми (clarinne'e), если он у нее висит на шее, рогатою (ассоrne'е) и с копытами (ongle'e), если эти части ее тела отличаются цветом от всего туловища.

    Бык есть символ плодородия земли.

    Овца изображает собою кротость и сельскую жизнь.

    Козел отличается в гербе рогами, загнутыми спирально, изображается в профиль, идущим, и служит символом весны, потому что в знаках зодиака овен соответствует марту месяцу.

    Агнец, эмблема доброты, называется пасхальным (agneau pascal), если держит хоругвь с изображением креста.

    Единорог, символ чистоты и непорочности, часто встречается на щитах гербов. Он по фигуре своей сходен с лошадью и отличается от нее рогом, которым вооружена его голова, и бородкою. Единорог называется прислонившимся (accule'), когда он стоит прямо с поднятыми передними ногами, и в оборонительном положении (en defense), когда хочет как бы защититься своим рогом.

    Олень, по уверению натуралистов, запахом своим прогоняет змею и потому служит эмблемою воина, пред которым бежит неприятель. Если рога оленя, который всегда изображается в профиль, идущим, бегущим или лежащим, означены особою от всего тела краскою, то это означается при описании герба.

    Лань, символ робости, изображается также в профиль.

    Наконец, кабан, вепрь, эмблема мужества и неустрашимости, всегда цвета черного и в профиль. Иногда представляется одна кабанья голова (la hure); причем необходимо обозначать цвет глаз и краску, которою отличены зубы кабана (les defenses).

    В этом перечне исчислены далеко не все четвероногие, находящие себе место на щитах гербов, но эмблемы других зверей встречаются реже и значение их яснее.

    [§ 21] ...Пернатые,..

      § 21. Пернатые. Из птиц всего чаще встречается в гербах изображение орла, символа власти, господства и вместе с тем великодушия и прозорливости. Царь птиц представляется обыкновенно летящим грудью вперед, а крылья его или подняты вверх или парят (au vol abaisse'). Он бывает или об одной голове или двуглавый. Константин Святой первый стал употреблять двуглавого орла, чтобы показать, что Империя, хотя и разделившаяся, тем не менее, образует одно тело. Вследствие того двуглавый орел, цветом черный, носит название императорского.

    Если язык у орла, его ноги и когти означены особою краскою в отличие от всего тела, то признаки эти определяются всякий раз при описании герба (langue', membre' et arme'). Если же вокруг его головы есть кружок, то он называется в диадеме (diademede').

    В одном щите может быть два орла (aiglettes), а если они без носу и без ног, то называются орленками (alerions).

    Утки изображаются в профиль (canettes), а без клюва и ног (дикие в особенности утки) называются merlettes.

    Ворон, символ долголетия и предусмотрительности, рисуется черным.

    Петух, самая бойкая из всех птиц (оттого галлы приняли этот символ и носили его на оружии и знаменах), служит символом борьбы и боя. При изображении его в гербе могут быть отмечены особою (в отличие от остального тела) краскою его гребешок и бородка (crete' et barbe'), открытый клюв, как будто бы петух поет (chantant), и почитается готовым вступить в бой (hardi), если нога у него поднята.

    Цапля есть эмблема бдительности, пугливости и трусости.

    Павлин, эмблема тщеславия, принимался в герб как знак победы над врагом тщеславным и гордым. Птица эта отличается своим хохолком на голове и длинным хвостом, который может быть распущен (rouant), и тогда павлин изображается впрям, а когда хвост сложен, то эмблема эта рисуется в профиль.

    Феникс, который, по преданию, возрождается из огня, сгорая в нем, служит символом бессмертия.

    Пеликан, кормящий птенцов своих собственною своею кровью, означает любовь родителей к детям, равно как попечение государя о подвластных ему народах.

    Журавль изображается с камнем в одной лапе и служит эмблемою бдительности: он стоит как бы на стороже и охраняет все стадо от нападения со стороны неприятеля.

    Кроме исчисленных птиц, на щитах в гербе находят себе место, хотя и реже, и иные пернатые. Они окрашиваются или натуральным своим цветом или другою краскою по выбору владельца герба; так орел бывает и белый, и золотой, и красный, что всякий раз должно быть означаемо подробно.

    Вместо птиц могут быть помещаемы в гербах одни только крылья их, и притом или оба (vol), или одно (demivol) с плечом и ногою.

    [§ 22] ...Рыбы, насекомые, пресмыкающиеся.

      § 22. Рыбы, насекомые, пресмыкающиеся. Чаще других рыб употребляется дельфин, эмблема силы. Глаза у него могут быть освещены особою краскою (allume'), равно как плавательные перья и хвост отличаться от всего тела (lore', peautre'), или же во всех частях дельфин может быть одного цвета, без глаз и зубов, с открытым ртом и как бы издыхающим (раme'). Напротив, если его голова и хвост склоняются к основанию щита, дельфина считают лежащим (couche'), и играющим (vif), если рыба эта представлена в профиль, изгибается полукругом и обращается вправо хвостом и головою.

    Насекомые изображаются или идущими, ползущими (passants), или летающими (volants), цветом своим приближаются к натуральному и имеют геральдическое значение, заимствованное из их качеств и примет.

    Пчела и муравей служат эмблемою трудолюбия и покорности.

    Бабочка есть символ ветрености, непостоянства, и помещение в гербе этого насекомого означает, что владетель его победил врага, отличавшегося такими недостатками. Если на крыльях бабочки означены цветные кружки, то она носит название разрисованной (рарillоn miraille').

    Змея полагается в гербе и вдоль и поперек, нередко изображается держащею хвост во рту, символ вечности.

    Прочие насекомые и пресмыкающиеся, хотя и употребляются в гербах, не имеют особенных атрибутов.

    [§ 23] Растения.

      § 23. Растения. Деревья часто находят себе место в гербах, и каждое из них отличается некоторыми приметами и не смешивается с другими, имея свое символическое значение; но по форме, в какой деревья изображаются, они бывают или вырванные (arrache's), если видны корни дерева, без листьев (effeuille's) и без ветвей (accote's).

    Дуб, бывший в большом уважении у древних как символ крепости и силы, отличается по желудям и называется с плодами (fruite'), если желуди обозначены особым цветом в отличие от листьев и ствола дерева.

    Оливковое дерево, символ мира, отличается остроконечными листьями и своим плодом.

    Сосна узнается в гербах по прямому своему стволу, расходящимся ветвям, равно как по растущим на ней шишкам (pommes de pin). Древние употребляли это дерево для костров при жертвоприношениях.

    Дикое вишневое дерево (le crequier) изображается наподобие седьмисвещника.

    Пальма, символ долговечности, узнается по развесистым листьям.

    Не чужды гербов цветы, травы, колосья, плоды. Из цветов чаще встречаются в гербах розы, лилии(16), трилистник, вереск и т.д. Ствол и лепестки цветка могут быть окрашены и иною краскою в отличие от других частей его (tige' et pe'table').
    _____
    (16) Не можем не привести здесь заимствованного из объяснения герба Храповицких свидетельства о значении, лилии придаваемом: «Она почитается особливо за знак добрыя надежды и непорочнаго жития, и похож цветок сей не только по внешнему своему виду, чистый и изрядный цвет; но и по внутреннему своему свойству, приятный запах, некоторую полезную силу имеет, того ради и те, которые употребляют лилеи в своих гербах, имеют быть добрых, справедливых и честных». (См.: Раут: Ист. сб. в пользу Александрин. дет. приюта. М., 1854. Кн. 3).

    [§ 24] Звезды, планеты, стихии. Их значение и изображения.

      § 24. Звезды, планеты и стихии. Мир изображается в виде шара, в который водружен крест.

    Солнце, символ света, богатства и изобилия, означается золотом, и если оно другого цвета, то почитается только тенью солнца (ombre du soleil). Изображается солнце в виде человеческого лица, окруженного лучистым сиянием, но в случае недостатка последнего признака оно называется в затмении.

    Луна (le croissant), обыкновенно цвета белого, изображается без лица, а если оно есть, то должно быть обозначено. Рога луны могут быть обращены кверху или к правому краю щита (tourne'), или к левой его стороне (contourne'), или книзу (verse'). Если два полумесяца помещены в одном щите, то они примыкают один к другому или спиною (adosse's) или встречаются рогами (affronte's).

    Звезды очень часто употребляются в гербах и отличаются по числу образующих их углов и цвету, которым обозначены. Он может быть даже и черный. Числом может быть звезд в гербе или одна, или две и более. Они служат символом ночи и вечности.

    Комета изображается обыкновенно с хвостом (caudee'), т.е. со светлым следом.

    Облака отличаются своим волнистым, прозрачным изображением, принимают самые разнообразные положения и притом бывают одни без других атрибутов или же с иными приметами, напр., рукою, часто вооруженною, из облаков выходящею.

    Огонь изображается в виде пламени, факелов, горящих угольев и костров.

    Вода представляется в виде рек, источников и волн.

    Земля помещается в гербах в виде гор, холмов и утесов. Чаще изображается одна только вершина горы (le coupeau).

    Этим мы оканчиваем второй разряд фигур, которые, быв заимствованы из природы видимой или невидимой и, получив значение символическое, находят себе место в гербах. Необходимо знать, как изображается каждый из этих предметов, потому что, хотя они и заимствованы из мира действительно существующего, это нисколько не значит, чтобы изображение их совпадало с действительностью, а отступать от раз принятых форм, целые века существующих и всем миром усвоенных, нельзя. Считаем лишним повторять, что исчислены здесь далеко не все фигуры: иные совершенно ясны, другие употребляются редко, а третьи, наконец, сложны и могут видоизменяться до бесконечности (напр., всадник на коне).

    [§ 25] Фигуры воображаемые...

      § 25. III. Фигуры воображаемые. Они обязаны своим происхождением воображению поэтов и художников, которые, желая изобразить какой-нибудь символ и не находя для того приличного выражения в природе, или придают предметам существующим такую форму и такие приметы, которые им не принадлежат, или выдумывают существа небывалые. Главнейшие из таких фигур здесь исчислены.

    Для изображения порока и страстей порочных поэты придумали гарпию, принятую геральдикою и представляемую в следующем виде: голова и грудь молодой девушки, а остальная часть тела заимствована от орла, смотрящего впрям и имеющего распростертые крылья. Если следовать преданию и мифу, то гарпии имели: тело - коршуна, лицо и грудь - старухи, руки - вооруженные когтями.

    Центавр сохраняет мифологическую форму: одна половина человечья, другая лошадиная.

    Гидра есть вид дракона; изображается в профиль с семью головами, из которых низшая висит на одном волокне. Поэты представляли гидру седмиглавою и говорили, что по мере того, как отрубают одну голову, вырастает другая. Поражение этого чудовища было, говорят, самым славным подвигом Геркулеса; посему на этот символ в гербах своих могли бы иметь право только те, которые отличились подвигами доблести, несмотря на многие и большие к совершению их препятствия.

    Гриф, баснословное животное, вполовину орел, вполовину лев, служит символом быстроты, соединенной с силою. Древние думали, что он хранит клады.

    Дракон, эмблема нечистой силы, язычества, невежества, изображается в профиль с лапами грифа, на которых он и покоится; язык его похож на жало, крылья у него такие же, как у летучей мыши, а туловище оканчивается рыбьим хвостом.

    Сирена есть морское чудовище, вполовину девица, вполовину рыба, и держит в правой руке зеркало с ручкою, а в левой гребень. По мифу, сирены были дочери [божества]реки Ахелоя и музы Калиопы. Имена их были: Партенопа, Лигея и Левкозия соответственно трем наслаждениям: любви, музыке и вину. Сирены редко бывают эмблемами в гербах, но чаще употребляются как шитодержатели.

    [§ 26] ...И искусственные.

      § 26. IV. Фигуры искусственные. Фигуры этого рода заимствуются геральдикою из обыкновенной жизни, войны, охоты, из области наук, искусств и ремесл.

    Нередки в гербах чаши, посохи, четки, кадила и т.п.

    Четки образуют на Западе внешнее украшение гербов игумений, Мальтийских командоров, рыцарей и т.п. лиц.

    Посох, символ духовной власти, святительства, служит вместе с митрою отличительным признаком гербов епископов, архиепископов.

    Мирская жизнь вносит в геральдику скипетры, короны, драгоценные камни, одежды, домашнюю утварь и др. предметы.

    Из быта военного заимствованы и внесены в геральдику знамена, сабли, шпаги, кортики, копья, пики, алебарды, шлемы, стрелы, колчаны, пушки, пули, панцири, шпоры и др.

    Охота сообщила гербам также некоторые эмблемы: охотничьи рога, бичи, своры собак и др.

    Мореплавание увеличило число геральдических эмблем кораблем, который может быть оснащен (vaiseau equipe' ou habisse') или расснащен, без парусов и мачт (arrete'). Употребляются в гербах нередко части и принадлежности корабля: канаты, якоря, древко от якоря, кабельтовы, стеньги и т.п.

    Архитектура также не осталась чужда геральдики; из нее заимствованы за'мки, выстроенные из разных материалов, что означается цветом и кладкою камней, башни с башенками (les tours donjonne'es ou somme'es), со стенами, окнами, решетками. Формою башни бывают круглые, четырехугольные и иного вида. Стены городские и замковые нередко употребляются также в гербах.

    Из области наук и ремесл заимствованы орудия музыки и разных работ. Они отчасти распознаются по своему сходству и подобию с изображаемыми предметами, отчасти по некоторым условным приметам; так, напр., колеса от часов зубчатые и в средину их вставлен четырехугольник, тогда как колесо, употреблявшееся в средние века для пыток и мучений, узнается по остроконечиям, которыми усеян его ободок.

    В гербах встречаются также ручные бабы (les hies), употребляемые для мощения улиц; далее - колокола, барабаны, седла, лестницы, котлы, ключи (символ безопасности и покорности) и т.п.

    Множество искусственных фигур, переходивших в щиты рыцарей, объясняется до бесконечности разнообразным характером тех заслуг и подвигов, которые рыцарь увековечивал на своем щите, и, с другой стороны, различием тех стран и племен, к которым принадлежали витязи; фигуры, равно как другие атрибуты щита, должны были свидетельствовать в подробности и об этом (Приложение 1).

    [§ 27] Внешние украшения щита: короны и шапки; шлемы; бурелет; намет на шлеме; нашлемник; щитодержатели; мантии; шнуры; девиз.

      § 27. Внешние украшения щита. Как для рыцаря было недостаточно одного щита, так и герб, верный сколок рыцарского вооружения, требует еще некоторых прибавлений и украшений. Всего их девять:
    1. Короны и шапки (couronnes et chapeaux).
    2. Шлемы (les casques).
    3. Бурелет (le bourelet).
    4. Намет (les lambrequins).
    5. Нашлемник (le cimier).
    6. Щитодержатели (tenants ou supports).
    7. Мантия (le manteau).
    8. Шнуры (la cordeli`ere).
    9. Девиз (la devise et le cri d'armes).

    О каждой из этих принадлежностей герба, перешедших и в нашу геральдику, считаем себя обязанными сказать по нескольку слов.

    1) Короны и шапки. Короны служат признаком власти и разнятся между собою сообразно степеням ее.

    Тиара, будучи двойною эмблемою власти Папы, духовной и светской, есть первая в ряду корон государей Западной Европы. Она состоит из трех корон простых, соединенных между собой округляющейся кверху линией, на которой в вершине укреплено яблоко с серебряным крестом. Сзади щита лежат крестообразно два ключа: один серебряный, другой золотой, связанные между собою голубою с крестами лентою (табл. X, рис. 7). На этом гербе нет мантии и подле него не видно щитодержателей, потому что это герб не рыцарский. Тройственность короны в тиаре папской объясняется тройственностью власти Папы над католической церковью, гонимою, борющейся и побеждающей; а ключи служат символом тех ключей, которые Спаситель обещал апостолу Петру.

    У императоров, королей, маркизов, графов и баронов были у каждого свои особенные короны, которые видом своим или приближались к действительно существовавшим, или же, раз приняв условную форму, не изменялись и отчасти перешли к нам. У духовных лиц западной церкви гербы украшались шапками, которые действительно носились лицами известного в католической иерархии сана.

    2) Шлемы. На древних гербах, точных снимках рыцарского вооружения, шлемы всегда изображались в профиль (табл. I), но с XV в. их стали представлять впрям.

    Шлемы витязей различных разрядов носили следующие отличительные приметы:
    а) Каска императора и королей была золотая, открытая лицевою стороною и без решетки (табл. II, рис. 1). Богатство украшений и насечки не могло не отличать этого рода шлемов.
    б) У принцев крови и герцогов шлем серебряный, открытый (рис.2).
    в) У маркизов то же, но со спущенною решеткою (рис. 3).
    г) У графов шлем из серебра, обращенный в три четверти и с девятью решетинами(17) (рис. 4).
    д) У баронов шлем сделан из полированного серебра, обращен в три четверти и с семью решетинами (рис. 5).
    е) Дворянский шлем из полированной стали, обращен в профиль с четырьмя решетинами (рис. 6).
    ж) Шлем жалованных дворян - из того же металла, обращен вправо и в профиль, с забралом почти спущенным (рис. 7); наконец,
    з) Гербы лиц, рожденных от неосвященных союзов, имеют шлем, сделанный из того же металла; но он обращен влево, а если ставится впрям, то со спущенным забралом (рис. 8, 9).
    _____
    (17) Слово решетина введено нами не произвольно, но в таком же значении употреблялось оно и прежде; напр., в составленном в 1745 г. описании лейб-кампанского герба Храповицких (Раут. Кн. 3).

    3) Бурелет есть жгутик из ткани, набитый шерстью и полагаемый на шлем (рис. 10). Он был окрашиваем теми же красками, как и щит, и в гербах простых дворян назывался fresque, torque, tortil.

    4) Намет на шлем. Во времена рыцарства шлем покрывался иногда особенною тканью или для того, чтобы предохранить его от влияния непогоды и сырого воздуха, или чтобы он не раскалялся слишком от палящих лучей солнца. В битвах и на турнирах покровы эти подвергались ударам и рассекались в лоскутки (lambeaux, отсюда lambrequins). Нередко также в знак победы шлемы обвивались древесными ветвями. Наконец, и избранная рыцарем дама не забывала украшать каску своего рыцаря любимым цветом и лентами. Сообразно происхождению и виду, который имеют в гербе эти лоскутки, изрезанные в листья, окрашенные в цвета щита и ниспадающие с обеих сторон его, украшения эти носят различные названия. Они именуются volets, если ткань изрезана и представляется летящею по ветру; capeline, когда они имеют вид капюшона; mantelet, когда близки к форме плаща, и hachemets в том случае, когда обрывки эти имеют вид лент, украшающих каску.

    5) Нашлемник. Он составляет верхнюю часть шлема и от такого положения называется cimier (от cime, вершина). У древних народов, равно как и у рыцарей, на шлемах возвышались нередко разные фигуры - или для отличия, или для того, чтобы воину казаться выше. Для сего выбирались изображения животных, цветов, перьев и т.п.; нередко в гербах на шлемах повторяется часть фигур, в щите изображенных (табл. I).

    6) Щитодержатели. Это фигуры людей, зверей или даже существ вымышленных, которые с одной, а чаще с двух сторон поддерживают щит. Хотя эта часть герба и не необходима, тем не менее, она встречается в большей части древних гербов, и происхождение ее объясняется тем, что во времена рыцарства все желавшие участвовать в турнире должны были вывешивать свои щиты напоказ для того, чтобы всякий, вступающий в состязание, знал, что он будет иметь дело с действительно благородным по происхождению человеком. Выставленные для этой-то цели щиты охранялись оруженосцами или людьми, переодетыми во львов, сирен, грифов, борзых собак или в существа фантастические.

    7) Мантии составляли первоначально принадлежность гербов коронованных только глав, а позднее усвоены принцам, князьям и дюкам, которые помещают свои щиты под богато вышитым и украшенным бахромою павильоном. Обычай этот объясняется тем, что на турнирах рыцарь для того, чтобы удобнее было ждать очереди вступления в бой, воздвигал себе палатку, под которую и помещал свое оружие. Оттого мантия и изображается в виде палатки, из-под короны спускающейся. Вот образчик того, как в гербах совмещались подробности, даже случайности, рыцарского быта и жизни того времени.

    8) Шнуры. Гирлянда из листьев или цветов, окружающая щит в женском гербе, долго была символом девичества или вдовства его владелицы. Но с XV в. украшение это заменено тканью из шнуров с узлами. Писатели самые опытные в геральдике не согласны между собой насчет происхождения этого украшения; и

    9) Девиз. Он означается под щитом и служит или воспоминанием о славных деяниях лица, или побуждением к ним. В девизе заключается плоть и дух или, вернее: идея и мысль герба. Девиз часто бывает аллегорический, и потому есть девизы, состоящие из одной только буквы. Главное их достоинство заключалось в смысле, который можно было придать девизу. Рыцарские девизы, обязанные своим происхождением событиям из жизни того лица, которое их приняло, нашли себе не одного истолкователя в Западной Европе, и, действительно, эта наука могла занимать ум, потому что давала ему пищу: необходимо было знать историю лица, его рода, времени, чтобы разгадать какой-нибудь девиз, всегда краткий и выразительный. Только с XV столетия девиз стал фразою общепонятною, афоризмом в похвалу красоте и добродетели.

    Представители благородного семейства, всегда старшие в своем роде, носили над гербом т.н. cri de guerre или cri d'aimes, т.е. выражение, которое на войне рыцарь употреблял для возбуждения воинов к бою и победе и для отличия себя от других витязей. Понятно поэтому правило: le cri suit la banni`ere, т.е. военный сигнал там, где знамя. Оно было средоточием военной силы, центром, к которому стремились войска, знаком, за которым следили они сердцем и глазами. Этих военных cris бесчисленное множество, и начало их кроется в глубокой древности. Мы приведем более известные, ставшие историческими. Готфрид Бульонский шел в крестовые походы, говоря: Dieu le veut, и это убеждение руководило им и его войском. Короли французские, считавшие св. Дионисия своим патроном, идя на войну, повторяли: Montjoie et Saint Denis(18); у Монморанси: Dieu aide au premier Baron Chretien; у Бурбонов: Bourbon Notredame или Esperance; у королей английских: Saint George, позднее Dieu et mon droit.
    _____
    (18) Menestrier C.F. Les rechcrches du blason. Paris, 1673. P. 40, 47; Wailly J.N. de. Op. cit. Vol. 2. P. 100-101.

    Таким образом, мы показали, почему рыцарство имело такое сильное влияние на образование гербов и почему в них такие, а не другие, существенные части. Только вооружение рыцаря может разрешить этот в геральдике важный вопрос. Но для развития науки о гербах необходима была их критика, необходимо было применение к жизни правил, условленных бытом рыцаря, и лучшим для того поприщем были турниры.

    Глава четвертая. [§ 28] Турниры.

      Турниры и обряды, при них соблюдавшиеся.
    § 28. О времени происхождения турниров и о стране, в которой эти рыцарские игры впервые появились, историки между собой не согласны: Франция и Англия присваивают их себе, а за то, что Германии обязаны они своею организациею, говорит устав о турнирах, императору Германскому Генриху Птицелову приписываемый(1). Во всяком случае, однако, если рыцарство было обще всем германским народам, если оно вытекло из их быта, образа жизни, если далее начало этого благородного сословия кроется в VII и VIII столетиях, то нет основания утверждать, чтобы один какой-нибудь народ в известную именно эпоху изобрел турниры, и что от него заимствованы они другими, хотя, конечно, усовершенствование их и окончательное образование правил, по которым турнир производился, могло совершиться и в Германии.
    _____
    (1) Eichhorn K.F. Deutsche Staats und Rechtsgeschichte (5 ausg. Vol. 2. P. 567) утверждает, что устав о турнирах, Генриху приписываемый, не подлинный, а происхождение его, по мнению Эйххорна, легко объясняется тем, что при императоре этом рыцарские игры стали национальным в Германии занятием. В летописи Турской упоминается: «Gaufridus de Pruliace torneamenta invenit». Wailly J.N.de. Op. cit. P. 93.

    Французские хроники IX в. описывают эта военные забавы, и из описаний этих можно заключить, что они производились так: две стороны бросались друг на друга, каждая из них старалась по возможности защититься от нападения, употребляла все хитрости, чтобы завлечь неприятеля в невыгодное положение, и преследовала тех, кто обращался в бегство. От последнего ли выражения, или от самого способа биться так, чтобы противник не мог нанести удара, для чего необходимо было, особенно всаднику, увертываться с ловкостью, произошло и самое слово, переделанное латинскими писателями средних веков в turneamenta, tournois, турниры(2).
    _____
    (2) Менетрие в Traite des tournois, joustes, carrousels et autres spectacles publics (Lion. P. 270) опровергает мнение тех, которые производят слово это от tirocinium, trojamentum (как бы Троянская игра), и доказывает, что слово это чисто французское, происходящее от tourner, «parceque ces courses se front en tournant et retournant». [...от вертеть, «потому что эти действия совершали, кружась и поворачиваясь» (фр.)].

    Если при каком-нибудь дворе(3) затевался турнир, всегда блестящий по обстановке и по тем приготовлениям, которые для него делались, весть об этом празднике проносилась повсюду: миннезингеры воспевали при дворах королей, герцогов, баронов и рыцарей будущие подвиги витязей, все приходили в движение и ждали с нетерпением назначенного дня, чтобы показать свое мужество и свою отвагу. Но это был праздник только для людей благородного происхождения, и потому турниру должен был предшествовать суд, кого из желающих участвовать в нем допустить к состязанию и кого нет. Задача трудная, если вспомнить, что на турнир стекались рыцари отовсюду. Щит, необходимая принадлежность рыцаря, с изображенными на его оружии фигурами, оказывал в этом случае немаловажную помощь. Герб рыцаря подвергался разбору выбранных и уполномоченных к тому судей, от усмотрения которых зависело принять рыцаря или же, отвергнув герб, не допустить и владельца его до состязания. Решение это было слишком важно для чести и будущности рыцаря, и твердые правила ограничивали и делали невозможным всякий в этом случае произвол.
    _____
    (3) В предисловии к упомянутой (в предыдущем примечании) книге Менетрие правильно говорит: «La cour est l’academie de l’honneur et l’ecole de la vertu». [«Двор - это академия чести и школа мужества» (фр.)]

    [§ 29] Обязанности герольдов и их помощников. Обряды при турнирах.

      § 29. За несколько дней до начала турнира щит рыцаря выставлялся для рассмотрения и обсуждения, что на техническом языке того времени называлось Helmesschau, Tournierschau. В судьи были призываемы дамы, девицы, могшие сказать что-нибудь против чести и нравственности состязателя, но главная забота в этом случае лежала на герольдах (heraults)(4), людях, специально к тому приготовленных и учившихся своему искусству в какой-нибудь славной школе; потому что мало было знать, из чего состоит герб, надобно было постигнуть тайный, аллегорический смысл эмблем, в нем помещенных, и уметь выразить мысль на геральдическом языке, совершенно отличном от обыкновенного разговорного и письменного. Во главе этих сведущих людей стояло лицо, по преимуществу знакомое с высоким искусством читать и составлять гербы, т.н. roi d'armes, Wappenkoenig. При них состояли сверхштатные помощники герольдов, les poursuivants d'armes, изучавшие на практике гербы, чтобы с течением времени удостоиться высших степеней в геральдической иерархии.
    _____
    (4) Спенер (в Insignium theoria p. 1) производит слово herold от греческого ηροζ, потому что он, обсуживая гербы, становился по необходимости судьею героических подвигов. Вернее производить название это от heer, войско, и hold, приятный, любимый, или от alt, старый.

    Все эти официальные на турнирах лица отличались особенною епанчою без рукавов, cautte d'armes, доходившею до колен и украшенною девизами и гербами того двора, к которому они принадлежали(5). Поэтому у французского двора председатель т.н. турнирного комитета, le roi d'armes, назывался Montjoie de Saint Denis.
    _____
    (5) В начале сочинения Спенера приложены рисунки с изображением всего геральдического штата.

    От слова heraldus происходит самое название науки о гербах - геральдика.

    Герольды под председательством своего старшины должны были разобрать герб критически, blasoner, и результатом этого разбора было или допущение рыцаря к турниру, или исключение его из участия в этом благородном занятии. Для узнания решения по этому предмету рыцарь на коне подъезжал к месту, где должен был происходить турнир, и трубным звуком звал к себе герольда (blasen). Если рыцарь удостаивался принятия, то он привешивал этот рог к шлему и вступал в ряды своих собратий. От этого-то обряда и происходит слово blason, герб, 1'art du blason и blasonner, слова, употребляемые и ныне как технические.

    При королевских дворах Западной Европы герольды оставались гораздо долее того времени, как существовали турниры. Вместо прежнего занятия устройства турниров, на них было возложено ведение и содержание в порядке списков благородных фамилий и их гербов. При церемониях, особенно торжественных, герольды являются и ныне в прежнем своем блеске, если не значении.

    [§ 30] Крестовые походы. Влияние их на развитие рыцарства и гербов.

      § 30. Крестовые походы. Полное и блестящее применение к делу нашли себе рыцарские понятия о чести, добродетели, уважении к святыне и к прекрасному полу в крестовых походах. Св. церковь, которая благословляла рыцаря и его доспехи при вступлении его в это благородное звание, требовала от него защиты против мусульман, в руках которых была колыбель христианства - св. град Иерусалим, против неверных, которые становились страшны центру католицизма - Риму. Вся Западная Европа встрепенулась и радостно откликнулась на зов Папы. Вообразите себе цвета, эмблемы, девизы на щитах и шлемах рыцарей всех стран и народов Западной Европы, и вы поймете, какую пользу оказали в этом случае гербы рыцарей.

    Крест, символ той святой цели, для которой предпринимался поход, был виден повсюду разных цветов, в разном положении; и если до этой эпохи крест мог нередко красоваться на гербах, то неопровержимо, что крестовые походы внесли его в гораздо большее число гербов рыцарей, поднимавших оружие за св. крест. Кроме того, с крестовых же походов часто встречаются в гербах рыцарей изображения перелетных птиц: их встречали крестоносцы, идя на Восток, и помещали изображение их на своих щитах, показывая тем, что и они также странствуют и бездомны; а в ознаменование тех ран и лишений, которым витязи подвергались, идучи на великое дело освобождения христиан из-под ига неверных, изображали птичек без ног и без носа (merlettes)(6). Символ этот так многозначителен и так нравился крестоносцам, что принят очень многими из них, и, если он встречается в гербе какой-нибудь благородной фамилии Западной Европы, можно почти наверное сказать, что кто-нибудь из членов этой фамилии был в крестовых походах и вынес этот знак с собою.
    _____
    (6) Wailly J.N. de. Op. cit. Vol. 2. P. 94-95.

    С Востока же, утверждают геральдики, принесли с собою рыцари названия геральдических цветов; так: gueules, красный цвет, производят от еврейского gudul и персидского gul, красный; sinople, зеленый цвет, обязан своим происхождением городу Синопу, или, правильнее, это есть название известной породы земли в Леванте, которая окрашивает предметы в зеленую краску. С Востока же принесены названия - rubis, saphir, amethyste, emeraude.

    [§ 31] Гербы простолюдинов.

      § 31. Гербы простолюдинов. Во всех феодальных государствах Западной Европы, даже и тогда, когда чисто феодальные учреждения уже перестали существовать, осталась еще та взаимная вражда сословий, которая условливалась завоеванием и бытом баронов. Под прикрытием герба они теснили простой класс народонаселения, который со своей стороны, чтобы уменьшить значение рыцарского герба, присвоил себе герб с необходимыми его атрибутами, с девизами, шлемами и т.п. А как первоначально восстали против феодальных владельцев Западной Европы средних веков сословия, цехи, то у них ранее, чем у частных людей (roturiers), встречаются знамена с изображением того святого, которого они считали своим покровителем, с эмблемою и надписью, занятию и образу деятельности их соответствующими. В Париже, напр., сословие аптекарей имело в гербе изображение руки, выходящей из облаков на звездном небе и держащей бич с весами, а наверху девиз: lances et pondera servant.

    На условиях, сделках и вообще деловых бумагах ремесленники, не умевшие подписать свое имя, изображали вместо того отличительное орудие своего ремесла, и до нас дошло много актов, подписанных фигурами молота, ключа, подковы, колеса; а рядом с этими изображениями нотариус или другое должностное лицо отмечал имя плотника, слесаря и т.п. Эти же фигуры помещались на щитах и принимали форму гербов. Они по большей части переводят на геральдический язык ремесло, занятие лица или его имя и прозвание (armes parlantes).

    Глава пятая. [§ 32] Связь печатей с гербами.

     ЧАСТЬ ВТОРАЯ
    ИСТОРИЯ ПЕЧАТЕЙ В РОССИИ



    § 32. Изложение истории геральдики Западной Европы, несмотря на всю его краткость, должно было убедить нас в одном: в том, что всякая, по-видимому, мелочная принадлежность западного герба, все его атрибуты не случайны, а вытекли прямо из рыцарского быта, который в свою очередь обязан существованием и развитием феодализму. Он оставил свою печать на всех учреждениях средневековой Европы, а геральдика не могла остаться чуждою этой стихии.

    История нашего дворянства совершенно отлична от истории рыцарства: с одной стороны, несуществование у нас феодализма, а с другой - такого события, которое бы послужило к окончательному его образованию, каковы были на Западе турниры и крестовые походы, заставляет искать иного для геральдики нашей основания. Если с этою целью обратиться к истории благородного сословия в отечестве нашем, то представляется следующее начало: как западное дворянство приобреталось отвагою и личными качествами, так коренное русское дворянство, столь же благородное по подвигам доблести, в основании всегда было поземельное, по владению недвижимою населенною собственностью, и отчасти только служебное, и притом так, что первое послужило зерном, к которому примкнуло второе. В первый разряд вошли благородные туземные роды, князья и бояре, а во второй - служилые люди, выезжие роды, пожалованные в бояре, окольничьи, получавшие земли, вотчины и поместья за службу России.

    Различие этих двух видов дворянства, существенное для истории гербов, объясняет и причину, по которой изложению геральдики в тесном смысле должна предшествовать хотя краткая история печатей. Недостаток ни одного по этой части специального у нас сочинения не мог бы оправдать нас в выборе этой системы, если бы для нее не лежало основания в самой сущности предмета. А именно: от Владимира св. и Ярослава пошло несколько линий княжеских владетельных родов, старшей и младшей братьи, которые, разветвляясь и мельчая, обратились одни в вел[иких] кн[язей], другие в т.н. служилых князей и подручников своего старшего брата, вел. кн. Московского, Господаря, Государя и Обладателя всея России. Вместе с тем и уделы их по завоеванию, мене и иным основаниям слились с Москвою. Но каждый князь, властвуя в своем уделе, имел необходимость в печати, которою он утверждал как свои договоры, сделки с Москвою и иными городами, так и акты своих подданных, печати, которая не могла не отразиться и на удельных княжеских монетах. Если печати эти, первоначально произвольные, часто видоизменялись, если нельзя положительно сказать, что все они перешли в гербы, тем не менее, было явлением совершенно естественным, что удельные князья, утратив свою первоначальную самостоятельность и заняв в рядах московских служилых людей самое почетное место по обычаю, утвержденному давностью, сохранили в печатях, а впоследствии гербах своих изображения, которые первоначально были эмблемами их владения тем или другим княжеством. Таким образом, печати предшествовали фамильным княжеским гербам.

    Что касается до частных лиц некняжеского происхождения, то и у них долго не было гербов в настоящем значении этого слова, а место их до конца XVII в. занимали также печати. Некоторые из этого правила изъятия сохранились от первой половины того же столетия: мы увидим у некоторых лиц печати со всеми признаками герба, но это не более как исключения, сделанные в пользу лиц знатных и образованных. Правилом же остается то, что у каждого лица была своя печать именная или с известными атрибутами, им усвоенными. В доказательство этого положения мы приведем следующие слова Котошихина из его сочинения о России в царствование Алексея Михайловича, слова, тем большее имеющие значение, что автор, быв за границею, уже имел точное и верное понятие о гербах и прямо различает их от печатей:
    «А кому царь похочет вновь дати боярство и окольничество и думное дворянство из стольников и из дворян, или дворянина из дворовых всяких чинов или из военных людей, и таким дает честь и службу, по своему разсмотрению, кто в какой чин и честь годен. А грамот и гербов на дворянство их и на боярство ни к какому не дает, потому что гербов никакому человеку изложить не могут, да не токмо кому боярину или иному человеку не даются гербы, но и сам царь гербом своим московским печатается на грамотах в христианския государства не истинным своим прямым, а печатается своим истинным гербом к крымскому хану и к калмыкам; также и у старых родов князей и бояр, и у новых, истинных своих печатей нет, да не токмо у князей и бояр и иных чинов, но и у всякаго чину людей Московскаго государства гербов не бывает; а когда случится кому к каким письмом или послом к посольским делам прикладывать печати, и они прикладывают, какая у кого печать прилунились, а не породная» (гл. II, ст. 12).
    Факты, сохраненные нам древними грамотами, и самые печати, дошедшие до нас, служат полным подтверждением этой мысли: как у князей, так и у других благородных лиц были по правилу одни печати до тех пор, пока эмблемы, принадлежащие тому или другому княжеству, не были усвоены его владельцу и роду, от него происшедшему, а другими лицами не были присвоены атрибуты по происхождению их (если они были выезжие) или по заслугам. Ранее других образовался герб государственный, а печать в[еликого] княжества Московского стала постоянною и родовою эмблемою московского герба, который с течением времени нашел себе место в двуглавом орле; и Котошихин совершенно прав, называя всадника на коне собственно московским гербом.

    [§ 33] Вопросы: о древности печатей и об источниках сведений о ниx

      § 33. Но если печати так важны для правильного уразумения русской, особенно, повторяем, княжеской геральдики, то, предварительно рассмотрения в отдельности каждого рода и вида их, необходимо разрешить два вопроса:
    1) о древности печатей
    и 2) об источниках, из которых сведения о печатях могут и должны быть заимствуемы.
    Дав ответ на эти основные вопросы, наука будет обязана войти в аналитическое рассмотрение печатей каждой эпохи и каждой княжеской линии (разумеется, настолько, насколько это необходимо для главной цели) и затем исторические данные приложить к гербам государственному, княжеским и прочих лиц.

    [§ 34] Древность [печатей]...

      § 34. О древности печатей. Сфрагистике русской, т.е. науке о печатях, которая на Западе в последнее особенно время сделала большой шаг вперед, не положено у нас еще начала: немногие журнальные статьи(1) когда-то внесли в нашу ученую литературу некоторые по этому предмету не полные, критикою не очищенные, данные, и на том археология наша как бы остановилась, несмотря на то, что никогда не было открываемо и обнародываемо в обширном отечестве нашем столько грамот и актов разного рода, сколько в настоящем столетии. И между тем как разработка отечественной истории вообще сделала большой шаг вперед, науке о печатях предстоит собрать и привести в систему те факты, которые представляют наши источники для истории печатей. Без того отечественная археология будет лишена одного из главных средств поверять подлинность актов и определять время их составления. От нас, повторяем, нельзя требовать полного изложения отечественной сфрагистики, но, излагая ее в той мере, в какой это необходимо для геральдики, мы постараемся найти общие для печатей начала.
    _____
    (1) Самое полное исчисление древних наших печатей сделано митрополитом Евгением в его статье: «Примечания на граммату Великого князя Мстислава Володимировича...» (Труды и записки Моск. о-ва истории и древностей российских. М., 1826. Ч. 3, кн. 1. С. 5-65; Вест. Европы. 1818. N 15/16. С. 201-255). Другие статьи, более частные, будут указаны на своем месте.

    Древнейшая русская печать относится, как увидим ниже, к началу XII столетия: обстоятельство относительно выгодное, если вспомнить, что Россия как самостоятельное государство существовала до того два с половиной столетия, между тем, как в государствах Западной Европы, гораздо ранее возникших и уже процветавших тогда, когда Россия только зарождалась, очень немногие памятники принадлежат V в., несколько более VII, VIII и IX, а древними, собственно, считаются относящиеся к столетиям X, XI и XII(2). Но если сохранилась у нас печать XII в., то это нисколько не значит, что раньше этого времени у нас не было печатей: напротив, на первых страницах летописи преподобного Нестора встречается свидетельство, что печати были известны русским первой половины X еще века, и что приложение их считалось необходимым для утверждения договоров. В трактате великого князя Игоря с греками, заключенном в 945 г., упоминается, что дипломатические агенты России первоначально носили печати: послы золотые, а гости серебряные, что и служило признаком их полномочия; а в эпоху заключения договора вместо того давались отправляемым в Грецию послам и гостям пропускные грамоты, в которых означалось число их кораблей, чтобы греческое правительство знало, сколько кораблей приходит из государства, состоящего с нею в мире(3). Тем не менее договор, заключенный с Грециею при Святославе, уполномоченные русские утвердили своими подписями и печатями(4).
    _____
    (2) Elementa artis diplomaticae Gattereri. Goettingae, 1765. Pars 1. P. 13; Вести. Европы. 1818. N 15/16. С. 250.
    (3) Выписываем и подлинные слова из 1-го т. Полного собрания русских летописей (Далее - ПСРЛ.) (Изд. Археогр. ком. С. 20): «ношаху сли печати златы, а гости сребрени; ныне же уведел есть князь ваш посылати грамоту ко царству нашему: иже посылаемы бывают от них сли и гостье, да приносят грамоту, пишуче сице; яко послах корабль селико». Ср.: Шлецер А.А. Нестор. Т. 3. С. 115-117; Эверс И.Ф.Г. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии. Спб., 1835. С. 220.
    (4) ПСРЛ. Т. 1. С. 31. Подобное же уважение к печатям встречаем и у других славянских народов. (Эверс. И.Ф.Г. Указ. соч. С. 220-221).

    Судя по этим свидетельствам, должно бы заключить, что печати, т.е., вероятно, перстни с печатями, давались в древней России лицам, от правительства уполномоченным, вместо верющих грамот, и что на печатях повторялось одно и то же изображение. Иначе не доверяли бы им лица, для убеждения которых и давались эти печати; но, к сожалению, догадка эта, слишком, впрочем, правдоподобная, ждет подтверждения, и если бы не погибло так много драгоценных памятников нашей страны, если бы перстни, золотые и драгоценными камнями украшенные, не переделывались, то разрешилась бы не одна задача отечественной археологии. Без этого в ней часто встретятся пробелы, которых нельзя пока пополнить. Собственно говоря, печатей (по крайней мере, обнародованных или другими путями нам известных) не много, хотя следы их существования на грамотах встречаются нередко. Но шнурок подгнил, воск распался, изображения даже на металле поизгладились, а догадка, если и на фактах основанная, не всегда имеет ту степень достоверности и неопровержимости, какой требует наука. Лучшее, по нашему мнению, пособие в этом случае представляют наши древние деньги и штемпеля, на них сохранившиеся.

    [§ 35] ...И виды печатей;...

      § 35. Виды печатей и их отношение к денежным чеканам.По различию лиц, кому печати в древней России принадлежали и которые ими пользовались для утверждения своих грамот, сделок и распоряжений, печати распадаются на два разряда: имея некоторые общие между собою черты, они различаются существенными приметами. Печати были или княжеские или частных лиц. Как в первом разряде мы пока не различаем еще никакой отрасли князей, ни старшей, ни младшей братьи, так и частные лица, печатями пользовавшиеся, различались по состояниям (духовные, светские) и по положению своему в государстве (должностные лица). Общее, несмотря на все кажущееся различие, во всех этих печатях было то, что камей, антик, случайно попадавшийся, понравившийся лицу или применимый к его быту, жизни и обстоятельствам, вставлялся в именной ободочек, или же изображение изготовлялось в России и также с круговою надписью составляло печать, или, наконец, одна надпись на печати свидетельствовала, чья она, и приложение ее к договорам и актам служило достаточным ручательством их твердости. То же явление мы видели и в Западной Европе, и к нам оно перешло из Византии. Отсюда привозили к нам камеи, к которым, по свидетельству путешественников, питают большое уважение все славянские племена. Впрочем, как вообще одинаковые учреждения и обыкновения, существующие у разных народов при одинаковой степени их развития, должны быть объясняемы сходством и тождеством потребностей и недостатком других средств к их удовлетворению, так и относительно печатей заметим, что в древней России резчиков не было, поэтому монеты и печати для князей или должны были делаться в Византии (греческая работа видна очень часто), или состоять из гемм, которых не мог не отличать самый необразованный вкус за их красоту и отделку. Частные лица, хотя также употребляли для этой цели камеи, но чаще делали себе печати именные или с изображением, дурно скопированным с камея. Духовные только лица, подражая образцам, принесенным из Византии, имели на печатях своих эмблемы и надписи, постоянно повторявшиеся соответственно сану лица.

    Таким образом, общим у печатей княжеских с печатями частных лиц остается то, что они были по большей части именные и личные, следовательно, характера родового и наследственного первоначально не имели. К древним печатям частных лиц это начало действительно и применимо, но для князей таких печатей было недостаточно, и потому рядом с личными идут другие печати - с изображением, так сказать, официальным, государственным, которое если и видоизменялось, то не вследствие перемены лица, а вследствие перемены обстоятельств и государственных убеждений. Печать, мы увидим, была самою красноречивою их представительницею. Известному времени, известным отношениям вел. кн. Киевского или Московского к Орде, Литве, к другим удельным князьям соответствовала печать иная в сравнении с тою, которая употреблялась при изменившихся обстоятельствах; и тогда как государственные, так сказать, бумаги печатались ею, частная, внутренняя переписка, не носившая признака государственной, довольствовалась печатью личною, именною.

    Эти два характера печатей княжеских объясняют многое в нашей древней сфрагистике и, главное, делают неуместным всякий упрек в каком-то произволе при выборе изображений для печатей княжеских; в истории же русского государственного герба начало это чрезвычайно важно, ибо, следя за образованием печатей великого князя Московского, мы шаг за шагом можем проследить те убеждения, которые воплощались в печати, пока изображение на ней, раз остановившееся при окончательном образовании идей государственных, не перешло в герб.

    [§ 36] ...Отношение их к денежным чеканам.

      § 36. Лучшим пособием для истории княжеских печатей служат древние наши монеты, точно так, как и они с своей стороны должны находить себе объяснение в изображениях на печатях одной со временем чеканки их эпохи. Долго преобладало у нас и доселе еще не всеми покинутое убеждение, будто всякий серебряных и золотых дел мастер, денежник, чеканил монету со штемпелем, какой ему угодно, такого веса, какой для него был выгоднее, и что раньше XIV в. у нас будто и не чеканили совсем монеты, а обходились, употребляя одни иностранные деньги. Высказанная Герберштейном(5), повторенная Бакмейстером(6) и бароном Шодуаром(7) мысль эта, нисколько не проверенная фактами, несмотря на все несогласие ее с свидетельствами летописи о торговле, учреждениях древней России, несмотря на противоречие с постановлениями, заключающимися в Русской Правде и других узаконениях о вирах и продажах, оставалась до новейших времен общим у нас убеждением. Недостаток наличных памятников и сходство изображений на оставшихся монетах с деньгами византийскими, по-видимому, оправдывали это мнение; но забывали, что в стране, которая вела торг с соседними государствами, стране, где личные наказания заменялись взносом определенного количества денег, необходима была единица, в которой могла бы приравняться ценность вещей и иностранных денег. Недостаток даже древних монет не мог уничтожать справедливости свидетельства летописи, подтверждаемой иностранными источниками, и тогда именно, когда Императорское археологическое общество стало доказывать неправильность такого взгляда на нашу нумизматику(8), случай сделал больше, чем могли бы сделать все рассуждения и доводы, путем науки добытые. В 1852 г. открыт близ Нежина клад, заключавший в глиняном горшке около 200 серебряных монет со славянскими надписями того же стиля, какой употреблялся в X и XI вв. у нас в России, и с именами князей, которые управляли Россиею в эту именно эпоху, - Владимира, Ярослава, Святополка и Георгия. В минцкабинетах наших и прежде были уже известны деньги с тем же штемпелем и с тою же надписью, но самая малочисленность их была приводима в доказательство того, что они не были ходячими у нас деньгами; иначе их встречалось бы гораздо более. Доказательство это, по-видимому, подтверждалось и тем, что чекан их, форма рисунка, даже фигуры на оборотной стороне составляют верное подражание монетам византийским. Но явление это, по нашему мнению, совершенно естественное и должно, напротив, служить подтверждением того, что деньги эти действительно принадлежат первым русским князьям, если даже и оставить без внимания то обстоятельство, что они отысканы в сердце древней России, Малороссии, что у сербских и других славянских племен, которым хотели приписать монеты этого рода(9), нельзя указать ряда князей, имена которых ясно видны на открытых монетах. Никакой подделки в этом случае также подозревать нельзя: ее можно бы приписать только нумизмату, археологу; но как наука о древних монетах у нас еще слишком юна, так и собирателей монет у нас не было и быть не могло до новейших времен; к счастию, был у предков наших обычай хоронить клады и вверять на случай опасности сокровища свои земле. Как бы в благодарность за труды и усердие, с которыми пахарь ее возделывает, она награждает его изредка драгоценностями, обогащающими науку(10).
    _____
    (5) Herbersteins. Commentari della Moscovia et pavtimen te della Russia... Venetia. 1550. P. 39.
    (6) Бакмейстер И.Г. Опыт о библиотеке и кабинете редкостей и истории натуральной Санктпетербургской имп. Академии наук / Пер. В.Костыгова. Спб., 1779. С. 19.
    (7) Chaudoir S. de. Apercu sur les monnais russes et etrangeres qui ont eu cours en Russie. Paris, 1836. Vol. 1. P. 102.
    (8) Указываем на главнейшие по этой части рассуждения в записках Археологического общества: П.С. Савельев. «Примечание о славянских монетах с именами Владимира, Ярослава и Святослава» (Зап. Имп. археол. о-ва. Спб., 1849. Т. 1. С. 386-389), Я.Я. Рейхель «Монеты западных славян» (Там же. С. 343-387), И.Д. Беляев «Били ли на Руси монету до XIV столетия?» (Там же. Т. 5. С. 298-332). Здесь же моя статья: «История подделки монет в России до времен Петра Великого» (С. 248-281). Путем юридического исследования законов против денежников можно дойти до следующего вывода: если существовали правила против подделки монет, если виновники ее наказывались, значит, она была запрещена, и произвола в этом важном государственном деле не было. Наконец, статья И.П. Сахарова. (Там же. Т. 4, отд. 1. С. 107 и след.).
    (9) Рейхель Я.Я. // Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 1. С. 343 и след.; Описание древних монет и медалей собрания генерала Шуберта. Спб., 1843. Ч. I. С. 53 и след.
    (10) Подробным описанием Нежинского клада мы обязаны г. Волошинскому в Трудах Комиссии, высочайше утвержденной при Университете Св. Владимира, или описания губерний Киевского учебного округа. (Киев, 1853. «Смесь»).

    На всех монетах первых наших князей изображен портрет самого государя с надписью вокруг его имени и прибавкою: «На столе», а на обороте: «А се его серебро». Большей гарантии для подданных, употреблявших такую ходячую монету, не требовалось, и штемпель этот, раз утвержденный, не изменялся долго, до тех пор, пока Россия не распалась на уделы, на самостоятельные части. Тогда изображение государя стало видоизменяться отчасти по областям, где чеканились монеты, а главное, по тем убеждениям, которые имел тот или другой великий князь о верховной власти, и по отношениям, в которых он находился к другим князьям, своей братье, равно как к врагам своей области. Не говоря о частностях и не вдаваясь в подробности, на которые должно быть обращено внимание при изложении печатей каждого княжества в отдельности, мы заметим здесь пока, что идея государевой власти, несмотря на бесчисленные видоизменения изображений, в сущности, следовала такому порядку: первоначально государь, сидящий на престоле впрям, в короне, с крестом в руке, как покровитель и распространитель христианства - это тип чисто византийский; потом русские уже художники на деньгах XIV и XV вв. изображали его также в короне, но в профиль и с мечом; стол же, на котором сидит князь, имел вид или простой скамейки или кресел, бока которых украшены изображением головы животных, обыкновенно львов. Буквы «к» и «н», которые часто обозначались по сторонам этой фигуры, прямо указывают, что это не кто иной, как сам князь. А чтобы изобразить жизнь и деятельность государя, денежник представлял его или судящим и милующим, или с секирою, мечом, поражающим змия, и т.п. С XV в. князь представляется конным, но также с атрибутами власти, и главное - победителем. Поднятый меч и изображение лошади вскачь не оставляют никакого повода сомневаться, что именно эту идею думал изобразить денежник, а те же буквы «к» и «н» (князь) вполне убеждают, что это портрет государя. Сходство с подлинником, при очень плохой чеканке, конечно, отыскать трудно, но мысль при этом едва ли иная, и когда Москва стала во главе государства, меч в руках великого князя заменен копьем, и под ногами коня изображены его враги в виде дракона, которого он и побеждает. В этом случае, как и прежде, нельзя сомневаться, кто этот всадник: об этом свидетельствуют означенные буквы, встречаемые на монетах с этим штемпелем, а в случае их недостатка - надпись кругом изображения или на обороте монеты: великий князь, с означением его имени и отчества(11). Притом в одно и то же правление один и тот же великий князь изображался различно: обстоятельство, совершенно понятное и легко объяснимое современным эпохе, когда чеканена монета, состоянием России и образом деятельности тогда ее государя. Если с этой точки зрения смотреть на нашу нумизматику, то за недостатком цифр откроется приблизительное, по крайней мере, средство означать время чеканки денег.
    _____
    (11) Чертков А.Д. Описание древних русских монет. М., 1834. Табл. I. С. 6-7; Табл. II. С. 1, 4; Табл. III. С. 5.

    Такова была государственная, официальная, так сказать, сторона чекана, а оборот ее (если не был посвящен надписи, кто такой изображенный князь) занят фигурами до чрезвычайности разнообразными, а вокруг них надпись печать князя, с означением какого именно. Если бы даже и не было последнего указания, слова печать, то и тогда одно соображение (не говоря уже о сравнении этих штемпелей с дошедшими до нас печатями князей) должно бы довести до заключения, что если денежники чеканили монету под надзором и по указаниям правительства, если деньги исходили от лица государя, то на них могли находить себе место те только эмблемы, которые употреблялись князьями. Как, с одной стороны, монеты буквы «к», «н» не оставляют никакого сомнения, что, несмотря на все видоизменения в изображении, был представлен сам князь, так употребление слова печать при фигурах голов людей, грифов, львов, птиц, деревьев, монограмм и т.п. доводит до заключения, что фигуры эти были дурные, по большей части копии с прелестных иногда оригиналов, с камей. Таким образом, открывается средство к взаимному дополнению и к поверке денег и печатей. Вот один пример: на московских великокняжеских и удельных деньгах часто встречается штемпель: человек, стреляющий из лука, но на печати такого изображения не видим, и можно бы подумать, что оно обязано своим существованием произволу художника. Между тем, в числе перстней, наследованных царем Алексеем Михайловичем от его предков, находим и такую печать(12). Вообще, если встречается на грамоте печать, неизвестно кому принадлежащая, стоит проверить, у кого на монетах она вычеканена, и если случай сохранил на деньге этой имя князя, то задача разрешена, и, наоборот, печати княжеские подают руку помощи нумизмату, если он затрудняется определить время, когда выбита та или другая монета. Штемпель и сравнение его с печатью может навести на след, указать время, к которому монета принадлежит.
    _____
    (12) Зап. Имп. Археол. о-ва. 1851. Т. III. С. 72-73.

    Как в каждом подобном случае, приходится и здесь пожалеть о том, что сохранилось далеко не все, что наука желала бы иметь для полного доказательства своих доводов и соображений: печатей в особенности сохранилось не много, и мы воспользуемся ими для доказательства приведенных выводов при изложении истории княжеской сфрагистики. Но предварительно необходимо еще коснуться вопроса о внешнем виде печати и о форме ее приложения. Много встретим мы здесь сходного с тем, что было сказано о приложении печатей в Западной Европе, и позволим себе напомнить, что как штемпеля для печатей, так и образ их приложения первоначально могли перейти к нам из Византии и быть усвоены русскими.

    [§ 37] Печати: металлические, восковые, воско-мастичные, на дегтю или смоле, и сургучные. Форма приложения и привешивания печатей.

      § 37. По веществу, из которого делались печати, они бывают:

    1) Металлические (известные на Западе под названием bullae) Они всегда привешивались на шнуре, продетом в пергаменте или бумаге, и состояли из двух тонких пластинок, через которые пропускался и заклепывался шнур (как в нынешних таможенных пломбах). По различию металлов печати были:
    а) золотые,
    б) серебряные,
    в) серебряные вызолоченные
    и г) свинцовые.

    Печати этого рода, если не предполагать, что им предшествовали восковые, истлевшие и утратившиеся, самые древние. Употребление разных видов металла для печати не было произвольно, а условливалось саном лица, ее употреблявшего, равно как значением грамоты, печатью утверждаемой. Золотые печати привешивались к трактатам с цесарем, т.е. императором Австрийским, который и с своей стороны дипломатическую с Россиею переписку запечатывал золотыми буллами. Такая Bulla aurea (начало надписи вокруг печати) сохранилась на замечательной грамоте, писанной императором Максимилианом I к великому князю Василию Иоанновичу в 1514 г. августа 4-го, о взаимном согласии и союзе против польского короля Сигизмунда. Грамота эта обратила на себя внимание Петра Великого тем, что в ней великому князю Василию Иоанновичу дает титул императора Всероссийского. (Она издана в Санкт-Петербурге в 1718 г.)(13)
    _____
    (13) Собрание государственных грамот и договоров. Т. 5 (неоконченный и хранящийся в Императорской публичной библиотеке). С. 65-66.
    В дальнейшем ссылка на это издание обозначается сокращенно СГГД (Примеч. ред.).

    Кроме того, золотыми же печатями утверждались т.н. шертные грамоты, посредством которых татарские цари и царевичи, оставшиеся в областях, первоначально им подвластных и впоследствии к России присоединенных, признавали над собою покровительство и власть московского государя, обещавшего им со своей стороны милость и защиту. Трактаты такого рода укреплялись крестоцелованием и считались так важными, что к ним привешивались золотые печати обеими вступавшими в сношения сторонами «на большее укрепление», как сказано в древнем титулярнике при описании подобной грамоты, данной сибирскому царю Кучуму(14). О приложении золотой печати упоминалось в самом акте; напр., грамота, данная в 1480 г. великим князем Иоанном III крымскому царю Менгли-Гирею, оканчивается следующим выражением: «Так молвя из своих уст, сю крепкую грамоту с золотою своею печатью дал есми»(15); а шертная грамота крымского царя Магмед-Гирея, великому князю Василию Иоанновичу в 1518 г. данная, словами: «А в сем золотом ярлыке кои слова есми молвили, и како тому и быти... молвя золотую с синим вишаном жиковиною запечатан шертную грамоту дал есми»(16). Далее, к актам внутренним особенной важности, напр., жалованным грамотам монастырям на земли и привилегии, равно как к договорам с Новгородом и иностранными городами, прикладывали печати серебряные, которые употреблялись также московскими митрополитами и новгородскими архиепископами, хотя грамоты меньшей важности те же лица утверждали печатями восковыми. Древнейшие новгородские посадничьи и городовые грамоты, до нас дошедшие, равно как некоторые печати частных лиц, - свинцовые(17). Металлические печати почти всегда двусторонние и вислые.
    _____
    (14) Титулярник рукописный 6997/1489 года. Архив Министерства иностранных дел. С. 80.
    (15) СГГД. Т. 5. С. 2.
    (16) Там же. С. 81, 104, 124. Ср.: С 37. Под словом нишан разумеется на восточных языках знак, печать.
    (17) При подробном исчислении печатей разных видов и разрядов мы будем всякий раз означать, на чем они оттиснуты.

    2) Печати восковые, или из чистого воску - белого и желтого, или из воска, смешанного с красками: черные, темно-коричневые и красные. Как первые могли быть употребляемы всеми, начиная от великого князя и митрополита, так воск красный составлял принадлежность одних печатей великокняжеских, митрополичьих и новгородского архиепископа, и опять - с тем же различием по содержанию и важности актов. Частная этих высших лиц переписка печаталась черным воском, тогда как грамоты официальные отличались воском красным. Но так как воск не прочен, и печать на нем легко могла искрошиться, то в видах сохранения ее целости и неприкосновенности в XVI особенно веке, когда образовалась наша государственная печать, и с расширением государственной деятельности в приложении ее встречалась все чаще и чаще необходимость, были прикладываемы:

    3) Печати воскомастичные. Вещество для них составлялось из воску, мастики, красной краски, мела или муки. Этого рода печати очень прочны, с первого взгляда мало отличаются от сургучных, цветом или красные, или бланжево-красноватые. Некоторые из них сохранились очень хорошо.

    4) Печати на дегте или на смоле встречаются реже восковых и прикладывались, вероятно, за недостатком других, более прочных, и для оттисков удобных материалов. В находящейся у нас рукописной крепостной книге 1586 г., назначенной для внесения в нее по мере явки кабал и разных частных сделок, книге, на которую мы неоднократно будем иметь случай ссылаться, читаем в одном месте под статьею о явке полной Андреем Ивановым Пустошкиным, что «у полные печать печатана дегтем»(18)
    _____
    (18) Замечательная и единственная в своем роде, рукопись эта напечатана в 1-й половине 2-го тома Архива историко-юридических сведений, относящихся до России, который издает Н.В. Калачов.

    5) Печати сургучные - черные и красные, появились только в конце XVII в. и вошли в общее употребление с XVIII столетия.

    Печати восковые и воскомастичные или прикладывались к грамотам, или привешивались к ним, что также обозначалось иногда в самом акте(19). В первом случае для большей прочности около того места, где предполагалось приложить печать, вырезывали четвероугольник (больший или меньший, смотря по величине печати) и, пригнув его к самой грамоте, чрез вдвое сложенный пергамент или чрез двойной слой бумаги продевали тоненькую полоску пергамента или бумаги (также вдвое сложенной), и уже потом прикладывали печать, которая и держалась собственно на этих полосках.
    _____
    (19) «И к той грамоте привесили есмя свою печать». (СГГД. Т. 5.С. 9); «печать свою приложил» (Там же. С. 39; Ср.: С. 53, 61, 65, 68 и др.). К актам частным, не официальным, печати чаще прикладывались, чем привешивались.

    Печать формы по большей части круглой, реже продолговатой, прикладывалась, если была одна, на нижнем краю грамоты, иногда в средине самого акта; а если их было несколько, то в размещении их начинали от левой руки к правой по старшинству и достоинству лиц, или по обычаю (напр., на новгородских грамотах печати представителей разных концов города), или, наконец, по порядку упоминовения лиц в начале акта. Последнее обстоятельство не должно быть оставляемо без внимания, потому что нередко служит единственным средством узнать, кому из утвердивших акт печатями своими лиц принадлежит та или другая печать, если она не именная и не состоит из камея, в именной ободочек вставленного.

    Для большей сохранности прикладываемые печати прикреплялись иногда бумажною накладкою и назывались под кустодиею. С XVII в. предосторожность эта соблюдалась чаще, а из времен царя Феодора Иоанновича сохранилось несколько печатей, приготовленных из воско-мастики и покрытых листовым золотом. У нас кустодия чаще употреблялась для охранения государственных, чем частных печатей, и форма ее, т.е. гладко ли обрезаны края кустодии или изгибами, была подробно обозначена в титулярнике для трактатов России с другими государствами, а практикою определена для различных видов жалованных грамот.

    Вислые печати были по большей части двусторонние, так что государственная печать и тогда даже, когда московский герб уже нашел себе место в сердце двуглавого орла, в случаях, когда она привешивалась, представлялась в раздельном виде: с одной стороны орел, а с другой - всадник на коне; а на печатях прикладываемых эмблемы эти соединялись. Редко печати вислые были односторонние и почти исключительно принадлежали частным людям.

    Достоинство лица, кому принадлежала печать, и степень важности акта, к которому она привешивалась, отражались и в нитках или шнуре, к которым она прикреплялась. Печати частных лиц почти всегда привешивались на суровых нитках, которые продевались чрез отверстия, в пергаменте или бумаге сделанные, а царские на шелковых шнурах, чаще малиновых, реже зеленых, голубых, синих с золотом.

    К некоторым актам привешивалось по нескольку печатей числом от двух до двенадцати и более от разных лиц, в самой грамоте упоминаемых. Печати эти также размещались по достоинству лиц в том же порядке, как изложено выше для печатей прикладываемых. На новгородских грамотах находим, начиная с левой руки, на первом месте печати великих князей, потом архиепископа, далее посадников и тысяцких.

    Изложив общие приметы древних русских печатей, переходим к описанию и исчислению их родов и видов, а именно:
    1) печатей великого князя и младшей его братии;
    2) городов;
    3) духовенства;
    4) должностных лиц и приказов
    и 5) прочих классов народонаселения.

    Глава шестая. 1. Печати княжеские. [§ 38] Печати киевских великих князей. Хронологическое их исчисление.

      Глава шестая.
    Печати княжеские.



    § 38. Печати киевских великих князей. При изложении печатей княжеских мы будем держаться порядка хронологического и вместе с тем проследим их по княжествам, чтобы из сравнения эмблем, на печатях разных князей встречаемых, вывести заключение о влиянии, которое изображения на печатях имели на фигуры, перешедшие в гербы областей и городов. Мы начнем с печатей великих князей киевских. Изображение архангела Михаила составляло почти всегда необходимую их принадлежность: это легко объясняется тем, что Киев, мать градов русских, был центром, из которого Православие излилось на всю нашу Родину.

    Единственная печать, сохранившаяся до нашего времени от XII в., привешена к жалованной грамоте князя Мстислава Владимировича и сына его Всеволода (1125-1132 гг.)(1). Акт этот хранится в Новгородском Юрьевом монастыре, которому пожалован(2); на привешенной к ней серебряной позолоченной печати изображен с одной стороны лик Иисуса Христа, а с другой архангела Михаила, поражающего змия(3) (табл. IV, рис. 1).
    _____
    (1) Карамзин Н.М. История Государства Российского. Т. 2, гл. 8. С. 113, 115. (Далее сокращено: Карамзин).
    (2) Дополнения к Актам историческим... Спб., 1841. Т. 1, N 2. (Далее сокращено: Дополнения к АИ.).
    (3) Вести Европы. 1818, N 15/16. Ныне архангел Михаил изображается в гербе города Архангельска летящим, вооруженным пламенным мечом и щитом и поражающим поверженного дьявола. (См.: Указ 1780 г. окт. 2 (N 15069) // Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1-е).

    От XIII и XIV вв. сохранилось также несколько великокняжеских печатей, и, несмотря на то, что стол великого князя перенесен во Владимир на Клязьме, Киев не потерял своего прежнего значения и знамя - архангел Михаил - не сходило с великокняжеской печати до половины XIV в. А именно:
    1) когда по смерти Александра Невского брат его Ярослав Ярославич наследовал прародительский великокняжеский престол, то он двумя грамотами 1265 и 1270 гг. подтвердил Новгороду его прежние права и преимущества, и при последнем из этих актов сохранилась одна свинцовая печать. Изображение на ней поистерлось; но, тем не менее, на одной стороне можно распознать лик Спасителя по сохранившимся буквам «С-I», а на другой - святого, одетого в епанчу, держащего в левой руке щит, который покоится на земле, а в правой руке имеющего копье(4). Может быть, это лик архангела Михаила, хотя сохранившийся с левой стороны знак вроде нашего «Ф» (табл. IV, рис. 2) наводит на мысль, не было ли вокруг стершейся надписи Ярослав, как вокруг подобного изображения на грамоте тверского князя Александра Михайловича от 1327 г. видна надпись Александр(5).
    2) К двум договорным грамотам, заключенным между вел. кн. Михаилом Ярославичем и Новгородом в 1295 г., привешена печать серебряная вызолоченная. На одной ее стороне изображен лик св. архангела Михаила(6), на что указывают сохранившиеся по бокам печати буквы - «М.Х.», «А», а на другой - св. Николая, правою рукою благословляющего, в левой держащего Евангелие, а с боков надпись(7) (табл. IV, рис. 3).
    3) К грамоте, заключенной между тем же великим князем и Новгородом в 1305 г., привешена свинцовая печать (табл. IV, рис. 4). На одной ее стороне изображен лик Спасителя, на престоле сидящего. Правою рукою Господь благословляет, а в левой держит яблокос крестом, вокруг надпись – «Ис. Хр. Hi Ka». А на другой стороне изображен также архангел Михаил с распущенными крыльями, одетый в броню. Печать эта по отделке, надписям и чекану так хороша, что почти без ошибки можно приписать ее мастерам греческим(8).
    4) Но и эта печать употреблялась не всегда: несколько более чем чрез десять лет после предыдущего документа, а именно в 1317 г., заключен тем же великим князем Михаилом Ярославичем также с Новгородом договор, скрепленный грамотою, к которой привешена иная печать: неизменною на ней эмблемою осталось изображение архангела Михаила, а на другой ее стороне видим св. Николая Чудотворца (табл. IV, рис. 5).
    5) Изъятие составляет печать великого князя Тверского Александра Михайловича на договорной его грамоте с Новгородом 1327 г. Печать эта имеет на одной стороне изображение Спасителя, восседающего на престоле и благословляющего, а с другой стороны - лик святого, с подписью вокруг Александр: он в епанче, по колена висящей, и держит в правой руке копье, а в левой щит(10). Но и это отступление от раз принятого начала нельзя, по нашему мнению, считать произвольным: оно объясняется тем, что в эту именно эпоху по смерти Юрия Даниловича, убитого в Орде вел. кн. Дмитрием Михайловичем Тверским, московский князь получил первенство в ряду князей русских и Иоанн Данилович Калита оспаривал и оспорил титул великого князя у Александра Михайловича Тверского(11).
    _____
    (4) СГГД. Т. 1. С. 3-4.
    (5) Там же. С. 20.
    (6) Не имеем, впрочем, твердых оснований оспаривать возражение, которое могут сделать, что образ св. Михаила помещен на означенных печатях, не как знамя города Киева, а в соответствии с именем, которое носил великий князь, акт писавший.
    (7) СГГД. Т. 1. С. 5; Карамзин. Т. 4. Примеч. 187.
    (8) СГГД. Т. 1.С. 9.
    (9) Там же. С. 16.
    (10) Там же. С. 20.
    (11) Карамзин. Т. 4, гл. 8.

    Московский великий князь избрал для своих печатей другую эмблему; но обзору их должны предшествовать по времени печати смоленские.

    [§ 39] Печати смоленские и галицкая.

      § 39. Печати смоленские и галицкая. К 1228 и 1229 гг. относятся торговые договоры смоленского князя Мстислава Давидовича с городом Ригою и Готландским берегом. Они давно уже изданы, но недавно открыт в тайном архиве города Риги реестр бумаг, в нем находящихся, и в акте этом следующим образом исчисляются заключенные с Смоленском трактаты:
    1) договор 1228 г. между Смоленском и Ригою на русском языке с одною вислою печатью;
    2) того же года с двумя вислыми печатями;
    3) 1229 г. с одною печатью;
    4) того же года с двумя печатями, из которых одна оторвана,
    и 5) смоленского князя Ивана Александровича утвердительная грамота прежних договоров с Ригою и Готландским берегом, данная между 1330 и 1359 гг., с двустороннею желтою восковою печатью на малиновом шнуре(12).
    _____
    (12) Tobien E.S. Die aeltesten Tractate Russlands. Dorpat, 1845. P. 44-45. В издании этом профессор Тобин, сделав перевод на немецкий язык древнейших русских договоров и трактатов, поместил некоторые снимки с этих бумаг и привешенных к ним печатей.

    К сожалению, из шести печатей, бывших на грамотах 1228 и 1229 гг., сохранилось только три, и все серебряные, привешенные на красных шелковых шнурах. Одна из них с изображением льва и на обороте с надписью великого князя Федора печать. Известно, что князь Мстислав носил и другое христианское имя Феодор. Форма льва с расправленными когтями, положение его хвоста, пригнутого к спине (как это видно из табл. IV, рис. 6), заставляет подозревать иностранное происхождение этой эмблемы. На другой же печати сохранилась надпись (табл. IV, рис. 7), судя по которой заключают, что это печать смоленского владыки(13). Нет, во всяком случае, никакого основания согласиться с Тобином(14) и признать ее за печать города Смоленска. За недостатком сведений, кто был в эпоху написания грамоты смоленским епископом(15), и судя по форме первых букв, которые уцелели на печати, можно, кажется, без ошибки заключить, что это была печать «лучшего», как сказано в самом трактате, «попа Iеремея», посланного в Ригу для заключения договора вместе с умным мужем Пантелеем (не ему ли принадлежала третья утратившаяся с акта печать?)(16-17).
    _____
    (13) Такое объяснение печати будет согласно с тем чтением надписи на ней, которое принимает И.И. Срезневский (Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3, ч. 2. С. 222). Он читает: влдк. Смоленска, и пчта. кръст. В снимках, нам известных, видны буквы: Iеръо (табл. IV, рис. 7), и, сравнивая эту надпись с правописанием слова: Иеремей в самом акте, я не нахожу причин сомневаться, что печать принадлежала этому именно лицу (Ср.: Карамзин. Т. 3. Примеч. 248; Tobien. Tractate Russlands. P. 47).
    (14) Tobien E.S. Op. cit.
    (15) Амвросий. История Российской иерархии. М., 1822. Т. 1. С. 161. (Далее сокращено: Амвросий.).
    (16-17) Имена двух этих лиц встречаются в самом начале трактата. «Уздумал Князь Смольнеский Мстислав, Давидов сын, прислал в Ригу своего лучыпего попа Iеремея и с ним умна мужа Пантелея». (СГГД. Т.2. С 1).

    Наконец, в рижском архиве на той же переписке 1229 г. сохранилась третья печать с совершенно неясным изображением святого во весь рост, и с обеих сторон этой фигуры - буквы, которых разобрать нельзя(18) (табл. IV, рис. 8). Ближе всего признать это изображение за лик св. Феодора, имя которого носил заключавший трактат смоленский князь: труднее объяснить в этом смысле надпись, очевидно неполную.

    При этом необходимо упомянуть о желто-восковой, на малиновом шелковом шнуре привешенной, печати к договорной грамоте смоленского князя Ивана Александровича с Ригою. На одной стороне этой печати изображен крест, а на другой персона, одетая в епанчу, и в латах, и идущая с булавою от правой стороны к левой. Вокруг надпись, которую разобрать, несмотря на все усилия, нельзя: по очертанию букв она не русская и, вероятно, принадлежала представителям города Риги, скрепившим этою печатью обещание соблюдать трактат со стороны Риги. Доказательством того служит как форма креста нерусская, так и одеяние на персоне: оно совершенно рыцарское(19) (табл. IV, рис. 9).
    _____
    (18) Tobien E.S. Op. cit. P. 47-48. Снимок с печати этой приложен к его книге: Die altesten Tractate Russlands.
    (19) СГГД. Т. 2. С. 11.

    [§ 40] Выводы из рассмотрения означенных выше печатей]

      § 40. Из рассмотрения означенных княжеских печатей XII, XIII и XIV вв. мы делаем следующие выводы:
    1) что для великого княжества Киевского образовалась постоянная эмблема архангела Михаила,
    и 2) что так как печать должна была заменять подпись князя и притом охранять святость и ненарушимость того трактата, к которому приложена, то всего естественнее было ей носить на себе изображение того святого, по имени которого князь назывался, и, кроме того, надпись, чья печать. На обороте видим нередко лик Спасителя или святого, напр.: Николая чудотворца, который пользовался и пользуется у нас особенным почитанием.

    Сообразно изложенному началу у князя Галицкого Юрия Львовича, который, наследовав после смерти дяди своего Мстислава Даниловича и Владимирскую область, принял наименование короля Российского, Rex Russiae, на печати было с одной стороны изображение Юрия, или Георгия, на троне в венце и с скипетром в правой руке, кругом подпись: Domini Georgii, regis Russiae, а на другой стороне: всадник в латах, в руках щит и знамя, а вокруг надпись: Domini Georgii principis Ladimeriae(20).
    _____
    (20) Карамзин. Т. 4. С. 104; Примеч. 204, 268, 276.

    [§ 41] Печати московских великих князей...

      § 41. Печати великих князей Московских(21).
    _____
    (21) Большая часть печатей московских великих князей напечатана в Румянцевском собрании государственных грамот и договоров. На это издание мы ссылаемся, а у себя перепечатываем только немногие печати как образцы.

    Переходя к московским великокняжеским печатям, мы должны предварительно заметить, что и на них отразились те же отличительные черты, какие мы видели и на других княжеских печатях, т.е. что великий князь утверждал грамоту изображением того святого, которого он почитал своим покровителем, а надпись, что печать принадлежала такому именно великому князю, вполне заменяла его подпись. Но рядом с этим типом вырабатывалась постепенно другая идея: Москве было суждено постоянными усилиями, беспрерывною, долговременною борьбою с врагами внутренними и внешними дойти до высших понятий о самодержавии, положить прочное основание самостоятельному государству и расширить его пределы. Это убеждение в великом призвании Москвы, эта борьба во всей своей полноте отразилась сперва на штемпелях монет великих князей Московских, а потом на печати их. Несмотря на все разнообразие изображений этих, наука должна, по нашему мнению, найти в них общие черты, и мы воспользуемся изложенным выше началом при изложении истории московской печати и московского герба.

    Следуя порядку хронологическому, мы начнем с печатей именных и отметим:

    1) Печать великого князя Иоанна Даниловича Калиты: на его духовной грамоте 1328 г. печать восьмиугольная, с изображением на одной стороне Спасителя, а на другой св. Иоанна Предтечи. Вокруг по обеим сторонам надпись: Печать великого князя Ивана, Она серебряная позолоченная, отличается отчетливостью отделки и тем, что хорошо сохранилась(22).
    _____
    (22) СГГД. Т. 1. С. 33, 35; Карамзин. Т. 4. Примеч. 325.

    2) На договорной грамоте великого князя Симеона Иоанновича Гордого с его братьями (1341 г.), вообще обветшавшей, были привешены две восковые печати; но они до того повреждены, что изображения на них распознать, к сожалению, нельзя(23); но на духовной грамоте великого князя Симеона, в монашестве Созонта, 1353 г. сохранились три печати: одна серебряная позолоченная двусторонняя, великокняжеская, с изображением на одной стороне св. Симона, что гласит и надпись: Семен святый, а на другой подпись: Печать князя великого Симеона всеа Руси. Рядом с этою великокняжескою висят две восковые односторонние и, по-видимому, перстневые печати, приложенные, вероятно, не вел. кн. Симеоном, а монахом Созонтом: на одной из этих печатей изображена персона, по очертанию лица и по форме - античная гемма, а на другой - малый шестиугольник, внутри и вокруг его непонятная надпись(24).
    _____
    (23) СГГД. Т. 1.С. 37.
    (24) Там же. С 38.

    3) К духовной великого князя Иоанна Иоанновича 1356 г. привешена серебряная позолоченная двусторонняя печать, на которой изображен с одной стороны св. Иоанн с надписью: Aгioc Иоаннъ, а с другой подпись: Печать князя великого Ивана Ивановича, без прибавления «всея Руси»(25).
    _____
    (25) Там же. С. 41, 43; Карамзин. Т. 4. Примеч. 386.

    Но на монетах его правления, до нас дошедших, в штемпеле уже начинает проявляться убеждение о борьбе с врагами и о победе над ними: а именно: на некоторых его монетах изображен воин в остроконечной шапке (нет сомнения, что это сам великий князь, который, вынув меч из ножен, как бы готовится на бой (Табл. V, рис. 1), на обороте надпись: Великого князя Ивана Ивановича; а другое изображение (Табл. V, рис. 2) еще знаменательнее: человек намерен поразить мечом гидру, которая, разъярившись, силится броситься на него(26). Повторяем (ибо на этом будет основан наш дальнейший вывод): во всех этих типах слишком много смысла и значения для того, чтобы приписать изменение рисунка вкусу и произволу денежника: как великий князь грозит поразить гидру, так чрез полстолетия мы увидим его поразившим ее тогда, когда враг действительно ослабеет и будет побежден(27).
    _____
    (26) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 1-2.
    (27) Из многих известных нам древних печатей Западной Европы, равно как славянских племен, где та же идея борьбы с врагами выражалась подобным образом, мы приведем одну печать Лешка Черного, бывшего на польском престоле с 1279 по 1289 г. Печать эту мы заимствуем из нового сочинения Фоссберга: Siegel des Mittelalters von Polen, Lithauen, Schlesien, Pommern und Preussen. Berlin, 1854. Taf. 18. Она изображает самого герцога в полном вооружении, защищающего крепость от неприятеля в виде крылатого чудовища (Табл. V, рис. 6). Ср.: Карамзин. Т. 4. С. 91.

    4) Печать великого князя Дмитрия Иоанновича также серебряная, имеет на одной стороне изображение св. Дмитрия Солунского и букву «Д», а с другой - строчную надпись: Печать князя великого Димитрия. Но заметим, что изображение св. Дмитрия на двух дошедших до нас печатях великого князя Дмитрия Иоанновича не одинаково, а именно: на первой духовной его грамоте 1371 г. он представлен в броне и развевающейся епанче, с венцом на голове, со знаменем в правой руке и кругом в левой(28), а на печати, привешенной ко второй его духовной 1389 г., к оружию прибавлен меч, висящий позади, так что видны только рукоятка его и конец, в правой руке копье, а в левой щит сердцеобразной формы с монограммою «X», вокруг изображения надпись: Св. Димитрий, а с другой стороны подпись: Князя великого Дмитрия Ивановича всея Русси(29), титул, которого мы прежде не встречаем и который принят после договорных грамот Донского с братом его, князем Владимиром Иоанновичем, и детьми сего последнего. Мы не упоминаем при этом о печатях, привешенных к договорным этим грамотам, потому что они дурно сохранились и надписи до того стерлись, что не знаешь, кому печати эти принадлежали. На одной из них виден образ св. Николая(30).
    _____
    (28) СГГД. Т. 1. С. 51.
    (29) Там же. С. 62; Карамзин . Т. 5. Примеч. 116.
    (30) СГГД. Т. 1. С 53.

    Столь известные и богатые последствиями победы, одержанные Дмитрием Донским над татарами, дали ему полное право на изображение в виде человека, обращенного влево и держащего в правой руке секиру, а в левой меч (Табл. V, рис. 3), поднятые вверх, как будто бы он готовился на бой. Пред ним звезда, а вокруг надпись: печать князя великого Дмитрия(31), Позднее князь является на коне с подъятым мечом, а под лошадью человеческая голова(32). При преемнике Дмитрия Донского тип этот еще более развился и установился.
    _____
    (31) Reichelsche Muеnzammlung. Spb., 1842. В. 1, P. 3; Baron Chaudoir. Apercu des monnaies Russes. Vol. II. 3. (Рейхель Я.Я. Дополнение к русской нумизматике среднего века // Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 1. С. 23).
    (32) Reichelsche Muenzammlung. В. 1.3.

    5) На большой печати великого князя Василия Дмитриевича, сообразно тому же началу, которым руководствовались прежние наши великие князья, изображен - совершенно согласно с подлинником(33), в виде образа - св. Василий Кесарийский, а на обороте подпись: Печать князя великого Васильева Дмитриева всея Руси. Печать эта привешена к духовной его грамоте 1406 г.(34) Но вместе с тем на печати переходят те эмблемы, которые мы уже видели на московских монетах, эмблемы, столь приличные Москве и деятельности ее великих князей. Так, к договорной грамоте великого князя Василия Дмитриевича с дядею его, князем Владимиром Андреевичем (1389 г.), привешены три печати, из них одна большая и по почетному своему месту на левом краю, без сомнения, принадлежавшая великому князю, носит изображение всадника на коне, копьем вооруженного (Табл. V, рис. 4)(35). Фигура эта мало отличается от штемпеля на монетах того же великого князя; но еще ближе к ним великого князя печать: всадник, рассекающий воздух мечом(36) (Табл. IV, рис. 10); а что это изображение самого великого князя, о том свидетельствует надпись на монетах его с тем же изображением: Князь великий Василий Дмитриевич(37).
    _____
    (33) Под именем подлинника разумеется собрание правил иконописания. Он расположен по месяцам и дням, и под каждым числом описывается, как должно изображать святого, которого в тот день празднует св. церковь.
    (34) СГГД, Т. 1. С. 74.
    (35) Там же. С. 64, 71.
    (36) Там же. С 82.
    (37) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 9. Как самое слово князь происходит от коня и ездить, как военная служба отправлялась благородным сословием на коне, так всего приличнее для князя было изобразить себя на монетах и печатях конным. Такое его положение было самым естественным и потому удержалось надолго.

    В то же самое время, как эта воинственная и грозная эмблема усвоена московским великим князем, независимо от Москвы возникло и росло на западе России сильное противовесие ей - Литва. Из маленькой, бедной и ничтожной области Гедимин и его потомки возвели ее на степень государства, расширив ее пределы на счет Москвы. Тот же всадник, едущий на коне под снятым мечом, был усвоен и Литвою, и если Витен, взявший этот герб, видел в нем по выражению нашей летописи(38) «рыцаря збройного на коне с мечем», погонь эта впоследствии обратился в изображение самого литовского великого князя, едущего, по обыкновению, на коне на защиту своих владений и для расширения пределов своего государства. Та же идея, не оставлявшая московских великих князей, не могла не выразиться на их печатях и монетах, а простое сравнение печатей великого князя Василия Дмитриевича с печатью Витовта заставляет подозревать заимствование (если не идеи, то изображения) (Табл. IV, рис. 11), что становится совершенно ясным, если вспомнить, что великий князь Василий Дмитриевич был женат на дочери его, Софии Витовтовне(39). Пользуемся случаем, чтобы приложить к этому исследованию печать князя Корибута Ольгердовича, владевшего Новгородом-Северским. Она носит изображение всадника с копьем, а русская надпись на обороте ее показывает, как твердо Литва была сплочена с коренною Россиею(40) (Табл. VI, рис. 5).
    _____
    (38) Прибавление к Ипатьевской летописи // ПСРЛ. Т. 2. С. 346. В статейном списке русского посольства в Польшу 1673 г. погонь описан так: «Особа рыцарская на коне в погоне, имеющая в руке меч обнаженный». Иванов П.И. Описание Государственного архива старых дел. М., 1850. С.321.
    (39) Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 1. С. 226; Сахаров И.П. // Зап. Отд. Рус. архива. Т. 1. С. 129.
    (40) Фоссберг. Указ. соч. С. 43. Табл. XXIII.

    Что действительно на московских деньгах и печатях был изображен сам государь Всея Руси, доказывает, кроме надписи, и то, что на иных монетах великий князь представляется как бы в минуты отдыха занимающимся охотою: он верхом и на правой руке держит сокола(41). Какую важность придавали у нас в древности этой забаве, тому лучшим доказательством служит устав о соколиной охоте царя Алексея Михайловича. Штемпель этот не был чужд и печатям: хотя он не встречается ни на одной из великокняжеских, мы видим печать с этим изображением привешенною к духовному завещанию 1498 г. князя Ивана Юрьевича Патрикеевича (Табл. V, рис. 8)(42). Сходство ее с монетным штемпелем чрезвычайное (Табл. V, рис. 7). Обстоятельство это, т.е. переход такой эмблемы на печать местного удельного князя (надпись стерлась, и не видно, кому именно печать принадлежала), вполне объясняется тем, что перстни составляли часть наследства, упоминаемого в завещаниях, и этим путем переходили от одного князя к другому.
    _____
    (41) Чертков А.Д. Указ. соч. Табл. 1, 5-6.
    (42) СГГД. Т. 1. С. 338.

    Из частных печатей великого князя Василия Дмитриевича сохранились на монетах такие, каких не видим приложенными к грамотам. Мы уже неоднократно выражали убеждение, что название - печать, постоянно придаваемое этим изображениям, не могло бы иметь места, если бы они действительно не были печатями в настоящем значении слова. Не придается же этот эпитет всаднику на коне, как портрету самого государя или другим эмблемам, также на монетах встречающимся и выражающим характер деятельности, но не печать великого князя Московского. А что остатки печатей этих в оригинале или в слепках на грамотах не сохранились, не должно удивлять никого: все ли печати изданы, известны ли все древние перстни, хранящиеся в Московской Оружейной палате, в казенных и частных архивах и музеях, а сколько истреблено пожарами, невежеством и тому подобными действиями?(43).
    _____
    (43) Нельзя не желать, чтобы драгоценные эти памятники нашей старины, наконец, были изданы вполне и достойным их образом. За образец подобного издания можно взять: Abrahami Gorlaei Antverpiani dactyliothecae seu annulorum sigillarium collectio cum explicationibus Jacobi Granovii. Lugduni Batavorum. 1695.

    Преследуя одну главную цель, показать, как образовался московский и впоследствии государственный герб, и в этих только видах излагая княжеские печати, мы покажем главный тип печатей, сохранившихся на оборотной стороне московских денег, чеканенных при великом князе Василии Дмитриевиче: это голова в профиль, обращенная вправо, в шапке, а по сторонам две тамги ханов Золотой Орды, которые требовали, чтобы на монетах подвластных им князей был вычеканен такой знак покорности(44). Голова эта представлялась влево или вправо, была различных очертаний, видов(45), что условливалось большим или меньшим искусством мастера, чеканившего деньги; но, вероятно, эта была копия с антика, напр., со вставленного в печать князя Андрея Владимировича(46).
    _____
    (44) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 5.
    (45) Там же. Табл. 1, 5, 8, 9, 12 и др.
    (46) СГГД. Т. 1. С. 82.

    6) Печать преемника и сына великого князя Василия Дмитриевича, Василия Васильевича Темного, принявшего титул Государя всея Руси, носит еще более примет его идей о самодержавии Москвы. На монетах его времени главный тип, неизменный почти на всех его деньгах с подписью - осподарь(47), есть сам великий князь (о чем свидетельствуют поставленные с боков буквы к и н), направо скачущий и колющий копьем змия(48). Значение этой эмблемы на печати отца Иоанна Васильевича понятно, если вспомнить его отношения к татарам и удельным князьям (Табл. V, рис. 5). Тем же объясняется как сохранение прежних типов, т.е. человека с мечом и секирою, всадника, скачущего с мечом наголо или едущего с соколом в руке(49), так и введение новых изображений, а именно:
    а) человек - великий князь, судя по короне и одеянию, в которых он представлен, как будто выговаривает другому человеку, стоящему пред ним на коленях(50) (Табл. V, рис. .9);
    б) сидящий на престоле великий князь в короне с атрибутами власти: скипетром и державою(51) (Табл. V, рис. 9, 10); надпись и те же буквы к и н ясно свидетельствуют, чье лицо изображено в этом штемпеле;
    в) одинаковый смысл, выраженный аллегорически, просвечивает и чрез другие эмблемы, встречаемые на монетах того же государя, как-то: бегущий грифон, а под ним лежащий навзничь человек, на обороте надпись: Князь великий Василий(52), или: два человека лицом к лицу держатся за дерево, и каждый тянет его к себе, а на обороте человеческая голова с надписью вокруг: Князь великий Василий(53); далее: человек, колющий копьем зверя, стоящего на задних лапах(54); или стреляющий из лука в птицу, на дереве сидящую, причем на другой стороне отмечено: Князь великий Василий(55); или рубящий что-то топором, и та же надпись(56); или, наконец, держащий в руке срубленную голову, под которой точки, вероятно, означают капли крови(57).
    _____
    (47) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 31, 33; Табл. III, 5; Табл. IV, 8.
    (48) Там же. Табл. II, 1, 4.
    (49) Там же. Табл. II, 2-3, 6-7; Табл. III, 11; Табл. IV, 1-2, 12 и др.
    (50) Там же. Табл. 11, 9.
    (51) Там же. Табл. II, 11; Табл. III, 2, 6.
    (52) Там же. С. 11-12.
    (53) Там же. С. 28, Табл. III, 4.
    (54) Там же. С. 29, Табл. III, 7.
    (55) Там же. Табл. III, 8-9.
    (56) Там же. Рис. 12.
    (57) Там же. Табл. IV, 12.

    Изложить подробнее типы изображений на монетах великого князя Василия Васильевича нам казалось необходимым потому, что от долговременного его правления сохранилось мало печатей с тем официальным штемпелем, который был усвоен его предками и передан преемникам его власти и идей. Печать с изображением всадника, едущего влево с копьем в правой руке (надпись вокруг непонятна), а на обороте гемма, представляющая двух людей, сидящих на камне и как будто указывающих на облако, вставленная в ободочек с надписью: Князя великого Василья Васильевича, утверждает договорные грамоты великого князя Московского с князьями Андреем и Константином Дмитриевичами от 1428 г.(58).
    _____
    (58) СГГД. Т. 1. С. 90.

    Кроме того, пользовался вел. кн. Василий Васильевич другою печатью, состоявшею из геммы с изображением женской головы, обращенной влево, с зубчатым венком. Она вставлена в именной ободочек(59) (Табл. VI, рис. 1). Эту головку, в дурно сделанной копии, видим на некоторых монетах того же великого князя (Табл. V, рис. 12, 13)(60).
    _____
    (59) Там же. С. 112, 134, 135, 137, 150.
    (60) Чертков А.Д. Указ. соч. Табл. IV, 7.

    На позднейших грамотах печать эта заменена следующею, по-видимому, также геммою: четыре лошади бегут попарно в противоположные стороны, а на них стоит человек с головою, окруженною лучами (не Феб ли это?); в одной руке он держит ветку, а другая приподнята кверху, как будто бы он правит лошадьми, но без вожжей (Табл. VI, рис. 3). Нельзя ли видеть и в этой эмблеме намек на тогдашнее положение и значение Москвы и московского великого князя: препятствием, встречавшимся на пути к уничтожению уделов, могли соответствовать два шара, изображенные на земле между ногами лошадей. Тою же идеею может быть объяснено и изображение на оборотной стороне печати: лев: пожирающий змея(61) (Табл. VI, рис. 3). Надпись вокруг нее: Печать великого князя Василья Васильевича, а на той стороне, где лев, видны буквы, которые могли означать мастера и которые как несущественные опущены в печати великого князя Иоанна Васильевича(62); доказательством же того, что это действительно была гемма, служит самое положение ее в печатях: у великого князя Василия Васильевича она положена вдоль, а в печати сына его - поперек (Табл. VI, рис. 2 и 3)(63).
    _____
    (61) СГГД. Т. 1. С. 176, 206, 208.
    (62) Там же. С. 206.
    (63) Там же. С. 208, 215.

    7) Эмблема - лев, пожирающий змея, усвоена великим князем Иоанном III, а на другой стороне его печати видим изображение человека, стоящего с мечом в руке против ангела, который держит в руке кольцо, а вокруг их надпись: Печать великого князя Ивана Васильевича(64) (Табл. VI, рис. 2). В то же время Иоанн III употреблял печать с изображением двух всадников, едущих друг другу навстречу; один из них, с правой стороны, в панцире, в латах и шлеме, а другой - полунагой. Вокруг та же надпись, что и на предыдущей печати(65). На монетах этот великий князь продолжал употреблять штемпель своих предков, т.е. всадника с поднятым мечом (Табл. V, рис. 14)(66); а всадник на коне, поражающий копьем дракона, перешел на печать великого князя Тверского Михаила Борисовича(67), пока, наконец, великий князь Иоанн III, став Государем и Обладателем всея России, не возвратил себе прародительской многозначительной эмблемы для того, чтобы Москва более не покидала ее никогда. Изображение всадника, коня и змеи на этой печати отчетливее, чем на предыдущих печатях, особенно на древних монетах, которые, несмотря на поставленные на них имена лучших иностранных мастеров (каков был, напр., Аристотелес)(68), не могут пощеголять отчетливостью отделки. Сообразно коренному началу, и на этой печати надпись гласит, что на ней изображен сам великий князь. Оборотная сторона занята двуглавым коронованным черным (т.е. императорским) орлом, а вокруг обеих этих эмблем надпись, выражающая полный титул государя Русского. С одной стороны: Великий Князь Иван Божиею милостию Государь всея Русии; а с другой: и Великы Князь Влад(имирский) и Моск(овский) и Нов(городский) и Пск(овский) и Тве(рский) и Уго(рский) и Вят(ский) и Пер(мский) и Бол(гарский)(69) (Табл. VI, рис. 4), Это уже не печать, а герб, что разумел и сам великий князь: тогда как прежде вокруг всякого изображения в печати (кроме всадника или вообще лица, представлявшего самого великого князя на троне, на охоте, в суде и т.п.) означалось, что это печать такого-то именно князя, здесь о печати не упоминается. Это, повторяем, герб, который, в сущности, оставаясь неприкосновенным и только изменяясь в частях несущественных, как то: в форме крыльев, положении московского герба на груди герба всероссийского или на обороте его и т.д. - переходил из поколения в поколение и дошел до настоящего времени. Так как о гербах русских вообще и о гербе государственном в особенности будет говорено в третьей части нашего труда, то здесь мы соберем все то, что сказано было выше о значении московской печати и, воспользовавшись другими, как русскими, так и иностранными об этом предмете известиями, решим вопрос, что означал всадник на коне, поражающий дракона. Для этого мы начнем с понятий общих, так как эмблема эта, не чуждая всему Северу, повторяется в сагах скандинавских(70). Для образца мы приводим печать одного из герцогов Подолии Александра, сына Кориата и внука Ольгердова(71) (Табл. VII, рис. 4). На печати этой, относящейся к 1375 г., виден св. Георгий в венце, под лошадью дракон, пораженный копьем(72).
    _____
    (64) Там же. С. 215, 225, 227, 238, 243 и др.
    (65) Там же. С. 220.
    (66) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 42-43.
    (67) СГГД. Т. 1.С. 215.
    (68) Чертков А.Д. Указ. соч. Табл. V, 8.
    (69) СГГД. Т. 1. С. 333.
    (70) Известна сага о Рагнаре Лодброке, избавившем царевну Толу, дочь царя Герранда, от страшного дракона. Mithologie illustre’e. Paris, 1852. Vol 2. P. 89.
    (71) Приведенное сочинение Фоссберга. Т. 24. С. 44.
    (72) Художник, очевидно, хотел изобразить на печати всю легенду о победе, над драконом одержанной; дерево на заднем плане картины могло служить для этой только цели. А как в то время художества были мало развиты в Польше, это доказывает плохое изображение лошади и всадника.

    [§ 42] ...И значение всадника в московском гербе.

      § 42. Змей, орудие злого духа при грехопадении прародителя нашего, мог означать только злое, в какой бы форме оно ни проявлялось, в виде ли внешнего врага, в виде ли раздоров, разделяющих государство и приближающих его к погибели, в виде ли невежества: все равно. Если императрица Екатерина II не нашла лучшего способа выразить окончательную победу, одержанную Петром Великим над прежним порядком вещей, в России преобладавшим, как в виде всадника на коне, который топчет змею в то время, как она хочет ужалить лошадь, то нет ничего неестественного, что великие князья русские, видевшие явное зло в раздроблении России на мелкие владения и желавшие сплотить их воедино для пресечения другого несчастия - владычества татарского, не могли выразить идею эту, становившуюся целью их жизни, лучше, как изобразить великого князя готовым на бой.

    Эпоха, когда эмблемы эти нашли себе место на печатях и монетах московских великих князей, постепенное развитие этого типа до окончательной его отделки при великом князе Иоанне III и, наконец, наследственность его доказывают, что предположение наше не лишено достоверности. А что это было действительно изображение самого великого князя, подтверждают буквы кн. (князь), которые встречаем на большей части монет с этим штемпелем, и притом нередко надпись кругом или на обороте - великий князь, господарь и т.п., всегда в соответствии с действительным титулом государя, в его грамотах употреблявшимся.

    Форма изображения всадника, поражающего дракона, навела на мысль, что это св. Георгий. Почитание, которое оказывалось Святому буйце, как он назывался в древних наших грамотах(73), Победоносцу, очень древне и обще всей Европе, не исключая и России(74). Бесстрашие св. Георгия проявилось в освобождении им царевны Аи (Aja) от дракона. Митрополит Макарий в Великой Минее так описывает это чудо:
    «В Палестинском городе Гевале поселился в озере великий змей, которому жители отдавали на съедение детей своих. Когда очередь дошла и до царской дочери, св. Георгий явился ей при озере, где она стояла, как обреченная жертва, и повелел ей, обвязав дракону голову своим поясом и уздою коня, влечь его в город. Царевна исполнила приказание Победоносца, и, когда она притащила чудовище в город, св. Георгий отрубил ему голову мечом и таким чудом обратил в христианство идолопоклонников Гевальских».
    Этому описанию соответствуют и изображения подвигов св. Георгия, напр., в церкви (в алтаре, у западных врат) в Рюриковом городище близ Старой Ладоги (оно мало известно, и потому мы его прилагаем на табл. VI, рис. 5)(75), на древнем барельефе в собрании П.Н. Царского(76), на Джиотовой картине и др.; но обыкновенное изображение этого чуда у нас и в Западной Европе есть: всадник, в развевающейся мантии, в полном вооружении и на всем скаку, поражает копьем дракона. Таким мы его видим на древнем римском барельефе в московском Успенском соборе(77), на древних наших образах и картинах(78). Из этого, впрочем, нисколько не следует, чтобы всякий всадник на коне, поражающий змия, был непременно св. Георгий, тем более что он всегда пишется в венце, как и другие святые, а не в шлеме и не в короне княжеской. Под этим изображением нередко скрывается высокий смысл; напр., рыцари средних веков, на щитах которых встречается также всадник, попирающий дракона, хотели этим выразить победу над идолопоклонством(79). Точно так благочестивые предки наши любили воспевать подвиги св. Георгия, Егория храброго, как защитника православия, чему доказательством служат многие народные песни(80).
    _____
    (73) Дополнения к АИ. Т. 1, N 2; ПСРЛ. Т. 4. С. 9.
    (74) Святой Георгий родился в Каппадокии, служил в римских легионах при императоре Диоклетиане, пользовался почетом и за обличение язычества подвергся страшным преследованиям и ужасным мучениям. (См.: Энциклопедический лексикон. Спб., 1838. Т. 14. С. 91-92).
    (75) Изображение этого образа есть в издании покойного А.Н. Оленина: Объяснение фигур к письму о славянах от времен Траяна и русских до нашествия татар. Спб., 1833.
    (76) Тромонин К.Я. Очерки с лучших произведений живописи, гравирования, ваяния и зодчества... М., 1839. Т. 1. С. 228; Ученые зап. Моск. Ун-та 1833. N 5.
    (77) Подробное описание этого барельефа, равно как разыскание о его значении, находим в статье И.М. Снегирева, помещенной в Записках Одесского общества истории и древностей российских (Т. 2. С. 470 и след.). Изображение этого памятника есть в «Достопамятностях Москвы», изд. Тромониным, и в «Древностях Российского государства».
    (78) Филимонов Г.Д. Описание памятников древности церковного и гражданского быта Русского музея Карабанова. М., 1849. С. 1-2; Табл. рисунков II, 1, 3, 12.
    (79) Не этим ли значением образа св. Георгия, а никак не тем, что всадник был уже на щите Олега, объясняется свидетельство Стрийковского, что на Галатских вратах Византии он видел это изображение? Карамзин. Т. 1. Примеч. 315.
    (80) Чтения в о-ве истории и древностей российских при Моск. ун-те. 1848. Т. 9. Смесь. С. 148.

    [§ 43] Доказательства того, что изначально московский всадник изображает князя, царя

      § 43. Относительно значения эмблемы, видимой на московской печати, имеются некоторые очень важные свидетельства, из которых открывается, за кого почитали у нас всадника в гербе московском.

    Во всех письменных памятниках до царствования Алексея Михайловича включительно, т.е. до последней четверти XVII столетия, при объяснении московского герба постоянно говорится, что это князь, человек на коне с копьем, ездец, который колет, побеждает змия(81).
    _____
    (81) Акты Археографической экспедиции (далее: ААЭ). N 90; СГГД. Т. 4. С. 26; Дополнения к АИ. Т. 5. С. 303. Ср. мою статью о российском гербе в «Санктпетербург. Ведомостях» (1847. N 142) и в «Московских» И.М.Снегирева (Моск. ведомости, 1853. N 69).

    Ясно свидетельствуют об этом:
    1) Котошихин; он прямо пишет, что «в истинной Московскаго княжения печати вырезано - царь на коне победил змия»(82);
    2) дворянин и боровский наместник Василий Лихачев в статейном списке посольства своего во Флоренцию в 1659 г. пишет, что за столом у него, когда он угощал великого герцога Тосканского и его двор, было устроено три орла двоеглавых, и на средине одного из них изображен: «Великий государь наш на аргамаке»(83); а когда великий герцог спросил его, всадник в средине орла не представляет ли св. Георгия? Лихачев прямо ответил, что это сам царь с копьем;
    3) в составленном в царствование Алексея Михайловича официальном собрании форм сношений русских государей с другими монархами, их титулов и гербов, московский герб, в средине Всероссийского Орла, истолкован так: «На персех изображение наследника»(85);
    4) александрийский патриарх в XVI в. был уверен в том, что всадник не св. Георгий, а русский царь. Посмотрев на печать грамоты, к нему присланной, он прямо спросил архидиакона новгородского Геннадия, посланного к нему царем Иоанном Васильевичем: «На кони де благоверный царь на сей печати?». «Государь на коне», - ответил ему русский(86);
    и 5) в описи имущества царя Алексея Михайловича один из десяти его перстней описан так: «Перстень с разными финифты, в нем изумруд четвереуголен, на нем вырезано: персона человеческая на лошади съ саблею, под лошадью змий»(87), а в законах его времени и последующих царствований до начала XVIII в. постоянно упоминается, что это «Ездец» (1682 г. Апреля 29 (N915), 1726 г. Марта 11 (N 4850)).
    _____
    (82) Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. Спб., 1840. С. 29, 77, 90.
    (83) Древняя российская вивлиофика. 1774. Т. 4. С. 349; Рус. ист. сборник, изд. обществом истории и древностей российских. Т. 3. С. 332.
    (84) Pyc. ист. сборник. Т. 3. С. 338.
    (85) Древняя российская вивлиофика. Т. 16. С. 118.
    (86) Путешествие Геннадия, архидиакона софийского, и купца Василия Познякова в XVI в. (рукоп. Главного архива Министерства иностр. дел). Ср. статью И.М. Снегирева о московском гербе в «Моск. Ведомостях» (1853. N 69. С. 707).
    (87) Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3. С. 71; статья И.П. Сахарова о русских древностях.

    Считаем нелишним привести здесь следующую надпись, которая сохранилась на заглавном листе славянской Библии, изданной в Москве в 1663 г. На листе этом (табл. VII, рис. 3) выгравирован московский герб: в средине двуглавого орла всадник с бородою и в царской короне. Под ногами коня пораженный копьем дракон. Вокруг всадника начертаны следующие буквы: В.Г.Ц.В.К.А.М.В.В.М.Б.Р.С., т.е. Великий Государь, Царь, Великий Князь Алексей Михайлович всея Великия, Малыя, Белыя России Самодержец. Что слова сии относятся прямо к всаднику, об этом свидетельствуют приложенные к гербу надписи из св. Писания(88) и следующие стихи:

    Орла сугубоглавство - образ сугубодержавства,
    Алексия царя над многими странами начальства.
    В десней скиптр знамения царствия,
    В шуей же - держава его самодержавствия.
    Бысть глав трезубия венцы,
    Троицы содержащие концы.
    Посылаемии на главы побеждающих враги,
    Просящих от нея помощи крепкия руки.
    Успевай и царствуй великий Царь, в новом Израиле.
    Наставляй и управляй и по Христе Спасителе,
    Побеждай копнем сопротивнаго тя змия,
    Наипаче же мечем духа еретика злаго(89).
    _____
    (88) Надписи эти, равно как буквы и стихи, прямо относятся к лицу всадника, т.е. царя. Вот они: сверху - из Песни песней, 3-й гл., ст. 11: «Дщери Сиони, изыдите, и видите в царе Соломоне, в венце, им же венча его мати его, в день обручения его (и в день веселия сердца его)»; далее из Пророчества Исайи, гл. XXXII, ст. 1: «Се бо Царь Праведный воцарится и князи с судом владети начнут». С левой и правой стороны орла также надписи из Пророчества Исайи, гл. XLV, ст. 13: «Аз возставих его с правдою Царя, и вси путие его правы».
    (89) Экземпляры такой Библии с выходным листом нередки. Они есть в Императорской публичной библиотеке, у гр. Уварова и др.

    Подобно тому представлен царь в короне, с крестом на персях и побеждающим змия на заглавном листе книги, изданной Лазарем Барановичем в 1674 г. под заглавием: Трубы нарочитых праздников Господских, Богородичных и проч. Над всадником надпись: «Ты убо яко добр воин» (2-го Посл. к Тим., гл. 2, ст. 3).

    Так единогласно объясняли московский герб русские, но иностранцы, привыкшие видеть в этой форме изображение св. Георгия Победоносца, смотрели и на наш герб иначе. Но это воззрение иностранцев на московский герб образовалось только позднее, а первоначально и они толковали его так же, как русские; в древнейших, напр., изданиях путешествий Герберштейна и Гваньини на заглавном листе изображен московский великий князь и подле него щит с московским гербом (копию которого читатель видит на табл. VII, рис. 1-2). Сверху надпись: московский великий князь (Moscoviter Grosfuerst) и стихи, в которых государь в первом лице говорит, что наследовал Московское государство от предков и покорен только Богу (подлинные стихи в Приложении 2). Точно так и Менетрие, знаменитый геральдик, живший в XVII столетии, прямо говорит, описывая московский герб, что это всадник серебряного цвета, вооруженный копьем и убивающий дракона в естественном виде(90). С другой стороны, однако, как великий герцог Тосканский не усомнился спросить у Лихачева, не святой ли Георгий на коне виден в гербе московском, так и Коллинз, бывший при дворе царя Алексея Михайловича и оставивший описание тогдашней России, утверждает, что на груди орла изображен св. Георгий на коне; к чему, однако, не забыл присовокупить, что последний, как некоторые говорят, прибавлен с тех пор, как королева Елизавета прислала царю Ивану Васильевичу орден Подвязки(91). Едва ли ошибемся, если скажем, что такое толкование могло родиться только на Английском посольском дворе того времени. Наконец, Корб(92), в дневнике которого сохранилось прекрасное изображение государственной печати с городскими гербами (табл. XVII)), также не усомнился сказать, что московский герб представляет св. Георгия.
    _____
    (90) Menestrier C.F. Nouvelle methode raisonne’e du blason ou de 1'art heraldique. Lyon. 1780. P. 480.
    (91) Чтения в о-ве истории и древностей российских при Моск. ун-те. Засед. 26 янв. 1846 г. N 1, отд. 3. С. 17.
    (92) Korb I.G. Diarium itineris in Moscoviam... anno 1698. Viennae. Austriae, 1700/1701. P. 186.

    В XVIII в., как будет подробно изложено далее в истории всероссийского герба, законодательными памятниками объяснено, что в московском гербе изображен св. Георгий Победоносец.

    [§ 44] Печати удельных князей.

     

    § 44. Печати русских удельных князей.

    Каждый из удельных князей, младшей братьи великого князя, управляя самостоятельно и независимо своею областью, доставшеюся ему по праву преемственности от его предка, если не был ограничен в своем праве договором с Москвою или иным актом(96), чеканил монету с своим штемпелем и именем, а с другой стороны, вступая в договоры, заключая трактаты с великим князем, или с Новгородом, или с равным себе удельным князем, утверждал акты эти своею печатью. Таким образом, удельные князья нисколько не рознятся в этом отношении от великих князей, а потому, держась прежде высказанного убеждения о связи, в которой изображения на печатях находятся с штемпелем на монетах, мы, излагая историю печатей удельных князей в хронологическом порядке, вместе с тем проследим, сколько то позволят наличные памятники нашей нумизматики и сфрагистики(94), в какой мере отразилось изображение, видимое на печати, или, по крайней мере, идея его на монетном штемпеле. Считаем нелишним заметить при этом, что печати удельных князей состояли по большей части из гемм, в именные ободочки вставленных, и что исключение из этого правила составляют великие князья тверские и некоторые из московских удельных князей, усвоивших себе знамя московское - всадника на коне с мечом или копьем, или вместо того другие эмблемы, которые, имея то же значение, не были чужды московским печатям и монетам.
    _____
    (93) Сколько можно судить по дошедшим до нас известиям, подобное ограничение права чеканить монету было редко и относится к позднейшему времени, к XV и XVI столетиям. Угличский, напр., князь Андрей Васильевич был лишен такого преимущества. Брат его, великий князь Иоанн Васильевич, писал в завещании своем: «А сын мой Юрий с братьею по своим уделом в Московской земле и в Тферьской денег делати не велят, а деньги делати велит сын Василий на Москве и во Тфери, как было при мне» (СГГД. Т. 1. С. 397).
    (94) Печатей удельных князей, точно так же как и частных лиц, издано пока немного. Доселе известные мы успели дополнить некоторыми новыми, благодаря предупредительности просвещенного начальства Императорской публичной библиотеки и археологов наших гр. А.С. Уварова, А.Н. Попова и Ф.Г. Солнцева.

    Таким образом, печати удельных князей не отличаются родовым и наследственным характером эмблем, и как на исключение должно смотреть, если гемма - или сделанное в России подражание ей - с печати отца переходила на печати сыновей, обыкновенно же последние избирали себе новую гемму.

    В редких случаях печать удельных князей бывала двусторонняя: по большей же части она состояла из одного изображения, вокруг которого означалось: печать такого-то князя, по имени и по отчеству.

    Относительно происхождения гемм, для сей цели употреблявшихся, мы можем только повторить прежде сказанное, т.е. что Россия снабжалась ими первоначально из Византии, что нередко с этих прелестных оригиналов у нас делались копии, по большей части плохие, и, наконец, что с XV только столетия начали получаться подобные печати из Западной Европы. Привычный глаз легко отличает последние (не говоря даже о не совсем отчетливой их работе) по содержанию и идее изображения: тогда как греческие антики представляют головку зверей, птиц, мифологических богов, геммы, с Запада привезенные, - целую историю в лицах; поэтому первые просты, вторые сложны и замысловаты.

    Печати князей наших изданы почти исключительно в Румянцевском собрании государственных грамот и договоров (т. 1-2). Исчисляя их, мы будем ссылаться на это издание и дополним их теми, которые нам удалось собрать и которые доселе нигде еще не были изданы.

    [§ 45] Печати московских князей: от Дмитрия Иоанновича Донского до его внука Василия Васильевича

      § 45. Точно так, как несомненно, что печати великих князей русских начинаются ранее XII столетия, от которого они сохранились в немногих экземплярах, так нет сомнения, что и удельные князья, договариваясь с Киевом, Москвою и между собою, всегда утверждали свои сделки и трактаты печатями, заменявшими подписи, хотя и не сохранилось печатей этого рода ранее XIV столетия. Такое явление, впрочем, станет совершенно ясным, если вспомним, что печати, к трактатам между князьями прилагаемые, были почти исключительно восковые, и притом чаще висячие, всего более подверженные случайностям. Тем не менее, однако, и по тому, что осталось, можно проследить историю печатей московских удельных князей XV в. почти без перерывов, чего, к сожалению, не можем сказать о печатях других князей.

    На договорах московских великих князей Дмитрия Иоанновича Донского и сына его Василия Дмитриевича с двоюродным братом первого и дядею второго князем Владимиром Андреевичем от 1388 и 1389 гг. сохранилось несколько печатей с разными изображениями. Тогда как на монетах кн. Владимира Андреевича, подобно штемпелю на деньгах московского великого князя, виден человек, вооруженный секирою и мечом(95), на одной из печатей того же князя представлена женщина в короткой епанче, держащая в правой руке меч, а в левой, сколько можно судить по дурно сохранившемуся слепку, голова человека(96), а на другой его печати представлена идущая вправо нагая женщина(97).
    _____
    (95) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 128.
    (96) СГГД. Т. 1. С. 64, 71.
    (97) Там же. С. 57.

    В 1423 г. великий князь Василий Дмитриевич, составляя духовное завещание в пользу сына своего Василия Васильевича и жены своей Софии Витовтовны, поручил исполнение этой записи младшей своей братье - князьям Андрею, Петру и Константину Дмитриевичам, равно как сыновьям князя Владимира Андреевича, бывшим тогда в живых князьям Семену и Ярославу Владимировичам. При составлении грамоты были свидетели. Она подписана (по-гречески) митрополитом Фотием, но ни великий князь, ни душеприказчики акта не подписали, а приложили к нему печати: великий князь - московскую, а братья его утвердили свое согласие на приведение в исполнение распоряжения старшего брата также своими печатями. У каждого из них была особенная печать: у князя Андрея Дмитриевича на ней изображена смотрящая влево голова рыцаря в шишаке с развевающимися на нем страусовыми перьями (камей, вероятно, западного происхождения), вокруг надпись: Князя Андреева Дмитриевича. У брата его кн. Петра Дмитриевича изображен на печати человек, который, держа собаку за одну лапу, заставляет ее перескочить чрез палку. На ободочке: Печать княжа Петрова Дмитриевича. Наконец, третий брат приложил печать двустороннюю с надписью, одинаковою с обеих сторон: Печать княжа Константина Дмитриевича; но изображения различны, а именно: с одной стороны два нагих человека, держа за узду каждый по лошади, ведут их одну навстречу другой; а на оборотной стороне представлено дерево, которого корни занимают нижний край поля, а раскидистые ветви верхнюю треть печати. Между ветвями видны три лица, а под ветвями с правой стороны от дерева идет осел или лошадь, рядом с ним человек, навстречу ему с левой стороны два человека: как бы приглашающие первого; на земле же у корня дерева два каких-то животных. Значение этой печати ясно: это образ приема трех странников Авраамом(98).
    _____
    (98) Там же. С. 82.

    К означенному завещанию великого князя Василия Дмитриевича не приложил своей печати один из братьев его, князь Юрий Дмитриевич, который, воспользовавшись малолетством великого князя Василия Васильевича, вздумал было похитить беззаконно правление великим княжением, пока в 1428 г. он не отказался от притязаний своих особо заключенным между ними договором. К этому акту привешено, кроме других уже известных печатей, еще две печати, из которых одна совсем стерлась и по порядку, судя по месту, вероятно, принадлежала младшему из дядей великого князя Андрею Дмитриевичу, а другая, хотя без круговой надписи и потерта, сохранилась, однако так, что видны изображенияр обеих ее сторон: с одной - женская голова в античном уборе, а с другой - голова старца с бородою. Всех печатей привешено четыре: акт заключали великий князь и его печать первая, за ним старший дядя Константин Дмитриевич и его печать на втором месте слева, далее (так как кн. Петра Дмитриевича, умершего в 1428 г., тогда уже не было в живых) следовал Юрий Дмитриевич, и мы считаем себя вправе думать, что тотчас описанная, двусторонняя печать принадлежит ему(99).
    _____
    (99) Там же. С. 90.

    Не всегда, однако, применимо и помогает это начало: по месту определять владельца печати, особенно когда неизвестно, чья была первая печать. В этих случаях, во избежание упрека в произвольном толковании, достаточно отмечать только для полноты, какие на грамотах встречаются печати: так, на договорной грамоте 1433 г. можайских князей Ивана и Михаила Андреевичей с великим князем Василием Васильевичем сохранилось две печати, из которых одна совсем стерлась, а на другой виден одноглавый орел(100), сбирающийся лететь. Этот камей так хорош, что мы его приводим в наших рисунках для сравнения с другою, также без имени, печатью (неизданною) XV в. с изображением орла (табл. XI, рис. 1, 4). По печатям, однако, сохранившимся на договоре, заключенном в 1445 г. между великим князем Василием Васильевичем и можайскими князьями Иваном и Михаилом Андреевичами, можно доискаться, какие были у последних эмблемы, а именно: к акту привешено три печати, из которых первая слева великокняжеская, вторая без имени, на ней всадник на коне с копьем(101), а над головою две точки, должна принадлежать кн. Ивану Дмитриевичу Можайскому, у которого и на деньгах тот же штемпель - всадник на коне, под ним собака или змей, или даже воин с одною саблею(102); а печать князя Михаила Андреевича (такова надпись вокруг ее) носит изображение женщины, обращенной лицом вправо; она одета в длинное платье, имеет на голове шишак, в правой руке палку, на которую упирается, а в левой меч, поднятый вверх; очертание лица и драпировка платья (табл. XI, рис. 5) не оставляют сомнения в античном происхождении этого изображения(103). Сын же князя Михаила Андреевича князь Василий Михайлович избрал для своей печати другую эмблему: единорог, стоя на задних лапах, рогом своим забодал дракона(104).
    _____
    (100) В числе перстней, после царя Алексея Михайловича оставшихся, упоминается один с изображением птицы - неясыть с детьми. И.П. Сахаров (Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3. С. 73) предполагает, не оттиск ли это означенной печати, только не видно детей.
    (101) На других печатях того же князя всадник держит как будто иное орудие (СГГД, Т. 1. С. 149, 152).
    (102) Чертков А.Д.. Указ. соч. С. 117, 119; Reichel. P. 341-342.
    (103) СГГД. Т. 1. С. 135.
    (104) Там же. С. 253, 275.

    Далее, в 1433 г. утвердили между собою взаимную дружбу великий князь Василий Васильевич, князья Константин и Юрий Дмитриевичи, сын последнего Дмитрий Георгиевич, и к грамотам, по этому случаю составленным, привешено пять восковых печатей, из которых на трех изображений совсем не видно, а из двух других: на первой осталась обращенная вправо голова какого-то чудовища с раскрытою пастью и на второй женская голова с античным профилем и в повязке, пред лицом полукруг вроде луны (?)(105). Наконец, на печати князя Дмитрия Юрьевича Шемяки осталось изображение головы воина, смотрящего влево, рука и грудь его в латах, а голова в шишаке, с левой стороны - какие-то неправильно начертанные буквы (может быть, это случайные остатки дурно сделанного слепка). Вокруг надпись: Печать князя Дмитрия Юрьевича(106).
    _____
    (105) Там же. С. 104.
    (106) В то же время у того же князя видим другую печать с изображением, не совсем, впрочем, ясным и распознаваемым: с правой стороны птица, над нею шестиугольная звезда, а с левой - змея(?), как бы пьющая в облаках и ниспадающая на землю. (Там же. С. 130).

    От 1448 г. на договорных грамотах также великого князя Василия Васильевича и его детей с князем Боровским Василием Ярославовичем сохранилось две восковые печати, обе без надписей (которых, кажется, вовсе и не было). Они замечательны по красоте камеев (табл. XI, рис. 2 и 3) и представляют: одна - нагую женщину в головной повязке, натягивающую лук, она обращена вправо и опирается о столб; а на другой виден купидон(107).
    _____
    (107) Там же. С. 142, 162, 168, 201.

    К числу неизвестно кому принадлежащих печатей относятся еще две, из которых одна, с изображением дельфина или подобной ей рыбы, сохранилась на договорной записи, заключенной в 1448 г. князем Дмитрием Шемякою с можайскими князьями Иваном и Михаилом Андреевичами о посылке к великому князю Василию Васильевичу с прошением принять их в любовь и дружбу(108), а другая - коронованный лев, бегущий влево, с головою, обращенною назад: печать эта привешена вместе с великокняжескою к договорной грамоте, заключенной в 1451 г. между князем Суздальским Иваном Васильевичем и великим князем Василием Васильевичем. Печать сего последнего занимает почетное., первое с левого края, место, а вторая (вокруг которой надпись почти вся стерлась) должна принадлежать суздальскому князю(109).
    _____
    (108) Там же. С. 150.
    (109) Там же. С. 186.

    [§ 46] Печати великого князя Иоанна III Васильевича и его сыновей

      § 46. Oбозрев печати удельных московских князей, живших в правление великого князя Василия Васильевича и приходивших с Москвою в мирные или враждебные соотношения (что и выразилось в их трактатах, приложением печати утвержденных), переходим к государствованию великого князя Иоанна III Васильевича. Он продолжал поддерживать с удельными князьями те же, как и предки его, сношения и определял свои права и преимущества договорными грамотами, в которых требовал от князей почтения, «чтобы его, великого князя, и его великое княжение держали честно и грозно без обиды», и в то же время, постепенно ограничивая прежние права независимости младшей братьи касательно сношений с другими государями, сбора податей и т.п., увеличивал тем самодержавие Москвы. Значение ее росло в материальном и нравственном отношениях, пока не сложилось государство, делавшее излишним заключение Московским великим князем трактатов с удельными князьями.

    Подобные договоры Иоанна III писались от имени великого князя и старшего сына его Ивана Ивановича (умершего в 1490 г.), который потому прилагал к договорам и свою печать. На ней видим двух мужей, идущих друг к другу навстречу. Оба они держат по копью; но один из них с правой стороны в шляпе и полунаг, а другой в шлеме, и грудь у него в латах. Вокруг надпись: Печать князя великого Ивана Ивановича(110). Форма фигур, одеяние и драпировка на них обличают греческое происхождение этих изображений. Когда же по смерти великого князя Ивана Ивановича право на наследство Московского великого княжества перешло к другому сыну его, Василию Иоанновичу, то и он не был исключен из участия в договорах Москвы с удельными князьями. Но в то время уже сложилась московская печать, т.е. с одной стороны всадник на коне, а на обороте - двуглавый орел, и эти эмблемы перешли также на печать наследника престола с тем только различием, что печать его в объеме своем меньше той, какая была у великого князя и государя всея России(111), величина изображения имела, мы увидим, прямое отношение к степени важности и значения печати.
    _____
    (110) Там же. С. 238.
    (111) Там же. С. 347.

    Братья великого князя Иоанна Васильевича имели каждый свою печать, а именно: князь Борис Васильевич Волоцкий имел в печати изображение, по сложности своей и разделению поля близко подходящее к гербу (вероятно, западного происхождения): поле разбито на два, и верхняя половина рассечена на три части, из которых в средней сидит человеческая фигура, в крайних видим по птице, а в нижней половине восемь идущих вправо воинов (на них-то сверху и смотрит человек, как бы князь или начальник). Вокруг печати надпись, свидетельствующая об имени ее владельца(112).
    _____
    (112) Там же. С. 238, 289, 313.

    Другой брат великого князя Иоанна III, князь Углицкий Андрей Васильевич, имел на своей печати иное изображение: двух всадников, копьями вооруженных и едущих навстречу один к другому. Кругом подпись: Печать Князя Андрея Васильевича(113).
    _____
    (113) Там же. С. 243, 248, 259 и след.

    Но сыновья князя Бориса Васильевича, князья Федор и Иван Борисовичи Волоцкие, не сохранили на печатях своих изображения, их родителем принятого, а оно заменено у князя Федора Борисовича (заимствованною с Запада) эмблемою: по бокам крепостной двери стоят два рыцаря в панцирях и шлемах и поднятыми вверх руками поддерживают толстое бревно, на котором с правой стороны сидит птица и клюет что-то, а с левой видна фигура человека(114). Вокруг надпись: Печать Князя Федора Борисовича. Еще сложнее изображение на печати брата его кн. Ивана Борисовича (что гласит и надпись вокруг ее): на лодке построен навес под императорскою короною. Его поддерживает на воздухе ангел, а на короне сидит птица (не орел ли?) в профиль с расправленными крыльями. Всю эту картину (могущую представлять какое-нибудь событие из истории Германии) довершают два человека, сидящие один на носу, другой на корме лодки, и оба трубят(115).
    _____
    (114) Там же. С. 333.
    (115) Там же. С. 333.

    Наконец, у третьего сына великого князя, князя Юрья Ивановича, видим на печати человека (судя по одежде простолюдина), который колет рогатиною в пасть львиную голову, между тем как собака бросается на зверя(116).
    _____
    (116) Там же. С. 347.

    [§ 47] Печати велких князей тверских и других удельных князей

      § 47. Сохранилось также несколько (сравнительно немного) печатей великих князей Тверских, приходивших в сношения с Москвою.

    На монетах великого княжества Тверского видим почти исключительно те же изображения, какие были и на московских, современных им, деньгах; поэтому если встречаем на монетах великих князей Тверских изображения человека с мечом, копьем, щитом или луком, четвероногих, птиц, то и всадники, едущие с мечом наголо, с птицею на правой руке и т.п., не чужды тверской денежной системы(117). Подобно тому и на печатях великих князей Тверских, которые от времен Михаила Ярославича именовались великими князьями и долго спорили с Москвою о первенстве, видим всадника на коне, едущего влево и поднявшего меч, как бы готовясь на бой; такова печать великого князя Тверского Бориса Александровича (надпись на печати), приложенная к договорным грамотам его с великим князем Московским Василием Васильевичем от 1447 и 1451 гг. А у сына его Михаила Борисовича, заключившего в 1462 г. договор с великим князем Иоанном III о бытии им в дружбе и согласии, видим на печати такого же всадника: он в броне, епанча развевается по ветру, голова в шишаке и меч поднят кверху, а под ногами коня изгибается дракон(118).
    _____
    (117) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 71-96; Reichelsche Muenzsammlung. Vol. 1. P. 321 fl.
    (118) Чертков А.Д. Указ. Соч. С. 215.

    С конца XV в. Москва, дотоле медлившая и старавшаяся обеспечить себя трактатами с удельными князьями, которых независимость она все еще щадила и только изредка и слегка ограничивала, стала действовать решительнее. Были покорены уже Новгород и Двинская земля, была подвластна Пермь, в 1485 г. Тверь признала себя данницею государя Московского и всея России, затем князья Верейские, Ростовские, Ярославские и иные утратили свои владетельные права(119). Если и затем Москва расширяла свои владения, то она приобретала их на основании обыкновенных гражданских сделок, и всякие уступки земель от удельных князей Москве утверждались купчими или меновыми грамотами, которые вместо подписей укреплялись печатями: так, на грамотах 1566 г. между государем царем Иоанном Васильевичем и двоюродным его братом князем Владимиром Андреевичем видим печать последнего - олень, обращенный влево, лежит под кустом, повернув голову назад(120). С другой стороны, когда удельные князья перешли в службу и под покровительство государя и обладателя всея России, то место прежних договорных грамот между Москвою и удельными князьями заступили т.н. подручные грамоты, которыми князья, как подданные, обязывались служить Москве, а в случае нарушения верности уплатить определенную сумму денег, и представляли за себя ручательство какого-нибудь духовного лица и нескольких лиц, правительству известных. Поручительства эти отбирал один какой-нибудь боярин, к тому уполномоченный, который в конце грамоты и прикладывал свою печать, что всегда означалось на самом акте, в рукоприкладстве. Таких подручных грамот от государствования великого князя Василия Иоанновича, равно как от царствования Иоанна Грозного, осталось довольно много, и хотя почти всегда упоминается, что такой-то боярин «к сей грамоте подручной и печать свою приложил»(121); но печати эти, будучи восковыми, или совсем искрошились, или изображения на них до того стерлись, что разобрать их невозможно. На подручной грамоте, данной в 1528 г. по князьям Шуйским, сохранилась печать боярина Михаила Юрьевича Захарина: обращенная влево женская голова с сборчатою вокруг шеи драпировкою. Что касается, наконец, до печатей других удельных князей, то эмблемы на них помещались на том же основании, как и на московских печатях. Для примера указываем на печать белозерского князя Михаила Андреевича (табл. XI, рис. 6): на ней представлена богиня плодородия, голова ее в сиянии, в левой руке держит она рог изобилия. Вокруг надпись, полагать должно, показывала, чья печать(122). Тип драпировки одежды свидетельствует о греческом происхождении камея, с которого изображение снято. Труднее разобрать печать, от XV также века сохранившуюся, и вологодскому князю Андрею Васильевичу принадлежавшую: орел держит в клюве венок, а по бокам его что-то вроде арматур(123) (табл. XI, рис. 7).
    _____
    (119) Карамзин, Т. 4. С. 111-114.
    (120) СГГД. Т. 1. С. 529, 533.
    (121) Там же. С. 432.
    (122) Печать эту мы заимствуем с рукописей Императорской публичной библиотеки (N 14, 18-20, 25 и др.): жалованных грамот Кирилло-Белозерскому монастырю (с 1448 по 1468 г.).
    (123) Неоднократно повторяется печать эта на жалованных грамотах князя Андрея Васильевича тому же монастырю от 1467 г. (Рукоп. Публ. б-ки. N 40-41).

    [§ 47(2)] Перстни и изображения на них.

      § 47. Обзор княжеских печатей, во всем их разнообразии, как по форме, так и по эмблемам, доводит до убеждения, что они были по большей части заимствованные геммы или подражание им, сделанные, может быть, греческими, итальянскими зодчими и другими мастерами, приезжавшими в Россию. Великий князь выбирал то изображение, которое ему более нравилось из имевшихся под рукою, и которое ближе выражало его политическое положение и отношение к Орде или к великому князю. Оттого наследственных печатей не было, и нередко один и тот же князь в разные эпохи своего правления, при неодинаковых обстоятельствах и на разных документах, прилагал различные печати (114). Надпись вокруг, чья печать, служила, при этой неопределенности изображения, необходимою ее принадлежностью и ручательством за ее неприкосновенность. Исключения из этого правила редки.
    _____
    (124) Я.Я. Рейхель, говоря об удельных русских деньгах, всегда старается показать, откуда тип их заимствован. Иногда такое объяснение и может удаваться, но по большей части оно оставляет повод сомневаться, не произвольно ли подобное толкование, говоря, напр., о всаднике, поражающем дракона, он хочет видеть заимствование его с монет Владислава, герцога Богемского (Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 1. С. 25-26), тогда как легенда о драконе была и в Скандинавии, и в Польше и имеет общечеловеческое значение.

    Печати эти носились в виде привесков (судя по ушкам, которые остались на некоторых печатях), но чаще на кольцах и перстнях. Их было очень много и у частных людей, а цари обращали на них внимание и любили щеголять их красивою отделкою и большим числом.

    Перстни в старину отличались особенными названиями: напалы, жиковины, или жуковины, булатники. В средину их вставлялись камни, а кругом их убирали или жемчугом, или алмазными, яхонтовыми и изумрудными искрами. Из камней были в употреблении: алмазы, лапы, перелифты или ониксы, сердолики, изумруды, яхонты лазоревые и червчатые и др. В духовных грамотах князей наших нередко встречаются особые статьи с подробным описанием перстней, переходивших в наследство. В духовной, напр., грамоте князя Дмитрия Ивановича 1509 г. помещено: «Двадцать и три жиковины женских золоты с яхонтцы и с пальцы и с изумруды и с жемчужки и с плохим каменейцом. А перстней моих золотых у Андрея у Белкина, да у Федора у Малова и пр.». Не мудрено поэтому, что в казне царя и великого князя Алексея Михайловича сохранилось несколько перстней древних, перешедших к нему по наследству от предков. Это описание так любопытно, что мы его приведем вполне(125):
    _____
    (125) Сведениями о перстнях мы обязаны И.П. Сахарову (Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3. С. 67. (Ср.: СГГД. Т. 1, N 147).

    «1) «Перстень с разными финифты, в нем изумруд четвероуголен, на нем вырезано: персона человеческая на лошади с саблею, под лошадью змий», тип, который мы так часто встречали на монетах и печатях московских и тверских великих князей.

    2) Перстень с черным финифтом, в нем яхонт червчат продолговат, на нем вырезан пес борзой.

    3) Перстень с разными финифты, а на нем лал семиуголен, на нем вырезан орел двоеглавый с короною и с подписью.

    4) Перстень резной, с чернью, в нем в средине яхонт лазорев, на нем вырезаны две персоны людския: одна сидит на стуле, с посохом, а другая льву держит челюсти, около его искорки яхонтовые и изумрудные, по сторонам два яхонта червчатых. Перстень этот перешел в казну государя Московского от великого князя Василия Васильевича, утвердившего такою печатью договорную свою грамоту 1428 г., заключенную с князьями Андреем, Константином и Юрьем Дмитриевичами(126).
    _____
    (126) СГГД. Т. 1. С. 30.

    5) Перстень с разными финифты, в нем яхонт лазорев четвероуголен, на нем вырезано: птица неясыть с детьми.

    6) Перстень с разными финифты, в нем изумруд четвероуголен, на нем вырезано: персона людская стреляет из лука, тип, так часто видимый на монетах московских и тверских, но не сохранившийся на печатях.

    7) Перстень с разными финифты, в нем камень перелифт не велик, на нем вырезано опахальцо.

    8) Перстень золот с разными финифты, в нем яшма, в яшме вырезано клеймо, на клейме орел двоеглавый, над клеймом корона.

    9) Перстень золот с разными финифты, в нем яхонт лазорев граненый, к верху островат, по сторонам по изумруду, в нем часы.

    10) Перстень золот, в нем в когтях изумруд, на нем на престоле вырезана персона, а около его подпись: Великаго Государя, Царя и Великаго Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца».

    Мы убеждены, что если бы время пощадило все перстни, которые носили наши великие и удельные князья и которыми они пользовались для печатания своих грамот и отписок, то уяснился бы не один штемпель нашей монетной системы, до сих пор считаемый произвольным и потому не заслуживающим внимания и подробного изучения. Если такой образ воззрения на древности наши и легок, и избавляет от труда разыскания, то едва ли он правилен, и дело науки - показать его неосновательность. Только обнародование перстней и печатей, рассеянных в наших музеях и хранилищах древностей, прольет яркий свет на многие неясные стороны отечественной администрации и всего быта русского человека в древности: перстням всегда придавалось в отечестве нашем большое значение. Они были принадлежностью одних взрослых людей и служили как бы знаком полнолетия и правоспособности. При обручении новобрачных возлагались на руку жениха золотой перстень, а на руку невесты - железный или серебряный(127). Такие перстни носились нашими отцами как обетные до самой смерти. Потеря их считалась худым предвещанием.
    _____
    (127) Потребник мирской. М., 1639. Чин венчания.

    На выходах в торжественных случаях цари наши надевали по нескольку, по 7, 9 даже, перстней(128) и потому старались об увеличении числа их. За недостатком пока полных сведений, какие перстни и какие на них изображения были сделаны в каждое правление, мы приведем некоторые об этом интересном предмете сведения; так, венецианский ювелир Асценти выгранил в Москве для царя Бориса Федоровича Годунова изумруд для перстня. В 1597 г. посол цесаря Рудольфа поднес государю «перстень золот с изумрудом, а в изумруде печать его царскаго величества орел». Изумруд с перстня царя Федора Алексеевича с вырезанным на нем гербом и буквами «п.ц.о.а.» (т.е. печать царя Федора Алексеевича) находится ныне в звезде над дискосом и принесен в дар Чудову монастырю царевною Мариею Алексеевною в 1710 г.(129).
    _____
    (128) Выходы государей, царей и великих князей. С. 166, 168, 172-173 и др.
    (129) Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3, С. 68.

    Глава седьмая. 2. Печати городов. [§ 48] Общие о них замечания. Печати: новгородские, псковские, полоцкая и иные.

      § 48. Печати городов. В наказах, которые давались воеводам при отправлении их в области, для заведывания ими, нередко предписывалось вместе с городскими ключами, нарядом, пушками, деньгами, бумагами принять и печать городскую(1). О изображении на ней, к сожалению, не упоминается, как о предмете общеизвестном, и потому сведения о городских печатях скудны. Впрочем, если сообразить, в какой связи печать князя находилась с штемпелем на его деньгах, то можно догадываться, что и городское знамя во время существования уделов изменялось вместе с обладателем города и области, т.е. что князь, избрав для себя эмблему, печатая ею бумаги, до управления областью относившиеся, тем самым усваивал ее городу и области. Если для доказательства справедливости этого предположения как общего правила недостает у нас материалов, тем не менее, печати Киева, Москвы и Литвы, бывшие первоначально личными великих князей и обратившиеся в последствии времени в печати и гербы городские, не только не противоречат нашей догадке, но, напротив, подтверждают ее.
    _____
    (1) Акты исторические… Спб., 1842. Т. 5, N 66. (Далее: АИ).

    Несмотря, однако, на всю скудость сведений об этом в высшей степени любопытном предмете, городские печати заслуживают полного внимания русского геральдика, потому что ими только объясняются эмблемы, вошедшие в гербы княжеских и древних дворянских фамилий, которые произошли от удельных князей русских. Так как при рассмотрении княжеских печатей были уже сделаны выводы о том, каким образом после долгих колебаний установились знамена для Киева и Москвы, то мы переходим к другим городам, но при этом должны ограничиться теми из них, у которых образовалось постоянное изображение на печати, несмотря на перемены, которым она должна была подвергаться вместе с переменою князей. С образованием же государственного и областных гербов в них вошли те знамена с городских печатей, которые усвоены городам этим давностью, а для других, использовавшихся постоянным знаменем, были сочинены новые эмблемы (что всегда означалось в самом указе об утверждении городского герба), которые и нашли себе место в гербах княжеских фамилий.

    Если справедливо то, что городская печать была в зависимости от печати князя, то скорее всего должно было образоваться неизменное знамя на печатях тех городов, на которые обстоятельство это не могло иметь влияния. Мы говорим о Новгороде и Пскове. Для городов этих печать была тем необходимее, что они, вступая в сношения с разными областями, должны были утверждать свои коммерческие сделки печатями, по общепринятому в то время обыкновению. Самые же эти сношения, знакомя Новгород и его пригород с печатями других стран, произвели то, что новгородские и псковские печати отличаются правильностью геральдических фигур: положение лап, хвоста, самая форма зверей и вооружение людей заставляют подозревать в составителе их знакомство с геральдикою того времени.

    Новгород, заключая договоры с Москвою и другими городами, равно как давая жалованные и тому подобные грамоты, всегда означал имена своих представителей, распоряжение это делавших, как-то: посадников, тысяцких, которые и прилагали личные свои печати (они будут изложены в главе о печатях должностных лиц); но тем не менее образовались и особые для городов этих эмблемы.

    Из двух печатей новгородских, которые сохранились на договорных грамотах 1426 и 1461 гг. Новгорода с великим князем Тверским Борисом Александровичем(2), изображены: на одной геральдическое животное с лошадиною головою, а задом и ногами львиными, бегущее влево с поднятым хвостом, между головою и шеей видна веревка в виде узды, а на обороте надпись: печать Новгорочкая (табл. XII, рис. 8), а на другой какое-то животное вроде тигра, пантеры или, может быть, мифическое, над ним две звездочки, и на обороте печати надпись: печать Великого Нова-города (табл. XII, рис. 9). Между тем на новгородских деньгах всего чаще виден князь в короне, судящий или милующий стоящего пред ним человека, а на обороте надпись: Великого Новагорода (с небольшими изменениями). Впрочем, сохранилась печать и с подобным штемпелем от XV, как думают, века (табл. XVI, рис. 6)(3). Вместо князя видна на ней женская фигура. Не Марфа ли это Посадница? Когда Новгород был присоединен к Москве, на его деньгах стали писать: Печать великого князя, а еще позднее изображать двуглавого орла(4).
    _____
    (2) СГГД. Т. 1.С. 24.
    (3) Memoires de la Societ`e d'Acheologie. T. 1. P. 365; Koehne’s Zeitsschrift fur Muenz-Ziegel und Wappenkunde. B. 6. Tf. 12.
    (4) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 143. См.: Reichel. P. 355 fl.

    Позднейшее изображение на печати новгородской объясняется тем значением, которое имели в древнем Новгороде вече и архиепископ, владыка города св. Софии. Как вечу была предоставлена высшая административная и судебная в Новгороде власть, так, с другой стороны, архиепископ его был советником новгородцев, посредником между князем и жителями, ходатаем за них пред великим князем и Москвою. Договоры, Новгородом заключаемые, по благословению архиепископа, утверждались его печатью, которой и давалось почетное с левого края место. Такое же значение было оставлено владыке и по присоединении Новгорода к Москве, а что это так было даже в царствование государя Михаила Федоровича, достаточно привести следующее свидетельство разрядной книги 1617 г. В этом году были посланы ведать государевы и земские дела в Новгороде боярин и воевода князь Иван Андреевич Хованский да стольник князь Федор Андреевич Елецкий. Наказ был дан им самый подробный, что условливалось неопределенностью в то время отношений России к Польше и Швеции; а в конце этого наказа воеводе вменено в обязанность «в больших делах приходить к митрополиту Исидору(5) советоватись с ним, как которому делу быти пригоже и как бы государеву делу быта лучше и прибыльнее; а митрополиту о том от государя писано»(6). Как бы то ни было, сохранившиеся от XVI в. и известные нам новгородские печати носят на себе следы той важности, которая придавалась вечу и архиепископу новгородским, и замечательны потому, что представляют начало того изображения, которое потом перешло на печать новгородскую и сохранилось в гербе этой губернии. Вечевые ступени(7) (вече собиралось на возвышении, на степенях, отсюда степенные посадники, тысяцкие) и положенный на них посох архиепископа служили выразительными эмблемами власти светской и духовной, в нераздельном соединении. Надпись вокруг гласит, что это печать господина Великого Новагорода (табл. XIV, рис. 5). Впоследствии времени к этому основному изображению прибавлены дополнительные атрибуты, напр., медведь и собака, которых видим на печати Грозного, с подписью вокруг: Печать наместника Великого Новагорода (табл. XV, рис. 6), или два медведя на памятниках XVII в., напр., на серебряном троне, на тарелке царя Алексея Михайловича (табл. XV, рис. 3, 7). Не это ли знамя разумелось в крепостной новгородской книге XVI в., в которой при записке акта с означением его содержания и формы упоминается: «У полные печать, писано в кругу тамга Великаго Новагорода»? А что тамгою означали изображение, видно из того, что в других местах той же любопытной книги для отличия отмечено: «У полные печать писана в кругу с писъю». Не разумелось ли здесь печать с надписью «Печать Новгородская»?
    _____
    (5) Митрополия в Новгороде учреждена в 1589 г. Первым новгородским митрополитом был Александр (1589-1591), за ним Варлаам (1592-1601), а после него Исидор (1603-1619). Амвросий. Т. 1. С. 78-79.
    (6) Официальные разряды, изд. II Отделением Собственной е.и.в. канцелярией.Спб., 1853. Т. 1. С. 333.
    (7) Судя по изображению на печати новгородской, можно полагать, что она старше XVI столетия: она, вероятно, была вечевая и современна вечу, но сохранилась от XVI в. на отписках воевод новгородских.

    Дальнейшие изменения новгородской печати будут изложены в истории городских гербов.

    Рано также образовалась печать псковская: на ней встречаем геральдически верное изображение барса с расправленными когтями, высунутым языком и поднятым хвостом, бегущего вправо, а вокруг надпись: Печать господаръства Псковского (табл. XIV, рис. 2). Источник, откуда заимствована эта геральдическая фигура, должно искать в сношениях Пскова с городами Западной Европы, с Ганзою. К дошедшим до нашего времени серебряным псковским печатям приделаны проушины, из чего можно заключить, что они носились псковскими посадниками на шее и, может быть, служили знаком их достоинства. При покорении Пскова великим князем Василием Иоанновичем в 1510 г. они взяты были в Москву и ныне хранятся в Московском архиве Министерства иностранных дел(8). А что барс действительно был знаменем, печатью псковскою, тому лучшим доказательством (кроме приведенной надписи) служит денежный штемпель на древних псковских монетах: с одной стороны человек впрям, в короне (по мнению г. Рейхеля, епископской), держит в правой руке обнаженный меч (изображение крайне безобразно и выбито в подражание монетам, которые в Дерпте чеканил епископ и которые могли быть в обращении между псковитянами по соседству с Дерптом). На обороте псковских денег представлено четвероногое со всеми атрибутами барса, видимого на печати, но обращенное влево, как и на серебряном престоле (табл. XV, рис. 10), вокруг надпись: Деньга Псковская(9).
    _____
    (8) Предисловие покойного Малиновского (СГГД, Т. 2. С. V-VI).
    (9) Чертков А.Д. Указ. соч. С. 151. Reichel P. 358,

    От начала XV столетия (1414 г.) сохранилась полоцкая печать с надписью: печать Полоцькая и Святоие Софьи(10).
    _____
    (10) СГГД. Т. 2. С. 17.

    У других городов, также старых, печати, если только не состояли из надписей, должны были иметь постоянные изображения, и что предание о них существовало, видно из того даже, что при составлении городам гербов многие из них называются старыми; а что мы их не знаем, это могло произойти оттого, что городская печать заменялась первоначально печатью того князя, который владел впоследствии личною печатью чиновника, областью управлявшего. Любопытное в этом отношении известие сохранилось в дворцовых разрядах 1626 г. о том, какие дела в Новгороде какою печатать печатью. Новгородский воевода князь Одоевский писал царю Михаилу Федоровичу, что до него князь Ромодановский, бывший на Новгородском воеводстве, кроме новгородской печати употреблял свою собственную, которую и взял с собою, и этою печатью он печатал грамоты о всяких пограничных делах, в шведские города к горододержавцам и для купцов проезжие, а прочие бумаги печатал печатью новгородскою, и что так поступали и прежние новгородские воеводы, которые, уезжая, увозили с собою свои печати, как лично им принадлежавшие. Новгородская же печать употреблялась «до Новгородскаго разоренья и после него» в отписках к государю о разных делах, наказных памятях, в приговорах по делам поместным и судным (т.е., по теперешнему выражению, вотчинным и исковым) и во всяких государевых делах. Не зная, чего держаться и как поступать на будущее время, князь Одоевский представлял об этом царю Михаилу Федоровичу, который, хотя разрешил поступать впредь, «применяясь к прежнему, как было до сих мест», велел, однако, разыскать, давно ли воеводы печатают бумаги своими печатями «и по государеву ли указу или собою то делали, или изстари так повелося»(11). Отписку по этому предмету велено было отдать в Посольском приказе, в делах которого и должно искать ответа на этот важный вопрос.
    _____
    (11) Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II Отделением Собственной е.и.в.канцелярии. Спб., 1850. Т. 1. С. 812-814.

    Города новые, выстроенные в XVI и XVII столетиях, равно как покоренные оружием русским, получили уже печати от правительства русского, напр. Астрахань, Казань, города сибирские, и с этих-то печатей изображение перешло в областные и городские гербы или без изменений, или с небольшими переменами, которых требовала, быть может, геральдика(12). Мы представляем две печати с грамот XVI и XVII вв.: на них одна царства Астраханского (такова надпись вокруг) с эмблемою, перешедшею в XVIII столетие в герб города: Астраханская царская корона, а под ней обнаженный меч (табл. XIV, рис. 6), а другая представляет двух соболей, стоящих на задних лапах, а в передних держащих щит с надписью: Царства Сибирского (табл. XIV, рис. 3).
    _____
    (12) АИ. Т. 4, N 104, 209; Т. 5, N 259.

    Глава восьмая. 3. Печати духовенства. [§ 49] Общие о них понятия. Печати архиепископов новгородских, московских митрополитов.., патриархов. Гербы: митрополита киевского Петра Могилы и Патриарха Никона. Печати лиц духовного звания низших степеней.

    § 49. Печати духовенства. [Общие о них понятия. Печати архиепископов новгородских, московских митрополитов. Указ 1564 года. Печати патриархов. Гербы: митрополита киевского Петра Могилы и Патриарха Никона. Печати лиц духовного звания низших степеней]

    По введении в отечестве нашем христианства, первыми у нас учителями, распространителями православия, первыми помощниками великих князей на этом поприще были духовные лица греческого происхождения. С другой стороны, значение у нас духовенства по высокой степени образованности, которою оно так резко отличалось от других состояний, наконец, доверие к нему великих князей, видевших в духовенстве лучших себе помощников к распространению в народе просвещения: все это условливало участие духовенства нашего, особенно высшего, в совершении разного рода актов, договоров, трактатов. Подпись митрополита Московского (нередко на греческом языке) скрепляет не один государственный документ даже XIV и XV столетий, как это уже было показано в истории печатей княжеских. Но, по обычаю того времени, подписи было недостаточно: оттого печати духовных лиц встречаются часто и сохранились в большом количестве.

    Штемпель на печатях духовных лиц, несмотря на все их разнообразие и ничтожные, по большей части несущественные, видоизменения, следовал известным, раз принятым началам, и сообразовался с саном и достоинством лица, печать употреблявшего, так что для этого рода печатей раньше других образовались твердые и неизменные правила. Не может быть сомнения, что духовенство наше обязано и идеею их, и изображением Византии. Отсюда первые лица духовенства русского вывезли свои печати, с которых изображение преемственно переходило с местом и саном. О таком происхождении печатей из Византии свидетельствуют лики Божией Матери и Спасителя, сделанные правильно, изящно и совершенно сообразно византийскому иконописному пошибу. Время не пощадило, или до сих пор, по крайней мере, не открыто печатей с греческими надписями звания и имени духовного лица, и потому трудно поддержать догадку о существовании таких печатей; но она вытекает сама собою из строгого соответствия между подписью лица и означением имени на его печати. Впоследствии, может быть, откроются подобные экземпляры. Из сравнения же тех, которые имеем в настоящее время, оказывается, что как существенным в древних печатях княжеских было изображение святого, которого имя носил князь, и надпись, чья печать, так и духовенство считало необходимым изображать на печатях своих с одной стороны образ Божией Матери и Предвечного Младенца, или крест, или образ иного святого, а с другой означать, кому печать та принадлежит, и притом означать это или буквами в строку, или, изобразив руку, надписать, чья она. Последующее исчисление покажет, какие правило это принимало оттенки в применении к духовным лицам разных санов. Повторяем, что обычай присвоил каждому из них атрибуты, которые впоследствии утверждены за ним положительным законодательством; а потому привычный глаз и без подписи узнает, принадлежит ли печать архиепископу, митрополиту, епископу или священнику.

    В исчислении печатей лиц духовного звания, следуя порядку хронологическому, мы начнем с Великого Новагорода, где значение владыки было совершенно исключительное и иное, чем в других областях России.

    На древних новгородских грамотах и на договорах Новгорода с разными князьями встречаются следующие свинцовые печати архиепископа Новгородского, а именно на грамотах 1305 и 1308 гг. архиепископа Феоктиста: лик Богоматери с Предвечным Младенцем на персях, с боков надпись: Μρ.Θγ (Матерь Божья) [с тилами над каждой парой литер; - Прим. ред. сайта], а на обороте: Фектист Архиепископ Новгородский (табл. VIII, рис. 1)(1). Такое же изображение, отличающееся, впрочем, красотою отделки, было у архиепископа Новгородского Давида(2)(имя это означено на обороте печати), но нет титл: Μρ.Θγ, - которые опять являются на печати архиепископа Алексея(3). Позднее, а именно в XVI в., у новгородского архиепископа в печати видим благословляющую руку, слева, справа и сверху ее по ветке(4), а вокруг надпись; но что прежнее обычное изображение не было вовсе оставлено, тому служит доказательством печать архиепископа Новгородского Александра, приложенная к приговоркой грамоте всего духовенства о монастырских вотчинах 1580 г.: на печати этой видим с одной стороны Матерь Божию, а с другой три деревца, в виде виноградных лоз и вокруг надпись: Александр Великого Нового[рода] архиепископ(5). Считаем также нелишним отметить при этом печать одного из архиепископов Новгородских Евфимия (их было три от 1423 по 1451)(6), сохранившуюся на жалованной грамоте, данной, по его благословению, посадниками новгородскими Сергиевскому монастырю в Маковце на разные преимущества: первая по порядку с левого края печать, без сомнения, владыки Новгородского, хотя, против обыкновения, на ней нет надписи с его именем. На печати этой изображен с одной стороны восьмиконечный крест, у подножия его эмблема победы, одержанной над смертью, - мертвая голова, с правой стороны креста копье, с левой дерево, а по бокам надпись: Ис. Хр. Hi-ка. На обороте образ Божией Матери в фелони, стоящей с подъятыми руками, и Младенец у ее сердца. Надписи: Μρ.Θγ. Ic. Хc. [с тилами над двумя последними парами литер. - Прим. ред. сайта] (табл. XIII, рис. 1).
    _____
    (1) СГГД. Т. 1. С. 7, 12, 15.
    (2) Там же. С. 16.
    (3) Там же. С. 22.
    (4) Там же. С. 507, 596.
    (5) Там же. С. 586.
    (6) Амвросий. Т. 1. С. 75.

    Изображение Матери Божией перешло и на печать митрополитов Московских; так, на серебряной позолоченной печати Алексея митрополита, привешенной к духовной грамоте вел. кн. Дмитрия Иоанновича 1371 г., изображен с одной стороны лик Богородицы, а с другой стороны видна надпись: Божиею (пропущено: милостью) печать Алексея митрополита всея Русии(7). Внешняя форма этих печатей, пошиб изображения и почерк надписи совершенно тот же, какой видим на печати великокняжеской: нельзя сомневаться в том, что они принадлежат одному резцу. Вообще на духовных грамотах великих и удельных князей русских должно искать печатей высшего нашего духовенства, потому что завещания всегда писались при духовном отце, обыкновенно за его подписью, разбирались по законам духовным, а не светским, и, следовательно, для большей крепости утверждались подписью и печатью духовного лица, бывшего при составлении этого документа. Самое название его - духовная - показывает, какое влияние имело на составление его духовенство. Сообразно такому началу к завещанию великой княгини Софии, вдовствовавшей супруги великого князя Василия Дмитриевича, привешена восковая печать: с одной стороны то же изображение Божией Матери, а с другой надпись: Божиею милостью смиренный Иона митрополит всея Руси(8). Далее к духовным грамотам великого князя Василия Васильевича, писанным около 1462 г., также привешена печать митрополита с изображением, которое разнится от описанных тем, что Божия Матерь представлена не в поясном изображении и не с младенцем на персях, а сидящею на престоле и держащею И.Х. на руках, с боков надпись: Μρ. Iс. Хс. Θγ. [с тилами над каждой парой литер. - Прим. ред. сайта], а на обороте: Милостью Божьею смиренный Феодосий митрополит всея Руси(9) (табл. VIII, рис. 3). Точно такою же печатью с переменою, разумеется, имени: смиренный Геронтий митрополит всея Руси - укреплена духовная 1486 г. князя Михаила Андреевича Верейского(10). Эмблема, разусвоенная этого рода печатям, осталась и на печати митрополитов Симеона, Макария(11) и др.
    _____
    (7) СГГД. Т. 1.С. 51.
    (8) Там же. С. 194.
    (9) Там же. С. 473.
    (10) Там же. С. 206, 208.
    (11) Там же. С. 302.

    Означенное изображение было коренным и основным: от него, по правилу, не отступали ни митрополиты, ни другие архиепископы; тем не менее с XVI в. благословляющая рука становится эмблемою, часто встречающеюся на печатях лиц духовного звания. Первая известная нам печать с этим типом принадлежит митрополиту Даниилу(12). На одной ее стороне кисть руки и персты сложены так, как слагаются для благословения, а вокруг надпись: Рука митрополита Даниила всея Русии, а на обороте: Божьею милостью смиренный Даниил митрополит всея Русии (табл. VIII, рис. 5). Тем не менее прежнее изображение Пресвятой Девы Марии встречается на печатях и позднее(13). Наконец, оба эти типа иногда соединялись: а именно к записи боярина Ивана Петровича Яковлева, данной в 1565 г. за поручительством московского митрополита Афанасия царю Иоанну Васильевичу, о верной службе, привешена печать, на одной стороне которой изображена Богородица с Предвечным Младенцем и обычными надписями, а на оборотной, в средине - благословляющая рука, осененная ветвями, а вокруг ее надпись: Божиею милостью смиренный Афанасий митрополит всея Руси(14).
    _____
    (12) Там же. С. 333, 404, 473 и др.
    (13) Там же. С. 415, 417, 422.
    (14) Там же. С. 636.

    Приговорная грамота всего духовного чина 1581 г. о монастырских вотчинах была утверждена одиннадцатью печатями, из которых царская, митрополичья и две архиепископских из красного воска на красных же шелковых шнурах, а семь остальных из черного воска на черных шелковых шнурах; но из печатей этих сохранилось только девять. Из них стоящая рядом с царскою, митрополичья, носит изображение Божией Матери, лик которой видим и на четырех епископских печатях, а изображение руки - на одной епископской и двух архиепископских (15). Редко, и в виде изъятия, встречаются на архиепископских печатях вместо образа Божией Матери образа других святых, может быть, по имени владельца печати; так, из 10 печатей духовных лиц, привешенных к грамоте о восшествии на престол царя Михаила Федоровича, одна (неизвестно чья, ибо надпись стерлась), кроме руки, носит изображение св. архистратига Михаила(16).
    _____
    (15) Там же. С. 506, 536.
    (16) Там же. С. 596 (Ср.: Там же. С. 536, 586; Т. 2. С. 101; Прод. Древней российской вивлиофики. Т. 7. С. 134, 158.

    Подобные изъятия, впрочем, нисколько не нарушали общего правила, утвержденного обычаем, а впоследствии и законом, а именно: в 1564 г. царь Иоанн Васильевич постановил, чтобы по примеру прежних веков митрополиты и архиепископы печатали свои грамоты на красном воску, на печати же иметь им изображения с одной стороны: лик Богоматери с Младенцем, а с другой руку - благословленную с именем митрополита(17).
    _____
    (17) Карамзин. Т. 9. С. 20; Примеч. 94.

    Патриаршая печать почти всегда была красного воска на шнурах, двусторонняя, величиною в рубль серебром и даже более, с изображением на одной стороне Богоматери, а на другой благословляющей руки с подписью вокруг: Божиею милостию святейший патриарх царствующаго града Москвы и всея Русии(18). У патриарха Иакова изображение на печати осталось то же, но надпись вокруг благословляющей руки пространнее: Божиею милостью архиепископ царствующаго града Москвы всея Великия, Малыя и Белыя Росии патриарх Никон(19) (табл. VIII, рис. 7). Но кроме этой большой печати у патриархов была и малая, односторонняя, с благословляющею только рукою и надписью вокруг: Божиею милостью великий патриарх московский и всея Русии. Известно, что подобная печать была у патриарха Филарета, родителя царя Михаила Федоровича.
    _____
    (18) Летописи и труды Моск. о-ва истории и древностей российских. Т. 3. С. 56-57; СГГД. Т. 2. С. 101.
    (19) Аполлос (Алексеев). Начертание жития и деяний Никона... М., 1845 (В прил.).

    Высшие степени духовной иерархии нашей были доступны и лицам нерусского происхождения: образованность и заслуги всегда открывали у нас всякому путь к высшим почестям и достоинствам. Если лица эти происходили из такой фамилии, которая имела право на герб, то они сохраняли его и только для показания своего звания прибавляли к родовой эмблеме известные атрибуты. Для примера мы укажем на герб митрополита Киевского Петра Могилы. Отец его был князем Волошским, а сам митрополит родился в Молдавии около 1597 г. Первая его молодость была посвящена военной службе, потом он, следуя влечению своему к монастырской жизни, постригся в Киево-Печерской лавре и, наконец, в 1633 г. был посвящен в митрополиты Киевские(20). Портрет его, вероятно современный самому митрополиту, сохранился в Голосиевской пустыне, отстоящей от Киева в четырех верстах и приписанной к Киево-Печерской лавре(21). На портрете этом(22) изображен герб рода Могил, составленный совершенно правильно из следующих эмблем: щит разбит на два и рассечен на три, так притом, что средний столб не доходит до верхнего края герба. Щит весь цвета красного, кроме средней полосы, золотой. В первой четверти видим обыкновенный атрибут гербов фамилий молдавского происхождения - воловью голову с кольцом во рту, над головою между рогами звезда, а повыше ее корона; во второй четверти две накрест положенные стрелы, а между ними копье, в третьей белая птица, летящая влево, несет в носике крест, а над нею корона, и, наконец, в четвертой польская геральдическая фигура, т.н. novina, или же чаша, в которую поставлен меч. Средняя полоса разбита также на две части, из которых в верхней скрещены две сабли, а в нижней между двумя лунами, обращенными в противоположные стороны, крест. Щит увенчан архиепископскою золотою митрою, с правой стороны ее виден крест, а с левой святительский жезл; по бокам же щита следующие буквы: П.М.А.М.К.Г.Е.К.А.П., означающие «Петра Могилы архиепископа, митрополита Киевского, Галицкого, екзарха Константинопольского, архимандрита Печерского печать» (табл. IX, рис. 1). Для сравнения считаем нелишним указать на другое, также современное самому Петру Могиле, изображение его герба(23), замечательное потому, что его внешняя форма еще более носит признаков молдавского происхождения рода Могил (молдавскою шапкою коронован герб), что внешние атрибуты могли с этого рисунка перейти в герб патриарха Никона, и, наконец, потому, что есть некоторое различие в разделении щита и в эмблемах; а именно: щит разбит на два и рассечен на три, в первом поле в кольце у вола изображены две скрещенные шпаги, а по бокам воловьей головы представлены справа солнце, слева - луна; в третьем поле вместо стрел копья, и в четвертом - над птицею, несущею в клюве крест, нет короны. Прочие эмблемы и буквы, щит окружающие, сходны с предыдущим (табл. IX, рис. 2).
    _____
    (20) Евгений (Болховитинов). Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-российские церкви. 2-е изд., испр. и умноженное. Спб., 1827. Т. 2. С. 156-157.
    (21) Амвросий. История российской иерархии. М,, 1811. Т. 3. С. 735.
    (22) Портретом мы обязаны известному художнику-археологу Ф.Г.Солнцеву, снявшему изображение это на месте.
    (23) Герб этот напечатан на Львовском Апостоле, выпущенном в 1639 г. из типографии Михаила Слиоски.

    Следуя тому же началу, и св. Дмитрий Ростовский, происходивший из благородной малороссийской фамилии Туптало(24), наследовал от предков своих родовой герб - треугольник в красном поле - и прибавил к нему святительские утвари(25).
    _____
    (24) Евгений. Словарь… С. 116; Бантыш-Каменский. Словарь достопамятных людей Русской земли... Спб., 1847. Т. 1. С. 522.
    (25) Тромонин К.Я. Достопамятности Москвы. М„ 1843. С. 33.

    По происхождению своему патриарх Никон не имел права на герб, тем не менее, он, как бы не довольствуясь изменением надписи на обычной патриаршей печати, сочинил себе герб. Возможность такого явления становится совершенно понятною, когда вспомним герб Петра Могилы, который мог быть первообразом для герба патриарха Никона, и что именно в царствование Алексея Михайловича родилась у нас мысль о гербах. В это время сложился окончательно государственный наш герб и упоминаются первые герольды в России.

    С другой стороны, сравнение патриаршего герба с гербом папским не оставляет сомнения, что второй имел влияние на составление первого (табл. X, рис. 7, 8). Царская же корона украшает герб этот, может быть, случайно, а может быть, соответствует титулу, который был усвоен Никону: Божиею милостью Великий Государь и пр. Буквы по бокам щита, расположение, даже очертание их напоминают собою те, которые видим на портретах царя Алексея Михайловича и других современных Никону гербах, напр. Богдана Хмельницкого(26); следовательно, повторяем, все эти атрибуты говорят против мнения тех, которые утверждают, что будто герб этот несвоевремен и не мог принадлежать тому лицу, которому он приписывается. Пока не будут найдены доводы более убедительные, мы признаем герб этот за подлинный и предлагаем его описание (табл. X, рис. 8).
    _____
    (26) Герб этот сохранился на портрете Богдана Хмельницкого и состоит из изображения казака, имеющего на плече ружье. Над щитом возвышаются три древка от знамен, а вокруг буквы: Б.Х.В.Е.Ц.В.З.Г., т.е. «Богдан Хмельницкий войска его царского Величества Запорожскаго гетман». (Чтения в о-ве истории и древностей российских при Моск. ун-те. Засед. 26 апр. 1847 г. N 9. Прил.).

    Щит серебряный, разделенный на 4 части: в верхних изображены Евангелие и благословляющая рука, а в нижних - ключ (в подражание гербу папскому) и пятисвечник. Над щитом корона, усаженная драгоценными камнями. Ее венчает крест, а с нее на цепи спускается к щиту образ Спасителя (у Петра Могилы в этом же положении видим крест). Корону на шнурах, обвивающихся вокруг креста и архипастырского жезла (точно так, как у Могилы), накрест лежащих, поддерживают два ангела. В руках у них по щитку с надписями: патриарх и Никон. Намет голубой с серебром. В девизе заключается объяснение составных частей герба: «Егда печать сию верный смотряем, велика пастыря всем уподобляем. Десницу, светильник, ключ, Евангелие, образ Спасов крест, жезл, венец, началие». По сторонам щита помещены начальные буквы титула патриарха, а именно: Н.М.Б.В.Г.С.А.М.В.В.М.Б.Р.П; т.е. Никон милостью Божиею Великий Государь Святейший Архиепископ Москвы всея Великия, Малыя, Белыя России Патриарх.

    Составитель жизнеописания патриарха Никона, архимандрит Аполлос(27), заимствовал описанный герб из книги: Рай мысленный, 1659 г., хранящейся в Иверском Валдайском монастыре. Одна цифра, когда написана означенная книга, сохранившая нам этот драгоценный памятник, опровергает мнение тех, которые не верят в подлинность его: в это время Никон достиг высшего предела силы и значения. Во всяком случае, любопытно бы знать, кто составил этот герб, когда, на основании каких данных и, наконец, употреблял ли его сам патриарх. Сведения эти могли бы во многом уяснить историю наших гербов.
    _____
    (27) Аполлос. Краткое начертание жизни и деяний Никона. М., 1846. С. 190; Тромонин К.Я. Указ. соч.

    Печатей лиц духовного звания степеней низших осталось немного. На них изображалась благословляющая рука с надписью - чья она. А если духовное лицо занимало какую-нибудь особенную должность, то на печати помещалась и ее эмблема: так, на печати ключаря был изображаем ключ(28); или помещалась надпись, свидетельствовавшая о занимаемой должности, например у келаря Троицкой лавры - Печать келарьская Сергиев(скаго мо)настыря (табл. VIII, рис. 2), печать старца Варлама Вороникова (табл. VIII, рис. 6) и т.п. Такими печатями утверждались разные отписки; но, кроме того, употреблялись духовенством печати, которые были назначены для известной именно цели; так, напр., сохранилась печать, которая заменяла нынешние исповедные свидетельства, даваемые в одном приходе для допущения к причащению св. Тайн; в другом, в Карабановском собрании, есть серебряная круглая печать с ушком, с одной ее стороны изображен ключ с надписью вокруг: Печать попа Даниила Анисимова, а с другой стороны: пожаловать причастить святых Христовых Тайн(29). Подобно тому была в Успенском соборе в Москве особая печать для венечных памятей с надписью вокруг: сия... Пресвятыя, а в средине Богородицы (табл. VIII, рис.4)(30).
    _____
    (28) Временник Моск. о-ва истории и древностей российских. Т. 3. Смесь. С. 3.
    (29) Филимонов Г Д. Описание памятников древности церковного и гражданского быта Русского музея П. Коробанова. М., 1849. Табл. XXXIX-XL, р.п. II.
    (30) Буквы «С» и «З», на печати сохранившиеся, не означают ли год 7206, т.е. 1698?

    Глава девятая. 4. Печати должностных лиц и приказов. [§ 50] печати новгородских посадников, тысячских и представителей пяти концов Новгорода. Печати прочих должностных лиц.

      § 50. В разных случаях государственной деятельности должностные лица обязаны были утверждать грамоты и всякие иныя отписки своею печатью, и знамени этому придавали значение, ему верили. Вследствие того подобные печати должны были носить неопровержимые признаки принадлежности их известному лицу, и сообразно общим началам нашей древней сфрагистики печати должностных лиц были или с изображением и надписью или только с одной надписью. Изображение иногда соответствовало занятию лица и его обязанностям, нередко представляло образ того святого, по имени которого назывался чиновник, или же в самой надписи заключалось наименование должности и того, кто облечен властью. Характер печатей этого рода по большей части официальный, строгий и отвлеченный от частной жизни человека. Вследствие того они отличаются тем однообразием, которое редко в других видах печатей.

    В Москве большое развитие выпало на долю великокняжеских печатей - явление, совершенно понятное при том значении, которое постоянно и неизменно имел государь Московский; совершенно иное встречаем в Новгороде, где от имени его договаривались и давали льготы посадники, тысяцкие и т.п. лица. Так как печати эти были всегда свинцовые, то их сохранилось довольно много, и из сравнения их оказывается, что договоры града св. Софии с Москвою, Тверью и другими городами утверждали своими печатями - тысяцкие, посадники, а дарование каких-нибудь прав и преимуществ по торговле, управлению, владению землею и т.п., кроме означенных лиц и владыки, предоставлялось от имени всего Новгорода и утверждалось почти всегда печатями представителей от пяти концов новгородских. Какое значение придавали в Новгороде печатям должностных лиц, заменявшим подпись, видно из того, что о приложении их подробно означалось в самом акте. Для примера указываем на грамоту, данную Новгородом Соловецкому монастырю в XV в. Она оканчивается следующими удостоверениями: «К сей грамоте приложил господин преосвещенный архиепископ Великаго Новаграда и Пскова владыка Иона свою печать; Степенный Иван Лукиничь и тысячский степенный Трифон Юрьевич приложили свои печати. Повелением всего господина Государя Великого Новагорода изо всех пяти концев приложили по печати»(1). И действительно, печати эти привешены, на некоторых грамотах сохранились и будут приведены ниже. Следуя же хронологическому порядку, мы должны начать с заключенного Новгородом с великим князем Тверским Михаилом Ярославичем в 1317 г. договора: на нем сохранились печати новгородские, отличающиеся следующими надписями и изображениями:
    1) на одной стороне надпись - Новгорочкая печать, на обороте - и посаднича;
    2) Печать Матьфея Фалелеевича, тысячкого Новгорочкого;
    3) Печать Сильвестрова с изображением, вероятно, св. Сильвестра;
    4) Филипа тысячъкого печать с изображением святого, подле которого надпись - Филипп;
    5) Яковля печать, посадника Новгорочкого, также с изображением святого на коне и со знаменем в руках (может быть, св. Георгия)(2);
    6) печать Ондреянова посадника Новгород, на обороте также изображен святой в венце, облачении и с Евангелием;
    7) Юрьева печать Ивановича - посадника Новгорочкаго;
    8) печать Оянениева (т.е. Ананьева) тысячкого Новгорочкого;
    9) печать Иевана Иеремнича, на обороте изображение воина со щитом и копьем;
    10) Семенова печать Онъдреевича
    и 11) Степанова печать - на обороте святой со щитом(3).
    _____
    (1) Амвросий. Указ. соч. Т. 2. С. 390-391; ААЭ. Т. 1, N 104.
    (2) Карамзин. Т. 5. Примеч. 36.
    (3) СГГД. Т. 1. С. 17.

    Известно, что в управлении Новгородом принимали участие как посадники и тысяцкие степенные, так сказать правительственные, т.е. управлявшие его делами, так и старые, бывшие прежде посадниками и тысяцкими и вновь неизбранные, оттого число печатей этих лиц так велико. Первые две печати с левого края принадлежат степенным посаднику Михаилу и тысяцкому Матвею Фалелеевичу. От этих двух лиц, равно как «от бояр, и от житых людей и от чорных людей и от всего Новгорода», как означено в самой грамоте, «послаша Новгород Юрья и Якима к князю к Михаиле на Тверь и велел мир имати на сем». Выборным из означенных в трактате сословий могли принадлежать оставленные из описанных тотчас печатей: последнее их место служит тому подтверждением.

    Большое число печатей доказывает важность акта, ими утвержденного, поэтому тогда как на означенном договоре с Тверью о мирном постановлении, об уступке земель и т.д. привешено одиннадцать печатей, свидетельствующих о твердости и ненарушимости этого документа; другой трактат Новгорода же с в[еликим] князем Тверским Михаилом Александровичем от 1375 г. об обоюдном отпуске пленных утвержден двумя только печатями - архиепископскою и посадничьею с надписью на одной стороне: Юрьева печать Ивановича, а на другой посадника Новгорочкаго(4). Чаще, однако, прилагалась к новгородским грамотам, кроме печати посадника, еще печать тысяцкого. В Румянцовском Музеуме хранятся две пергаментных грамоты с привешенными к ним свинцовыми печатями. Одна из них относится к концу XIII или началу XIV в. Эта неопределенность времени написания новгородских грамот происходит от того, что в них без означения года составления акта упоминается только о лицах, при которых он утвержден. Зная, в каком году был посвящен тот или другой владыка, когда избран и сменен посадник, можно приблизительно, по крайней мере, сделать вывод о веке, к которому документ относится. В настоящем случае грамота дана от великого князя Андрея, от посадника Семена и от тысяцкого Машка (т.е. Матвея)(5). Из новгородских же летописей оказывается, что великий князь Андрей Александрович прибыл в Новгород в 1293 г. при посаднике Семене Климовиче, который был сменен в 1303 г., а в следующем году умер великий князь Андрей Александрович(6); следовательно, грамота, о которой говорим, может относиться к пространству времени от 1293 по 1303 год и заключает в себе разрешение о проезде купцов любских и рижских чрез новгородские владения. Из трех привешенных к этому акту печатей одна тысяцкого, что и означено на ней, а на обороте образ святого в венце и с правой стороны буквы М.Т.Θ., по которым можно заключить, что это образ св. Матфея. Посадничья печать именная: на ней надписи с одной стороны - Сменова печать, а с другой - Климовича. Между ними третья печать, вероятно, принадлежавшая великому князю, судя по изображениям на ней: с одной стороны всадник на коне, а с другой - образ святого. Мы их перепечатываем у себя (табл. XIII, рис. 9, 10, 11), чтобы показать стиль, каким отличались отечественные художники от тех мастеров иностранных, в особенности греческих, которым обязана своим существованием большая часть печатей московских великих князей(7).
    _____
    (4) СГГД. Т. 1. С. 22.
    (5) Карамзин. Т. 4. Примеч. 221.
    (6) Первая Новгородская летопись//ПСРЛ. Т. 3. С. 65, 68; Карамзин. 5-е изд. Т. 4. С. 102.
    (7) Вести. Европы. 1811. Ч. 10. С. 201. Эмблема средней печати так неясна, что при объяснении печатей этих в «Вестнике Европы» не знали, всадник ли это или плывущий корабль, причем автор прибавляет предположение, не был ли корабль гербом Новгорода? (Там же. С. 198).

    Другая из поименованных грамот дана от архиепископа Новгородского Алексея, от посадника Юрья и тысяцкого Матфея о торговле с Любеком и с Готским берегом, и хотя на ней также не означено года, но, судя по тому, что Алексей был посвящен в архиепископы в 1360 г. и оставил епархию в 1387 г.(8), должно заключить, что она относится к этому пространству времени(9). На свинцовых печатях, к грамоте этой привешенных, надписи на первой: печать Матьфея Фалелеевича, с другой стороны: тысячного Новгорочкого; а на второй печати - посадника Новгорочкого, с другой - Юрьева печать Иван(ов)ича(10).
    _____
    (8) Амвросий. Указ. соч. Т. 1. С. 74.
    (9) Вестн. Европы. 1811. Ч. 10. С. 284-285.
    (10) Замечания по поводу означенных грамот напечатаны покойным Калайдовичем (Вестн. Европы. Ч. 11. С. 204 и след.).

    Для образца печатей, приложенных от разных концов новгородских, мы опишем грамоту, данную по благословению архиепископа Евфимия посадниками Дмитрием Васильевичем, всеми старыми посадниками и тысяцким Михаилом Андреевичем, равно как всеми старыми тысяцкими, боярами, житьими людьми, купцами и всем Господином Великим Новымгородом на вече, на Ярославовом дворе Сергиеву монастырю в Маковце в утверждение за ним разных преимуществ по уплате повинностей и по торговле. По времени, когда на архиепископском престоле Новгородском были Евфимий (от 1423 по 1458 г.), акт этот должно отнести к XV столетию. Вместо подписей приложены следующие свинцовые двусторонние печати:
    1) с левого края архиепископская, описанная выше (§ 49);
    2) Печать Дмитрия Васильевича, с одной стороны летящая влево птица и вокруг означенная надпись, а на обороте - посадника Новгорочкого, в средине же видим изображение, заимствованное, вероятно, с Запада: государь в короне левою рукою держит пред собою щит, а правою он поднял меч, вынутый из ножен, висящих у пояса; с правой стороны этой фигуры круг, заключающий в себе крест (табл. XIII, рис. 2);
    3) печать тысяцкого: с одной стороны идущая влево птица с головою, обращенною назад, вокруг надпись: печать тыс (яцкого Новго)роцкого; на обороте образ св. Михаила Архангела и вокруг его надпись: Михаила Оньдреевича (табл. XIII, рис. 3);
    4) печать Людина конца, а на обороте человек, держащий в правой руке копье, в левой щит, упирающийся в землю (табл. XIII, рис. 4);
    5) печать святого Никола, а на обороте: образ св. Николая, по бокам его надпись: Нико. (табл. XIII, рис. 5). Какого конца эта печать - не означено;
    6) Загородскаго конца: с одной стороны надпись: Святого Николы в Загородьском конце, а с другой - образ св. Николая, вправо от него Агиос, а влево - Никол. (табл. XIII, рис. 6);
    7) Антоновского конца: в средине шестиконечный крест, вокруг надпись: печать Онтоновская, на обороте - лик Пресвятой Девы, знаменующий, быть может, что в этом конце был монастырь во имя Успения Божией Матери(11) (табл. XIII, рис. 7);
    и 8) Словенского конца: с одной стороны крест, вокруг надпись: печать Словенскаго конча, на обороте святой в венце, а по сторонам надпись: Павел исповедник (табл. XIII, рис. 8).
    _____
    (11) Красов И.И. О местоположении древнего Новгорода. Новгород, 1851. С. 135. В дальнейшем ссылки на это издание будут обозначаться только фамилией автора.

    Кроме того, что печати эти важны для археолога, они не меньшего заслуживают внимания и со стороны исследователя древностей новгородских. Спор о его концах, о числе и местоположении их не кончен, а здесь должно предположить, что акт утвержден печатями от всех концов новгородских(12).
    _____
    (12) Муравьев Н.Н. Исторические исследования о древностях Новгорода. Спб., 1828. С. 25; Красов И.И. Указ. соч. С. 21 и след.

    Печати низших должностных лиц были по большей части именные с означением, какое место занимал их владелец и как он назывался. Повторяем, что такая подробность была необходима при той важности, которая придавалась печати: она сообщала акту крепость и силу. Оттого в крепостной книге, при записке в ней разных сделок, при отметке, кем, кому и о чем выдавался акт, прибавлялось, напр., «а печать у кабалы, писано в ней губнова старосты Михеево имя Мленецкаго».

    В других областях русских печати должностных лиц также или состояли из одних надписей, напр. Стольника князя Александра Михайловича Шаховского(13), или с каким-нибудь изображением и круговою надписью, напр., на одном перстне представлен петух, а вокруг надпись: П добра человека(14). Не можем, однако, не заявить при этом мысли, что изображения на печатях должностных лиц могли иметь соотношение с их обязанностями и занятиями: так, напр., в роде Головиных сохранилась древняя печать, на которой вырезано избиение младенцев(15), а между тем на печати Головина-Ховрина, бывшего казначеем при великом князе Василии Ивановиче, на средине ее представлены две лошади, стоящие в стойле, и вокруг надпись: Великого государя казначея Петра Ивановича (табл. XI, рис. 9). Не хотели ли выразить этим символом обязанность казначея управлять хозяйственной частью государева двора?
    _____
    (13) Филимонов Г.Д. Указ. соч. Табл. XXXIX, рис. 9.
    (14) Сборник князя Оболенского. М., 1840. N 11. С. 41-51.
    (15) Казанский П.С. Село Новоспасское, Деденево тож, и родословная Головиных, владельцев оного. М., 1847. С. 54.

    [§ 51] Печати приказов и соответствие изображений с ведомством приказа.

      § 51. Впрочем, если подобное начало соответствия между обязанностью должностного лица и изображением на его печати нельзя считать за непреложное, то нет сомнения, что оно находит себе применение в большей части печатей приказов; так, Земский приказ, существовавший в Москве и других главных городах, заведовал полициею, порядком в домах, и одна из главных обязанностей этого присутственного места состояла в бережении от огней. На печати его видим передний фасад дома, а вокруг надпись: печать Великого Государя Земскаго приказу (табл. XIV, рис. 1). Печать Московской большой таможни имеет приличную ей эмблему - весы (табл. XIV, рис. 10), как позднейшая (1707 г.) таможенная печать - корабль, а по сторонам буквы т.п. (таможенная печать) (табл. XIV, рис. 8). У Питейного приказа на печати была представлена бутылка.

    Нам известны два исключения из означенного правила; а именно на печати приказа Большого дворца вырезан «инърог зверь» (табл. XIV, рис. 4), по выражению Котошихина(16), т.е. единорог. По сторонам этой эмблемы надпись: печать Большого дворца. Далее у Московского печатного двора на печати было изображение льва и единорога: оба стоят на задних лапах друг к другу лицом и под короною (табл. XIV, рис. 9). Эмблема эта взята с рисунка, бывшего над входом в старый печатный двор, рисунка, который виден теперь еще над воротами Синодальной типографии(17). Дела приказов и присутственных мест областных печатались печатями местными или личными, принадлежавшими воеводам, боярам, в приказах сидевшим(18).
    _____
    (16) Котошихин Г.К. Указ. соч. С. 70.
    (17) Тромонин К.Я. Указ. соч. С. 36.
    (18) Дополнения к АИ. Т. 2. С. 23; АИ. Т. 4, N 200; т. 5, N 259; Дворцовые разряды... Спб., 1850. Т. 1. С. 813-814.

    Глава десятая. 5. Печати частных лиц. [§ 52] Их необходимость в Древней Руси, отношение к жизни и общие признаки. Печати без геральдических атрибутов...

      § 52. «Где рука, там и голова», - вот правило, которого строго держалась наша древняя юридическая практика, и приложение руки считалось необходимым признаком выражения воли и согласия лица на какую-нибудь сделку. Правило это буквально исполнялось в древней России, пока большее и большее распространение грамотности не дало полного значения другой пословице: «Что написано пером, того не вырубишь топором». Как на печатях духовенства изображение руки с означением чья она, было существенным, так и частные лица считали акт твердым, когда прилагали к нему свою руку, т.е., намазав ее чернилами, налагали на бумагу, на которой получался таким образом верный ее оттиск, или вместо того рука обводилась чернилами. Таким образом видны были величина руки, ее склад, покрой, и если с течением времени необходимо было, в случае спора, сомнения, поверить, есть ли это действительно рукоприкладство того лица, кому оно приписывалось, стоило только приложить руку к ее изображению, и истина открывалась сама собою. Не всегда, конечно, был этот способ поверять рукоприкладство благонадежен, тверд и удобен: малейшая перемена в росте, складе, сгибе руки давала повод к сомнению, та ли изображена рука, за которую она выдавалась, тем более, что точное очертание руки потребовало бы много времени, и что малейшая в том неточность или по злому умыслу, или (что могло встречаться чаще) по неосмотрительности могла бы повлечь за собою затруднительное и нередко долговременное разбирательство. А потому лица, которым необходимо было часто прикладывать свою руку к разного рода бумагам, употребляли вместо того печати, на которых изображалась рука с надписью, чья она(1), впоследствии с означением имени того, кому она принадлежала, и, наконец, с известными эмблемами. Последние до начала XVIII в. не были, по выражению Котошихина, породными, и каждый прикладывал такую печать, какая у него случалась, отчего у бумаг, в разное время писанных, печати одного и того же лица были разные. «И у тех новых писем с старыми письмами многая печати разнятся»(2). И действительно, мы встречаем древние документы, припечатанные теми или другими печатями совершенно случайно, потому, быть может, только, что других предметов, с которых мог быть снят слепок, не случалось; так, одну духовную грамоту 1473 г. Степана Лазарева запечатали священник «и мужи все и дьяк деньгою Новгородскою»(3); другое завещание 1482 г. запечатали «хресцем, телником поповым Ивановым»(4), иногда запечатывали крестом(5) и т.д. Подобная печать была нераспознаваема: для предупреждения отпирательства от нее служили, быть может, те свидетели, которые стояли у печати и означались в самом акте, печатью утвержденном(6). С этою же целью к частным актам, грамотам, о твердости которых особенно заботились, прикладывались печати князя или должностного лица, которого звание было означаемо на самой печати(7). Правило это прямо выражено в Псковской судной грамоте: «Вольно инде написати, а князю запечатать; а не запечатает князь, ино у святей Троицы запечатать, в том измены нет»(8). Этим объясняется и изображение на печати, привешенной к одной замечательной грамоте XIII в., описанием и истолкованием которой наука обязана господам Срезневскому и Неволину. Печать эта свинцовая, темно-синего цвета и сплочена из двух пластинок, между которыми продет шнур. На одной стороне печати изображен лик св. Тимофея, как можно судить по надписи: слева видно αγ, вероятно, начало слова Αγιος (святый), а справа - ТИ МО ФЕI на четырех строках. На другой стороне изображен шестиконечный крест и над ним буквы: слева IC, а справа ХС [! -с титлами над каждой парой литер. – Прим. ред. сайта]. С первого взгляда очевидно, что печать эта не могла принадлежать частному лицу, она должна быть княжеская и без сомнения принадлежит великому князю Довмонту (Тимофею), что вполне соответствует приведенному правилу из судной Псковской грамоты и объясняется самым текстом грамоты: ее писал Довмонтов писец(9).
    _____
    (1) Bulletin de la classe des sciences Historiques, philologiques et politiques de l'Academie Imperiale de St. Petersbourg. 1844. Vol. 2. P. 4-5. Ср.: в «Сыне Отечества» за 1852 г. нашу статью: «Общие основания системы договоров и обязательств по началам русского законодательства». Ст. 1-я. С. 73-75.
    (2) Котошихин Г.К. Указ. соч. С. 22.
    (3) Акты Юридические. N 411.
    (4) Акты юридические. N 412.
    (5) Там же. N 413.
    (6) Иванов П.И. Описание Государственного архива старых дел. М., 1850; Временник Моск. о-ва истории и древностей российских. Т. 4. Смесь. С. 14-21.
    (7) Иванов П.И. Указ. соч. С. 219.
    (8) Псковская Судная грамота, составленная на вече в 1467 году. Одесса, 1847. С. 9.
    (9) 3ап. Имп. археол, о-ва. Т. 3. С. 221-267.

    Недостаток грамотности в народе заставил его рано обратить внимание на печати, которые бы могли заменять подписи. При этом видим опять применение тех же начал, по которым образовались другие виды печатей: в них существенны с одной стороны надпись, чья печать, а с другой изображение, и чем печати древнее, тем эмблемы на них проще и незамысловатее; так, на трех Двинских грамотах (духовной и двух купчих), от XIV в. сохранившихся, привешены двусторонние свинцовые печати. Все эти акты без подписей и утверждены печатями, из которых на одной надпись Ивана Петровича, на другой печать Дементъя Олексеева, на третьей печать Трифона (О)сипови(ча), а на оборотной их стороне изображены кресты разных видов (табл. XIII, рис. 12)(10). Имя владельца печати, на ней изображенное, обеспечивало ее неприкосновенность. Для той же цели мог служить и крест, символ святости, а если вспомним, что в самой грамоте отмечалось, кто был свидетелем при приложении печати, кто стоял у печати, то нельзя не согласиться, что при этих условиях печать имела вполне твердость подписи. Удобнее, впрочем, были для частных людей перстни с надписями и изображениями. Предпочтением, которое оказывалось подобным перстням и кольцам, объясняется их множество; из описи, напр., наследству, выданному княжне Лыковой после дяди ее Стрешнева, открывается, что к ней перешло тридцать восемь перстней, ценою в триста сорок один рубль. Конечно, большая часть из этих перстней отличалась богатством камней, украшениями финифтью и т.п.; но в числе их есть и «пять перстней с печатьми, цена тринадцать Рублев»(11). Этим же объясняется и то, что в разных местах России откапывали и до сих пор откапывают перстни разных видов, из различных металлов и с самыми разнообразными эмблемами: но общим у них признаком остается то, что в средине помещалось какое-нибудь изображение: гемма или подражание ей и вообще какая-нибудь фигура, а вокруг на ободочке имя владельца, с прибавлением слова печать или же без надписи.
    _____
    (10) Лепехин И.И. Путешествие академика Ивана Лепехина. Спб., 1805. Ч. 4. С. 419 и след.; Письмо Корреспондента Академии Крестинина к члену ее Озерецковскому.
    (11) Временник Моск. о-ва истории и древностей российских. Т. 5, отд. 3. С. 23-24.

    Что касается до изображений на перстнях, то они распадаются на два разряда, существенно различных, а именно:
    1) печати без всяких геральдических признаков в эмблеме и атрибутах
    и 2) с геральдическими атрибутами.
    Последние по времени относятся к эпохе, к нам ближайшей; поэтому мы начинаем с первых.

    Геммы, видели мы, были любимы нашими князьями, и большая часть печатей их состояла из антиков, вставленных в именные ободочки. При незавидном состоянии в древней России искусств и художеств этот род печатей был выгоден и удобен. Предположить должно, что антиков у нас было много, а страсть к ним разделяли и частные люди. В печатях их видим иногда прелестные образцы древнего искусства. Именные ободочки там, где буквы сохранились на слепках, обличают, кому печать принадлежала, а если владетель ее есть лицо историческое, то становится известным, какого она века. На других не осталось этих следов: надписи, может быть, или совсем не было, или она стерлась, но, тем не менее, печать по своей фигуре заслуживает внимания, и мы приведем некоторые из таких экземпляров, еще не изданных. Если акт утвержден печатями нескольких лиц, что и было означаемо в самом документе, напр., «к сей даной (1639 г.) Василей Петрович Наумов, да Микита Наумович Беглецов печати свои приложили», то, несмотря на недостаток подписей, свидетельствующих, кому принадлежала какая печать, можно без ошибки заключать, что первая с левого края принадлежала тому, кто первый упомянут в подписи или даже в начале акта, вторая - тому, кто за ним следовал, и т.д. Средство это очень часто открывает истину в разысканиях при недостатке других данных.

    В исчислении княжеских печатей не было помещено нами печатей тех лиц, которые, хотя и происходили от владетельных князей, во время написания акта снизошли уже на степень частных людей; так, в написанной в 1498 г. духовной грамоте князя Ивана Юрьевича Патрикеевича о разделе имения его детям, князьям Василию и Ивану, равно как княгине Авдотье, привешено семь восковых печатей на шелковых малиновых шнурах. Первая с левой стороны печать княгини Авдотьи Ивановны (такова надпись) имеет изображение полуживотного и получеловека, держащего в одной руке меч, в другой щит. На второй печати видно летящее чудовище, как бы летучая мышь, и по сторонам заглавные буквы, означавшие владельца печати; затем две небольшие печати, состоявшие также из гемм (надписи стерлись) с изображением человека влево. К этой же духовной приложил свою печать зять завещателя, князь Семен Иванович (вероятно, Ряполовский): персона сидит на скамье и держит в руках стрелы (не Геркулес ли это?). Свидетелями при написании этого акта были, как сказано в самом завещании, Иван Голова да Дмитрий Владимеровы дети Григорьевичи. На печати первого видим человека впрям: в правой руке он несет светоч, при виде которого два животные у ног его бегут в противуположные стороны; вокруг надпись: Печать Ивана Володимеровича. Наконец, на последней (не видно надписи, она, вероятно, другого свидетеля) изображен князь верхом, на правой руке у него сокол - эмблема, которая часто встречается на московских монетах (табл. V, рис. 8).

    Эмблемы, которые частными лицами избирались для печатей, были самые разнообразные, состояли из птиц, рыб и всех видов животных, из трав, кораблей, всего чаще из людей и коней, одних или в сочетании с другими фигурами. Для образца мы приведем некоторые из печатей, нам известных и еще не изданных:
    1) Константина Григорьевича Заболоцкого, жившего при вел. кн. Иоанне III: на печати его видно изображение головы, обращенной вправо. Она в повязке и оканчивается античною драпировкою (табл. XI, рис. 10);
    2) ко времени великого князя Василья Ивановича относится печать Угрина Федоровича Кутузова с изображением человека, обращенного влево: он держит в правой руке какое-то оружие, а левою хватает птицу (не Ивиковы ли это журавли?) (табл. XI, рис. 11);
    3) Василия Михайловича Чертенка-Заболоцкого (XVI в.) - женская головка на полотне, в драпировке (табл. XI, рис. 8);
    4) печать князя Юрья Васильевича (надпись вокруг): обращенная влево прелестная античная голова с бородою. Убранство волос венком, ниспадающим до плеч, не оставляет сомнения в византийском происхождении этой геммы (табл. XI, рис. 12);
    5) на печати кн. Петра Васильевича(?) - львиная голова (табл. XI, рис. 13);
    6) у кн. Андрея Ивановича (?) - женская голова, обращенная влево (табл. XI, рис. 14);
    7) Семена Васильевича Колтовского печать, приложенная к межевой выписи 1623 г., носит изображение оснащенного корабля;
    8) сложнее эмблема на печати стольника и воеводы Калины Григорьевича Благово, утвердившего ее выпись Сийскаго монастыря игумену об освобождении монастырских дворов от разных сборов: государь на престоле с короною на голове и с державою в левой руке, правою указывает на простертого у ног его человека, над которым два других человека держат поднятый меч, как бы сбираясь отсечь ему голову. Печать эта сохранилась хорошо, и есть, вероятно, изделие запада (табл. XI, рис.15);
    9) у Романа Федоровича Киреевского (от 1629 г.) на печати видно дерево, покрытое листвою. Вокруг него обвилась змея, как бы хранящая плоды, к которым протягивают руки два человека. (Не хотел ли художник изобразить здесь историю грехопадения праотцев?) Подобная же печать была у Василия Петровича Наумова (1639 г.); но выше всех исчисленных по красоте;
    10) печать князя Ивана Андреевича Булгакова: в средине ее Леда ласкает лебедя - прелестная гемма (табл. XI, рис. 16)
    и 11) изображение Геркулеса, держащего в руках змей (табл. XII, рис. 1).

    Как у князей не всегда были подлинные геммы в печатях, а вместо них встречаются изображения, очевидно, снятые с хороших образцов, так и частные лица пользовались печатями, сделанными в России. На них изображались также звери, птицы, монограммы и иные знамена. Выбор их в каждом частном случае зависел, разумеется, от лица, их выбиравшего, но раз усвоенное знамя становилось как бы непременным спутником человека в его гражданской деятельности, срасталось с ним, и нет ничего необыкновенного, если знамя это находило себе место и на печати. Название знамени заменяло нередко наименование лица, которому оно принадлежало, напр.: «Ходили знамя косы на черте» (изображение знамени следует после каждого названия); «да знамя калита с поясом, да знамя калита же с рубежем, да знамя лежал с двумя рубежи, да знамя локотки и т.д.»(12) встречаем мы в межевых, судебных и других актах. Всего чаще, разумеется, употреблялось знамя креста, как самое уважаемое, твердое и доныне самое обыкновенное между людьми неграмотными, для замены подписи.
    _____
    (12) Акты юридические. С. 186, 212-213; Текст Русской правды на основании четырех списков разных редакций / Изд. Н. Калачова. М., 1846. Ст. CXXIX. С. 131.

    Что употребление знамени было разрешено официально, доказывается тем, что приложение его к разного рода актам десятильником, поповским старостою и другими должностными лицами требовалось законом, а значение, которое ему придавалось, может служить только доказательством его распознаваемости и общеизвестности. Цель, для которой знамена были установлены, во всяком случае, достигалась вполне: подпись лица заменялась печатью, и способ этот так удобен при малом распространении грамотности в народе, что даже Уложение царя Алексея Михайловича и последующее наше законодательство дозволяют употреблять знамена(13), точно так, как и теперь в деревнях и обществах удельных крестьян головы, старосты и т.п. должностные лица, если они безграмотны, заменяют подпись свою на бумагах по обязанностям службы приложением особой печати, с означением на ней, чья она(14).
    _____
    (13) Уложение. Гл. X. Ст. 161; Указы 1665 г. марта 9 (N 1111); Указ 1698 г. дек. (N 1387).
    (14) Свод учреждений губернских. Т. 2. (Изд. 1842 г.) Ст. 5207, 5209. Ср.: Указ 1822 г. июня 30 (N 29092). Сенатский.

    Для образца мы приведем несколько печатей, сделанных в России, и начнем с важнейшей и бывшей доселе неизвестною: это печать боярина и дворецкого Григория Васильевича Годунова. Изображение всадника есть одна из примет гербов для родов татарского происхождения, но, не имея достаточных доводов для того, чтобы придавать такое значение эмблеме, видимой на печати боярина Годунова, мы должны ее признать лично принадлежащею означенному боярину Григорию Васильевичу, тем более что точно такая же эмблема видна и на печати Сергея Федоровича Аксакова, приложенной к межевой выписи 1668 г. (табл. XII, рис. 2); печать же боярина Годунова сохранилась на правой грамоте, данной им Суздальскому Спасоефимьевскому монастырю 22 апреля 1586 г., всадник едет вправо, круговая надпись стерлась. Иногда к всаднику прибавлялись и иные еще фигуры, напр., на печати (1598 г.) боярина Волконского, сколько можно заключать по сохранившейся надписи, обращенный влево всадник держит в правой руке меч. Епанча на всаднике развевается подобно тому, как в московском гербе, но под ногами лошади бежит собака (вместо дракона) (табл. XII, рис. 3). Также изображение всадника в броне и с мечом видно на печати Богдана Борисовича Воейкова 1618 г. (табл. XII, рис. 4).

    В Лихвинском уезде в числе других вещей было открыто в недавнее время несколько перстней, на одном из них грубо изображен морж или другое какое-то морское животное, на другом представлена птица с распущенными крыльями и головою, обращенною вправо, в третьем монограмма из четырех узлов, крестообразно расположенных, на четвертом вырезано два листа, расположенные друг против друга в клеймах, наведенных чернью, самые же листья оставлены белыми, и, наконец, на пятом представлен в круглом черном поле белый цветок или белая пятилистная ветка.

    В Карабановском музее сохранилось также несколько перстней и печатей именных: с надписями - печать Неметинова, перстень Бориса Богданова, а в средине этой надписи видны очертания фигуры рыцаря и дракона, печать князя Бориса Михайловича Лыкова(15). Во Владимире-на-Клязьме найден вместе с монетами перстень с печатью (относимый к XIV или XV столетию): на сердолике в средине печати изображен зверь, бегущий влево, с расправленными когтями, хвостом, склоненным к спине, и головою, обращенною назад, вокруг надпись: Печать Нестера Турова.
    _____
    (15) Филимонов Г.Д. Указ. соч. Табл. XXXIX-XL, рис. 5, 7, 14.

    [§ 53] ...И имеющие вид гербов. Образцы тех и других (неизданные).

      § 53. Считаем лишним прибавлять, что ни одна из приведенных печатей не может иметь притязания на то, чтобы считаться гербом: им недостает как геральдических атрибутов, для герба необходимых, так и той неизменяемости и наследственности, без которых герб не может существовать. Если на некоторых печатях, от XVII в. сохранившихся, видим первый признак, т.е. атрибуты западных гербов, как-то: корону, щит, щитодержателей и т.п., то недостаток второго признака на печатях этой эпохи отнимает у них характер гербов. Что же касается до источника, из которого могли быть заимствованы нами геральдические атрибуты, то достаточно заметить, что в Польше гербы употреблялись издавна. По присоединении к ней древней области русской - Литвы, этот признак благородства был сообщен и литовским родам: они примыкали к фамилиям польским, сообщавшим им свой герб. Стоит только просмотреть старопечатные книги львовские и острожские XVI и XVII вв., чтоб убедиться, какое значение имели здесь гербы. Почти на каждой книге герб автора или того, кому было посвящено сочинение с громкими по большей части виршами, восхвалявшими доблести фамилии и достоинства лица. Не говоря о других сношениях с Литвою, этим путем должна была дойти к нам идея о гербах. Их, конечно, продолжали употреблять литовцы и поляки, перешедшие в службу русского царя, а по образцу их могли делаться печати и для русских; но, повторяем, нельзя признавать их за гербы: как потому, что одна и та же эмблема не принадлежала всему роду и всем лицам, от одного родоначальника происшедшим, так, с другой стороны, потому, что она была лишена той наследственности, которая характеризует герб. Оттого на некоторых из таких печатей с геральдическими атрибутами видна вокруг надпись с названием лица, кому она принадлежала.

    Мысль нашу всего лучше объяснит печать князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Князья Пожарские происходят от князей Стародубских и должны бы иметь в своей печати стародубское знамя, т.е. старый дуб. А между тем письмо свое, отправленное в 1612 г. к австрийскому императору, князь Д.М. Пожарский запечатал совсем иною печатью. В щите представлен орел или коршун, клюющий мертвую голову (не турка ли, как в гербе Шварценбергов?)(16). Щит держат два льва, геральдически верно изображенные, над щитом корона, а внизу печати извивается дракон. Вокруг надпись: Стольник и воевода князь Дмитрей Михайловичь Пожарской Стародубской (табл. XII, рис. 6)(17). При первом взгляде на эту и подобные ей печати является мысль о сходстве их с печатями княжескими, состоявшими из гемм, в именные ободочки вставленных. Не бралось ли изображение в печать из чужого, иностранного герба без всяких дальнейших рассуждений? На это наводят нас и некоторые другие печати с геральдическими признаками, относящиеся к XVII в., так, напр., фигуры в печати стольника Федора Саввича Нарбекова 1676 г. - шотландские (табл. XII, рис. 5). Далее, знамя на печати боярина Федора Ивановича Мстиславского, сохранившееся на отписке его 1611 г. к королю Польскому Сигизмунду III и Владиславу Сигизмундовичу, составлено совершенно по правилам геральдики. Это коронованный лев, обращенный вправо: он стоит на задних лапах с когтями, расправленными на передних. Иностранное происхождение этой печати обличается латинскими буквами, поставленными на верхнем краю щита: T.D.C.D.M, могшими означать: Theodor dux... Mstislawsky(18). Еще яснее иностранная надпись на печати стольника Ивана Михайловича Афросимова, сохранившейся на межевых выписях 1675 г. В щите, совершенно правильно обозначенном, изображен одноглавый коронованный орел (наподобие польского). Он повторяется в нашлемнике. Корона и намет геральдически верны. Печать эта оттиснута на воску, и бывшая вокруг нее надпись едва видна: буквы, однако, латинские (табл. XII, рис.7).
    _____
    (16) Spener. Lib. 2. Р. 528.
    (17) Миклошич. Slavische Bibliothek. Wien, 1851. Bd. 1. P. 19-42. Ср.: Памятники Дипломатических сношений Московского государства с Англиею. Спб., 1883. Т. 2. С. 1406, 1422.
    (18) СГГД. Т. 2. С. 489.

    Как литовцы и поляки, переходя в московскую службу, приносили с собою свои родовые гербы, так, с другой стороны, и русские, переселявшиеся в Польшу, получали герб. Достаточно в этом случае указать на князя Андрея Михайловича Курбского; предки его идут от прародителя Владимира Мономаха, поколения князей Ярославских. До 1563 г. князь Андрей Михайлович Курбский служил верно своему отечеству, а в это время он изменил ему и перешел в службу короля Польского(19). В Польше ему дан был герб, который подробно описан у польского геральдика XVII в. Окольского с объяснением при том, почему этому лицу присвоена эмблема - обращенный вправо лев, стоящий на задних лапах, с поднятым хвостом и высунутым языком. Вокруг щита венок из цветов. «Лев - царь зверей, - говорит геральдик, - и если он украшает герб какого-либо благородного мужа, то служит признаком большой храбрости и особенного благоразумия. По преданию, был он изображен на печати Агамемнона и Помпея». Курбский, продолжает тот же автор, был замечателен по происхождению, как родственник царя Иоанна Васильевича Грозного; по значению своему, как предводитель войск московских, и по храбрости, как победитель многих неприятелей. Не менее замечательно было его счастие, если, изгнанник и беглец, он был принят с почестями королем Августом. Наконец, обширны были его умственные дарования, если он на старости изучил в короткое время латинский язык, бывший ему прежде не известным(20). Так объясняет этот герб польский автор, смотревший на измену Курбского с своей точки зрения. Мы с своей стороны заметим, что лев был известен в России издавна как символ мужества и благородства. Он вместе с единорогом имел у предков наших особенное значение, бывал знаменем на печатях, украшением на зданиях, кубках и пр.
    _____
    (19) Курбский A.M. Сказание князя Курбского. 2-е изд., испр. и доп. Н.У. Спб., 1842. Предисл.
    (20) Orbis Polonis autore Okolsky. Cracoviae, 1641. Vol. 1. P. 504-505.

    [§ 54] Общий вывод о печатях.

      § 54. Потребность в печатях выработала и те общие начала, по которым они составлялись у нас в течение пяти-шести столетий. Замечательно единство, проявившееся в печатях самых разнообразных как по лицам, которым они принадлежали, так и по целям, для которых служили. Изучение их ни в каком случае нельзя считать чуждым нашей геральдике, если смотреть на нее как на науку и полагать с правильной точки зрения, т.е. исторической. Этим только путем можно найти в ней смысл, в котором ей так часто отказывают. Было бы, конечно, пристрастно, и значило бы увлекаться своим предметом, если бы мы стали отвергать всякое влияние Западной Европы на отечественную геральдику, но, с другой стороны, после всего вышесказанного можно ли сомневаться, что эмблемы для гербов государственного и княжеских образовались у нас самостоятельно, путем историческим, имеют смысл, значение, а не заимствованы бессознательно. Не лишены также значения эмблемы в других гербах, и дело науки есть, разделив их на группы, найти для каждой из них особые приметы и подчинить составление у нас гербов правилам, выработанным также не произвольно, а долговременною практикою. Полное развитие в подробностях и в приложении к делу найдет себе эта мысль в следующей, третьей, части нашего труда, для которого две первые служат только введением, как бы приготовлением.

    Глава одиннадцатая. История русских гербов. [§ 55] История гербов в России. Откуда и когда гербы заимствованы Россиею. Доказательства, что гербы существовали у нас до Петра Великого. Манифест 1798 года.

      ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
    О РУССКИХ ГЕРБАХ

    Глава одиннадцатая.
    История русских гербов.



    § 55. Печать тогда только может стать гербом, когда приобретет характер наследственности, т.е. будет переходить из рода в род без изменения, и, кроме того, примет те геральдические атрибуты, без которых нет понятия о гербе. Мы видели уже, как рыцарское вооружение со всеми принадлежностями быта средневекового рыцаря и турниров перешло в герб. У нас были также щиты, шлемы с забралами, были военные плащи, епанчи, но тем не менее ни шапки-мисюрки, ни иерихонские шапки, ни контари, ни другие части нашего древнего вооружения не нашли себе места в наших гербах. Хотя дошедшее до нашего времени вооружение древних русских князей, напр., шишак вел. кн. Ярослава Всеволодовича или шлем вел. кн. Александра Невского, отличающиеся богатою насечкою и драгоценными украшениями(1), хотя, далее, простые шлемы(2), точно так же, как и щиты государственный(3), царские и простых воинов(4), могли бы послужить для полного образования чисто русских гербов; тем не менее им усвоены рыцарские атрибуты, их окружает обстановка точно такая, какая отличает гербы западные.
    _____
    (1) Древности Российского государства. М., 1853. Отд. 3, N 4-5.
    (2) Там же. N 23.
    (3) Там же. N 71-72.
    (4) Там же. N 65-68,72.

    Это обстоятельство ясно доказывает, что форма герба заимствована нами исчужа и усвоена вместе с другими учреждениями Западной Европы: трудно только определить, откуда и когда именно сделано это заимствование, хотя наука по необходимости задает себе этот вопрос всякий раз, когда встречает новое учреждение, нам несродное и, очевидно, к нам перенесенное. Как бы ни хотел, однако, пытливый ум разрешить вопрос о месте и времени заимствования, он должен допустить постепенное введение чужеземного учреждения. Следя за историей печатей государственной и частных лиц, мы шаг за шагом приближались к гербу до тех пор, пока он не усвоен был нами окончательно.

    Событие это обыкновенно относят ко времени Петра Великого, и, судя по некоторым дошедшим до нас памятникам и свидетельствам, должно бы признать, что Петр I был нововводителем и в этом отношении. Но если взглянуть на историю нашу поглубже, то окажется, что он часто утверждал только то, что давно уже перешло к нам исчужа, и гораздо прежде было усвоено Россиею. Это-то и есть, по нашему мнению, главная заслуга Петра Великого. Он умел обнять мыслию то, в чем заключалась потребность современных ему событий, к чему они вели, и как можно было удовлетворить стремление страны к развитию и просвещению. Мысль наша будет еще яснее из примера, имеющего, впрочем, прямое отношение к истории гербов. Конечно, всякого русского историка занимал вопрос, откуда заимствована Табель о рангах Петра Великого. Легко ответить: из Швеции, Остзейских провинций, из Германии и т.п.; но как помирить с этим ответом, с одной стороны, то, что такого стройного здания иерархии служебной не находим ни в одном из иностранных законодательств, а с другой - что Табель о рангах, изданная 1722 г. января 24 (N 3890), освящена законодательною властью тогда уже, когда на практике была она в полном действии? В Коллегиях заседали иностранцы наполовину с русскими членами; по регламентам этих учреждений они носили известные титулы, назывались различно и по самому учреждению Коллегий стояли в известном отношении к председателю и к товарищам своим. Иначе была бы не понятна для иностранца та степень прав, какая придавалась ему в России по прибытии его из-за границы, мера тех преимуществ, которые предоставлялись ему на Руси. Предшествовавшая служба не покидала его и в новой отчизне, которая принимала его в прежнем ранге, чине. Но, предоставив иностранцу известный объем прав, должно было сравнять с ним и русских членов Коллегии, занимавших с ним равное место. Так родилась потребность в отыскании общих для службы гражданской начал. Служба военная до Петра Великого представляет еще более разительные доказательства тому, что задолго до Табели о рангах была определена для чужеземных служилых людей, которые в XVII в. во множестве приезжали к нам, та постепенность, которой следовало пожалование в чины: были даже определены сроки, в которые производилось повышение, конечно, если иностранец мог доказать, что он был в рядах войска иностранного государя с таким именно чином, с каким принят в службу русскую. Много памятников царствований Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича служат неопровержимым доказательством тому, что служилые люди наши мало-помалу готовились к преобразованию в чинах, и потому-то Табель о рангах без всякого объяснения и толкования была ясна и удобоприменима: она определила то, что было известно каждому, до кого это могло касаться, всякому служившему. Точно так, учреждая герольдию, Петр Великий говорит о гербах как о чем-то существующем, и тогда как в отечестве нашем и государи, и города, и частные лица долго имели только одни печати, государь считает даже лишним объяснять, что такое герб, какие его принадлежности, как он составляется и пр. И действительно, в архивах наших хранятся целые производства, возникшие, как увидим ниже, тотчас после уничтожения местничества и сожжения разрядов при представлении выезжими родами доказательств о благородном их происхождении, дававшем им право на внесение в родословную книгу. Таким образом, в последней четверти XVII столетия учреждение гербов было уже в ходу, деления герба и лучшие геральдические сочинения были известны, а когда издавался указ о том, чтобы каждый благородный имел герб, цель законодателя была, наоборот, ограничить излишнее число гербов и противозаконное употребление их теми, которые не имели права на это отличие. Сравните то, что говорит Котошихин о гербах наших, со словами Петра Великого о том же предмете: «Не токмо у князей и бояр и иных чинов, но и у всякаго чину людей Московскаго государства гербов не бывает, а прикладывают у кого какая печать прилучилась, а не породная», - говорит Котошихин и объясняет явление это тем, что гербов «никакому человеку изложити не могут». А в 1722 г. Петр Великий прямо говорит, что возводить в дворянство и жаловать гербом и печатью может один только государь, а так как между тем оказалось, что некоторые лица сами себя называли дворянами, не имея этого звания, «иные же своевольно приняли герб, которого предки их не имели, ниже от предков наших или от иностранных коронованных глав им дан, и притом смелость приемлют иногда такой герб избирать, который владеющие государи и иные знатнейшие фамилии действительно имеют», то и установлена должность герольдмейстера. Обязанность его состояла, с одной стороны, в том, чтобы требовать от дворян доказательств их благородства, а от тех, которые имеют герб, от кого и когда он им пожалован, а с другой - в том, чтобы лицам, дослужившимся до обер-офицерства (в военной службе), русским и иноземцам, из дворян и не из дворян, равно как и не служившим, но могущим доказать свое дворянство за сто лет, давать гербы(5).
    _____
    (5) Указ 1722 г. янв. 21 (N 3890). Именной.

    Есть положительные факты, которые подтверждают мысль, прямо, впрочем, вытекающую из слов указа, что Петр Великий застал уже гербы; но, оставляя пока доводы эти, мы приведем здесь еще другое свидетельство, также из законодательного памятника заимствованное, - это манифест 1798 г. января 1 (N 18302), последовавший по случаю издания первой части гербовника(6).
    _____
    (6) Манифест этот напечатан как предисловие к 1-му тому Гербовника.

    «Во всех европейских государствах в древния времена», - читаем мы в этом указе, - «звание дворянское и звание рыцарское имели одне и те же обязанности; честь и храбрость были главным основанием деяний дворянина и рыцаря. По разрушении древней Римской империи, когда вся Европа покрыта была мраком невежества, и во время феодальнаго правления раздираема была междоусобиями баронов и других степеней дворянских владельцев, когда грабительства и разбои свирепствовали во всех странах Европы, и невинность угнетаема была насилием, тогда некоторые, озаренные светом Евангелия и одушевленные верою и любовью, составили общества рыцарския и кавалерския. Каждый дворянин вменял себе в честь и славу быть рыцарем и получить знаки и украшения рыцарства. Щиты рыцарей украшаемы были гербами их родов, составленными из разных изображений, внесенных в герб в память или в знак каких-либо рыцарских подвигов. Честь, храбрость, беспредельная верность и любовь к государю и отечеству составляли главные свойства дворянина и рыцаря. Всему свету известно, что дворянство тех времен, движимое такими началами, успело, под покровительством государей, распространить повсюду христианские добродетели и основанное на них благонравие. От таких-то предков некоторые происшедшие потомки, как то показывает история отечества нашего, выехали в Россию в древнейшие времена и, найдя в отечестве нашем дворян, руководимых тем же духом храбрости и чести, основали роды дворян выезжих, получив во владение поместья наравне с другими служилыми людьми в России»...
    «Роды же княжеские русские произошли по большей части от сыновей великого князя Владимира Святославича, озарившего Россию светом Евангелия. От родов княжеских ведут свое начало многие роды дворянские, следовательно, все они происходят от Рюрика и потому древностью своею не уступают самым древнейшим родам княжеским и дворянским других государств».
    «Что русское дворянство всегда руководилось духом храбрости и чести, то доказывают всему свету известные труды и подвиги российского дворянства, на службу государям своим и на пользу отечества подъятые. Самодержцы всероссийские, находя всегда в дворянстве ревностных исполнителей монаршей воли и храбрых защитников отечества, отличали их почестями и изливали на них от престола своего милости. По примеру предков своих и государь император Павел Петрович, обращая внимание на все, что может способствовать к славе и чести российскаго дворянства, повелел издать собрание гербов дворянских, яко знаков дворянскаго достоинства каждого дворянскаго рода, ибо прежде сего, за неимением такого собрания, многие гербы или совсем утратились или же по временам изменялись. В отвращении этих-то неудобств и велено было составить Гербовник».

    Свидетельство это о происхождении гербов наших важно как единственный отрывок из истории геральдики России и как указание на то мнение о наших гербах, которого держались у нас в XVIII в.

    [§ 56] Происхождение слова «герб». Различие геральдических школ: французской и польской, и доказательства, что на наши гербы имела влияние последняя.

      § 56. Происхождение слова «герб». Мнение об иностранном происхождении наших гербов обязано своим существованием главным образом тому обстоятельству, что геральдика русская усвоила себе атрибуты, необъяснимые нашим бытом, хотя имевшие историческое значение в Западной Европе. Но вместе с тем должно бы перейти к нам и самое слово, служившее для означения понятия, нам чуждого, подобно тому, как, напр., архитектура, военное дело заимствовали названия для частей здания, для разных видов вооружения оттуда же, откуда и самые учреждения, бывшие нам прежде неизвестными. В этом-то отношении филология имеет за собою большие права, и при содействии ее сделан уже не один счастливый вывод для истории движения народов и перехода учреждений и разного рода установлений из одной страны в другую. Производство слова герб должно показать, как славянские народы вообще и русские в особенности смотрели на гербы и где должно искать источника, из которого мы почерпнули это установление.

    История геральдики рыцарской доводит до убеждения, что название герба - Wappen, armes - обязано своим происхождением оружию, на котором прежде всего появился этот отличительный знак благородного рыцаря. Вооружение того времени, скрывавшее почти совершенно коня и всадника, породило потребность в таких знаках, при взгляде на которые всякий знал, кто тот витязь, который скрывается под кольчугою и бронею. У славянских народов, не принадлежавших к западноевропейскому рыцарству, по недостатку военных игр, турниров, на которых отличались рыцари Франции, Англии и Германии, герб был вызван другою потребностью.

    Во многих славянских наречиях встречаются слова: herb, erb, irb, герб(7), - в значении наследник или наследство, что и подало повод искать сродства его с немецким erbe, французским heritage. He беремся решать, коренной ли это славянский звук, случайно похожий на германский, или же славянское слово обязано своим происхождением германскому корню; для нас важна та идея, которую славяне связывали с названием герба. Это понятие о наследственности эмблемы, о ее неизменяемости. Правда, что качество это считалось необходимою принадлежностью и герба рыцарского, но вместе с тем были у него еще другие геральдические приметы, внешние атрибуты. Хотя они прямо и без всякого изменения перешли в русский герб, но существенною всегда считалась твердость изображения в гербе, внешние же его атрибуты - шлем, наличник, мантия, намет и т.п. - стали помещаться вокруг щита позднее, и на них не было обращено внимания. Оттого так мало значения имеет у нас, напр., теория шлемов, которые в гербах русских имеют почти постоянно одну и ту же форму, тогда как на Западе для каждого рода и вида дворянства был свой шлем, с наличником, спущенным более или менее, обращенным влево или вправо. Вообще нам кажется, что если может быть русская геральдика, то это только наука о тех изображениях, которые видим на щите, - изображениях, имеющих, повторяем, свою историю, свой смысл и свое значение.
    _____
    (7) Linde Slownik под словом Herb, чешск. erb, znameni, wladyctwi, сербо-луж. herba, карниольск. erb, irb, наследник Винск. (Хорут.) erbi, jerbi, потомство; по-немецки Erbe, по-франц. Heritage, англо-сакс. yrb, arf. Не думаем, чтобы можно было производить это общее почти всем славянским народам слово от средневекового herribannum, знамени, которое предшествовало войску на войне. Такому производству противятся, с одной стороны, различие в значении обоих слов, а с другой - недостаток в гербе коренных в herribannum букв.

    Каким же путем дошла до нас идея о гербах? Слово герб, общеславянское название наследственных эмблем, заставляет нас, сказали мы, искать источники, откуда перешло к нам это учреждение, не в Западной Европе, и обстоятельство это, по-видимому ничтожное, богато последствиями. Во Франции, Англии, Германии герб избирался лицом и утверждался за ним по его личным качествам и доблестям. По гербу, как по книге, читает опытный глаз, когда, в чем, где отличился тот или другой рыцарь.

    Если подвигов, о которых память желали увековечить, было несколько, герб был сложный, поле щита разноцветно, точно так, как различием же подвигов объясняется и разнообразие эмблем в западных гербах. Эта система геральдики сродна всем странам, где существовали рыцари и турниры, всем народам, принимавшим участие в крестовых походах; но в науке известна под именем французской, так как она развилась преимущественно во Франции.

    Но, кроме этой геральдической школы, есть еще другая, с совершенно иною основною мыслью и потому с иным исходом. Это школа польская. Начало ее восходит до древнейших времен существования Польши, и так как рыцарство было в ней мало известно, жители же ее не принимали участия в играх и подвигах, служивших в Западной Европе применением геральдических идей к жизни, то и геральдика этой страны усвоила себе совсем иной характер. Простота, сохраненная польскими гербами до сих пор, изумительна. Это один знак, одна примета, одно знамя, которое, став наследственным, приняло форму герба. За недостатком исторических сведений было бы слишком смело находить сходство их с татарскими тамгами, ясаками и из того заключать о происхождении польских родов от татар(8). Сравнение их с русскими знаменами, которые мы уже видели на печатях частных и должностных лиц, может довести до противоположного убеждения, т.е. что характер этот был не чужд славянским племенам вообще, тем более что знаки и символы эти прямо заимствованы из их земледельческого быта, из окружавшей их природы и первоначально служили только знаками отличия, необходимыми в жизни для многих случаев. Когда в позднейшее уже время проникли в Польшу понятия о западных гербах, они были применены к объяснению польских гербов: им стали приписывать то значение, которого они первоначально не имели. Для этого стоит только сравнить, напр., Длугоша, геральдика XV в., с Окольским (XVII столетие) или Несецким, о которых будет подробно сказано ниже при рассмотрении польских гербов, в Россию перешедших.
    _____
    (8) Таково мнение автора статьи: Герб, гербоведение и геральдика в 14-м т. Энциклопедического словаря (С. 118); Татищев В.Н. История российская. М., 1768. Кн. 1, ч. 1. С. 552.(В дальнейшем Татищев.)

    Сколько в древней Польше было коренных колен, столько же было и отличительных для них знаков, клейнодов, и всякий новый род, равно как и частный человек, который примыкал к польскому дворянству, не мог выдумать свое знамя или принесть свой клейнод, а его брал под свое покровительство какой-нибудь коренной польский род и приписывал к своему знамени. Оттого-то в прежние времена мало было назвать лицо, должно было прибавить: дворянин такого-то знамени, герба. На войне одногербовцы имели общее знамя, которым отличались от соратников.

    Какая же из двух геральдических систем усвоена Россией?

    Не упоминая об иностранцах, которые, приезжая в Россию, могли привозить свой герб и пользоваться им, мы думаем, что первые сведения о гербах перешли в Россию из Литвы. Литовцы, не переставая почитать Россию за свое отечество, во множестве переходили на службу русского государя, оставались у нас и образовали выезжие благородные семейства, которые, конечно, удержали древнее свое отличие, герб, и позднее, в конце XVII в., только просили царя об утверждении его. А для убеждения себя в том, что поляки и литовцы в XV и XVI вв. пользовались гербами всегда, когда к тому представлялся случай, достаточно взглянуть на акты и отписки того времени. Совершенно правильно составленные гербы на печатях, под кустодиею, скрепляют их во множестве(9).
    _____
    (9) Подобных печатей сохранилось много на польских рукописях Императорской Публичной библиотеки под N 222, 224, 235-236 и др.

    Немаловажное влияние на переход к нам гербов из Польши и Литвы должно было иметь и то обстоятельство, что в годину несчастий были отторгнуты от России целые области, дворянству которых усвоено Польшею право пользоваться гербом, что и утверждалось за благородным сословием особою грамотою. Когда внутренние раздоры в отечестве нашем затихли, и иго татарское стало спадать, Россия вступилась за свое прежнее достояние, и, начиная от Иоанна III до царя Алексея Михайловича, она восстановлялась в прежних границах, намеченных для ее деятельности Рюриком и его ближайшими родичами. При царе Алексее Михайловиче, с возвращением Россиею Малороссии и Смоленска и с переходом их служилых людей на службу Москвы, учреждение гербов не могло не отразиться в жизни и обычаях русских более, чем когда-нибудь прежде, и мы увидим, что именно к этой эпохе относится у нас забота о правильном составлении гербов, что этому царствованию русская государственная печать обязана окончательною своею отделкою и собранием вокруг нее приличных ей атрибутов.

    В доказательство того, какое значение придавали гербам польские короли, сообщая преимущества городам, от России отторгнутым, достаточно указать на свидетельство жалованной грамоты короля Польского Сигизмунда Августа 1568 г. Даруя Вильне за услуги, короне Польской оказанные, самые существенные преимущества, король не забыл предоставить благородному сословию этого города право употреблять на печатях, в рисунках и гравюрах гербы, но не иначе как с согласия того семейства, к гербу которого лица, получившие право на это отличие, желают приписаться. Затем только они, с разрешения этого семейства и утверждения государя, могут сами и потомки их пользоваться известным знаменем(10).
    _____
    (10) Licebitque pracdicto magistratui et eorum liberis nobilium stemmata seu insignia, si volent sibi assumere, de consensu tamen et voluntate alicujus familiae, ejus generis, quod ea arma gerit, quae illi assumere optaverint, quibus insignibus in omnibus actis suis tam in annulis signatoriis, quam in sculpturis ac picturis privatis uti poterint perpetuo, requisito deinceps vel nostro, vel successorum nostrorum concensu aut alio privilegio novo et speciali.
    Собрание древних грамот и актов городов Вильно, Ковно и др. Вильно, 1843. Ч. 1. С. 112.

    [§ 57] Отличие русской геральдики от польско-литовской и иных

      § 57. Hо если понятие о гербах перешло к нам из Польши и Литвы, то идея, лежавшая в основе польской геральдической школы, не могла найти у нас полного применения уже и потому, что наша геральдика не осталась чуждою и для иных влияний, и самые эмблемы заимствованы для княжеских родов из источника русского, из знамен, служивших для означения родовых владений, а для родов выезжих постепенно образовались для каждого их разряда свои особые приметы в соответствии с корнем, от которого роды эти пошли. Сообразно тому польские эмблемы усвоены гербам фамилий, выезжих из Польши и Литвы.

    Таким образом, гербы наши, соединяя в себе приметы обеих геральдических систем, не только могут служить отличием одного благородного семейства от других и свидетельствовать о их подвигах, но вместе с тем показывают происхождение лица. В этом отношении наши гербы - armes parlantes в обширном значении слова, и опытный глаз прочтет по эмблемам герба всю историю рода: где его корень и чем он отличился. Объяснить значение наших гербов должна отечественная геральдика, при помощи которой все части герба приходят в стройный порядок и получают тот смысл, который им должна придать наука.

    Дойти до таких богатых последствиями результатов можно только при помощи истории, и так как во второй части нашего труда печати всех разрядов доведены до той эпохи, когда они, окрепнув, приняли геральдические формы, то здесь мы продолжим начатое выше, следуя прежнему порядку, т.е. изложим историю герба государственной печати, затем перейдем к гербам городов и, наконец, - заключим свое исследование гербами частных лиц.

    Глава двенадцатая. История герба государственной печати. [§ 58] История государственного герба. Различные виды государственной печати... Примеры... Печати: большая, малая, воротная и кормленая. Значение последней.

     Глава двенадцатая.
    История герба государственной печати.



    § 58. Пока Москва была не более как удел московского великого князя, без всякого особенного политического и нравственного значения, пока первенство ее среди других городов и областей России не было утверждено мирными трактатами ее великих князей с Новгородом, договорными грамотами с другими князьями, наконец, введением повсюду московской администрации с великокняжескими наместниками, печать московская так же изменялась, как и всякая другая личная, семейная печать. Тот круг, в котором она должна была иметь значение и пользоваться общеизвестностью, был так тесен, что не было необходимости усваивать печати Москвы определенные, неизменные и наследственные формы. Но вместе с государственными идеями установился и тот герб, который должен был перевести на символический язык монархические понятия, составившие силу и твердость нашего отечества. Из всех эмблем, которые в разное время выражали ту же идею борьбы Москвы с врагами и победы над ними, никакое другое знамя не могло быть так соответственно, как усвоенное ей окончательно, и вокруг этого основного типа, как коренного, группируются постепенно другие атрибуты, долженствующие служить верным и непреложным свидетельством убеждений России и ее успехов на поле брани.

    Поэтому современный нам государственный российский герб сложился не вдруг: он слагался постепенно, и приращение его атрибутов соответствует увеличению силы России. Мы думаем, что история государственной печати в разные царствования должна быть тождественна с повествованием об изменении объема нашего отечества и отношений его к другим державам.

    Этим же воззрением на государственную печать объясняется, почему всегда и всеми придавалось ей у нас такое значение: без нее как символа государственной власти останавливалось отправление государственных дел. «За Государевою печатью многие Государевы грамоты стали», - читаем в отписке 17 марта 1613 г., отправленной послами, ходившими просить на царство Михаила Федоровича, к Земскому совету, который обещал прислать им «боярский подлинный список и Государеву печать»(1). Далее, малейшая и несущественная, по-видимому, ошибка, допущенная в приложении ее, влекла за собою продолжительные толки, нередко ничтожность акта и наказание того, кто был виною погрешности: форма печати, утвержденная обычаем и законом, в известный момент была неприкосновенна. Если в каждое царствование встречаем по нескольку экземпляров государственной печати, которые различались между собою объемом, полнотою атрибутов и эмблем, то при приложении их в точности соблюдалось соответствие с уважением, которое Россия питала к другому государству: чем больше было это уважение, тем большая употреблялась печать, и наоборот. Даже в царствование Петра Великого при введении гербовой бумаги достоинство ее различалось по величине орла, и в указе 1699 г. (января 23 N 1673) велено употреблять бумагу под большим орлом для актов выше 50 рублей, под гербом величиною против золотого для актов, не достигающих этой цифры, а для остальных - за печатью в полузолотой. На самой же бумаге было отмечено: «Под сею мерою герба писать всякие крепости», затем следовало означение цены.
    _____
    (1) Дворцовые разряды. Т. 1. С. 1050.

    Существеннее были изменения в титуле, который выставлялся на печати при имени царя; но при этом не должно выпускать из виду, что и титул был большой и краткий, и употребление того и другого в дипломатических сношениях соответствовало также степени уважения, которое Россия питала к той или другой державе. Обстоятельство это отражалось и на бумаге даже, на которой писалась грамота: на ней выводилось золотом, красками более, или менее трав и иных украшений. Как к «Цесарскому Величеству Римскому» грамоты писались на самой большой александрийской бумаге, «а травы золотыя писались большия», так к королям Шведскому, Английскому и другим «травы золотом были средния», к курфирстам - «травы золотом на верху над писмом, а по сторонам не бывает» и, наконец, к татарскому хану писались грамоты «без трав»(2). Сообразно тому же началу большая государственная печать прикладывалась к грамотам в важнейшие иностранные государства. В других случаях употреблялась малая государственная печать. Она была в окружности меньше большой, что в средине ее под московским гербом и означалось иногда буквою «М». Кроме того, отписки к ханам крымским и грузинским запечатывались печатью, на которой был изображен один герб московский: «Царь на коне победил змия, около подпись царская, титла самая малая по „и иных"»(3).
    _____
    (2) Котошихин Г.К. Указ. соч. С. 28-29.
    (3) Там же. С. 29, 77, 90.

    Для написания грамот и приложения к ним печати брали за образец примеры прошлых лет, и раз установившаяся форма сношений с тою или другою державою не изменялась произвольно и без особенной нужды. Потому в древнейшие титулярники с величайшею точностью вносились случаи, по которым Россия отправляла грамоты в ту или другую державу с подробным означением, в какой форме они писались. Не была забыта и не упущена без внимания ни малейшая подробность. Эти-то заметки и дают в настоящее время средство определить, на какие виды делилась государственная печать, и как различалось ее приложение.

    Самый древний (по крайней мере, мне известный) титулярник, т.е. собрание образцов и правил сношений России с другими державами, хранится в Московском архиве Министерства иностранных дел и относится к 6997 (1489) году, но гораздо полнее его другой, также официальный, составленный при царе Алексее Михайловиче: дипломатия его времени представляла более образцов и требовала большей точности в определении различий печати.

    Для примера приводим из последнего некоторые отрывки, могущие служить свидетельством о том, в каких случаях акты утверждались государственными печатями того или другого вида и чем различалось самое их приложение. «К Цесарскому Величеству (Германскому Императору) писана грамота на Александрийском на большом листе, самая большая с фигуры, богословие и государево имянованье по Московского, а Цесарево по Римскаго писано золотом, подпись Думнаго дьяка на затылке, печать Государственная большая под кустодиею с фигуры, в камке кармазине». К королю Французскому грамоты утверждались также большой печатью, но под кустодиею большою(4). К бранденбургскому курфирсту писали «на средней Александрийской бумаге, кайма без фигур. Божие и Государево имя писано золотом, подпись дьячая без загибки, печать Государственная большая на красном воску, под кустодиею гладкою»(5). К владетелям Молдавской земли писали: на меньшей александрийской бумаге, кайма без фигур, «Божие и Государево именованье по Владимирского золотом, печатают государевою большою печатью на красном воску, под кустодиею, а кустодия без фигур, гладкая»(6). Далее крымским и грузинским ханам писали «татарским письмом, печать кормленая, на красном воску, под кустодиею гладкою; а Нурадину писали даже, не закрывая печать кустодиею». Наконец, к калмыцким тайшам объявление милостивого слова посылалось «на Александрийской на меньшей бумаге, на ней подпись без загибки, печать воротная на черном воску»(7).
    _____
    (4) Титулярник времен царя Алексея Михайловича. С. 108.
    (5) Там же. С. 68.
    (6) Там же. С. 250.
    (7) Там же. С. 302, 306.

    Вот в какой постепенности представляется приложение государственной печати в разных случаях и к владетельным особам различных стран. Все, начиная от цвета воска до вида кустодии, было твердо определено, а печатник с печатным приказом наблюдали за тем, чтобы правила, освященные обычаем, не были нарушаемы.

    Из вышеизложенных примеров оказывается, что государственная печать разделялась на следующие виды:
    1) большая и малая, по величине изображения и объему государева титула;
    2) печать воротная. Она была односторонняя, малая, с московским гербом посредине двуглавого орла, с ушком, приделанным для ношения на шее. Подлинники ее хранятся в Архиве Министерства иностранных дел. Не эта ли печать называлась и походною, о которой упоминается в титулярнике 1489 года?(8)
    3) печать кормленая, или кормчая, состоявшая по свидетельству титулярника из изображения: «Человек на коне с копьем колет змия, около подпись Царскаго Величества имянованье»(9). Представляя снимок этой печати (табл. XVI, рис. 5), мы останавливаемся на определении ее: значение этого вида государственной печати не понятно и не объяснено. Мы думаем, что первоначальное назначение этой печати состояло в приложении ее к грамотам, которые давались воеводам и некоторым другим чиновникам на кормление, т.е. на право содержания себя из доходов вверенного им города или места, и, в отличие от печатей, которыми утверждались другие жалованные грамоты на земли и разные преимущества, этой печати придано название кормленой. Впоследствии ею стали утверждать отписки к крымским и татарским ханам.
    _____
    (8) Титулярник рукописный 6997 (1489) года. С. 68.
    (9) Титулярник времен царя Алексея Михайловича. С. 302, 327.

    [§ 59] История введения и употребления в Риме и у нас двуглавого орла. Права на него России. Составные части герба:..

      § 59. Неизменный символ власти государя и обладателя всея Руси, со времени Иоанна III, есть двуглавый орел.

    В выборе знаков для гербов всегда руководствовались тем символическим значением, которое известным фигурам и животным искони придавалось, и, конечно, всякий выбирал себе ту эмблему, которая наиболее могла говорить за его мужество, благородство, преданность и иные добродетели. Этим объясняется общая любовь древних и новых народов к изображениям орла, дельфина и льва, царей птиц, рыб и животных, и так как необходимо было чем-нибудь различить эти эмблемы в гербах разных фамилий, то невольно удивляешься разнообразию атрибутов, которые придавались этим типам.

    Эмблема льва была у нас издавна употребляема: мы ее встречаем на печатях частных лиц и приказов. В гербе города Львова в XVI в. изображена крепостная стена с башнями, а в двери геральдический лев. На львовской грамматике, изданной в 1591 г., на которой изображен этот герб(10), к нему приложены следующие стихи:

    «Лев царствует безсловесным зверем в начало,
    Словесным же образ Христова царства нам ся показало.
    Мужайся, много-племенный Росский народе,
    Да Христос начало крепости в тебе буде».
    _____
    (10) Адельфотис. Грамматика добраглаголивого еллино-славянского языка. Львов: В друкарне братской, 1591.

    Не этим ли употреблением символа льва в львовской печати должно объяснять помещение его в государственной польской печати для означения (как думают польские геральдики) Галиции, носившей название России, в память ее неразрывного единства с коренною Русью, с Москвою?(11).
    _____
    (11) Vossberg. Siegeln. P. 13-14; Таблицы; Рис. 7-8

    Но атрибутом собственно Московского, или правильнее Русского, государства был орел. Он пользовался у нас также издавна почетом: фигуры его в разных видах и с разными украшениями встречаются на древних печатях, на зданиях, заголовках книг и т.п. При великом князе Иоанне III эмблема эта усвоена государственному гербу.

    Царь птиц, за силу и зоркость, с давних времен почитался символом проницательности и мужества(12). И в каких формах, в каких видах и цветах не представляли его древняя и новая геральдика! Aquila Romana, Римский орел, был знаком всему древнему миру, и какой другой символ мог бы более приличествовать этому победоносному народу?
    _____
    (12) Spener, pars I. P. 211-215.

    Долго Римский орел представлялся одноглавым, и в таком виде он является на древних памятниках Рима, и никак не ранее времен цесаря ему придана и другая глава. Впрочем, вопрос о поводе, по которому, и о времени, с которого герб Рима начали изображать в виде двуглавого орла, до сих пор не решен еще окончательно.

    Некоторые утверждают, что двуглавый орел установлен цесарем в память предвещания, которое было послано ему пред победою его над врагами и достижением верховной власти в Риме; а именно: летевший над главою его при въезде в Рим орел убил и бросил на землю двух коршунов. Так как предзнаменование это сбылось, то цесарь хотел увековечить память о нем, поместив двуглавого орла в гербе Рима(13). Но большая часть ученых присоединяется к мнению тех, которые приписывают введение этого изображения в римском гербе эпохе образования двух империй, Восточной и Западной. Та и другая имела право на орла с одною главою, а так как они были соединены под одним скипетром, следовательно, убеждения и интересы их были нераздельны, то оба орла составили одно тело, а память о их первоначальной раздельности сохранилась в двух главах, в противоположные стороны обращенных. Последним признаком могла выражаться, впрочем, и другая еще идея: око государя было обращено на Восток и на Запад, а распоряжения обеими странами исходили из одного источника. Нельзя не признаться, что едва ли геральдика может указать на другую эмблему, в такой мере знаменательную.
    _____
    (13) Petra Sancta Tesserae. P. 398.

    Гербом этим пользовалась Восточная Римская империя до тех пор, пока существовала, а затем по преемству символ этот в 1494 г.(14) перешел к России как стране православной, наследовавшей убеждения Царяграда(15).
    _____
    (14) Карамзин. Т. 6. Примеч. 98.
    (15) Вообще почетную эмблему - императорского орла - принимали в герб государства, считавшие себя преемниками Рима (напр., Австрия), и фамилии, происшедшие от греческих императоров или соединенные узами брака с принцессами из дома Ангелов, Комненов, Ласкарисов и Палеологов. На этом основании и цари Сербии, которые с XII в. неоднократно вступали в браки с греческими царевнами, усвоивали себе двуглавого орла. Для примера прилагаем (на табл. XVI, рис. 7) печать деспота Иоанна 1496 г. Ср.: Nicollis Anacephalaeosis. 1722. P. 68-69; Stritteri. Memoriae Populorum. Petropoli. 1774. Vol. 2. P. 195, 293.

    Царь Иоанн Васильевич Грозный, впрочем, объяснял принадлежность России двуглавого орла родством своим с Августом кесарем, от которого символ этот по прямой линии должен был, по мнению царя, перейти к Москве; а именно: во время раздоров с шведским королем Иоанном III, Грозный на упреки его отвечает: «А что писал еси о Римского царства печати и у нас своя от прародителей наших; а Римская печать нам не дико. Мы от Августа кесаря родством введемся»(16). Царь при этом прямо различал печать родовую, т.е. московскую, от вновь заимствованного из Греции двуглавого орла.
    _____
    (16) Карамзин. Т. 9. Примеч. 414.

    Таким образом сложился наш государственный герб, и хотя он изменялся в частностях и мелких подробностях, в сущности, однако, был он неприкосновенен и тверд, изменения же делались по причинам историческим. Так понимали у нас всегда важность государственного герба. Поэтому и было сочинено на него много стихотворений, более или менее удачных, часто очень высокопарных. Как на образец последних указываем на стихи Леонтия Магницкого, приложенные к книге его «Арифметика, сиречь наука числительная с разных диалектов на славянский язык переведенная, воедино собранная и на две книги разделенная (изд. 1703 г.)». Мы их не выписываем, потому что они клонятся более к похвале математики и только мимоходом касаются приложенного к книге государственного герба и его атрибутов, но некоторые из стихотворений на герб замечательны, потому что высказывают убеждение о значении каждой части орла и входящих в государственный герб эмблем. Вот одно из таких стихотворений:

    «Тремя венцами орел восточный сияет,
    Веру, надежду, любовь к Богу являет.
    Криле простер, объемлет всего мира конца,
    Север, юг, от востока аж до запада солнца
    Простертыми крылами добре покрывает,
    Скипетр заступления в покров простирает.
    Скипетр в царствии крепость, являет честь, славу,
    Свет содержит, Августа восприимет державу»(17).
    _____
    (17) Алфавит, собранный рифмами, сложенный от святых писаний и из древних речений. 1705 г.

    Чтобы изложить подробно историю государственного герба, необходимо проследить историю каждой из составных его частей:
    1) орла,
    2) корон на нем
    и 3) надписей вокруг печати.

    [§ 60] 1). Орел. Видоизменения его фигуры. История помещения на персях орла московского [герба]...

      § 60. 1). Орел.

    Орел в русском государственном гербе с конца XV в. был и до сих пор есть двуглавый черный орел. Эмблема эта остается неизменною. Изменялось положение крыльев орла. В Риме, напр., на колонне Антонина, он представлялся летящим(18), а в печати Иоанна III видим его с опущенными крыльями (табл. VI, рис. 4)(19). Такая форма их оставалась без изменения до конца XVI в., затем орел с распущенными крыльями появляется на некоторых печатях Лжедимитрия (табл. XVI, рис. 2)(20), но в гербе времен царя Михаила Федоровича они опять спущены(21). Наконец, с царствования Алексея Михайловича до настоящего времени орел остается с расправленными крьшьями, все равно, притом представляется ли он парящим или на лету (табл. XVI, рис. 3)(22).
    _____
    (18) Petra Sancta. P. 398.
    (19) СГГД. Т. 1. С. 347.
    (20) СГГД. Т. 2. С 162.
    (21) Там же. Т. 3. С. 277.
    (22) Там же. Т. 4. С. 253.

    Форма хвоста, головы и ног орла сколько зависела от отделки печати, от большей или меньшей степени отчетливости чекана, столько и от того, в каком положении представлялся орел, т.е. летел ли он или парил. На печати Иоанна III главы орла были с закрытым клювом(23), но уже на печати великого князя Василия Иоанновича клювы отверcты и из них выходит по язычку(24). Форма эта осталась в гербе нашем до сих пор; но в изображениях на рисунках, сосудах и других неофициальных памятниках она изменялась до чрезвычайности. Вообще, мы должны заметить, что двуглавый орел употреблялся как украшение очень часто на изделиях, и потому вкус художника решал, как убрать любимую эмблему и какие придать ей атрибуты.
    _____
    (23) Там же. Т. 4. С. 347.
    (24) Там же. С. 417.

    В государственном гербе орел изображался без скипетра и державы до времен царя Михаила Федоровича(25). При нем стали их иногда придавать орлу, но прибавление это не считалось существенным и необходимым(26). Потому оно иногда и опускалось, даже в начале царствования царя Алексея Михайловича. При этом государе окончательно сложился государственный герб, и каждая из входящих в него частей объяснена, а символы переведены на общепонятный язык. Скипетр и держава должны были означать: «Милостивейшаго государя, самодержца и обладателя»(27).
    _____
    (25) Филимонов Г Д. Указ. соч. С. 21; табл. XIV; Рисунки.
    (26) Там же. С. 22.
    (27) Указ 1667г. (N 421). Именной; СГГД, Т. 4. С. 209.

    Что касается до изображений, окружавших орла, то на многих памятниках ваяния XVI и XVII вв. он является не один; напротив, почти всегда он обставлен фигурами: льва, единорога, дракона и грифа. Что принадлежности эти нельзя считать одним простым и значения не имеющим украшением, плодом воображения художника, это доказывается неизменностью их. Если и трудно найти положительное объяснение этих фигур, тем не менее можно с некоторого рода достоверностью утверждать, что значение их апокалипсическое. Под царским, напр., местом царя Иоанна Васильевича Грозного изображены, говоря словами одного рукописного сборника XVI в., «звери, а им три имени: лютой, лев, скимент (молодой лев, символ племени Иудина), второй зверь уена (гиена), третий орел, четвертый оскроган, пятый - оскроган же»(28). С другой стороны, однако, нельзя отказать означенным зверям и в историческом значении: к нам перешли они, без сомнения, из Византии, памятникам которой изображения эти не чужды. На древностях византийских, следовательно, и должно искать разгадки этих эмблем, которые, повторяем, не могли быть ни случайны, ни произвольны. Достаточно в этом случае обратить внимание на хранящийся в московской Оружейной палате налучник от саадака греческой работы. Стиль его в сравнении с памятниками того же происхождения не оставляет сомнения в древности этого саадака. На нем видим орла с четырьмя фигурами, держащими символы государственной власти, а именно: единорог держит скипетр, лев - меч, дракон - корону и гриф - державу. Число - четыре - в связи с означенными фигурами наводит на мысль, не представляли ли они четырех римских префектур, точно так, как в государе, поражающем дракона, художник мог изобразить победу Константина Святого над Максентием или Лицинием. Ближайшее знакомство с византийскими памятниками, как вообще, так в этом случае в особенности, может навести не на одно предположение и должно объяснить многое в отечественных древностях.
    _____
    (28) Древности Российского государства. М., 1851. Отд. 2. С. 106-107; Рис. 67-73.

    Несмотря на то, однако, что эмблемы эти издавна окружали орла, мысль поместить на крыльях его печати важнейшие области России, которые прежде составляли отдельные великие княжества и царства и, слившись с Россиею, должны были иметь представителей своих в гербе русском, - мысль эта не древняя. Неразделен с всероссийским гербом был герб Москвы. Настоящее его место есть в сердце русского орла как средоточие, из которого выросло Государство; но долго московский герб составлял только оборотную сторону всероссийского герба, а где нельзя было изобразить оборотную сторону, напр., на сосудах, там изображался один только орел, на приклеенных же к грамотам печатях московский герб помещался и на персях орла. Вообще только удобством соединения двух этих эмблем и необходимостью их разделения может быть объяснен произвол, который существовал в этом случае. Для примера достаточно указать на три грамоты, хранящиеся в Императорской Публичной библиотеке и утвержденные государственными печатями. Они относятся к одному десятилетию и достойны внимания, ибо показывают, какая разница в печатях существовала по различию содержания актов и по тому, в каком виде они приложены: 1606 г. ноября 9 (по каталогу N 275 Публичн. библ.) дана царем Василием Ивановичем Ниловой пустоши грамота на земли. К акту этому привешена красновосковая печать на малиновом шнуре, с одной стороны всадник в короне - московская печать, а с другой - двуглавый орел с надписью вокруг: Божиею милостью великий господарь царь и великий князь Василий Иванович всея Руси самодержец и многих господарств господарь и обладатель. А между тем к грамоте 1608 г. (N 277), также царя Василия Иоанновича - стряпчему Сытного дворца на Белоозеро, приложена печать, на которой изображен двуглавый орел, на персях его московский герб; точно так, как 1617 г. августа 28 (N 289) возная грамота путному ключнику Афанасию Родионову на имение утверждена печатью на черном воску, в средине орла московский герб - всадник на коне.

    Сообразно изложенному началу, московский герб должен был соединиться с двуглавым орлом прежде всего на большой государственной печати, которая обыкновенно прикладывалась, а не привешивалась, тогда как малые печати были по большей части двусторонние, вислые. И действительно, на больших государственных печатях царей Иоанна Васильевича Грозного и Феодора Иоанновича герб московский изображен на особом щите посредине герба русского - всадник на коне влево (табл. XV, рис. 6)(29), тогда как на малых печатях царей Феодора Иоанновича и Бориса Федоровича Годунова они разделены(30).
    _____
    (29) СГГД Т. 2. С. 101, 228.
    (30) Там же. С. 155.

    На малой печати Дмитрия Самозванца (табл. XVI, рис. 2) соединены два эти изображения с тем только различием, что всадник едет вправо. Это одно могло бы доказать, что печать Лжедимитрия сделана за границею человеком, знавшим геральдику, по правилам которой все живые фигуры должны быть обращены вправо. О том же иностранном происхождении печати свидетельствуют корона над орлом, нисколько не великокняжеская, и надпись вокруг: Дмитр Ивановичь Боью милостую царевич Московски. Русский не вырезал бы так надписи, тем более что надписи на печатях у нас всегда делались славянским шрифтом, который тогда один и употреблялся, а на печати Лжедимитрия подпись сделана шрифтом, ближе подходящим к теперешнему гражданскому письму. Большая, впрочем, печать Самозванца вполне соответствует типу, русскими царями принятому и давностью утвержденному(31).
    _____
    (31) СГГД. С. 162, 280.

    При этом считаем нелишним заметить, что всадник на всех почти государственных печатях был обращен влево, на изделиях же, престолах, оружии и т.п. мы его встречаем иногда и вправо. Примета эта важна, ибо по ней можно изделия русские отличить от иностранных. Мастера наши, конечно, далеки были от знания западной геральдики, а случайность здесь допустить трудно. На предложение наше могут нам возразить тем, что как печать носилась на шее, то в оригинале всадник был обращен вправо и только в оттиске выходил влево; но как воротная печать никогда не составляла главного вида государственных печатей и употреблялась нечасто, так другие государственные печати не были назначены для ношения печатником на шее, почему к ним и не приделывалось ушка; следовательно, возражение это падает само собою. Нам кажется непонятным желание применять к нашему государственному гербу, как и вообще к эмблемам в русских гербах, начала западной, нам чуждой геральдики. С XIV в. всадник в московском гербе, как и в литовских печатях, был обращен влево и остается в этом положении в течение шести столетий. Если оно и не соответствует правилам рыцарской геральдики, то давность стоит за твердость и неприкосновенность эмблемы, на которой так ярко отразились убеждения московских великих князей и государей всея России. Замечание это направлено против мнения тех иностранных писателей, которые укоряют русских в незнании геральдики и в доказательство того ссылаются на положение всадника в государственном гербе.

    [§ 62] О всаднике московского герба

      § 62. Одежда всадника в московском гербе изменялась, смотря по тому, как на него смотрели: он был или в шишаке, если в нем видели воина, который колол копьем змия, или в Мономаховой короне, каким он изображен на печатях царя Михаила Федоровича, ибо представлял самого великого князя(32), или же в короне княжеской на печатях царя Алексея Михайловича (табл. XVI, рис. 3): по объяснению этого государя на персях орла было изображение наследника(33). Иногда, хотя и реже, всадник в государственном гербе представлялся с обнаженною головою (табл. VI, рис. 4). Неизменным остается положение его: он поражает дракона копьем. Художнику было предоставлено только изобразить большую или меньшую, так сказать, степень поражения: то копье только вонзилось в животное, то оно пронзило его, то змей как бы жалит коня в ногу, то конь давит дракона в самую грудь и т.д.
    _____
    (32) СГГД. Т. 3. С. 277. На выходном листе Евангелия 1663 г., в изображении государственного герба, помещен портрет царя Алексея Михайловича в Мономаховой короне (табл. VII, рис. 3). Также в короне царской помещен он на заглавном листе книги Лазаря Барановича, в 1674 г. изданной: «Трубы на дни нарочитые праздников Господних, Богородичных» и пр.
    (33) СГГД. Т. 4. С. 209, 253.

    Епанча на всаднике всегда представляется развевающейся по воздуху и спадающею с плеча, ибо конь изображается на всем бегу. Грудь и ноги всадника в латах. На панцире обыкновенно нет никакого особенного знака, но в печати царя Михаила Федоровича (не под влиянием ли литовского герба?) на груди всадника виден белый крест(34). Впрочем, он встречается редко.
    _____
    (34) Там же. Т. 3. С. 277.

    [§ 63] Другие эмблемы, помещавшиеся в разные царствования в сердце государственного герба. Значение единорога в царской печати.

      § 63. Кроме московского герба, на персях орла помещались и иные эмблемы, а именно:

    1) на малой печати царя Иоанна Васильевича Грозного видим с одной стороны изображение единорога, а с другой - двуглавого орла, но без московского герба(35) (табл. XV, рис. 1). Хотя и царь Иоанн Васильевич не считал единорога необходимою принадлежностью государственного герба, почему и не поместил его на большой своей печати (табл. XV, рис. 6), тем не менее фигура эта встречается еще на некоторых печатях царей Бориса Федоровича Годунова, Михаила Федоровича и Алексея Михайловича с тем только различием, что орел был с обеих сторон печати, а на персях его изображался с одной стороны всадник на коне, а с другой - единорог(36).
    _____
    (35) На золотых монетах Иоанна Грозного орел изображался с обеих сторон, и в средине его был с одной стороны единорог, а с другой ездец.
    (36) Указ 1682 г. апр. 29 (N 915) . Именной.

    Татищев(37) утверждает, что единорог был собственным гербом Иоанна Грозного. Если слово герб в строгом смысле употреблено здесь и неправильно, тем не менее справедливо, что Грозный частную свою переписку, равно как акты неофициальные, печатал единорогом, напр., свои письма в Кирилло-Белозерский монастырь (грамоты, хранящиеся в Публичн. библ. отд. рук. N 250, 253 и др.). Значение единорога в царской печати, без сомнения, было символическое, объяснение которому должно искать в Священном Писании. Доказательством тому может служить серебряный ковш, найденный в 1730 г. на монетном дворе при разборе серебра, взятого от архиепископа Ростовского. Кругом этого ковша была подпись - имя Лжедимитрия с титулом, в средине, на дне, вместо обыкновенного орла единорог, а вокруг него подпись, взятая из псалма: «яко единорога святилище Твое на земли»(38).
    _____
    (37) Татищев. Кн. 1, ч. 2. С. 550.
    (38) Там же.

    2) На малой царской печати Петра Великого на персях орла был помещен Андреевский крест, но и он удержался не долго на том месте, которое по всем правам принадлежало московскому гербу. В последствии времени Андреевский крест на цепи, этому ордену присвоенной, повешен вокруг щита с изображением московского герба. На означенной печати Петра Великого (табл. XVIII, рис. 3) по бокам орла видим буквы: Ц.I.В.К.П.А.П.В.Р., что могло означать: царя и великого князя Петра Алексеевича печать всея России.

    3) Император Павел Петрович, став гроссмейстером мальтийских рыцарей ордена св. Иоанна Иерусалимского, изволил повелеть, чтобы московский герб был положен на крест, этому ордену усвоенный, и в таком виде изображен на персях двуглавого орла(39), но в 1801 г. прибавление это снова уничтожено(40).
    _____
    (39) Указ 1799 г. авг. 10 (N 19074); авг. 19 (N 19089). Именной.
    (40) Указ 1801 г. апр. 20 (N 19850). Именной.

    4) Образ Божией Матери помещался на груди орла, но не на печатях и не на официальных, вообще, изображениях государственного герба, а был атрибутом произвольным. Сколько нам известно, орел с этим изображением на персях встречается в первый раз в книге, изданной в 1705 г.: «Алфавит, собранный рифмами, сложенный от святых Писаний и из древних речений». После заглавного листа в начале книги изображен двуглавый орел, тремя коронами увенчанный и имеющий на персях образ Божией Матери с Предвечным Младенцем; с боков орла буквы: Б.М.В.Г.Ц.В.К.П.А.В.В. и М. и Б.Р.С. Значение их понятно: это титул царя Петра Алексеевича(41). Впрочем, художники не стеснялись выражать и иначе мысль о благословении и покровительстве свыше русскому орлу. Для образца указываем на заглавный лист в книге Лазаря Барановича (1674 г.): «Трубы на дни нарочитые праздников» и пр. Матерь Божия положила руки свои на главы орла, как бы благословляя их, а в сердце орла Дух Святой в виде голубя. Над главою Богоматери надпись: «Покрыла его, яко позна имя Мое». Вместо скипетра и державы орел держит в когтях два щита разных видов; и под ними стих (из 4-й гл. Кн. Песнь Песней): «Тысяща щитов висит на нем». Надписи, из св. Писания заимствованные, вполне объясняют, какую идею автор хотел осуществить в рисунке.
    _____
    (41) Еще с большими украшениями, но также с образом Божией Матери, представлен государственный герб на Патерике, напечатанном в Киеве в 1806 г.

    [§ 64] История помещения на крыльях областных гербов... Практическая польза от подробного во всех частях изучения государственного герба.

      § 64. Мысль поместить вокруг орла, герба всероссийского, печати прочих царств и великих княжеств, присоединенных в разное время к Москве, выразилась в первый раз в большой государственной печати царя Иоанна Васильевича Грозного, которую видим приложенною к грамоте Лжедмитрия 1605 г. ноября 5, с уведомлением Юрия Мнишка о благоуспешности всех дел его(42) (табл. XV, рис. 6). Идея эта могла родиться у нас при виде тех фигур, которых изображения встречаются на произведениях греческого искусства вокруг всадника на коне (см. выше), но вероятнее, что нововведением этим была обязана Россия знакомству с печатями Польши и Западной Европы. Действительно, если сравнить печать Иоанна Грозного с современной ей печатью польскою(43), то нельзя не удостовериться, что форма надписей и расположение областных гербов представляют большое сходство. Как бы то ни было, печатями областей, помещенными вокруг государственной печати, должно было объяснить титул государя, здесь же написанный. Оттого изображены вокруг герба печати: Новгородского наместника, царств Казанского и Астраханского, Псковская, Смоленская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская, Новгорода Низовския земли и Черниговская. Подобно тому на царском серебряном троне, на царской посуде и других вещах позднейшего времени видим также вокруг государственного герба изображения областных печатей(44). Но в государственной печати царя Алексея Михайловича эти мелкие печати стянулись в более общие, и соответственно государеву титулу были изображены с правой стороны три крепости, каждая особой архитектуры, и над ними буквы В, М, Б: это представительницы Великой, Малой и Белой России; а с левой также три крепости и над ними буквы В, З и С. - эмблемы восточных, западных и северных стран. В дополнение к тому был изображен под орлом знак отчича и дедича, который с обеих сторон охраняли вооруженные люди(45) (табл. XVI, рис. 3). По присоединении Малороссии к царству Московскому на печати, назначенной для печатания дел, до нее относившихся, под государственным орлом с атрибутами власти - скипетром и державою, - положена на столе гетманская булава. С правой ее стороны стоит, вероятно, сам гетман с крестом в руке, с другой стороны выступает какое-то важное лицо, держащее знамя. За ними следует несколько человек - все в малороссийских парадных костюмах. Некоторые из спутников гетмана и свидетелей возведения его в это звание указывают на царя, в московском гербе, давая тем как будто знать, что он дарует гетману власть(46).
    _____
    (42) СГГД. Т. 2. С. 227.
    (43) Там же. С. 464.
    (44) Древности Российского государства. Отд. 2, N 79; Отд. 5, N 42.
    (45) СГГД. Т. 2. С. 209.
    (46) СГГД. Т. 4. С. 369.

    Та же форма и те же изображения, какие мы видели на большой печати царя Алексея Михайловича, сохранились на больших государственных печатях царя Феодора Алексеевича и первых годов царствования Петра Великого. Гораздо полнее атрибуты в государственном гербе, приложенном к дневнику иностранца Корба, бывшего в России в конце XVII в.: на персях орла помещен московский герб, на правом крыле знамена киевское, новгородское и астраханское, а на левом - Владимирское, Казанское и Сибирское, а вокруг всего герба на особых щитках двадцать шесть других гербов областей и городов, упоминаемых в титуле русского царя, ему принадлежащих, равно как и тех областей, на которые Россия имела притязание (табл. XVII).

    Помещенные у Корба на крыльях орла областные гербы в том же порядке перешли на императорскую печать Петра Великого: на одних печатях в особом ободочке, в других на крыльях орла поместились в отдельных щитах гербы главнейших городов, бывших столицами России, Киева, Новагорода и Владимира на Клязьме, и трех царств, присоединенных к Москве, - Казанского, Астраханского и Сибирского. Как печати первых, т.е. городов русских, увенчаны коронами императорскими и великокняжескими, так на гербах царств стоят короны этих стран (табл. XVIII, рис. 2 и 7) .

    Конечно, по мере увеличения пределов России должны были изменяться и гербы, окружающие двуглавого орла; гербы городов, прежних столиц княжеств, уступили место гербам отдельных царств и государств, присоединенных к России, и хотя их обыкновенное место было на крыльях орла, как Московского на персях его, тем не менее иногда делались попытки разместить их и иначе, но такие отступления от обычного порядка удерживались недолго. Для примера указываем на монету императрицы Екатерины II 1769 г.: на ней в средине представлен государственный герб, без изображения московского знамени, а по сторонам, в особых щитках, гербы московский, сибирский, казанский и астраханский (табл. XVI, рис. 7). В настоящее время на правом крыле орла в государственном гербе помещаются три щита с гербами царств: Казанского, Астраханского и Сибирского, и на левом - царств Польского, Таврического и великого княжества Финляндского. В большой же государственной печати, сверх того, вокруг щита - гербы всех прочих губерний и областей(47).
    _____
    (47) Свод законов основных. Спб., 1842. Т. 1. Ст. 39.

    Есть ли какая-нибудь практическая польза для науки от такого подробного изучения истории государственного герба? Имеет ли оно какое-нибудь отношение к археологии и не есть ли это плод простого любопытства? - может спросить нас кто-нибудь не близко знакомый с делом. Оставляя в стороне, что все родное, пережившее века, должно быть дорого и мило тому, кто любит свою Родину, кто чтет ее святыню, мы думаем, что ошибки, так часто делаемые у нас археологами при определении времени, к которому принадлежит тот или другой памятник, при отыскании места, которому он обязан своим существованием, отчасти происходят оттого, что археология наша не постановила еще твердых и непреложных правил, когда герб изображался так или иначе, в каких именно случаях и когда московская печать помещалась отдельно от двуглавого орла, и когда они слились; когда он стал держать в пазногтях скипетр и державу, с какого времени начали его венчать тремя коронами и т.д. А знать все эти приметы необходимо, потому что государи наши и даже частные лица любили украшать домашнюю свою утварь, одежду, сбрую, оружие, пелены изображением орла. На вещах, особенно государевой казны, не мог не отразиться тип, который преобладал на печати того или другого правления и составлял ее отличительную черту; напр., единорога в государственном гербе, видим на секирах (в Оружейной палате хранящихся), а на оборотной их стороне повторен двуглавый орел, на персях его - ездец. Время, к которому памятник этот принадлежит, можно определить по означенной примете. Безусловно, нельзя секир этих приписывать царствованию Иоанна Грозного, у которого в печати единорог был поставлен один, а оборотная сторона двуглавого орла была без московского ездца. В позднейшие только царствования единорог помещен на персях орла в печати. Потому за недостатком других данных, которые могли бы противиться этому предположению, должно отнести секиры к концу XVI или началу XVII столетия. Это один пример, а подобные случаи могут встречаться археологу часто, и за неимением других более твердых и положительных свидетельств форма орла и его атрибуты дают верное средство дойти до истины.

    Любовь к эмблеме орла была так велика, что для украшения ее ничего не жалели. Как часто на памятниках старины нашей вы видите вместо корон драгоценные камни, вместо московского герба чудное бурмицкое зерно, вместо державы - огромный лал, имеющий ее форму, и т.д. В этом отношении, конечно, давалась полная воля воображению художника, но основной тип того времени, когда изготовлялся орел, был неприкосновенен и всегда тверд. Обстоятельство это, повторяем, важно для определения эпохи, к которой должно отнести памятник; не менее важно другое обстоятельство, хотя кажущееся ничтожным, но могущее в некоторых случаях оказать немаловажную услугу при разыскании места, где сделана вещь. Мы говорим о том, в какую сторону обращен московский герб. По основному в геральдике правилу всякая живая фигура должна смотреть вправо, между тем у нас в гербе всадник на коне искони и всегда обращен в левую сторону, и, конечно, никакой русский художник без нужды не переменил бы такого его положения, а если на некоторых изделиях виден всадник, обращенный вправо, то можно наверное сказать, что это произведение не русского мастера, а сделанное за границею; напр., на железном кованом шишаке времен (как значится по описи) царя Феодора Иоанновича в двуглавом орле видим всадника направо, и действительно - он оказывается «цесарского дела»(48). Выше было уже замечено о печати Лжедимитрия с такою же отличительною чертою. Подобных примеров много. Обращаем внимание на хранящийся в Оружейной палате царский серебряный трон и на изображение рыцаря поверх сидения: он в латах, на коне, также поражает дракона и обращен вправо. Фигура его не оставляет никакого повода сомневаться в иноземном происхождении этого замечательного памятника старины.
    _____
    (48) Древности Российского государства. Отд. 3, N 18.

    [§ 65] 2). Короны. Их форма, число и значение креста на короне. Императорская корона;

      § 65. Короны. По общему правилу в государственном гербе помещается та корона, которою государь венчается на царство. Сообразно тому, корона Мономахова (табл. X, рис. 6), завещанная Византией русскому царю, - корона, которой и по преданию, и по значению ее при царском венчании оказывалось постоянное и особенное уважение, могла бы венчать русского орла. Но вместе с византийским гербом перешла к нам и корона, его венчавшая, и в первое время после принятия этого символа она подвергалась небольшим лишь изменениям. Вообще на печатях форма великокняжеской короны напоминает собою венцы, которые употребляются церковью нашею при совершении обряда бракосочетания.

    На каждой из глав орла печати Иоанна III видим по такой зубчатой короне сперва о семи, а потом о пяти шипах(49) (табл.VI, рис. 4). В малых печатях царя Иоанна Васильевича Грозного и его ближайших преемников она состояла из трех листьев(50) (табл. XV, рис. 1), а на большой государственной печати Грозного, окруженной областными гербами, возвышается одна великокняжеская корона (табл. XV, рис. 6), в которую всажен крест с надписями по сторонам: Ис.Хс.(51) Корона эта такая же, какую видим на шлеме великого князя Александра Невского(52) (табл. X, рис. 1, 2).
    _____
    (49) СГГД. Т. 1. С. 347, 417, 453.
    (50) Там же. Т. 2. С. 65.
    (51) Там же. С. 228.
    (52) Древности Российского государства. Отд. 3, N 5.

    Три короны являются в первый раз на печати начала XVII столетия, правления Лжедимитрия. Мы уже заявили свое убеждение и доказательства, почему мы думаем, что печать эта сделана за границею мастером, не близко знакомым с Россиею. Две маленькие короны, покоющиеся на главах орла, совершенно такие же, какие на печати Иоанна IV Грозного, но корона средняя (табл. XVI, рис. 2), большая, есть королевская и прямо соответствует тому титулу Imperator, который принял и употреблял мнимый сын Иоанна. Но на другой, меньшей, печати того же лица вместо средней короны видим большой крест, который встречается иногда на памятниках XVI и XVII столетий.

    Причина помещения креста на короне вполне объясняется образом воззрения православного государя на Св. Церковь. Высшее осенение эмблемы власти крестом есть идея не новая, и крест же возвышается на короне Мономаховой (табл. X, рис. 6). Еще яснее выразилась эта мысль на большой печати Иоанна Грозного: кроме креста на его короне в особом щите изображен еще другой крест, имеющий сбоку копье и палицу с надписью вокруг: «Древо дарует древнее достояние» (табл. XV, рис. 6). Выше была уже высказана нами и подтверждена фактами мысль, что в государственной печати ни одна черта не была произвольна, и всякая в ней эмблема, всякая надпись была в полном соответствии с титулом, который носил государь и употреблял в тех или других случаях по стародавнему обычаю. Мы полагаем поэтому, что и помещение креста в гербе на печати Иоанна Грозного не может быть приписываемо ни случаю, ни произволу, а объясняется нововведением, сделанным в это царствование в государственном титуле, а именно: вместо прежнего выражения: «Божиею Милостью», - Иоанн IV начинал свое царское именованье так: «Троица пресущественная и пребожественная и преблагая, правоверующим в Тя истинным крестьяном дателю премудрости, преневедомый и пресветлый и крайний верх направи нас на истину Твою и настав и нас на повеление Твое, да возглаголем о людех Твоих по воле Твоей! Сего убо Бога нашего, в Троицы славимаго, милостию и хотением и благоволением удержахом скифетр Российскаго царствия, мы великий государь и пр.» Другая формула была кратче: «Милосердия ради милости Бога нашего, в них же посети нас восток свыше, во еже направите ноги наша на путь мирен, сего убо Бога нашего в Троице славимаго милостию, мы и пр.»(53)
    _____
    (53) Наша статья: «О титуле русского государя» в Журнале М-ва нар. просвещения. 1847. N 10-11.

    Неразрывно с тою же формою титула крест вместо средней короны перешел на большие государственные печати царей Феодора Иоанновича(54), Лжедимитрия(55), у которого, кроме того, по сторонам креста надписи: Царь славы Ис. Хр. Ника, равно как на государственную печать начала царствования Михаила Федоровича(56) (табл. XVI, рис. 1), но с 1625 г. велено было поместить вместо креста среднюю корону, и с этого года должно считать официальное введение в государственном гербе трех корон(57).
    _____
    (54) СТГД. Т. 2. С. 101.
    (55) Там же. С. 280.
    (56) Российский царственный дом Романовых / Изд. Г.К.Фридебург. Спб., 1852. Вып. 6.
    (57) СГГД. Т. 3. С. 277; от 1625 г., апр.: «Что у прежней нашей печати были промеж глав орловых слова, и ныне у новые нашие печати слов нет, а над главами у орла Коруна» (ААЭ. Т. 3, N 162).

    Как при царе Алексее Михайловиче сложились и объяснены прочие части государственного герба, так и три короны, которые доныне венчают русского двуглавого орла, продолжали постоянно употребляться в царствование этого государя, с тем только, что форма их стала подходить ближе к шапке Мономаха (табл. XVI, рис. 3). Короны эти по выражению одного официального того времени памятника знаменуют «три великия: Казанское, Астраханское и Сибирское славныя царства, покоряющиеся богохранимой и высочайшей его царского величества, милостивейшаго нашего государя, державе и повелению»(58).
    _____
    (58) СГГД. Т. 4. С. 209; Древняя российская вивлиофика. Т. 16. С. 118.

    Те же короны остались без изменения и в последующие царствования до тех пор, пока Петр I не принял титула императора (табл. XVI, рис. 3). Тогда великокняжеские, царские короны заменены тремя коронами императорскими, которые остаются в русском государственном гербе до настоящего времени (табл. XVIII, рис. 2, 3, 7).

    Судя строго, по коронам должно бы узнавать, к какому времени относится тот или другой памятник, на котором осталось изображение этой любимой эмблемы, и иногда действительно может быть полезным знание, в какое царствование начали изображать над двуглавым орлом три короны, когда вместо средней короны употреблялся крест, какую он имел форму, и т.п. Знание всех этих примет важно даже для определения порядка, в котором следовали самые печати, в одно и то же царствование употреблявшиеся; напр., печати Петра Великого (табл. XVIII,) отличаются одна короною великокняжескою (табл. XVIII, рис. 3), другая королевскою (рис. 2) и третья императорскою (рис. 7). Первые две должны быть старше последней, которая исправила ошибку, допущенную во второй.

    На изделиях и вообще памятниках неофициальных короны имели форму самую разнообразную (табл. X, рис. 3, 4, 5), и так как в них нередко отражался стиль короны чужеземной известной эпохи, то мы думаем, что эта примета может в некоторых случаях, за недостатком других, более положительных, свидетельств, заслуживать некоторого вероятия и вести к довольно правильным предположениям о времени, когда, и о месте, где изделия изготовлены.

    [§ 66] …и 3). Надписи вокруг печати. Соответствие их с государевым титулом.

      § 66. 3) Надписи вокруг печати. В этом отношении всего менее перемены произошло в государственном гербе в сравнении с великокняжескою печатью. Выше было уже замечено, что самая печать была, в сущности, не иное что, как титул государя в эмблеме, которая в точности соответствовала пространству его власти и объему владений. Надпись вокруг печати объясняла, как это было и прежде, чья она, какие области подчиняются русскому государю, и вообще соответствовала его титулу. Поэтому как титул бывал или полный и пространный, или краткий и малый, так и надпись вокруг печати была или полная или сокращенная, и самые печати, сообразно тому, носили название большой и малой. Конечно, каждая из них прикладывалась к тем грамотам, где упоминался и соответственный царский титул. Иначе нарушался бы закон строгого соответствия между титулом государя в грамоте и на печати.

    Каждое правление должно было по необходимости иметь свою печать, ибо изменялось имя государя, и если у вновь вступившего на престол царя несколько времени оставалась еще печать его предшественника, об этом помещалось в указе, который по тому случаю издавался. Но, кроме того, каждое увеличение титула государя не могло не повлечь за собою и переделки печати, о чем также извещалось во всеобщее сведение; так, в 1625 г. царь Михаил Федорович нашедши, «что на прежней печати государьское титло описано было не полно», и потому на новой печати прибавлено: «Самодержец», равно как сделаны изменения в изображении герба, предписывает, чтобы разные грамоты, наказы, подорожние печатались новою печатью и уважались не иначе как в таком виде(59).
    _____
    (59) ААЭ. Т. 3, N 162.

    Считая лишним приводить все надписи, или, иначе говоря, излагать историю титула русских государей(60), мы остановимся здесь только на тех, в которых выразилась какая-нибудь отличительная черта.
    _____
    (60) Ссылаемся на статью нашу о титуле государей русских в «Журнале М-ва нар. просвещения». (1847. N 10-11).

    На печати великого князя Иоанна Васильевича с той стороны, на которой изображен московский герб, надпись: Иоанн Божиею милостию государь всея Русси великий князь, а с другой, с изображением государственного герба, - великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский и Псковской, Тверской, Югорской, Вятский, Пермский и Болгарский(61) (табл. VI, рис. 4).
    _____
    (61) СГГД. Т. 1. С. 347, 448.

    У великого князя Иоанна IV надпись на малой печати была кратче: с одной стороны: «Иван Божиею милостию господарь всея Руси», а с другой: «Великий князь Володимерский, Московский, Новградьский и иных»(62); но зато большая печать с изображениями гербов областей, к Москве присоединенных, носит на себе дополненный вследствие новых завоеваний титул царя русского: «Бога в Троице славимаго милостию, великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси, Владимерский, Московский, Новгороддкий, царь Казанский, царь Астраханский, государь Псковский и великий князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятцкий, Болгарский и иных государств и великий князь Новагорода Низовския земли, Черниговский»(63) (табл. XV, рис. 6) .
    _____
    (62) Там же. Т. 1. С. 453, 586; Т. 2. С. 65.
    (63) Там же. Т. 2. С. 228.

    На малой печати царя Феодора Иоанновича титул несколько изменился: «Феодор Божиею милостию царь господарь всея Руси и великий князь Владимерский, Московский и Новогородский и Астраханский»(64); а в большой его печати помещены все без исключения владения, которые не были даже упомянуты в печати Иоанна Грозного, ибо присоединены к Москве после изготовления Иоанновой печати. Чтобы не приводить весь этот огромный титул, обращаем внимание на конец надписи: «...и всея Сибирские земли и северныя страны повелитель и многих земель государь и обладатель»(65). Титул этот так обширен, что в три строки едва уместился вокруг обеих сторон государственной печати, носящей одно и то же изображение - двуглавого орла с гербом московским на персях.
    _____
    (64) СГГД. Т. 1. С. 596.
    (65) Там же. Т. 2. С. 101.

    Большая печать Лжедимитрия по надписи ничего замечательного не представляет(66); надпись же вокруг малой кратка и должна значить: «Дмитрий Иванович Божъею милостью царевич московский» (табл. XVI, рис. 2)(67).
    _____
    (66) СГГД. Т. 2. С. 280.
    (67) Там же. С. 162. На снимке печати (табл. XVI, рис. 2) сохранена орфография подлинника.

    Любопытно бы знать, какую надпись носила земская печать, заменившая государственную во время междуцарствия и упоминаемая в грамоте, данной в 1613 г. боярину и воеводе князю Дмитрию Тимофеевичу Трубецкому на отчину Вагу от российских архиереев и бояр(68).
    _____
    (68) Выписываем конец этой замечательной грамоты: «А на большее утверждение дали есмя сию грамоту в Соборной и Апостольской церкви Пречистые Богородицы честного и славного ее Успения у чудотворного Ее образа Владимирского, еже написа божественный евангелист Лука и у многоцелебных чудотворных мощей московских чудотворец Петра и Ионы и руки свои есмя к той грамоте приписали и печать земскую привесили, что быти крепко и стоятельно и непременно на веки». (Миллер Г.Ф. Известие о дворянах русских. Спб., 1790. Т. 3. С. 133.)

    Государи благословенного дома Романовых, в сущности, не изменили надписи вокруг своей печати. На малой печати царя Михаила Феодоровича, представляющей отдельно герб московский от двуглавого орла, вокруг первого изображения читаем: «Божиею милостию великий государь царь и великий князь Михаил Феодорович», а вокруг второго: «Всея Русии самодержец и многих господарств господарь и обладатель»(69).
    _____
    (69) Там же. Т. 3. С. 277.

    Вокруг печатей царей Алексея Михайловича и Феодора Алексеевича надписи удерживают тот же тип, но титул обобщается, и государь называет себя: «Царем и великим князем Великия, Малыя и Белыя России, стран восточных, западных и северных отчичем и дедичем, государем и обладателем»(70).
    _____
    (70) Миллер Г.Ф. Указ. соч. Т. 4. С. 253, 369.

    Впрочем, эти общие выражения, оставшиеся, в сущности, без изменения как в царствование государя великого князя Алексея Михайловича, так и в последующие правления, в подробностях изменялись с каждым новым приобретением, с каждою победою. В подтверждение приводим официальное описание печатей царя Алексея Михайловича с подробным означением того, в чем заключалось различие между ними.

    Всех государственных печатей, оставшихся в Посольском приказе от времен царя Алексея Михайловича, было девять. Большая государственная серебряная печать, сделанная по Андрусовскому перемирию «с государским именованием и с короткими титлами». Такая же точно оловянная печать, которая впоследствии переделана на имя царя Феодора Алексеевича, пока новая печать не была сделана. Далее печать большая, с стебельком, серебряная, с полным титулом, но без выражения Белой России, а прибавлено: «Полоцкий, Витебский, Мстиславский». Такая же печать, но с прибавкою: «Литовский, Черниговский, Полоцкий, Витебский, Мстиславский». Еще печать, в которой в сравнении с первою нет «Белой России, Смоленского», а прибавлено «Черниговский». На иной государственной серебряной же печати, большой, с стебельком, пропущено: «Великой, Малой, Белой России», равно как «Киевского и Смоленского», и, кроме того, в начале поставлено «Владимирский», а «Московский» после. Наконец, большая оловянная печать с полным титулом, в котором прибавлено: «Литовский, Волынский, Подольский, Полоцкий, Витебский, Мстиславский»(71). Титулу, в котором выражался объем владений русского царя, изменявшихся в XVI и XVII столетиях так часто вследствие войн наших с Польшею, Швециею, Ливонию, вследствие новых приобретений на Востоке: царств Сибирского, Казанского и Астраханского, - придавалось надлежащее значение, и в указе царя Алексея Михайловича 1667 г. (N 421) о титуле царском и о государственной печати мысль о причине изменений этих выразилась во всей полноте. В этот (1667) год заключен Россиею Андрусовский договор, по которому к ней возвратились исконные ее вотчины - Малороссия и Смоленск, отторгнутые от русского скипетра в дни внутренних смут и войн с Польшею. Таким образом, плодом всех предыдущих завоеваний, всей предшествовавшей политики московской представляется следующая надпись на большой государственной печати царя Алексея Михайловича, равно как царей Иоанна и Петра Алексеевичей:
    «Божиею милостию мы, пресветлейший и державнейший великий государь и великий князь Петр Алексеевич всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец: Московский, Киевский, Владимерский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский и царь Сибирский, государь Псковский, великий князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятцкий, Болгарский и иных, государь и великий князь Новагорода Низовские земли, Черниговский, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский и всея северные страны повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских царей, и Кабардинские земли, Черкасских и Горских князей и иных многих государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичь и Дедичь и наследник и государь и обладатель» (табл. XVI, рис. 3).
    На рисунке, Корбом в его дневнике оставленном, всякое областное наименование олицетворено в гербе. Поэтому вы находите здесь и armes de pretention, гербы Иверский, Карталинский, Черкасский, Кабардинский и Свейский (табл. XVII).
    _____
    (71) Указ 1682 г. апр. 29 (N 915). Именной с боярским приговором. Ср.: Книгу, а в ней собрание, как в прошлых годех великие государи, цари и великие князи русские... писали в грамотах ко окрестным великим государям христианским и к мусульманским и какими печатьми грамоты печатны // Древняя российская вивлиофика, Т. 16. С. 86-119; Рукописи Царского. М., 1848. С. 652-653.

    Печати, сделанные после провозглашения Петра I императором, носят различные надписи: «Петр Алексеевич, царь и самодержец Всероссийский и всея северные страны повелитель» или: «Петр первый Божиею милостью царь и повелитель Всероссийский» (табл. XVIII, рис. 7)(72).
    _____
    (72) Указ 1721 г. дек. 6 (N 3864). Сенатский.

    Затем в каждое царствование изменялась печать в той мере, в какой требовало того изменение титула и имени императора или императрицы(73).
    _____
    (73) Указ 1725 г. фев. 17 (N 4657). Сенатский; 1741 г. нояб.25 (N 8474). П. 12, 13; 1762 г. июня 28 (N 11583). Сенатский; 1762 г. июля 3 (N 11591). Сенатский. П. 4; 1799 г. авг. 19 (N 19089). Именной.

    Но не раньше 1726 г. определено, в каком поле быть какому изображению в государственном гербе: указом этого года о приготовлении золотой государственной печати объяснено, чтобы орел с распростертыми крыльями был в желтом поле, а ездец в красном(74).
    _____
    (74) Указ 1726 г. марта 11 (N 4850). Сенатский.

    [§ 67] Ненарушимость печати и наказание за ее подделку. Печатники, печатные: приказ и конторы. Оберегатели государственной печати. Сбор печатных пошлин.

      § 67. Ненарушимостъ печати. Печатники. Сберегатели государственной печати. Печатный приказ.

    Государственная печать, в определенной форме приложенная, свидетельствовала об утверждении того или другого распоряжения верховною властию, о даровании ею известных прав, и потому как, с одной стороны, форма печати, изображение и подписи на ней были тверды, как далее обычаем и законом было определено, к каким актам, когда, какая печать прилагается, так, с другой стороны, строгое наказание ждало каждого, кто незаконно воспользовался бы доверием, соединенным с государственною печатью, и подделал ее или приложил к актам, мимо узаконенных властей.

    Уложение царя Алексея Михайловича установило смертную казнь для всякого, кто или подделает государственную печать, или, отняв печать от бумаги, к которой она приложена, перенесет ее на «воровская и нарядныя» грамоты(75). С одинаковою строгостью Петр I преследовал подделывателей государственной печати: их лишали живота и имения(76). Последующее законодательство наше видит в подделке государственной печати одно из тягчайших преступлений и наказывает его самыми строгими мерами, соображаясь, конечно, с степенью проявления в каждом частном случае преступной воли лица и со вредом, государству нанесенным(77). При таком уважении к государственной печати, которое ей по всем правам принадлежало, необходимо было лицо или учреждение, которое бы наблюдало за правильным приложением ее и вместе с тем охраняло ее неприкосновенность, сберегало ее. Для этой цели существовали в древней Руси печатники, а в последствии времени образовался Печатный приказ.
    _____
    (75) Уложение 1649 г. Гл. 4. Ст. 1-2.
    (76) Воинские артикулы 1716 г. марта 20 (N 3006). Ст. 201; Морской устав. 1720 г. янв. 13 (N 3485). Кн. 5, гл. 18. Ст. 136; Генер. реглам. 1720 г. февр. 28 (N 3534). Гл. 13.
    (77) Свод законов уголовных. Т. 15 (Изд. 1842 г.). Ст. 497, 498; Уголовное уложение 1845 г. Ст. 323.

    Первые известия о печатнике довольно древни и относятся к половине XIII столетия. Значение этого должностного лица объясняется тем, что в древней Руси великие князья сами не подписывали бумаг: они писались от имени великого князя, а печатник утверждал их печатью(78), надпись на которой ясно свидетельствовала, чья она. Приложение такой печати считалось достаточным доказательством согласия великого князя на то или другое распоряжение. Выражение: «А сесь список велел есми подписати печатнику и печать свою приложил»(79) обыкновенно в нашей древней официальной переписке. Очевидно, что к лицу печатника великий князь должен был питать неограниченное доверие, и потому тогда, когда должности на Руси еще не были строго разграничены, на печатника переносились нередко обязанности, ему чуждые, напр., великий князь поручал ему хранение своих сокровищ(80). Вместе с другими государственными людьми и печатник призывался в[еликим] князем к совещанию в особенно важных случаях(81), далее, он принимал участие в военных действиях(82) и т.п. Тем не менее, главною его обязанностью оставалось прикладывать к разным грамотам, отпискам, судебным актам и др. бумагам печати и сбирать за это установленные пошлины(83).
    _____
    (78) Успенский Г.П. Опыт повествования о древностях русских. Харьков, 1811. Ч. 1. С. 162; ПСРЛ. Т.2. С. 179-180.
    (79) СГГД. Т. 1. С. 304-305, 416.
    (80) В духовной грамоте Вел. кн. Иоанна Васильевича читаем: «А те ларци стоят в моей казне у моего казначея, да у моего печатника». (Там же. С. 399. Ср.: С. 547).
    (81) Там же. С. 549. Ср.: ПСРЛ. Т. 2. С. 179.
    (82) Карамзин. Т. 4. С 15.
    (83) АИ. Т. 1, N 153. Ст. 42-44.

    В печатники избирались лица изведанныя, по выражению знаменитого печатника Ордына-Нащокина(84), правотою и разумом: личное доверие государя определяло выбор этого приближенного к нему лица. Поэтому в записке, составленной в начале XVII столетия (1610-1613), о царском дворе, церковном чиноначалии, придворных чинах пр. и было упомянуто, что «печать большую держит, кому государь пожалует велит» (85). И действительно, в правление Дмитрия Иоанновича Донского был избран в великокняжеские духовники и печатники священник села Коломенского Митяй, отличавшийся умом, познаниями, красноречием и другими качествами(86). Ему поручено было управление иностранными делами, а высшие должности в церковной иерархии и, наконец, сан митрополита были наградою за деятельность Митяя на этом поприще(87).
    _____
    (84) Терещенко А.В. Опыт обозрения жизни сановников, управлявших иностранными делами в России. Спб., 1837. Ч. 1. С. 60.
    (85) АИ. Т. 2. С. 423.
    (86) Карамзин. Т. 5. С. 30.
    (87) Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 3-4.

    При великом князе Иоанне III печатником был Юрий Траханиот, родом грек, тот самый, который прислан был к нему от кардинала Виссариона с предложением руки Софии Фоминишны Палеолог. Он, оставшись в службе великокняжеской, неоднократно отправляем был с важными поручениями в качестве посла к цесарям Фридерику и Максимилиану I(88).
    _____
    (88) Там же. С. 5.

    Случаи, в которых требовалось приложение великокняжеской, царской, государственной печати, были так разнообразны, что для деятельности печатника трудно положить пределы. Его участие было необходимо повсюду, но так как печатью же утверждались договоры с иностранными государями, то заведование посольскими делами составляло одну из главных обязанностей этого государственного лица. С расширением дипломатических сношений России являлась большая и большая потребность в приготовленных к занятию этого места лицах. Выбор падал обыкновенно на дьяков, людей, вполне преданных царю, бравшему их по большей части из низших классов общества, дьяков, отличавшихся своим образованием и способностями. Сидя в приказах, отправляясь в посольства при боярах, присутствуя при приеме иностранных послов русским двором, они приобретали практику, которая приготовляла их к знанию думных дьяков и печатников. Царь и бояре не пренебрегали советом этих опытных и испытанных людей. История наша пока молчит об Олмазе Иванове, Грамотине, о Лихачеве, о Щелкаловых и др. думных дьяках, которые, тем не менее, так успешно окончили не одну войну выгодным для России миром, сделали не одно улучшение в законодательстве и во внутреннем управлении отечества нашего. Настанет время, когда Россия с гордостью укажет на этих дельцов, на древних дипломатов московского двора.

    При Иоанне IV печатником был Иван Михайлович Висковатый, за ним следовал Роман Васильевич Олферьев, но выше всех предыдущих были думные дьяки Андрей и Василий Яковлевичи Щелкаловы, которых встречаем на дипломатическом, государственном поприще в течение 60 лет при Иоанне Грозном, Феодоре Иоанновиче и Годунове. Читая дипломатические сношения России того времени, убеждаешься в значении, которое имел у нас в этих случаях печатник. Гонцы и послы прежде представления своего государю показывали грамоты печатнику, который опытным своим взглядом решал, в какой степени они соответствуют достоинству русского царя, правильно ли написан титул, «по пригожю ли и по прежнему обычаю» привешена печать (а не приклеена), и т.п.(89) Его голос должен был решить эти предварительные вопросы. Официальные свидетельства не оставляют никакого сомнения, что печатник иногда и сам вел иностранную переписку, конечно, не по самым важным делам, и на его имя присылались ответы в Посольский приказ(90). Кроме того, иностранные торговые люди и промыслы их были подведомы тому же лицу, печатнику(91).
    ______
    (89) Памятники дипломатических сношений древней России. Т. 2. С. 25-27, 284.
    (90) Там же. С. 648.
    (91) СГГД. Т. 2. С. 151-152.

    Думный дьяк Андрей Щелкалов принимал деятельное участие в переговорах, которые царь Иоанн Васильевич Грозный вел с Даниею и Литвою. Самые чувствительные струны московской дипломатии были затронуты опровержениями, которые иностранные дворы представляли против притязаний русского царя, но печатник умел отстоять их и внушить иностранным послам уважение к русскому государю. Англичане, которым царь Иоанн Васильевич даровал огромные торговые привилегии в России, нашли себе в Щелкалове умного противника, понимавшего все невыгоды для русских торговых людей, от такого предпочтения проистекавшие. Не раз пытались англичане лишить царского доверия ненавистного для них Щелкалова, но все их происки были безуспешны. Царь, уважая его способности и опытность, в награду за его труды, даровал ему новый и лестный титул - ближнего дьяка, а по смерти Андрея Щелкалова (1595 г.) печатником назначен брат его, Василий Щелкалов, и не было ни одного важного в тогдашней России события, ни одного государственного предприятия, которое бы обошлось без участия этого замечательного человека; а заседая в Думе, Щелкалов своим значением и влиянием на дела много содействовал Борису Годунову в возведении его на престол. Опасения заставили Годунова удалить Щелкалова от дел; но Лжедимитрий, ссылаясь на Щелкаловых, будто бы они спасли его от ярости Годунова и подменили другим ребенком, вызвал Андрея Щелкалова к своему двору, возвратил его прежний сан и возвел в окольничьи(92).
    ______
    (92) Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 5-10.

    По смерти Щелкалова посольскими делами управляли дьяки: Сутунов и Афонасий Власьев. Последний отличался гибким умом, и за услуги, оказанные Лжедимитрию при возведении его на русский престол, получил от него звание великого секретаря и надворного подскарбия: он принимал постоянное участие в государственных распоряжениях Лжедимитрия.

    По убиении Самозванца (1606 г.) Власьев был сослан на воеводство в Уфу. При царе Василии Иоанновиче Шуйском делами Посольского приказа занимались: посольский дьяк Василий Телепнев, печатник и думный дьяк Федор Андросов, потом в товарищи к нему поступил посольский дьяк Федор Алексеевич Третьяков. Выше всех их был печатник при царе Михаиле Федоровиче Иван Тарасъевич Грамотин. Он пользовался преимуществом (как известно для происшедших от лиц небоярского звания важным) писаться вичем(93) и принимал участие как лицо действующее в приеме послов иностранных держав и переговорах с ними(94). Но зависть очернила его в глазах государя: подкинуто было во дворец безымянное письмо, будто Грамотин носил волшебный перстень. Он был сослан в Алатырь (1619 г.), откуда вызван обратно к званию печатника в 1634 г. По смерти его (1635 г.) вступил в управление иностранными делами думный дьяк Михаил Данилов, а помощниками его были дьяки Матюшкин и Лихачев. Последний, достигнув звания думного дьяка в 1641 г., был утвержден в должности печатника и начальника Посольского приказа.
    ______
    (93) АИ. Т. 3, N 185. С. 329; СГГД. Т. 2. С. 480, 483
    (94) АИ. Т. 3, N 182, 185; ААЭ. Т. 1, N 366.

    Федор Федорович Лихачев(95), кроме участия в дипломатических сношениях России с другими государствами, встречается в качестве докладчика на соборе, бывшем при царе Михаиле Федоровиче в 1642 г. для рассуждения о том, должно ли удержать за Россиею Азов или отдать его обратно туркам(96), и, кроме того, председательствовал в Новгородском приказе, где в последствии времени ту же должность занимал сберегатель государственной печати князь Василий Васильевич Голицын(97).
    ______
    (95) АИ. Т. 3, N 219, 239.
    (96) СГГД. Т. 3. С. 378, 405. Ср.: Древняя российская вивлиофика. Т. 4. С. 247.
    (97) ААЭ. Т. 3, N 312, 314, 318; Т. 4, N 292; АИ. Т. 5, N 151. С. 254.

    С увольнением Лихачева поступили на его место думный дьяк Григорий Львов, за ним Назар Иванович Чистой, подавший повод преступным своим корыстолюбием к мятежу в Москве, во время которого он и был умерщвлен (1648 г.). Преемником его был печатник Олмаз Иванов, пользовавшийся за познания и деятельность свою общим уважением(98).
    ______
    (98) Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 11-14.

    Из списка лиц, занимавших у нас должность печатников, видно, с одной стороны, как разнообразны были их занятия, и какое важное влияние имели они на ход государственных дел. При всем том непременною обязанностью печатника оставалось приложение государственной печати разной величины и в разных видах. Должность эта считалась необходимою и потому оставлена в проекте устава, при царе Феодоре Алексеевиче составленном, о служебном старшинстве бояр. В замечательном этом памятнике печатник определен так: «Он всегда нашего царского величества имеет на вые своей печать и дозирая печатает наши государские грамоты, чтобы в них не было ничего противно нашим царским законам» (99).
    ______
    (99) Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. М., 1850. Кн. 1,отд. 2. С. 33.

    С расширением дипломатических сношений России образовался Посольский приказ. Так как под надзором и ведением его прилагалась государственная печать к разного рода трактатам и вообще дипломатическим бумагам, то в этом же присутственном месте были ведомы большая и малая государственные печати(100). Но кроме того посольский же думный дьяк ведал Печатный приказ: в нем, собственно, прикладывалась государева печать к разного рода грамотам и отпискам, которые посылались в города Московского государства по царскому указу или по челобитью частных лиц. Естественно, что этому же месту был подведом и сбор пошлин за прикладывание печати по положению, подробно определенному законом. По выражению Котошихина, «бывает та печать у думнаго дьяка безпрестанно повешена на вороту и в дому; а вырезано на той печати орел двоеглавой, в середи царь на коне победил змия, около подпись царская титла самая короткая, а величиною та печать будет немного больше ефимка Любского кругом» (101).
    ______
    (100) Котошихин Г.К. Указ. соч. С. 69.
    (101) Там же. С. 90; Карамзин. Т. 5. Примеч. 54; «Того ради Митяй избран бысть извелением великаго князя во отъчество и в печатники, иже на себе ношаше печать князя великаго».

    Со второй половины XVII столетия дипломатические сношения отечества нашего постоянно расширяются и касаются вопросов самых живых и важных. Может быть, для того, чтобы придать большее значение лицу, стоявшему во главе управления посольскими делами, или чтобы сравнять его с лицами, занимавшими ту же должность в иностранных государствах, русский царь ставит подле себя сберегателя царственныя большия печати и государственных посольских дел. Такой человек, как Афонасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин, не мог не оправдать царского выбора, и этот гениальный дипломат охранял выгоды России и политику двора московского много лет.

    Переговоры его с Даниею и Швециею о пределах российских владений и о титуле, который должен принадлежать русскому царю: «Литовский и Белыя России и Повелитель Востока, Запада и Севера», - обнаруживают в нем тонкого и вместе с тем твердого государственного человека, не отступавшего до последней крайности от притязаний, на законном праве основанных. Но незабвенны для каждого русского должны быть заслуги Ордына-Нащокина при заключении им Андрусовского с Польшею мира (1667 г.): Русской державе возвращены были владения, принадлежавшие ей со времен Владимира Святого, - владения, без которых Россия не могла считать сердца своего, Москвы, обеспеченным от неприятельских нападений и за которые было пролито столько крови. Смоленское княжество, Северия, вся Украина на восточной стороне Днепра, Киев с окрестностями и вся Малороссия округлили Россию и придали ей то могущество, которым она до тех пор не пользовалась. Сам царь Алексей Михайлович, успокоившись от внешней борьбы, начал заботиться о направлении огромных сил России к благой цели. Петр Великий довершил начатое мудрым его родителем.

    Чин ближнего боярина и дворецкого был наградою для Ордына-Нащокина за его государственную деятельность, но клевета не пощадила и его. Нащокин удалился в Крыпецкий (близ Пскова) монастырь, откуда он, инок, еще раз был вызываем по случаю переговоров с Польшею о продолжении Андрусовского мира. Счастливый успех увенчал и это последнее дело его, по окончании которого он снова удалился в монастырь, где и предался своим обязанностям к Богу и церкви. Но и здесь царь советовался с ним нередко о политических делах.

    В 1680 г. скончался этот замечательный человек, и бюст его, поставленный на фронтоне Оружейной палаты, свидетельствует об уважении, которым почтили его соотечественники(102).
    ______
    (102) Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 27-68.

    Когда Ордын-Нащокин уклонился от службы, в преемники ему избран Артамон Сергеевич Матвеев с тем же титулом, который был пожалован его предшественнику. Молодость свою Матвеев провел при дворе и в военной службе. Особенно отличился он при переговорах с запорожским гетманом Хмельницким (1653 г.), и, по изъявлении Малороссиею желания присоединиться к державе великого царя русского, Матвеев был отправлен в Чигирин, столицу малороссийских казаков, с объявлением, что царь соизволяет на просьбу Малороссии и ее гетмана. Это, можно сказать, было началом дипломатического поприща Матвеева, но не менее удачно действовал он и мечом против поляков, не желавших без боя уступить нам Украину. По ближайшему знакомству его с делами Малороссии, ему поручен в управление Малороссийский приказ. Быстрое возвышение его в 1671 г. в думные дворяне доказывает, в какой мере царь был доволен его деятельностью. В это-то время он назначен в должность сберегателя царския большия печати с поручением управлять Посольским приказом, который при нем переименован в Государственный приказ посольской печати. Тогда открылось для Матвеева широкое поприще государственной деятельности, на котором он неоднократно имел случай оправдать доверие к нему царя и отстоять честь и достоинство русского имени. Дипломатические сношения с Польшею и Швециею укрепили прежде заключенные с ними договоры и упрочили неприкосновенность отечества нашего с этой стороны, а договор с черкесским князем Касбулатом Муцаловичем послужил к охранению южных пределов России от грабежей крымских татар. Кроме того, Матвеев с пользою управлял обширнейшим Новгородским приказом и во всех подведомственных этому учреждению областях и городах возбуждал промышленность и торговлю.

    Заслуги Матвеева были награждены в 1672 г. званием окольничего, а в 1674 г. он почтен чином боярина и дворецкого с титулом Серпуховского наместника; но с кончиною царя Алексея Михайловича изменилось положение и Матвеева: его обвинили в любостяжании, волшебстве и чернокнижничестве. Вследствие того он удален от двора и послан на воеводство в Верхотурье, но на дороге остановлен и отправлен в ссылку в Пустозерск. Здесь он подвергался бесчисленным лишениям и оскорблениям, и хотя ему суждено было услышать о своем возвращении в Москву в последние дни правления царя Феодора, но и возвращение его было как будто необходимо только для того, чтобы смертью запечатлеть свою преданность России и ее государям. В 1682 г. он убит во время мятежа стрельцов, защищая царицу от бунтовщиков. Таким образом, всю жизнь, до последней минуты, Матвеева одушевляло исполнение священного долга(103).
    _____
    (103) Биография Матвеева, довольно подробная, но, к сожалению, без должной оценки его дипломатического поприща, написана покойным Малиновским и напечатана в 7-м томе трудов и летописей Московского общества истории и древностей российских (1837. С. 57). Полнее у Терещенко. (Ч. 1. С; 71-120. Ср.: Львов П.Ю. Боярин Матвеев. Спб., 1815).

    Преемником его был ближний боярин и наместник Обдорский Василий Семенович Волынский; но во время стрелецкого бунта он отказался от управления Посольским приказом. Уезжая, он тогда же возвратил носимую им на шее царскую серебряную печать. Она доднесь хранится в Главном московском архиве Министерства иностранных дел. На лицевой стороне ее изображен воин на коне, пронзающий копнем дракона, и вокруг надпись: «Божиею милостию великий государь, царь и великий князь Феодор Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец и многих господарств государь и обладатель». Оборотная сторона печати гладкая(104).
    _____
    (104) Летописи и труды Моск. о-ва истории и древностей российских. Т. 7. С. 67; Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 123-130.

    В 1682 г. ближний боярин князь Василий Васильевич Голицын пожалован в сан: «Царственныя большия печати и государственных великих дел сберегателя»(105). Молодость свою он провел, подобно Матвееву, на военном поприще в действиях против запорожцев и поляков. Ему же было поручено царем Феодором Алексеевичем войти в подробное рассмотрение состояния русского войска и найти средства для того, чтобы оно в нужде могло действовать успешнее. Князь Василий Васильевич донес, что этого усовершенствования можно достигнуть не иначе как с уничтожением местничества. Высший совет духовенства и бояр, убедясь, согласно воле царя, во вреде, от местничества проистекавшем, решил сжечь «случаи с месты, чтобы у всяких дел быть всем меж себя без мест». Событие это важно в истории геральдики нашей как начало, когда выезжие роды, вместе со своими родословными, стали представлять и доказательства о том, что им издавна принадлежат известные гербы: в наведении справок, описании и утверждении гербов видно особенное участие князя Василия Васильевича Голицына.
    _____
    (105) СГГД. Т. 4. С. 164.

    По смерти царя Феодора Алексеевича правительница России София Алексеевна пожаловала князя Голицына, как ближайшего к ней человека, в сберегатели государственной печати, и в течение семи лет он был высшим сановником в государстве. Не обинуясь можно сказать, что все распоряжения, усовершенствования и нововведения, сделанные у нас в эту эпоху, или задуманы, или исполнены им(106). Ряд трактатов с соседними державами служит доказательством политических сведений Голицына, но, к сожалению, имя его помрачается, с одной стороны, отзывом современников о приверженности, оказанной им к Швеции, которая в бедственные времена отторгла от России Лифляндию, Ингрию и Карелию со всеми городами и портами в Балтийском море, с другой - действиями его вместе с великою княжною Софьей Алексеевною против Петра, равно как походом князя Голицына на поляков, походом, за который так щедро награжден сам сберегатель государственной печати и его сподвижники. Неудачный поход на Крым и подозрение в участии в заговоре Шакловитого совершенно уронили князя Василия Васильевича Голицына в глазах царя Петра Алексеевича. Он был лишен «чести боярства», сослан в ссылку, а «поместья и вотчины и дворы московские и животы описаны и розданы в раздачу».
    _____
    (106) Биография кн. В.В.Голицына написана покойным Малиновским в 7-м т. Летописей и трудов Моск. о-ва истории и древностей российских. С. 68-85; СГГД. Т. 4. С. 519; Временник Моск. о-ва истории и древностей российских. Т. 5. Смесь. С. 1-10; Древняя российская вивлиофика. Т. 17. С. 208-209; Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 131-178.

    На этом оберегателе государственной печати должна остановиться история печатников как людей, соединявших в своем лице с большим знанием дела и изведанною опытностью огромное влияние на внешние и на внутренние дела России. При Петре Великом прежний порядок вещей изменен и в этом отношении. Древний Посольский приказ переименован в Посольскую канцелярию, президентом которой назначен граф Феодор Алексеевич Головин(107). Печатному же приказу было вверено, с одной стороны, печатание грамот, указов и разного рода отписок, а с другой - сбор за приложение печати определенных пошлин. Обязанность эта оставалась за Печатным приказом несмотря на все изменения в лицах и значения печатников, и в Уложении царя Алексея Михайловича с особенною подробностью обозначены случаи, когда приложение печати необходимо и какие за это назначены сборы(108). Если в разное время и по различным случайным обстоятельствам были делаемы изъятия в пользу грамот, исходивших из приказов Земского(109), из приказной избы города Ярославля(110), для которой было велено изготовить особую печать с гербом ярославским, из приказов Сибирских и вообще по делам, до Сибирского царства касавшимся(111), если, далее, было разрешено бурмистрам и Ратуше иметь особые печати и прикладывать их к бумагам, а именно: первым с изображением весов(112), а второй, т.е. Ратуше, «весов из облака в держащей руке, да зрительного ока», а кругом надписи: «правда, на нюже око державствующаго зрит»(113); - то это не более как случайные изъятия, нисколько не изменявшие общего правила, которого сила и восстановлена Петром Великим. В 1699 г. царь повелел отобрать печати из приказов, а всякие крепости, акты и другие бумаги, выдаваемые из присутственных мест частным лицам, не печатать ни в каком приказе, кроме Печатного. Таким образом, весь сбор печатных пошлин сосредоточивался в одном Печатном приказе, а он-то именно и представлял государю о недоборе печатных пошлин против прежнего и об ущербе, вследствие того для государства происшедшем(114).
    _____
    (107) Терещенко А.В. Указ. соч. Ч. 1. С. 182 и след.
    (108) Уложение. Гл. XVIII. Ст. 6, 8, 9, 46, 54, 70-71.
    (109) Указ1676 г. окт. 22 (N 665). Именной.
    (110) Указ 1692 г. июля 18 (N 1444). Именной.
    (111) Указ 1696 г. дек. 9 (N 1559). Именной.
    (112) Указ 1699 г. сент. 1 (N 1696). Именной.
    (113) Указ 1699 г. нояб. 17 (N 1719). Именной.
    (114) Указ 1699 г. дек. 5 (N 1722). Именной.

    Из городов пошлины этого рода также присылаемы были в Печатный приказ, и он представлял от себя отчет по установленному порядку(115).
    _____
    (115) Указ 1699 г. дек. 5 (N 1728). Именной.

    По учреждении Петром Великим Коллегий и Сената, государственную печать повелено хранить в Сенате «у особаго человека», а пошлины за приложение ее сбирать в тех же местах и тем же лицам, которые сбирают их с других дел(116). Затем велено по Генеральному Регламенту иметь в Коллегиях особые печати с изображением царского герба и с надписанием звания каждой Коллегии. В последствии времени то же правило распространено на другие правительственные и судебные места губернские, с тем только различием, что на последних печатях должен быть изображаем не государственный, а городской герб(117). Такими печатями печатались дела каждой Коллегии, и о хранении печати предписаны Регламентом особые твердые правила(118); но указы и промемории, которые исходили из Коллегии, могли быть отправляемы не иначе, как за печатью, которая хранилась в Печатном приказе(119), а с 1723 г. в Печатной конторе. Сюда же по-прежнему(120) стекались из провинции все счеты о печатных пошлинах(121). Печать эта была золотая(122), с государственным гербом, и вокруг титул краткий (при императрице Екатерине I: «Божиею милостию Екатерина императрица и самодержица Всероссийская»)(123).
    _____
    (116) Указ 1718 г. дек. 10 (N 3252).
    (117) Указ 1724 г. авг. 10 (N 4552).
    (118) Указ 1720 г. февр. 28 (N 3534). Гл. 13; Указ 1724 г. авг. 10 (N 4552). Сенатский.
    (119) Указ 1821 г. мая 22 (N 3789). Сенатский. Ср.: Указ 1747 г. апр. 2 (N 9388). Сенатский.
    (120) Указ 1723 г. нояб. 12 (N 4359). Сенатский. Ср.: Указ 1730 г. нояб. 26 (N 5649). Сенатский.
    (121) Указ 1734 г. окт. 4 (N 6633). Сенатский; Указ 1735 г. июля 11 (N 6769). Сенатский.
    (122) Печать была золотая, ибо стальная от мокроты ржавела. Указ 1732 г. февр. 28 (N 5967).
    (123) Указ 1726 г. марта 11 (N 1850). Сенатский. Ср.: Указ 1732 г. июня 21 (N 6101). Сенатский; Указ 1732 г. февр. 28 (N 5967). Сенатский.

    В царствование императрицы Екатерины II печатные конторы, одна в Москве, а другая при Сенате в Санкт-Петербурге, уничтожены, ибо усмотрено, что приложение печати не самими присутственными местами, где дело производится, причиняло только напрасную проволочку. Сделать эту перемену было тем возможнее, что в других городах, где не было печатных контор, тем не менее, прикладывались печати и сбирались за то пошлины. По этим уважениям велено было каждому присутственному месту посылать указы, выдавать копии и т.п. за своими печатями и сбирать за то пошлины, дела же печатных контор, для хранения и для справок, велено сдать в Государственный архив(124).
    _____
    (124) Манифест 1763 г. дек. 15 (N 11989). П. 18.

    Введенный таким образом порядок, т.е. что государственные учреждения и все присутственные места имеют свои особые печати и что в печатях первых изображается государственный герб, а вторых - губернские гербы тех губерний, в которых они учреждены, остается без изменения до настоящего времени; государственная же печать хранится ныне в Министерстве иностранных дел.

    [§ 68] Частные печати государей и гербы в печатях членов государева семейства.

      § 68. Сравнивая печати на различных памятниках древней нашей письменности, исследователь доходит до убеждения, что государственная печать прикладывалась только к бумагам государственным и вообще официальным, другие же отписки, разного рода письма, наставления и иные бумаги, от лица государя исходившие, утверждались его частною перстневою печатью. Такое различие было существенным. В доказательство считаем достаточным привести следующие примеры из времен царских, когда, следовательно, государственный герб стал принимать твердую геральдическую форму. Примеры эти мы заимствуем из неизданных грамот, в Императорской Публичной библиотеке хранящихся. На грамоте Иоанна IV (1581 г. N рукописей 250) в Ростов о сборе податей с сельца Юрцова приклеена печать черного воска с изображением обращенного влево единорога с поднятым хвостом. Другая, также частная, печать царя с изображением, которое трудно разобрать, сохранилась на грамоте того же государя в Кириллов монастырь о богослужении 1584 г. (N 253).

    Обстоятельство это, т.е. что к грамоте приложена не государственная печать, означалось иногда в самой отписке; так, два послания царя Иоанна Васильевича 1584 г. в Кирилло-Белозерский монастырь, в которых государь просит, чтобы братия «соборне и по кельям» молилась Богу о прощении его грехов и «об избавлении от недуга смертнаго», оканчиваются выражением: «А сю есмя грамоту печатал своим перстьнем»(125).
    _____
    (125) АИ.. Т. 1, N 214; Амвросий. Указ. соч. Т. 4. С. 479-481.

    Далее, на сохранившейся от 1636 г. июня 23 подлинной грамоте царя Михаила Феодоровича строителю Павловского монастыря о беспорядках в монастыре видна черновосковая печать, также с изображением единорога и надписью. Последняя, к сожалению, оттиснулась не вся, но по оставшимся буквам можно догадываться, что на ней было написано: Господарь, вероятно, краткий титул царя.

    Чем объяснить такое предпочтение, единорогу оказываемое? Изображение его заменяло у нас иногда (как мы это уже видели выше) московский герб в государственной печати времен Грозного (на печати 1571 г.), на печати Большого дворца при царе Михаиле Федоровиче, на золотых монетах Иоанна IV и Феодора Иоанновича, равно как на золотой и серебряных монетах Дмитрия Самозванца и даже на печати и монетах царя Алексея Михайловича, хотя на оборотной стороне повторялся нередко тот же орел с гербом московским(126). Единорог был вообще одним из любимых зверей, которых избирали художники для украшений, для эмблем. Нередко изображался он вместе со львом. Они встречаются на державе Мономаховой, на древних царских саадаках и топорах, на тронах, седлах, оконных наличниках и т.п. Цари наши, проникнутые идеями библейскими, не хотели ли представить в символическом образе своих побед, руководствуясь изречениями псалма 91: «И вознесется яко единорога рог мой» и Апокал. (V. 5): «Се победил есть лев»(128).
    _____
    (126) Указ 1682 г. апр. 20 (N 915) ; Долгоруков П.B. Описание неизданных русских монет // Зап. Имп. археол. о-ва. Т. 3. С. 46-48.
    (127) Тромонин К.Я. Указ. соч. М., 1815. С. 36; Древности Российского государства. Отд. 4. С. 114.
    (128) Снегирев И.М. // Моск. ведомости. 1853. N 69. С. 707.

    У Петра Великого было также несколько частных печатей, для личной, кабинетной переписки назначенных. Первою по времени печатью этого рода считается хранившаяся прежде в Императорской Академии наук и ныне находящаяся в Эрмитаже. Это перстень, сделанный из золота, украшенный черною эмалью и превосходным четырехугольным смарагдом, на котором изображен Петр Великий в полном царском одеянии: в короне, со скипетром и державою, а вокруг надпись: «Царь и Великий Князь Петр Алексеевич всея России» (табл. XVIII, рис. 5). Царь представлен сидящим на невысоком кресле и ногою упирается на скамеечку. Судя по лицу, видно, что он изображен в юношеском возрасте, и потому должно полагать, что печать эта сделана вскоре после восшествия Петра на престол.

    Печать с этим изображением во всяком случае старше другой, также частной, кабинетной печати Петра Великого, которою он печатал письма к членам царской фамилии и другим знатным лицам. Не знаешь, что в ней выше: красота ли изображения или та идея, которую художник(129) хотел осуществить. Россия-Империя, представленная в виде благообразной жены с ниспадающими на плечи волосами, стоит в порфире, подбитой горностаем, и закована в латы. На главе у нее корона, в правой руке скипетр, в левой держава. Все части этого прелестного бюста окончательно отделаны; остается в грубом виде одна только нога, которую венценосный художник и работник, сам царь, в порфире и короне, отделывает молотом с большим усилием. Все это действие происходит на берегу Невы, по которой плывет заморский корабль, а с правой стороны возвышается храм славы, на котором сидит сова - символ прозорливости и мудрости. При помощи Бога (Adjuvante Jehova) густые облака невежества рассеиваются от лучей просвещения, и заботы царственного труженика увенчаны успехом (табл. XVIII, рис. 6)(130).
    _____
    (129) По изустному преданию, печать эта была вырезана самим Петром Великим. Между тем, в Московской Оружейной Палате сохранились попоны, которыми были покрыты лошади, подведенные государю в подарок от Меншикова, и на попонах этих вышита та же эмблема, как и на описываемой печати. Кому принадлежит идея, так верно выполненная?
    (130) Тромонин К.Я. Очерки лучших произведений живописи, гравирования, ваяния и зодчества. М., 1839. Т. 1. С. 74.

    То же начало, т.е. что печатью с государственным гербом запечатывались одни официальные бумаги, должно было определить: кто из членов государева дома мог иметь право на государственный герб? Сын его, наследник престола, и супруга царя. Как первый, обыкновенно в юности еще, начинал принимать участие в государственных распоряжениях своего родителя, как имя его нередко помещалось в указах рядом с именем царя, так и супруга государя необходимо разделяла права царя на герб. Сравните для образца печати сыновей великого князя Иоанна III Василия Ивановича, преемника своего родителя, и брата его Юрия Ивановича на договорной их грамоте 1504 г. У первого из них точно такая же печать, как у великого князя Иоанна III, т.е. с одной стороны орел, а с другой - всадник на коне, и вокруг надпись «Князь великий Василий Ивановичь», а у второго видим изображение воина, который колет копьем львиную голову, между тем как собака бросается на нее. Вокруг этого эмблематического изображения надпись: «Князь Юрий Ивановичь сын Великого Князя»(131).
    _____
    (131) СГГД. Т. 1. С. 347.

    Что касается до печатей цариц и великих княгинь, то достаточно указать на сохранившуюся в Оружейной палате печать: она неправильно продолговатой формы, имеет изображение двуглавого орла, двумя коронами венчанного (без московского герба), а вокруг надпись: «Царицы и Великая Княгини Марьи печать» (табл. XVIII, рис. 4). Она приписывается второй супруге царя Иоанна Васильевича Грозного Марии Темрюковне. На печати Марины Мнишек, жены Лжедимитрия (как можно заключить из того, что печать эта находится под ее отпискою), двуглавый орел коронован двумя коронами, а на персях его, вместо московского герба, изображение цветка, вроде лилии(132) (табл. XVI, рис. 4).
    _____
    (132) СГРД. Т. 2. С. 270.

    У прочих лиц государева дома печати были именные или с изображениями святых, по имени которых они назывались, или, наконец, с избранными эмблемами и камеями.

    По учреждению об императорской фамилии государя императора Павла Петровича, наследник престола и все, пользующиеся титулом императорских высочеств, имеют государственный герб, принадлежащий императорской фамилии со всеми его знаками; а пользующиеся титулом князей и княжен крови императорской не имеют на персях орла знака московского герба. Наконец, великие княжны и княжны крови императорской, вступившие в замужество за иностранных принцев, могут присоединять к гербу своих супругов принадлежащий им по праву рождения герб Российский, чем самым пользуются и потомки их невозбранно(133).
    _____
    (133) Указ 1797 г. апр. 5 (N 17906). П. 41-42.

    Глава тринадцатая. [§ 69] Гербы городов. Необъяснимость городских эмблем.

      § 69. Гербы городов. Часто исследователь напрасно ищет причины и основания того или другого установления, древностью завещанного, и нередко приходится ему отказаться от объяснения необъяснимого. Нельзя скрыть, что затруднения подобного рода не чужды отечественной археологии и древней сфрагистике при вопросе, почему тот или другой государь выбивал на своих монетах и медалях такое или иное знамя? по каким основательным причинам он его менял? что означало такое или иное изображение на печати? Вопросы эти ни в каком случае, впрочем, не могут почитаться плодом праздного любопытства, тем не менее, они не разгаданы и необъяснимы, и самая наука об отечественных древностях еще так нова, что и попытки для разрешения этих любопытных вопросов у нас не сделано. Должно признаться, что и фактов, которых собрание могло бы способствовать их уяснению, слишком недостаточно. Оттого приходится нередко довольствоваться одними догадками, хотя наука вообще их мало уважает по их нетвердости и шаткости, как часто одна догадка сменяет другую, и ум не знает, на чем остановиться? Впрочем, такое явление не есть исключительная принадлежность нашей археологии вообще и нашей геральдики в особенности. На Западе видим то же: рыцарь выбирал себе или принимал от своей дамы ту или другую эмблему; сам он почти всегда знал, что означает каждая часть его герба, всякая фигура на его щите, но вместе с личностью умирало часто сознание это, и последующие поколения, принимая от своего славного предка атрибуты его достохвальных подвигов, может быть, гордясь ими, не заботились разгадать, какой именно подвиг, какая именно характеристическая черта прошедшей жизни их рода ввели тот или другой знак в фамильный герб.

    Такое же затруднение представляют изображения на наших древних городских печатях и гербах. Отчего у Пскова, напр., барс? Конечно, не оттого, что здесь когда-нибудь мог водиться этот зверь. Отчего Смоленск выбрал себе райскую птицу? Дать положительный ответ на этот вопрос невозможно, хотя присутствие в смоленском гербе пушки может быть объяснено положением этого города на границе Литвы и России, частыми вследствие того осадами, которые город этот претерпевал целые столетия, и сильным вооружением его крепости. Несмотря, однако, на такую необъяснимость эмблем во многих городских гербах, возможна их история: она нередко начинается с глубокой древности (напр., для Киева), знамя постепенно изменялось под влиянием исторических обстоятельств, и, следя за такими изменениями, можно дойти до того вида, в котором гербы городов представляются в настоящее время. Вообще легче разъяснять эмблемы, вошедшие в гербы новые, особенно те, об установлении которых остались свидетельства (напр., эмблемы гербов для областей и городов царства Сибирского), чем разгадать смысл и значение гербов старых. В этом случае может помочь та же метода, которую мы употребляли для разъяснения московского герба и государственной печати.

    Со времени утверждения в России государственного герба изображение его постоянно видится на монетах и на печатях, и если бывали в этом случае какие-нибудь различия, то они, будучи несущественными, свидетельствуют об одном, что всякое учреждение совершенствуется и что общие успехи в развитии искусств не могли не отразиться на печатях и в чекане денег. Тем не менее сравнение печатей, от времен Иоанна III и последующих правлений оставшихся, с штемпелями на деньгах Московского государства, доводит до убеждения о их сходстве и даже о тождестве. Не один вывод старались мы сделать из такого сравнения: в некоторых случаях оно одно может довесть если не до положительных и непреложных фактов, то, по крайней мере, послужит основанием для относительно верных догадок и предположений. Пусть будут они не более как началом, попыткою, которую усовершенствовать, докончить суждено другим, более счастливым, исследователям.

    Но можно ли ту же методу сравнения штемпеля на монетах с эмблемами на печатях применять к печатям и гербам княжеским и городским, когда изображения на них беспрестанно и, по-видимому, произвольно изменялись? То же явление видели мы в истории печати и герба Москвы и остаемся при убеждении, что если разбирать эмблемы с знанием дела, а главное, истории княжества или города в данную эпоху, то откроется ряд событий в лицах. Эта система толкования памятников древности давно принята на Западе. Отечественная археология, чтобы усвоить себе характер науки, не может обойтись без применения того же начала и к нашим древностям: при помощи его только наша нумизматика может из простого описания непонятных изображений на деньгах обратиться в систематическое целое. Если с этой точки зрения смотреть на монеты удельных княжеств, то те эмблемы, которые теперь кажутся произвольными, которых у нас не перестают считать обязанными своим происхождением воображению денежника, окажутся соответствующими истории. Но при этом является одно препятствие, которого не представляла Москва. Удельных денег от XV и XVI вв. осталось немного: Москва вместе со своею администрациею вводила свою денежную систему с московским штемпелем во все области, к ней присоединяемые. Но, с другой стороны, древность завещала нам другие памятники, на которых сохранились областные и городские печати, и ими-то мы воспользуемся для истории городских гербов.

    [§ 70] Источники для истории городских гербов.

      § 70. Русский орел на государственной печати, царских тронах, государевой утвари был обыкновенно окружаем гербами областей, к Москве присоединенных и имевших уже прежде свои печати. Выше мы имели уже случай заметить то соответствие, которое существовало между титулом государя и атрибутами его гербов. В доказательство того, как строго соблюдалось это начало, достаточно двух примеров. Великое княжество Киевское, исконная вотчина России, говоря языком древних наших грамот, отторгнуто от России и потому не упоминается в титуле государей русских XV и XVI вв.: напрасно стали бы мы искать печати киевской в ряду других старых печатей, окружающих государственный герб времени Иоанна Грозного (табл. XV, рис. 6), а между тем знамя это образовалось еще в XII в. С другой стороны, на печати Грозного виден еще смоленский герб (хотя не такой, каким он изображался позднее), которого нет на троне царя Михаила Федоровича, ибо Смоленск в то время принадлежал Польше. На памятниках же позднейшего времени, напр., на тарелке царя Алексея Михайловича, государственным и областными гербами украшенной, смоленская печать занимает принадлежащее ей по порядку место (табл. XV, рис. 2); из чего заключить должно, что она изготовлена после Андрусовского с Польшею мира, по которому России возвращен, между прочим, и Смоленск.

    Памятники, о которых мы не раз имели уже случай упоминать и на которых сохранились изображения старых наших городских гербов, суть:

    1) государственная печать царя Иоанна Васильевича IV (табл. XV, рис. 6);

    2) серебряный, золоченый трон царя Михаила Федоровича, переделанный впоследствии в двойной трон для царей Иоанна и Петра Алексеевичей. На задней стенке, или прислоне, трона повешена пелена, шитая пряденым серебром и унизанная жемчугом. На ней посредине изображен двуглавый орел с московским гербом (вправо) на персях, а по каймам, между золотыми травами, видны двенадцать гербов царств и областей Российских (табл. XV, рис. 7-10). За завесой, с левой стороны прислона, находится отверстие вроде слухового окна, за которым, вероятно, сидел наставник десятилетнего царя Петра(1);
    _____
    (1) Древности Российского государства. Отд. 4. С. 113-114. Рис.; Отд. 2, N 78-83. Для образца прилагаем у себя несколько с этого памятника изображений (табл. XV, рис. 7-10).

    3) тарелка царя Алексея Михайловича, в средине которой вычеканен государственный герб: двуглавый, тремя коронами венчанный орел, держащий скипетр и державу. Крылья и главы орла зеленые, а клюв и лапы розовые. Вокруг этого изображения по краям тарелки, между трав, плодов, птиц, видно 16 гербов, каждый в особенном щите (табл. XV, рис. 2-5), и притом так, что гербы главных княжеств изображены в больших щитах под особыми коронами (рис. 2), а гербы второстепенные - в щитах малых. Кроме того, что на тарелке этой сохранились изображения гербов, она важна и потому еще, что здесь видна уже попытка отличить их красками, чего прежде не было(2);
    _____
    (2) Древности Российского государства. Отд. 5, N 42.
    и 4) огромного размера изображение государственной печати в дневнике Корба, сопровождавшего в 1698 и 1699 гг. австрийского посланника, отправленного императором Австрийским к русскому двору для переговоров о войне с Турциею(3). Корб оставил подробное описание своего пребывания у московского двора. В настоящее время оно очень редко. В нем представлен Государственный двуглавый орел, имеющий в сердце московского ездца, на крыльях несущий гербы великих княжеств Киевского, Новгородского, Владимирского и царств Астраханского, Сибирского и Казанского и, наконец, окруженный гербами: Смоленским, Псковским, Тверским, Подольским, Пермским, Болгарским, Черниговским, Полоцким, Ярославским, Удорским, Кондийским, Мстиславским, Иверским, Кабардинским, Черкасским и Горских земель, Карталинским, Свейским, Витебским, Обдорским, Белоозерским, Ростовским, Рязанским, Новгород-Низовские земли, Вятским, Югорским и Волынским (табл. XVII). Сравнение этих гербов с полным титулом Петра Великого и надписью на его государственной печати доказывает строгое соответствие между титулом государя и атрибутами его герба(4).
    _____
    (3) Adelung. Kritisch-litterarische (Uebersicht der Reisenden in Russland bis. 1700. Bd. II. P. 397-399.
    (4) Под орлом подписано обращение к Петру: «Moscos Petro doces, data crescere regna per arma, arcesbella domant, te modo facta zaro».

    Для геральдики России печать эта замечательна во многих отношениях: она дает основание утверждать, что все главные области России, принадлежавшие некогда роду Мономахову и из которых многие по разным случайным обстоятельствам были отторгнуты от России и, наконец, опять стеклись под крылья нашего могучего орла, имели уже в XVII в. свои гербы, так что Петру Великому оставалось только придать эмблемам этим геральдические формы, постоянные цвета и т.д. Города же, менее значительные и, главным образом, не бывшие столицами в удельных княжествах, получили гербы в позднейшее время.

    [§ 71] Гербы на источниках: московский, новгородский, смоленский, черниговский, ярославский, ростовский, белозерский, стародубский

      § 71. Из областных гербов наших самый твердый и ранее других установившийся есть герб московский. Неразрывное его соположение с двуглавым орлом в государственном гербе, частое употребление, наконец, та идея, которая ему придавалась московским великим князем и царем, должны были охранять изображение это от всяких произвольных перемен и нововведений. В отечестве нашем уважение к этому гербу было постоянно, и потому, в сущности, был он неприкосновенен. Иностранцы же, в России бывшие, позволяли себе делать в этой эмблеме произвольные изменения: так, напр., Герберштейн, оставивший потомству два изображения московского герба в двух своих сочинениях, кроме того, что обратил ездца вправо, изменил и самую его фигуру. На портрете московского государя, приложенном к древнейшим изданиям Герберштейна(5), всадник представлен нагим, и как ему, так и коню даны положение и вид неестественные (табл. VII, рис. 2), а между тем в изданной в 1560 г. самим Герберштейном автобиографии(6) всадник представлен в развевающейся епанче, но он без лат, конь имеет форму такую, какую придавали ему на печатях московских, но дракон с волчьею головою (табл. VII, рис. 1).
    _____
    (5) Moscowiter vunderbare Historien von Herberstein zu Basel. 1563.
    (6) Gratae posteritatis Sigismundus liber baro in Herberstein, Neypirg et Guettentag, primariu ducatus Carinthiae haereditariusque et camerarius et dapifer etc immunitate meritorum erga donatus, actiones suas a puero ad annum usque aetatis suae septuagesimun quartum brevi commentario notatas reliquit. Viennae, 1560.

    Что касается до других областных и городских гербов, то мы, излагая их единственно с целью объяснить эмблемы, входящие в гербы княжеских родов, от Мономаха происшедших, не будем останавливаться на описании гербов всех областей и городов, тем более что представим подробное их описание, от начала XVIII столетия сохранившееся. Для нашей цели важны гербы: киевский, новгородский, черниговский, Смоленский, Ярославский, Ростовский, Белоозерский и Стародубский. Погони же герба литовского, так часто повторяющегося в гербах наших княжеских и дворянских фамилий, от Гедимина происшедших, мы здесь не коснемся, так как об истории его было уже упомянуто выше. Об означенных гербах мы заметим следующее:

    1) Киевский герб сохранил то же изображение, которое видели и на древних киевских печатях: это архангел Михаил в белом одеянии с мечом в правой и копьем в левой руке(7).
    _____
    (7) Указ 1782 г. июня 4 (N 15422).

    2) Новгородский. Под влиянием ли западных своих соседей, с которыми Новгород и Псков приходили так часто в торговые и политические сношения, или по другим причинам, как бы то ни было, на печатях двух этих городов рано образовались и правильно сохранились геральдические фигуры. Печатей новгородских было несколько: с тамгою и с писью (т.е. подписью), но употреблялась долее других и перешла в новгородский герб собственно печать вечевая, описанная выше (табл. XIV, рис. 5). Степени веча и посох архиепископа служили представителями светской и духовной властей града св. Софии. По присоединении Новгорода к Москве те же эмблемы перешли в печать воеводскую и встречаются на отписках воевод новгородских XVI и XVII вв. В последствии времени по бокам степеней веча поставлены медведи (табл. XV, рис. 3, 6, 7)(8); а когда в конце XVII или начале XVIII столетия вечевые степени заменены великокняжеским царским престолом с накрест положенными скипетром и крестом, то вместо архиепископского посоха и в память того влияния, которое владыка Новгородский имел на деле, поставлен за престолом трисвещник. Таким образом сложился нынешний новгородский герб(9).
    _____
    (8) На серебряном троне царя Михаила Федоровича в нижней половине щита представлены плавающими две рыбки (табл. XV, рис. 7): эмблема, могущая означать местоположение Новгорода на берегу Волхова. Прибавление это, впрочем, никогда не считалось непременным и неизбежным.
    (9) 1781 г. авг. 16 (Т 15209) Высоч. утвержденный доклад Сената.

    3) Если на печати царя Иоанна Васильевича (табл. XV, рис. 6) герб смоленский изображен в виде великокняжеского престола, на котором положена Мономахова шапка, то это или по общепринятому для всех бывших великих княжеств символу (табл. XV, рис. 5, 9), или по ошибке мастера, потому что Тверскому великому княжеству присвоена эмблема герба ярославского - медведь. Обыкновенно же смоленский герб состоял из изображения лафета, на котором сидела райская птица подстрелена (табл. XV, рис. 2), может навесть на догадку, что Смоленск, пограничная и всегда исправно вооруженная крепость(10), не раз служила к тому, что поляки и литовцы бывали отражаемы и побеждаемы; а все былины о райской птице свидетельствуют, что ею обозначались самые вожделенные и недосягаемые предметы. Не таким ли для поляков и русских бывал и Смоленск?(11).
    _____
    (10) Дополнения к Историческим актам. Т. 5. Примеч. N 26, 51.
    (11) Под польским владычеством смоленский герб был «на красной хоругви золотой посох». Niesiecki. Herbarz Polski. I, 182.

    4) Пока Черниговское княжество принадлежало Литве и Польше, черниговский герб был двуглавый орел с распущенными крыльями, увенчанный одною короною(12); а на рисунке, который оставил Корб в своем дневнике, черниговский герб состоит из изображения одноглавого коронованного орла, держащего в левой лапе длинный крест, конец которого виден над правым его плечом (табл. XVII,).
    _____
    (12) Неrbаrz. I. 229. Неизвестно, почему на печати Иоанна Грозного (табл. XV, рис.6) черниговский герб состоит из обнаженного меча.

    5) Герб ярославский не изменился в существенных своих атрибутах: это медведь, держащий в лапе посох. Различие состояло в том, что на упомянутой тарелке царя Алексея Михайловича он представлен идущим вправо и как бы упирающимся на палку, а в рисунке Корба медведь идет на задних же ногах влево и несет на плече знамя или чекан(13). Это, очевидно, произвол художника, - произвол, который не мог изменить главного и только вносил свой вкус во второстепенные атрибуты.
    _____
    (13) Указ 1778 г. июня 20 (N 14765).

    6) Герб ростовский изображен на престоле царя Михаила Федоровича и у Корба в таком же виде, в каком он остается до настоящего времени: в червленом поле серебряный олень, рога, грива и копыта у него золотые(14) (табл. XVII).
    _____
    (14) Указ 1778 г. июня 20 (N 14765).

    7) Герб белозерский есть старый: в голубом поле две накрест изображенные стерляди; над ними крест и луна(15) (табл. XVII).
    _____
    (15) Указ 1781 г. авг. 16 (N 15209).

    8) Стародубский герб прямо соответствует названию города: в серебряном поле старый дуб(16). Эмблема эта встречается на стародубской печати конца XVII в.
    _____
    (16) Указ 1782 г. июня 4 (N 15424).

    [§ 72] Старание царя Алексея Михайловича и его современников дать им геральдическую форму. ...Необходимость особенных эмблем для полковых знамен. Труды графов Санти и Миниха. Составленное в 1729 г. описание городских гербов...

      § 72. Вообще к последней половине XVII столетия должно отнести начало составления городских гербов, как подробное разыскание истории государственной печати довело нас до результата, что при царе Алексее Михайловиче государственный герб достиг той полноты, которою он отличается и которую сохраняет, в сущности, неизменно до настоящего времени. Немногие(17) о городской геральдике известия, сохраненные временем, доказывают несомненно, что царя Алексея Михайловича занимала мысль о введении у нас правильных гербов. Для этой цели было, как увидим ниже при изложении истории герольдии, написано несколько сочинений как русским, который был обязан в подробности знать правила государственной особенно геральдики и охранять неприкосновенность печати, т.е. царским печатником Артамоном Сергеевичем Матвеевым, так и иностранцами, которые вызывались в Россию или сами приезжали к нам.
    _____
    (17) В архивах губернских присутственных мест должны, по нашему мнению, храниться важные для нашего предмета известия.

    Древность завещала нам, правда, некоторые областные и городские знамена; но так как место их было собственно на городских печатях, и, следовательно, к ним не были применимы правила о цветах, и вообще эмблемы эти не усвоили себе еще постоянных геральдических форм, то герольдам, приезжавшим к нам, предстояло дополнить этот недостаток. Городские гербы, окружающие государственный герб в дневнике Корба (табл. XVII)), ясно свидетельствуют, что труды царя и его помощников принесли плоды. Тем не менее окончание этой работы было предоставлено позднейшему времени. Повод к утверждению прежде существовавших городских старых гербов и дополнению их новыми, сочиненными для городов, вновь построенных, был случайный; но он так богат последствиями, что необходимо на нем остановиться, тем более, что предмет этот еще совершенно не тронут нашими археологами, а выводы из него должны многим увеличить объем результатов, добытых наукою в последнее время.

    Устроенное Петром Великим регулярное войско требовало правильного распределения его по областям России для обеспечения продовольствия армии, и не один указ, великим государем изданный, свидетельствует, какое значение он придавал этой части государственного управления. Когда в 1720 г. все войско было расположено на подушном сборе и на каждую провинцию приходилось, смотря по ее объему и народонаселению, по одному полку и реже по нескольку полков, необходимо было устроить так, чтобы каждый полк, нося название области, в ней и был расположен, и чтобы полки, которые прежде назывались по фамилиям своих командиров, были переименованы по провинциям. Вследствие того в 1724 г. было принято за правило, что когда все полки займут квартиры по провинциям, тогда дать полкам имена сообразно областям, в которых они расположатся, и на полковых знаменах изобразить гербы тех провинций; а если в провинции будет размещено несколько разных полков, то дать им всем имя той провинции, различив их только по нумерам. Между тем, однако, у некоторых провинций и городов гербов не оказалось, хотя тем, которые построены или завоеваны Петром Великим (напр., Нарве, Выборгу, Кронштадту), были вновь даны гербы или утверждены прежде им принадлежащие. Вследствие того явилась потребность в сочинении городских гербов, но работа эта представляла столько затруднений, что, хотя прежняя мысль об изображениях на полковых знаменах и не была вовсе оставлена, императрица Екатерина I решалась заменить гербы на них вензелевым своего имени изображением, а впоследствии было даже приказано впредь «до конформации гербовника» оставить полкам старые знамена, какие у них до тех пор были; если же прежние окажутся слишком ветхими, то сделать в те полки один только раз знамена под государевым именем. Между тем в 1727 г. было возложено на обер-церемониймейстера графа Санти нарисовать правильные гербы, для чего велено было: «Дать ему живописцев из Канцелярии строений; а какого цвета должны быть поля знамен и около полей зубчики» (для каждого полка и, следовательно, для каждой провинции различно) было указано Военною Коллегиею и утверждено императрицею.

    Гербы городские, по составлении их, велено было представить для апробации в Верховный тайный совет, и когда утверждение их последует, то сделать с теми изображениями печати, «которыми губернаторам и воеводам отписки, доношения и прочие отправляемые письма, кроме партикулярных, печатать»(18).
    _____
    (18) Рукописный указ из Верховного тайного совета 11 нояб. 1727 г.

    Военная Коллегия очень часто относилась в «Высокий Сенат» и просила, чтобы гербы для городов, которые их не имеют, были немедленно составлены, для чего дозволено взять мастеров из артиллерии. В представлении Коллегии сказано, что гербы уже есть у знатных городов и они исчислены для ведома Сената, который затруднился вопросом, какие гербы должно еще составить?

    Попытки делались, но, вероятно, неудачно. В 1728 г. Государственная Военная Коллегия относилась в Казначейскую контору о выдаче малярному мастеру Гезелю «за сочинение образцовых знамен по городам пятидесяти семи гербов, за краски и за александрийскую бумагу» тридцати шести рублей(19). Наконец, 12 июля 1728 г. последовал на имя «Генерала и ордена Св. Александра кавалера и над фортификациями Обер-директора графа фон Миниха» из Военной Коллегии указ, по силе которого велено было передать ему, Миниху, «для малевания на знаменах» как старые, так и вновь сочиненные городские гербы и по составлении их прислать все вместе со старыми в Военную Коллегию. Для этой работы определен к Миниху из бывших в доме Меншикова живописцев Андрей Баранов, которому за первый экземпляр герба велено было давать по 15, а за последующие снимки по 10 копеек.
    _____
    (19) Рукописный указ из Военной Коллегии 17 апр. 1728 г.

    В мае 1729 г. гербы эти были уже представлены Минихом в Военную Коллегию, удостоились высочайшего утверждения, и так как это первый чисто геральдический в отечестве нашем труд, в котором, как сказано в подлинной записке Коллегии, «гербы учинены с надлежащими обстоятельствы» (атрибутами), то мы считаем необходимым представить здесь реестр гербов с их описанием, до сих пор еще неизданным, во всей его подробности:

    1. Герб государственный, по-старому, двоеглавый орел, черный, на главах короны, а наверху, в средине, большая императорская корона - золотые; в средине того орла Георгий на коне белом, побеждающий змия, епанча и копье желтые, венец желтой же, змей черный, поле кругом белое, а в середине красное. С этого времени осталось такое объяснение московского герба(20), хотя еще в 1726 г. он именовался ездцом(21).
    _____
    (20) Указ 1781 г. дек. 20 (N 15304).
    (21) Указ 1726 г. марта 11 (N 4850).

    2. Имя его императорского величества Петр Второй против конфирмованного: два покоя двойные латинские золотые, внизу цифры II; поле лазоревое, наверху императорская корона, пальмы зеленые.

    3. Лейб-регимент, по-старому, венец зеленый лавровый один, под ним корона императорская золотая, поле красное.

    4. Санктпетербургский, скипетр желтый, над ним герб государственный, около его два якоря серебряные, поле красное, вверху корона императорская (против последнего Сантиева).

    5. Ингерманландский, две стены наискось, белые с зубцами, поле лазоревое.

    6. Московской, Георгий на коне, против того, как в средине государственного герба.

    7. Киевской, по-старому, в средине ангел в белом одеянии с мечом, сияние желтое, поле лазоревое.

    8. Володимерской, против старого, лев, стоящий на задних ногах, на главе корона желтая, а в передних ногах держит крест длинный серебряный, поле красное.

    9. Новгородской, по-старому, на желтом престоле красная подушка и от нее к правой стороне скипетр, а к левой крест, от престола наверх подсвечник с тремя горящими свечами — желтые, да около престола два медведя: черные, поле белое.

    10. Казанской, змей черный под короною золотою Казанскою, крылья красные, поле белое.

    11. Астраханской, по-старому, сабля белая под короною астраханскою, черен (рукоятка) и корона золотые, поле лазоревое.

    12. Сибирской, два соболя черных, стоящие на задних ногах, держат лук и корону золотые, меж ими две стрелы черные, а перья и копья красные, поле белое.

    13. Тобольской, по-старому, пирамида золотая с конскою арматурою, знамена и барабаны красные, поле лазоревое.

    14. Псковский, по-старому, барс, а над ним из облака рука, стоит на земле зеленой, поле лазоревое.

    15. Смоленский, пушка черная, станок желтый, на пушке птица желтая без ног, поле белое, каковое сделал Санти (выше уже сказано, что это герб старый, XVII в.).

    16. Эстляндский, такой же, как Ревельский, только без девицы.

    17. Ревельский, по-старому; а как вновь учинен: три льва синие под коронами, да сверху корона, а над нею наверху девица под короною в белом одеянии; поле желтое.

    18. Лифляндский, по-старому; как прежде была птица гриф белая о четырех ногах с крыльями и хвостом; поле красное; в передних ногах меч; на груди имя его императорского величества.

    19. Рижской, по-старому и против того, каков ныне вновь учинен, меж двумя башнями ворота, в них внизу львиная голова под короною, над нею рогатки, ворота и башни красные, пестрые, около них орел двоеглавый черный, на двух главах короны, над воротами два ключа, над ними крест под короною, поле лазоревое, а земля зеленая.

    20. Карельской, против нового, поле наверху красное, на низу лазоревое, внизу стоит белый журавль, держит камень, наверху две руки по плечо, держа по шпаге.

    21. Тверской, по-старому, на серебряном стуле подушка зеленая, на подушке корона княжеская золотая, поле красное.

    22. Пермской, по-старому, белый медведь, над ним Евангелие золотое, а над ним крест серебряный, поле красное.

    23. Вятской, по-старому, в руке из облака лук с одною стрелою белою, а перо черное, в стороне крест красной, поле желтое.

    24. Нижегородской, олень красный, рога и копыта черные, поле белое.

    25. Черниговской, черный орел одноглавый под короною, в левой ноге крест желтый, а корона, нос и ноги желтые же.

    26. Рязанской, по-старому. Князь в епанче и в шапке, в руке правой меч, а в левой ножны, епанча красная, платье, сапоги и шапка зеленые, шапка же соболевая, под ним земля зеленая, поле желтое.

    27. Ростовский, белый елень, каково сделал Санти, рога и копыта желтые, под ним земля зеленая, поле красное. (Герб этот существовал раньше Санти).

    28. Ярославской, стоящий медведь черный, на плече держит в лапе чекан красный, поле желтое.

    29. Белозерской, по-старому, озеро белое, в нем две стерляди желтые, над рыбами месяц с крестом, месяц белый, крест желтый, поле лазоревое.

    30. Бутырской, по старому гербовнику, центавр, а именно: по пояс человек, а ниже: туловище, ноги и хвост лошадиные белые, в руке лук со стрелою, поле красное, лук и стрела желтые.

    31. Троицкий, крест желтой под короною, по-старому, поле красное.

    32. Новотроицкой, белый крест, в средине имя Божие на три угла желтое, поле красное.

    33. Белогородской, старый лев лежащий, желтый, а над ним орел черный одноглавый, под ним земля зеленая, поле синее.

    34. Архангелогородской, против того, что учинил Санти, а именно: архангел в синем одеянии, с крыльями и с огненным мечом, побеждающий диавола черного, в другой руке щит красный, поле желтое.

    35. Вологодской, против старого, держава золотая, на ней из облака рука с мечом белым, с золотым ефесом, поле красное.

    36. Воронежской, по-старому, две пушки на станках желтые, из одной пушки выстрелено, и на ней сидит орел белый одноглавый, поле красное.

    37. Суздальской, новой сделать: птица сокол в княжеской шапке, поле пополам: наверху синее, а внизу красное.

    38. Углицкой, против нового, царевич князь Димитрий в одеянии царском, шапка княжеская с крестом, в правой руке нож, под пазухою левой руки агнец, поле красное, одеяние и шапка золотые.

    39. Муромской, новой, стена белая и рука из облака, которая на золотой цепи держит княжескую корону, поле лазоревое.

    40. Галицкой, воинская арматура желтая, и над нею наверху крест св. Иоанна белый, поле красное.

    41. Луцкой, по-старому, из облака рука, в руке меч перерубает змия, рука и меч белые, змей черный, поле красное.

    42. Азовской, по старому гербовнику, полмесяца и в нем крест серебряный, внизу две рыбы белые, поле лазоревое.

    43. Симбирской, прежний старой: на столбу белом золотая корона, поле лазоревое.

    44. Пензенской, три снопа пшеницы, ячменю, проса золотые, поле зеленое.

    45. Свияжский, новый город деревянный на судах, на реке Волге, в ней рыба, поле лазоревое.

    46. Уфимской, сделать вновь, лошадь белая на бегу, поле красное.

    47. Севской, один сноп золотой ржаной на зеленом месте, поле синее.

    48. Орловской, город белый, на воротах орел одноглавый черный, сверх орла корона золотая, в синем поле против печати той Орловской провинции.

    49. Полтавской, против новоучиненного: внизу поле лазоревое, вверх красное, а кругом по две стороны белые; на лазоревом поле пирамида золотая, на красном верху две шпаги по сторонам, по правую сторону на зеленой земле знамя, на нем значит государственный герб, в средине имя императора Петра Великого, по другую сторону дерево зеленое пальм.

    50. Стародубский, дуб старой, стоящий на зеленой земле, поле белое.

    51. Глуховской, против вновь учиненного, токмо сделать яблоко покруглее.

    52. Нежинской, против вновь учиненного: поле пополам, сверху красное, а снизу лазоревое, на нем две змеи под шляпою с крыльями, а наверху две руки.

    53. Коломенской, на лазоревом поле столб белый, на нем вверху корона, около две звезды.

    54. Павловской, по-новому: святый апостол Павел, поле белое.

    55. Тамбовской, против нового рисунка: на лазоревом поле улей, и над ним три пчелы золотые, земля зеленая.

    56. Козловской, против нового рисунка: козел белый, поле красное, земля зеленая.

    57. Коротояцкой, вновь сделать: магазейн красный, а над ним рог с довольством, внизу река, поле лазоревое.

    58. Елецкой, на белом поле елень красный, над ним ель зеленая.

    59. Каргополъской, белый баран, лежащий в огне на дровах, что учинил Санти, поле лазоревое.

    60. Устюжский, лежащий Нептун на берегу держит в обеих руках кувшины, из которых льется вода в одно место; кувшины красные, вода белая, поле зеленое.

    61. Олонецкой, по-старому, рука белая из облака держит щит синий, а в высподи 4 ядра на цепях черные, поле желтое.

    62. Ладожский, шлюза, ворота золотые, стены красные, поле лазоревое.

    63. Шлюссельбургской, ключ золотой, под короною императорскою золотою, что сделал Санти; внизу крепость белая, поле синее.

    64. Невской, по старому гербовнику, столб синий, шпага серебряная, эфес золотой, ключ золотой же, поле красное.

    65. Кронштатской, вдоль половина поля красная, а другая лазоревая, на лазоревом караульная высокая башня с фонарем, наверху корона, а на красном поле черный котел, кругом острова вода.

    66. Кроншлотской, против нового, на море Кроншлот белый, наверху корона и флаг, поле лазоревое.

    67. Выборгской, по-старому, какой прислан из Выборга, на лазоревом поле внизу литера W, поперег полоса золотая, над нею три короны, а сверху два ангела с крыльями, в одеянии красном, крылья у одного лазоревые, а у другого желтые.

    68. Кексгольмской, остров зеленый, кругом его вода белая, к острову ворота с башнями кирпичные, поле синее; под воротами имя императорского величества Петра Великого.

    69. Нарвской, против старого, присланного из Нарвы, крест красный, над ним по обе стороны вверху два цвета равные.

    70. Иванегородский, по-новому, город белый на зеленой земле, вверху поле лазоревое, на нем орел двоеглавый летящий, в устах у орла имя царя Ивана Васильевича.

    71. Венденской, по-старому и как ныне вновь учинен: город красный, на нем человек стоит в латах черных, в правой руке шпага, в левой щит, земля зеленая, поле белое.

    72. Эзельской, по-старому и против учиненного вновь: орел желтый, поле лазоревое.

    73. Перновской, по-старому и как вновь учинен: из облак рука в красном одеянии белая, держит крест, а подле его ключ белый, поле лазоревое.

    74. Питершанской герб вновь учинить: Петровы шанцы красные на камне белом, поле лазоревое.

    75. Дерптской, против старого, что прислан из Риги: на зеленой земле ворота и две башни красные, в воротах в полумесяце звезда, наверху рогатка, над ним шпага с ключом, а сверху корона.

    76. Копорской, по-старому, камень белый, над ним облако, поле лазоревое.

    77. Ямбургской, по старому гербовнику, орел двоеглавый черный, над ним солнце золотое, поле зеленое, под орлом камень.

    78. Дорогобужской, по-новому, три бунта (связки) пеньки, связано-лежащей серебряной, поле красное.

    79. Якутской, на престоле белом Евангелие золотое, поле красное.

    80. Енисейской, сделать новый: две белки красные, а сверху из облака самострел черный, поле белое.

    81. Томской, человек, стоящий в рудокопне, в руках рудокопательные инструменты, поле желтое.

    82. Самарской, дикая коза белая, стоящая на траве, поле лазоревое.

    83. Царицынской, по-новому, два осетра белые, поле красное.

    84. Терской, арбуз зеленой, вверху две кисти виноградные красные, поле вверху белое, а внизу желтое.

    85. Курской , по-новому, три куропатки, натурально летящие в синем поле на изкось, а по обеим сторонам белые поля.

    86. Брянский, мортира золотая, а по сторонам по куче бомб черных, поле красное.

    87. Путивлъской, поле сверху белое, а внизу желтое, в средине сукно красное, кругом покромы красные с черным, на сукне два челнока золотые, с цевками красными.

    88. Рыльской, против новоучиненного: на желтом поле кабанья голова.

    [§ 73] ...И начала, принятые для выбора эмблем [для городских гербов].

      § 73. В 1730 г. марта 8 дня дан указ Правительствующим Сенатом Военной коллегии о том, что гербы эти, отчасти заимствованные из прежних гербовников, отчасти вновь по приличеству городов составленные, утверждены, и по ним следует изготовить для полков знамена, а для губернаторов печати.

    В этом указе прямо высказано, чем руководствовались составители городских гербов при избрании для них эмблем. Они застали:
    1) гербы русские, с печатей перешедшие, которые везде и отметили именем старых, изредка только по ошибке приписывая их графу Санти. Древним эмблемам приданы, согласно правилам геральдики, обстоятельства, т.е. атрибуты (стоящие вокруг герба), которые также не были произвольны, а сообразовались с цветом, избранным государынею для знамен полков (см. Приложение 3), в тех городах расположенных,
    и 2) прежние гербы городов иностранных, к России присоединенных, особенно Остзейских провинций, каковы гербы Лифляндии, Риги, Ревеля, Дерпта, Пернова, Эзеля, Вендена, Нарвы, Выборга и др. Характер этих гербов совсем иной: они резко отличаются своею рыцарскою загадочностью и сложностью от гербов русских как старых, так и вновь составленных.

    Более обширное поле было предоставлено геральдику при сочинении гербов для городов русских, на печатях которых не было тех постоянных эмблем, которые могли бы найти себе место в городском гербе. Предварительно были вытребованы описания городов(22), и при избрании для них знамен составители принимали три начала:
    1) историческое, сообразно тому, какое событие ознаменовало историю города;
    2) географическое, чем город изобилует, что производит, какое в нем замечательное здание, укрепление и т.п.,
    и 3) начало соответствия герба с названием города.
    Первое начало, хотя бы должно было послужить главным источником и руководителем в этом случае, применялось реже других, что может быть объяснено тем, что история городов наших была мало известна. Мы укажем на гербы Пермский (по вышеприведенному списку 22-й), свидетельствующий о крещении этой страны; Суздальский (37), данный в память того значения, которое имело у нас Суздальское великое княжество в спорах удельных князей; Углицкий (38), напоминающий смерть несчастного царевича Дмитрия Иоанновича; Муромский (39), состоящий из атрибутов, свидетельствующих о том, что город этот был когда-то главным в княжестве. (Вообще княжеские шапка, престол, корона, держава избирались эмблемами для гербов городов, бывших прежде стольными, таковы, напр., Тверь, Суздаль, Муром, Новгород, Коломна, Орел, Симбирск и др.); Азовской (42), состоящий из полумесяца и креста, в знак того, что Азов был первоначально под турецким владычеством (символ его - луна) и присоединен к православному государству; Полтавской (49), напоминающий победу, одержанную русскими над шведами под Полтавою в 1709 г.; Ивангородский (70), с вензелем великого князя Иоанна Васильевича, в память основания им этой крепости в 1492 г. для обороны пределов России со стороны ливонских рыцарей(23).
    _____
    (22) Указ 1737 г. нояб. 18 (N 7442). Сенатский.
    (23) Карамзин. Т. 6. С. 163.

    Местоположение городов, преобладающие в них промыслы, укрепления дали эмблемы для гербов С.Петербурга (4), Питершанца (74), Белоозера (29), Свияжска (45), Каргополя (59), Устюжны (60) (при которой Юга и Сухона сливаются и образуют Северную Двину), Ладоги (62), Кронштадта (65), Шлюссельбурга (63) и др. У городов, славящихся своим хлебопашеством или сбытом хлеба, в гербах видны снопы того или другого хлеба, напр., у Пензы (44), Севска (47), Дорогобужска (78), подобно тому, как города, отличающиеся скотоводством, рыболовством, пчеловодством, имеют для отличия лошадь, барана, улей, рыбу; таковы гербы Уфимский (46), Самарский (82), Царицынский (83), Тамбовский (55), Курский (85), Путивльский (87) и др.

    Наконец, в гербах некоторых городов эмблемы прямо соответствуют их названию, напр., гербы Троицкий (31), Новотроицкий (32), Козловский (56), Елецкий (58), Рыльский (88). Теми же началами руководствовались геральдики наши и после этого первоначального труда, давшего гербы главнейшим городам, во время составления их существовавшим, в тех случаях, когда являлась потребность в сочинении новых гербов для городов, или вновь основываемых, или присоединяемых к державе Русской.

    [§ 74] Дополнения и изменения, сделанные в городских гербах в царствование императрицы Екатерины II и после того.

      § 74. Замечательно, что известному графу де Санти, который при Петре Великом сочинял гербы в Герольдии и вообще был, как видно, знаток геральдики, приписывается составление первых городских гербов. Из приведенного выше перечня гербов оказывается, что ему обязан своим гербом Петербург, что он дал внешние атрибуты гербам старым; но вся работа, мы видели, принадлежит не ему. Тем не менее, в 1737 г. Правительствующий Сенат, выслушав предложение герольдмейстера об имеющихся в Герольдмейстерской Конторе гербах городов, сочиненных бывшим герольдмейстерским товарищем графом Сантием на полковые знамена, и о присланных для сочинения гербов этих из губерний и провинций описаниях городов, приказал: срисовав с гербов копии, отослать их в Академию наук, а подлинные хранить в Конторе. В эту же Контору велено было обратить, по переводе, отосланную в Академию подлинную на немецком языке «регулов геральдических печатную книгу»(24).
    _____
    (24) Указ 1737 г. нояб. 18 (N 7442). Сенатский.

    Как ни велик был труд, графом Минихом исполненный, им не могла окончиться деятельность государей наших на этом поприще: во-первых, не для всех городов, уже существовавших в то время, были сочинены гербы, а для тех только, в которых были расположены полки; во-вторых, они не были приведены в порядок и распределены по губерниям, и, наконец, в-третьих, беспрестанно возникали новые города, и прежние местечки возводились на степень городов. Все это было причиною, что в царствование императрицы Екатерины II было издано несколько указов, которые довершили труд графа Миниха(25). Работа эта была возложена на герольдмейстера князя Щербатова и герольдмейстерского товарища фон Эндена, равно как на состоявшего в должности герольдмейстера Волкова. Последнему до 15 губерний обязаны приведением в порядок старых и составлением новых городских гербов, которые и удостоились высочайшего утверждения.
    _____
    (25) Указываем на важнейшие об этом предмете постановления: 1777 г. марта 10 (N 14596); 1778 г. марта 8 (N 14717); 1778 г. июня 20 (N 14765); 1779 г. мая 29 (N 14884); 1780 г. янв. 8 (N 14964), мая 7 (N 15012); окт. 2 (N 15069); окт. 10 (N 15072-15073); дек. 22 (N 15101); 1781 г. мая 28 (N 15162, 15164-15165); авг. 16 (N 15205-15211); 1781 г. авг. 23 (N 15215), сент. 21 (N 15236-15238); окт. 18 (N 15260); дек. 20 (N 15304); 1782 г. июня 4 (N 15422-15424); июня 8 (N 15427); 1783 г. июля 17 (N 15786); 1784 г. марта 8 (N 15953); 1785 г. марта 17 (N 16164) и др.

    Городовое положение, данное императрицею Екатериною II 1785 г. апреля 21-го, на права и выгоды городам Российской Империи, сделало герб необходимым для каждого города(26). По сочинении такого герба в Герольдии, он всякий раз представляется на высочайшее утверждение.
    _____
    (26) 1785 г. апр. 21 (N 16137). П. 28.

    Наконец, когда блаженный памяти государь император Павел Петрович повелел собрать дворянские гербы и издать Гербовник, было предписано составить в Герольдии Общий Гербовник городов Российской Империи с тем, чтобы подлинник, по воспоследовании на него высочайшего утверждения, хранился в Герольдии, а копии с него выдавались городам за определенный денежный взнос.

    [§ 75] О формах щитов городских гербов

      § 75. Оканчивая тем историю городских гербов, считаем нелишним обратить внимание на форму щита, в который вмещались в разное время городские гербы. Из сравнения памятников отечественной старины, на которых гербы русские сохранились, оказывается, что твердых и непреложных правил на этот предмет не существовало, а все или, по крайней мере, очень многое зависело здесь от произвола и вкуса художника. Изображения, снятые с разных памятников официальных, равно как и не имеющих такого характера, вполне доказывают справедливость сказанного (см. табл. XV, рис. 2-5, 7-9). Тем не менее, однако, нельзя не заметить, что чаще выбирали щит русский, чем всякий другой иностранный, а так как в древней России он был круглый или овальный, то он избран для областных знамен, печать Иоанна Грозного окружающих, равно как Корбом для приложенного к его дневнику государственного герба (табл. XVII)) и, наконец, Минихом для тех городских гербов, которые были утверждены в 1730 г., и реестр которым означен выше. Впоследствии щит изменился, и для городских, равно как для частных, гербов усвоена форма щита французского, преобладающая у нас до сих пор.

    Глава четырнадцатая. Древность и состав русского дворянства. История дарования ему гербов. [§ 76] Доказательства, что наше дворянство никак не моложе западного. ...О единстве происхождения потомков Владимира Мономаха. Полоцкие и литовские князья.

      ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
    ГЕРБЫ РУССКИХ ДВОРЯНСКИХ РОДОВ

    Глава четырнадцатая.
    Древность и состав русского дворянства. История дарования ему гербов.

    § 76. [Доказательства, что наше дворянство никак не моложе западного. Постоянное сознание о единстве происхождения потомков Владимира Мономаха. Полоцкие и литовские князья]

    Как западноевропейские гербы объяснены нами историею дворянства, которое употребляло эти родовые знаки отличия, как история рыцарства в его постепенном развитии сделала понятною эмблемы и атрибуты, в рыцарские гербы вошедшие, так и русская геральдика не будет ясна без истории дворянства русского, которого основы совсем иные в сравнении с дворянством рыцарским. Коснуться здесь этого предмета тем важнее и занимательнее, что этим путем только можно дойти до определения времени, с которого гербы вошли у нас во всеобщее употребление. Если, впрочем, время это не отдалено от нас десятками столетий, то из такого явления никак нельзя вынести заключения, будто дворянство наше ново. Противное тому говорят обыкновенно иностранцы, ищущие у нас рыцарства, забывая, что оно не могло быть без феодализма, точно так, как последнее условливалось завоеванием и поселением германских народов на завоеванной почве. Не находя у нас того, чего ищут, потому что искомого не было и не могло быть в России, иностранцы из этого одного делают вывод о недревности нашего дворянства. Всякий русский, знающий историю своего отечества, конечно, понимает, как несправедлив этот упрек; тем не менее, предубеждение это существует, повторяется, и мы не считаем лишним представить в опровержение его несколько доводов, не упуская при этом из виду нашей главной цели.

    Выше не раз уже была высказываема нами мысль, что различие эмблем, в гербах наших употребляемых, легко объясняется различием происхождения русских дворянских родов, принесших с собою свои гербы или избравших их себе в России в соответствии с тем, откуда они выехали на службу русскому царю, равно как заслугами дворян русских на разных поприщах. Поэтому, говоря о древности русского дворянства, мы должны коснуться другой стороны того же вопроса, т.е. состава, истории и окончательного образования благородного у нас сословия.

    В смысле западноевропейском, к древнему дворянству могут быть причислены те только дворяне, которых предки участвовали в покорении страны, где введен был феодализм, те дворяне, которым дарованы права рыцарские и баронские. Роды, от лиц этих происшедшие, считаются самыми почетными по правам господства и преобладания, которые принадлежали им в отношении к их вассалам. Что касается до древности, то первенство остается ныне за сохранившимися в Италии немногими родами, доказавшими свое происхождение по прямой линии от римских патрициев. Затем в Западной рыцарской Европе Англия укажет дворянские роды, которых начало теряется в эпохе Вильгельма Завоевателя, Франция - роды, идущие со времен крестовых походов, и т.д. Таким образом, древность происхождения и самостоятельное обладание недвижимою собственностью считаются на Западе необходимыми принадлежностями и доказательствами благородства. Принадлежат ли качества эти нашему дворянству?

    Во избежание упрека в произвольных догадках о славянах в т.н. доисторические времена мы не будем вдаваться в подробности о тогдашнем быте наших предков и о тех слоях, которые с течением времени должны были составить первоначальную основу нашего дворянства; заметим только, что и в то время, когда у славян преобладала родовая стихия, у них были свои князья, старшины, вожди, роды которых не могли исчезнуть с прибытием к нам трех братьев-норманнов. Вместе с тем от последних, в их бесконечном раздроблении, пошло многое множество княжеских и дворянских фамилий, из которых иные уже вымерли, а другие процветают доныне. С течением времени к этим двум коренным и основным стихиям прибавились новые, пока из них не сложилось одно целое с твердым устройством и управлением.

    Какого происхождения был Рюрик, история молчит, хотя трудно предположить, чтобы на вызов страны и союзных племен «княжить и володеть ими» пошли лица, не отличавшиеся благородством происхождения. В царствование Иоанна Грозного, который свои притязания на титул основывал на том, что «Великих Государей царей Российских корень изыде от превысочайшего цесарского престола, от прекрасноцветущего и пресветлого корени Августа Кесаря, обладающего Вселенною»(1), образовалась о происхождении Рюрика легенда, которая вошла в родословные книги. Вот она: в то время, когда воплотился Господь наш Иисус Христос, римский император Август, обладавший всею Вселенною, разделил ее «в содержание» братьям своим. Брата своего Пруса он поставил на берег Вислы, в города «Мадборок (Магдебург), Турун (Торн), Хвойницы, преславный Гданеск (Данциг)» и в другие города по течению реки Немана, и по имени владетеля земли этой она до сих пор именуется Пруссиею. В четырнадцатом колене от Пруса был Рюрик. В то же время жил в Новегороде старейшина, именем Гостомысл; умирая, он посоветовал новгородцам послать мудрых мужей в Прусскую землю и призвать оттуда князей. На зов этот пришли из Пруссии три брата от рода римского царя Августа(2).
    _____
    (1) ААЭ. Т. 2, N 7. С. 17; Там же. N 44. С. 101; СГГД. Т. 1. С. 599, 602; Там же. Т. 2. С. 299, 303; Карамзин, Т. 9. С. 31; Примеч. 414.
    (2) Родословная книга князей и дворян российских... известна под названием Бархатной книги... М., 1787. Т. 1. С. 11-12.

    Несомненно во всяком случае (таков результат науки в настоящее время), что пришедшие к нам «с роды своими» три брата от варяго-руссов были норманны. Следовательно, если бы необходимо было доказательство, для Западной Европы доступное, то мнение ее о нашем дворянстве опровергается тем, что происхождение наших княжеских и древнейших дворянских родов то же, какое и рыцарского дворянства, и восходит до половины IX столетия; следовательно, нисколько не моложе тех, которыми гордятся Франция и Англия. Что же касается до корня, от которого пошли наши князья, то смеем заметить, что Вильгельм Завоеватель и другие норманны, ходившие на добычу с мечом в руках, были не более как искатели приключений, нападавшие на ту или другую землю, проникавшие по течению рек во внутренность земель, которые они и обращали в свою собственность. Это были бездомные и безземельные витязи, ходившие искать себе приюта в далеких странах, вверявшие себя и дружины свои изменчивым волнам морей. Туземцы покорялись силе пришлецов и взамен своей прежней независимости, своего народного устройства получали право на известное, не всегда одинаковое, количество земли, а их отношение к новым обладателям мало чем отличалось от обыкновенных отношений победителя к побежденным, завоевателя к пленным.

    Не таково было прибытие к нам варяго-руссов, а добровольный их призыв, предполагающий выбор, не оставляет сомнения в хорошем происхождении тех, которые отозвались на приглашение славян и союзных племен. Без боя и насильственных мер совершилась та перемена в правлении и устройстве, которая всюду в других местах оставила неизгладимые следы. Обстоятельство, что прежние туземные роды не были искоренены и не подверглись господству, как завоеванные, важно для истории нашего дворянства. А именно: народ, у которого преобладает начало родовое, избирает себе в старшины и представители только лица из родов старших, отличающихся своею древностью. Это-то старшинство и соединенная с ним опытность и давали им право на тот почет, которым они всегда отличаются. История не сохранила известий, какие именно дворянские роды происходят от этого корня; тем не менее туземное происхождение многих благородных поколений доказывается неупоминовением в наших родословных и других источниках о том, где их начало, от какого благородного мужа они идут, откуда выехали, кем, наконец, возведены в дворянство. Начало этих родов теряется в незапамятной древности, а при твердости того родового начала, по силе которого благородство передавалось неизменно от родоначальника потомкам, нет основания сомневаться в том, что кровь тех благородных славян, которые призвали норманнов, доныне течет в жилах многих русских дворян.

    Другая, кроме древности происхождения, отличительная для благородства черта есть, по мнению Западной Европы, обладание недвижимою собственностью. И в этом отношении наше коренное дворянство представляет явление единственное в своем роде, - явление, которое разительно опровергает всякие предубеждения против его благородства. Чтобы показать, как мало основательно мнение в этом отношении иностранцев и тех русских, которые, не рассуждая, принимают на веру и повторяют его, мы считаем необходимым предварительно показать, какой объем самостоятельности владения принадлежал западноевропейским баронам, чтобы потом сравнить его с княжескою вотчиною и дединою, с уделами наших князей.

    Западноевропейский барон, получив от своего вождя участок земли, не становился чрез то самостоятельным его обладателем, а, напротив, приходил к конунгу в отношение подчинения, и кроме того, что был лишен прав, принадлежащих самодержавной власти, как-то: бить монету, начинать войну, заключать мир, - кроме того, что подчинялся своему государю в высших степенях суда и управления, он должен был вести свое войско под его знаменем, нести известные тягости и т.п. В редких случаях только бароны, по большей части с бою и мерами противозаконными, приобретали себе права полной самостоятельности, но это не более как превышение и злоупотребление власти. С утверждением в государствах Западной Европы монархического начала права эти были уменьшены и прекращены в пользу государей.

    Если роды, от таких вассальных владельцев происшедшие, величаются своим благородством, то не более ли прав на это имеют наши княжеские роды, от Рюрика происшедшие, - роды, предки которых были истинными государями, вотчинниками своих уделов, с правами, которых не имел никогда никакой вассал, никакой барон? И права эти нисколько не были злоупотреблением власти, не были беззаконно похищены, как это бывало на Западе; напротив, у нас это делалось по обычаю и закону.

    Великий князь Ярослав Владимирович, вотчич и дедич всей России, полученной им по наследству от предков и частью добытой оружием, разделил ее между своими сыновьями. Явление это, хотя не единственное в истории, имело последствия, которых не может представить ни одна страна, не проникнутая преобладавшим в отчизне нашей родовым началом.

    В постепенном разветвлении княжеского дома Россия, дробясь все более и более, дошла до того наконец, что некоторым княжеским линиям принадлежал нередко один только город, одна волость, но как? На правах вотчинных, т.е. с правом самостоятельно владеть и управлять уделом, передавать его нисходящему потомству в том же объеме, в каком он получен по наследству. Взаимные между удельными князьями и с великим князем, государем всея Руси, договоры и трактаты определяли отношения их между собою.

    Но в то же время, несмотря на это раздробление, Россия не переставала, в сущности, составлять родовую собственность всего Ярославова дома, что спасало ее от окончательного распадения, связывало в минуты опасности, давало ей силу против врагов и, наконец, способствовало тому, что без борьбы и насилия уделы примкнули к Москве как центру и сплотились с нею твердыми, неразрывными узами. Слияние это совершалось незаметно: по мере расширения пределов Московского государства уменьшались преимущества князей удельных, которые по взаимному согласию уступали Москве свои владения и права самостоятельности, заключали для того договоры и трактаты, выговаривали для себя все меньше и меньше прав и, наконец, стали служебными князьями Московского государя. Даже Новгород и Псков никогда не утрачивали убеждения о единстве всей государевой вотчины, что и было высказано новгородцами и псковичами в то время, когда Иоанн III требовал подданства от града св. Софии и ее пригорода(3). Но лучшим подтверждением того, как дети Ярослава помнили (несмотря на некоторые споры и вражды) единство кровного происхождения и как сохранялась целость России при всем ее раздроблении на самостоятельные княжества, служит история князей Полоцких и впоследствии Литовских. Великий князь Изяслав, получив в удел при жизни отца своего Владимира Св. Полоцк, был, следовательно, отделен от прочих своих братьев, не считался совладельцем отчины Ярослава наравне с его детьми. В продолжение четырех столетий Литва и Киев, потом Литва и Москва составляли два самостоятельных, совершенно независимых пункта, иногда замиренных, по большей части враждовавших, пока, наконец, Москва не взяла верх. Тем не менее, коренная связь не была прекращена, и, по присоединении Литвы к России, литовские княжеские роды заняли в нашем дворянстве принадлежащее им по достоинству место, несмотря на то, что Литва целые столетия была отторгнута от России, с которою первоначально составляла одно целое.
    _____
    (3) Первая Софийская летопись // ПСРЛ. Т. 6. С. 26 и след.

    Таким образом, не преувеличивая, можно сказать, что во главе коренного русского дворянства стоят потомки государей разных областей России, удельных князей. К этому разряду должны быть причислены все наши княжеские роды, от Владимира Святого происшедшие, не исключая и тех родов, которые по случайным обстоятельствам должны были на время расторгнуть, хотя внешним только образом, узы, связывавшие их с родиною, но которые, тем не менее, оставались нераздельными с отчизною по своим убеждениям, вероисповеданию, не раз стремились к воссоединению с Москвою и, наконец, слились с нею. Князья Чарторижские, Пинские, Слуцкие, Бельские и др. (не говоря уже о теперешнем их подданстве России) - такие же русские князья, как Хованские, Голицыны, Трубецкие и др. Обстоятельство, почему первых из них привыкли считать не русскими князьями, тогда как никто не скажет того же о Трубецких, Голицыных, совершенно случайное и зависело оттого, что у первых были владения, которые при разграничении России с Литвою отошли к последней. А так как принадлежность России, Польше или Литве города или даже известной волости было следствием победы или мирных трактатов и взаимных договоров, которых содержание сообразно обстоятельствам неоднократно изменялось, то и принадлежность литовских князей или, вернее, владений их к Польше не могло отнять у них коренных прав, по силе которых они оставались русскими. Случай не может лишать человека никакого важного и существенного преимущества. Для образца, как владение определяло подданство, мы приведем следующий отрывок из договорной грамоты, заключенной 5 февраля 1494 г. между Иоанном III и Александром Литовским. По этому трактату были, между прочим, определены границы для владений того и другого государя, и в соответствие с тем (так как служба лица и повинности, которые оно несло, были разложены по земле и по воде) необходимо было разграничить, кому из договаривавшихся сторон подчиняется тот или другой князь.
    «А по которая места ведали волостели Осугу при великом князе Кестутье, и моим волостелем по тому же ведати, а тебе великому князю Ивану не вступатися, также мне великому князю Александру не вступатися у тебя и у твоих детей в вашу вотчину в город Вязму и в городы и в волости и во все земли и воды Вяземские, что к Вязме потягло, ни князей мне Вяземских к себе не принимати... А князю Новосилъские, Одоевские и Воротынские и Перемышлъские и Белевские все твои Великого князя Ивановы и твоих детей и с своими вотчинами, к нашему великому княжеству».
    Далее по положению вотчины князья одной и той же линии могли служить разным государям.
    «А Мезецкие князья, князь Михайло Романович... служат тебе великому князю Ивану и твоим детем и с своими отчинами, что их долницы в городе в Мезецку и в волостех, а мне великому князю Александру их необидети и не принимати их и с их вотчинами. А что служат мне великому князю Александру Мезецкие князи, князь Федор Сухой, да князь Василий... и те князи в Мезецку в городе и в волостех, ведают свои отчины долницы свои, а тебе великому князю Ивану и твоим детем их не обидети и не принимати их с их отчинами. А что у тебя в нятстве Мезецкие князи, князь Семен Романович и князь Петр Федорович, и тебе тех князей отпустити в Мезецк на их отчину, и они кому хотят, тому служат и с своими вотчинами, что их долышцы в городе в Мезецку и в волостех»(4).
    _____
    (4) СГГД. Т. 5. С. 17, 50.

    Вообще, обстоятельство, кому подчиняются князья пограничных областей, часто изменялось, и нередко в одно и то же правление отдельное лицо, не говоря уже о целых княжеских поколениях, при перемене границ владений тянуло то к Москве, то к Литве. Потому-то мы и считаем его несущественным: для нас важны корень, от которого идут князья, и земля, которою они владели, их удел. А между тем во всей древней Руси не пресекалось искони сознание, что Литва есть русская область, отторгнутая от своего центра при неблагоприятных обстоятельствах и долженствовавшая воссоединиться и слиться с ним, что действительно и последовало, как только Россия окрепла внутри и цари ее захотели восстановить свою древнюю прародительскую вотчину и дедину в первоначальном объеме.

    Став служебными князьями Московского великого князя, царя и обладателя всея России, удельные князья, наравне со всеми другими служилыми людьми, подчинились распоряжениям Разряда, который со всевозможною точностью вел записки их служб придворной, военной и гражданской. Таким образом, становится неуместным всякое сомнение, действительно ли ныне существующие русские княжеские роды ведут свое начало от сыновей Владимира и Ярослава и продолжаются без перерыва. Как княжеский род и в нем отдельное лицо получали право на обладание известною областью только и не иначе как по началу родовому, по происхождению от известного родоначальника, так и потомкам их придавалось при московском дворе большее или меньшее служебное значение на том же основании старшинства происхождения, и мы знаем целые местнические дела, состоящие из доказательств, от какой линии Мономахова дома ведет свое начало тот или другой княжеский род. Поэтому как каждый род, приходивший в столкновение с другими служилыми людьми, записывал для себя и потомства своего службы предков и происхождение их, для определения на этом основании, кому то или другое лицо в версту и кого оно моложе или старше, так, с другой стороны, и государство вело особые списки, в которых, кроме родословия, определявшего старшинство происхождения, тщательно записывались посылки, назначения на службу, награды за нее, равно как вообще служебная деятельность лица до последних мелочей, и, следовательно, если бы частный человек имел выгоду вести себя от старшей линии, не принадлежа к ней, или скрыть известную службу своего предка, то государственные разряды, в которых в случае спора наводилась справка, открыли бы утайку, а местники, основывавшие на разрядах свои притязания, конечно, не преминули бы воспользоваться тем или другим несправедливым показанием своего противника для доказательства его потерки, того, что он может служить в одной версте или даже ниже соперника. Оттого несомненно основанное на родословных книгах, равно как на разрядах, происхождение наших княжеских родов от царственного корня Владимира Св. и Владимира Мономаха. Можно ли затем сказать что-нибудь против древности и благородства нашего коренного дворянства?

    [§ 77] Переход иноземных царей и царевичей в русские князья. Выезды в Россию дворян из разных стран Европы и Азии. Влияние на русскую геральдику присоединенных к России Остзейских губерний, Финляндии, Грузии, стран закавказских и Бессарабии.

      § 77. Кроме князей, почетное место при московском дворе занимали «цари и царевичи разных земель, которые служат в Московском государстве», как они неоднократно именуются в наших древних исторических памятниках. Прибытие их к нашему двору и служба при нем в немалом количестве объясняются тем, что по свержении татарского ига ветви Чингисханова дома оставались долго еще в разных пунктах России: в Крыму, Казани, Астрахани до тех пор, пока и отсюда они не были вытеснены московскими царями, которым и подчинились. Шертные грамоты, данные им по этому случаю, обеспечивали Россию насчет верности службы их, а вместе с тем русский государь, не лишая их всех преимуществ, принадлежащих им по первоначальному званию, предоставлял царям и их семействам некоторые права по своему усмотрению до тех пор, пока они не низошли на степень обыкновенных княжеских родов. Считая себя не вправе излагать здесь в подробности всю родословную Чингисханова дома(5), мы коснемся для примера генеалогии князей Сибирских. Как прозвание это ясно свидетельствует о их происхождении и о земле, которою они владели, так акты, сохранившиеся в делах Посольского приказа, которому они были подведомы, и в домашнем архиве князей Сибирских, дают возможность проследить историю потомков царя Кучума до позднейших времен.
    _____
    (5) Родословная татарских родов подробно изложена в: Histoire genealogique des Tatars traduite du manuscript Tartare d'Abulgasi-Bayadur-Chan. Leyde, 1726.

    Известно, что Сибирь, бывшая целью для промыслов новгородцев, в XI еще веке посещалась русскими и что в XIII столетии князья наши ездили к берегам Амура на поклон к ханам. В XV столетии начинаются наши завоевания за Уралом, а в XVI в. Сибирь платила уже дань Москве. Затем в 1569 г. по торжественному договору с царем Сибирским Кучумом, сыном Муртазы, происходившим от Чингисхана, страна эта утверждена в подданстве России; но, укрепившись в Сибири, Кучум перестал исполнять принятые на себя по договору с Москвою обязанности, что имело последствием действия против него вооруженною рукою Строгановых и подвиги Ермака. В правление царя Феодора Иоанновича русские все более и более стесняли Кучума, пока не завладели всею его областью. Наконец, в 1598 г. Кучума не стало, и Сибирь навсегда присоединена к Москве(6), все же семейство его переселено в Россию. Сын Кучума, царь Алей, был послан на житие в Ярославль, где и пожалован был поместьем с обязанностью служить с него. Сын Алея, царевич Хансюер, быв в походе под Смоленском, изменил Москве и отъехал в Литву, потом перешел к крымскому хану, но был взят в плен казаками, сослан в Сольвычегодск, потом в Устюг и, наконец, в царствование Алексея Михайловича был возвращен в Москву по просьбе отца. Между тем Алей, ссылаясь на свою старость, не позволявшую ему служить наравне с другими с своего поместья, передал большую часть его внуку своему Калиннику Хансюеровичу, и затем осталось у него поместья - две деревни да двадцать две пустоши. Вследствие того царь Алей просил государя о назначении ему денного корма, но так как поместным кормы не давались и по правилу помещик, не могший сам служить с своего поместья, должен был сдать часть его другому лицу, которое и отправляло за него службу, то просьба царя Алея осталась без удовлетворения. Другой сын царя Алея, Алп-Арслан, получил в удел город Касимов и известен под именем царя Касимского. Впрочем, происшедшее от царя Алея, равно как от третьего Кучумова сына, Аблагаира, потомство пресеклось, а настоящий род князей Сибирских пошел от второго сына царя Кучума, царевича Алтаная, который жил в Ярославле на царском жалованье. У него было два сына, именовавшиеся еще царевичами: Дост-Салтан, по крещении Петр, и Иш-Салтан, по святом крещении Алексей. Оба они, равно как их жены и дети, погребены в Новоспасском монастыре в Москве, и им придан титул царевичей, который остался и за последующим поколением до конца XVII и начала XVIII столетия, а именно за детьми царевича Сибирского Алексея Алексеевича: Григорием, Василием и Дмитрием. Из них второй, Василий, подвергся ссылке по делу царевича Алексея Петровича, при котором находился. Засим дети его перестали называться царями и царевичами и носят княжеский титул. Род этот продолжается до настоящего времени.
    _____
    (6) Карамзин. Т. 9. С. 78, 219, 226, 228, 242. Примеч. 644; Т. 10. С. 15-16; Т. 11. С. 15-18. Abulgazi. P. 484-498.

    Подобно царям Сибирским, постепенно переходили в князья и другие цари потомства Чингисханова, побежденные московским государем, который имел потому полное право называться царем царей(7). Видя, что сила московского государя постоянно возвышается и что совместно с ним невозможно спокойное существование мелких киргизских и иных орд, властители их, ханы и цари, просили покровительства у России и были принимаемы под высокую руку нашего царя. Мало-помалу они присоединились к Москве, а владения их стали областями России. Взамен того ханам были даваемы земли или жалованье, а в разрядах службы московской им предоставлялось почетное место.
    _____
    (7) Карамзин. Т. 10. С 114.

    Вместе с царями татарского происхождения переходили ко двору московскому и в службу русского государя мурзы и князья, окружавшие своих ханов. Большая часть из них приняла святое крещение, пользовалась тем почетом, который принадлежал им по рождению и царскому пожалованью, вступала в брак с русскими, и только фамилия и герб их потомков свидетельствуют доныне о том, какой стране и какому племени Россия обязана многими фамилиями, члены которых ознаменовали себя преданностью русским царям и своему новому отечеству. Понятно, отчего у нас так много дворянских родов, происшедших из Орды и от татар. В Бархатной книге, вместившей в себе показания дворян о происхождении их предков, во множестве упоминаются роды, выехавшие из Крыма, Кафы, из Орд Большой, Золотой, Синей, Косуйской, Наручатской и из татарских земель вообще.

    Что касается до других стран Европы, то должно признаться, что едва ли какая-нибудь земля осталась нам вполне чуждою и не внесла своей стихии в состав русского дворянства. Россия всегда была открыта для иностранцев, и в нее въезжали отовсюду «мужи честны», по выражению нашей летописи. Много выехало родов из Пруссии и Германии (Цесарии), из Немец вообще, хотя Англия, Франция, Италия, Турция, Греция и т.д. могут указать в нашем дворянстве представителей, так сказать, своей народности. Впрочем, выезды эти произошли так давно, роды эти так обрусели, что только герб свидетельствует доныне о происхождении предков их.

    Наконец, присоединение к России разных областей и государств увеличивало число дворян русских благородными фамилиями этих стран. Та неразрывная связь, которая искони существовала между Москвою с одной стороны, Литвою и Польшею с другой, связь, которая условливала беспрерывный переход к нам служилых людей из этих земель, равно как возвращение к России при царе Алексее Михайловиче областей Приднепровских и впоследствии Смоленской, Витебской и других губерний, хотя и бывших исконною вотчиною русских государей, тем не менее, состоявших так долго под чуждым влиянием, внесла в списки наших дворян множество родов польских, литовских и малороссийских. Несмотря на тесное их слитие с тем центром, к которому они примкнули, гербы их носят неизменные следы того, к какому разряду дворян выезжих владельцы их должны быть причислены.

    То же должно сказать о дворянах губерний Остзейских, равно как Финляндии, и о родах, ведущих свое начало из стран Кавказских и Закавказских.

    Предки нынешних остзейских дворян были рыцари Тевтонского ордена, переселившиеся в XIII и XIV вв. к берегам Балтийского моря из Германии для распространения христианства между туземцами-язычниками. Утвердившись в завоеванных землях, основав здесь города, они ввели в них феодальное управление: оно-то и послужило источником для тех установлений и для того образа жизни, остатки которых до сих пор видны в зданиях, улицах, законах, гербах этих провинций. Нет сомнения, что остзейское дворянство есть теперь одно из древнейших рыцарских и гербы, дворянам этим принадлежащие, отличаются своею геральдическою правильностью и древностью. Для них издан особый Гербовник.

    Дворянство Финляндии, в основании своем шведское, также искони имело свои гербы, помещенные в особом Гербовнике - Samling of Wapen foеr de Adelige Aetter som aro introducerade a Storfurstendoemet Finlands. 1843.

    Что касается до князей и дворян грузинских и кавказских вообще, вошедших в состав русского дворянства, то необходимо заметить, что задолго еще до присоединения Грузии к России сношения наши с Кавказом были довольно тесны и часты; так, при царе Иоанне Васильевиче Грозном кахетинский владетель Леонтий обращался к покровительству московского двора, и Грозный дал ему грамоту с золотою печатью как своему верноподданному. Затем в 1586 г. притеснения персиян заставили кахетинского царя Александра II просить помощи у царя Феодора Иоанновича, который, приняв от него присягу на верноподданство, отправил посольство к шаху Аббасу Великому с извещением о принятии Кахетии в подданство России. Далее карталинский царь Георгий при Борисе Федоровиче Годунове и наследник Александра Кахетинского Теймураз при Михаиле Федоровиче в 1638 г., потом мингрельский князь Лев, а в 1650 г. царь Имеретинский Александр в царствование Алексея Михайловича испрашивали покровительство, вступали в подданство России и давали присягу на верность. Цари Горские разных наименований, смотря по стране, из которой выехали, и князья Черкасские встречаются рано при московском дворе. Они бывали часто в свойстве с русскими великими князьями и царями и ознаменовали свою преданность России подвигами доблести на разных поприщах государственной деятельности. Число грузинских фамилий, как от царственного корня происшедших, так и дворянских вообще, значительно увеличивалось по мере того, как Кавказ подчинялся власти русских государей. Начало покорения этих стран было положено Петром Великим, предпринявшим поход в Персию. По силе трактата, окончившего эту войну, России уступлен весь западный берег Каспийского моря до Астрабада. Не один затем поход был предпринимаем русскими государями как с целью увеличения владений наших за Кавказом, так и для защиты Имеретии и Мингрелии от персиян и турок. Только могуществу России обязан этот край избавлением от покорения его турками, а по договору, заключенному в 1774 г. между Россиею и Портою, последняя отказалась от своих притязаний на Грузию и признала независимость как ее, так и Мингрелии с Имеретиею, а в 1783 г. царь Грузинский Ираклий признал себя со всеми своими потомками зависимыми от России. Преемник его, Георгий XIII, видя, что Грузия, беспрестанно подвергавшаяся нападениям соседей, слабая по недостатку твердых установлений и лишенная материальных сил, не может существовать самостоятельно, просил государя императора Павла Петровича принять всю Грузию в подданство свое. Таким образом, после смерти Георгия XIII манифестами 18 января (N 19721) и 12 сентября 1801 г. (N 2007) Грузия присоединена на вечные времена к России(8). В настоящее благополучное царствование пределы владений русских за Кавказом значительно расширились, а вместе с тем увеличилось и число дворян, которые, происходя из горских племен, слились с благородным русским дворянством.
    _____
    (8) Обозрение российских владений за Кавказом, изданное от Министерства финансов. Спб., 1836. Ч. 1-4.

    Обозначив главные, так сказать, стихии, вошедшие в состав отечественного благородного сословия, мы не думаем, что исчерпали этот вопрос, в высшей степени занимательный сам по себе и важный для русской геральдики. Собственно говоря, присоединение всякой области, даже и такой, где не было рыцарства и связанных с ним учреждений, не могло не иметь влияния на нашу геральдику, в которую таким путем вносились новые эмблемы, бывшие у нас прежде неизвестными. Достаточно в этом случае указать хотя на Бессарабию. Первоначально принадлежала она римлянам, потом была населена разными бродячими народами - даками, готами, гуннами, аварами, печенегами, затем составляла часть Турции и по Бухарестскому трактату в 1812 г. присоединена к России вместе с восточною частью Молдавии. Выезжавшие к нам и прежде присоединения Бессарабии к России из Молдавии и Валахии дворянские роды имели на своих печатях эмблемы, отличавшие их происхождение, например герб Петра Могилы (табл. IX, рис. 1, 2), Кантемиров и т.д. Тем большее число дворян выехало к нам из этих стран и увеличило собою отечественное дворянство, когда область эта была присоединена к России. Буйволова коронованная голова и летящая птица, несущая в клюве крест, видны теперь в гербах некоторых наших дворянских фамилий, в ознаменование происхождения их из Бессарабии.

    [§ 78] Уничтожение местничества. Установление в Разряде Родословной книги... Справки, доставлявшиеся из Посольского приказа в Родословную Палату, и сказка герба. Примеры отзывов... о значении разных эмблем в гербах иностранцев. Источники...

      § 78. [Уничтожение местничества. Установление в Разряде Родословной книги, равно как необходимость представлять ясные доказательства о благородстве происхождения заставляли иноземцев, пребываваших в России, ссылаться на свои гербы и просить о их утверждении. Справки, доставлявшиеся из Посольского приказа в Родословную Палату, и сказка герба. Примеры отзывов Посольского приказа в Родословную Палату о значении разных эмблем в гербах иностранцев. Источники, из которых посольский приказ заимствовал эти сведения]

    Краткий очерк истории образования нашего дворянства набросан нами только для опровержения мнения тех, которые, сравнивая наше благородное сословие с западноевропейским и не находя у нас рыцарских учреждений и в числе их гербов, отвергают древность русского дворянства. Считаем лишним прибавлять после того, что уже сказано, в какой мере подобное суждение согласно с истиною и историею. А что у нас, несмотря на все благородство стихий, в состав нашего дворянства вошедших, долго, до конца XVII столетия, не было гербов или, правильнее, о них молчит законодательство наше, то это совершенно объясняется следующим. Идея о гербе как необходимом, для глаза видимом и осязательном отличии каждого дворянского рода могла явиться не ранее самой идеи о дворянстве как сословии, имеющем известные права личные и имущественные, равно как свою администрацию. Право на герб есть одно из личных преимуществ дворянина, и не могло быть даровано ему, пока составные части, послужившие к образованию почетного сословия, были разрознены до того, что не могли иметь никакого общего отличия, хотя несомненно, что отдельные лица благородного происхождения, служившие в русской службе и выехавшие из стран, где существовали гербы, продолжали пользоваться и в России этим отличием без перерыва. Но, повторяем, общее значение как необходимая принадлежность дворянина получил у нас герб не ранее конца XVII и начала XVIII столетия, именно тогда, когда дворяне образовали из себя сословие. Представляем вкратце объяснение и доказательства нашей мысли.

    Из дружины, окружавшей русских великих и удельных князей в качестве военных спутников и советников, с течением времени, в исходе XII столетия, образовался двор, и лица, к нему принадлежавшие, получили в древних наших памятниках название дворян, но нисколько не в том обширном смысле, в каком слово это употребляется ныне. В чиновной иерархии они стояли ниже бояр и окольничих, людей думных и употреблялись как при дворе собственно для того, чтобы придать ему более блеска и значения при приеме, отпуске послов, бракосочетаниях, церемониях разного рода, так и для посылок по делам военным и гражданским. Вообще при несуществовании того разграничения служб, которое условливается только правильным распределением должностей, придворные чины употреблялись всюду по назначению князя, при котором служили. Естественно, что по мере того, как росла сила Московского великого князя, увеличивалось великолепие двора его и множилось число окружавших его дворян, так что, наконец, явилась потребность разместить их по всем концам России, начав от Москвы. Имея в виду, что служба отправлялась по земле и по воде, с угодий, во владении лица находившихся, московское правительство не нашло лучшего средства обеспечить служилых людей и самую службу, как раздав им из казенных и пустопорожних земель поместья, участки сообразно отправляемой каждым должности, занимаемому месту с условием, чтобы с этого участка служил сам помещик и выводил с собою определенное число людей конных и оружных, с известным запасом продовольствия и в определенном вооружении. Как поместье давалось только для службы и под условием ее отправления, как далее старость, слабость и вообще всякое препятствие к исполнению обязанностей служило поводом к лишению поместья и к отдаче его другому способному лицу, так служба только связывала между собою помещиков, и по окончании ее они расходились по своим имениям, где спокойно жили до нового наряда, до прибытия окладчика, сбиравшего помещиков и наблюдавшего, чтобы всякий из них отправлял свою должность в таком именно объеме, в каком требовал закон.

    Дружина, подобная московской, окружала и младшую братью - удельных князей; и по присоединении их к Москве в качестве служебных князей, к московскому великому князю и царю перешли городские дружины и образовали собою городовых дворян, служивших по городу и только изредка приезжавших к московскому двору. Как московские дворяне, необходимые для службы, приближавшей их к царю, видели постоянно его царские очи, так городовые дворяне могли являться при дворе только изредка, и таким образом служба по Москве была выше и почетней службы по городу. Вследствие того, перевод из городовых дворян в московские считался повышением и наградою, как, наоборот, переведенный с Москвы в город служилый человек считал себя пониженным. Вместе с тем, в соответствии с различными степенями близости к царю лиц, известную должность занимавших, и, может быть, вследствие привычки видеть на определенных местах (напр., воеводами в большом, передовом полках, в левой или правой руке, смотрящими в столы на государевых обедах, исполняющими известные обряды на свадьбах государей, на крестных ходах и т.п.) более или менее почетные лица, образовалась сама собою обычная иерархия мест. По силе ее при назначении служилого человека в какой бы то ни было должности служб военной, гражданской и придворной, обращали внимание на важность места и на отношение лиц, его занимающих, к другим равным и низшим чинам. Самая же важность должности условливалась, с одной стороны, близостью к царю лица, властью облеченного, и с другой тем, как велик по родословцу и разряду был тот, кто прежде занимал то же место. Понятно, что при таком множестве составных стихий, пока они не слились воедино и не образовали из себя одного сословия, были неизбежны счеты о том, кто старше по происхождению, по родословцу, какой удельный князь от какой идет линии и, наконец, кто выше по разрядам, по пожалованию от государя и по службе. Споры о местах должны были поэтому сопровождать всякую посылку, всякое назначение на службы, ибо эти начала, родовое и служебное, непременно сталкивались, и хотя главное правило местничества гласило, «что местничаться между собою могут одни только родословные» и что, следовательно, этого права лишены лица, возведенные в боярство по разрядам, за службу; тем не менее, столкновения между ними были беспрерывны и увеличивались по мере того, как прежнее родовое начало теряло свое первоначальное значение, а начало монархическое между тем росло и высилось. Строгие наказания тех, кто местничался недельно, все чаще и чаще повторявшиеся запрещения, чтоб в известных службах, нарядах не было предъявлено споров о местах, постепенно приготовляли совершенное слияние всех этих исторических оттенков в одно стройное целое. Но для того чтобы подобное слияние могло последовать, было главным образом необходимо, чтобы: во-первых, разряды из частных, семейных, перешли в правительственные и назначение на службу сообразовалось исключительно и единственно с выгодами и потребностями государства, мимо всяких семейных счетов, и, во-вторых, чтобы составление родословных книг, которые вел и вести имел выгоду каждый род для своей собственной обороны, приняло характер правительственный. В царствование Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича запрещения не местничаться и наказание тех, кто предъявлял свои притязания на нарушение разряда, не согласного с законами родового старшинства, были так часты, что исключение само собою перешло в правило. Недоставало только положительного утверждения законом этого порядка вещей, вылившегося из потребности времени.

    Предлогом к такой существенной и коренной перемене послужил состав нашего войска: оставаясь по-прежнему, без изменения, оно оказалось не в состоянии вступать в бой с неприятельскими войсками, у которых были введены новые в ратных делах вымыслы. К тому же в войске нашем служило тогда множество иностранцев, для которых были чужды и непонятны семейные и родовые распри о старшинстве; и потому царь Феодор Алексеевич видел лучшее средство сравнять наше войско с западноевропейским, с одной стороны, в том, чтобы изменить прежнее устройство нашей армии, и с другой - уничтожить местничество. Мысль эта важна сама по себе как провозвестница последующих преобразований, сделанных на том же поприще Петром Великим; осуществление же ее царем Феодором Алексеевичем богато последствиями.

    Оно было необходимо вследствие переименования служилых людей в звания и должности, бывшие у нас прежде неизвестными, для которых, следовательно, обычай и закон не могли еще установить никакой степени старшинства. Очевидно, хотя это и не выражено буквально в грамоте 1682 г.(9), цель во всем этом преобразовании была одна, чтобы, уничтожив прежние должности, с корнем вырвать веками утвердившиеся убеждения о старшинстве мест и лиц, их занимающих. Как ни много было подготовлено для такого преобразования предыдущими событиями, как ни мало совместно, по-видимому, было прежнее воззрение наших служилых людей на службу с тем порядком вещей, которого заря уже восходила, вопрос об уничтожении местничества требовал зрелого обсуждения. Поэтому царь Феодор Алексеевич, поручив рассмотрение вопроса о лучшем государевых ратей устроении и управлении князю Василию Васильевичу Голицыну, велел быть при этом случае «выборным стольником и генералом, стольникам же и полковникам рейтарским и пехотным, и стряпчим и дворянам, и жильцам, городовым дворянам и детям боярским». Мнение выборных людей состояло в том, чтобы всех служилых людей расписать в роты, а не сотни, и вместо сотенных голов установить ротмистров и поручиков из стольников, стряпчих, из дворян и жильцов, из всех родов и чинов с головы беспременно: а между собою местами не считаться и служить без подбора, кому в каком чине он, великий государь, быти укажет. Вследствие того были переименованы в ротмистры и порутчики стольники, стряпчие и дворяне. Но так как в семьях князей Трубецких, Одоевских, Куракиных, Репниных, далее, у Шеиных, Троекуровых и Лобановых-Ростовских не было лиц, которых бы можно было записать в эти службы за малолетством, то бояре опасались, чтобы тем родам, которых члены записаны на новую службу, не была она вменена в потерку со стороны родов, ей не подвергшихся; а потому они полагали и последних записать с течением времени в ротмистры и поручики и тем положить прочное основание уничтожению навсегда и во всех дворянских родах местничества.
    _____
    (9) СГГД. Т. 4. С. 396-410.

    Для окончательного рассмотрения, однако, этого важного вопроса царь нашел необходимым созвать собор из лиц духовных: патриарха, архиереев и властей, и из светских: всех своих бояр, окольничих и думных людей. В кратких, но выразительных словах царь изъяснил пред собором, какие неудобства происходили для России от споров за места, как вследствие того в мимошедшая времена в ратных и в посольских и во всяких делах чинилась великая пагуба и ратным людям от неприятелей великое умаление. Затем царь показал, как предки его, понимая все зло и желая способствовать его уничтожению, постоянно стремились к ограничению местничества, как сам он, царь Феодор Алексеевич, стремится к тому же, и, наконец, предложил на разрешение собора вопрос: быть ли всем разрядам и чинам без мест или по-прежнему быть с месты. В произнесенной затем речи патриарх Иоаким доказывал, что любовь, заповеданная Спасителем, всего чаще нарушается несогласиями, возникающими вследствие споров между высокородными о местах, и что такие споры возникают не только между отдельными родами, но и между лицами, к одному роду принадлежащими. Поэтому голос патриарха был в пользу искоренения такого братоненавистнаго установления, во всех отношениях вредного и пагубного. То же мнение выразили духовные власти, бояре и думные люди: все соглашались, что должно искоренить отечественное местничество и для уничтожения памяти о прежних спорах за места предать огню все прошения, записки и дела, до этого предмета касающиеся, так, чтобы уничтожить всякую даже память о местничестве, «чтобы соблазна и претыкания никто никакого не имел».

    Такое единодушное постановление Земского собора было немедленно приведено в исполнение, и разрядные книги преданы сожжению, избранные же для того от царя боярин и думный дьяк, а от патриарха митрополиты и архиереи смотрели, пока книги эти совсем не сгорели.

    Затем патриарх убеждал бояр, чтобы они не хранили у себя никаких записок о местнических спорах, а приносили их в Разряд. Взамен того царь велел установить в Разряде общую родословную книгу, известную под именем Бархатной, и разрешил, чтобы каждый род вел по-прежнему свою родословную; для полноты же государственной родословной книги, ведение которой вверено Разряду, царь предписал взять от отдельных фамилий показания, какие линии и лица в каждой из них пропущены. В эту же книгу велено внести по надлежащем удостоверении и те честные роды, которые при прежних царях занимали почетные места, были боярами, окольничими и думными людьми, равно как поместить те старые роды, которые хотя и не были в таких честях, тем не менее с царствования Иоанна Васильевича Грозного бывали в посольствах, в полках, на воеводствах и в других знатных посылках или вообще были людьми, близкими к государю. Затем велено было писать в особые книги:
    1) тех, кто, не принадлежа к исчисленным видам служб, с царствования Михаила Федоровича бывали послами, посланниками, полковыми воеводами и вообще служили в честных чинах, равно как записаны в десятнях в первой статье;
    2) тех, которые не были в исчисленных должностях, а записаны в десятнях в средней и меньшей статьях,
    и 3) тех, которые за службу отцов пожалованы из нижних чинов в московские чины.

    С течением времени правила, в соборном деянии об уничтожении местничества для составления родословной книги постановленные, дополнялись и объяснялись; так, в 1682 же году повелено причислять к княжеским и другим дворянским родам те только фамилии, о которых удостоверят означенные роды, что они идут от одного с ними корня(10). Далее, в 1686 г. велено родословную обновить и пополнить, включив в нее роды, от имеретинского царя Арчила Вахтанговича происшедшие, равно как сибирских и касимовских царевичей и, наконец, княжеские выезжие и иные честные роды(11).
    _____
    (10) СГГД. Т. 4. С. 478-479.
    (11) Родословная книга... М., 1787. Т. 1. С. 7-11.

    Для того, чтобы расположить родословную по степеням и дать возможность родословить всякий род и всякое его поколение, нисходя от родоначальника к искомому лицу, повелено, не разделяя семейств, от одного корня происшедших, по разным книгам, писать их вместе, несмотря на различия по службе, и показывать сперва роды, от старшего колена происшедшие, затем от второго и т.д., если бы даже они изменили свое родовое прозвание. Таким образом, окончательное составление общей дворянской родословной книги относится к соцарствованию Иоанна и Петра Алексеевичей с царевною Софиею Алексеевною, понимавших, сколько можно заключить из их указов, всю важность этого труда. Привести его в исполнение было поручаемо избранным для того боярам, окольничим и думным дьякам, составлявшим Родословную Палату.

    Таким образом внесение в общую родословную книгу всех честных и старых родов, знатных по происхождению и по службе, должно было сплотить воедино бывшие дотоле разрозненными составные части нашего благородного сословия. А так как ведение этого важного документа было поручено лицам, от государства к тому уполномоченным, и внесение в родословную книгу служило источником для известных прав и преимуществ в быту частном и общественном, то требовались положительные доказательства от каждого, кто желал быть внесенным в родословную книгу. Особенно же строго должно было исполняться требование это относительно иностранных родов, служивших на разных поприщах русским царям. Они должны были представить явное о себе свидетельство, т.е. доказательство о том, что действительно благородны по происхождению и занимали почетные в русской службе места. Вследствие того выезжие фамилии, желавшие быть помещенными в Родословной книге и по благородному своему происхождению обладавшие гербом, представляя при прошениях своих на имя государей Феодора Алексеевича и его ближайших потомков доказательства о своем благородстве, прилагали, нередко за подписью людей благонадежных, удостоверения о том, что предки их употребляли издавна герб с известными эмблемами, и просили об утверждении его за ними. Родословная Палата, по препровожденному к ней от царя прошению, сносилась с Посольским приказом о том, в какой мере справедливо показание лица о древности и знатности его рода и действительно ли известной фамилии принадлежал герб, который она себе присваивала. Посольскому приказу были вообще подведомы иностранцы, в Россию приезжавшие, и потому сведения о них могли быть отыскиваемы только в делах этого государственного учреждения. Для справок же о гербах была в Посольском приказе Латинская книга, называемая Гербовник Шляхетный Польского и Литовского народа, Окольского Orbis Polonis, изданный в Кракове в 1641 г. На него, равно как на Папроцкого и Стрыйковского, делались нередко ссылки. Сообразно отзыву Посольского приказа, если он утверждал принадлежность герба известной фамилии, этот знак благородного происхождения за нею и утверждался.

    Справки эти делались так часто, что в 1686 и 1687 гг. была уже составлена в Посольском приказе «книга в десть», как показано в описях, «о родословии и о гербах Российских разных знатных шляхецких фамилий, кому по челобитью и по памятям из Родословной Палаты о тех фамилиях и о гербах в государственном Посольском приказе чинены выписки, о которых фамилиях и о гербах их посольских знатных шляхтичев с свидетельствованных листов в тех выписках переводы имеются и как о тех фамилиях и о гербах с тех чинимых выписок из Посольского приказу в Родословную Палату в памятях писано, которым выпискам, памятям о тех фамилиях и о гербах в заглавии книги сея описание по листам находится».

    Заглавие книги достаточно показывает, чего вправе были бы ждать от нее отечественные генеалогия и геральдика; но, к сожалению, книга эта утратилась, и нам удалось восстановить ее в немногих отрывках выписками из подлинных дел того времени. Некоторые особенно замечательные отрывки мы представляем здесь без изменения для того, с одной стороны, чтобы показать источники, из которых почерпал Посольский приказ свои сведения о гербах выезжих в Россию родов и с какою добросовестностью он смотрел на этот, тогда еще новый предмет, а с другой - чтобы привесть образчики геральдического языка того времени, языка, из которого и теперь еще геральдика наша может заимствовать много технических слов, что уже в виде опыта и сделано выше, в § 11 и 17 нашего труда.

    Обращаем внимание на следующие отзывы Посольского приказа Родословной Палате по делам о гербах:

    1) Хрущовых. Род их выехал из Польши и в 1686 г. просил царей об утверждении за ними герба их Саламандра. Ответ Посольского приказа заимствован из книги Окольского(12) и состоял в следующем:
    «Дана была Саламандра в знак Францышку, первому королю Французскому для того: или что посреди пламени нужд и бед победитель бывал, как о том пишет муж премудрый именем Каусин, или что над Швейцарами, которых знак принял есть, или над немецким цесарем Карлом пятым, которого герб Орел, цесарства ради, или над князем Медиоланским, которого герб природный Змий есть победы восприниматель, как пишет премудрого мужа Алкиата перечнописец в знаках на листу 58. Видима бо есть в Палате королевской у источника доброй воды такова Саламандра, над которою златыми буквы подписано читаемо есть: свиреп медведь и орлы высокопарные и змий извит уступили пламени, Саламандра, твоему! - Толь превысокого достоинства знак потом перешел в герб доброродных в Ческой земле Хрущовых (у Окольского Chrancovii, Chranscovii), и для имянной на войнах храбрости и смелости, которую между пламенно серными огньми и воинскими нарядами показали суть, и для того, что в воинском подъеме между каменными горами и твердыми неудобными стремнинами ядовитых змиев, полных скорпиею, огнь разжег и у расселины убил хрущов (по-польски Chrzazcz значит жук), которые близ стану его ночного случились. А герба их описание подлинником таково: животное тонкое и малое, скорпии много подобное, не совершено желтым цветом одеянное, живет огнем, который вся смертная снедает, во огни бо живет Саламандра; а в сем гербе на огне сидящая Саламандра, свиреп зверок с распростертыми крылами, пишется на короне хвост павлинов. А к похвале их же напечатано: Герб шляхты короны Польской и Ческой, Саламандру егда вижу, по достоинству им, яко великим и смелым на войнах и против неприятеля отечественнаго и веры людем и победителем, приложу надписание: живот их в огни. Живот их в огни рукодельном и пороховом, тех бо службы против турок и под Варною того удостоилися, что имение, данное при рубежах Ческих Хрущова воля имели дедичным правом. Саламандра в великие громы и в престрашные ненастья и дожди и во время водополья, вдоль и в ширину потопляющего вся, на свет выходит, о том пишет Каусин в книге. Таковы, которым таков герб шляхетства дан был, посреде волнений и неприятельского ружья и пушечного наряду, имя и достоинство восприяли есте».
    _____
    (12) Orbis Polonis. Vol. 3. P. 89-90.

    2) Справка о Лихачевых, по просьбе, в 1697 г. поданной:
    «Хоруговь церковная с тремя доли, разсечена, цвета желтоватого, имея при конце каймы и крест посреде верха в поле красном; на шлеме и венце суть перья струфокомиловы. А о начале герба, как дан, напечатано: Хоруговь есть древнейшее знамя воинское, у персян, у римлян и у греков. Но таково образца знамя, каково Радваново есть, никому обще, по единым древним в короне Польской сарматом свойствует: ибо Болеслав смелый с Роксоляны войну вел. Начальник воинства, дабы тщательным радением безопаство воинству промыслить, послал преж себя о неприятелех проведать, которым в начальники человека полку воина Радвана именованнаго, назначил, которые, приказ исполняя, на обоз неприятелей русаков напали, и видя, яко не могли от него ухоронитися, единым сердцем и душою умереть уже думали, и тако возвав Божие имя, крепко сами перво на неприятеля напали; поспешило щастье; неприятель неначаемых людей, чая, что имеет людей запасных, смутился, помешалося множество, измялося; потом на другую сторону счастье обратися, оправились, победителей убили и знамя воинское отбили, и так утеряв знамя, испужася, учали пропадать, потом хотящу щастью, побежал Радван в село ближнее, похватил хоруговь из церкви, прибежал на неприятелей, познали ратные люди своего водителя, восприяли сердце, и помышляющу неприятелю, что новое войско с новым знаменем воинским пришло, разбили, да победу двоежды восприяли. Возвратився в обоз Радван со многими пленники с знамены, с добычью и с победою во свидетельство вечные славы, хоруговь церковную с крестом и половиною стрелы от Болеслава короля в клеймо и герб шляхетства себе и наследником своим сподобился и улучил»(13);
    _____
    (13) Это перевод слово в слово из книги Окольского о гербе Radwan. (Okolsky S. Orbis Polonus... Krakow, 1643. Vol. 2. P. 80.)

    и 3) О гербе Лаврицких:
    «Герб их описанием таков: подкова лошадина шипами вниз обращена, наверху крест, а на нем вран злат перстень в носу имый, поле светло-голубое, ворон черн, на венце тот же ворон с перстнем.
    О начале герба напечатано: в короне Польской достался от соединения двух гербов, се есть ворона и Побог, муж бо герба Корвина или ворона, из королевства Угорскаго исходя, егда с братом службы отдавал воинские королем польским и князем Мазовецким, оба свои жилища в короне уставили суть, но един из них соблюл родительской герб корвин или ворона, а другой для супружества с родом гербу Побог принял их герб, который герб поведением времени отменен и новое прозвание принял есть, се есть слеповрон, а о нем пишет: первый был Вратислав Слеповрон, которому Коврат, князь Мазовецкий, Государь и дедичь Плотский, Червенский и Равский, дал привилей на имения разные, Слеповраны и иныя. Сын его Лаврета (у Окольского - Wawrzea) Слеповрон. - О том летописец Башко, каноник Познанский, повествует: В лето 1224 и последующее Конрад, князь Мазовецкий, в побоищи, бывшем над Литвою, Прусы и Яцвиеги против Болеслава Короля, прозванием Стыдливого, сотвори воеводу Лаврету Слеповрон(14); а о исходящих от того Лавреты наследниках, о Лаврецких, в книгах печатных, что называются Конституции сеймовые или Уложение сеймовое, напечатано: на генеральном сейме подписал конституцию или уложенье сеймовое после многих сенаторских подписей и поветовых послов рук из воеводства Сендомирскаго Ярослав Александр Лаврецкий. - А при обирании ныне короля Польского Яна третиего на Варшавском же сейме обирательном, при многих воеводствах и поветах из Брацлавского повету, подписали выбор нынешняго короля Польского: Владислав Лаврецкий писарь Троцкий, Брацлавский, да Ерофей Лаврецкий».
    _____
    (14) Okolsky S. Op. cit. Vol. 3. P. 121, 123.

    Менее замечательны к тому же времени относящиеся сведения, из Посольского приказа в Родословную Палату сообщенные, о гербах Зиновьева, Карбышевых, Одинцовых, Украинцовых, Загряжских, Нелединских и др. Во всех этих отзывах, по большей части на основании Окольского, объясняется история эмблемы, в герб вошедшей, ее значение и похвала ей. Всего более касались запросы Родословной Палаты дворянских родов, выехавших из Польши и Литвы. Этих дворян, среди родов выезжих, было в России всего более. Конечно, тот же порядок наблюдался при справках о гербах дворян, выехавших из Германии, Франции и иных земель. Со всяким годом царствования Петра Великого справки эти становились чаще и необходимее, потому что по мере того, как расширялось поле преобразований и нововведений Петра Великого, к нам стекалось отовсюду все более и более иностранцев. Многие из них отличались или образованием, или знатностью рода, или опытностью, на службе иностранной приобретенною; и потому, приезжая в Россию, они считали за собою право на отличие и ни в каком случае не хотели лишиться тех преимуществ, которые принадлежали им по происхождению, т.е. герба, равно как тех, которые они приобрели прежнею службою. Герб оставлялся за ними.

    Труднее было найти мерило для вознаграждения иностранцев за их службу у нас. Жалованье, хотя и большее в сравнении с тем, которое получали лица русского происхождения, те же места занимавшие, не могло удовлетворить выезжих служилых людей; а между тем нельзя же было производить их в чины стольников, стряпчих; как потому, что невозможно найти соответствия между древними, в сущности придворными, чинами и теми должностями, которые условливались новым устройством Коллегий, армии и других учреждений, так и потому, что прежние чины наши не могли бы удовлетворить честолюбия иностранца; для него они были непонятны, без значения и, кроме того, сами по себе не предоставляли лицу никаких особых прав, а объем их зависел от усмотрения государя и от назначения служилого человека на известное место. Поэтому, как скоро приезжал к нам иностранец, то, по удостоверении, что он действительно носил за границею определенный ранг, его принимали у наc в соответственном чине, которого название переводили на русский с немецкого или иного языка, смотря по тому, откуда прибыло лицо. Подобные случаи повторялись так часто, что, наконец, возведены до общих правил. Табель о рангах, в 1722 г. изданная, собрала их воедино. Ей предстояло определить: какие права дарует ранг человеку, удостоившемуся получить его, и какие преимущества связаны с благородством, службою приобретенным. «Воинским чинам», говорит Табель о рангах, «которые дослужатся до обер-офицерства не из дворян, то когда кто получит вышеписанный чин, оный суть дворянин»(15). Хотя это суть долго служило как бы различием между знатными родичами и выслужившимися дворянами, тем не менее пред лицом государства в правах как государственных, так и частногражданских, последний нисколько не разнился от потомка Мономаха. С тем вместе узаконено, что спутником благородства служит герб, который и должен быть дан каждому, достигшему определенных чинов. Петр Великий хотел уничтожить и в этом отношении разницу, между природными русскими и выезжими к нам родами существовавшую. Как последние издавна обладали этим отличием и домогались только утверждения его русским правительством, так Петр Великий узаконил, чтобы Герольдия, заменившая Разряд и потому обязанная вести Родословную книгу и назначать на службу, занялась составлением и утверждением гербов.
    _____
    (15) Указ 1722 г. янв. 24 (N 3890). П. 15.

    Таким образом, история образования отечественного дворянства неразрывно связана с историею введения у нас гербов. Без первой осталось бы непонятным, почему именно с царствования Феодора Алексеевича дворянские гербы ввелись у нас как установление, и почему Петр Великий придавал им такое значение. Табель о рангах положила твердое основание составу русского дворянства, подробно определив, какие лица и каким путем приобретают право на благородство, и хотя жалованная русскому дворянству императрицею Екатериною II грамота и некоторые позднейшие постановления по тому же предмету в некоторых статьях изменили Табель о рангах, она остается в нашем законодательстве основным памятником до настоящего времени.

    Дошедши, таким образом, до той эпохи, когда в числе других преимуществ даровано русскому благородному сословию право на герб, мы переходим к истории установления, которому было вверено заведывание этой части, т.е. Герольдии, и вместе с тем укажем на разработку у нас геральдики как науки.

    Глава пятнадцатая. [§ 79] История Герольдии и отечественной геральдики. Лица, способствовашие правильному изображению государственного герба. Труды Хурелевича, Гизена и боярина Матвеева.

      § 79. Прежде частных гербов получил у нас правильную, с требованиями науки сообразную, форму герб государственный. Если в начале XVI столетия главная для него эмблема - черный двуглавый орел - был заимствован из Византии, то оставалось ее дополнить разными атрибутами, которые бы, соответствуя титулу государя всея России, представляли в символических знаках его силу и могущество. Той полноты и выразительности, которою в настоящее время отличается наш государственный герб, он не мог бы достигнуть без участия в этом деле человека, опытного в геральдике. Так как, мы видели, при царе Алексее Михайловиче всероссийский герб дошел до той полноты, которую, в сущности, сохранил без изменения доныне, то любопытно проследить, какие именно лица помогали царю на этом поприще.

    Вообще дипломатические сношения России с другими державами Европы, став особенно часты со времени царя Алексея Михайловича, вызвали потребность в узнании титулов разных государей и родства их между собою. Тогда-то начались у нас переводы на русский язык разных по этой части сочинений, служивших руководством для действий Посольского приказа и хранящихся по большей части в рукописях в архиве Министерства иностранных дел. Не менее необходимо было знать гербы окрестных государств; и действительно, в архивах наших сохранились сведения, что в 1666 г. живописец Станислав Лопуцкий писал царю знамя, «а на нем четырнадцать печатей разных государств» (но каких именно, не сказано); а в 1669 г. тот же живописец писал «на полотне герб Московского государства и иных окрестных государств гербы или клеймы, а под всяким гербом планиты, под которым каковы». Вероятно, подобных попыток собрания гербов было делаемо несколько, но выше всех их книга, написанная австрийским герольдом, как у нас он нередко называется, Лаврентием Хурелевичем или Куреличем. Он был прислан к царю Алексею Михайловичу от австрийского императора, у которого был советником и герольдмейстером. Рукописная книга его (в лист) от 1673 г. сохранилась в архиве Министерства иностранных дел в оригинале на латинском и в переводе на русском языках. Содержание ее видно из следующего заглавия: «О родословии Российских великих князей и государей, поднесенная царю Алексею Михайловичу от цесарского советника и герольдмейстера Лаврентия Курелича, с показанием имеющагося, посредством браков, сродства между Россиею и осьмью европейскими державами, т.е. цесарем Римским и королями: английским, дацким, французским, гишпанским, польским, португальским и шведским, и с изображением оных королевских гербов, а в средине их великаго князя св. Владимира, на конце же портрета царя Алексея Михайловича». Как ни кажется труд этот в настоящее время мало совершенным, нельзя отрицать его пользы в то время, которому принадлежит: он мог служить важным пособием для Посольского приказа при сношениях с другими державами.

    Из русских всего ближе было заниматься этою частью государевым печатникам и сберегателям государственной печати, и мы знаем сохранившуюся в рукописи книгу боярина Артамона Сергеевича Матвеева: «Всех великих князей Московских и всея России самодержцев персоны и титла и печати». Труд этот составлен по официальным источникам и достоин внимания как единственный в своем роде памятник.

    При Петре Великом главным его помощником в деле устройства Герольдии, приведении в порядок прежде существовавших гербов и пожалования новых был барон Фридерик Гизен, лицо в высшей степени замечательное по своей многосторонней деятельности и по любви, которую питал к нему сам царь.

    Приглашенный Паткулем в русскую службу, Гизен вступил в нее в 1702 г., проникнутый удивлением к гению Петра Великого, и обязался:
    1) приглашать в Россию иностранных офицеров, инженеров, художников, ремесленников, а особенно таких, которые разумеют польский и богемский языки;
    2) уговаривать ученых иностранцев, чтобы они свои сочинения, особенно исторического, политического и механического содержания, посвящали самому государю, или царевичу, или лицам царского дома и писали о государстве Русском, чтобы знакомить с ним иностранцев;
    3) Высочайшее постановление об учреждении регулярного войска перевести на иностранные языки и напечатать в разных местах и
    4) посоветоваться с разными почтамтами об исправнейшем доставлении русских писем.

    Гизен ездил часто в чужие края с разными от царя поручениями; в 1703 г. был он назначен наставником к царевичу Алексею Петровичу, которого и сопровождал в его путешествиях, а между тем составлял он для Петра журнал его с 1695 по 1709 г.(1). Не касаясь здесь полезной деятельности Гизена на обширном дипломатическом поприще, на котором он так часто был употребляем, мы обращаемся к его геральдическим трудам.
    _____
    (1) Туманский Ф.О. Собрание разных записок и сочинений... о жизни и деяниях государя имп. Петра Великого. Спб., 1787. Т. 3, 8.

    По приказанию государя, Гизен обработал разные сочинения. Из них до геральдики относятся следующие:
    1) проект учреждения Коллегий и Табели о рангах, для которой из иностранных сочинений извлечено все, что только можно было приспособить к России;
    2) о порядке жалования достоинств: княжеского, графского, баронского и дворянского и о форме грамот и дипломов и
    3) проект о Герольдии.
    Свои знания в геральдике Гизен применил к исправлению государственного герба, который он велел выгравировать в Вене и два раза издавал в Саксонии с подробным описанием(2).
    _____
    (2) Энциклопедический лексикон. Т 14. С. 213.

    Судя по тем сведениям, которые остались о жизни и сочинениях Гизена, равно как об уважении, которое Петр Великий питал к его способностям и познаниям, нет сомнения, что мысль об учреждении Герольдии была плодом трудов Гизена.

    [§ 80] Роль Посольского приказа

      § 80. Выше было уже замечено, что дела о гербах ведались первоначально в Посольском приказе. Кроме того, что гербы в настоящем значении слова стали употреблять в России прежде других иностранцы, состоявшие в ведении этого государственного учреждения, подчинение ему этой части могло условливаться и тем еще, что в главе дипломатических сношений России стоял в то время человек, который пользовался личным доверием царей наших - князь Василий Васильевич Голицын, равно как и тем, что не хотели отнять заведывания частными гербами от лица, которому была вверена печать государственная, от ее сберегателя. Таким образом, в конце XVII и начале XVIII столетий гербы сказывались из Посольского приказа, что и оставалось до учреждения Герольдии.

    [§ 81] История Герольдии. Ее учреждение и занятия. Герольдмейстеры. Составление Гербовника дворянских родов.

      § 81. Таким образом, очевидно, что задолго еще до установления Герольдии были даны гербы многим выезжим и русским дворянским фамилиям, и даже самое множество гербов, вошедших у нас в употребление, и присвоение их теми, которые не имели права на такое отличие, побудило Петра Великого учредить Герольдию. Таким образом, в 1722 г. велено быть при Сенате, в числе других чинов, и герольдмейстеру «или иному какому чину, кто б дворян ведал и всегда представлял к делам, когда спросят»(3).
    _____
    (3) Указ 1722 г. янв. 12 (N 3877). Именной.

    А так как между разбором доказательств права на дворянство и дарованием герба существовала тесная связь, то в Табели о рангах постановлено, чтобы с доказательствами о дворянстве и о принадлежности герба обращались к герольдмейстеру. Ему же предоставлено, смотря по заслугам, давать гербы русским и иноземцам, которые, хотя бы происходили и не из дворян, дослужатся до положенных чинов(4).
    _____
    (4) Указ 1722 г. янв. 24 (N 3890). П. 16.

    Постановление это так кратко, что требовало объяснения, и оно последовало в инструкции, данной в 1722 г. первому герольдмейстеру Колычеву.

    По силе ее, вменено герольдмейстеру в обязанность ведать дворянство всего государства, высших и низших, прежних и вновь установленных Петром Великим военных, гражданских и придворных чинов и вести им списки трех родов:
    1) генеральные, именные и порознь по чинам;
    2) кто из дворян к делам годится, в какой кто находится должности и кто затем остается от должности свободным;
    3) сколько у кого детей и каких лет.
    Для этой цели велено было передать герольдмейстеру списки, которые прежде велись в Разряде. Такие списки должны были быть дополняемы по представляемым в Герольдию сведениям, а по ним герольдмейстер обязан следить за тем, чтобы дворяне не укрывались по городам от службы, под штрафом натуральной или политической смерти. Герольдия, напротив, должна быть всегда в состоянии указать, кто по своим способностям и состоянию может занять то или другое место, и потом отсылать избранного туда, куда его в Сенате определят. Вследствие того лицу, заменившему Разряд, было поручено наблюдать и за нравственною стороною дворян и повелено во внимание к тому, что учение было у нас мало распространено, в гражданских же и собственно экономических делах мы отстали от других, завести, пока не будет устроена Академия, «краткую школу», где учить детей знатных и средних фамилий экономии и гражданству и при том наблюдать, чтобы гражданской службе, в ущерб военной, не посвящало себе более одной трети членов каждого семейства. Законодатель сам чувствовал, что привесть предположение это, совершенно новое, в исполнение будет трудно; и потому повелено: руководства для ведения родословных и содержания в порядке как прежних, так и вновь данных гербов искать в книгах, существующих по этой части в других государствах, и перевести на русский язык необходимые для того сочинения и пособия(5).
    _____
    (5) Указ 1722 г. февр. 5 (N 3896). Инструкция герольдмейстеру.

    Цель, которая была в виду государя при установлении герольдмейстера, представлялась такою важною, что были употреблены все усилия для достижения ее: от правильного устройства этого учреждения зависел порядок в назначении и распределении на службу дворян, которые, привыкнув к старому порядку вещей, по введении новых служебных отношений, нередко скрывались от службы и тем препятствовали исполнению предположений государя. Оттого беспрерывные наставления и подтверждения, особенная заботливость о том, чтобы герольдмейстер добросовестно исполнял возложенную на него обязанность, особая для него присяга и строгие угрозы за неисполнение им должности(6).
    _____
    (6) Указ 1722 г. окт. 22 (N 4114). Сенатский; Указ 1725 г. сент. 22 (N 4778).

    В царствование императрицы Екатерины I в главе занятий по Герольдии видим человека, сколько можно судить по оставшимся от того времени следам, в деле этом сведущего и потому пользовавшегося особенными отличиями и преимуществами графа Сантия (де Санти). Он был определен в Герольдию в 1724г. «для отправления Геральдического художества», но главная его деятельность относится к позднейшему времени. Для обеспечения положения гр. Санти в России ему даны: жалования 1600 рублей, дом на квартиру и за нарисование каждого нового герба позволено сбирать по два рубля на краски(7). В старых делах сохранились замечания его на многие гербы, которые представлялись в Герольдию на утверждение. Тот же граф де Санти составил гербы для многих городов русских (ср.: Грб. Т. V. С. 129).
    _____
    (7) Указ 1726 г. февр. 9 (N 4831). Именной; Указ 1737 г. нояб. 18 (N7448). Сенатский.

    Что касается до дальнейшей судьбы Герольдии, как учреждения то, несмотря на некоторые, несущественные по большей части, изменения(8), предметы ведомства ее оставались те же(9). При разделении в начале царствования императрицы Екатерины II Сената на 6 департаментов и распределении между ними занятий, дела по Герольдии подчинены I департаменту(10).
    _____
    (8) Указ 1727г. февр. 24 (N 5016-5017). Именной.
    (9) Указ 1729 г. авг. 13 (N 5460). Сенатский; Указ 1732 г. янв. 7 (N 5927). Именной; Указ 1732 г. июня 23 (N 6102); Указ 1743 г. нояб. 29 (N 8824). Сенатский; Указ 1760 г. марта 23 (N 11043); Указ 1760 г. окт. 16 (N 11121). Сенатский; Указ 1771 г. марта 5 (N 1357).
    (10) Манифест 1763 г. дек. 15 (N 11989).

    Для приведения в известность, какой герб какому принадлежит дворянскому роду, и для окончательного утверждения гербов, было в 1797 г. повелено составить в Герольдии под высшим наблюдением генерал-прокурора князя Куракина Общий дворянских родов Гербовник, причем был указан порядок для распределения гербов. В первом отделении должно было поместить древние благородные фамилии по старшинству родов, начиная с князей и графов, потом баронов, наконец, дворян, со времени соединения поместий с вотчинами, не внося сюда, однако, князей и графов Римской империи, русскими государями в сем достоинстве не утвержденных: их велено оставить в классе дворянства, по благородному их происхождению; равномерно запрещено включать в число княжеских родов князей татарских. Второе отделение назначалось для тех дворян, которые возведены в дворянское достоинство милостию государя, а третье, наконец, - для дворян, получивших право на дворянство по выслуге узаконенных чинов, на которые им выданы дипломы и жалованные грамоты. Прочим же родам, которые имеют право получить дипломы и грамоты на дворянское достоинство, велено составить в Герольдии верный список и представить на высочайшее усмотрение(11).
    _____
    (11) Указ 1797 г. янв. 20 (N 17749). Именной; Указ 1798 г. янв. 1 (N 18302). Манифест; Указ 1801 г, мая 5 (N 19856). Высочайше утвержденный доклад Сената.

    Для приведения в исполнение такого повеления, были собираемы отовсюду самые точные и подробные сведения, причем вменено дворянам в обязанность представлять за надлежащим удостоверением доказательства о том, что они действительно принадлежат к благородному сословию, равно как вносить в Герольдию родословные и употребляемый дворянским родом герб. Последний должно было изобразить красками с подробным описанием содержания эмблем и, буде можно, их значения, равно как с объяснением, по какому праву и случаю герб тот известному дворянскому роду присвоен; а что такой герб действительно употреблялся и употребляется членами его, должны были удостоверить предводитель дворянства и два чиновника или два дворянина(12).
    _____
    (12) Указ 1797 г. марта 19 (N 17881). Сенатский.

    Для скорейшего приведения такого труда к окончанию были принимаемы неоднократно меры побуждения; но так как Герольдия отвлекалась от этого занятия производством текущих дел, то составление Гербовника было возложено на обер-прокурора III Департамента Сената Козодавлева с тем, чтобы каждая часть Гербовника, по переплете в бархат, была скрепляема по листам генерал-прокурором, а для утверждения и подписания - представляема государю императору, после чего она печатается с гравированными гербами(13).
    _____
    (13) Указ 1797г. авг. 7 (N 18081). Сенатский.

    Первого января 1798 г. последовал манифест об утверждении 1-й части дворянского Гербовника; причем повелено, чтобы за сим гербы дворянских родов без особого высочайшего повеления не изменялись, чтобы ни под каким видом из них ничего не исключалось и в них ничего не было прибавляемо, и чтобы каждому лицу, причисляющему себя к дворянскому роду, которому дарован герб, по представлении надлежащих доказательств о принадлежности его к тому роду, была выдаваема засвидетельствованная копия с герба и объяснения его(14).
    _____
    (14) Манифест 1798 г. янв. 1 (N 18302).

    Засим составление Гербовника продолжалось, и утверждение его последовало:
    2-й части в 1798(15);
    3-й и 4-й - в 1799(16);
    5-й - в 1800(17);
    6-й - в 1801(18);
    7-й - в 1803(19);
    8-й - в 1807(20);
    9-й - в 1816(21)
    и 10-й-в 1836(22) годах.
    _____
    (15) Указ1798 г. июля 22 (N18595).
    (16) Указ 1799 г. янв. 31 (N 18834); дек. 31 (N 19238).
    (17) Указ 1800 г. нояб. 13 (N 19647). Сенатский.
    (18) Указ 1801 г. июля 14 (N 19940). Сенатский.
    (19) Указ 1803 г. окт. 30 (N 21021). Сенатский.
    (20) Указ 1807 г. апр. 18 (N 22516). Сенатский.
    (21) Указ 1816 г. сент. 18 (N 26435). Сенатский.
    (22) Указ 1836 г. янв. 3.

    Работы при составлении Гербовника дворянских фамилий вызвали преобразования в учреждении Герольдмейстерской конторы. В 1800 г. Герольдия образована на правах Коллегии и директором ее назначен сенатор Козодавлев. Самый штат Герольдии усилен, а к прежним чиновникам, бывшим при составлении Гербовника, прибавлен особенный специалист по части геральдики - ваппенрихтер(23), а в 1803 г. повелено быть при герольдмейстере трем помощникам, из которых один должен знать геральдику; причем с большею, против прежнего, подробностью определено, на какие должности и по чьему представлению Герольдия определяет дворян, не имеющих места, и какую ведет он ведомость. Дела Герольдии велено обсуждать один раз в неделю в 1 -м Департаменте Сената, для чего и назначен четверг(24).
    _____
    (23) Указ 1800 г. мая 27 (N 19432). Именной.
    (24) Указ 1802 г. февр. 4 (N 20608).Именной; февр. 24 (N20635).Именной.

    Результатом всего предыдущего развития этого учреждения было положение о Герольдии 1841 г. сентября 6 (N 14862). Герольдию Империи (ибо при общем собрании Варшавских департаментов Сената состоит Герольдия Царства Польского) составляло присутствие из герольдмейстера и трех его товарищей, и, кроме того, для заведывания Разрядным архивом было особое отделение герольдмейстерских дел в Москве, состоявшее из советника с секретарем. Ведомство Герольдии оставалось то же, какое было прежде, т.е. она заведывала:
    1) изготовлением грамот и дипломов на разные знания и достоинства, равно как сочинением и утверждением гербов;
    2) производством в чины за выслугу лет по всем местам государственного управления, выдачею патентов на чины и хранением формулярных списков
    и 3) определением, перемещением и увольнением чиновников.
    Дела в Герольдии докладывались важнейшие Общему собранию Сената, другие - Первому Сената департаменту, а дела наименьшей важности - самому присутствию, которым и оканчивались(25).
    _____
    (25) Свод законов 1842 г. Учрежд. Правительствующего Сената. Т. 1. - В ст. 435 подробно исчислено, какие именно дела относятся к каждому из означенных разрядов.

    Наконец, в 1848 г. Герольдия обращена в Департамент Сената, и все в ней производство подчинено тем же правилам, какие установлены для делопроизводства в Сенате вообще. Вместе с тем, однако, изменился объем ведомства Герольдии; а именно: когда с учреждением Инспекторского департамента гражданского ведомства производство в чины, перемещение и увольнение чиновников, равно как ведение списков служащим, возложено на это место, в Герольдии остались дела о дворянстве и родословных книгах, рассмотрении прав на почетные звания князей, графов, баронов, выдаче дипломов, гербов, а из дел о производстве в чины Герольдия, по новому учреждению своему, заведывает ныне лишь делами о замещении председательских вакансий в судебных палатах и совестных судах, где должности эти замещаются кандидатами по выборам дворянства, равно как делами об определении, перемещении, увольнении чиновников по тем должностям ниже шестого класса, по которым утверждение зависит от Правительствующего Сената. Отделение Герольдейских дел в Москве, состоящее из советника и секретаря, для заведывания Разрядным архивом, было оставлено в Москве на прежнем основании(26), но в 1852 г. вошло оно в состав Московского архива Министерства юстиции и подчинено директору его(27).
    _____
    (26) Указ 1848 г. мая 12 (N22269).
    (27) Указ 1852 г. июля 7 (N 20423). П. 1.

    [§ 82] Сочинения, изданные в России по части геральдики.

      § 82. Итак, около полутора столетий прошло со времени учреждения у нас Герольдии. К числу главнейших ее обязанностей относится составление гербов, которые затем представляются по порядку на высочайшее утверждение в грамотах и дипломах. Гербовник есть плод деятельности Герольдии, и если дело ее еще не кончено, ибо составление гербов, с увеличением дворянских родов, продолжается, тем не менее и те десять частей Гербовника, которые имеем, представляют богатый материал для науки.

    Воспользоваться им должна геральдика, а что пользу и необходимость ее понимали у нас издавна, видно из того, что в один с учреждением Герольдии год повелено было отыскать и перевести руководство для этого искусства. Затем, по учреждении Академии наук, такой труд был поручен этому высшему ученому сословию в России. Сенат неоднократно подтверждал Академии о скорейшем составлении сказанного руководства, но не ранее 1731 г. вышло в свет на немецком языке: Введение в Геральдику (Kurze Einleitung zur Wappenkunde und zur Art des Blasonirens in deutlichen Exemplen gezeigt und in drei Sprachen - deutsch, franzoesisch und lateinisch erklaert. Spb. 1731; gedruckt bei der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften, in octo). Теперь эта книга составляет библиографическую редкость. Неизвестно, был ли издан русский перевод этого первого у нас опыта геральдики: знаем только, что Сенат поручал Академии сделать такой перевод, а в 1746 г. она донесла, что книга переведена Паульсеном, но так дурно, что для употребления не годится. В то время, когда книга эта составлялась, редко кто помышлял о самостоятельной разработке отечественной истории вообще, а тем более геральдики: тогда, конечно, думали, что русская геральдика даже и не возможна. Поэтому книга, Академиею изданная, не более как немецкий учебник (на 248 страницах, с 46 таблицами, неконченный), а о русских гербах нет в ней и помину. Здесь находим подробное исчисление геральдических терминов, фигур и о значении эмблем, в немецких гербах употребляемых. Как ни бесполезною кажется теперь подобная книга, появление ее с таким именно содержанием и в такой форме объясняется, с одной стороны, состоянием у нас в то время науки вообще, а с другой - несуществованием еще Гербовника и трудностью, даже невозможностью, собрать точные и положительные сведения о существующих гербах.

    Гораздо большего можно было ожидать от геральдики, вышедшей в 1805 г., когда подобной трудности уже не предстояло: необходимо было только посмотреть на науку с русской точки зрения и привесть в систему сведения, в Гербовнике рассеянные, дополнив их, разумеется, из других источников. Не так, однако, поступил. Глеб Мальгин, считавший достаточным перевесть на русский язык книгу Гаттерера и издать ее под именем Начертание Гербоведения (Спб., 1805 in octo). Здесь, подобно всем немецким геральдическим учебникам прошлого столетия, не обращено ни малейшего внимания на историю рыцарства и значение каждой части герба, каждого его атрибута, тогда как они имели смысл, составляли действительную принадлежность одежды или вооружения рыцаря и по необходимости перешли в его герб. Вместо того в книге Мальгина изложены догматическое учение о щите, его делениях, о фигурах, соединении, начертании гербов и т.п. В русском переводе книги Гаттерера прибавлено «краткое изъяснение употребляемых в гербах изображений, иконологическое описание эмблем и знатнейших государств с их гербами». Во всяком случае, книга Мальгина в течение полустолетия остается у нас единственным до сих пор руководством по части геральдики.

    Тот же упрек в недостатке национальности должно сделать и книгам, которые у нас писались о значении эмблем, в гербах употребляемых; никто до сих пор не касался вопроса о значении эмблем, нашими дворянскими фамилиями употребляемых, хотя бесспорно, наши геральдические знаки во многом разнятся от западных и должны быть дороги для каждого русского как живые памятники происхождения дворянского рода и подвигов, которыми члены его себя ознаменовали. Вместо того чтобы объяснять отечественною историею и родословными каждый вид геральдических эмблем, руководствовались при этом иностранными лишь сочинениями. Долго пользовались у нас для этой цели книгою, изданною в Амстердаме в 1705 г., под заглавием: «Символы и эмблемата, указом его освященнейшаго величества, высокодержавнейшаго и пресветлейшаго императора Московского великого государя, царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России и иных многих держав и государств, земель Восточных, Западных и Северных самодержавца и высочайшаго монарха, напечатана». Все эмблемы (числом 840), в хороших гравюрах, объяснены на русском и пяти иностранных языках. Это издание, лучшее, теперь редко, но та же книга была издаваема неоднократно. Известнее других издания Нестора Максимовича-Амбодика в 1788 и 1811 гг. под заглавием: «Избранныя эмблемы и символы, на российском, латинском, французском, немецком и английском языках объясненныя». В начале своей книги Максимович-Амбодик поместил несколько общих замечаний об эмблематическом изображении добродетелей, пороков, стихий, времен года, дней, часов и т.п., равно как иконологическое описание гербов значительнейших государств и государственного герба Всероссийской империи. Затем перепечатано объяснение эмблем из амстердамского издания.

    [§ 83] Система изложения отечественной геральдики как науки.

      § 83. По нашему мнению, возможна и как наука необходима отечественная геральдика, но не иначе как рассмотренная с исторической точки зрения. Только при этом образе воззрения на нее оживет всякий герб как бессменный страж происхождения лица и подвига, которым гордится его род. Если законодательство русское придает гербам значение как заслуженному и веками утвержденному отличию, если дворянство наше дорожит им, - то нельзя отказывать гербам нашим в самостоят