Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ПСИХИАТРИЯ - ПРЕДАТЕЛЬСТВО, НЕ ЗНАЮЩЕЕ ГРАНИЦ
    Б. ВАЙСМАН


    СОДЕРЖАНИЕ
    (Bruce Wiseman. Psychiatry — the Ultimate Betrayal.)
    С разрешения автора книгу публикуем частично (и - постепенно)
    фото
    • Предисловие к русскому изданию
    • Предисловие к американскому изданию
    • Часть 1. Становление психиатрии
      • Глава 1. Что с нами происходит?
      • Глава 2. Взгляд сквозь пелену колдовского тумана: работает ли психиатрия в действительности?
      • Глава 3. Из домов для умалишенных - в гостиные
      • Глава 4. Тенета влияния
    • Часть 2. Орудия психиатрии
      • Глава 5. Разряд через мозг
      • Глава 6. Разрушение мозга ради спасения сознания
      • Глава 7. Всемогущая панацея ~ лекарства
      • Глава 8. Психиатрия, правосудие и преступление
      • Глава 9. Крушение системы образования
      • Глава 10. Лишение человеческих прав
      • Глава 11. Финансовые соображения обмана: психиатрическое мошенничество
      • Глава 12. Изобретение безумия
      • Глава 13. Единственная наиболее разрушительная сила
    • Сноски
    • Содержание

    Предисловие к русскому изданию

    Наша жизнь — не в поиске материального успеха,
    а в поиске достойного духовного роста. Вся наша
    земная жизнь есть лишь промежуточная ступень
    развития к высшей... Одни лишь материальные
    законы — не объясняют нашу жизнь и не открывают ей пути.
    Из законов физики и физиологии нам никогда не откроется
    то несомненное, как Творец постоянно и ежедневно
    участвует в жизни каждого из нас, неизменно добавляя
    нам энергии бытия, а когда эта помощь оставляет нас —
    мы умираем...

    Александр Солженицын
    Темплтоновская лекция


    Мне было очень приятно узнать о существовании книги Б. Вайсмана «Психиатрия — предательство, не знающее границ».

    Может показаться странным, что о психиатрии, которую принято называть наукой, пишет человек, который сам не является врачом-психиатром. Однако это обычный довод, который выдвигают сами психиатры, не желающие, чтобы сфера их деятельности привлекала внимание общественности.

    Однако, этот довод несостоятельный, потому что он не принимает во внимание печальный опыт человечества.

    Любая наука предназначена только для того, чтобы улучшать жизнь людей. Нет никакого смысла в науке, если она не отвечает запросам людей и не делает их жизнь легче и проще. Однако, как показывает вся история человечества, в какой-то момент некоторые ученые забывают о том, что они призваны помогать людям, а не тратить деньги налогоплательщиков на удовлетворение своего интереса в какой-то области. Такие ученые, пользуясь своим статусом и обвиняя других в дилетантстве и непонимании сути исследований делали то, что считали нужным Неудивительно, что вследствие этого человечество получило такие результаты деятельности ученых, как ядерная бомба, противопехотные мины, боевые отравляющие газы, машины для проведения электросудорожной терапии, ЛСД, героин и т.д. и т.п.

    Общество, именно общество, обязано оценивать деятельность ученых, в данном случае — психиатров. Только критериями оценки будут являться не те, которыми пользуются сами психиатры, а совсем другие.

    В середине сороковых годов прошлого века психиатрия взяла на себя ответственность за то, чтобы уменьшить преступность, наркоманию и улучшить психическое здоровье людей. Были ли достигнуты результаты? И как вообще обществу следовало бы оценивать деятельность профессиональных психиатров?

    Исходя из здравого смысла, общество не должно пользоваться тестами самих психиатров и доверчиво внимать тому, что говорят её эксперты. Оно должно было бы пристально посмотреть на то, насколько менее опасно стало ходить по улицам, насколько меньше молодых людей губят свои жизни в наркотическом бреду, насколько меньше стало безумных людей. Вообще стала ли легче и безопаснее жизнь?

    Б. Вайсман провел невероятно трудную работу. Он сделал то, на что многие не решаются, не желая идти наперекор принятому мнению и посягать на целую науку. Он отказался слепо верить экспертам-психиатрам, заявляющим о большом успехе в области душевного здоровья, а посмотрел на происходящее непредвзято и попытался найти причину кризиса общества.

    В этой книге автор вовсе не пытается поупражняться в риторике или сделать самому себе рекламу громкими заявлениями. Вовсе нет. Это уникальный по своей насыщенности и полноте сборник документальных подтверждений того, что психиатрия является фактором, играющим огромную роль в разрушении общества — ухудшении здоровья людей, развитии наркомании, росте преступности, изменении принципов судебной системы, нарушении прав человека, развитии аморальности и т.д.

    Несмотря на то, что в книге, в основном, идет речь об американском обществе, российскому читателю иногда может показаться, что автор пишет о нашей стране, настолько плотно вопросы, которые он поднимает, касаются России.

    Скажем, особое место в книге посвящено ситуации, связанной с изменением основ судебной системы на базе «достижений» психиатрической науки и использованию психиатрии в целях, не имеющих отношение к медицине.

    Каждый из нас, наверняка, всякий раз испытывал недоумение, когда читал в газетах о том, что злостные преступники уходят от ответственности за свои страшные преступления из-за их, якобы, невменяемости. Вопреки здравому смыслу убийцы, насильники и маньяки не несут заслуженного наказания, а мы являемся свидетелями очень странных отношений между судебной системой и психиатрией.

    В книге говорится о том, когда и каким образом проверенная, успешно действовавшая система судебной власти была дискредитирована активным применением психиатрической науки.

    Вообще говоря, всего лишь на одном, произвольном, примере использования психиатрии в немедицинских целях, скажем для уничтожения того или иного правозащитника, можно увидеть саму суть психиатрии. Раскрытию этой глубинной сущности психиатрии и посвящена значительная часть этой книги.

    В конце книги Б. Вайсман дает оценки, с которыми трудно не согласиться: «Психиатрия — это не область медицины. В силу этого её рецепты, её методы, её диагнозы есть обман. В лучшем случае, это философская система, притом далеко не бесспорная. Поэтому следует относиться к ней соответственно и называть её воим именем.... Любые полученные ею как «наукой» привилегии следует изъять, поскольку её медицинский статус — явная ложь...

    Нет сомнений в том, что психиатры блуждают в потёмках и тратят наши деньги на своё весьма дорогостоящее хобби. За два века «плодотворной» работы не добились никаких очевидных результатов

    Б. Вайсман относит психиатров к тем утопистам, которые тщетно, но очень устойчиво пытаются найти личность в тканях мозга, считая человека всего лишь куском материи.

    Читаем у В. Буковского — известнейшего правозащитника, который отдал много сил борьбе с карательной психиатрией в Советском Союзе:

    «... утописты упорно не желают считаться с человеческой природой; вот почему их мечты никогда не воплощаются в жизнь без насилия, а результаты всегда противоположны провозглашенным целям. Их основной порок состоит в совершенно антинаучном и антигуманистическом представлении о человеке как о некоем податливом существе, которое может быть «усовершенствовано» при «надлежаших» социальных условиях. Соответственно они не принимают важнейших, основополагаюших установлений, развившихся за тысячелетнюю историю нашей цивилизации как отражение основных свойств человеческой натуры». (В. Буковский, «Московский процесс», М. 1996 год).

    Несмотря на единый с США корень, советская, а затем и российская психиатрия, имеет свои особенности, которые делают ее еще безобразнее, чем в любой фугой стране мира.

    О карательной психиатрии времен СССР, которая похоронила тысячи инакомыслящих, диссидентов и правдоискателей, известно многое.

    Об этом написано множество знаменитых книг: «Карательная медицина» А. Подрабинека, «И возвращается ветер.. » В. Буковского, «В подполье можно встретить только крыс» П. Григоренко, мемуары Н. Горбаневской, Г. Шиманова и др. известных диссидентов.

    Но к сожалению, приходиться констатировать, что карательная психиатрия советских времен оставила в наследие новым поколениям психиатров свои порочные традиции.

    Можно часто слышать оправдательные речи российских психиатров, которые не могут признать свою ответственность за участие в карательных акциях.

    Примечателен один такой факт. В октябре 2000 года, на XIII съезде психиатров России выступил американский судебный психиатр, который заявил, что в различных штатах страны используются разные критерии душевного здоровья и разные законы.

    На это Т. Дмитриева, директор ГНЦСС им. Сербского, не преминула с усмешкой заявить: «Здесь с нами в зале находится достаточно много психиатров, которые пережили достаточно тяжелые времена критики, прежде всего, со стороны американских психиатров в отношении советской судебной психиатрии. Сейчас возникает вопрос «С позиции какого штата шла критика в отношении советской судебной психиатрии?!»

    Неудивительно, что в таких условиях, когда психиатры не то что не признают свою вину в происходящих на протяжении десятков лет карательных акциях, но и заявляют о своей непорочности, не происходит реформирования этой области.

    Использование психиатрии в немедицинских целях происходит до сих пор, что хорошо видно на судьбе полковника Ю. Буданова, который на момент выхода книги в свет находился под следствием за убийство чеченской девушки Эльзы Кунгаевой.

    Как сказал психиатр Э. Гушанский, который оценивал результаты психиатрических экспертиз в деле: «Судьба Буданова в значительной степени зависит от психиатрической оценки его состояния. И вот то, что было раньше, когда политические вопросы, неудобные вопросы сваливали на психиатров и решали с помощью психиатров, возобновилось с громадной силой сейчас. Буданова надо спасти руками психиатров...

    Если экспертиза признает его невменяемым или находившимся в состоянии физиологического аффекта, если экспертиза признает, что он был негоден к военной службе, это фактически приведет к освобождению Буданова».

    Так и произошло.

    Все тот же ГНЦСС им. Сербского, бывший пресловутый НИИ судебной медицины, провел окончательную экспертизу Буданова и признал его невменяемым. (В конце концов, Буданов был всё-таки приговорён к лишению свободы. - Прим. Игоря Гирича.)

    Как и в советские времена на помощь пришла психиатрия со своим безотказным инструментом — судебно-психиатрической экспертизой.

    С разрушением СССР, с принятием нового закона о психиатрической помощи не произошло чуда. Менталитет и идеология карательных психиатров не изменились, а передались новым поколениям врачей.

    Россия, как и все другие страны, находится в плену наркомании, которая убивает и лишает всего миллионы людей. На борьбу с ней брошены гигантские средства, но мы видим, что становится только хуже.

    В такой ситуации Россия решается пойти по порочному пути, который проложили другие страны. В нашей стране ведется борьба за легализацию метадона — наркотика, которым пользуются для отлучения наркоманов от героина. Программы заместительной терапии, т.е. программы при которых нелегальный наркотик заменяется другим средством (выдача которого производится врачами), ни в одной стране мира не были успешными. Некоторые страны уже отказались от использования метадона, поскольку это оказалось не только неэффективным, но и создало огромное количество новых проблем Кроме этого, зачастую метадон в этих странах начинает применяться наркоманами нелегально. Несмотря на всё, продвижение метадона постоянно лоббируется в российском обществе.

    Редкие факты о метадоне и о том, какую роль играет сама психиатрия в развитии наркомании во всем мире, также можно почерпнуть из этой книги.

    Российские психиатры и наркологи не усвоили урок, который приподнесла миру история с жуткими операциями на мозге, от которых умерли и стали инвалидами тысячи людей. В России в последнее время стали использоваться хирургические вмешательства в мозг наркоманов с целью избавления их от героиновой зависимости! Институт мозга, расположенный в Санкт-Петербурге провел уже более двухсот операций, которые, кстати говоря, не разрешены Минздравом. В вы найдете большой раздел, посвященный теме операций на мозге.

    Книга Б. Вайсмана имеет одну особенность, важность которой невозможно преувеличить.

    В книге уделено внимание тому, как выходить из сложившейся ситуации. Значительная часть книги посвящена доказательству необходимости реформировать общество и всю службу помощи больным для того, чтобы сделать область душевного здоровья чистой от злоупотреблений.

    В книге собраны многочисленные документальные доказательства того, что эффективно помогать больным можно. Не разрушать их личность и здоровье наркотиками и электричеством, а помогать так, чтобы они вернулись в общество здоровыми людьми. Однако психиатрия по соображениям, о которых вы узнаете страниц этой книги, не берет эти методики на вооружение.

    Книгу можно назвать учебником и документальным справочником по полному разоблачению двухвекового мошенничества психиатрии в области душевного Коровья.

    Приглашаем вас к интересному чтению.

    Кандидат медицинских наук
    С. Запускалов.

    Предисловие к американскому изданию

    Случается, что человек с заведомо добрыми намерениями вдруг осознает, что какой-то момент он сбился со своего пути и бредёт вслепую неведомо куда, вместо того, чтобы двигаться к намеченной им благородной цели.

    Для общества подобное открытие бывает столь же горьким и разочаровывающим.

    Автор книги «Психиатрия — предательство, не знающее границ» попытался с достаточно жестких позиций проанализировать — каким образом мы сбились пути, несмотря на множество благих намерений.

    Утверждать, что эта книга вышла вовремя, было бы ошибкой. Для многих миллионов пострадавших она безнадёжно опоздала. Вероятно, мы можем утешаться тем, что если предостережения, содержащиеся в этой книге будут восприняты с надлежащей серьезностью, то в будущем нам удастся избежать ошибок прошлого и настоящего.

    Именно по этой причине «Психиатрия — предательство, не знающее границ» является, может быть, важнейшей среди вышедших в последнее время книг.

    Freedom Publications как издатель считает для себя высокой честью донести о послание до как можно большего числа людей. Однако, по нашему мнению, что предпримут люди, прочитав эту книгу, не менее значимо для их будущего, чем сам факт ее появления.

    Мы горячо надеемся на то, что наши читатели прислушаются к еще одному голосу в защиту свободы — и начнут действовать.

    Часть 1. Становление психиатрии

    Глава 1. Что с нами происходит?

    Никто не станет спорить, что Америка, да и весь мир переживают не лучшие времена Когда-то мирные улицы за нашими окнами стали рассадником насилия. В некоторых районах грохот выстрелов звучит ежедневно. Преступность стремительно растет, и борьба с ней отнимает все больше и больше денег налогоплательщиков.

    Мы беспокоимся за наших детей. Школы превратились в рассадники незаконной торговли наркотиками, там процветает культ неразборчивых связей и пороков, неведомых в былые времена. Мы замечаем падение уровня грамотности и слышали даже о выпускниках школ, не умеющих найти на карте свой родной город. Мы разводим руками, не в силах предсказать, какое будущее их ожидает. Чего они вообще смогут достичь, когда вырастут?

    У себя дома и на работе, на экранах телевизоров американцы наблюдают, как некогда чёткая граница, разделявшая добро и зло, становится едва различимой. Целомудрие выставляется на посмешище. На честного человека смотрят, как на дурака. Преступное поведение теперь оправдывается как результат «непреодолимого влечения» и «пониженных умственных способностей».

    Едва ли кто-то станет отрицать, что существует нечто, разъедающее плоть американского общества вот уже долгие десятилетия. Или оспаривать тот факт, что мир сегодня не так хорош, как был когда-то. Статистические данные в Соединенных Штатах говорят сами за себя. Начнём с того, что процент детей, рождённых вне брака, вырос в пять раз за период с 1960 по 1990 год. Сегодня более четверти американских детей — незаконнорождённые. Слово «bastard»* утратило своё (некогда предосудительное. — Ред.) значение.


    «bastard» (англ.) — незаконнорожденный. Сейчас употребляется как обычное ругательство (пер.).
    • Уровень разводов за это же время повысился в четыре раза.
    • Число детей, живущих на социальных пособиях, увеличилось на 300 процентов.
    • Среди подростков количество самоубийств утроилось.
    • Результаты тестов грамотности нации низки как никогда.1
    • Девичья честь — одна из неоспоримых добродетелей прошлого — сегодня вызывает только издевку. В последние три десятилетия процент женщин, выходивших замуж девственницами, снизился с 50 до 20, — и многие ещё подвергают сомнению эти цифры.2

    Однако не только Новый свет подвержен всем этим бедам С 1960 года число тяжких преступлений в США увеличилось более чем в четыре раза, но и в Европе кривая преступности на подъеме. Все страны — члены Европейского экономического сообщества ощутили гигантский рост преступности в интервале между 1980 и 1990 годами. Например, в Греции уровень преступности поднялся на 1268 процентов.3 Что же касается стран бывшего Железного занавеса (т.е. бывшие социалистические страны. — ред.), то здесь беззаконие приобрело эпидемический характер.

    Что происходит с нами? Почему наше общество разваливается на глазах? Почему мы повсеместно наблюдаем отказ от приличий и ответственности?

    Никто не ставит под сомнение тот факт, что в мире существует вполне ощутимая разрушительная сила. Не только в Соединенных Штатах люди вцепляются друг другу в глотки, пытаясь выяснить, кто виноват. Либералы обвиняют консервативную политику, правые упрекают левых. Многие из верующих считают, что ответственность за всё это лежит на индустрии развлечений.

    Но может быть существует и более опасный, намного более серьезный источник — тот, что дает начало разрушительной идеологии, пропитавшей наше мышление и нашу жизнь, и упрятанной под маску просвещения и научного развития?

    Если мы хотим оставить нашим детям в наследство мир, хотя бы немного пригодный для достойной жизни, нам необходимо бросить пристальный (и честный) взгляд на эту проблему.

    Именно этим мы и займёмся на страницах книги, которую вы держите в руках. И, возможно, нам удастся до конца обнажить ядовитые корни общемировой духовной и моральной чумы современности.

    Если поискать источник

    «Психиатрия — это, вероятно, самая разрушительная сила, которая воздействовала на американское общество 6 течение последних пятидесяти лет».

    Это шокирующее заявление многие специалисты из мира психиатрии расценили бы как, если не клеветническое, то по меньшей мере необдуманное. Однако это не слова дилетанта. Это сказал в одном из интервью 1993 года никто иной, как доктор* Томас Сас, почетный профессор в отставке и пожизненный член Американской психиатрической ассоциации.

    Томас Сас является автором 23 книг, включая ставший классикой после выхода в свет в 1960 году «Миф о душевной болезни» — исследование, которое журнал «Science» охарактеризовал как «смелое и во многом — выдающееся».4 Д-р Сас в свои семьдесят с лишним лет и сейчас остается человеком острой, неординарной мысли, глубокой проницательности, ученым, чья честность и непредвзятость никогда не подвергались сомнению.

    Д-р Сас всегда высказывался откровенно и нелицеприятно о том, что происходит в психиатрии. Он неизменно подвергал суровой критике своих коллег-психиатров за злоупотребление властью, за распространившуюся практику принудительной госпитализации в психиатрические учреждения, за легкомысленное использование средств, оказывающих мощнейшее воздействие на психику человека, таких как электрошок и сильнодействующие транквилизаторы.


    Слово «д-р», стоящее перед именем и фамилией или просто фамилией человека, здесь и далее указывает на наличие у него ученой степени кандидата медицинских наук (пер.).


    В упомянутом выше интервью Томас Сас настойчиво пытался расширить рамки проблемы, выводя ее за пределы только больничной койки или психиатрической клиники. Он говорил о глубоком искажении общественной структуры нашего сознания. «Психиатрия — это часть либерального воззрения в целом, добавил он, — Понимаете, каждый является жертвой, у каждого есть особые права, но никто не несет ответственности. Эта психиатрическая точка зрения настолько глубоко укоренилась в мышлении американцев, что они даже не связывают ее с психиатрией».5

    Прав ли профессор? Являются ли перемены, которые претерпевает человество, результатом деятельности психиатрии и её младшей сестры — психологии, давно ставших эффективным инструментом успокоения совести и воспитан равнодушия к будущему по схеме «После нас — хоть потоп»?

    Ответ на этот вопрос важен именно потому, что на чашу весов положе наше будущее. На первый взгляд, доводы д-ра Саса звучат убедительно. Кому нас не доводилось слышать «психиатрический жаргон», используемый для тс чтобы обелить или оправдать самое отвратительное человеческое поведение?

    Почему человек столь незаурядного ума, при жизни сделавшийся почти легендой, имеющий за плечами полувековой опыт работы на передовых рубежах науки, без труда разоблачавший мифы психиатрии, которые влекут за собой вероятный разгул вседозволенности и аморальности, развал семьи и общества: почему д-р Сас рассматривает именно психиатрию в качестве «наиболее разрушительной силы, которая воздействовала на американское общество в течении последних пятидесяти лет»?

    Его аргументация достаточно ясна. Он утверждает, что в то время как большинство пребывало в счастливом неведении, психиатрия проскользнула в школы, в залы суда, в законодательство, на рабочие места и, шаг за шагом, — в на дома Она, утверждает доктор Сас, постепенно размывает некогда крепкий фундамент нашей культуры — идеалы личной ответственности, добродетели, ориентиры успеха, и ставит на их место дешёвые, но привлекательные ценности суррогаты, снижая требования человека к самому себе или сводя к нулю его личную отвественностъ во избежание стрессов и «психологических травм».

    Может ли оказаться так, что он прав?

    Что такое психиатрия?

    Термин «психиатрия», по всей видимости, впервые появился в Германии начале XIX века. Как сообщает один из историков психиатрии, «буквально означает лечение разума». Следует отметить, с сожалением добавляет историк, что это определение «принадлежит к царству принятия желаемого за действительное».6

    [...]

    Очень важно отметить, что XVIII и XIX века ознаменованы рождением философии материализма — идеологии, сформировавшей новый взгляд человечества на самого себя. Историк Дж. Р. Кантор отмечает: «Никакой другой фактор эволюции научной психологии не выделяется столь ярко, как доктрины французского материализма восемнадцатого и германского материализма девятнадцатого веков... По сути, материализм, — это не научное движение, а отражение социальных метаморфоз и перемен. В области религии материалист — это просто-напросто безбожник».8

    Материализм — это просто утверждение того, что не существует ничего кроме физической материи. Нет ни Бога, ни души, — ничего, что лежит в основании религии и сопровождающих её нравственых установлений. Не трудно оценить последствия такого убеждения, ворвавшегося в мир на запятках кареты стремительно развивающейся Науки и ее попутчиков — всего того, что выдается за научный факт.

    Посредством небольшого интеллектуального передёргивания материализм смело провозглашает, что поскольку духовные составляющие разума или воли не поддаются физическому измерению при помощи приборов, то они, следовательно, не существуют, и им нет места в научном теоретическом построении.

    До материалистической философии общей умозрительной традицией было рассмотрение разума и тела как двух противоположных сущностей. В религии слово «разум» обычно считается синонимом души, или духовной сущности человека. Таким образом, каждый мужчина и каждая женщина рассматривались в те далекие времена как нечто, сотворенное духом и материей.

    Напряжение, рожденное различиями между этими двумя подходами оказалось колоссальным. И в свете того положения, в котором мы оказались сегодня, мы не можем позволить себе оставить без внимания практические результаты этого противостояния.

    Согласно материализму, человеческая жизнь — это просто движение материи, вещества в процессе электрохимических реакций — «на 97 центов химикатов», если использовать американское армейское выражение времен Второй Мировой войны.

    Если же рассматривать человека как существо духовной природы, в котором разум не есть целиком продукт химии головного мозга, то и сознание человека, и его жизнь приобретают куда большее значение. Человек — это не просто удачный результат естественного отбора. Человек — это существо, наделённое собственной волей и ответственное за свою судьбу.

    Тем не менее, несмотря на то, что материализм — это идеология, а не наука, в конце XIX века он узурпировал прерогативы науки в сферах психиатрии и психологии. Узаконивание этого захвата власти произошло в 1879 году в Лейпцигском университете, где «отцом психологии» Вильгельмом Бундтом была основана первая экспериментальная лаборатория по исследованиям в области психологии.

    Вундт прокладывает колею

    Для Вундта разум был просто мозгом. Один из биографов рассказывает: «Его студенческие достижения были посредственны, и поэтому он не получил права на государственную субсидию. Однако один из дядьев по материнской линии убедил его заняться церебральной анатомией, и загадки мозга вскоре полностью захватили его».9

    Мнение Вундта было однозначным и прямолинейным. «Представляется поистине бесполезной тратой энергии, — отмечал он, — постоянный возврат к бесцельным дискуссиям о природе духа, которые некоторое время были модными, и практически всё ещё остаются таковыми, вместо скорейшего приложения усилий там, где они принесут реальные плоды».10 Одним из этих реальных результатов стал отход от традиционного взгляда на человека — радикальный отход.

    Человека вдруг стали рассматривать как продукт генетики или полученного им образования. И уж поистине революционной стала замена чувства ответственности человека за свои поступки стремлением мотивировать своё поведение действием факторов, недоступных контролю личности. Понятие «свободы воли», которое в течение долгого времени оказывало на мир цивилизующее и вдохновляющее воздействие, было вместе с религией выброшено в мусорное ведро как предрассудок. Произошел гигантский перелом во взглядах человечества на самоё себя — перелом с колоссальными последствиями.

    [...]

    Одним из студентов Вундта был Уильям Джеймс, которого в последствии нарекли «отцом американской психологии». Джеймс вообще не рассматривал религию как что-то, имеющее отношение к понятиям о правильном или истинном. В его представлениях, это было нечто, обладающее лишь терапевтическим эффектом, поскольку религия дает верующему чувство покоя и умиротворения. [...] Западное общество пережило трансформацию своих основ в сторону личных и коллективных ценностей. ... Озабоченность спасением души сменилась проблемой выживания, грех превратился в недомогание, а такой религиозный обряд, как покаяние, нацеленное на смягчение вины и искупление греха, обрел форму индивидуального или группового психотерапевтического сеанса, предназначенного для облегчения чувства вины как одного из симптомов невроза беспокойства.

    «Таким образом, это можно было считать сигналом появления терапевтического общества, зародившегося в последнем десятилетии девятнадцатого столетия и вскормленного в светском мире двадцатого... Уильям Джеймс, как один из первых теологов этого нового терапевтического общества, сформулировал основные идеи, которые составили его фундамент».11

    Другим студентом Вундта был Эмиль Крепелин — немецкий психиатр, подаривший миру термин «паранойя» и ставший одним из признанных «отцов психиатрии». Как и Вундт, Крепелин был чистейшей воды материалистом и рассматривал характерные умственные особенности как наследственные. Он поддерживал идею стерилизации некоторых психически больных для того, чтобы дурные гены не передавались по наследству.

    Но никто из учеников Вундта не сумел создать такой огромный общественный резонанс идее «человек-животное», какой удалось достичь в начале двадцатого столетия русскому психологу и психиатру Ивану Петровичу Павлову. Рассказ о нём можно найти практически в каждом учебнике по психологии начального уровня. Павлов и его соотечественник Бехтерев, который тоже учился у Вундта, разработали теорию условных рефлексов в ходе экспериментов на собаках. Это заложило фундамент главной материалистической идеи в психиатрии, которая просуществовала до наших дней: люди, подобно собакам, представляют собой механизмы, работающие по принципу «раздражение — ответ».

    [...]

    Появление Зигмунда Фрейда

    Зигмунд Фрейд появился на мировой сцене в начале двадцатого века и предложил новый концептуальный подход в рамках материалистического мировозрения, высказав идею о том, что человек есть сумма своих ощущений, испытанных в прошлом. Таким образом, человек опять-таки объявляется лишь объектом воздействия своего окружения. Такая трактовка предполагает, что «психологическим насилием» прошлых обстоятельств оправдывается преступное или аморальное поведение индивида в настоящем. Здесь же мы обнаруживаем открытое одобрение неразборчивости в половых связях, скрываемой под маской «избавления от комплексов».

    Фрейд без всяких оговорок писал, что существует настоятельная необходимость в «свободных половых отношениях между мужчинами и женщинами», иначе общество «обречено пасть жертвой неизлечимых неврозов, которые сводят удовольствие от жизни до минимума, разрушают брачные отношения и навлекают гибель на все грядущие поколения».12

    Хотя большая часть исследований Фрейда, как было показано впоследствии, обладает сомнительной достоверностью, а по поводу ценности его теорий психоанализа бесконечно дискутируют психиатры и ученые, наличие в современном научном обороте совершенно определенных аспектов его наследия отрицать нельзя.

    Вот что, например, он писал по поводу религии: влияние церкви существенно уменьшается, а паства сокращается. Фрейд, вообще, называл веру «врагом».13 В книге «Будущее одной иллюзии» он почти с удовольствием предсказывает смерть религии: «Научный дух порождает определенное отношение к материям этого мира; перед вопросами религии он останавливается в раздумье на некоторое время и, наконец, тоже пересекает черту. В этом процессе не существует остановки; чем более доступны сокровища нашего знания людям, тем больше будет распространен уход от религиозных убеждений, поначалу — только от устаревших, оскорбительных установок, но потом — также и от ее фундаментальных постулатов».14

    Разумеется, смерть религии повлекла за собой и вполне определенные потери. Д-р Ал Паридес, профессор психиатрии университета UCLA в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, недавно заявил, что на психиатрические идеи было оказано «очень большое воздействие, особенно со стороны Фрейда в вопросах секса и общей морали».

    [...]

    Тогда и теперь

    С высоты прошедших лет легко проследить жизнь человека и дать оценку допущенным им ошибкам, имея перед глазами плоды его жизненных усилий, о которых он не мог когда-то предполагать. Когда мы рассматриваем историю жизни и деятельности Фрейда, Вундта, Крепелина и других, перед нами предстают люди, пытавшиеся привести человечество к пониманию того, что находилось тогда на передовом крае научных исследований. В поисках истины они хотели стряхнуть «религиозные предрассудки» своих отцов и с добросовестной скрупулезностью ученых изучать человеческое поведение. Однако, когда улеглась пыль, поднятая этим благородным стремлением, оказалось, что материалистический подход принес меньше понимания, чем надеялись изначально.

    «Объёмы усилий, которые необходимо потратить на решение нашей задачи, — писал Эмиль Крепелин в ставшем классикой произведении «Сто лет психиатрии», — непроницаемая тьма, которая скрывает самую глубинную деятельность мозга и его связь с психическими проявлениями, и, наконец, недостаточность наших инструментов для работы с чрезвычайно сложными проблемами должны вызвать сомнения даже у самого уверенного в себе исследователя: возможно ли добиться какого-либо ощутимого прогресса в развитии психиатрии?».16

    Хотя прогресс и в самом деле оказался ничтожным, материалистическая и антирелигиозная доктрина в психиатрии выжила и достигла расцвета. По данным исследования, проведенного в 1976 году среди членов Американской психологической ассоциации, 95 процентов из них являются атеистами или агностиками.17 То же самое признали большинство психиатров, опрошенных для отчета специальной комиссии Американской психиатрической ассоциации.18 Д-р Ал Паридес, бывший председатель Американской психиатрической ассоциации от штата Калифорния, подтвердил это, сказав, что психиатры «выбирают атеизм».19

    Чтобы внести ясность, важно отметить, что словарь Уэбстера определяет атеиста как: человека, который «отвергает любые религиозные убеждения и отрицает существование Бога».20 «Выдержки из статистических данных по Соединенным Штатам» демонстрируют, что атеистами являются менее половины процента жителей Северной Америки. Даже если присовокупить сюда «людей, не исповедующих религии, неверующих, агностиков, вольнодумцев и сторонников светского решения социальных и политических проблем, равнодушных к любой религии», то и в этом случае получается только 7% от всего населения.21

    Странная ситуация. Очевидно, что убеждения психиатров совершенно не совпадают с тем, что думает подавляющее большинство жителей континента. Однако в своих попытках просветить общество профессионалы в области душевного здоровья зашли довольно далеко, убеждая нас в том, что нам необходимо оставить свое и принять их мировоззрение.

    Проблема атеизма и материализма в психиатрии не ограничивается только лишь позицией врачей, отрицающих убеждения набожных людей, которые часто посещают церковь. По сути, осознают психиатры это или нет, они наносят удар по самым корням нашей культуры. Возможно, большинство американцев и, наверное, представителей других народов полагают, что они не очень религиозны, но при этом реально они придерживаются религиозной этики и верят в нее. Именно этот цивилизующий фактор отделяет человека от животного мира — и у большинства людей не отнять понимания этого факта. Они видят мудрость, присущую моральным установлениям нашего духовного наследия, и в массе своей уважают тех, кто придерживается этих правил, больше того, такие люди вызывают у них восхищение.

    [...]

    В 1945 году Г. Брок Чисхолм (психиатр, бывший президент одной из крупных организаций психиатров — Всемирной федерации душевного здоровья) заявил: «Интерпретация по-новому и, как итог, уничтожение понятий о том, что есть правильно и неправильно, которые до сих пор лежали в основе обучения детей, замена на разумное и рациональное мышление веры старых людей в непреложные для них вещи, — все это так или иначе в конце концов становится целью практически каждой эффективной психотерапии». И добавил: «Дело в том, что большинство психиатров, психологов и других уважаемых людей смогли вырваться из этих моральных оков и теперь способны действовать и думать свободно».25

    [...]

    Чисхолм пошел еще дальше: «Мы поглощаем в изобилии ядовитые, непреложные нравоучения, скармливаемые нам нашими родителями и учителями в воскресных и обычных школах, политиками, пастырями, газетами и всеми теми, кто в корыстных целях намерен управлять нами. «И станьте как боги, знающие добро и зло» — добро и зло, с помощью которых можно держать детей под контролем, с помощью которых можно взращивать в них частную, семейную и национальную преданность и с помощью которых можно делать детей слепыми в отношении их славного интеллектуального наследия».

    Чисхолм также определил место и роль своих коллег в обществе: «Если роду человеческому суждено освободиться от калечащей его ноши понятия добра и зла, — сказал он, — то людьми, которые возьмут на себя изначальную ответственность за это, должны быть психиатры».26

    [...]

    ... В наши школы

    Наша школа уже не является тем местом, где дети получают образование, как это было прежде, — этот вывод стал неизбежным и очевидным фактом повседневной действительности. Академические показатели падают. Злоупотребление наркотиками и алкоголем, половая распущенность и насилие, которые были когда-то исключительно уделом социальных низов общества, теперь процветают повсеместно в классах наших школ.

    Почему наши дети, некогда обладавшие иммунитетом против морального разложения, теперь каждый день впитывают в себя глупости и гадости, о которых мы не слышали в прежней школе? И почему они заканчивают школу (или бросают её) с исподволь внушёнными им установками всё более и более скверного свойства, чему является свидельством продолжающееся падение нравов в обществе?

    Еще в конце 1960-х годов миссис Джозеф Бин, жена члена правления школьного округа в Глендейле, штат Калифорния, обрушилась со следующими вопросами в обличительной речи к участникам заседания этого правления. «Традиционная философия образования, — заявила она, — признаёт, что существуют абсолютные, вечные, неизменные истины, и что для школы представляет жизненно важный интерес передача их подрастающему поколению». «Безо всякого официального признания или официального принятия, — продолжила она, — в школах нашей страны новая философия во многом подменила собой традиционную. Эта новая философия зовется бихевиоризмом и утверждает, что человек не несёт ответственности за свои поступки, что он — жертва своего окружения и не может быть призван к ответу за свои действия. Бихевиоризм — это господствующая научная и социальная философия наших дней».28

    Сказано сильно, но это не преувеличение. Похоже, психиатрическое сообщество прилагает согласованные усилия для того, чтобы внедрить такую материалистическую философию как бихевиоризм и другие подобные теории в нашу жизнь.

    [...]

    ... В залы нашего суда

    Мы уже привыкли к тому, что беспощадного убийцу могут признать невиновным в силу его невменяемости, или же по другой, не менее «уважительной» причине. Суд может счесть, что у него просто «низкий уровень развития». Возможно, посчитает, что имеет место «синдром избитой жены» или «непреодолимое влечение». Как бы то ни было, это не играет роли. У этого преступника есть хороший шанс услышать оправдательный приговор.

    Мы пожимаем плечами. Как-то не вяжется это со здравым смыслом. Если вы совершили преступление, вы, как предполагается, понесете за это какое-то наказание. Не для этого ли у нас существуют законы? Или мы как-то не так поняли главную идею законности, общественного порядка и правосудия на занятиях по основам государства и права? Возможно, мы отстали от времени и сохраняем архаические представления, которым нет места в современном обществе?

    Многие из нас чувствуют свою беспомощность перед некоей силой, со всей очевидностью превосходящей нашу собственную, перед властью неких интеллектуалов, внедряющих в наши законы исключения и лазейки, и о деятельности которых мы знаем очень мало. И мы в бессилии наблюдаем, как вытравливается юридическая ответственность, а волна преступности всё растёт и растёт.

    [...]

    ... К нам на работу

    Наши законодатели всегда служили источником появления, хотя и не так часто, весьма странных законов. Однако в последние десятилетия мы стали свидетелями нового направления мысли, рассматривающего граждан в качестве жертв их окружения, и поэтому поддерживающего особые права «жертв общества» всех сортов.

    [...]

    Поддерживая с флангов вторжение в нашу производственную жизнь законодательной инициативы, почти беспрерывным потоком через американские корпорации, а также компании других стран несется мутная река навязчивых предложений, рекламирующий всё новые курсы по излечению от всемозможных недоразумений и недугов на рабочих местах. Ими пользуются до тех пор, пока не пройдет увлечение новизной, и не будет обнаружено, что они вовсе не являются панацеей, которой их представляли.

    Истощение потенциала управленческого звена. Курсы по «чувствительности». Обучение взаимоотношениям. Управление людскими ресурсами. Семинары по самомотивации и сосредоточенности на достижении цели. Всё это, сменяет друг друга с каледоскопической быстротой, особенно в крупных фирмах. Прикрывшись ширмой авторитетно звучащих современных псевдонаучных терминов, эти методики предлагают эксцентричные решения, основывающиеся на том, «что является последним словом» в понимании человеческого поведения. Когда же они оказываются эффективны, обычно выясняется, что построения эти базируются лишь на принципах здравого смысла, известных на протяжении веков, таких как «общение является важным», «поддерживай порядок на рабочем месте» или «используй время с умом».

    Стресс тоже стал камнем преткновения для работодателей. На предприятиях самым массовым становится требование работников о страховых выплатах за стресс. Компенсации рабочим изначально вводились для того, чтобы люди, которые получили физическую травму на производстве, не страдали в финансовом плане из-за оплаты счетов за медицинское обслуживание и от потери дохода. Но эта благая идея стала свалившейся с неба удачей для многих законников и — вы абсолютно правы — для психиатров, призывающих работников предъявлять претензии к своей компании по поводу того, что работа довела их до депрессии, беспокойства или любого другого вида негативных умственных состояний, которые, конечно же, затем будут лечиться докторами душевного профиля.

    [...]

    ... И шаг за шагом в наши дома

    В прошлом человек приходил к себе домой для того, чтобы успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Атмосфера здесь создавалась самим человеком и соответствовала тем взглядам и ценностям, которых он придерживался в своей жизни.

    Теперь всё не так просто.

    В большинстве домов есть радио, телевизор, видеомагнитофон, телефон. У многих — компьютеры. И чудеса нашего электронного века открыли для нас не только весь мир, но и его грязные задворки. Экраны телевизоров, которые когда-то показывали зрителям, объятым благоговением, первые шаги ступившего на Луну человека, хронику других грандиозных событий, сегодня пестрят обнаженной плотью, окровавленными телами. Фильмы и передачи несут мутный поток негативной информации, в равной степени предназначенный как взрослым, так и детям Слово «полезный» исчезает из нашего лексикона, если обсуждаются телевизионные программы.

    Опрос, проведенный Колумбийским университетом в 1995 году, показал, что 67 процентов взрослых согласились с утверждением, что массовая культура поощряет наркотики. 76 процентов подростков в возрасте от 12-ти до 17-ти лет также заявили, что попкультура — на телевидении, в кинофильмах, журналах и музыке — потворствует потреблению наркотиков. У наших детей могут быть проблемы, но они никоим образом не тупицы.37

    [...]

    В отношении секса пропагандируется вполне определенная идея: нам следует отказаться от своего пуританства в этой сфере. Ради всеобщего братства нам необходимо относиться более благосклонно и не так предосудительно к тому, что зовется аморальным. И никакое сексуальное поведение в действительности не является неприличным, просто всё зависит от того, кто вы и что вам нравится.

    [...]

    С чего всё это началось? Как может показаться, существовала целая программа по свержению старого уклада и экспериментированию с новым, дабы привести общество к повсеместному отказу от традиционных представлений и проложить путь более смелому образу мыслей. Иначе, каким образом могли столь быстро произойти такие изменения?

    И действительно, такая программа имела место.

    [...]

    Г. Брок Чисхолм поднял собственное знамя сексуальной свободы. «... Согнувшееся под тяжестью вины и страха... несчастное человечество, лишённое этими демонами единственной защиты и единственного повода к борьбе, собственной силы разума и природной способности наслаждаться удовлетворением естественных потребностей, корчится под этой страшной ношей, которую оно само взвалило на себя».41

    На самом деле, это просто расширенная формулировка фрейдовского призыва к свободной любви — первого внушительного научного обоснования выгод, предоставляемых обществу множественными половыми связями. Как: выразился сам венский ученый: «...не может существовать никакой неврастении или другого аналогичного заболевания, если нет нарушений половой жизни».42

    Следствием этой теории стало то, что мы видим сегодня на экранах наших телевизоров и кинотеатров.

    Ещё одним проклятием, обрушившимся сегодня на наши дома, стали наркотики. Проникая в общество как через взрослых, так и через детей, эта чума явилась детищем альянса между психиатрией и интеллигенцией, затем выплеснулась на улицы и породила наркотическую революцию 1960-х, — в те годы, когда первопроходец в этой области психолог Тимоти Лири предложил миру «настроиться, включиться и отвалиться».

    Представляется, что в большинстве своём психиатры действительно верят в необходимость использования психотропных средств. Они не видят реальной альтернативы. Даже д-р Уильям Глейзер, один из самых признанных в мире авторитетов в области tardive dyskinesia, т.е. специалист по побочным эффектам от применения психотропных препаратов, сознавался: «К сожалению, в большинстве случаев нам приходится продолжать лечить людей такими препаратами, поскольку они оказывают реальную помощь и избавляют от симптомов психопатических заболеваний».43 Оказывают ли они «реальную помощь» или нет, мы обсудим ниже. Однако, налицо факт: профессионалы в области душевного здоровья убеждены, что у них нет выбора.

    Это приводит к пониманию простой истины: представители никакой другой профессии на планете, за исключением, возможно, нелегальных торговцев наркотиками, не способствуют в такой мере распространению препаратов, изменяющих сознание, в какой это делают психиатры. Это касается не только пациентов. Исследования показывают, что психиатры прописывают себе и принимают психотропные лекарства в большем количестве, чем представители любой другой профессии.44

    Другим каналом внедрения «нового мышления» в нашу повседневную жизнь стали печатные издания. Газеты и журналы предлагают нашему вниманию в качестве рекомендаций экспертов психиатрические советы. Остановившись у контрольной стойки супермаркета и осмотрев полки с ходовыми изданиями, можно заметить, что большинство периодики, во-первых, нацеленона читателя-женщину, во-вторых, обнаружить множество поппсихсоветов*, статей об «отношениях» и сексе, сексе и еще раз сексе. Возникает отчетливое ощущение того, что традиционное ухаживание, обручение и свадьба уступили место быстротечным романам и сожительству с чередой партнеров или партнерш без единой мысли о будущем. Не удивительно поэтому, что советчики-психиатры меньше говорят о супружестве, и больше о его суррогатах — «свиданиях» или «отношениях».


    Поппсихсоветы — популярные психиатрические советы (пер.)

    [...]

    Дело в том, что наше сознание сегодня находится под непрерывным давлением со стороны апологетов материализма, уговаривающих нас плюнуть на наши идеалы, сделать наши требования к личной морали менее строгими и присоединиться к вечеринке. Между тем, здравый смысл должен подсказывать нам, что за всё это платится чрезмерно большая цена.

    Вопрос состоит в том, откуда на самом деле исходят эти настойчивые призывы отказаться от наших «ошибочных убеждений в отношении вины и секса», как выразился психиатр Иэн Камерон.

    Когда мы присматриваемся к этим идеям, господствующим в школах, на экранах телевизоров, в литературе и залах судебных заседаний — идеям, советующим ослабить наши нравственные требования, дабы «избежать ненужного стресса», рекомендующим ставить «самооценку» выше блага других, — то выясняется, что всё это берёт свое начало от наставлений психиатрического сообщества Даже когда кажется, что эти идеи приходят откуда-то ещё, то это «откуда-то ещё», как в конце концов выясняется, позаимствовало их у психиатров или психологов. Когда телевизионные продюсеры и менеджеры, учителя, адвокаты и редакторы журналов попадаются на крючок идеологии «лучшего способа жизни» или поддаются на психиатрические объяснения человеческого поведения, и затем, в свою очередь, начинают скармливать всё это своей аудитории, лишь тогда мы ощущаем фальшь от того, как эти вторичные источники пытаются представить себя идеологами новой жизни. Будто бы всё выглядит так, что это «лучшее понимание жизни» поступило ниоткуда, и эта идея суть наиболее зрелая и постепенно развившаяся мысль. Реальность же такова, что эти люди без осмысления перенимают новую идеологию самопровозглашенных психиатрических «авторитетов».

    Все вышеизложенное заставляет увериться в том, что в заявлении Саса, процитированном в начале этой главы, звучит больше правды, нежели кажется на первый взгляд.

    Но в таком случае ставятся под вопрос не только психиатрические теории, но и сама деятельность психиатров. Если эти идеи калечат общество, что же тогда они делают с теми, кто стал пациентами этих врачей?

    Продолжение, надеемся, следует... [1]

    Психиатрия: верх предательства "Православная Русь", 6.15/28.97

    "Психиатрия, по-видимому, является той главной разрушительной силой, которая влияла на американское общество в течение последних 50 лет". Профессор Томас Цас

    Недавно мне прислали указ президента Российской Федерации от 19 июля 1996 г. "О возрождении и развитиии философского, клинического и прикладного психоанализа", как "одного из направлений современной науки". В это же время я читал вышедшую в 1995 г. книгу Бруса Уайземана под названием, взятым в качестве заголовка данной статьи ("Psychiatry – the Ultimate Betrayal," by Bruce Wiseman, Freedom Publishing, Los Angeles, California, U.S.A. 1995). В книге -- 430 страниц, насыщенных тщательно собранными данными об истории психиатрии и психологии в США и об их разрушительном влиянии на жизнь страны. Интересно, что в то время как в Америке начинают сознавать развращающее влияние психиатрии, Российская Федерация ("РФ”), по-видимому, собирается пройти этот путь сама.

    Глава I начинается вопросом автора -- "Что с нами происходит?" Тут же автор замечает, что "вряд ли кто-нибудь будет оспаривать, что ЧТО-ТО вот уже десятилетиями подтачивает мораль [населения, П.Б.)]". И тут же приводит данные о переменах в моральном состоянии страны, происшедшие за последние 30-50 лет: с 1960 по 1990 гг.количество незаконнорожденных увеличилось в пять раз и сегодня каждый четвёртый ребёнок в США -- незаконнорожденный (сам термин "незаконнорожденный" утерял своё значение); в то же самое время количество разводов увеличилось в четыре раза; количество детей, содержащихся государством, увеличилось на 300%; самоубийства юношей, девушек и детей ниже 20 лет увеличились в 10 раз; успеваемость в школах резко упала; количество девушек, вступающих в брак девственницами, снизилось с 50 до 20%; количество крупных преступлений (убийство, изнасилование, ограбление) увеличилось в пять раз (со 150 до 780 на каждые 100.000 населения); количество зарегистрированных полицией изнасилований увеличилось в пять раз (с 9 до 46 на каждые 100.000 населения); количество арестов за нарушение законов о наркотиках увеличилось в 50 раз (с 40 до 2000 на 100.000).

    Согласно мнению, высказанному в 1993 г. маститым специалистом-психиатром, д-ром Томасом Цасом (Thomas Szasz), профессором психиатрии (в отставке) университета штата Нью-Йорк и пожизненным членом Американской ассоциации психиатров: "Психиатрия, по-видимому, является той главной разрушительной силой, которая влияла на американское общество в течение последних 50 лет". Профессор Цас -- автор 23 книг, включая классический труд, "Миф о душевных болезнях", изданный в 1960 г. и всё ещё пользующийся большим спросом. В этом и других своих трудах профессор Цас резко осуждал своих коллег-психиатров за злоупотребление своим авторитетом, их поддержку насильственного заключения людей в психические больницы, и их готовность использовать такие радикальные средства, как сильные успокоительные лекарства и электрошок.

    Но критика д-ра Цаса не ограничивалась психическими больницами и кушеткой психиатра. Он говорил о разложении структуры всего общества. "Психиатрия является частью общего либерального направления, утверждающего, что каждый [из нас, П.Б.)] является жертвой и что все имеют специальные привилегии, но не несут никакой ответственности. Эта точка зрения психиатров настолько утвердилась в американском мышлении, что люди даже не думают о ней, как о 'психиатрической'".

    Такое осуждение психиатрии как корня всего зла, происходящего в американском обществе, заставляет задуматься. Почему такой специалист-психиатр, как Цас, не пошёл по пути наименьшего сопротивления и не стал обвинять такие явления как широкое употребление наркотиков, разложение семьи, или захлёстывающую волну аморальности? Почему он назвал психиатрию "главной разрушительной силой, которая влияла на американское общество в течение последних 50 лет"?

    По-видимому, он прав, утверждая, что, в то время, как большинство американцев не обращало на психиатрию внимания, эта профессия прокралась в школы, в суды, в законодательные органы, в фирмы, где Америка работает и -- шаг за шагом -- в семью. Базирующаяся на атеистическом материализме, психиатрия постепенно заменила основы американского общества -- инидивидуальную (личную) ответственность, христианскую добродетель, высокие моральные стандарты -- привлекательными, но дешёвыми суррогатами, как-то: понижение моральных стандартов во имя избежания "стреса" и оправдание упадка личной ответственности "психологическими травмами".

    Автор книги замечает, что истоки психиатрии -- материализм (или атеизм). Не случайно развитие психиатрии и её признание обществом идёт параллельно с развитием и укреплением материализма-атеизма и разложением христианства. Так, "отец психологии", Вильгельм Вундт (Wilhelm Wundt), уже в 1879 г. основал лабораторию экспериментальной психологии при Лейпцигском университете, а через три года, в 1882 г., Фридрих Ницше заявил: "Бог мёртв. Бог останется мёртвым. Мы его убили". Тут уже налицо переходный процесс -- от культуры, где в центре находился Бог (христианский), к культуре, где центром внимания становится человек. При этом человек, отличающийся от животных только лишь своей способностью соображать, человек без души, продукт генетики и окружающей среды.

    Ученики Вундта значительно продвинули "науку" психологии и психиатрии (беру в кавычки, так как термин "наука" начал применяться к психиатрии её приверженцами с целью придать своей деятельности некоторый престиж). В Америке, Уильям Джеймс (William James), "отец американской психологии", предложил считать религию неким терапевтическим средством, так как она имела успокоительный эффект на верующих, см. его книгу "Разные религиии", изданную в 1902 г. Христианское понятие спасения подменяется материалистическим выживанием, грех -- болезнью, а такие христианские обычаи и обряды, как исповедь, облегчающая вину и снимающая грехи, стала заменяться индивидуальной или групповой психотерапией.

    Другой ученик Вундта, Эмиль Крепелин (Emil Kraepelin), немецкий психиатр, изобрёвший термин "паранойя", заработал звание "отца психиатрии". Как и его учитель Вундт, Крепелин был убеждённым материалистом-атеистом, считавшим, что душевные характеристики являются наследственными (он даже рекомендовал стерилизовать некоторых душевнобольных для того, чтобы ущербные гены не передавались потомству).

    В начале ХХ столетия на арену выходит основоположник ПСИХОАНАЛИЗА Зигмунд Фрейд (Sigmund Freud), открыто назвавший религию "врагом" и заявивший в своей книге о религии "Будущее иллюзий", что "по мере того, как сокровища наших знаний становятся доступными людям, всё больше и больше людей отходят от религии; сначала от её отживших и оскорбительных обрядов, а в конечном итоге и от её фундаментальных понятий". Интересно, что среди последователей Фрейда оказался необыкновенно высокий процент лиц со всевозможными половыми извращениями. СамФрейд, как известно, был кокаинистом и есть мнения, что его сексуальные теории явились результатом его приверженности к этому наркотику. Фрейд утверждал, что человек является продуктом своего личного опыта. Эта точка зрения положила начало понятию о "психологическом оскорблении" (или плохом обращении) в детстве, широко используемом в наше время в судах для оправдания преступлений или аморального поведения. Фрейд также утверждал, что неограниченная свобода половых связей между юношами и "приличными" девушками необходима -- в противном случае общество станет жертвой неизлечимых неврозов, которые сведут наслаждения, получаемые от жизни, до минимума, разрушат супружеские отношения и вызовут наследственную катастрофу в целом грядущем поколении.

    Хотя "столпы" психологии и психиатрии зачастую спорили и не соглашались друг с другом по различным вопросам создаваемой ими "науки" о человеческом поведении, в одной области у них царило полное согласие: они все были воинствующими атеистами, все стояли единым дружным фронтом против христианства. И эта черта, заложенная в фундамент психиатрии её основателями, так и осталась доминирующей и по сей день. Так, опрос членов Американской ассоциации психологов, проведенный в 1976 г., показал, что 95% из них считают себя атеистами или агностиками. Такие же результаты были получены и в результате опроса членов Американской ассоциации психиатров.

    Здесь создаётся парадоксальная ситуация. По данным статистики за 1994 г. количество атеистов в Америке составляло 0.5% (в строгом смысле термина "атеист" -- человек, отвергающий все религиозные верования и отрицающий существование Бога). Если к ним добавить "лиц, не исповедующих никакой религии, неверующих, агностиков, ‘свободно-мыслящих’ и сторонников светской школы безразличных к любой религии", то всего станет 7%. Другими словами, атеистические убеждения подавляющего большинства психиатров идут вразрез с убеждениями подавляющего большинства населения страны и, таким образом, подрывают основы американского общества. Интересно, что атеистическо-материалистическое мышление психиатров в первую очередь бьёт по ним же самим: согласно недавнему исследованию, из 32.000 психиатров Америки (составляющих одну треть всех психиатров мира), каждый шестой кончает жизнь самоубийством. Кроме этого, 68% из опрошенных психиатров признали, что страдают от той или иной формы душевного расстройства. А ведь психиатры, после того, как они узурпировали роль священников в области решения духовных проблем, взяли на себя ответственность за  здоровье человеческих душ. Чего же ожидать от их пациентов?

    Наблюдаемый сегодня развал морали общества не произошёл в одночасье. Интенсивное наступление материализма-атеизма в психиатрических одеждах ведётся уже более ста лет. Теоретические высказывания Вундта и его учеников постепенно менялись на конкретные действия. Так, в 1945 г. психиатр Г. Брок Чисхольм (G. Brock Chisholm), весьма влиятельный президент ведущей психиатрической организации, Мировой федерации по вопросам психического здоровья, заявил следующее: "Целью всей эффективной психотерапии должна быть новая интерпретация и, в конечном счёте, искоренение понятия добра и зла, использовавшегося как основа воспитания детей, а также замена веры в правоту старого поколения разумным и рациональным мышлением". В пояснение своей мысли, он добавил: "Несомненно, большинство психологов, психиатров и других, пользующихся уважением людей, освободились от этих моральных кандалов и теперь могут свободно наблюдать и мыслить”.

    Поучения чисхольмов о перемене подхода к воспитанию детей не замедлили сказаться на американских школах. Народное образование скатилось до уровня, когда оно, собственно, даже не заслуживает и самого названия образовательного органа. Средние школы в Америке ежегодно выпускают 100.000 неграмотных. Некоторые из них "продолжают" своё "образование" в высших учебных заведениях, где жульничество стало нормой поведения (как и пилюля ). Согласно одному недавнему исследованию, средний выпускник американского высшего учебного заведения прочтёт не больше одной серьёзной книги за всю свою остальную жизнь вне учебного заведения!

    С этой точки зрения интересно повторить результат исследования, проведенного департаментами полиции и народного образования в г. Фуллертон, шт. Калифорния, в марте 1988 г. (население в 1988 г. -- 112 тысяч, т.е., город-представитель "одноэтажной Америки"). Целью исследования было сравнение "Семи главных проблем" в школах города в1940 и 1988 годах:

    Основные проблемы в 1940 г.

    Основные проблемы в 1988 г.

    1. Ученики разговаривают. 1. Употребление наркотиков.
    2. Жуют жвачку. 2. Употребление алкоголя.
    . 3. Шумят. 3. Беременности.
    4. Бегают по коридорам. 4. Самоубийства.
    5. Не соблюдают очередей. 5. Изнасилования.
    6. Одеваются не по правилам. 6. Ограбления.
    7. Сорят в классах. 7. Избиения.

    Учитывая, что г. Фуллертон -- типичный маленький городок Америки, населённый "средними американцами", можно заключить, что он довольно точно отражает ситуацию по всей стране. Также учитывая, что вышеприведенная перемена в поведении молодёжи произошла в течение всего лишь 50 лет, во время усиленного развития в стране материализма-секуляризма, то можно ещё раз заключить, что общество, базирующееся на материалистических идеях, не только не способно к поддержанию высоких моральных принципов, но, наоборот, только способно ускорять их распад. И учитывая, что "молодёжь -- наше будущее", можно заключить, что будущее общества, воспитываемого психологами, довольно мрачно.

    Такое разрушение моральных устоев идёт параллельно с ростом количества психологов вшколах, следующим геометрической прогрессии каждые 10 лет в течение тех же 50 лет:

    Год

    Количество психологов в школах

    1920

    200

    1940

    500

    1950

    1000

    1960

    3000

    1970

    5000

    1980

    10.000

    1990

    22.000

    Эти цифры приводятся Томасом К. Фейганом (Thoms K. Fagan), профессором и координатором программ по школьной психологии штатного университета в г. Мемфис (штат Теннесси). Не приходится удивляться, что влияние психологов в школах растёт, как снежный ком. Проявляется оно в виде новых предметов: обучению "чувствительности" и способности исполнять "роль", психологические тесты, руководства по любым вопросам (как когда-то священники) и пр. Сплошь да рядом целые классы совершенно нормальных детей заставляют принимать участие в этих занятиях. Уже здесь, в школе, детям начинают прививать понятие стреса и ВАЖНОСТИ ИЗБЕГАТЬ ЕГО любыми способами. В 1986 г., например, Центр прикладных исследований в образовании разработал широко использующийся сегодня "Стрес тест". В нём включены 80(?!) факторов, которые могут вызывать стрес. Ученик, проходящий этот тест, должен отметить в этом списке все факторы, которые, по его мнению, вызывают у него стрес. В конце списка ученика просят сосчитать количество факторов, вызывающих у него стрес и задаются вопросы: выше ли оно того, что ученик предполагал? Почему или почему нет? Хорошо ли это или плохо?

    Сегодня на горизонте вырисовывается очередная "Эра реформы народного образования". Её программа именуется "образованием, базирующемся на результатах", "ОБР". Согласно книгеРона Сунсери (Ron Sunseri) "ОБР, правда об образовательной реформе", эта программа:

      1. Переносит упор с традиционного образования и делает его на перемены в поведении,отношения [к окружающему миру, П.Б.] и "чувств".
      2. Удерживает выдающихся учеников от достижения успехов, заставляя их подтягивать отстающих.
      3. Требует проведения психологических тестов на детях.
      4. Не выдаёт дипломы детям, которые не соглашаются с [моральными, П.Б.] установками, преподаваемыми в школе.

    Не лучше дело обстоит и с судопроизводством. В 1994 г. ошеломлённый мир наблюдал как два набора присяжных в Калифорнии не могли придти к соглашению по делу двух взрослых братьев, Эрика и Лайла Менендез, убивших своих родителей. Не отрицая факт убийства, братья оправдывались тем, что родители, якобы, в детстве совершали над ними сексуальные насилия и они их убили в виде самозащиты. Другими словами, они решили использовать мысль, прививаемую психологами о том, что некоторые преступления могут быть совершаемы безнаказанно. Как только понятие о том, что преступники, совершающие насилия, получают алиби на случай любых преступлений, признаётся обществом, понятие личной ответственности за совершаемые поступки отступает на задний план. Люди забывают, что с начала времён уголовные кодексы писались не с целью объяснять человеческую натуру, а с целью контролировать её. В основе любого уголовного кодекса лежит понятие личной ответственности.

    Психология постепенно начинает играть всё большую роль в способах оценки кадров, определения вида деятельности, на которую способен тот или иной служащий, а также в рабочем законодательстве. Например, в 1993 г. в Калифорнии вошёл в силу закон о "сексуальных приставаниях”, включающих "анекдоты на сексуальные темы, замечания по поводу фигуры или одежды работника, сексуальные комментарии или звуки, вопросы о половой жизни данного лица, употребление отечески-снисходительных выражений или замечаний, показ сексуальных изображений, документов, или предметов...". Этот закон -- прямое следствие признания психологического представления о том, что люди настолько слабы, что не смогут защищаться от притязаний своих сослуживцев и их так легко оскорбить и причинить им психическую травму, что они нуждаются в защите закона.

    Кроме такого прямого вмешательства в жизнь фирм и их служащих, психологи изобрели множество других способов играть роль в деловых отношениях, как-то: "сгорание" руководящих служащих ("сгорел на трудовом посту"); обучение "чувствительности" (т.е. способности внимательно и с пониманием относиться к сослуживцам); обучение отношениям (с сослуживцами); управление "человеческими ресурсами"; семинары по развитию положительного отношения к своей работе и способности сосредотачиваться на ней; и т. д.

    Особенную роль в деловой жизни играет понятие стреса. Фирмам приходится оплачивать всё время растущее количество исков за стрес, полученный на работе. Недобросовестные адвокаты и психологи пользуются тем, что определить стрес и связанные с ним "травмы" практически невозможно. В судах нередко наблюдается, как, скажем, два психолога, представляющие фирму, приходят (на основании одних и тех же наблюдений) к диаметрально противоположным заключениям, чем два психолога, представляющих истца. Выплаты по таким искам тяжёлым бременем ложатся на общества, страхующие увечья, полученные на работе, так как при их создании не учитывалось, что им придётся оплачивать и "психологические увечья".

    Огромную разрушительную роль психология сыграла в эпидемическом росте злоупотреблений наркотиками. Поиски идеальной пилюли, влияющей на психику, велись психиатрами с самого начала их деятельности. Это вполне понятно, ввиду их материалистического, "биохимического" представления о сущности человека. В XIX столетии это были бромиды, подавляющие центральную нервную систему и использовавшиеся в качестве снотворного. Вскоре после бромидов появились барбитуары, используемые в качестве более сильных успокаивающих лекарств. В первой половине ХХ столетия был разработан целый ряд как успокаивающих, так и возбуждающих средств.

    В 1954 г. в США появилось новое средство -- хлоропромазин (в просторечьи -- торазин). В течение восьми месяцев с момента его появления, оно было испробовано на двух миллионах пациентов и, по сообщениям средств массовой информации, могло "уничтожать [ваши, П.Б.] страхи и переживания". По мнению ведущего исследователя в области психиатрии, Хайнца Е. Лимана (Heinz E. Lehmann), торазин стал "фармацевтическим эквивалентом лоботомии" (варварской хирургической процедуры, превращающей человека в "овощь").

    Появление торазина произвело, по-видимому, революционную перемену в социальном мышлении ХХ века: психиатры решили отказаться от закона, который человечество соблюдало с начала времён и гласящего, что нельзя решать жизненные проблемы (или закрывать на них глаза) при помощи лекарств, меняющих мышление человека. В качестве отговорки была дана "научная" причина: такие лекарства даются душевнобольным потому, что они больны! Ясно, что такой подход открывает широкую дорогу ЛЮБЫМ наркотикам, помогающим человеку "забыться" и, таким образом, хотя бы временно, "решить" свои жизненные проблемы. На практике это вылилось в повальное употребление всевозможных наркотиков в таких масштабах, когда общество, собственно, не справляется с этой проблемой, несмотря на то, что каждый новый президент США торжественно обещает во время своей предвыборной кампании "усилить войну(!?) с наркоманией". Но, так как каждый раз война эта ведётся с материалистических позиций и выражается в усилении полицейских мер, то результат тот же, что и при лечении туберкулёза микстурой от кашля: проблема наркомании продолжает расти. С православной точки зрения, понятно, проблема наркотиков не материальная, а духовная: наркотики помогают заполнить духовный вакуум, образующийся после отказа от религии и принятия материалистического-атеистического мировоззрения.

    России же следует учесть плачевный западный опыт и не издавать указы, толкающие страну на этот путь, доказанно ведущий в пропасть, а приложить все силы к тому, чтобы восстановить веру предков -- русское православие.

    Октябрь 1996 г. [2]



    Источники —
    1. http://hvp.by.ru/
    2. http://www.russia-talk.com/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно