Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ПОД ЗВОНКИЙ ГОЛОС КРОВИ
    Д. ХМЕЛЬНИЦКИЙ


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
  • 1. ЧЕТЫРЕ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ
  • 2. РУССКИЕ ЕВРЕИ ИЛИ ЕВРЕЙСКИЕ РУССКИЕ? НАРОД-ФАНТОМ
  • 3. ЕВРЕЙСКОЕ ИСКУССТВО
  • 4. ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ В ГЕРМАНИИ
  • 5. РАСИЗМ КАК ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
  • 6. ВЕЧНЫЙ БОЙ С ТЕНЬЮ
  • 7. ЛИЦОМ К ЛИЦУ ГОРЕНШТЕЙНА
  • 8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • 9. ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Критика
  • 10. ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Расизм

    Дмитрий Хмельницкий. „Под звонкий голос крови или с самосознанием наперевес“. „Континент“ №72, Москва, 1992,, „Двадцать Два“, №80, Тель-Авив, 1992
    Проф. Шимон Маркиш. Из статьи „Наперевес с чем?“. „Континент“ № 75, Москва, 1993.
    Виктор Богуславский. Из статьи „Заметки к полемике“, „Двадцать два“ №80, 1992, Тель-Авив Александр Воронель. Из статьи „Агасферическое сознание и сионизм“, „Двадцать два“ №80, 1992, Тель-Авив.
    Фридрих Горенштейн. Из статьи „Товарищу Маца - литературоведу и человеку, а также его потомкам“.“Зеркало Загадок“, Берлин, 1997.
    Проф. Михаил Х. Из письма на радиостанцию „Свобода“, март 1994.
    Дмитрий Переяславский.Из письма на радиостанцию „Свобода“, июнь 1993.
    Саул Лившиц.Из статьи „Израиль тревоги нашей“, 1996.

    Пинхас Полонский. Из статей „Этичность трансфера“ и „Кризис философии индивидуализма“ „Вести“, рубрика „Недельный комментарий“, Тель-Авив, 1996 .
    Ефим Спиваковский. Из статьи „Демографическая агрессия и национальные границы. Выдержки из записок Союза национальной ответственности “„Вести-2“, 29.12.94, Тель-Авив Павел Рабинович, Александр Рабинович. Из статьи „Израиль и палестинцы. Варианты решения проблемы“.
    „Вести-2“ 03.08.95, Тель-Авив Резавим Зеэви (Ганди), депутат кнессета, лидер партии „Моледет“.
    Из речи в кнессете. „Моледет-Родина“, политический проспект партии „Моледет“,январь-февраль 1997.
    Григорий Марьяновский и Марина Аристова. „Выкресты для Изриля - как чахотка“. Из письма читателя и ответа ведущей рубрики „Почтовый ящик“. „Вести“, 13.01.1997, Тель-Авив.
    Фридрих Горенштейн. Из статьи „Гетто-большевизм и загадка смерти Ицхака Рабина“ „Зеркало загадок“, №3, 1996, Берлин.
    Дов Конторер. Из статьи „Реформа“ в рубрике „Свободная трибуна“, Вести-2“ 07.09. 1995.
    Проф. Дж. Тамарин.Из статьи „Влияние этнических и национальных предубеждений на моральные суждения“. IPA paper, Tel Aviv 1963. Перевод с английского Михаила Шаболовского.

    Посвящается инородцам

    ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

    Вольно ли, невольно ли,
    Но не столько нация,
    Как полуподпольная
    Мы организация.

    Игорь Губерман

    Эта книга о национализме советских эмигрантов. Эмигрантами стали в конечном счете все советские люди. И те, которые покинули Советскую Родину еще при ее жизни, и те, которые осиротели, оставаясь дома. Национальные идеи заполнили свято место советской идеологии. Марксизм-ленинизм в советском исполнении еще при Сталине фактически мутировал из классовой идеологии (за физическим отсутствием враждебных классов) в национальную. Все враги оказались за границей, а придуманная вождем советская нация превратилась в ментальную, языковую и политическую реальность. Пришло время, и один большой государственный красный национализм рассыпался на множество разноцветных национальных идей с отчетливым расистским душком.

    Мы вышли из „пятого пункта“ - самой зловещей и самой нецивилизованной графы советского паспорта. Бытовыми расистами мы становились еще раньше, чем комсомольцами, и навсегда. Типичная сегодня для интеллигентского эмигрантского застолья тема - сколько разных „половинок“ и „четвертинок“ в крови у того или иного знакомого. Мы с детства и на самом законном основании интересовались происхождением окружающих, а „национальность“ определяли по форме носа и ширине скул. Понятие „смешаный брак“ всегда имело для советских людей расовый смысл: „полунемец-получукча“ - и плевать, что родителей в одной ванночке купали и по одному букварю учили. Все равно - дети разных народов.

    Национал-патриотические идеологии - даже (а, может, и в первую очередь) ненавидящие друг друга - питаются одними и теми же мифами и предрассудками. Изнывающие от своего культурного величия русопяты-славянолюбы и апологеты еврейской исключительности играют в одни и те же игрушки и практически неотличимы по используемой ими терминологии.

    Эта книга написана в основном на еврейском материале просто потому, что он сам шел в руки. Сначала еще на советской Родине, а потом и в эмиграции, я оказался в гуще носителей еврейской национальной идеи. Сам уезжал по „израильской визе“. Много лет дискутировал с патриотами устно и письменно и, в конце концов, всерьез заинтересовался процессом того, как идея овладевает массами. И почему. Уж больно по-разному выглядели массы. Когда-то в национал-патриоты шли мои сверстники, комсомольцы семидесятых, затравленные государственным антисемитизмом и мечтавшие уехать. Сегодняшние неофиты - пожилые борцы советского идеологического фронта, доктора и кандидаты, оставшиеся в эмиграции без точки опоры и обретшие новый источник диалектической мудрости в свежепрочитанной Библии.

    Интерес к отечественным националистам пробудился в конце семидесятых годов. Встретил тогда в ленинградском троллейбусе знакомого, простого советского инженера. Тот пожаловался на неприятности - сын хочет женится на русской.

    - В чем проблема, - спрашиваю - она его не любит?
    - Какая разница, любит или не любит? С ними можно дружить, с ними можно спать, но вводить их в дом?!..

    Помнится, я первый раз тогда подумал, что проблема взаимоотношений евреев и антисемитов не так проста, как казалось раньше, и если возлюбленная молодого человека, познакомившись с папой, станет антисемиткой, я смогу ее понять. Видимо, так и произошло: брак не состоялся.

    Через много лет, уже в эмиграции обнаружилось, что еврейская ксенофобия бывших советских людей именно в такой отвратительной расистской форме не только не исчезает, но, наоборот, кристаллизуется в виде идеологии вполне партийного образца. Эмиграция в демократические страны этому процессу, похоже, странным образом способствует.

    В 1995 году в Берлине мне довелось принимать участие в нескольких публичных дискуссиях на еврейские темы среди так называемых „еврейских эмигрантов из бывшего СССР“. Могу завидетельствовать, что в исключительные достоинства еврейских генов и в пагубность смешанных браков с инородцами верит гораздо больше народу, чем в Кашпировского и летающие тарелки. Уровень ксенофобии советских эмигрантов недопустимо высок, и он входит в странное противоречие с уровнем если не интеллигентности, то образованности. Например, на одной дискуссии, посвященной теме „Национальное и генетическое“, абсолютное большинство участников - немолодых и с высшим образованием - так и не поверило, что свои замечательные еврейские качества и еврейскую ментальность они никак не могли унаследовать генетически, что это противоречит современной науке, что еврейских генов не существут точно так же, как и арийских. А на вопрос „возражали ли бы Вы против браков своих детей с гоями?“, утвердительно ответили семьдесят процентов присутствовавших .

    Во время другой дискуссии один очень солидный господин, доктор и профессор, заявил при почти единодушной поддержке зала: „ Вот вы утверждаете, будто еврейской расы нет. А как же расовая теория Гитлера? Он-то знал, кого уничтожает!“. И очень удивился, услышав в ответ, что Гитлер все выдумал, и что в расовой теории нацистов нет никакого научного смысла. Я удивился в свою очередь, обнаружив, как страстные борцы с антисемитизмом отрицают не всю расовую теорию Гитлера, а только ее оценочную часть. С тем, что еврейская раса хуже прочих, они не согласны, но в наличии ее самой не сомневаются.

    Советско-еврейский национализм расцвел, как и множество других национальных фобий, на развалинах коммунистической идеологии. Но, в отличие от прочих, к примеру русского национал-патриотического движения, он попал в мертвое критическое пространство. Еврейские идеологи обсуждают свои проблемы в русской эмигрантской прессе (в Америке, Израиле, Германии) в таком тоне и в таких выражениях, которые - иди речь о русской или немецкой национальных идеях - были бы однозначно восприняты интеллигентной читающей публикой как праворадикализм и национальный экстремизм, чего, к сожалению, в данном случае не происходит. Малейшая критика парируется обвинениями в антисемитизме и апелляциями к памяти жертв Холокоста. Получается так, что мертвые оплатитили своими жизнями право потомков на безнаказанный шовинизм!

    В тепличных условиях плывут, казалось бы, ставшие привычными критерии. Недавние советские вольнодумцы и жертвы государственного антисемитизма без всякого смущения публично дискутируют в Израиле на вполне безумные темы, например: как ограничить бесконтрольное размножение инородцев и практически осуществить свое единоличное божественное право на Святую Землю.

    Писатель Фридрих Горенштейн беспрепятственно и безнаказанно (никого не удивив) публикует в берлинском эмигрантском журнале отчетливо расистские статьи. Полтора десятка лет назад, в расцвет застоя, Виктор Петрович Астафьев вступил в переписку с Натаном Эйдельманом и подвергся всесоюзному неформальному интеллигентскому остракизму за гораздо меньшие грехи. Как говорил чукча из известного анекдота: „Однако, тенденция!“

    Предлагаемая работа представляет собой попытку понять и проанализировать причины, генезис и особенности современного постсоветского еврейского национализма. Материалом для нее послужили публикации в „русско-еврейской“ эмигрантской прессе восьмидесятых-девяностых годов - в израильских газетах и журналах, изданиях Еврейской общины и Еврейского культурного общества Берлина, Еврейской общины Потсдама и многолетний опыт дискуссий с „носителями национального самосознания“.

    Национальная идеология (любая) - вещь для „своих“.Она совершенно не рассчитана на широкое обсуждение. Исследователь со стороны, тем более - „инородец“, наталкивается либо на глухое враждебное молчание, либо на откровенное вранье. Так, крупный функционер Берлинской еврейской общины Мария Браунер не постеснялась заявить корреспонденту берлинской газеты „Тагесшпигель“, что „еврейские эмигранты из бывшего СССР“ не придают никакого значения своей русской культуре и мечтают только о скорейшем приобщении к еврейству („Tagesspiegel“, 19.7.95). Тут интересен не только сам факт вранья, но и уверенность в том, что не найдется желающих уличать. Такой смельчак должен учитывать постоянную возможность при неосторожном вопросе получить вместо ответа ярлык „антисемит“ без возможности отмыться. Один мой знакомый, издатель серьезного эмигрантского журнала, десятилетиями боровшийся с советской властью и оттянувший наконец свой вполне заслуженный срок уже на заре перестройки, отказался касаться „еврейской темы“. „Я - русский и не могу вмешиваться в еврейские дела,“ - сказал он. Интересно, что отсутствие пролетарского происхождения не мешало ему воевать с советской властью.

    В этом смысле я оказался в привилегированном положении. Собеседники и оппоненты держат меня, ввиду чистокровности, за своего - сначала, по крайней мере. И расслабляются. Как тот ленинградец, о котором шла речь вначале. Зато и гневаются потом особенно сильно - имели дело не только с идеологическим врагом, но и с предателем национальных идеалов, которых любой еврей обязан придерживаться по факту рождения.

    Некоторые вполне искренние доброжелатели предостерегали меня от публикации книги. Дескать, ее могут использовать антисемиты. Сомневаюсь. Не вижу как. Книга направлена против любых национально-патриотических идеологий. Использовать ее в борьбе между ними, не перевирая, нельзя. А от вранья, спекуляций и передергиваний никто не застрахован.

    Я благодарен всем, кто прислал или напечатал письма и рецензии на мои публикации, в первую очередь профессору из Женевы Шимону Маркишу („ Наперевес с чем?“, КОНТИНЕНТ, №75, 1993 г.“). Таким путем был получен неоценимый материал по психологии националистов.

    Иронизировать по этому поводу легко, но не сказать, что бы очень приятно. Возникает странное чувство, когда приходится в конце двадцатого века поднимать проблемы, казалось бы, решенные в цивилизованных странах десятилетия назад, когда даже такая простая мысль, что в демократическом обществе ВСЕМ МОЖНО ОБСУЖДАТЬ ВСЕ, оказывается далеко не очевидной.

    1
    ЧЕТЫРЕ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ

    Совсем незаметно и без малейшего хронологического перерыва третья волна русской эмиграции переросла в четвертую. Произошло это около девяностого года. Разница в нумерации, как и разница в психологии, выявилась не сразу. Через два-три года оказалось, что эмигранты из СССР - это одно, а эмигранты из России - другое, что между ними есть почти не вербализуемая, но, тем не менее, отчетливая ментальная разница. Отсюда вопрос: „А как вообще соотносятся между собой все волны русской эмиграции, что между ними общего и есть ли оно вообще?“

    Почти с равными промежутками времени российское общество выплескивалось за железный занавес и давало Западу материал для изучения. Первую волну начала двадцатых годов отделяет от второй - сорок пятого года - почти четверть века. Еще через четверть века началась третья волна, а еще через двадцать лет четвертая. Первые две были разовыми выбросами. Третья, расширяясь и усыхая, текла годами. Четвертая продолжает течь. Третья и четвертая - современники - хорошо знают друг друга. Про первую мы кое-что читали, сначала в советской литературе, потом в антисоветской. Про вторую известно совсем мало. Начнем с первой.

    Первая эмиграция лишила Россию активного образованного слоя. Уехали почти все, кому режим большевиков стал поперек горла, физически и морально. Считается, что эмигрировало около двух миллионов российских граждан. Фактически к началу двадцатых годов Россия по уровню цивилизованности уже превратилась в страну третьего мира, что сильно облегчило большевикам их деятельность по классовому переустройству. Немногочисленные досоветские интеллигенты, на которых долго еще держалась система образования, воспринимались как пришельцы из другого мира, как англичане в колониальной Индии. Это хорошо видно по советской литературе. Первая эмиграция не расставалась с собственной культурой, а всю ее увезла с собой. То, что осталось мутировало в советскую. Прочие волны бежали не в обнимку с родной культурой, а от нее, как от собственной тени. Бежали от самих себя, и потому практически с пустыми руками.

    Первая эмиграция была белогвардейской, политической и антисоветской.

    Вторая эмиграция - военная - тоже была политической, но совсем по-другому. Она состояла из выросших при советской власти людей. Эмигрантами стали оказавшиеся в западной зоне оккупации военнопленные и угнанные на работу в Германию, у которых хватило ума и удачи не вернуться обратно. Кое-кто ушел на Запад с оступающими немецкими войсками. Интеллигентов и сознательных диссидентов, вроде Авторханова, насчитывалось среди них немного. Большинство - крестьяне, пережившие коллективизацию и сбежавшие от Сталина и НКВД. Наверное, это была самая несчастная эмиграция. Лишенная героического ореола белогвардейцев, она не могла рассчитывать на сочувствие, как беженцы из Третьего Рейха. Политическая и моральная репутация СССР - победителя нацистов - была тогда очень высока. Западной интеллигенцией, насквозь красной или розовой, беженцы из СССР, тем более прибывшие в обозе гитлеровцев, воспринимались как предатели. Их было не так уж мало, от шестисот до восьмисот тысяч человек, но известно о них немного. Крестьяне, как правило, мемуаров не пишут. Большинство, вероятно, уехало из Европы в Америку, Канаду, Австралию. Мне за десять лет жизни на Западе встретился только один представитель второй эмиграции, и то в Испании.

    Третья эмиграция - семидесятых годов - самая странная, потому что легальная. Ее придумала сама советская власть. По каким-то, ведомым только специалистам-историкам политическим причинам, Брежнев разрешил неким группам советского населения покидать СССР. Таких групп было несколько и все национальные - армяне, немцы и евреи. Кажется, еще греки. Кроме того на Западе оказалось небольшое, но очень громкое число диссидентов и деятелей культуры.

    Третью эмиграцию можно назвать диссидентско-националистической. Эмиграция (и реэмиграция) армян была, кажется, наиболее легкой, впрочем я о ней почти ничего не знаю. Эмиграция русских немцев, в основном крестьян из Средней Азии и Казахстана, куда их сослали при Сталине, шла наиболее тяжело. Разрешений ждали десятилетиями. Гораздо легче и шумней проходила так называемая еврейская эмиграция. В основном она коснулась более или менее образованных горожан со штампом „еврей“ в паспорте. Мотивы отъезда в абсолютном большинстве случаев были самые естественные и понятные - жить в нормальных условиях и лучше питаться. Но форма, которую избрало для оформления этого процесса государство, и искусственно то создаваемые, то облегчаемые трудности, спровоцировали вспышку еврейского национализма. Фактически, сионистская деятельность была с конца шестидесятых годов единственной легальной, а потому и привлекательной, формой антисоветизма. Государство поддерживало эту игру и придавало ей остроту. Одной рукой оно поощряло сионистскую активность, рано или поздно выпуская практически всех желающих, а другой весьма умеренно преследовало сионистов и просто рядовых евреев. Умеренно - значит затрудняя прием на работу и в институты, настраивая против евреев население. В лагеря попадали только самые отчаянные, нарушавшие негласные правила игры. Для сравнения: диссидентов как таковых, без сионистской окраски, карали намного более жестоко. Международная общественность активно боролась за соблюдение прав евреев и немцев на эмиграцию. Боролась бы, наверное, и за права всех других, если бы это имело хоть малейший смысл. Так что игра заведомо шла по советским правилам.

    В семидесятые-восьмидесятые годы публично заявить о своем желании уехать заграницу - это был поступок. Ему предшествовала серьезная работа над собой. Надо было преодолеть идеологическое воспитание в детском саду, школе и институте, поставить крест на карьере, лишиться знакомых и друзей и все это без гарантии немедленного отъезда. Еще до отъезда человек оказывался в более или менее долгой внутренней эмиграции, становился изгоем и готовился к этому. Мы были воспитаны в таком духе, что желание покинуть СССР навсегда - само по себе антисоветизм. И даже если причиной отъезда было элементарное желание лучше жить, потребность в идеологической мотивации присутствовала обязательно. Хотя бы, для того чтобы объяснить себе, почему на Западе жить лучше.

    Вариантов выбора антисоветской идеологии было немного - два. Первый, прямой политический антисоветизм, был крайне опасным, да к тому же не предполагал отъезд. С советской властью естественнее бороться на месте. Оставался другой путь отрицания советской власти - национальный, к нему подталкивала сама власть. Почти не кривя душой и почти без риска немедленно сесть, человек мог публично заявить: „К советской власти у меня претензий нет, просто проснулось национальное чувство и зовет меня на родину предков - в Израиль или Германию.“ Число официально допустимых родин предков сама же советская власть и установила. Во всяком случае, проситься на выезд в другие страны было очевидно глупо. За спиной отъезжанта дверь захлопывалась наглухо. Советский мир как бы переставал существовать.

    Переоценивать антисоветизм эмигрантов третьей волны не стоит - для абсолютного большинства это была форма самосохранения, а не обдуманная позиция. Любая другая группа советского населения начала бы точно так же не любить советскую власть в надежде уехать - если бы ей позволили. Сила новообретенного национального самосознания проверялась сразу по пересечении границы - меньшинство, влекомое идеологией, ехало в Израиль, прагматичное большинство - в Америку.

    Эмигранты третьей волны в массе своей приезжали на запад избавленными от кое-каких иллюзий и подготовленными к серьезному восприятию абсолютно новой жизни. Приезжали с намерением приспосабливаться, переучиваться, работать, без обязательного расчета на немедленные финансовые блага и бессрочную бесплатную обеспеченную жизнь.

    За двадцать с лишним лет легальной третьей эмиграции с конца шестидесятых по конец восьмидесятых годов из страны вымыло практически всех, кто мог эмигрировать и готов был ради этого идти на жертвы.

    В четвертую волну - после девяностого года - поехали те, для кого остаться - означало пойти на жертвы. Потенциально в этой категории оказалось все население бывшего СССР, способное осознать возможность отъезда.

    Третья волна уехала потому, что СССР был.

    Четвертая волна едет потому, что СССР распался.

    Третья волна превратилась в четвертую в тот момент, когда исчезли последние препятствия для эмиграции внутри страны и возникли препятствия в странах приема. Раньше на убежище в Европе и в Америке мог рассчитывать любой житель Восточной Европы, вырвавшийся из-за железного занавеса. Это удавалось „евреям“ и „немцам“ легально, а единицам других с риском для жизни. С формальной демократизацией стран Восточного блока автоматический прием всех их бывших жителей закончился. Привилегии сохранились опять-таки только за „немцами“ и „евреями“. „Немцев“ принимает Германия. „Евреев“ - Израиль и Германия. Такое положение ничуть не меньше, чем раньше, способствует развитию националистических комплексов и предрассудков, что мы и имеем удовольствие наблюдать в Германии. Ксенофобией в давно уже непривычных для Германии масштабах заражены обе группы.

    Специфическая ситуация порождает специфические проблемы. На огромный процент эмигрантов с фальшивыми еврейскими документами дружно жалуются представители немецкого МИДа, израильских властей и еврейских общин Германии, хотя причины для обиды у всех разные. МИДовцев можно понять: фальшивые документы автоматически увеличивают число обременительных для экономики Германии иммигрантов. До тонкостей национального сознания им дела нет. Обида еврейских организаций носит идеологический характер - самозванцы компрометируют саму идею еврейского единства, основанного на происхождении. Особенно обидно то, что, как правило, никакими объективными способами, кроме советских паспортов, поддельного еврея от настоящего чистокровного отличить невозможно. Как, впрочем, и поддельного немца от настоящего.

    Итак, первая и вторая волны русской эмиграции были антисоветскими. Третья - антисоветско-националистической. Четвертая волна - первая целиком советская волна. Точнее советско-националистическая. Покинуть Россию стало возможно не меняя взглядов на жизнь, но остаться в Германии или Израиле - только используя чистокровность происхождения.

    У четвертой волны есть нечто общее с первой. Та была срезом с русского дореволюционного общества. Не со всего общества, конечно, но некоторые слои она представляла предельно полно. По белой эмиграции можно было судить о культуре дореволюционной России. Четвертая волна - вполне показательный срез с советского общества с его психологией и общественной моралью. Этим она похожа на первую и принципиально отличается от “отщепенцов и ренегатов“ второй и третьей волны.

    Существенное отличие первой эмиграции от третьей и четвертой - она не страдала этнической шизофренией, расщеплением национального сознания. Это когда родная культура одна, в паспорте написано совсем другое, а на родинах предков, куда обязан стремиться хотя бы душой, говорят на чем-то совсем третьем. И никак не понять, родная культура - это которая уже своя, или та, которой еще только предстоит овладеть. Мейендорфы, Врангели и Шереметьевы не считали себя менее русскими, чем Муравьевы и Корниловы. Их было много, около двух миллионов. Они жили локально, со своими гимназиями и университетскими факультетами. И очень долго, лет двадцать, наверное, собирались вернуться домой с победой. Им было, что беречь. Поэтому, даже их внуки вполне прилично говорили на русском.

    Четвертая волна поехала в новых условиях. Эмиграция не потребовала психических усилий. Просто представилась возможность сменить условия жизни на более благоприятные. Это оказалось проще и дешевле, чем переехать из города в город внутри страны. Можно сказать, что четвертая волна - самая счастливая. Она получила эмиграцию как подарок в то время, когда на родине не осталось уже ничего привлекательного: ни прежнего материального благополучия, ни прежней удобной идеологии, ни социальной стабильности. В четвертую волну поехали нормальные советские люди, которые раньше отъезд и представить себе не могли, лояльные и конформные по отношению к любой власти, в том числе и советской. Для них национальная идеология по прежнему оказалась очень удобной. В Германии она напрямую связана с получением материальных благ - права на въезд и права на всевозможные пособия. В четвертой волне эмиграции есть люди, особенно старшего поколения, ставшие националистами, минуя стадию антикоммунизма. В их психике фантастическим образом наложились друг на друга предрассудки коммунистические и националистические. Впрочем, национал-патриотизм и для всей постсоветской России вполне характерное и естественное явление.

    Эмигранты четвертой волны, как уже сказано, нормальные советские люди, изменившиеся лишь в той степени, в какой изменилась страна исхода. И проблемы у них такие же, как и в России. Сходство усугубляется тем, что, по сути дела, после распада СССР и изменения государственного строя все населения бывшей империи оказалось в эмиграции. Прежняя жизнь рассыпалась, а новая не устоялась. Даже правила игры еще непонятны.

    Последняя эмиграция - это, по сути, интереснейший социологический эксперимент. По ее поведению можно судить о том, как вело бы себя в целом население СССР, окажись оно в условиях развитого капитализма. Четвертая волна - это постсоветская Россия в миниатюре и в чужой среде. Так называемые „еврейские“ эмигранты - за небольшим исключением - срез с городского служивого населения России, а так называемые „русские немцы“ - срез с рабоче-крестьянского населения, тоже за малым исключением.

    Данные социологических исследований среди эмигрантов четвертой волны вполне можно использовать для анализа психологии современных российских жителей. Показательно, например, уже то, что огромный процент работоспособных „еврейских“ эмигрантов последних пяти-шести лет в Германии не имеют и не ищут работы, удовлетворяясь социальной помощью... Понятна также и уже проявившаяся ненависть самих эмигрантов к такого рода исследованиям. За ней стоит рефлекторный страх потерять бесплатную кормушку и, что не менее важно, страх потерять душевный покой, потерять моральное право кормушкой пользоваться.

    Парадокс - новой русской эмиграции (третьей и четвертой волны) в Германии нет. И это при том, что выходцев из Москвы, Ленинграда, Одессы, Кишинева, Казахстана с родным русским языком и родной русско-советской культурой - сотни тысяч. Но одни называются евреи (русские), другие называются немцы(тоже русские). А русских эмигрантов нет. И не было.

    Шутка? - Да, шутка. Шутка Сталина. Он умел гениально замутить поганку так, чтобы ошарашенные потомки десятилетиями не могли разобраться что к чему. В 1932 году великий вождь ввел во внутренний советский паспорт графу „национальность“ и тем самым навечно закрепил за потомками как официальный ярлык расово-этническое происхождение предков. Эта его шутка была одна из самых долгоиграющих. Уже и режим, так старательно им созданный, угас после долгих и мучительных видоизменений, а слово „национальность“ в своем изначальном, паспортном варианте, продолжает разделять людей и служить основой для самых удивительных идеологических построений.

    Сейчас мало кому приходит в голову, что советское понятие „национальность“ не только как юридический термин в цивилизованных странах не существует, но и в действительности никакого отношения к реальной этнической принадлежности человека не имеет. По значению оно совершенно не совпадает с имеющимся во многих европейских языках словом „Nationalitaet“ („nation“), которое означает „гражданство“ и не более того.

    Советское слово „национальность“ фиксирует закрепленную за человеком и его потомками расово-генетическую характеристику. Например, рожденный от грузина остается грузином „по национальности“, даже если вырос на Чукотке, а говорит только по юкагирски. Сталин ввел в обращение абсолютно уникальный, придуманный им самим термин. До него ни в ленинской, ни в царской России такого юридического понятия не существовало.

    В царской России государство делило подданных по сословному признаку (крестьяне, мещане, дворяне) и по вероисповеданию. Принадлежность к народу определялась, как, например, во время переписи 1897 года, по родному языку.

    Ленин отменил сословия и ввел понятие „социальное происхождение“, то есть разделил население на „чистых“, „нечистых“ и „не очень чистых“ с классовой точки зрения. Цель этой системы была чисто террористическая - выявление объектов для репрессий. Как и все прочие социально-экономические нововведения Ленина система эта оказалась нежизненной, точнее, очень быстро изжила себя.

    Сталин свою систему власти строил гораздо основательнее и продуманней. Романтический террор ленинской эпохи он заменил прагматическим террором, рассчитанным на долгую перспективу.

    Внутренняя паспортная система, введенная им в 1932 году, преследовала множество разных целей. Главная из них - лишить население права самостоятельно и бесконтрольно передвигаться по стране и произвольно менять работу. Государство получило возможность перекачивать рабочую силу туда, куда хотело. Без этого индустриализация сталинского типа была бы невозможна. По сравнению с прочими злодейскими нововведениями, графа „национальность“ в паспорте выглядела вполне невинно, как нейтральная характеристика, может быть, бесполезная, но и безопасная. Увы, это было не так, хотя первые владельцы паспортов имели возможность сами определять свою национальность.

    Уже в те времена кадровая политика Москвы в национальных республиках строилась на распределении власти между местными и русскими функционерами. А для этого нужно было четко, однозначно и навсегда зафиксировать, кто есть кто.

    Вряд ли Сталин уже в тридцать втором году знал, какие народы он в будущем будет переселять, какие истреблять, а какие репрессировать. Но то, что он готовился к такого рода мероприятиям - это безусловно. И готовил соответствующий инструмент. Без графы „национальность“ в паспорте операции по мгновенному изъятию и перемещению больших групп населения были бы затруднены. Не спрашивать же, в самом деле, каждый раз у жертв, кем они себя считают. Похожую систему почти в то же самое время ввел в Германии Гитлер. С той же самой целью он разделил население на две основные группы - арийцев и евреев - с рядом промежуточных градаций.

    Сталин создал инструмент гораздо более универсальный и сразу же запустил его в работу. Корейцы, бесследно исчезнувшие советские китайцы, немцы, чечены, ингуши, крымские татары, евреи, литовцы и многие другие стали жертвами изобретателя понятия „национальность“. Ни они, ни их дети и внуки, где бы они ни жили и на каких бы языках ни говорили, не имели теперь права забыть о своем происхождении.

    И тут начал срабатывать обратный психологический эффект: „Раз нас преследуют, раз нас обижают, значит мы не такие как все, мы особый народ и наша задача возродить национальное самосознание.“ Полная ассимиляция может прекрасно совпадать по времени со вспышкой „национального самосознания“.

    Правда, здесь есть одна тонкость. Формирование нового народа (этноса) - процесс, который может длиться столетиями и требует особых условий. Самосознание же - национальное, классовое, расовое - развивается очень быстро и без проблем. Достаточно одной несложной идеи, толики энтузиазма, пары лет вживания в образ - и перед нами миллионы, проникнутые арийским, пролетарским или еврейским самосознанием. Как любая идеология, самосознание может возникать, пропадать, видоизменяться и при этом никак не затрагивать реальную культурную принадлежность своего носителя. Из родной культуры выскочить невозможно, как невозможно сменить родной язык и среду, в которой ты воспитывался.

    Те, кого сегодня называют „русскими немцами“ и „русскими евреями“ в массе своей были немцами и евреями несколько поколений назад, пока жили в этнической изоляции в своих местечках и деревнях, говорили на идиш и на сохранившихся с восемнадцатого века немецких диалектах. Потом ассимиляция, насильственная и естественная, национальная политика Сталина и Гитлера, нормальные интеграционные процессы и уйма других причин привели к тому, что для абсолютного большинства единственным напоминанием о культуре их бабушек стала запись в паспорте, то бишь „национальность“ - официальное подтверждение чистокровности. На этом скудном фундаменте в шестидесятые-семидесятые годы начали возникать мощные движения за возрождение национального самосознания. Людей сплачивали общие беды - пережитые преследования, государственный террор - и общая привилегия - право выезда из страны. Пусть эта привилегия сопровождалась преследованиями и за нее надо было бороться, у других „национальностей“ и таких прав не было.

    Национальное самосознание, опирающееся на хлипкий фундамент чистокровности, возрождает не утраченные национальные традиции, а национальные предрассудки. Известны случаи, когда переселенцы из России отказывались иметь дело с представителями немецкой администрации, имевшими, к несчастью, славянские фамилии. Как „немцы“, они хотели разговаривать только с „настоящими немцами“, равными себе. Отсюда, например, и довольно сильный - увы - антисемитизм „русских немцев“. Многие из старшего поколения хорошо запомнили, что, когда их как „спецконтингент“ сгоняли в 1941 году в страшные рабочие лагеря, у начальников зачастую были еврейские фамилии.

    Той же природы и чувство, с которым приезжает в Германию значительная часть советских евреев, полагающих, что немцы перед ними виноваты. Не нацисты перед их предками, а нынешние немцы перед ними. Если на минуту согласиться, что потомки отвечают за преступления предков, то ситуация получается совсем уж пародоксальная. В Германии под грузом исторической вины выросло уже несколько поколений, почти пятьдесят лет членство в нацистской партии считается позором. В то же время абсолютное большинство приехавших - лояльные советские граждане, дети и внуки лояльных советских граждан. Многие вышли из рядов КПСС тогда, когда она уже сама распалась. Если следовать их же логике, они несут личную ответственность за преступления Ленина, Сталина, Брежнева, за смерть десятков миллионов репрессированных, за раздел Германии, в конце концов. Но их это не смущает, они просто не думают на эту тему. Зато этой логикой пользуются русские национал-патриоты, обвиняя евреев в страданиях русского народа.

    Идея коллективной наследственной вины немецкого народа перед еврейским до сих пор один из краеугольных камней возрожденного национального самосознания „русских евреев“.

    Советские эмигранты в Германии очень разные. Выходцы из разных регионов, разных социальных слоев - горожане и деревенские жители, крестьяне, рабочие, интеллигенты - не похожи друг на друга, но это естественные для любого крупного этноса региональные и социальные различия. Относительно малая часть „русских немцев“, и то исключительно старшего поколения, может назвать немецкий своим родным языком. Культурно они с населением нынешней ФРГ вообще никак не связаны.

    Среди „русских евреев“ людей с родным языком „идиш“ исчезающе мало, я лично не знаю ни одного. Говорить о какой-то особой, присущей только им „еврейской культуре“ просто не приходится. Бытовые условия не несут этнической еврейской окраски. Культурная жизнь вполне стандартная русско-советская.

    Обе группы испытывают одинаковые языковые и ментальные проблемы при интеграции в немецкой среде. Разделяет „русских евреев“ и „русских немцев“ не этническая принадлежность, а национальная идеология и полученный в Германии статус.

    Произошло удивительное. Нацистский критерий расового отбора совпал с советским принципом разделения людей по национальному происхождению и с принципом, по которому современная демократическая Германия принимает немцев и евреев. Последнее само по себе не хорошо и не плохо, всего лишь юридическая формальность, но в результате этого совпадения в свежей русской эмиграции произошло такое мощное расово-идеологическое расслоение, о котором советские власти могли только мечтать. Приехавшие по немецким и по еврейским документам осознали себя самостоятельными отдельными народами, апеллируя исключительно к „особости“ происхождения.

    Есть, правда, в Германии еще одна, совсем небольшая группа бывших советских граждан, говорящих на русском языке. Это те, которые попали в Германию не по национальному признаку, а иным путем - получили политическое убежище, имеют немецких мужа или жену, нашли работу и так далее. Их „советской национальностью“ никто в Германии официально не интересовался. Вот они то и считаются собственно русской эмиграцией. А „русские евреи“, все, как один, вступившие в еврейские религиозные общины, и „русские немцы“, объединенные в землячества, друг друга даже за соотечественников не признают. Абсурд.

    Немецкие социологи еще долго будут удивляться таким странным народам: ругаются одними и теми же словами и водку пьют одинаково, а чистоту крови - каждый свою - пуще глаза от смешения берегут. Простая мысль, что, может, это и не народы вовсе, а расово-идеологические, партийного типа объединения, пока, кажется, никем не высказывалась.

    В Германии отвыкли за полвека от расовых проблем. Перестали их узнавать.

    Встреча за границей третьей и четвертой волн эмиграции - советской и антисоветской - ни той ни другой стороне удовольствия, кажется, не доставила. Свежие эмигранты вовсе не склонны признавать за третьей волной прошлые заслуги и моральное превосходство. Спасибо, если отщепенцами и ренегатами перестали считать. Гордые же интеллектуалы из третьей эмиграции с неудовольствием обнаружили, что захлестнувшая их прямо на местах нового обитания родная культурная среда, есть то самое общество, от которого они когда-то благополучно сбежали. С полным букетом родных советских предрассудков, вкусов и рефлексов и без всякого желания задумываться над недавним прошлым, но зато с неистребимой тягой к нетленным идеологическим ценностям, позволящим звучать гордо и жить не просто так, а выполняя историческую миссию.(*) Четвертую эмиграцию, не ощущающую культурного разрыва с метрополией, собственно даже и эмиграцией в традиционном политическом значении этого слова назвать нельзя. Просто часть постоветского общества выплеснулась за границу и очень быстро численно подавила хрупкую антисоветскую эмигрантскую культуру. Что особенно обидно - подавила, даже не заметив. Конфликт двух культур на наших глазах приводит к появлению „пятой эмиграции“ - это третья уходит во внутреннюю эммиграцию от четвертой. Политическая эмиграция осталась в дураках. Коммунистов среди победителей не оказалось. Антикоммунистов тоже. Зато национал-патриотов с избытком.

    Получил как-то втык от соотечественника-эмигранта. Недооцениваю, дескать, национальное самосознание, каковое есть патриотизм по отношению к своему народу, то есть самая светлая добродетель в мире. Любопытно, что точно так же уважает национальное самосознание Ельцин. Почему и поручил русской интеллигенции в 1996 году разработать новую национальную идею. Это означает - на шестом году демократии правительство ввело очередной патриотический ренессанс. И демократизм налицо - раньше такие идеи начальство само придумывало. Разумеется, о советском народе речь ни в том, ни в другом случае не идет. Мой оппонент - еврейский патриот, Ельцин соответственно - русский.

    Интересно вспомнить, сколько мы перенесли разнообразных советских патриотизмов, нараставших друг на друга, как бородавки. Первым после революции был патриотизм классовый. Очень сильно и очень дружно любили советские граждане добродетели своего угнетенного класса. Вплоть до полного уничтожения враждебных классов, представители которых советскими гражданами как бы не являлись. То есть, обращаться с ними можно было как с бешеными собаками. Классовый патриотизм нарастал неуклонно, особенно в те времена, когда новые поколения патриотов узнавали буржуев только по рисункам Кукрыниксов. В тридцатые годы расцвел патриотизм советско-географический. Внутри советских границ все народы были братья, точнее - один большой брат, а все иностранцы - враги, хитрые и одновременно недоразвитые. Советского эскимоса полагалось любить и уважать, а аляскинского в лучшем случае - жалеть.

    Потом настал 1941 год и всесоюзный военный патриотизм. Казалось бы, шутки в сторону, смеяться не над чем, десятки миллионов погибли. Гитлер со своим Рейхом никак симпатий не заслуживали, было за что их ненавидеть. И вправду, за что советские люди ненавидели нацистов?

    Во-первых, за коварное нападение, Следует ли это понимать так, что мы вообще были против коварных нападений? Отнюдь. Накануне вполне коварно проглотили Прибалтику, половину Польши, только слегка подавились Финляндией. Наиболее сознательные шли на войну с белофиннами добровольцами. И не стеснялись. Многие до сих пор не стесняются. Выходит, что коварные нападения советский народ осуждал только, если сам им подвергался.

    Еще ненавидели нацистов за зверства, массовые убийства, разоренные деревни и города. Вполне естественное человеческое чувство, одно только странно...

    За десять предвоенных мирных лет СССР потерял населения едва ли меньше, чем во время войны. Зверства были точно такие же, и массовые убийства, и пытки, и миллионы от голода дохли, не в больницах, а по дорогам. Ненавидел советский народ убийц и насильников? Ни в коем случае. Наоборот, любил. Да и как же можно самих себя ненавидеть? Сами доносили, сами сажали, сами страдали, сами охраняли. Нацистов же начали с первой минуты после нападения ненавидеть, даже еще ничего про зверства не узнав. Недаром Сталин песню „Священная война“ заранее заказывал. Очень хорошо сработало.

    Нет сомнений, что ненавидели нацистов искренне, смущает только избирательность. Ненавидели не по существу, а по команде. Наверное, тем сильнее ненавидели, что впервые за советскую историю начальники разрешили ненавидеть живых врагов. Раньше их предписывалось любить. К слову сказать, после советских людей, самыми большими патриотами в Европе тогда были немцы. Тоже Родину любили беспредельно (в смысле, не обращая внимания на границы).

    После войны советский патриотизм слегка обрусел. Все народы СССР друг друга крепко любили, но старшего брата еще и особенно уважали. Правда, некоторых младших братьев стали любить меньше - крымских татар, например, чеченов, ингушей и евреев. Это шутка, конечно, - как хохлы, кацапы, жиды, обезьяны черножопые, урюки, азеры и чурки косоглазые друг друга в действительности любили, хорошо известно, особенно тем, кто в армии служил. Советский казенный патриотизм обернулся диким национализмом, ксенофобией, которую советские эмигранты понесли по всему свету. В Америке они презирают негров, в Германии - турок, в Израиле мечтают когда-нибудь освободить свою древнюю родину от чужаков-арабов.

    И что интересно, все патриоты всегда правы. Классовые патриоты правы - рабочим когда-то действительно тяжело жилось. И советские патриоты правы - западные страны СССР не любили и шпионов засылали. И коммунисты правы - нацисты ненависть заслужили. И нацисты правы - большевики ненависть заслужили. И хохлы правы - жиды хитрые. И жиды правы - хохлы жадные. Еврейские патриоты правы - в СССР их угнетали, а в Израиле арабские террористы бомбы взрывают. Антисемиты из русских немцев-переселенцев правы - начальство гулаговское сплошь было из евреев. Чукчи глупые, цыгане грязные, турки наглые. Все правы и все врут во имя личной национально-патриотической идеи. Пользы от этого никакой быть не может. Только всяческие неприятности. В самом деле, любовь к родителям, землякам, деревне, где вырос, стране и березкам - чувство чисто рефлекторное и вовсе не обязательное. Может быть, может и не быть. Если же все это предписывается автоматически любить и при любых обстоятельствах защищать - сделки с совестью неизбежны ( даже если совесть есть). Родители могут оказаться черт знает кем, земляки быдлом, родина - агрессором, к березкам - аллергия. Не хочешь, а люби, если патриот.

    Какой дурак будет сегодня по улицам с криком „Я люблю маму и культуру предков!“ бегать? - Только патриот. Бегает не от избытка любви, а от злости. Хочет любить на пространстве, свободном от культур чужих предков. Это и есть национальная идея . Все остальное - дымовая завеса.

    .......
    (*). „ ...Одно дело, когда от горькой памяти пытаются откупиться деньгами, и совсем другое дело, если немцы говорят евреям и всему миру: да это была трангическая ситуация в нашей истории, но она ни в малой степени не отражает сути, морали немецкого народа. И в доказательство этого мы, немцы, принимаем 50 (или 100, неважно сколько) тысяч евреев для того, чтобы воссоздать еврейскую общину и будущие тысячелетия жить с евреями рядом, как с братьями. Только такой подход оправдывает сегодняшние материальные тяготы немецкого народа. Но он не менее важен и для нас, евреев: в этом случае мы не просто живем здесь, но выполняем историческую миссию истинного примирения двух великих народов...“. А. Копелевич, „Наше сегодня и завтра“, „Наша газета“, N5, май 1997, Ганновер. В этой статье, которая призывает еврейских эмигрантов объединяться в борьбе за новые привилигии интересен иезуитский подход к проблеме плюс проецирование на немецкое общество собственных националистических предрассудков. Предполагается, что демократическая уже 50 лет Германия все еще нуждается в живом символе собственной добропорядочности и для этого просто обязана законодательно ввезти как можно больше относительно благополучных и чистокровных советских евреев (а вовсе не настоящих беженцов из горячих точек) и немедленно дать им гражданство. Нам привилегии - вам чистую совесть. Мы (советские атеисты) воссоздадим для вас еврейские религиозные общины, чтобы вы могли с нами жить, как с братьями. Наш долг - помочь вам в этом деле, ибо именно на нас лежит высокое бремя „исторической миссии“.

    2
    РУССКИЕ ЕВРЕИ ИЛИ ЕВРЕЙСКИЕ РУССКИЕ?
    НАРОД-ФАНТОМ

    „...Да, Сашенька, - вздохнул Роман, - Ты даже представить себе не можешь, что такое настоящая, подробная, тщательно наведенная галлюцинация...“
    Аркадий и Борис Стругацкие. „Понедельник начинается в субботу“

    Каждый народ имеет право избирать и быть избранным

    В 1991 году группа подростков от четырнадцати до восемнадцати лет, отдыхала в летнем юношеском лагере на юге Германии. Среди них стихийно возникла дискуссия на тему - „Можно ли заключать браки с инородцами?“. Восемдесять пять процентов (семнадцать человек) решительно сказали - нет, нельзя свою кровь смешивать с чужой. Большая часть из семнадцати заявила также, что не только на них жениться, спать с ними нельзя.  И только трое возмутились самой постановкой вопроса. Одной из трех была моя 14-летняя дочь, которая и рассказала всю эту историю.

    Дело происходило в лагере еврейской общины, практически все участники дискуссии были недавними выходцами из СССР и прибыли с родителями в Германию как „еврейские беженцы из СССР“. То есть, „жить еврейской жизнью“, как к тому призывают в общине, они начали совсем недавно. Но результаты налицо.

    Юные борцы за чистоту крови, вероятно, очень удивились , если бы им сказали, что они - расисты. Это слово они привыкли слышать и употреблять в совершенно ином контексте, никак не применительно к собственным национальным идеям. И можно ручаться, что свои идеи они вынесли не из советского октябрятско-пионерского прошлого, а благоприобрели уже здесь, на месте,  в соответствующей идологической среде. Здесь они ощутили потребность защищать чистоту своей древней крови от смешения. Парадоксально, что такая потребность возникла у юных эмигрантов именно в Германии, где столько средств и энергии тратится на интеграцию иностранцев, где „расизм“ и „ненависть к инородцам“ уже пятьдесят лет воспринимаются как главное общественное зло. Случись такая дискуссия в нормальной немецкой школе и стань она известна журналистам, это был бы повод для скандала в масштабе всей страны и учителям бы очень не поздоровилось.

    В рамках „еврейской национальной идеи“, особенно среди выходцев из СССР,  бытовой расизм совершенно нормален. Он не подвергается никакому общественному давлению и осуждению извне. В Германии, с неизжитым еще за пятьдесят лет комплексом национальной вины перед евреями, эта тема табу. Однако, рано или поздно, она всплывет. И чем раньше, тем лучше.

    За последние двадцать лет в Германию приехало несколько десятков тысяч так называемых  „русских евреев“. Еще несколько сот тысяч живет в Израиле и Америке. „Русские“ они - потому, что выросли в русских городах и говорят только по-русски.  А слово „еврей“   стояло у них в советских паспортах в графе „национальность“  и означало этническое происхождение их дедов и прадедов.

    Все приехавшие  в Германию „русские евреи“ оказались практически стопроцентно нерелигиозны. Тем не менее, также почти стопроцентно они вступили в еврейские религиозные общины и образовали сплоченную идеологическую группу. Сами себя они  полагают особым народом с древними культурой и традициями. При этом этнические, то есть языковые и культурные отличия „русских евреев“ от просто „русских“ как правило настолько эфемерны и малоразличимы, что вводят окружающих в заблуждение. Немцам эта ситуация тем более непонятна, что выходцев из России, да еще говорящих по-русски они, естественным образом считают русскими. Слово „еврей“ в Германии означает только вероисповедание.

    Сами члены этой группы вынуждены усиленно размышлять на тему „национальной самоидентификации“, то есть решать вопрос - „почему мы евреи и чем отличаемся от прочих?“ . Ответить на него однозначно до сих пор не удается. Особенно актуальна эта тема для Израиля, где универсальный термин „евреи“ накрыл защитным идеологическим полем выходцев из множества стран нескольких материков, абсолютно непохожих друг на друга ни внешне, ни этнически. Эта проблема стоит уже около ста лет и будет стоять еще, вероятно, довольно долго. Учитывая время и интеллектуальные силы, затраченные на ее решение, можно было бы признать ее крупнейшей научной проблемой современности - если бы она была научной. Но как раз такой научной проблемы нет. Современные история, социология, этнография и антропология обладают достаточно развитым научным аппаратом чтобы с уверенностью идентифицировать расово, этнически и религиозно любого индивидуума или группу индивидуумов, не исключая и евреев. Совсем это не сложно.

    Проблема „национальной еврейской самоидентификации“ в том виде, в каком она сегодня ставится самими носителями „еврейского самосознания“ - в чистом виде идеологическая, а потому неразрешима.

    Попробуем, все-таки взглянуть на проблему „еврейской идентификации и самоидентификации“ со стороны и для начала разобраться в терминологии. Общеупотребительное слово „еврей“ имеет сегодня несколько абсолютно разных значений. Поэтому, услышав от кого-либо „ я - еврей“, нужно обязательно уточнить, что именно имеется в данном случае в виду.  Представим себе возможные значения этого слова в виде таблицы:

    фото

    1.Значение первое - религиозное.

    „Еврей“ - человек, исповедующий иудаизм.

    Этот термин стоит в том же логическом ряду, что и „православный“, „буддист“, „зороастриец“, „католик“ и т.д.

    Принцип объединения людей  - вероисповедание.

    Способ объединения - конфессия.

    Именно это значение слова „еврей“ общепринято в Германии. Средний немец, услышав от вас: „Я - еврей“ - однозначно решит, что вы верующий иудей и никак не свяжет это с родным языком и культурой.  Религию можно выбрать по желанию, можно поменять, можно от нее и вовсе отказаться.

    Среди  советских „евреев по паспорту“ религиозных людей исчезающе мало, так что считать их евреями с этой точки зрения не приходится.
    2. Значение второе - этническое.

    Логический ряд - „еврей“, „русский“, „папуас“, „чукча“ и т.д.

    Принцип объединения - родной язык, бытовая культура, этнография.

    Объединение людей на основе общности языка и бытовой культуры называется народом (или этносом).

    Можно с уверенностью сказать, что советские „паспортные евреи“ этническими евреями никак считаться не могут. И вот почему.

    Две тысячи лет назад до рассеяния в Палестине древние евреи естественно представляли собой некую этническую общность. В диаспоре отдельные группы сохранили религию, но язык и бытовую культуру меняли неоднократно и по разному. В отношении материальной культуры еврейские общины  в рассеянии всегда были субэтническими группами, несомненной частью крупных окружавших их этносов, христианских или мусульманских. Общины были слишком малы, чтобы сохранить независимую языковую среду и создать национальную культуру в полном объеме. Не возникло по понятным причинам ни еврейской архитектуры, ни еврейского изобразительного искусства. 

    Очень популярное выражение „Евреи в рассеянии сохранились как единый народ“ - в чистом виде идеологический самообман. До наших дней дошел не еврейский народ как этническая общность, а только самоназвание древнего народа. Современные марокканские, бухарские, эфиопские, польские, русские, немецкие, грузинские и все прочие евреи - это совершенно разные народы с разными, часто даже не родственными,  языками и культурами. Отстоят они друг от друга этнически гораздо дальше чем, например англичане и немцы, которые, кстати, проделали за последние две тысячи лет приблизительно такой же путь развития от исходных и близких друг другу германских племен. И тоже сохранили самоназвания.

    Что же касается современых советских „паспортных“ евреев, то нас в абсолютном большинстве случаев этнически нельзя отнести ни к одному из существуюих ныне еврейских этносов. Восточно-европейскими евреями были наши деды и прадеды пока жили в местечках и говорили на идиш. Этих местечек по целому ряду как естественных,  так и неестественных, трагических,  причин больше не существует. Не существует больше местечковой культуры, которую можно было бы назвать еврейской.

    Первое, отчасти, может быть, второе поколение людей, переселившихся в русские города и воспринявших русскую городскую культуру, не вполне еще утратив еврейскую местечковую, могло было быть названо „ассимилированными евреями“ . Их дети и внуки, выросшие в русских городах и не имеющие иного родного языка кроме русского, этнически безусловно и однозначно - русские горожане.

    Язык языком, но о том, что у них кровь еврейская, советским паспортным евреям забыть государство не давало. Врочем, многим и не хотелось забывать. Единственной национальной, точнее, религиозной традицией, которая пережила и  полную утрату религии,  и местечковой культуры, и смену родного языка, была идея об избранности, особости еврейской крови и еврейского происхождения.
    3.         Третье значение слова „еврей“ - генетическое.

    Логический ряд - „еврей“, „славянин“, „ариец“... .

    Принцип объединения - чистота происхождения.

    Вид объединения - раса, точнее, воображаемая раса, некая группа с общими, унаследованными от древности, генетическими признаками.

    Это значение слова „еврей“ играет огромную роль в формированнии „еврейского национального самосознания“. „Еврейское происхождение“ есть для многих безусловный признак принадлежности к еврейскому народу. Тут надо сказать, что, в отличие от двух первых значений, религиозного и этнического, за  термином „генетический еврей“ вообще не стоит никакого научного смысла, только невежество и предрассудки.

    „Семитской“ расы, так же как и „славянской“ просто не существует (и никогда не существовало). Это понятия сугубо лингвистические. Семитские или славянские народы - народы, говорящие на семитских или славянских языках. Не более того. Строго говоря, современные „русские евреи“ безусловные славяне. А их дедушки, говорившие на „идиш“ - германцы. Древние евреи никак не выделялись физиологически или антропологически из окружавших их народов Средиземноморья. Антропологически они представляли собой „арменоидный тип восточносредиземноморской европейской расы“. А современные, после двух тысяч лет переселений и смешений, демонстрируют всю гамму расовых типов планеты. Идея „особой чистоты еврейской крови“ - очень популярный миф, основанный на чистом недоразумении. Но чувство  общности, основанное на генетическом родстве - отнюдь не миф, а грустная реальность. Это чувство сродни расовому чувству „истинных арийцев“ или классовому чувству „пролетариев“. Никакого отношения к расе или классу оно не имеет, а генерируется соответствующей идеологией и существует пока идеология жива. Люди, осознавшие себя евреями по происхождению, образуют особую группу, но не этническую, разумеется а идеологическую.
    4.         Итак, четвертое значение слова „еврей“ - идеологическое.

    Логический ряд - „еврей“, „пролетарий“, „зеленый“, „пацифист“ ... .

    Принцип объединения - самосознание.

    Способ объединения - партия, идеологическое сообщество.

    Именно в эту категорию - „идеологическое сообщество партийного типа“ попадает, на мой взгляд, группа людей, объединенная „национальным самосознанием“, не связанным с их родной культурой. Таковы выходцы из СССР, называющие себя евреями, но ни религиозно, ни этнически евреями не являющиеся.  Они представляют собой особый социальный феномен - „идеологическое еврейство“, нечто среднее между партией и сообществом по интересам, вроде филателистов или поклонников Кашпировского.

    Короче, „идеологический еврей“ есть не этнический еврей (иначе, следовало бы добавлять бухарский, литовский, марокканский и пр.), а член „еврейской партии“. Тут такая же разница, как между пролетарием и членом „пролетарской партии“. В похожие идеологические сообщества объединены и прочие националисты, например, русские патриоты, группирующиеся вокруг общества „Память“.  Те также вооружены „национальным самосознанием“   и их представления о том, что есть русский народ и каким он должен быть в будущем, так же далеки от реальности.

    Самосознание - очень любопытная вещь. Оно определяет не то, кем человек является, а то, кем он себя представляет. То есть, самосознание - результат самовнушения. С реальными объективными характеристиками человека его представление о себе может вовсе не совпадать и очень часто не совпадает. Самосознание зависит от массы причин: воспитания, образованности, комплексов, подверженности идеологическим влияниям, состояния психики. Человек может осознавать себя евреем, пролетарием, арийцем, в клинических случаях - мессией или Наполеоном. Национальное самосознание вещь в принципе довольно опасная. Без него человек может вполне спокойно обойтись, не рискуя остаться без родной культуры. Можно просто не думать на эту тему, и не становиться от этого менее русским или менее англичанином. Из родного языка или родной культуры выскочить так же невозможно, как из собственной шкуры. Но, начав, размышлять, очень трудно остановиться  на констатации факта: я вырос в Москве, говорю по русски, значит я русский. Или : я вырос в Гомеле, говорю на идиш, значит я - еврей. От этого ни тепло, ни холодно. Хочется пойти дальше  и обдумать, какова роль МОЕГО народа в истории, какие из этого следует сделать выводы, к какому национальному идеалу следует стремиться и какие средства для этого использовать.  Хочется своей „национальностью“ гордиться, особенно, если тебя за нее били. Развитое национальное самосознание как завесой отделяет его носителей от остального человечества и неминуемо ведет к ксенофобии.

    Очень часто бурные интеллигентские дискуссии о том, что есть еврей, заканчиваются примирительно - человек тот, кем он себя считает. Если считает себя евреем - еврей. Мне приходилось слышать это от хорошо образованных людей, в иных обстоятельствах не позволяющих себе декларировать нелепости. Возникают вопросы : а ошибаться человек не может? Безошибочно ли национальное самосознание? Если да, то только ли оно безошибочно, или остальные самосознания тоже? Человек может считать себя писателем. Обязаны ли мы ему верить? А как быть например, если человек ощущает себя мужчиной, а врачи на основании внешних признаков утверждают обратное. Кто прав?

    Советские люди в принципе мастера по разработке ложных самосознаний. Миллионы сначала обрели, а потом утратили классовое самосознание.На наших глазах народилось свежее казачье и дворянское самосознание. Неугасимо традиционно-ложное политическое самосознание - многие поколения советских людей ощущают себя антифашистами, потому что воевали с гитлеровской Германией. Им просто в школе не объяснили, что „антифашизм“ - это борьба ЗА демократию и ни в коем случае  не наоборот.

    Существует сугубо религиозное определение слова „еврей“ - по Галахе. „Еврей“  - человек, соблюдающий религиозные правила или происшедший от матери-еврейки.  Для секулярной науки эта смесь ритуального с матриархальным никакого смысла, кроме исторического не имеет; тут зафиксированы представления об этнографии иудейских мудрецов полуторатысячелетней давности. Это определение обладает сегодня ценностью только для верующих, как не подвергаемый сомнению религиозный догмат.

    Тем не менее, этим значением слова „еврей“ пользуются, не отделяя его от этнического, религиозного и расового значений, вполне секулярные деятели национальных еврейских движений. Получается невообразимая терминологическая смесь - очень благоприятная среда для разного рода псевдонаучных исследований.

    Вот профессор делла Пергола из Института по гражданскому иудаизму (так в тексте) Еврейского университета публикует статистику о еврейском населении мира (цитирую по изданию „JUEDISCHE KORRESPONDENZ“, N 7/8, Берлин, 1995): „Еврейское население составляет сегодня около 13 млн человек, ...5,6 млн евреев живут в США, 4,4 млн в Израиле и 530 тыс. во Франции.“

    Кого именно считает профессор Пергола? Может быть, верующих иудеев? - Очень вряд ли. Их наверняка намного меньше. Может быть, евреев, как народ? - Тоже не  получается . Эти тринадцать миллионов представлены множеством разных этносов, племен и  народов. Ясность вносит автор заметки в „JK“: - „ В сообщении не упоминается, что о числе живущих на территории бывш. СССР поступает разноречивая информация. Их количество колеблется от 1.5 до 6 млн человек.... можно предположить, что неопределенно большое число евреев не знает, происходят ли они от еврейской матери.“

    Вот теперь все ясно  - идет подсчет ЧИСТОКРОВНЫХ евреев. Это означает, что приведенная статистика никакого научного значения в каком бы то ни было смысле  - этнографическом, социологическом, религиозном, демографическом, расово-антропологическом - не имеет. Перед нами игра с мыльными пузырями. Единственный аналог такого рода исследованиям - деятельность „антропологов“ Третьего Рейха по изучению ими же придуманной „нордической расы“.Охарактеризовать обе „науки“ можно одинаково: шарлатанство и расизм.

                                                                -------------------

    „Русское идеологическое еврейство“ - особый случай национальной идеологии.  Оно не является даже националистической верхушкой реального этноса (как русские „памятники“ или немецкие неонаци). Оно почти абсолютно состоит из полностью утративших этнические черты потомков ассимилированных два-три поколения назад местечковых восточноевропейских евреев, которые, к  тому же, сегодня практически стопроцентно нерелигиозны. Религиозные евреи - и потомственные, и новообращенные - в национальную идеологию, как правило, не играют. У них есть более серьезное занятие: они изучают Тору.

    В такой тяжелой ситуации, когда свою  „еврейскость“ нужно непрерывно доказывать и себе, и недоверчивым окружающим, на помощь приходит идеология, опирающаяся на мифы. Мифы у всех националистов более или менее похожие:  великий народ, великая культура, великие традиции, нуждающиеся в возрождении, особый путь в истории и особое предназначение в будущем, особо ценные генетические качества.

    Национальная идеология может быть вполне наукообразна, может даже разрабатываться настоящими учеными (только - в других областях знаний, почему-то особенно в эти игры любят играть физики и математики).  Но в самой идеологии есть органические качества, делающие идеологическое мышление прямо противоположным научному.

    Любая наука - система внутренне непротиворечивых знаний о том или ином предмете. Сталкиваясь с новым явлением, наука либо пытается объяснить его, исходя из существующих принципов, либо , если это не удается, меняет всю систему. Этим гарантируется научный прогресс. Идеология, даже если она оперирует научными категориями, заинтересована в прямо противоположном - сохранить себя любой ценой. Если явление не укладывается в систему - тем хуже для явления. Главная задача защитников любой идеологии - национальной, политической или иной другой - не допустить рассмотрения проблемы исходя из отвлеченных, не канонизированных самой идеологией, внешних по отношению к ней критериев. При этом нужно сделать так , чтобы доступ к дискуссии имели только приверженцы самой идеологии. 

    Как коммунисты всегда даже представить себе не могли, что можно обсуждать марксизм с позиций буржуазной науки - так и проблема „ еврейского национального самосознания“ - это проблема не для гоев с их „христианской“ наукой, а только для своих, у кого самосознание и так в наличии. 

    Вот основные мифы идеологических евреев:

    Миф о существующем по сию пору едином и неделимом еврейском народе.

    Миф о существовании единой для всх евреев великой древней, но живой  культуры.

    Миф об уникальной судьбе евреев, позволившей им сохраниться как народ, в то время как прочие народы исчезли.

    Миф об уникальной чистоте еврейской крови.

    Миф о генетическом наследовании „национальных еврейских качеств“.

    Миф о том, что существованию „еврейства“ угрожают смешанные браки ( то есть, браки с инородцами).

    Миф о том, что для того, чтобы противостоять ассимиляции, нужно соблюдать „еврейские традиции“.

    Миф о том, что такие традиции еще существуют за пределами религии.

    Миф о том, что история человечества есть по сути история антисемитизма.

    Миф о том, что геноцид нацистов против евреев есть естественный фактор развития христианской цивилизации. Отсюда, антисемитизм - не частный случай ксенофобии, а явление уникальное, присущее органически всему остальному человечеству. Следовательно, евреям (имеется в ввиду, чистокровным евреям) для спасения своего генофонда и культуры остается только собраться  в одно место, отгородиться от гоев и зажить „еврейской жизнью“.

    Не нужно быть особым специалистом в тех или иных науках, чтобы убедиться: все вышерепечисленное - не более, чем идеологические фантазии. Достаточно навести справки на уровне учебников и энциклопедий и выяснить:

    -      единственным признаком принадлежности к народу являются родной язык и родная культура;

    -      эти качества зависят от воспитания и среды обитания, то есть являются благоприобретенными и по наследству не передаются;

    -      по наследству передаются внешность (антропологический тип) и тип высшей нервной деятельности, то есть темперамент;

    -      и тип высшей нервной деятельности, и расовый тип с этнической характеристикой и национальной ментальностью никак не связаны. Есть этносы составленные из предствителей разных рас, и есть расы, общие для множества этносов. Сангвиники и холерики присутствуют во всех этносах, хотя и распределяются статистически по-разному;

    -      никакого „еврейского“, „русского“ или „немецкого“ наследственного вещества, определяющего национальную ментальность, в природе не существует. Француз, выросший в Якутии, будет якутом (по культуре) и наоборот;

    -      „смешанные“ браки между людьми одной культуры, но разного генетического или расового происхождения, с этнической точки зрения смешанными не являются. А смешанные „межрасовые“ браки могут пугать одних расистов;

    -      „чистокровных евреев“ не бывает, потому что нет особой „еврейской крови“. И древние и нынешние евреи принадлежат к тем же расовым типам, что и множество других этносов;

    -      нет никакой уникальности в том, что религия и самоназвание древнего народа сохранялись две-три тысячи лет. Таких примеров уйма. В то же время Италия, например, в смысле преемственности языка и культуры гораздо больше связана с Древним Римом, чем современные еврейские местечки в России или Литве с Древней Палестиной. Если римляне не сохранились как народ, то евреи тем более;

    -      ничего исторически уникального в антисемитизме нет, за исключением того, что в конце 19 века придумали для этого явления специальное слово. История человечества полна примеров религиозной и национальной розни. Преследование евреев в христианских странах лишь частный случай религиозной нетерпимости. В разные эпохи и в разных странах кого только не преследовали и не уничтожали;

    -      и т.д., и т.п....

    Выяснить все это просто, нужно только захотеть выяснять. А вот этого не всегда хочется.  И иногда просто поразительно интересно наблюдать, как люди с репутацией крупных ученых, казалось бы, привыкшие к дисциплине мысли, теряют логику и здравый смысл, ступив на зыбкую почву идеологических размышлений.

    Вот профессор Женевского университета  Симон Маркиш пишет в статье „Наперевес с чем?“ (Континент, N93, 1993 год) :  „...евреи не перенимали чужую материальную культуру, а  создавали в любом месте своего обитания особую собственную цивилизацию - двукоренную, двуосновную, выраставшую из древних принесенных с собою обычаев  и из обычаев окружающего большинства.“

    Очень романтично и абсолютно неверно. Вряд ли профессор Маркиш не знает, что слово „цивилизация“ имеет гораздо более общий смысл, чем „этнос“ или „суперэтнос“. Рядом с такими вполне привычными понятиями, как „античная цивилизация“, „христианская цивилизация“, „мусульманская цивилизация“, термин „еврейские цивилизации“ по отношению к еврейским общинам диаспоры выглядит так же нелепо, как „цивилизация адвентистов седьмого дня“. Да и не знает история человечества никаких „еврейских цивилизаций“. Профессор Маркиш придумал это понятие, чтобы придать величия еврейской истории.

    В той же статье Маркиш пишет: „ Из органического, нерассуждающего ощущения принадлежности  еврейство стало сознательным выбором, убеждением, идеологией, да, идеологией!“. И далее формулирует признаки этой идеологии: „ Любая страна еврейской диаспоры в демократической половине мира свидетельствует о вполне гармоничной сочетаемости двух цивилизационных начал современного еврея, как религиозного (за исключением „фундаменталистов“, ортодоксальных экстремистов), так и нерелигиозного (но не агрессивного безбожника, отказывающегося признавать Священное писание, а равно и Предание, то есть Талмуд, основою основ единой еврейской культуры).... Единая культура - пожалуй, главная скрепа еврейства сегодня, но не единственная. Не исчисляя всех, назовем еще две: память о катострофе и Еврейское Государство.... Реально существующий Израиль....не стал покамест „светом для народов“ (Исаия, 42,6), но светом для еврейства - стал. Светом глаз его, зеницей ока, величайшей заботой и тревогой, радостью и гордостью“.

    Итак, порядочный урожденный еврей имеет право быть как религиозным, так и атеистом, но не настолько, чтобы не признавать Тору и Талмуд основами единой еврейской культуры. При этом обязан любить Израиль и им гордиться. К тому же, он должен сознавать, что, благодаря Торе, он принадлежит к той же культуре, что и все другие евреи (эфиопские, бухарские и т.д.).  Не признавая Тору или будучи равнодушным к Израилю, оставаться евреем нельзя. А кем тогда можно?. Похоже, что профессор Маркиш искренне считает описанное им идеологическое сообщество, скрепленное уставом и  дисциплиной, „народом“. При этом он отказывает своему „народу“ в праве на свободу совести и вероисповеданий. Различия между понятиями „религиозная культура“ и „этническая культура“ ему также неведомы. Не верится, что все это написано человеком, принадлежащим к европейской цивилизации.

    Трудно удержаться еще от одной цитаты. Стараясь убедить читателя в том, что в „идеологии“ нет ничего плохого и „науке“ она не противоречит, Маркиш пишет: „ ...любой толковый словарь русского языка...разъяснит, что речь идет о мировозрении, системе взглядов, идей,  представлений, понятий, образующих бинарную оппозицию не с „наукой“, не с „действительным положением вещей“..., но с органическим, иррациональным, нутряным комплексом ощущений и чувствований, который может восприниматься извне, со стороны истинным или ложным точно в такой же мере, как и любая идеология.“. Попробуйте дешифровать. Кажется, в обиходе  такой способ мышления и называется „талмудизмом“. Причем, эффект этот достигнут не за счет особенного углубления в проблему. Скорее наоборот. Различия и сходство между научным и идеологическим мышлением можно описывать и не выходя за рамки нормального человеческого языка и понятной терминологии. Но тогда результат может оказаться не тот, что нужен. Вот и приходится скрывать смысл за дымовой завесой.

    Другой автор, Александр Воронель, известный физик, профессор тель-авивского университета, пишет в предисловии к сборнику своих статей  „И остался Иаков один...“ (Израиль, 1991): Христианский мир в целом ... способен поддержать евреев при условии, что их коллективное поведение приблизится к христианским теоретическим нормам. Такое чудо (воистину, это было бы чудо, ибо никогда ни в каком народе оно не наблюдалось) могло бы быть принято, как свидетельство их косвенного, де-факто хотя бы, признания Христа.“

    Это видение из паралелльного мира к тому миру, в котором мы живем, отношения не имеет. Нет сомнения, что западная цивилизация была исходно христианской, но чтобы сегодня вообразить ее себе в виде единого христианского мира, который ставит некие условия евреям (всем?) желая принудить к косвенному признанию Христа - чтобы решиться на такое, нужно обладать очень большой фантазией и очень большим желанием фантазировать. При этом открывается удобная возможность перевести политические проблемы современного Израиля на недостижимо-глобальный уровень философского противостояния „цивилизаций“ и уйти от обсуждения конкретных международных норм или прав человека. Это замечательный пример „идеологии для своих“. Такой подход позволяет порядочному человеку сохранять  душевное равновесие и не вступать в спор с „чужими“.   

    Александр Воронель заканчивает свое предисловие следующим образом: „Как бы фантастически антидемократические и антилиберальные силы во всех странах ни искажали для собственных нужд смысл и цели этого движения, они, однако, правильно видят сионизм как потенциально опасного противника. Еврейский народ приговорен к этой идеологии своей судьбой, как члены царствующей династии приговорены к монархизму.“

    Опять евреям по рождению отказано в свободе совести  и опять слово „народ“ использовано вместо слова „партия“.

    Список идеологических фантазеров можно дополнить знаменитым математиком Шафаревичем  с его еще более знаменитой   теорией вредоносного „малого народа“. Окраска другая, тип мышления - тот же.

    Даже такой острый и трезвый исследователь марксизма, как Дора Штурман теряет равновесие в атмосфере национально-патриотического подъема.

    Она пишет в статье „О многопринадлежности Homo Novus“ ( сборник „Евреи в культуре русского зарубежья“, вып.2, Иерусалим,1993): „...когда человек, чьи бабушки и дедушки  жили в восточноевропейском штетле (местечке), а родители в детстве говорили на идише, утверждает, что он не еврей, а к примеру, русский, больно на него смотреть. Я не знаю,  почему он не может сказать, что он - ассимилированный в русской культуре, истории и языке еврей.“

    Наверное, потому, что это было бы неправдой. Конечно, нелепо стыдиться своего происхождения, но также нелепо отвечать на вопрос о генетическом происхождении, если тебя спрашивают о родной культуре. Нелепо считать себя ассимилированным евреем, если ассимилированным евреем был твой дедушка. Ассимиляция - слияние одного народа с другим путем усвоения его языка, обычаев и т.п. ( Словарь иностранных слов, М, 1954). Это процесс длительностью в одно-два поколения. Человека можно считать „ассимилированным“, пока в его собственной культуре присутствуют обе культурные составляющие. Человек с одной родной культурой к ней одной попросту и принадлежит. Набоков был ассимилированным в английской культуре русским. А можно ли назвать Николая Второго „ассимилированным в русской культуре немцем“? Или „датчанином“ (по маме)? В Германии сегодня такой проблемы вовсе нет. Здесь уже пятьдесят лет не путают генетическое происхождение с культурным. Поэтому, русский эмигрант в Германии - это эмигрант с русской культурой. Вполне цивилизованный подход, советским эмигрантам в массе своей пока недоступный. В этом мне удалось наглядно убедиться.

    В 1996 году в Берлине в довольно узком кругу „русско-еврейской интеллигенции“ проходила дискуссия о „еврейском самосознании“.  Я  попросил участников заполнить небольшую анкету. Она состояла из одного вопроса: „Какой набор признаков определяет принадлежность его обладателя к еврейскому народу?“ Предлагалось на выбор пять вариантов. Каждый можно было пометить -  „да“ или „нет“.

    1.   Происхождение русское, язык и культура русские, верующий иудей.

    2.   Происхождение еврейское, язык и культура русские, атеист.

    3.   Происхождение еврейское, язык и культура русские, христианин.

    4.   Присхождение немецкое, язык и культура немецкие, верующий иудей.

    5.   Происхождение еврейское, язык и культура немецкие, верующий иудей

    Во всех пяти случаях варьировались происхождение, культура и религия, но культура оставалась неизменно нееврейской (русской или немецкой). 

    Было заполнено семнадцать анкет. Первый вариант собрал 10 „да“ и 4 „нет“. Второй собрал 12 „да“ и 6 „нет“. Третий - 10 „да“ и 6 „нет“. Четвертый - 10 „да“ и 6 „нет“. Пятый - 13 „да“ и 4 „нет“.

    При этом, однозначный приоритет еврейского происхождения признали три человека. Абсолютный приоритет иудаизма - два человека. Для одного человека оказалось единственным критерием настоящего еврея сочетание еврейского происхождения с иудаизмом. Один человек счел достаточным наличие любого из двух факторов - происхождения или иудаизма. Для одного оказалось решающим сочетание еврейского происхождения с русской культурой. Восемь человек согласились со всеми пятью вариантами.

    Только один человек во всех пяти случаях ответил „нет“, то есть отдал абсолютный приоритет культурной характеристике. Это была единственная в компании немка. Выяснилось, что все эмигранты этой группы, без исключения, не имеют связного представления о том, что означает слово „народ“. Казалось бы, какие проблемы? Открой любой словарь и узнай. Но этого не делается никогда. Более того, такая идея с негодованием отвергается со ссылкой на непознаваемую сложность и научную нерешаемость проблемы. Тут мы сталкиваемся с любопытным феноменом идеологического или, если угодно, тоталитарного сознания. Углубленное изучение вопроса приводит в этом случае не к росту знаний, а к прогрессирующему невежеству - очень трудным становится возврат даже к минимальному школьному уровню. Применительно к данной теме могу сказать, что мне редко когда удавалось убедить интеллигентных оппонентов в том, что и этнографы и социологи давно и успешно пользуются ясными понятиями „народ“ и „этнос“, не испытывая при этом никаких методологических неудобств.

    Конечно, семнадцать анкет не настоящая статистика, но стопроцентное попадание все-таки о чем-то да говорит. Для советских эмигрантов происхождение и религия играют неизмеримо большее значение при определении „национальности“, чем реальная культура. При этом надо учесть, что речь шла не о случайной выборке, а о людях, давно и целенаправленно интересующихся проблемой и, к тому же, в большинстве своем не религиозных.   

    Такие эксперименты высвечивают пропасть между западной и советской ментальностями. Мостиком через эту пропасть вряд ли может служить „образованность“, которой эмигранты так гордятся. Скорее наоборот. Прошли времена, когда мифы и легенды были частью фольклора и сочинялись веками. Современную мифологию тачают интеллектуалы.

    Странным образом по мере роста числа людей, интересующихся „еврейской историей и культурой“, из обращения начисто выведено слово „гебраистика“. Его заменили „иудаика“, „иудаистика“. Смена акцентов понятна. Гебраистика - отвлеченная наука, часть востоковедения, такая же, как египтология, индуистика или синология. Изучает историю древней Палестины в контексте общечеловеческой истории. Занимаются ею специалисты, движимые сугубо научным интересом, не зависящим от личных религиозных или этнических характеристик. „Иудаика“ - наука для своих, приобщенных к „национальным ценностям и традициям“. То, что в наше время гебраистов нет - очень дурной признак. И еще одно лингвистическое наблюдение. В русском языке существуют два слова, происходящие от одного корня, но имеющие разный смысл. „Иудей“ - последователь иудаизма и „еврей“ - этническая характеристика. Иудей может быть по культуре кем угодно, а еврей (русский, польский, литовский) не обязательно иудеем. В последнее время слово „иудей“ практически выведено из употребления, посколько реальное число верующих (весьма незначительное, по крайней мере, среди советских паспортных евреев) сегодня никого не интересует. Зато появился и широко употребляется в национал-патриотических кругах новый обобщающий термин „еврейство“. Или даже - „мировое еврейство“. Этнического смысла это слово лишено, поскольку обнимает всех - от китайских евреев до испанских. Религиозного смысла оно тоже лишено - „мировое еврейство“ состоит не из верующих, а из чистокровных. Остается голый идеологический смысл. Что-то вроде „мирового славянства“ или „мирового пролетариата“. Некое фантомное образование, существующее только в воспаленном воображении носителей идеи.

    Подготовленный человек может долго и вдохновенно письменно или устно рассуждать об особых надкультурных этнических общееврейских качествах, но практически никогда их не называет. Если же попытаться выяснить, каким образом он лично отличает еврея от нееврея, то немедленно выявляется старый казачий способ - происхождение.

    Впрочем, иногда неосторожные попытки определений все-таки делаются. Самым забавным из того, что мне приходилось слышать, был такой чисто еврейский этнообразующий фактор, как „..неудержимое стремление к свободе, определенное длительным нахождением в рабстве и сделавшееся первым заветом в жизни каждого еврея и всех их вместе.“ (Игорь Воскресенский, „О сердце и сердцевине еврейского народа“, „Алеф-Бет“, N.101, Потсдам, 1997,) В таком случае самыми настоящими евреями в мире являются цыгане и поклонники Че Гевары. И ни в коем случае не „советские евреи“. Выходцы из местечек и их потомки были едва ли не самой лояльной и покорной группой советского населения.

    Вполне радикальный способ решить нерешаемую проблему предложил один берлинский литератор. Поскольку, по его мнению, - „...еврейский народ - это исторически сложившаяся общность людей, специфические условия существования которой породили ситуацию, когда ни одно из общепринятых в настоящий момент определений понятия „народ“ к нему не применимо...“, то что-то нужно делать с наукой. А именно - „...ввести более всеобъемлющее определение понятия „народ...“.

    Прелестно. Представим себе такой диалог:

    -      Верблюд - это такая лошадь с горбами.

    -      Но таких лошадей не бывает!

    -      Это особая лошадь.

    -      Но лошадь и верблюд относятся к разным семействам!

    -      Значит надо делать что-то с наукой. Ввести более всеобъемлющее определение понятия „лошадь“.

    В публичных дискуссиях с эмигрантами такой подход встречается постоянно. Настолько часто, что вполне можно говорить о синдроме чисто советского способа мышления - „была бы идея, а науку приспособим“. Главное, верить в то, что рано или поздно удастся заставить мировую этнографию реформироваться настолько, чтобы назвать одним народом, скажем, марокканских и литовских евреев.

    Профессионалы рассуждают на эту тему значительно осторожнее и неопределенней. Александр Воронель: „Национальность - это в значительной мере конвенциональная (условная и обусловленная) характеристика, связанная с взаимным принятием обязательств: личность берет на себя обязательства, необходимые с точки зрения ее среды, а среда-народ выполняет обязательства и условия, достаточные для существования именно этой личности.  Такой принцип „принятия в народ“(равносильный заключению Завета с Богом) господствует в Ветхом Завете и остается определяющим во всей Западной цивилизации, высоко оценивающей обоюдность в договорных отношениях и соблюдающей равновесие прав и соответствующих обязанностей. Можно возразить, что так в партию вступают. Но так вступают и в семью...“(Национальная принадлежность как субъективное переживание“, „Евреи в СССР“, N7, Москва, 1974)

    Может быть в Ветхом Завете такой принцип и господствует, но в „Западной цивилизации“  - ни в коем случае. Тут вообще советское (или, если угодно, ветхозаветное) наследственно-бюрократическое понятие „национальность“ отсутствует.  Есть вполне четкие определения  - „гражданство“, действительно связанное с правами и обязанностями и „родная культура“, обусловленная не какими-то мистическими договорами, а исключительно языком и воспитанием. „Принятию в народ“ в этой системе ценностей места нет. Далее в той же статье: “...русский человек вовсе не склонен отказываться от кавказского шашлыка, цыганской песни или еврейского анекдота. Но он бессознательно, а часто и с намерением хочет оставить их на перифирии своего сознания. И вклад евреев в русскую культуру остается для него перифирийным побочным явлением“.

    Довольно беспардонное обобщение. Ясно, что для автора „русский человек“ есть во-первых, человек с русской кровью, во-вторых, человек озабоченный тем, как обстоит дело с кровью у окружающих, в том числе у деятелей собственной культуры - „идеологический русский“, являющий собой полный аналог озабоченному тем же „идеологическому еврею“. Казалось бы, широко образованный автор мог бы и сообразить, что за пределами узкого круга национал-патриотов остается еще довольно много нормальных и порядочных людей, но - увы...Тогда концепция рушится. Эти цитаты характерный пример вывернутого наизнанку научного мышления. Если теория не совпадает с реальностью, реальность приспосабливается к теории.

    Уверенность, в том, что: а) все урожденные евреи есть один народ и б) почему это так - умом все равно не понять, - превратилась к середине девяностых годов в устойчивую научную парадигму. В 1996 году в Москве вышла книга профессора Розалины Рывкиной „Евреи в постсоветской России - кто они?“ Автор - известный социолог, руководитель лаборатории экономической социологии Института социально-экономических проблем народонаселения Российской Академии Наук (ИСЭПН РАН). В книге публикуются результаты серьезного социологического исследования по проблеме российского еврейства. Тысяча евреев из Москвы, Ростова-на-Дону, Екатеринбурга и Хабаровска ответила на анкету из 110 вопросов. Работа была проведена огромная, но нас в первую очередь интересует методика автора, принцип отбора респондентов и то, кем для автора является объект исследований - этнической группой или социальной. В предисловии сказано, что евреи, это один из многих народов России со сложной судьбой - „...По переписи 1897 года в России их проживало 5 миллионов 215 тысяч, к началу 1996г. осталось 345 тысяч. Прогнозируют, что к 2010 -2020 гг. Этот народ в России полностью исчезнет.“

    Итак, для автора российские евреи - это народ. Но, стоп! По переписи 1897 года народы Российской империи определялись по родному языку. В наше время - по „паспортной национальности“, то есть происхождению. Разница громадная. По существу - это две разные группы населения. Если бы критерии 1897 года применялись сегодня, то евреев, оказалось бы в сто раз меньше - согласно исследованию, 99% процентов опрошенных на вопрос о разговорном языке в семье ответили „русский“. С каким принципом подсчета автор согласна? Неясно. Сама она утверждает, что по культуре, языку, стереотипам поведения исследуемая группа в своем большинстве практически ничем не отличается от русских: -„...по своей культуре российские евреи скорее русские...вместе с тем по своей истории, генеалогии, а также расово-этническим чертам они остаются евреями.“ Опять стоп! Что такое еврей по „истории и генеалогии“?  В смысле, потомок евреев? Так и надо писать. Каким образом в серьезное исследование вплыла пресловутая и несуществующая еврейская раса, и о каких еще этнических чертах можно говорить, если, как мы уже выяснили, речь идет о стопроцентных представителях русской культуры?, Вероятно, имеется ввиду еврейская, то есть средиземноморская (она же арменоидная) внешность. Ну и что? Пушкин тоже был похож на эфиопа. Но ведь не он был этническим эфиопом, а его прадедушка. Уже дедушка эфиопом не был. Только похож. Отсюда вопрос: следовало ли бы включать Пушкина, его маму и его дедушку в состав респондентов, если бы проводилось исследование „Эфиопское население России“? Создается впечатление, что автор работы сама боится выводов, которые приходится делать и, чтобы спасти материал, маскирует его привычными заклинаниями. Только раньше для этого использовались цитаты из классиков марксизма, а сегодня лексика из арсенала национал-патриотов.

    Респондентов для опроса выбирали по еврейским фамилиям. В опрос включались либо те, кто имел в паспорте запись „еврей“, либо те, кто считал себя евреем. Любой из этих признаков считался достаточным, чтобы считать человека представителем „еврейского населения России“. Одной из целей исследования было выяснить, „...кем по национальности считают себя люди, отобранные по еврейским фамилиям.“ Оказалось, евреями себя считают 74% опрошенных. Не менее интересен и другой вопрос, неразрывно связанный с первым - кем реально являются опрошенные? На этот вопрос, как мы уже видели, профессор Рывкина ответила однозначно - русскими по культуре, причем практически все. Но ответила в совершенно в другой главе так,  чтобы эти два вывода не стояли рядом. Еще пример: в четырнадцатой главе убедительно объясняется, почему ассимиляция евреев в России - давно и однозначно состоявшийся факт, а в двадцать восьмой главе говорится об ассимиляции, как об одной из реальных перспектив развития „российского еврейства“. В книге есть большой и интересный раздел „Постсоветский антисемитизм - мифы и реальность“, но нет парного к нему раздела, посвященного националистическим предрассудкам и ксенофобии самих респондентов. В то же время, собранный материал дает прекрасную возможность для такого анализа и совершенно ясно, что без него невозможно полно ответить на основной вопрос исследования, вынесенный в заголовок. Есть в книге и жутковатые места. В тридцать пятой главе говорится: „...при всей разноголосице в цифрах о численности евреев...все сходятся на одном: их численность катастрофически падает. Причем не только за счет эмиграции, а из-за отсутствия брачных партнеров, а для нашедших - из-за низкой рождаемости...“. Такое впечатление, что речь идет об уничтожаемой популляции бобров или о вымирающих от алкоголизма северных народах. В чем же здесь катастрофа? Людей меньше не становится. Их родной культуре ничто не угрожает. Кому или чему опасны „смешанные браки“? Только „расовой чистоте“. Чистокровность под угрозой!. По этому поводу и выражает автор книги серьезную озабоченность. Не так уж важно, искренняя эта озабоченость или ритуальная. Слово вылетело. Такой лукавый метод пробивания в печать нежелательных материалов хорошо знаком по недавнему прошлому, но радости это узнавание не вызывает. Естественно вытекающее заключение - „российское еврейство есть в абсолютном большинстве не этническая, а социальная группа с ложной этнической самоидентификацией“ осталось непроизнесенным. Отчего огромный и интересный социологический материал оказался в значительной степени обесценен, а результаты исследования выглядят вполне сюрреалистически. Еврейский народ в России имеет место быть в количестве 345 тысяч человек, но при этом является русским по культуре и еврейским по генеалогии, фамилиям и форме носа.

    В тридцатой главе рассказывается о научном семинаре, проходившем в декабре 1995 года в Иерусалимском университете. Там израильские социологи пришли к выводу, что „... в России и в Израиле складывается сходный тип демократии - демократия национального большинства: в России - русских(83%), в Израиле - евреев (80%). В обоих случаях господствующими являются язык и культура национального большинства. Социологи согласились с тем, что этот тип демократии отличается от другой, либеральной, которая имеется в таких странах, как например, США, Англия или Франция, где национальных приоритетов нет или они не декларируются. Национальная демократия отличается и от „консоциальной“ демократии, при которой государство не идентифицируется  ни с одной из национальных групп, права которых зависят от их удельного веса в составе населения...“.

    Очень все это странно. В почти всех так называемых „либерально-демократических“ странах тоже существует некое национальное большинство, язык которого является общегосударственным. Но демократия от этого второсортной не становится. И права нацменьшинств в таких странах вовсе не зависят от их „удельного веса“. На то страны и демократические. Если же государство идентифицирует себя с одной из национальных групп, то такой режим можно назвать „национальной демократией“, а можно „национальной диктатурой“ или „сегрегационной демократией“. Была же „народная демократия“, а также „пролетарская диктатура“, она же „партийная демократия“. По-моему, терминология того же сорта, что и „вторая свежесть“..

    Пикантность еще и в том, что если в России русская культурная общность действительно составляет большинство населения, то Изриль об этом может только мечтать. „Изрильские евреи“ - это множество разных этносов со своими языками и культурами, сплоченных господствующей идеей и общими привилегиями по отношению к инородцам и иноверцам. Так, что тут можно говорить скорее о „национально-идеологической“ или „национально-патриотической“ демократии. А можно, не занимаясь бессмысленным словотворчеством, обсуждать НЕДОСТАТКИ демократии в  России и Израиле. Гораздо честнее, хотя и опаснее. Могут перестать приглашать на семинары.

    Вообще, вся книга полна этнографических, социологических, политологических и прочих эвфемизмов. Похоже, что на наших глазах складывается особый постсоветский научный новояз.

    ----------------------------------

    Русская эмиграция в Германии делится сейчас на три более или менее враждебные друг другу категории. Это „русские немцы“, „русские евреи“ и просто „русские“. Последняя группа довольно малочисленна и не имеет особого юридического статуса. Она состоит из людей попавших в Германию индивидуальным образом - заключивших брак с немецкими гражданами, получивших политическое убежище, просто нашедших работу.Счастливчики, у которых в паспортах стояло „еврей“ или „немец“ получали право въехать в Германию легально в общем потоке в качестве „беженцев“ или „переселенцев“.

    „Русские немцы“  - их в Германии около двух миллионов - представляют собой почти такой же фантомный „народ“, как и „русские евреи“. Они - потомки российских немцев, которые вплоть ло сороковых годов еще были этнической общностью. После войны ассимилиция пошла настолько быстро, что сегодня только немногие из старшего поколения знают немецкий язык, точнее сохранившийся со времен Екатерины Второй вариант швабского диалекта. В массе своей - это нормальные русские крестьяне (советские колхозники), не имеющие к современной немецкой культуре ни малейшего отношения. Разве что пьют они традиционно меньше, чем в среднем по России, а потому справедливо считаются лучщими работниками. Германия принимает их как „немцев-переселенцев“ на основании советского паспорта и сразу же дает гражданство. Этого оказывается достаточно, чтобы возбудить в „русских немцах“ национально-патриотические чувства и гордость за свою немецкую кровь. В Германии они объединились в землячества, в которых  коллективно занимаются разработкой „национального самосознания“, чем немало удивляют заботящихся о них  и не привыкших к таким штучкам немецких социальных работников.

    Нечто подобное происходит и с „русскими евреями“. Въехав в Германию в качестве беженцев, недавние советские граждане тут же вступают в религиозные еврейские общины. Вступают автоматически, по инерции, как раньше вступали в комсомол, профсоюз и партию. Тем более, что так же, как членство в партии, членство в общине связано с определенными привилегиями. При приеме никто не спрашивает у них про их религию, спрашивают про происхождение мамы.

    В берлинской общине число русских членов достигло семидесяти процентов. Такой приток чистопородных атеистов превратил ее в организацию совершенно уникальную. Формально берлинская еврейская община - такая же религиозная община, как общины евангелические и католические. Реально, она перестала быть религиозной, не став при этом национально-культурным объединением по типу турецких, югославских, и прочих  культурных обществ-землячеств, которых в Германии множество.  Среди членов общины - немцы, поляки, русские, но русская, польская или немецкая культурная жизнь в равной степени не поощряются.

    Фактически община (по крайней мере, в русской своей части) представляет собой нечто вроде расового клуба, вооруженного национально-патриотической идеологией, то есть всеми теми национальными мифами, о которых говорилось выше. Этот клуб принимает в свои ряды  только „чистокровных евреев“ и учит жить „еврейской жизнью“, не смешиваясь с инородцами. В Германии это, наверное, единственная такая, не просто легальная, но и финансируемая государством организация.

    Интеллектуальная активность секулярных еврейских организаций носит очень странный характер. Патриоты еврейской идеи, собираясь вместе для того, чтобы развивать великие национальные традиции, десятилетиями дискутируют о том, что есть еврей, о религиозной, этнической и генетической составляющих еврейского народного гения. Внятно представить себе это самое целое, и, следовательно, решить о каких традициях идет речь, не получается. Получается только метафизически ОЩУЩАТЬ Обратиться к независимым специалистам - этнографам, историкам, генетикам - опасно. Могут высмеять. Или, по крайней мере сильно разочаровать. Остается надеяться, что современная наука до этой проблемы опять же не дозрела и мечтать об успехах своей еврейской науки, которая подведет, наконец, идейный базис под набор невнятных ощущений, называемых еврейским самосознанием.

    Национальные идеологии существует на разных социальных уровнях. За лично порядочными интеллектуалами, обсуждающими историко-философские нюансы проблемы, следуют простые ребята, практики-реалисты. Эти о философии не думают. Они „великие национальные традиции“ возрождают, чистоту крови блюдут и чужаков ненавидят. И детишек обучают возрождать, блюсти и ненавидеть.

    Еврейский национализм ничуть не более безобиден, чем любой другой. Даже пожалуй, менее безобиден. У немецких неонацистов или, русских национал-патриотов не много реальных шансов сегодня дорваться до власти в своих странах. В Израиле они у власти. Националисты социально опасны всюду, где обитают. Они досаждают окружающим, излучают ненависть и калечат детей. И это достаточное основание, чтобы всех в равной степени не любить.

    3
    ЕВРЕЙСКОЕ ИСКУССТВО

    Еврейское искусство - тема, которая слишком часто становится предметом идеологических спекуляций и дискуссий с заранее известным результатом. Еврейское искусство существует, потому что существовать обязано. Никакая приличная национальная идеология не может обойтись без великой и древней художественной культуры. Без замечательных традиций, нуждающихся в возрождении и развитии. И не важно, что об этом думают специалисты - историки и искусствоведы. Национальное сознание способно увидеть проблему заведомо глубже и правильней. С искусствоведческой точки зрения ситуация выглядит следующим образом.

    Термин „еврейское искусство“ в зависимости от контекста может иметь как минимум три значения - религиозное, этнографическое либо искусствоведческое.

    Художественную деятельность, связанную с религиозными обрядами, ритуалами, оформлением священных книг и т.д. можно назвать еврейским религиозным искусством, но с ударением на слове „религиозное“. И только тогда рассматривать как единое целое. Здесь нет ни общего стиля, ни школы, ни общей национальной культуры, а только общая для разных национальных культур религия.

    В этнографическом смысле единого еврейского искусства не существует и не существовало как минимум последние две тысячи лет. При этом локальных еврейских художественных культур было много, так же много, как локальных еврейских этносов. Бытовые и художественнае культуры разбросанных по всему миру еврейских общин различаются между собой очень сильно. Приблизительно так же,  как различаются между собой основные мировые художественные культуры, или лучше сказать, цивилизации - египетская, римская, западно- и восточнохристианские, мусульманская, китайская,  в сфере влияния которых находились еврейские общины.

    Если же говорить об еврейском искусстве в искусствоведческом смысле, как о самостоятельном художественном феномене, так, как говорится об искусстве древней Греции, Рима, Индии или мусульманского Востока, то говорить не о чем. Такого явления не существовало никогда. Тут вполне можно положиться на мнение Большой Советской Энциклопедии.

    Двадцать четвертый  том первого издания, в который вошла статья „Еврейское искусство“, написанная М.Фабрикантом, вышел в свет в 1932 году, задолго до наступления и эпохи государственного антисемитизма, и кристаллизации „еврейской национальной идеи“. Верить можно. Статья начинается так: „О еврейском национальном творчестве в области изобразительного искусства нельзя говорить даже в том условном смысле, как обычно говорят о национальном искусстве других народов. Еврейством в силу целого ряда политических и социальных условий не создано ни одного подлинно оригинального художественного стиля.“

    За прошедшие шестьдесят лет наши знания об искусстве прошлого, конечно, расширились и углубились, но не настолько, чтобы этот вывод можно было поставить под сомнение.

    Древняя Палестина, хотя и была заселена с доисторических времен, независимым культурным центром никогда не являлась. Она всегда была довольно глубокой провинцией попеременно сменявших друг друга мощных государств и империй, обладавших самостоятельными архитектурными и художественными стилями - Ассирии, Египта, древнего Рима, древнего Ирана, арабских халифатов.

    О художественной деятельности древних иудеев известно очень мало. А то что известно, свидетельствует о решающем влиянии иных, более мощных культур, в первую очередь Месопотамии - Ассирии, Вавилона, древнего Ирана. Например, крылатые сфинксы и львы из слоновой, кости, найденные в Самарии, имеют явно ассирийское происхождение. Иерусалимский храм был построен при Соломоне финикийскими мастерами, и архитектура его, судя по реконструкции, несет в себе отголоски как древнемессопотамской, так и египетской архитектур.

    Одно из самых известных произведений дреевнееврейской культуры - хорошо сохранившиеся настенные фрески из синагоги третьего века н.э. в местечке Дура-Европос в Сирии. Фрески изображают сцены из Библии, но в художественном отношении полностью соответствуют традициям позднеримской живописи. То же относится и к сохранившимся фрагментам архитектурного декора синагоги. Эти традиции были общими для всей римской империи, куда в качестве провинции входила тогда древняя Иудея.

    В рассеянии еврейские общины, сохраняя религиозную независимость, перенимали художественную культуру окружающих их народов. Это хорошо было видно по огромной выставке, состоявшейся  в Берлине в 1992 году. Выставка называлась „Judische Lebenswelten“ - „Еврейские культурные миры“. Для организаторов выставки было ясно, что речь идет не об едином культурно-художественном пространстве, а о множестве разных. По сути дела, это была выставка еврейских вариантов римской, исламской, средневековой христианской, китайской и многих других культур.

    Средневековая синагога в Хайфоне выглядит как  китайский храм с загнутыми наверх  крышами. Самая древняя на сегодняшний день в Европе „Новая синагога“ в Праге 12 века - очень типичное для средней Европы готическое здание. Толедо до сих пор называет себя с гордостью городом трех культур - христианской, исламской и еврейской. Речь идет о религиозных культурах. Потому что художественных культур было, все-таки, только две: христианская и мавританская. Знаменитые синагоги в Толедо  - это образцы арабской мусульманской архитектуры в чистом виде.

    Цветные иллюстрации к Библии и сборнику пасхальных молитв „Хаггада“ , изготовлявшиеся  с 13 века в европейских странах - Испании, Италии, Германии - не обладают никаким особым еврейским стилем. Еврейскими являются только сюжеты. По стилю и графическим мотивам они типичны для средневековой европейской книжной графики.

    В девятнадцатом веке разрушается этническая замкнутость европейских еврейских общин. Процессы культурной ассимиляции приводят к тому, что все больше выходцев из общин начинают занимать места в европейском научном, культурном, художественном и политическом истеблишменте.

    Слово опять Большой Советской Энциклопедии 1932 года: „ ... в 19 веке искусство евреев не представляет собой ничего целостного, так как творчество отдельных еврейских художников полностью входит в историю искусства соответствующей страны или общеевропейского стиля (напр. Антакольский, Писарро, Израельс, Либерман, Левитан и др.), иногда лишь в тематике выдавая их происхождение...  Точно так же и в новейшем искусстве ряд еврейских художников (живописцы Шагал, Альтман, Фальк, Штеренберг, Сутин, Зак, Кислинг, ... Модильяни, и другие, скульпторы Липшиц, Хана Орлова, Чайков и др.) играет выдающуюся роль, но их национальная специфичность едва поддается учету.“

    Тут нечего добавить.

    Автор статьи в БСЭ вряд ли мог предполагать, что через несколько десятилетий возникнет идеологическая нужда в особом „еврейском искусстве“ и историю искусств начнут модернизировать.

    Книга „Искусство в еврейской традиции“ была издана в 1980 году в Израиле в серии БИБЛИОТЕКА-АЛИЯ на русском языке. Это сборник популярных лекций, предназначенный для того, чтобы знакомить советских эмигрантов со своей новой древней культурой. Одна из лекций называется „Еврейское изобразительное искусство“ . Автор лекции С. Рот делает сразу несколько искусствоведческих открытий. По его мнению, расцвет еврейского искусства наступил в 20 веке: „...вместе с 20 веком и Парижской школой внезапно открываются гетто Восточной Европы и гетто всего мира и целый сонм еврейских художников врывается в мир . И здесь можно упомянуть лишь имена, но если вы подумаете о Модильяне и Паскине, Кислинге и Сутине, Шагале и Эпштейне, вы представите себе целую школу ( здесь и далее выделено мной - Д.Х.) еврейских художников великого таланта...“

    Эту „целую еврейскую школу“ С. Рот выдумал. Перечисленные художники действительно принадлежат к одному направлению, к одной художественной эпохе. К той же, что и Пикассо, Брак, Матисс, Тулуз-Лотрек и многие другие. Художественные школы  зависят не от происхождения художников, а от их художественной культуры.

    Используя методику С. Рота можно было бы с тем же успехом сочинить „великую школу греческой живописи“, главные представители которой - Эль Греко и Феофан Грек. И советский художник-баталист Греков.

    Другое открытие С.Рота относится к более ранней эпохе. Вот что написано об упомянутых выше фресках 3 века н.э. эллинистической синагоги в Дура-Европос: „...Заметим, между прочим, что часть этих фресок имеет много общего с раннехристианским искусством. В добавление к тому, что, как мы уже давно знаем, само христианство развилось на основе иудаизма и что церковная музыка ведет, вероятно, свое начало от предшествующей ей еврейской музыки, ныне делается все более устойчивой та точка зрения, что раннее христианское изобразительное искусство , к которому восходит средневековая и современная европейская живопись, могло, в свою очередь развиться из более раннего еврейского искусства, процветавшего среди евреев Палестины и соседних стран в классический период“ .

    Никак не могло. Оставим на совести Рота древнюю еврейскую музыку, о которой, кажется неизвестно вообще ничего. Но то, что раннехристианская живопись происходит от позднеэллинистической и римской - это, как говориться, медицинский факт. Говорить о некоем мифическом еврейском первоисточнике христианской (и современной!) живописи можно только при очень горячем желании и очень малой научной добросовестности. Но это еще не все:

    „ ... Возможно, что эти фрески были... перенесены сюда из более ранних иллюстрированных манускриптов. Если это предположение найдет себе подтверждение, у нас будет достаточно сильное доказательство того , что еще до появления библейских сцен в стенописи классического периода существовали и служили для них оригиналом миниатюры из . Библии . Таким образом,  мы обнаруживаем, что история еврейского изобразительного искусства, начало которой мы ранее относили к новому времени, восходит к классической древности...“

    Ничего мы таким образом не обнаруживаем. Точнее, таким образом можно обнаружить все что угодно. Нет никаких следов „ранних иллюстрированных манускриптов“, происхождение фресок абсолютно понятно. Сам факт того, что синагога в нарушение религиозных канонов украшена фигуративной живописью, говорит о сильнейшем влиянии  культуры эллинизма на тогдашнее еврейское общество. Но идеология требует иного и создается миф. И вот уже все современное искусство ведет свое происхождение от несуществующего  „еврейского искусства классической древности“.

    Я так много цитировал Рота, потому что логика его изысканий типична для любого идеологизированного псевдонаучного мышления. Характерно, что адресованы эти новшества не коллегам-специалистам, а широкой публике, которая изначально готова верить всему. Тем же самым способом  в 40-50 годы сталинские ученые обосновывали русский приоритет для всех научных открытий человечества.

    Нельзя не упомянуть о ставшей модной в девяностые годы манере устраивать выставки „еврейских художников“. Не израильских, а именно „еврейских“.  На эти выставки участников приглашают так же, как в советское время не брали на работу - по пятому пункту в бывшем советском паспорте, то бишь по наличию еврейской крови в жилах. Получаются, разумеется, не выставки еврейских художников, а выставки художников-евреев. Разница тут такая же, как между французскими художниками и художниками-французами. В первом случае культурный принцип отбора, во втором - расовый. 

    Такие выставки уже имели место в Германии. Осенью 1995 года в Нью-Йорке открылась большая выставка „Русско-еврейские художники. 1890 -1990 гг.“ - от Левитана и Антокольского до Ильи Кабакова и Комара с Меламедом. Искуствовед Михаил Эпштейн в  передаче по радио „Свобода“ убеждал слушателей, что у всех у них в творчестве можно выделить некую национально-ментально-генетическую составляющую. Не обошлось и без глобальных открытий. Эпштейн объяснил появление европейского авангарда влиянием еврейского религиозного мышления, склонного к абстрактным знаковым системам. То, что генезис авангарда давно и хорошо изучен и ничего общего с иудаизмом не имеет, остается за скобками. Предполагается, что слушатели об истории искусств представления не имеют, а еврейская тема покрывает все, любую нелепость.

    Любопытно было бы себе представить  выставку „Русско-еврейские художники“ сто лет назад: Левитан, Антокольский, Пастернак, Бакст... Серов (по маме), Репин (по папе).  Впрочем, не вышло бы ничего. Художники первые возмутились бы таким подходом к своему творчеству. Нынешние не возмущаются.

    Принципов организации выставок может быть множество: региональный, хронологический, жанровый, тематический, по полу, возрасту, даже состоянию здоровья (искусство душевнобольных или слепых). Но расовый принцип - вещь довольно зловещая и , не дай Бог, заразительная. Что мешает, например, устраивать в Германии выставки чистопородных немцев? Разве что - воспитание. Было уже это. После 1945 года в Германии к таким забавам - стойкий общественный иммунитет.

    В постсоветской России иммунитета нет. Поэтому русские националисты с Глазуновым пестуют „истинно русских“  художников, а еврейские националисты придумывают еврейских. В обоих случаях решающее значение имеют чистота крови и религиозная символика. Больше опереться не на что.

    В Москве в издательстве „Имидж“ выпускается роскошная (но почему-то без года издания) серия с высокопарным и по-советски бездумным названием „Шедевры еврейского искусства“. Судя по перечню тем (от еврейского фарфора до искусства караимов) издатели, видимо, считают шедеврами все, что выходит из еврейских рук. В какое нелепое положение ставит название серии ее авторов видно по книге „Художники Витебска. Иегуда Пэн и его ученики“. Произведения Пэна, второстепенного эпигона передвижников, под определение „шедевры“ (тем более, еврейские) категорически не подпадают. Просто ему посчастливилось короткое время быть первым учителем молодого Шагала. Тень гения придала величия творчеству группы провинциальных художников, возможно даже и интересных, но не в таком контексте и не под таким названием.  В нынешнем виде эта затея не более чем очередная искусствоведческая фальсификация.

    Отдельно несколько слов следует сказать о Шагале. Для очень многих Шагал - однозначно еврейский художник и, тем самым, живое доказательство того, что еврейское искусство существует.

    Шагал действительно вырос в местечковой еврейской среде, его родными языками были литовский вариант идиша и русский. Религиозным он не был, хотя чувственная, поэтическая сторона религии его явно привлекала. Но религии скорее не еврейской, а христианской. В книге „Моя жизнь“ он описывает,  как во время первой мировой войны попросился на прием к знаменитому любавическому ребе Шнеерзону: „...Спросить бы: правда ли, что как сказано в Библии, израильский народ избран Богом? Да узнать бы, что он думает о Христе, чей светлый образ давно тревожил мою душу. Но я выхожу не обернувшись.“

    Рисованию и живописи Шагал учился сначала в Витебске у Пэна, потом в Петербурге у Рериха и Бакста. Но русская художественная среда того времени, среда „мира  искусства“  была ему в значительной степени чужда. Шагал воспринимал ее отсталой и искусственной.  Сформировался как художник и почувствовал себя полностью своим он позже в Париже, в кругу французских поэтов и художников. Причем, понятие „французский“ в данном случае не национальное, а региональное. В этот круг в равной степени входили собственно французы Глез, Леже, Дерен, испанец Пикассо, потомок испанских евреев Модильяни, мексиканец Ривера, русские евреи Сутин и Шагал. Их художественная культура не имела никакого отношения к этническому происхождению. Происхождение могло влиять только на сюжеты, как это ярко проявилось у Шагала.  Детские воспоминания о жизни маленького еврейского городка были настолько сильны, что не оставляли Шагала всю жизнь. Но не следует забывать, что с точки зрения персонажей „еврейских“ картин Шагала , его живопись была кощунством. Добропорядочный еврей просто не мог, не имел права выбрать себе такую профессию. Что касается самих „еврейских образов“, то так их понять и так их увидеть можно было только со стороны, а не изнутри. Шагал ощущал родственную физиологическую связь со своими персонажами, но культурная связь оборвалась.

    Для сравнения, персонажи Тулуз-Лотрека, Мане, Дега - люди их круга, друзья, враги, любовницы...У них есть лица, имена. Свои картины из еврейской жизни Шагал видит как бы из космоса. А из космоса деталей не видно.  Потому у всех его „красных“ и „зеленых“ евреев нет имен.  Они типичны. Они - символы среды, с которой художник ощущает чувственную связь, но потерял духовную. Ему не приходится надеяться на ИХ понимание его работы. Шагал на это и не рассчитывет.

    Духовные традиции той среды, из которой он вышел, Шагал нарушил все, он сознательно от них отказался. Художественных традиций у этой среды просто не было.

    Вот что пишет Н.Апчинская в комментариях к книге воспоминаний Шагала „Моя жизнь“ ( М., изд.“Эллис Лак“, 1994 г):

    „... В докладе, прочитанном в 1950 году в Чикагском университете, Шагал выделил две наиболее существенные и повлиявшие на него художественные традиции России: „самобытно-народную и религиозную“. Он писал, что „имел счастье родиться в среде простого народа“ и всегда жаждал искусства из почвы, а не из головы“ , подчеркивая свою связь с русским ( гораздо более богатым, чем еврейское)  и всяким другим народным изобразительным творчеством. Особую художественную ценность имела в его глазах также русская иконопись. Он постоянно обращался к иконным мотивам, переосмысляя их, и опирался на присущую иконе систему художественного претворения реальности. Кроме того, мы находим в его работах постоянные изображения церквей Витебска, служащих как бы средоточием мистического начала композиции. (архитектура синагог была, как правило, безликой в художественном отношении, поскольку они были не храмами - домом Бога, а молельными домами.).... Что касается русской культуры Х1Х  и ХХ веков, то она привлекала художника прежде всего литературой и музыкой, что нашло прямое отражение в его искусстве. Тем не менее в его произведениях прослеживаются контакты и с русской живописью нового времени, в частности с живописью М.А. Врубеля. - Шагал не случайно в 1900 годы видел себя во сне его преемником.“

    Можно спорить о том , в какой степени Шагал русский художник, а в какой французский. Это действительно любопытная искусствоведческая проблема .  Но вот тему „еврейскости“ искусства Шагала можно из обсуждения спокойно исключить за непрфессионализмом. Шагал не более еврейский художник, чем Гоген таитянский.

    4
    ОБ АНТИСЕМИТИЗМЕ В ГЕРМАНИИ

    Антисемитизм в Германии - тема не столько болезненная, сколько привычная. Пятьдесят лет назад гражданам Третьего рейха, пережившим военную катастрофу, предъявили преступления их правительства. Им объяснили - это ВАШИ преступления, независимо от того знали ли ВЫ о них, или нет. В этом был свой резон, моральную ответственность за преступления нацистов несли все, кто нацистов поддерживал. Моральную ответственность переняли и потомки. В Германии выросло уже несколько поколений людей, полагающих, что ничего более страшного,  чем Третий Рейх в природе не существовало и существовать не может. Иногда обостренное чувство вины за собственную историю приводит к пародоксальному нежеланию взглянуть на нее реально. Мне приходилось безуспешно убеждать своих немецких собеседников, что и у нас, советских людей прошлое не лучше, что шесть с половиной миллионов евреев и цыган весят на весах истории не больше, чем шестьдесят миллионов „классовых врагов“. И единственная разница в том, что пока нас ими особенно никто не попрекает.

    Ужас перед прошлым заставляет часто придавать каждой хулиганской выходке с расистским душком символический характер, искать причину в фатальной склонности немецкой души к антисемитизму. За спиной правых экстремистов, которых достаточно в любой демократической стране, маячит тень Гитлера,  за их выходками, вроде разбивания памятников на еврейских кладбищах, чудится Освенцим. Антисемитизма в Германии боятся все. Что он собой представляет реально? - это вопрос, на который мало кто может ответить.

    В октябре 1995 года мне довелось участвовать в передаче „Комментаторы за круглым столом“ на Радио „Свобода“ (*). Тема обсуждения: „ Антисемитизм в Германии“. Ведущий передачи находился в Праге, остальные трое участников в Берлине, Мюнхене и Тель-Авиве. Все - бывшие советские эмигранты. Трое живут в Германии много лет. Гораздо более интересным, чем сама тема, мне показалось то, КАК она обсуждалась. На мой взгляд, такой отдельной проблемы, как „антисемитизм“ в Германии нет. Есть общая проблема - ксенофобия, которая более или менее успешно решается полицейскими и воспитательными мерами. Во всяком случае, успешнее, чем во многих других цивилизованных странах. Нет признаков роста расистских тенденций в обществе. За отдельными выходками расистов, даже самыми страшными - вроде поджогов общежитий иностранцев - не стоят организации, обладающие хотя бы минимальным политическим влиянием. Школы от этой заразы свободны . Общественное возмущение по поводу каждой выходки расистов свидетельствует о нетерпимости, а не о попустительстве им (можно сравнить, например, с реакцией российской прессы на преследования кавказцев).

    Мои оппоненты видели ситуацию совершенно иначе. Никто из них, по собственному признанию, за годы жизни в Германии с бытовым антисемитизмом не сталкивался. При этом в существовании массового латентного антисемитизма они не сомневались. В доказательство приводились те же случаи осквернения еврейских кладбищ и горячо говорилось об опасности антисемитизма, которую нельзя недооценивать. Конечно, нельзя. Переоценивать тоже нельзя. Лучше всего пытаться оценивать объективно. Эмоциональный настрой, при котором сама мысль о том, что антисемитизм в Германии может идти на убыль воспринимается как потеря бдительности, вряд ли способствует лучшему пониманию проблемы.

    Мы обсуждали гипотетический латентный антисемитизм в Германии в передаче  для бывших советских граждан, то есть для публики, сверх меры зараженной не латентным, а самым натуральным национализмом и расизмом. И не давали ей при этом  никаких точек отсчета. То, что в России  много фашистских и расистских партий, хорошо известно. Уровень расизма среди советских эмигрантов - презирающих в Америке негров, в Германии турок, в Израиле арабов, всюду цыган, а заодно и всех желтых, черных, и коричневых - намного выше допустимого среднего уровня для любой цивилизованной страны. На что способны шовинисты в Израиле, показало убийство израильского премьер-министра. Но это все отдельные, не связанные между собою сведения. Вот если бы наша дискуссия свелась к обсуждению уровней расизма в Германии, России и Израиле (а квалификации участников на это вполне бы хватило), то вопрос о немецком антисемитизме скорее всего сам собой потерял бы остроту.

    То, как тема „антисемитизм в Германии“ обсуждается эмигрантами из России, часто напоминает борьбу советского правительства за права человека в странах Запада. Иными словами, охоту даже не за ведьмами, а за призраками ведьм. Причем, с заранее известным положительным результатом. Эта передача не была исключением. Выражалась, например, ритуальная озабоченность тем, что на последних выборах в Берлине за „республиканцев“ голосовали четыре процента населения. Автор этих слов делала вид, будто не понимала, что четыре процента( а на самом деле -2.9 %) - это политическое поражение, что тенденции к росту нет, наоборот есть снижение. Пятью годами раньше республиканцы получили три процента по Берлину и в нескольких районах прошли в муниципалитеты, набрав более пяти процентов. Зато в 1995 году не смогли провести ни одного депутата. Как не упомянуть, что это вполне нормальный для демократической страны процент присутствия националистов на политической сцене, и что республиканцы в конце концов, хоть и малосимпатичны, но совсем не нео-наци. Опустить такой комментарий - значит ввести публику в заблуждение. Или обсуждается осквернение еврейских кладбищ. При этом оно никак не ставится в связь с достаточно высоким уровнем юношеского вандализма, хулиганством на немецких кладбищах (это достаточно обычная вещь) или порчей оборудования в вагонах метро.

    Представим себе, что немецкое радио устроило обсуждение массовой латентной склонности русских (всех русских) к ненависти к капиталистам, кулакам и страсти к доносительству. Оснований  для этого было бы достаточно, все-таки не пятьдесят лет прошло, с момента развала режима, а несколько меньше.. Да и степень вовлеченности советских людей во всевозможные преступления властей была намного выше, чем у немцев во времена Третьего Рейха, и в процентном отношении, и в абсолютном. Тем не менее, это выглядело бы и нелепо, и оскорбительно. Мы бы первые и возмутились. В то же время, заранее известно, что массовый антисемитизм в Германии наличествует, надо только уметь его обнаружить. Такое умение легко превращается в профессию. И не только среди эмигрантов.

    Берлинский профессор Михаель Крюгер занимается изучением феномена антисемитизма и читает курсы по этой теме в израильских университетах. Вот отрывки из интервью, которое он дал кореспондентке газеты „Вести“ Елене Гиска в 1997 году- „...Германское общество по-прежнему мается комплексом катастрофы?  - В общем-то, нет. Немцы отыскали несколько формулировок, которые снимают с них вину за случившееся. Одна из них состоит в том, что слухи об Освенциме сильно преувеличены еврейской пропогандой и что немецкие концлагеря во время войны ничем не отличались от лагерей для военнопленных, которые были во всех странах...“.

    Профессор забыл упомянуть, что это взгляды не немецкого общества, а мелких неонацистских группировок, не имеющих ни малейшего доступа к средствам массовой информации и, более того, публичное высказывание этих взглядов преследуется как уголовное преступление. Далее профессор объясняет, что теперь возникли новые формы антисемитизма - „антисемиты теперь не против евреев, а против сионизма. Или против политики Государства Израиль“. Из чего следует, что порядочный человек, чтобы не быть заподозренным в антисемитизме, должен быть обязательно согласен с сионизмом и при любых условиях поддерживать политику Израиля. И последняя цитата: „... все демонстрации, данные о которых я собираю уже 15 лет, направленные против политики Государства Израиль, рано или поздно заканчивались воплями: „Евреи, вон из Германии“...“

    Трудно представить себе нечто, более далекое о немецкой реальности. Все интервью „специалиста по антисемитизму“ есть ложь, направленная на разжигание национальной розни (по-немецки „Volksverhetzung“). Забавно (и, видимо, закономерно), что та же газета наряду с клеветой на современную Германию публикует пространные теоретические статьи, обосновывающие историческую необходимость изгнания из Израиля всех арабов. Некоторые из них приведены в „Приложении 2“.Кстати несколько слов о газете „Вести“, крупнейшей и самой интеллигентной русской газете Израиля. Если судить по подбору материалов, то впечатление о ее читателях возникает довольно жуткое. Как если бы „Московские новости“ паралельно с собствеными материалами печатали бы статьи из „Пульса Тушина“ и „Молодой гвардии“ никого этим не удивляя. Вряд ли это можно объяснить торжеством плюрализма, скорее сдвинутой и „поплывшей“ в атмосфере „национальной государственности“ общественной моралью.

    Что касается немецкого антисемитизма, то вполне возможно, что признаки роста ксенофобии в Германии есть. Так и обсуждать эти признаки надо всерьез, сравнивая и анализируя, а не пользоваться ритуальными заклинаниями. И цифрами пользоваться надо аккуратно. В противном случае только подливается масло в огонь национальных противоречий.

    Мне неоднократно приходилось читать и слышать, что больше двадцати процентов немцев - антисемиты, так как не захотели бы иметь соседями евреев. Цифра эта восходит к социологическому опросу, который провел журнал „Штерн“ в 1986 году. Там был вопрос о предпочтениях в выборе соседей. В отношении соседства с евреями опасения высказали двадцать два  процента опрошенных ( с высшим образованием -14%, без - 28%), соседства с арабами - 57%, с неграми - 31%, с китайцами - 28%.Что говорит не столько о расизме, сколько о различиях в представлениях об образе жизни. Иначе пришлось бы считать расистами ВСЕХ советских эмигрантов. Среди них практически нет желающих селиться в турецких районах Берлина. О том, что приведенные в опросе цифры нельзя истолковывать однозначно как показатели расизма и антисемитизма, можно судить по ответам на другие вопросы. В частности, опасения в успешности брака немки с евреем высказали 11% опрошенных, с англичанином - 15%, с черным африканцем - 46%, с арабом - 62%. Следует ли полагать, что ненависть к англичанам в Германии выше чем ненависть к евреям? Абсурд. И сколько все-таки антисемитов - 22% или 11% ? В данных опроса есть еще масса интересного. Например, слово „антисемитизм“ позитивно воспринимают 6% опрошенных . Скорее всего, последняя цифра близка к реальному числу антисемитов. Авторы опроса считают, что роста антисемитизма в Германии не наблюдается, наоборот, есть тенденция к снижению, особенно если учитывать распределение мнений в возрастных группах. Опрос проводился в 1986 году, и нет оснований полагать, что за прошедшее время ситуация ухудшилась. Не учитывать данные таких опросов в дискуссиях об антисемитизме в Германии нельзя. Тем более нельзя, как это делал в своем интервью Игнац Бубис, председатель Центрального Совета Евреев Германии,  публично заявлять, вырывая отдельные цифры, что в Германии - 30% антисемитов.

    Спекулировать на теме антисемитизма в Германии - очень легко. Тема беспроигрышная, учитывая недавнюю историю и чувство вины, на котором воспитывались послевоенные поколения немцев. Чувство, конечно, благородное. Гораздо менее благородно выглядят попытки его вечно эксплуатировать, внушать людям, выросшим в демократической цивилизованной стране, что они виноваты по факту рождения. Уже после передачи я беседовал с одной молодой немецкой журналистской. Она сказала, что когда встречается с разговорами о коллективной вине немецкого народа (за границей такое время от времени происходит), для нее это сигнал прекращать знакомство из-за недостаточного духовного развития собеседника. И я с ней полностью согласен.

    Результаты политических спекуляций на антисемитизме могут быть самыми парадоксальными. В Баден-Вюртенберге, например, полиция отказывалась выезжать на  пьяные драки в общежитиях еврейских эмигрантов из СССР - это для них было слишком опасно. Публикация случайных фотоснимков того, как немецкие полицейские утихомиривают евреев, могла бы доставить им неприятности и вызвать очередной прилив борьбы с антисемитизмом по всей стране.

    Антисемитизм в сегодняшней Германии менее реален, чем другие национальные фобии  из-за отсутствия не только евреев, но и внятных представлений о том, что такое евреи. Еврейской этнической общности со своими языком, культурой, бытовыми привычками в Германии нет. Немногочисленные религиозные иудеи, среди которых есть и свежеобращенные немцы, на общем культурном фоне никак не выделяются. Да и не принято в Германии интересоваться вероисповеданием сограждан - это дело сугубо интимное. Несколько десятков тысяч так называемых еврейских эмигрантов из стран СНГ для немцев публика абсолютно загадочная и толком не идентифицируемая. Определять принадлежность к народу по крови в Германии уже давно отвыкли. Религиозных среди нас  - единицы. Язык и культура - русские. Декларации еврейских активистов насчет еврейского самосознания эмигрантов вызывают у тех, кто с этим сталкивается  - в основном, журналистов - опасливое удивление. Впрочем, не исключено, что резко националистическая политика еврейских религиозных общин, пытающихся взять всех эмигрантов под свое крыло и  препятствующих как сохранению собственной культуры, так и интеграции их в немецкое общество, сможет рано или поздно вызвать волну  встречного антисемитизма. Пока до этого, к счастью, не дошло.     

    Времена интеллектуального идейного расизма нацистского образца, который мифологизировал само понятие „еврейская раса“, давно уже в прошлом. Сегодняшняя бытовая ксенофобия генерируется быдлом, люмпенами и направлена на всех явно выраженных чужаков, иностранцев. Жертвами нападений, поджогов, оскорблений становятся негры, турки, югославы, которых в Германии действительно много. Как уже говорилось, единственный политический эффект, на который могут рассчитывать хулиганы - это массовое общественное возмущение.

    За десять лет жизни в Германии мне не пришлось сталкиваться  с проявлениями антисемитизма, ни явного, ни латентного. Хотя могу допустить, что таковой имеет место быть. Опрашивая других эмигрантов, отметил любопытную закономерность. Многие старые эмигранты, прожившие в Германии от пятнадцати до двадцати лет и интегрировавшиеся в немецкое общество, мой опыт подтверждают. В то же время, недавние эмигранты в наличии массового антисемитизма в Германии, как правило, убеждены. Притом, тем более убеждены, чем меньше у них контактов с немцами и желания интегрироваться.

    На мой взгляд, антисемитизм - это не столько реальный феномен германского общества, сколько комплекс советских эмигрантов, странным образом объединивший и бывших диссидентов, и недавних членов партии. Он прекрасно описывается анекдотом (немецким):

    Сцена на вокзале.

    -      Скажите, пожалуйста, как Вы относитесь к евреям?

    -      Замечательно отношусь. И всегда хорошо относился...

    -      Спасибо. А Вы как относитесь к евреям?

    -      Очень хорошо. В нашей семье всегда помогали евреям...

    -      Спасибо. А Вы как относитесь к евреям?

    -      Терпеть не могу. Что они здесь делают? Убирались бы в свой Израиль!

    -      Слава Богу, наконец-то честный человек. Присмотрите, пожалуйста за моим чемоданом, мне нужно в кассу сбегать.

    ------------------------------

    (*) Участники - ведущий Лев Ройтман (Прага), Инна Светлова (Мюнхен), Рафаил Нудельман (Тель-Авив), Дмитрий Хмельницкий (Берлин).

    5
    РАСИЗМ КАК ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

    Расизм - слово, замыленное от долгого и неточного употребления. Оно нуждается в расшифровке. Самая общая формулировка может звучать так - любая попытка регулировать взимоотношения с людьми исходя из их (и их предков) происхождения - есть расизм. Любая попытка этнической классификации человечества, основанная на учете происхождения, то есть смешение культурных и генетических характеристик - есть расизм. Совершенно необязательно, чтобы такая теория открыто декларировала превосходство одной группы над другой. Достаточно декларировать ценность чистокровности, как таковой. Отсюда автоматически вытекает призыв избегать смешанных браков, стремление обособиться от инородцев, борьба за генетическую чистоту рядов и еще много всяких гадостей, неизбежно ведущих к расовой вражде. Именно к расовой, а не национальной. даже если официальная идеология прикрывается „национальной идеей“.

    Теории генетической обособленности народов плохи не столько потому, что они аморальны, сколько потому, что нелепы и не имеют ничего общего с наукой. Есть два значения слова „раса“. Одно вполне научное. Речь идет об условном делении человечества на группы исходя из физических наследственных особенностей, вроде формы черепа и строения скелета. К этнической классификации человека антропологические расы вообще никакого отношения не имеют. Невозможно определить по форме носа и разрезу глаз, к какому народу человек принадлежит. Для этого надо знать, где он воспитывался и на каком языке говорит.

    Слово „расизм“ апеллирует к тому значению слова „раса“, которым пользовались нацисты. Расовая теория нацистов предполагала влияние наследственности на национальные культурные добродетели. Фантомная „арийская раса“ чистокровных германцев была очевидной фикцией и к антрополигическим расам никакого отношения не имела. Такой же нелепостью и по той же самой причине была придуманная нацистами „еврейская раса“. Представление об арийской расе не пережило Третий Рейх, а „еврейская раса“ странным образом продолжает идеологическое существование.

    Бытовой и идейный, латентный и активный расизм пронизывает существование постсоветских людей, хотя как расизм и не осознается. Наиболее невинная форма бытового расизма - десятилетиями отработанная привычка интересоваться „пятым пунктом“ окружающих, определять сколько у кого каких половинок и четвертинок. И делить их таким образом на своих и чужих. Для большинства советских „смешанный брак“ - это по прежнему смешение „национальностей“, а не смешение культур.

    Некоторые наиболее выразительные случаи эмигрантского расизма я уже поминал выше. Например, дискуссию с доктором наук, который не понимал, почему я отрицаю существование „еврейской расы“, в то время, как ее признавал Гитлер (см. предисловие). Или берлинских школьников, которые категорически не желали перемешиваться с гоями. В  начале девяностых годов обсуждался вопрос о строительстве в центре Берлина „Памятника погибшим евреям Европы“. Очень болезненной оказалась главная проблема: делать памятник только евреям или совместно евреям и цыганам, которых нацисты уничтожали одинаково интенсивно. Еврейская община Берлина категорически отвергла идею совместного памятника  и сумела настоять на своем. Немецкая общественность от такой беспардонности была в шоке. Это сильно поколебало десятилетиями воспитанный безоговорочный пиетет перед всем еврейским. Я  тогда провел короткий опрос среди знакомых эмигрантов и выяснил, что практически все тоже против. Почему? Аргументы были самые странные. Уничтожали цыган, дескать, не всерьез, а как бы между прочим, не принимая специального закона, неприятные они, воруют, культура недостаточно великая. Выяснилось, что большинство моих собеседников воспринимает будущий монумент не как память об убитых людях, а как памятник „великой еврейской культуре“. И не желает делиться честью.

    В русской эмигрантской прессе статьи откровенно расистской направленности встречаются постоянно. Выдержки из некоторых собраны в „Приложении“. Подробнее хочется остановится на крайнем примере интеллектуального расизма. Статья Ефима Спиваковского „Демографическая агрессия и национальные границы“ (см. Приложение 2) опубликована крупнейшей русской израильской газетой „Вести“ 29.12.94 г. (главный редактор Эдуард Кузнецов). Статья имеет загадочный подзаголовок „Выдержки из записок Союза национальной ответственности“. Пожалуй, никогда мне не приходилось читать в современной прессе такого ясного изложения расовой теории и рекомендаций по её применению на практике.

    Начну с ключевой цитаты, иллюстрирующей философско-правовую позицию автора: „...права одного человека кончаются там, где начинаются права другого или - множества других. Из этого следует, что в случае конфликта прав, право нации преобладает, ибо нация имеет право не допустить своего уничтожения - ни путем внешней агрессии, ни путем деструктивных действий индивидуумов, ни путем умышленной или спонтанной демографической агрессии...Под демографической агрессией мы понимаем всякое не воински организованное или спонтанное действие инородных этнических или религиозных масс, ведущее демократическим путем к изменению культурного облика страны и/или потери власти в ней народом с наиболее древней государственной историей и национальным самосознанием, возникшим в этой стране....в конечном счете для защиты нации не существует моральных ограничений.“

    Тут поразительно буквально все. Даже если бы Спиваковский под „нацией“ подразумевал „государство“, то и тогда идея преобладания прав „нации“ над правами индивидуума звучала бы достаточно страшно. Это принцип существования любого тоталитарного государства. На деле получается ещё страшнее. Спиваковский использует термин „нация“ не в западном смысле - „все граждане страны“. Для него „нация“ - это обладающая особыми правами расовая группа „с наиболее древней государственной историей и национальным самосознанием. „Руководящая“ нация обладает политической властью над „нациями меньшинствами“ и должна защищаться против демографической агрессии „враждебных наций“ (термин Спиваковского). Выражаясь обычным языком, это означает борьбу против неконтролируемого размножения инородцев. Идея существования многонационального государства с одинаковыми правами для всех народов, то есть государства цивилизованного, Спиваковским в расчёт не принимается.

    Для того, чтобы реализовать свою программу, Спиваковский предлагает принять два закона: о национально-демографическом балансе и о демографической агрессии.

    „В первом мы должны исходить из того, каким мы хотим видеть демографию страны и доминирующий тип израильтянина в будущем. И с этой точки зрения мы можем поощрять рождаемость, смешанные браки и иммиграцию...“ То есть, должен быть разработан проект эталонного расово-этнического типа израильтянина, который и следует последовательно создавать путем законодательного регулирования рождаемости и смешанных браков. По сути это - „Закон об охране расы“.

    Второй закон должен „...обеспечивать еврейское большинство в стране и ограничивать долю самого большого меньшинства.“ Это значит, что законодательно вводится процентная норма для инородцев. Среди предполагаемых мер по ограничению численности меньшинства есть и такая: „...Выдачу пособий многодетным семьям из бюджета следует прекратить и передать эти функции различным общественным институциям, которые не обязаны поощрять рождаемость всех граждан в равной мере“.

    „Еврейская нация“, о которой говорит Спиваковский, реально представлена и Израиле множеством разных народов со своими языками и культурами, и самых различных расовых типов. Объединяет их сохранившееся с древних времен самосознание, религия и легенда об общем генетическом происхождении несколько тысячелетий тому назад. Так что, „нация“ Спиваковского в этническом смысле такой же фантом, как и „арийская раса“ Гитлера или некая „славянская раса“ русских национал-патриотов.

    С восхитительным нахальством предрекает Спиваковский европейское и мировое будущее своей теории: „...Мы не одиноки в своей национальной тревоге. Демографическая агрессия, пусть и в меньших масштабах, но угрожает народам  Западной Европы и Северной Америки. Нам следует только дожить до тех дней, когда ради собственной безопасности они пересмотрят нравственные нормы самозащиты, и при этом не стремиться быть святее друзей и великодушнее врагов...“

    Это значит, что пока ещё Европа и Северная Америка не осознали, как много у них накопилось „черных“, „желтых“ и „косоглазых“. Но рано или поздно они увидят исходящую из этого опасность, отменят свои самоубийственно-гуманные законы и начнут дружную борьбу с инородцами.

    Пока что Спиваковский испытывает очень серьезные опасения в отношении США. Клинтон, конечно, пообещал Израилю поддержку в рискованном деле мирного процесса, „...но сегодня этнический баланс Америки меняется. Её население пополняется иммигрантами из стран третьего мира. И потому мы ставим под сомнение историческую кредитоспособность Америки.“ Слишком много накопилось в Америке враждебных коренной нации инородцев, и их влияние может помешать Президенту в нужный момент правильно понять насущные интересы Израиля.

    Спиваковский осознает несовместимость своих идей с существующим в Израиле типом государства и потому предлагает ещё одно коренное нововведение: каждый гражданин должен принести присягу на национально-идеологическую верность. Текст присяги прилагается. Отказ от присяги должен повлечь за собой лишение гражданства. По мнению автора присяги, необходимо лишать гражданских прав человека „...не осознающего свою принадлежность к нации, гарантирующей его права, более того - человека по этносу, языку, культуре и самосознанию принадлежащего к враждебной нации.“ В качестве исторического примера необходимости принятия такого рода мер Спиваковский приводит ситуацию с этническими немцами в СССР во время второй мировой войны, то есть их массовую депортацию Сталиным. Эти рассуждения, кроме очевидного цинизма, замечательны ещё и терминологическими новациями.

    Итак, существуют нации, враждебные по языку, культуре, этносу  и самосознанию! И как следствие - „враждебные языки“, „враждебные культуры“, „враждебные самосознания“!

    Присяга начинается вполне анекдотически:

    Я, такой-то, разделяю убеждение, что следующие исторические сведения являются неопровержимыми фактами:...“  Далее следует история еврейского народа в изложении автора присяги, наполненная изобретениями в области этнографии и государственного права. Вот кусок, показавшийся мне наиболее замечательным: „...Я убежден, что лица, исповедующие иудаизм, или происходящие из семей, исповедовавших иудаизм в обозримом прошлом, или сохранившие до наших дней непрерывную этническую идентификацию, являются в большинстве своем прямыми генетическими потомками и культурными наследниками древних евреев и считаю, что они имеют неоспоримое право на эту страну и на независимое национальное существование в ней...“

    Даже Сталину не пришло в голову заставить всех граждан страны в свое время нечто подобное подписывать. Принятие присяги Спиваковского должно завершить превращение Израиля в тоталитарное государство нацистского или коммунистического типа. Скорее даже нацистского, учитывая расистский характер идеологии.

    Проще всего было бы рассматривать теоретические изыскания Спиваковского как бред и не обсуждать их. В конце концов, в любом обществе есть определенное количество террористов, политических фанатиков, карманных воров и растлителей малолетних. Дело не в самих экстремистских идеях, а в том, какую роль они играют в обществе. В Германии подобная статья могла бы быть напечатана только в заведомо  запрещенных неонацистских листках. Нормальная газета, даже бульварная, пачкаться бы о неё не стала. В России сегодня такая статья могла бы быть напечатана легально в одной из многочисленных ныне легальных фашистских газет и газеток. Но только в них. В демократической прессе, независимо от политической ориентации, представить её невозможно.

    В Израиле статья Спиваковского напечатана во вполне уважаемой солидной газете под рубрикой „Свободная трибуна“. Это значит, что в русскоязычной среде, то есть среди бывших советских граждан, расистские идеи распространены достаточно широко. Во всяком случае, их публичное обсуждение не вызывает общественного негодования и ничем не грозит репутации газеты. Случай со Спиваковским не единичный. Вот цитата из статьи Бориса Камянова „О лепоте и слепоте“, („Вести“, 31.12.93): „...В войне между арабами и евреями победят те, чей дух окажется крепче, и я не сомневаюсь, что рано или поздно останемся на этой земле мы, а они уйдут, поскольку дана она Творцом только нам. Уйдут с нашей помощью. Во время неизбежной следующей войны. А пока - следует расстреливать убийц мирных людей, высылать население деревень, в которых они живут, поголовно, а в боевиков-партизан стрелять только на поражение.“

    Не знаю, как в Израиле, но и в Германии, и в России  подобные высказывания уголовно наказуемы, как пропаганда войны и национальной розни.

    Анализ причин этого явления - тема для грядущих социологических исследований. Я позволю себе помянуть одну, уже неоригинальную мысль том, что именно у воспитанных при советской власти людей, будь они даже трижды диссидентами, не оказалось в массе своей иммунитета против фашизма. И потому расизм советских израильтян, так же как и презрение к туркам, неграм и даже немцам, обычное среди моих соотечественников в Германии, той же природы, что фашизм русских национал-патриотов, „памятников“ и баркашевцев. Не было на нас денацификации.

    Среди множества проблем, которые поставил перед цивилизованным миром распад советской системы, есть и такая - рассеянный по свету постсоветский расизм. И не так уж важно, на кого конкретно направлена ненависть - на арабов, турок, негров, цыган, евреев или „лиц кавказской национальности“. Важна предрасположенность.

    6
    ВЕЧНЫЙ БОЙ С ТЕНЬЮ

    Любая идеология склонна к глобальным дуалистическим мифам. Враг должен быть всемогущ, коварен и вечен -  это зовет на борьбу. И не важно, идет ли речь о мировой буржуазии или о жидо-масонском заговоре - механизм мифотворчества возник вместе с первой сказкой на земле.

    В газете еврейской общины города Потсдама „Алеф - Бет“ (№№68-69, 1996 г.) напечатаны две статьи Игоря Ачильдиева под общим названием „О природе антисемитизма“. Они чрезвычайно интересны для любого социолога, изучающего происхождение националистических предрассудков. У Ачильдиева достало мужества (либо простодушия) сформулировать миф, существовавший доселе в виде идеологического фольклора. Спасибо Ачильдиеву - теперь с эти мифом можно работать.Часто приходилось сталкиваться с тем, что носители национального еврейского самосознания вкладывают в термин „антисемитизм“ совсем не тот смысл, что и все остальное человечество. Для них он не частный случай ксенофобии, направленный против евреев, а некое вечное мистическое явление, ось, вокруг которой вращается вся история мира. Правда, до конкретных формулировок дело, как правило, не доходит, все плавает на уровне эмоций. Ачильдиев это важное белое пятно закрыл - его тексты полны формулировок и разъяснений.

    Согласно Ачильдиеву, ненависть человечества к евреям со времен Моисея держится на трех китах: единобожии, богоизбранности и исключительной талантливости - „...достижении ими выдающихся результатов во всех отраслях науки,культуры, техники, искусства разных стран мира“.

    Автор полагает, что древние соседи ненавидели евреев за монотеизм: „...дилемма „политеизм-монотеизм“ и по сию пору остается краеугольным камнем в том социо-культурном феномене, который называется антисемитизмом... Представим же ненависть к евреям, когда весь окружающий их мир был политеистичен!“ .

    Невозможно такое представить. В реальности все было наоборот. Дохристианский мир практически не знал религиозных войн. Они начались с наступлением эры  монотеизма. Политеистическое сознание предрасположено к религиозной терпимости. Если своих богов много, то почему не согласиться с существованием чужих? Политеистические империи древности охотно включали в свои пантеоны богов покоренных народов. Шаманисты-монголы, создавшие в тринадцатом веке при Чингиз-хане свою гигантскую империю, с одинаковым уважением относились ко всем встреченным ими на пути богам. В то же время, для монотеиста, верующего в одного своего бога, все верующие в других богов (независимо от количества богов) - естественные враги. Исторический конфликт между древними политеистами и монотеистами Ачильдиев просто выдумал. Иначе пришлось бы согласиться с тем, что монотеисту монотеист другой веры, должен быть ближе, чем политеист, а политеисту другой политеист ближе, чем монотеист. Значит, верующий человек должен еще дополнительно ощущать что-то вроде классового моно- или политеистического чувства. Что есть исторический и психологический абсурд. 

    Ненавидя евреев как монотеистов, соседи должны были - по Ачильдиеву - естествено завидовать их богоизбранности. Цитирую: „...Можно себе представить, какую неприязнь по поводу богоизбранничества должны были испытывать другие народы к евреям, когда узнавали, что нет, не они любимые дети Богов“. Опять абсурд.  Чтобы начать завидовать евреям другие народы должны сначала поверить в Тору. Иначе не получается.

    Не менее абсурдна и зависть окружающих народов к еврейским культурным достижениям. Эти достижения по Ачильдиеву  - создание Торы и список евреев „ставших гениями в России. Германии, Франции, Америке и других странах мира“.

    Цитирую: „...согласитесь, такие успехи не могли не породить в том мире, в средние века, да и в новейшее время неприязни к евреям.“ Не можем согласится. Уровень развития цивилизации не зависит от важности того или иного изобретения. Иначе самыми великими народами мира были бы безвестные кочевники, придумавшие колесо и лук со стрелами.

    Он не зависит также от литературных достоинств национального эпоса. „Иллиада“ не только старше Торы, но и, как минимум, не хуже написана. „Авеста“, „Калевала“ и „Манас“ - тоже не графомания. Ветхий Завет - великая книга, но популярностью своей в мире он обязан не иудаизму, а мировым религиям - христианству и исламу. Притом, они  распространили по всему миру не национальную культуру древних евреев, а универсальный библейский литературный сюжет, восходящий, с одной стороны, к гораздо более древним чем Тора источникам, а с другой стороны приобретающий в любой стране собственную национальную окраску.

    Уровень развития общества зависит от целого комплекса показателей - экономических, научно-технических, художественно-культурных. Какие такие народы могли завидовать достижениям евреев?  Египтяне, создавшие блестящую цивилизацию за тысячелетие до того, как в Палестине возникла письменность? Римляне, чьей административной и культурной провинцией являлась эллинизированная Иудея? Может быть, население исламского мира на рубеже второго тысячелетия нашей эры ощущало  ущербность своих достижений в области литературы, искусства, архитектуры, медицины, науки (вспомним алгебру и астрономию) и завидовало еврейским общинам, которые этими ущербными достижениями пользовались? Может быть, у европейских народов - англичан, немцев, французов, итальянцев - были основания за последнюю тысячу лет завидовать невероятному культурному развитию рассеянных по их странам еврейских общин? Может быть, в конце концов, Израиль, собравший пятьдесят лет назад в одно место „чистокровных евреев“ со всего мира, превратился в заповедник гениев?

    Чтобы поверить во все это, нужно не только не знать историю, но и не хотеть ее знать. А для этого ни в коем случае не ходить по музеям.

    Кстати, об очень популярном списке „еврейских гениев“ - от Спинозы через Карла Маркса к Мандельштаму и Шагалу. Этот список  состоит почти исключительно из знаменитостей, действовавших в родной для себя и абсолютно нееврейской культуре. Точнее, в разных культурах. Их объединяет еврейское происхождение, то есть „еврейская кровь“. Таким образом за списком стоит даже не национальная гордость (что само по себе малосимпатично), а расовая. Это в наши времена не только бессмысленно, но и неприлично. Да и вообще, гордиться таким списком можно только в абсолютном информационном вакууме. Из чистого любопытства можно было бы попробовать противопоставить списку „еврейских гениев“ список - к примеру - „итальянских гениев“ и посмотреть „кто кого сборет“. Слава Богу, в цивилизованном обществе эта проблема мало кого волнует.

    Разработанная Ачильдиевым теория завистливой ненависти человечества к евреям зеркально отражает идею жидо-масонского заговора русских национал-патриотов. И еще одна аналогия напрашивается - очень уж знаком метод мышления. Именно таким образом марксистско-ленинская философия осмысляла любые явления, от классовой борьбы до языкознания. Создается внешне вполне логичная наукообразная система, не имеющая ни малейшей точки пересечения с реальной  действительностью и реальной наукой.

    Дискутировать с такой идеологией и трудно, и легко. Легко, потому что над аргументами голову ломать не надо - куда ни ткнешь пальцем, обязательно попадешь. Трудно, потому что на авторов и носителей идеологии аргументы не действуют. Они живут в придуманном мире, разделенном на своих и чужих по принципу ментальности. Свои, обогащенные классовым или национальным самосознанием, и так все понимают. А чужие, с чуждой от рождения  ментальностью, все равно понять не в состоянии, могут только завидовать и ненавидеть.

    Статью под названием „О природе антисемитизма и его „изящных формах“ Ачильдиев почти целиком посвятил критике моих сочинений, отнесенных им к этой самой категории „изящного антисемитизма“. Тут хотелось бы указать на целый ряд явных и характерных недоразумений.

    Главное недоразумение - в журналах „Континент“, „22“ и газете „Европа-центр“ я писал о  бытовой ксенофобии и расистских предрассудках советских „паспортных евреев“, людей в абсолютном большинстве нерелигиозных. Ачильдиев же доказывает, что в Торе указаний на расизм и заботу о чистоте крови нет, а жениться на нееврейках не рекомендовалось из-за опасности, что они научат детей идолопоклонству. Поэтому : „...приписывать евреям, верящим в Тору и монобожие, расизм, значит раздувать к ним неприязнь, то есть ... заниматься изощренным антисемитизмом“.

    Мы явно говорим о разных вещах. Мне в голову не приходило заниматься анализом Торы, либо критиковать взгляды верующих иудеев. Среди публики, о которой я пишу, таковых, как уже говорилось, исчезающе мало. Возможно, Ачильдиев хорошо изучил их среду и имеет право утверждать нечто подобное тому, что утверждает, но мои статьи тут ни причем.

    Конечно, это сознательный трюк. Ачильдиев уверен (как и масса его единомышленников), что любой упрек в адрес еврейского национализма есть антисемитизм. Доказать это с помощью нормальной человеческой логики невозможно. Проще представить дело так, будто я нападаю не на банальных ксенофобов-националистов, а на священные еврейские религиозные ценности. Он уходит из под удара сам и подставляет Моисея.

    К слову сказать, архаический расизм в Ветхом Завете - тема, совсем не лишеная академического интереса. Не желая углубляться в нее, сошлюсь только на работу израильского социолога доктора Тамарина (см. Приложение 2). В 1963 году он провел социологический опрос израильских школьников 4-8 классов (Тору начинают изучать в четвертом классе). Тамарин задавал детям два вопроса, один из библейской истории, другой из современной.

    1.  Первый вопрос: - правильно ли поступал Иисус Навин, уничтожая подчистую все    население     захваченных вражеских городов?

    2.   Второй вопорос: - следует ли так же поступать с населением захваченных израильской армией в бою арабских деревень?

    Результаты  опроса оказались впечатляющими. На первый вопрос положительно ответили 66% опрошенных (мальчики - 72%, а в некоторых классах до ста процентов, девочки - 61%). Современный геноцид одобрили 30% детей, причем девочки оказались более жестокими, чем мальчики (соответственно 34% и 30%). Восемь процентов затруднились с ответом на оба вопроса.

    Выводы доктора Тамарина: „Ответы указывают на существование сильно предубежденной позиции у значительного числа опрошенных, подтверждающей... дискриминационные тенденции (религиозные, расистско-националистические, стратегические оправдания уничтожения и т.д.);); ...Некритическое преподавание Библии для слишком юных учащихся, даже когда она изучается не как святой текст, а как часть национальной истории ...без сомнения глубоко влияет на появление предубеждений...даже в среде нерелигиозных учащихся, на подчеркивание негативных, непривычных особенностей чужаков (идолопоклонничество и т.п.);); ...Переоценка государственности, как основной ценности, убежденность в том, что ассимилиция является величайшим грехом, влияние милитаристских идей идеологического воспитания - вот дальние источники дискриминационных тенденций;...“

    Если вспомнить, что детишкам, которых опрашивал доктор Тамарин, сейчас около сорока пяти лет, можно понять, почему в девяносто шестом году больше половины избирателей Израиля высказались против мирного процесса. И совсем уж странно на фоне таких исследований выглядят заклинания Ачильдиева: „ Ни о каком расизме Торы не может бытиь и речи, все это выдумки антисемитов, желающих раз и навсегда покончитиь с еврейским народом, ассимилировав его с другими.“

    Тексты Ачильдиева красивый пример работы по превращению массовых бытовых предрассудков в стройную псевдонаучную теорию. При этом, безоглядное следование идеологии не только не обогащает культурно, но и вышибает те знания, которые в нормальных условиях получают в средней школе. Имеется, например, никем не доказанный, но очень популярный идеологический тезис - „евреи единственные сохранились за последние две тысячи лет как народ“. Разбирая его в статье „Под звонкий голос крови или с самосознанием наперевес“ („Континент“ №72, „22“ №80, 1992), я отметил, что современные итальянцы стоят в культурном отношении гораздо ближе к древним римлянам, чем любой из современных еврейских народов к древним иудеям. И если считать, что римляне не сохранились как народ, то евреи тем более. Ачильдиев не согласен. Его аргументы:  - имело место Великое переселение народов, итальянцы не есть прямые потомки древних римлян, у них другой язык, другая ментальность и другой внешний облик. Вот и доказывай взрослому человеку и даже, кажется, гуманитарию, что несмотря на Великое переселение народов, Великого отселения жителей Аппенинского полуострова, а следоватильно резкой смены культуры региона в обозримом прошлом не происходило; что говорить о некоей особой внешности древних римлян нельзя - множество средиземноморских этносов, спаянных эллинистической культурой, принадлежали к тому же общему южноевропеоидному атропологическому типу, что и современные итальянцы (а также греки, евреи, арабы, турки, и т.д.). И что, наконец, современный итальянский язык происходит напрямую от латинского.

    Отторжение знаний - гораздо большая неприятность, чем просто невежество. В первую очередь для окружающих. Слишком просто удалось в свое время большевикам забыть про римское право, изучавшееся в университетах.

    Потребность в теоретизировании такого рода понятна. Никакая приличная тоталитарная идеология не может обойтись без образа врага, без идеи бесконечной тотальной войны  светлого начала с темным - семитов с арийцами, угнетателей с угнетенными, антисемитов с евреями, - без мифологизации истории. Советским людям переход от одной тоталитарной идеологии, классовой, к другой, национальной, дается особенно просто, без усилий и внутреннего потрясения.

    Миф о „трехтысячелетнем антисемитском заговоре человечества против евреев“ не изобретение Ачильдиева. У меня подобралась  целая коллекция подобных теоретических изысканий, в основном из русской эмигрантской прессы восьмидесятых-девяностых годов. За ними стоит идея национального величия, одинаково нелепая и опасная в любом варианте - славянском, арийском или еврейском.

    7
    ЛИЦОМ К ЛИЦУ ГОРЕНШТЕЙНА

    „В кухне становится черным-черно,
    как в письме известного писателя известному историку“
    Аркадий и Борис Стругацкие, „Отягощенные злом“

    У писателя  Фридриха  Горенштейна репутация достаточно крупной фигуры на „небосклоне современной русской литературы“. Во всяком случае, его знают все, ею интересующиеся. Взгляды такой персоны не могут, по-идее, не влиять на ее репутацию. Тем более, на репутацию писателя - мыслителя и гуманиста. Но, странным образом, не влияют, хотя своих взглядов, открыто расистских, Горенштейн совсем не скрывает. Его публицистика предельно откровенна. Любому другому - Белову, Распутину, Шафаревичу - подобные эскапады ни в коем случае не сошли бы с рук. Да и не сходят. Горонштейн вне критики. Мне не приходилось до сих пор слышать ни одного публичного упрека в его адрес. Возможно, потому что „еврейская национальная идея“, в отличие от „русской“, „немецкой“ и прочих, по-прежнему окружена ореолом святости, до которого страшно дотронуться.

    Так что для нас публицистика Горенштейна представляет двойной интерес: как иллюстрация к теме „писатель и идеология“ и как пример того, что происходит, когда идеология попадает в мертвое критическое пространство. И еще один дополнительный нюанс. Взгляды Горенштейна на литературу, историю, политику и „национальный вопрос“ плотно переплелись между собой в один клубок, психологически чрезвычайно любопытный.

    В 1982 году в „Континенте“ появилась статья Фридриха Горенштейна „Идеологические проблемы берлинских туалетов“. Изучив надписи в кабинках,  автор сделал вывод о бешеном росте в западной Германии нацизма и антисемитизма, маскирующихся к тому же под левоэкстремистские движения.  Статья была болезненно нелепа и настолько не имела отношения к немецкой реальности, что отбила всякое желание интересоваться прозой Горенштейна. Охотно верю, что Горенштейн хороший писатель. Жизнь коротка, хороших писателей много, читать приятнее симпатичных. Так много лет назад черносотенные эскапады Валентина Распутина погасили интерес и к его творчеству. Тоже, говорят, хороший писатель.

    В январе 1997 года берлинский журнал „Зеркало Загадок“ опубликовал в качестве литературного приложения статью Горенштейна „Товарищу Маца - литературоведу и человеку, а также его потомкам“.- сочинение для русской литературы беспрецедентное по жанру. Рядом с ним можно поставить разве что пресловутое письмо Астафьева Эйдельману. Но там - один листик, написанный явно в состоянии аффекта, а здесь шестьдесят журнальных страниц, сочиненных в твердой памяти. Именно память и мучит Горенштейна.   Это произведение - месть всем, кто когда-либо осмелился сказать о нем что-то плохое или даже не очень хорошее. О полемике речь не идет. Цель автора - как можно сильнее лично оскорбить всех своих врагов. Одним из главных героев сочинения стал я. И не могу пожаловаться на компанию. Знакомство со многими другими коллегами по несчастью счел бы за большую удачу.

    Список обид Горенштейн ведет с 1962 года, с поступления на сценарные курсы. Э.Брагинский написал тогда отрицательную рецензию на его работы - „...вот как давно подобного рода российские евреи стали меня отрицать..“ Критик Кладо на обсуждении тридцать лет назад назвал его рассказ „дешевкой“, на что следует характеристика  - „полудиссидент, гордившийся своим дворянством и объявивший себя сыном царского адмирала,... адмирал Кладо был одним из бездарностей, виновных в поражении русского флота во время русско-японской войны...“

    Редкостное количество грязи вылито на критиков Л.Клейна и С.Тарощину, опубликовавших рецензии на Горенштейна в „Независимой газете „ и „Литературной газете“ в 1992 году.  Рецензия Клейна начинается с эпизода: „..Повесть Горенштейна „Последнее лето на Волге“, - сказал полушутя мой знакомый, - оскорбляет мое национальное достоинство русского человека.“  Реакция Горенштейна: „...Не из жестоких ли детишек  знакомые российского еврея Клейна, не пел ли он в золотом детстве популярную веселую песенку про „кухочку“: „Я никому не дам, все скушает Абрам и будет он толстее, чем кабан“? По мнению писателя, знакомый Клейна заведомый антисемит. А сам Клейн - еврей-ренегат („...Клейн и ему подобные попрошайничают на паперти русской литературы..“) И, помимо прочих оскорблений, перечислять которые скучно, с маниакальным упорством на многих страницах почти после каждого упоминания имени Клейна Горенштейн ставит в скобках : „(Кто такой Л.Клейн?)“.

    Из рецензии Тарощиной Горенштейн вылавливает фразу  „...Упаси бог от гнусных намеков....“  и радуется: „...Слово „гнусность“ не случайно ли Тарощиной введено в собственный текст. Фрейдистское ли подсознание выболтало, психоанализ, самоанализ ли собственных литературоведческих методов?“ Другая фраза Тарощиной (про дневники и архивы) : „Вот где пульсирует кровь и жизнь“ и опять радость : „Что-то часто Тарощина стала употреблять слово „кровь“. К чему бы это? Свят-свят-свят! Не дело ли опять в подсознании, как это случилась с введением ею в текст слова „гнусность“. Кровь и „гнусность“ - это уже нечто.“ Наивная непристойность полемических приемов просто изумительна.            Журналистка Марина Тимашева сказала в передаче радио „Свобода“:.. Какое отношение имеет Горонштейн к кино?..“ и ее тут же накрывает волной - „...Эти дамочки бессмертны, потому что взаимозаменяемы, как детали механического пианино. Тимашева, Тимошенко, Тимашук, Тарощина...“ ( Лидия Тимашук - врач, донос которой послужил поводом для дела врачей 1952 года).

    Читать это все физически тяжело, и не важно уже, хороши или плохи в действительности рецензии. Ненависть душит автора. За ней отчетливо проступают две мании. Первая - одиночество, тоска человека с которым всю жизнь не хотели дружить,  которого все преследуют и не хотят оценить по заслугам( то есть высоко и безоговорочно). 

    Вторая мания состоит в том, что его главные преследователи - „липовые евреи“, евреи-ренегаты, притворяющиеся русскими и не способные простить ему, Горенштейну, того что остался настоящим евреем.

    Горенштейн до сих пор мучается из-за того,  что тридцать лет назад не был официально признан ни  официальной советской литературой, ни неофициальной: „...“мне было отказано“, „я был отпущен“, так и не представлен „высоким либералам“ и не имея от них печати о благонадежности, то есть не был благословлен высокими: Анна Андреевна, Александр Трифонович и т.д. А ведь это была литературная власть, даже если иные из них от официальных властей были гонимы (может, как раз, благодаря этому).“ Последнее - плевок то ли в Ахматову, то ли в Твардовского, то ли в обоих.

    То, что конфликт с „либералами“ не носил ни эстетического, ни идеологического характера, видно по тексту. Кажется, о Викторе Некрасове никто до сих пор не сказал худого слова. Горенштейн слова находит. „...Тот же Вика (В.П. Некрасов) сэкономленную на мне душевность щедро тратил на Ваську (Василия Макаровича Шукшина), желая обратить биологического антисемита-монголоида (!?- Д.Х.) хотя бы в антисемита кошерного. Конечно, такая близость Вики-юдофила и Васьки-юдофоба усиливалась рюмками.“ Одной жалобы мало, и вслед ей в покойного Некрасова летит полведра помоев. Он конечно „честный человек“ и „светлая личность“, но - в кавычках. „У Вики...была чудесная квартира в центре Киева, на Крещатике, тогда как у меня не было , где преклонить голову. Тем не менее он считается страдальцем. Да он был страдальцем. Его за публицистику о Бабьем Яре даже исключили из партии большевиков, Союза пысьменников, подслушивали его телефон и т.д. Но между Викиными тогдашними проблемами и моими было такое же соотношение, как между острым катаром и обыкновенной чумой“ (прошу прощения за длинные цитаты, но ведь это цитаты из Фридриха Горенштейна!). „Либералы“ любили явно не того - „Вася, этот алтайский воспитанник страдавшей куриной слепотой либеральной московской интеллигенции, которой Васины плевки казались божьей росой, любил мясо с кровью и водку с луком, а ему подсовывали „фиш“- духовно и натурально.“

    Можно понять Некрасова - Шукшин был по крайней мере  веселым человеком.

    Вообще, кровь, происхождение, „монголоидность“ ( видимо, татарские скулы Шукшина) играют для Горенштейна огромную роль. Он никогда не забывает упомянуть, кто из его врагов еврей, а кто нет. Он считает, что „ ..учреждение, в котором всякий человек получает свою национальность - это роддом“. Национальность обусловлена генетически, а вместе с ней и образ мыслей. Он, кажется, вообще,  не верит, что существуют люди, для которых происхождение предков не играет никакой роли. „Космополитов“ и „пролетарских интернационалистов“ Горенштейн ненавидит. Мир для него делится на националистов и отступников от  национальной идеи. Горенштейн шутит - если бы  это сочинение было диссертацией, то она бы называлась - „Евреи-ренегаты на службе у международного антисемитизма-антисионизма“. Ряды ренегатов - „липовых евреев“ очень обширны - „...первый „частокол“ против меня, как правило состоял из определенного сорта „липовых“. Среди них Каплер, опрометчиво сказавший в свое время про сценарий Горенштейна: „непрофессиональная работа, подражание Пановой“. Среди них режиссеры Венгеров и Швейцер - „соавтор классиков“ (последнее определение в кавычках повторяется в одном абзаце три раза). Среди них Анатолий Нейман - „...с полдюжины „липовых“ были приняты (на сценарные курсы -Д.Х.) полноправно с высокими рекомендациями Анны Андреевны и так далее. В их числе - Нейман, сказавший..., что „Дом с башенкой“ - это не талант, а просто хорошая память. (Да у меня хорошая память.)“. Среди них Феликс Светов („крещеный еврей“ Феликс Светов, в девичестве Фридлянд“,повторяется дважды).

    Среди ренегатов священник Александр Мень. Отца Меня Горенштейн открыто не оскорбляет, если не считать, конечно, оскорблением, предположение, что Мень „спасся в христианстве“ от собственного пятого пункта, что он был „миссионером православия среди евреев“, и  обращал „ в основном интеллигентов с кухонек и подмосковных дач“.  Назвав его „талантливым  популяризатором“, Горенштейн не может все-таки удержаться от прощального хамства - „...наивность утверждения о том, что проповедь с амвона способствует падению преступности, подтверждает трагическая судьба самого проповедника“. С „апологетом Меня“ В.Н. Топоровым автор вовсе не церемонится - „..С Топоровым у меня не более противоречий, чем с топором“.

    Отношения Горенштейна с религией в принципе любопытны. Он говорит о себе: „Я не крещеный, не православный, хоть и не ортодоксальный иудей“. Формулировка мутная (неясно, верующий он или нет), но за ней чудится естественная для цивилизованного человека широта мысли, интеллигентская терпимость.

    Не тут-то было. Один из самых ненавистных Горенштейну исторических персонажей - австриец Отто Вайнингер. Он написал в конце девятнадцатого века книгу, „Пол и характер“, где разработал теорию о мужских положительных и женских отрицательных чертах характера, причем приписал евреям преобладание женского начала. Так вот, Горенштейн выводит антисемитизм Вайнингера, еврея по происхождению, из самого факта его крещения: „... в раннем возрасте принял христианство, ...оплачивая эту акцию разоблачением „зловредности“ евреев, то есть своих отцов“. С какой стати Вайнингер должен был „акцию“ крещения оплачивать, непонятно, но мысль эта проходит красной нитью через все сочинение. Все крещеные евреи предатели, ренегаты и заведомые антисемиты, состоявшиеся (как Вайнингер) или потенциальные (как Мень). Тем самым христианству отказано в философской самостоятельности, в праве быть привлекательным для всех. А урожденным евреям отказано в свободе совести. Еврейские гены предопределяют мировоззрение и религию. Религию - иудаизм (в крайнем случае, атеизм), мировоззрение - националистическое. Подход удручающе низкопробный, тем более для писателя с репутацией мыслителя.     

    Кроме евреев-ренегатов („извращенцев-выкрестов“)  Горенштейн ненавидит много еще чего и кого. Ненавидит австрийцев - „австрийцы ухитрились выдать себя не за палачей, а за жертв.“ Ненавидит канцлера Крайского - „полезный еврей“, неодобрительно отзывавшийся о сионизме ( „nutzlicher Jude“ - нацистский термин, обозначавший евреев, не подлежащих уничтожению). Ненавидит немцев - „...сталинизм гораздо более излечимая болезнь, чем гитлеризм... то, что называют немецким раскаянием представляет из себя ...конгломерат юдофильства с юдофобством“. Ненавидит Петра Вайля и Александра Гениса, осмелившихся написать, что его рассказ был самым слабым в „Метрополе“ - „ этот автор, Вайль-Генис, ужасно популярен в среде „прогрессивной интеллигенции“. Он всюду и везде...не печатается только на подоконниках.“ Ненавидит „Метрополь“ за рецензию Вайля и Гениса. Ненавидит „прогрессивную интеллигенцию“ за популярность Вайля и Гениса. Ненавидит Андрея Битова - саркастически радуется, что его собственная повесть не вызвала интереса газет „...развороты которых заполнены статьями типа „25 лет выхода в свет романа Битова „Пушкинский дом.“ Ненавидит, разумеется, Арафата , „..коварного, как нильский крокодил“. Последнее, кажется, единственная во всем сочинении стилистическая удача. Ненавидит ООН. Походя, необъяснимо и самым странным образом пытается оскорбить критика Аллу Латынину - она „...двоюродная сестра замечательной гимнастки, замечательно делавшей стойку на бревне...“. По забавной причине ненавидит М.Шатрова. Молодой Горенштейн написал сценарий о Ленине и пытался его протолкнуть. Шатров (монополист темы, по словам автора) этому помешал. Пожилой Горенштейн на многих страницах поливает Шатрова за „Лениниану“, явно не осознавая комизма ситуации.

    Таких ситуаций много. Например злобный пассаж об обстоятельствах выезда: „...уезжал я не так, как любимцы либерального истеблишмента, без шума по зарубежному радио, без положительных характеристик для западного славистского истеблишмента... мне пришлось ехать рядовым эмигрантом-евреем...“. В 80-м году Горенштейну дали стипендию в Германии, он обратился к властям за заграничным паспортом, получил отказ и остался в уверенности, что это „либеральный истеблишмент“ ( конкретно, редактор „Нового мира“ Закс) подговорил начальство его не выпускать. На кого эта байка рассчитана, непонятно. Еще живы многие, помнящие СССР конца  семидесятых. Уехать нерядовым эмигрантом можно было, будучи знаменитым музыкантом (не тот случай) или не менее знаменитым диссидентом. Причем, вероятность угодить вместо Запада в лагерь была раз в пятьсот выше. Правозащитником Горенштейн не был, писем не подписывал, на площадь не выходил. Уехал рядовым и до сих пор ненавидит за это в равной степени советскую власть и литературно-диссидентское сообщество. И те, и другие отказали ему в исключительности.

    Политические взгляды Горенштейна так же характерны, как религиозные. За ненавистью к „либералам“ и „прогрессивной интеллигенции“ стоят более серьезные чувства, чем просто личные обиды. В данном сочинении о политике сказано немного, но ярко - „ Опыт войны в Чечне и даже последних лет в Афганистане показывает, что Россия не способна защищать свои интересы будучи демократическим государством“. Это означает, что захват Афганистана и военная победа в Чечне укрепили бы в глазах Горенштейна престиж России как демократического государства. То, что демократия заведомо исключает такой способ решения политических проблем, ему неведомо.Похоже, у советских диссидентов были основания не любить Горенштейна не только за дурной характер.

    На меня Горенштейн обрушивает очень густой поток оскорблений, причем начинает с отца, С. Хмельницкого (помните адмирала Кладо?). Компромат на отца - это трагическая история, рассказанная им самим в эссе „Из чрева китова“ („Двадцать два“ N48, 1985, „Континент“ N71, 1992), полностью Горенштейном перевранная и дополненная измышленниями и клеветой. Меня же он ненавидит за две вещи - выступление на обсуждении его статьи в Потсдаме, и за собственные статьи, посвященные постсоветскому национализму .

    В 1996 году берлинский журнал „Зеркало Загадок“ ( N3) публикует статью Горенштейна „Гетто-большевизм и загадка смерти Ицхака Рабина“. В статье изложены его взгляды на ближневосточную проблему. Горенштейн считает мирный процесс на Ближнем Востоке преступлением против национальной идеи, Рабина и Переса,  соответственно, преступниками, предателями еврейского народа. Ни одной пяди священной еврейской земли отдавать арабам ни в коем случае нельзя , воевать до победы. Арабов он ненавидит. Всех. „... Араб-пацифист звучит так же дико, как еврей-дворник, ...это для араба так же неприлично, как для женщины ходить нагишом...“ Вот реакция на намерение Переса передать город Бет-Лехем (Вифлеем) под палестинское управление: „ ...Какое отношение имеют арабы к рождеству и Христу, к деве Мариам, к дому царя Давида? Они захватили эти земли в  темные времена раннего средневековья, и они с тех пор жарят там свои шашлыки. Пусть жарят. Но почему в эти их пропахшие ароматами шашлыков и  обагренные еврейской кровью руки надо передавать древние еврейские святыни , чтобы они продавали их туристам за доллары, марки и прочую валюту?“

    Полбеды в том, что Горенштейн не знает - Христос один из семи мусульманских пророков. Беда в том, что здесь и мироощущение, и лексика - Жириновского. По-моему, подобные взгляды, выраженные в подобной форме, однозначно квалифицируются как право-радикальные, экстремистские и расистские.

    Приблизительно в таком духе я выступил на обсуждении статьи Горенштейна в августе 1996 года в Потсдаме. Горенштейн на обсуждении, к сожалению не присутствовал. Но ему рассказали и писатель среагировал.

    „...Пишет Хмельницкий-младший бездарно, скользко....Мысль так облизывает, так  обслюнявливает „ всякими прогрессивными „измами“, что суть ее доходит как бы исподволь, из засады....“ В переводе на нормальный язык это означает, что статья моя ему не нравится, но возразить по существу ничего не может. Да и не пытается. Процитировав одно „смазанное змеиной слизью“ утверждение из статьи „Под звонкий голос крови или с самосознанием наперевес“ („Двадцать два“ N80, „Континент N72) немедлено начинает заниматься привычным делом - оскорблениями и проклятиями в адрес „евреев-ренегатов“.

    Противоестественный набор оскорблений  - „провокатор“, „преступник“, „ренегат“, „Хмельницкий ибн Хмельницкий“ (?), „антисемит“, „антисионист“, „наглец“, „пролетарский интернационалист“, „скандалист“, „если не служил в КГБ, то только по возрасту“,  „полезный еврей“  и т.д - не вызывает ни обиды, ни желания оправдаться, только сочувствие. Видно, что страдает человек единственно доступным для него способом - хамским.  И нет сомнений, что страдает искренне и глубоко. (*)

    Статья Горенштейна замечательна не только неадекватной реакцией на действительность. Вообще-то, нравственная ущербность и глупость не препятствие для творчества, если оно протекает в чисто пластической сфере, в мире эмоций и ощущений. То, что Пушкин был по идиотски ревнив, Репин глуп, Алексей Толстой циничен,  остается за скобками, интересует только биографов. Другое дело, писатель-моралист. Взявшись рассуждать об истории, культуре, политике,  Горенштейн вторгся в запретную область, где дикость, невежество и шовинизм сводят на нет любые творческие усилия.

    За годы после перестройки было выпущено довольно много мемуаров с резкими и очень личными оценками  известных людей - воспоминания Шварца, Самойлова, Чуковского, Мариенгофа, не говоря уже о Н.Я. Мандельштам. Здесь же мы сталкиваемся с чем -то совсем особым. Нарисованная Горенштейном картина русской культуры за последние тридцать лет совершенно неузнаваема. Ее персонажи ( в большинстве, хорошо известные) предстают в виде вымазанных черной краской „образов врагов“ Горенштейна. Кажется, что и сам Горенштейн их едва различает. Душевные порывы автора легко раскладываются на составные чувства - злобу, зависть, ксенофобию, но вменить их ему нельзя. В мире, где пребывает автор, эти слова наполнены одному ему известным содержанием.   

    Текст сочинения местами становится бессвязным, мысли наползают одна на другую, конец фразы отрывается от начала.

    „Но вот критик  Б. Кузьминский в газете „Сегодня“ касается в обзоре, который называется: „Запах флоксов и ромашковый луг“ с подзаголовком „Петрушевская, а  также Горенштейн, Набоков, Нейман, и другие“, касается другой моей повести - „Куча“, которая, кстати, не извлечена из авторского стола, как пишет Кузьминский, а задолго до „Октября“ была опубликована в „Континенте“ у Максимова в том же 1982 году, когда была написана, потому что В. Максимов сразу ставил мои вещи в номер, за исключением повести „Шампанское с желчью“, на которой мы с ним, к сожалению разошлись по идейным соображениям.“

    Это не литература и не публицистика. Это - диагноз. Текст, похоже,  не только не редактировали, его даже не читали после написания. 

    Поклонники Горенштейна из редакции „Зеркала Загадок“ оказали своему кумиру медвежью услугу, опубликовав поток сумеречного сознания, материал, который по идее нужно было бы на десятилетия спрятать в семейном архиве.  И тогда у Горенштейна был бы шанс сохранить образ всего лишь „хорошего  писателя с дурным характером“. Теперь поздно. Впрочем, цели своей „Зеркало Загадок“ явно достигло - малоизвестный журнал оказался в центре скандала, связанного с известным писателем.  Врагам моим такую славу. И таких друзей.

    ----------------------------------------
    (*) Должен признаться, что у Горенштейна есть реальный повод на меня обижаться. Вскоре после моего выступления на обсуждении его статьи в Потсдаме, Горенштей позвонил в редакцию „Новой берлинской газеты“, с которой я сотрудничал, и сказал буквально следующее : „ Вы бандитов печатаете (то есть, меня - Д.Х.) - отдавайте обратно мою статью.“ Что и было сделано. Через некоторое время  узнаю, что он обзванивает общих знакомых и уговаривает со мной поссориться. Решил обидеться и в сентябре 1996 года отправил ему письмо:

    „Уважаемый господин Горенштейн,

    Мне стало известно о Вашем нежелании публиковаться в тех изданиях, которые печатают мои статьи. Хочу Вам сообщить, что до сих пор меня печатали следующие газеты и журналы (....)

    Вы окажете мне чрезвычайную любезность, если в дальнейшем не будете предлагать свои материалы в эти органы массовой информации.  О случаях публикаций в иных изданиях буду сообщать дополнительно.

    Всего наилучшего...“

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Широкие слои общественности интересуются историей в нормальных условиях не больше чем физикой или биологией. И то в школе. Что вполне естественно. Научные проблемы толпой не решаются, только кучками специалистов. Повышенный интерес общества к наукам говорит либо о неблагополучии общества, либо о неблагополучии науки, либо и о том, и о другом сразу. Особенно зловещий симптом - углубленные занятия родной историей с целью разработки национального самосознания. Очень быстро вся остальная история остального человечества становится неродной и враждебной. Такой способ приобщения к национальным традициям и „исторической памяти“ - самый прямой и легкий путь к шовинизму и расистским предрассудкам. Примерам несть числа.

    Во время работы над книгой меня совершенно не занимал „еврейский вопрос“ и проблема еврейской самоидентификации. Ответ давно известен, а проблема надумана. То, что приверженцы национальной идеи никак не могут договориться между собой о терминологии и идеологической догматике,  их личное внутрипартийное дело. Проблему для общества составляют сами национал-патриоты.

    Идея всемирного национального единства всех потомков древних иудеев с этнографической точки зрения такая же очевидная чушь, как лысенковская генетика и политэкономия социализма. Их роднит вздорность и тоталитарность, то есть тотальный примат идеологии над здравым смыслом и реальными проверяемыми знаниями. Вполне естественно, что „еврейская идея“ оказалась непреодолимо соблазнительной для людей с советским общественным опытом. Удивляет только, сколько среди них образованных. Очень, казалось бы, к месту здесь мысль Чехова ( впрочем, цитирую по Игорю Губерману, а он сам признавался что цитаты придумывает) - ученый дурак глупее, чем неученый. Но тогда надо забыть, сколько умников, живших даже не обязательно в СССР, совсем в недавние времена купились на советский марксизм. Так что, не просто в глупости дело. А такая увлекательная тема, как оглупляющая склонность интеллектуалов к тоталитарным идеям выходит за рамки данной работы.

    Процесс дряхления советской империи сопровождался целым букетом социальных болезней, принявших после ее гибели форму эпидемий. Одна из них, поразившая в первую очередь эмиграцию третьей и четвертой волн - этническая шизофрения, расщепление национального сознания между родной языковой культурой, культурой бабушек, закрепленной в советском паспорте и культурой, которую практикуют на официально признанной родине предков. Симптом этой болезни - расизм, бытовой и идейный.   

    Советские „национальные идеи“, по моему глубокому убеждению, реинкарнации традиционной Руководящей Идеи, каковая вовсе не должна была быть логичной, но - истинной. Еврейское национальное самосознание нынешних патриотов,  наложенное на их же стопроцентную русскую культуру, ничуть не больший парадокс, чем сочетание антифашистского самосознания предыдущих поколений с их же советским, то есть тоталитарным, то есть фашистским мировоззрением.

    В начале восьмидесятых годов московский геолог Виктор Леглер написал замечательную, но, к сожалению, до сих пор неизданную книгу „Наука и организация“. Он описал механизм возникновения, существования и гибели „научных идеологий“ - чисто советского способа фальсификации науки. Самый известный пример такого рода  - „мичуринская биология“, но были и менее громкие кампании. Псевдонаучные направления возникали и побеждали едва ли не во всех советских науках - физике, математике, геологии. Не говоря уже об истории, философии, социологии. При этом,  совершенно не обязательно требовалось прямое вмешательство политических властей. Иерархическая структура управления наукой сама была в состоянии генерировать  научные мифы. Рукопись книги Леглера я в самом начале перестройки вывез заграницу и перечитывал  после кончины СССР с удовольствием, смешанным с сожалением. Интересно, но - все уже вроде бы в прошлом. Очень быстро, однако, оказалось, что - ничего подобного. Феномен не исчез, а мутировал. Еврейская национальная идея (как впрочем, русская, украинская, узбекская,  и прочие, относительно или совсем свежие) - красивый пример постсоветской научной идеологии. Изменились все условия существования, но сохранилось главное - полное табу на критическое обсуждение темы. Причем, что странно,  табу не спущено сверху, а принято добровольно. Общественность, средства массовой информации и интеллектуально-научные круги как бы договорились „еврейскую идею“ не трогать. Хотя на национал-патриотах других окрасок, „памятниках“, например, все топчутся вволю, с полным правом и удовольствием. По-моему это несправедливо. 

    Научные идеологии побеждают и погибают отнюдь не в научных дискуссиях. Наука их проблемы уже, как правило, давно разрешила. Настоящим генетикам не о чем было спорить с Лысенко. Настоящим этнографам сегодня в голову не придет обсуждать вопрос о связи между генами и национальной культурой. Это за пределами допустимого. Идеологии мрут своей смертью от отмены цензуры.  Советский марксизм погубили не ученые споры с антикоммунистами, а свобода печати. Научные мифы разрушает столкновение не с наукой (та их просто не замечает), а с открытой публицистикой. К этому жанру и относится предлагаемая книга.

    Никаких претензий на научные открытия у автора нет (хотя многие мои оппоненты уверены в обратном, а один из них даже озаглавил свою статью „Д.Х. - ученый-фантом“). В основе всех рассуждений лежат несколько банальных, едва ли не школьных истин:

    1.   Деление человечества на народы есть деление по языкам и культурам.
    2.   Гены к этой классификации никакого отношения не имеют и иметь не могут.
    3.   Идея генетически унаследованной культуры есть глупость и расизм.

    Вот и все.

    P.S. За несколько лет столкновений с национал-патриотами произошло довольно много веселых событий, которые жалко забывать. К существу проблемы они ничего не прибавляют, но зато напоминают о вкусе, цвете и, главное, запахе атмосферы дискуссий.

    В начале 1995 года, после того как несколько газет и журналов напечатали мои статьи о национализме, группа энтузиастов национального самосознания из берлинской еврейской общины организовала дискуссию в помещении общины. Предполагалось что-то вроде открытого партийного собрания по исключению меня из евреев. Ожидания не оправдались. Кроме специально подготовленных товарищей пришло некоторое количество людей со стороны, которые и поломали кайф единодушного осуждения. Начало было восхитительным. Председатель собрался говорить, кто-то включил магнитофон и раздался крик: „Выключите запись, тут могут быть гои!“. Общими усилиями борца с гласностью утихомирили. Организаторы вечера, двое советских пенсионеров произнесли темпераментные речи, осуждающие отступника и ренегата, подрывающего идеи еврейской национальной исключительности. Один даже прочел стихи, где говорилось о том, что если бы не евреи, человечество до сих пор не слезло бы с деревьев. От такого откровенного расизма публика взвыла. Правда, не вся. Я тогда первый раз обратил внимание на характерное деление. Около  трети присутствующих были активными или пассивными расистами. Приблизительно четверть реагировала вполне цивилизованно. Остальные сидели молча, изумленные тем, что такие вопросы вообще можно обсуждать вслух. Особенно активно вела себя одна пожилая дама, профессорская жена. Она вертелась, выкрикивала оскорбления, призывы к расправе и однажды так решительно взмахнула бутылкой из-под минеральной воды, что сидевшая за ней моя интеллигентная мама совсем уж было собралась успокаивать ее сзади по голове. Молодого человека, начавшего говорить явно в мою защиту, немедленно прервали вопросом: „ А Вы еврей?“.  И получили в ответ: „Я - еврей, жена - русская, дети евреями считаться не могут, есть еще интимные вопросы?“ И еще приятно вспомнить глухую тишину, наступившую после того как этот молодой человек риторически спросил: „Интересно, сколько в этом зале членов партии?“

    Во время другой публичной дискуссии в том же году слово взял довольно известный среди эмигрантов врач. Он произнес длинную, эмоциональную и невразумительную речь. Ясно было только, что он возмущен моими взглядами. Закончив говорить, доктор удалился и оказался в одном лифте с моей знакомой, также присутствовавшей на мероприятии. Продолжая кипеть, доктор обратился к ней „Какой ужас!“. „Да - подтвердила дама - действительно ужасно“. Что-то заподозрив, доктор вгляделся в нее и спросил: „А Вы еврейка?“. “Ага,- обрадовалась моя знакомая, - вот и приехали!  Может, вернемся наверх, договорим?“. Доктор шипя удалился.

    После окончания представления народ еще долго бурлил в кулуарах. Мою девятнадцатилетнюю дочь прижала к стенке пожилая интеллигентная c виду супружеская пара и с надрывом,  на крике внушала, что замуж выходить за гоя нельзя, и если она этого не понимает, то только по глупости и малолетству. Эту сцену с изумлением наблюдал ее турецкий друг, которому дочь до этого все происходящее шепотом переводила на немецкий.

    Мне рассказали о подготовке как минимум двух коллективных писем в берлинские газеты с протестами против моих публикаций. Инициатором одного из них был муж темпераментной профессорши. По слухам, его подписали шесть докторов наук. По слухам - потому, что до газет письма так и не дошли.  А жалко. У советских людей - и это, видимо, общее правило - накал общественного возмущения всегда умеряется личной робостью и страхом ответственности за персональные высказывания.

    ПРИЛОЖЕНИЕ 1.
    КРИТИКА

    В „Приложении 1“ публикуется статья 1992 года „Под звонкий голос крови или с самосознанием наперевес“, которая вызвала довольно большой критический резонанс, а также наиболее выразительные тексты из критических отзывов - опубликованных статей и „писем в редакцию“. Некоторые из них уже цитировались или разбирались выше (Ш. Маркиш, А. Воронель), другие оставлены без комментариев. Интересно, что есть аргументы, общие почти для всех моих оппонентов и самых образованных, и самых невежественных. Главный из них - это озабоченность моральным обликом автора. Критики не понимают, как это чистокровный еврей может сомневаться в наличии единой для всех урожденных евреев национальной культуры. Одни сострадают душевной ущербности человека, забывшего свои корни, другие не скрывают отвращения к отщепенцу и ренегату, предавшему свое происхождение. Третьи предполагают наличие болезненных душевных комплексов, заставляющих таким странным образом преодолевать свое еврейство. И, увы, практически никто не допускает мысли, что вопрос о принципах этнической идентификации может иметь чисто академический интерес и вовсе не зависеть от происхождения участников дискуссии. Это означает,  что мои оппоненты изначально исключают беспристрастный и объективный, общий для всех подход к проблеме. Даже ученые профессора.

    Другое переходящее из статьи в статью обвинение - „пролетарский интернационализм“ с вытекающим отсюда намеком на коммунистические предрассудки. Что в моем интернационализме „пролетарского“, я не понимаю, а критики не объясняют, но такой поворот мысли интересен сам по себе. Для многих, даже бывших диссидентов, альтернативой коммунизму стала не демократия, включающая в себя по определению настоящий  интернационализм, а национальное (этническое или псевдоэтническое, как в нашем случае) обособление. И то только потому, что региональный национализм при советской власти преследовался, а интернационализм декларировался. Отсюда неожиданный вывод - интернационализм утопичен, как социализм, а национализм - естественное и благотворное состояние человечества. В одной яме с советской властью хоронятся не имевшие к ней никакого отношения „абстрактный гуманизм“, права человека и „христианская мораль“.

    Еще один кочующий мотив: - автор может сколько угодно утверждать, что он не еврей - окружающие все равно не дадут ему забыть об этом.

    Ну, во-первых, ближайшее окружение человек себе выбирает сам. Во-вторых, я вовсе не обязан верить на слово первому попавшемуся придурку, обозвавшему меня жидом. И другим не советую. В-третьих, если кто мне в последние годы и напоминал усиленно о происхожении, так это отнюдь не антисемиты, а наоборот, пламенные евреи. И так же неубедительно.

    Это очень интересный феномен - психологическая зависимость от мнения идеологического врага. Похоже на две стороны одной медали. Если на минутку допустить, что человечество не состоит почти целиком из потенциальных юдофобов, то национальная идея оказывается под угрозой. Поэтому не допускают.  На бытовом уровне „антисемитомания“ выражается в сентенции, которую мне приходилось слышать бесчисленное число раз - выходить замуж (жениться) за гоя нельзя, потому, что рано или поздно все равно услышишь от него - „жидовская морда!“. Почти невозможно в таком случае убедить человека, что во-первых, супруг может оказаться и порядочным человеком, а во-вторых, сам он, заявив такое, уже виновен в грехе ксенофобии.   

    Дмитрий Хмельницкий

    ПОД ЗВОНКИЙ ГОЛОС КРОВИ или С САМОСОЗНАНИЕМ НАПЕРЕВЕС

    Нация - это группа людей, объединенная ложным представлением о собственном происхождении и неприязнью к другим народам.

    Т.

    Переписка Эйдельмана и Астафьева разразилась в те времена, когда главными политическими событиями страны были шахматные матчи. Все порядочные люди болели за Каспарова, потому что за Карпова болел ЦК. Будущие памятники занимались антиалкогольной пропагандой в кулуарах новосибирской академии наук, писатели-деревенщики служили в авангарде русской литературы, а евреев еще не брали на работу. В эти вегетарианские времена один любимый публикой писатель упрекнул другого, не менее любимого, в бестактности по отношению к инородцам и националистических предрассудках. Вполне корректно упрекнул, хотя и болезненно. А тот ответил грязной антисемитской бранью, производящей впечатление пьяного бреда. Что, собственно, и не исключено. И сразу перестал быть уважаемым и любимым, потому что первый писатель пустил переписку по рукам. Это вызвало бурю эмоций. Все-таки первое, так сказать, публичное столкновение неформальных движений между собой. Впрочем, по существу переписки никаких споров, кажется не было. Эйдельман выступил как нормальный интеллигентный человек, а то, что ответил Астафьев никому и ни при каких обстоятельствах произносить нельзя. Возможно, Астафьеву все это спасло душу. Получив по голове раньше всех и очень больно, он затих и, кажется, не участвует в тех национал-патриотических мерзостях, в которые окунулись сейчас его братья по расе и коллеги Бондарев, Распутин, Бедов, Куняев. Сейчас переписка эта - уже история.

    Но вот в статье Михаила Хейфеца „Цареубийство 18 года: преступление и фальсификация“ („22“, 7А, 1991) наталкиваюсь на следующий пассаж: „...читая их переписку, я парадоксальным образом ощутил сочувствие, скорее, к русскому писателю Астафьеву, а не к еврейскому историку Эйдельману. Что с того, что Эйдельман вполне искренне считал себя таким же русским интеллигентом, как Астафьев, - тот его таковым не считал и более того, имел право не считать. Ибо в самом деле: каждый из нас является завершающим звеном в бесконечной цепи поколений, и эти поколения запечатлеваются в нас специфическим набором генов, порождающим нашу специфическую национальную ментальность. Именно несовпадением национальных ментальностей я и объясняю себе взаимную глухоту участников этой примечательной переписки, в частности - в том вопросе, о котором здесь идет речь: о гибели царской семьи. Эйдельман нисколько не сомневается в том, что „большая часть исполнителей были екатеринбургские рабочие“, для Астафьева же очевидно, что „расстрелом руководил сионист (читай: еврей - М.Х.) - Юровский“. Не вижу парадокса в том, что Хейфец сочувствует Астафьеву. На мой взгляд, все вышеизложенное - расовая теория в чистом виде. Эйдельман - еврейский историк, потому что таковым его справедливо считает Астафьев, ибо он унаследовал свою национальную ментальность - сиречь национальную принадлежность - сиречь голос крови - генетически от еврейских предков. А Астафьев свою - соответственно от славянских. Поэтому, договориться они не могут органически, то-есть генетически. Даже по такому простому вроде вопросу, кто царя убил - рабочие-большевики или сионисты. И не важно, что всем известно, что рабочие. Эйдельман-то так думает не потому, что историк, а потому, что еврей. Такая вот логика. Попробуем разобраться. Национальная ментальность, то есть специфический характер осмысления действительности зависит только от среды обитания, воспитывается атмосферой популляции. Это свойство благоприобретенное, а значит по наследству не передается. (Лысенко, правда, так не считал). В школе это изучают классе, кажется, в восьмом, по биологии. А что передается, так это тип высшей нервной деятельности, то есть темперамент. Он никакого отношения к этнической принадлежности человека не имеет. Какой нибудь традиционно флегматичный скандинав может переехать в темпераментную Италию, нарожать детей и при соответствующих обстоятельствах они вырастут итальянцами, только спокойными. Что тоже никого не удивит - бывает и такое.

    Так что миф о голосе крови - скверная выдумка мистиков или расистов. К сожалению, он лег одним из краеугольных камней в фундамент ренессанса еврейского национального самосознания, то бишь вспышки еврейского национализма. В Советском Союзе процесс этот, начавшись в конце шестидесятых, вовсю забурлил в начале семидесятых годов и поразил в основном молодежь - тех кому сейчас под сорок. Недавние добропорядочные комсомольцы с фамилиями на -штейн и -берг насмотревшись на пятый пункт в собственном паспорте и намаявшись с поступлением в институты вдруг осознали себя представителями древнего, великого и вечно живого народа. Мне пришлось участвовать во множестве дискуссий, посвященных борьбе с ассимиляцией и нежеланию смешивать свою древнюю кровь и великую культуру с какой либо еще. Дискуссии проходили на кухне, на единственно родном для все участников русском языке. Пикантность ситуации состояла в том что борцы с ассимиляцией никак не могли поверить, что все уже, поздно, проехали. Что ассимиляция потомства местечковых ремесленников и торговцев с русско-советскими горожанами произошла уже вполне необратимо два-три поколения тому назад. И не ясно, на что жаловаться. Потому что хедер и талмудическое богословие как альтернатива европейским университетам - не слишком мощный духовный багаж для цивилизованного человека. А другого дано не было. Так что борьба с ассимиляцией сейчас - это шаманизм, попытка выскочить из собственной шкуры неизвестно куда. Занятие вполне бесперспективное. Этнически мы - русские и дело с концом, обрезай его - не обрезай. А что до религии, то вполне можно выбрать себе иудаизм, буддизм или лютеранство, оставаясь самим собой, не меняя нацпринадлежности. Только это-то и можно. По другому не получится. Может, где в провинции и сохранились еще цельноеврейские, идишеговорящие этносы - не знаю, не видел. Но даже если это и так, то к древней иудейской культуре они имеют очень приблизительное отношение. Когда я спрашивал у своих собеседников, какая, с точки зрения культуры, разница между ними, то есть нами - меня за чистоту крови держали за своего - и нашими приятелями-славянами, то в результате всегда оказывалось только одна - самосознание. Мы - говорили они - осознаем себя евреями. И другие (в основном антисемиты) нас тоже евреями осознают и от себя отталкивают. Меня, кстати, всегда ставил в тупик вопрос - кем ты себя осознаешь? Кто я есть, я знаю, а кем себя осознаю... Вот я, условно говоря, брюнет. Что такое, осознавать себя брюнетом? Я - брюнет и все. Но если задуматься над тем, какой смысл в том что ты брюнет, чем брюнеты отличаются от прочих, то наверное можно ощутить себя членом некого сообщества брюнетов, обрести брюнетное самосознание. Но это уже - идеология. Отпадет она - и станет ясно, что нет никакого сообщества брюнетов. А бывает еще смешнее. Я - брюнет, а дедушка с бабушкой были блондинами. И самосознание проклевывается блондинное. Тут, чтобы даже не других - себя убедить в генетической и культурной чистоте собственного блондинства, только и остается, что углубленно изучать роль блондинов в современном мире и отличительные черты их национального характера. Самосознание - в огромной степени вопрос самовнушения. Человек может осознавать себя евреем, арийцем, пролетарием, в клинических случаях - Наполеоном или хрустальным бокалом. Как и всякая иная идеология, эта реальна только для тех, кто ее исповедует и к действительному положению вещей прямого отношения не имеет.

    Так большевики-ленинцы считали, что все пролетарии братья и объединены классовым самосознанием. И напряженно ждали, когда же случиться мировая революция и все пролетарии всех буржуев зарежут. Известно, чего дождались. Гитлер тоже искренне считал англичан и скандинавов генетическими единомышленниками, братьями по расе. Только они так не считали. Это все примеры мнимых сообществ, построенных на идеологии. Большинство известных мне советских евреев - евреи идеологические. Идеологический еврей, как и идеологический пролетарий, может быть на самом деле кем угодно. Эта идеология не зависит от реальности, но может очень сильно зависеть от встречной идеологии. Отсюда слышанный мной тысячи раз аргумент: они (русские) нас (евреев) своими считать не хотят, отталкивают, значит мы действительно другие. У них один путь, у нас другой. Действительно, таких русских- антисемитов - за своих считать нельзя. Упаси Бог дружить с шовинистом любой национальности. Это вопрос не национальности, а этики. Кроме того, назови меня посторонний человек марсианином или петухом, я от этого ни петухом, ни марсианином не стану, если конечно психика к тому должным образом не подготовлена. А если подготовлена - графой в паспорте, преследованиями из-за нее, комплексами, тогда национальное самосознание в себе разработать - без проблем. Из советских городских генетических евреев, тем что их преследовали, не принимали на работу, сначала разрешили, а потом запретили выезжать образовали локальную группу, но не этническую конечно, а идеологическую. Потому что идеология с самосознанием преходящи, а этнос, этническая принадлежность - вещь сугубо объективная, научно определяемая. Археологи древние культуры даже без всякого языка по одним материальным остаткам определяют и классифицируют.

    Та публика еврейского происхождения, которую я наблюдал в Москве и Ленинграде (и к которой принадлежу сам) по языку, быту, мировосприятию, великолепно укладывается в рамки русско-советского городского этноса, несмотря на локальные отличия вроде акцента бабушек и их же местечковых воспоминаний. Отличия эти могут быть гораздо менее выражены, чем, например, разница между россиянами сибирского и, скажем, южнорусского происхождения. Если, конечно, самосознание в расчет не принимать. Я пытался выяснить у своих оппонентов, как должен вести себя еврей с самосознанием, чтобы его не перепутали с неевреем, если очевидных этнографических отличий нет, да к тому же он неверующий. А таких среди моих собеседников - процентов девяносто. Отвечают: соблюдать еврейские традиции. - Какие? Ответы всегда бывали туманными, но в общем сводились к стандартному набору: свинину не есть, праздники соблюдать, субботу, только на своих жениться. Но ведь это все религиозные ритуалы, теряющее всякий смысл за пределами конфессии. Идеологизированное национальное самосознание вдыхает в них новую, я бы сказал потустороннюю жизнь. Превращает в идеологические символы. Соблюдение их всеми желающими в народ их, конечно, превратить не может, но может превратить в партию. Религиозный ритуал, отрываясь от религии и не становясь народным, становится партийным. Такой подход, правда, противоречит еще одному очень популярному мифу - мифу о едином и неделимом еврейском народе. На самом деле сейчас в мире под условным названием „евреи“ существует множество самостоятельных этносов и этнических групп со своими языками и этнографией. Объединяет их только религия. А если ее нет, то по сути ничего не объединяет. Но может объединить идеология. Бухарские евреи по языку и культуре гораздо ближе к таджикам, чем к польским или немецким евреям. Но если они близки с ними идеологически, то собравшись в одну кучу в одном месте создадут, естественно, через несколько поколений более иди менее однородный, но абсолютно новый этнос. С иголочки новый, что бы там ни говорилось при этом о возрождении традиций единой (великой) еврейской культуры.

    Это, кстати, еще один основополагающий для национальной идеологии миф - миф о существовании единой для всех евреев древней, но живой культуры. То есть две тысячи лет назад, до рассеяния, - такая культура безусловно была. Не знаю правда, насколько великая - вроде бы заметного влияния на тогдашнюю цивилизацию древняя Иудея не оказывала. Так, одна из довольно глухих римских провинций. Главная заслуга культуры древних иудеев перед всемирной историей - толчок к появлению христианства, которое со временем и создало действительно великую (в смысле - мировую), единственно способную к непрерывной поступательной технической эволюции цивилизацию. К этой-то европейской цивилизации, сумевшей оторваться от собственной религиозной основы, принадлежим мы все, хотим того, или нет. Сами же племена древних иудеев, оказавшись в диаспоре, стали перенимать материальную культуру аборигенов (христиан и мусульман), а духовную жизнь ограничили талмудическим богословием. По вполне понятным и естественным причинам не возникло ни специфически еврейской живописи, ни литературы, кроме религиозной, ни архитектуры. Это, кстати, очень хорошо видно по синагогам, во множестве строившимся в 19 - начале 20 века во всех крупных европейских городах. Попытки нащупать национальное своеобразие „еврейской архитектуры“ повсеместно привели к безумной, я бы сказал, разнузданной эклектике с преобладанием мавританских мотивов. Одной религии мало, чтобы считать множество исповедующих ее ныне этносов единым народом. С тем же успехом можно считать соплеменниками католика-немца и католика-японца. Предвижу возражение: пример неудачный - у немца и японца кровь разная. Это еще один крайне распространенный миф из той же серии - миф об уникальной чистоте еврейской крови. Предполагается, что только евреи соблюли генетическое целомудрие и, тем самым сохранились как народ. Ну, если отрешиться от того, что дискуссия о расовой чистоте - вещь после второй мировой войны непристойная, это еще и по существу не так. Чистота крови - нечто научно неопределимое. Все люди принадлежат к одному виду. Антропологи еще расовые типы определяют, но уж еврея от араба с помощью анализов отличить - никак не получится. Все это чистой воды метафизика, мягко говоря. С тем же успехом англичане и немцы могут считать себя одним чистопородным народом - вместе произошли от одних и тех же германских племен. Гитлер, кстати, так и считал. Да и вообще, уйма народов могут гордиться чистотой крови, если захотят. Алеуты, например, или папуасы. Антропологически древние иудеи представляли собой арменоидный тип восточносредиземноморской европейской расы. А современные демонстрируют всю гамму расовых типов планеты от негроидов-фалашей до китайских иудеев - монголоидов. Иудеоцентризм в подходе к историческим и культурным проблемам приводит иногда к пародоксальным ситуациям. Сидим мы однажды с одной знакомой, интеллигентной и высокообразованной, на площади Святого Петра в Риме и спорим, естественно, об евреях. И она говорит: Вот были древние римляне, и куда делись? Где они? Ни народа ни сохранилось, ни культуры. А евреи самоотверженными усилиями и то, и другое сохранили.

    Я чуть с древнего цоколя не упал. Оглянись - говорю - это все они, только уже не древние. Они жили, развивались, эволюционировали, превратились в итальянцев и создали то, что создали - даже перечислять неудобно. Да и долго. Единственно, чего не делали к счастью, - национальных традиций не соблюдали. Потому что в истории третьего не дано - либо сознательно культивировать соблюдение традиций, либо развиваться. И - если есть выбор - стоит ли соблюдать традиции ценой стагнации?

    Да традиции, по существу, и соблюдать невозможно. Реальные народные (да и любые) традиции всегда бессознательны - они разрушаются в тот момент, когда ставится вопрос - надо или не надо их соблюдать. Антитрадиционна сама постановка вопроса. Осознанная нерелигиозная традиция - уже не традиция, а ритуал, либо веселый, вроде медвежьих шапок английских гвардейцев, либо глупый, вроде соблюдения неверующими (?!) субботы. Хочу еще раз уточнить, я описываю происходящее только в одном, хорошо знакомом мне социуме - городском советском. Советский Союз со своим изуродованным психически населением, руинами марксистско-ленинской идеологии и политико-экономической катастрофой стал питательной средой для вспышек национальных фобий и национал-патриотических движений в таких масштабах и формах, о которых в цивилизованном мире уже забыли. И еврейский национализм не исключение. Я бы сказал, что он зеркальным образом отражает встречную идеологию - российское национал-патриотическое движение.

    Все националистические движения и организации Советского Союза сейчас трудно даже перечислить. Армяне, азербайджане, грузины, абхазы, осетины, казахи, литовцы... Все они представляют собой конкретные народы и этносы и борются друг с другом, иногда на уничтожение, за вполне конкретные цели - территорию, права, власть. В отличие от них, и сионисты советского образца, и „памятники“ борются не за корысть, а за идею - „национальную идею“. Причем почвенническая „русская идея“ с ее образом идеального русского народа - носителя великих ценностей славянской культуры, неповторимой и загадочной, противостоящей западной цивилизации и развивающейся своим особым путем - эта идея имеет так же мало отношения к реальному положению реальных русских, как идея „общееврейского единства“ к живым евреям. Я бы так и определил разницу между двумя основными типами националистов - одни воюют за свой реально существующий народ, другие за свой же, но идеальный, воображаемый, уже (или еще) не существующий. В пропаганде „памятников“ присутствуют все те же мифы, о которых здесь говорилось - голос крови, национальное самосознание, уникальность и древность славянской культуры, расовая чистота, как залог истинно-национальной ментальности и пр., и пр., и пр... До смешного - объявив православие единственной и естественной национальной религией русских, национал-патриоты лишили его христианства (ибо христианство - сверхнационально) и приблизили к иудаизму - религии одного племени по определению.

    Мне говорят, что еврейский национализм никому не угрожает. Не уверен. Я лично знаю молодых людей, которые рвались в Израиль, чтобы очищать родную землю от арабов. И говорили мне, что если в них или их близких будут кидать камнями, они будут стрелять не задумываясь (*). Таких, конечно, не много, но и памятников-экстремистов тоже кот наплакал. Среди моих знакомых в СССР антисемитов - так уж вышло - не было, зато еврейских националистов хватало. Не стеснялись признаваться - я ведь свой по крови. И что особенно грустно - все интеллигенты... Правда, советские.

    Я не пытаюсь дискутировать в этой связи с сионистской идеей (**). Она хороша в той степени, в какой облегчает жизнь своим последователям и не осложняет ее остальным. Сторонником я ее не являюсь - не вижу смысла. С тем же успехом энтузиасты из итальянцев могли бы возродить в себе самосознание древних римлян, собраться в кучку где-нибудь в Эртрурии и заговорить на латыни. И получилась бы рано или поздно новая языковая культура, не лучше и не хуже других. Правда, надолго провинциальнее. На решение организационнных проблем создания новой культуры ушли бы творческие усилия 2-3 поколений. Те усилия, которые в привычной естественной среде могли бы реализоваться напрямую. Толстых и Булгаковых среди первопроходцев не бывает.

    Среди сотен тысяч советских евреев, хлынувших сейчас в Израиль, шовинистов достаточно много. И если жизнь в цивилизованной стране не смягчит их убеждений - Израиль ждут тяжелые времена. Нечто подобное происходит сейчас в Германии. Вместе с пятью новыми землями Федеративная Республика получила в подарок не только разрушенную экономику, но и население, отягощенное всеми прелестями советского воспитания. Среди них и шовинизм, и нетерпимость, и склонность к экстремизму в количествах значительно выше среднего. К счастью, в европейских странах общественное мнение настроено против национализма очень резко. Особенно в Германии. Так что, десоветизация сознания новых граждан ФРГ - вопрос времени и воспитания. Под шоком Нюрнбергского процесса выросло уже несколько послевоенных западных поколений. Любые разговоры о чистоте крови, национальном немецком государстве и прочих чисто национальных ценностях оцениваются однозначно - расизм. Публично заявивший нечто подобное человек, особенно известный, должен быть готов к общественному остракизму.

    В этом смысле, евреям не повезло дважды. Сначала их чуть не уничтожили нацисты, а потом сам факт Холокоста послужил нравственным оправданием для еврейского шовинизма. Уроки второй мировой войны были усвоены ровно наоборот. Для большинства цивилизованных народов чудовищные потери второй мировой войны оказались платой за иммунитет против рассизма и национализма. В то же время и на этой же почве вырос и укрепился идейно еврейский национализм. И это ужасно обидно. Чувство вины и сочувствия по отношению к народу-жертве превратилось у окружающих в индульгенцию, снимающую с него грех, непростительный для всех прочих. Отсюда нравственная допустимость публичных призывов не смешивать свою древнюю кровь с чужой, жить еврейской жизнью (кто бы объяснил - что это такое?). Попробовал бы кто сейчас в Германии призвать немцев жить немецкой жизнью!

    Во всем цивилизованном мире шовинисты вербуют себе основную массу сторонников среди мещан, недоучек, быдла. Так было и так есть. Те „памятники“, которых я лично наблюдал в Ленинграде были как на подбор людьми простодушными и невежественными, хотя и злобными. А еврейские националисты - в основном высоколобые интеллигенты. Еврейская (точнее, осознавшая себя еврейской) интеллигенция в принципе не гнушается идейным национализмом - для цивилизованного общества сегодня это достаточно редкое явление. Цитата из Михаила Хейфеца, с которой началась эта статья - грустный тому пример. А недавно мне попалась в руки статья в журнале „Панорама Израиля“ на русском языке, посвященная ужасной демографической катастрофе. Речь шла о том, что во всем мире растет количество смешанных полуеврейских браков, дети от которых евреями считаться не могут и еврейской жизнью (!) не живут. Автор был в ужасе и призывал родителей препятствовать смешанным бракам своих детей. И такие призывы как варварство не осознаются. Сейчас в Израиль из Советского Союза хлынула масса людей, которые три-четыре года назад и представить себе этого не могли. От ужасов советского быта едут добропорядочные соцслужащие. Чтобы убедить себя в правильности сделанного шага им нужна идеология - обидно же признаваться, что едешь за жратвой. И если на официальный шовинизм, вроде статьи в „Панораме Израиля“ наложится энтузиазм советских неофитов - последствия непредсказуемы.

    Я полагаю, что попытки конкретизировать в наше время понятие „национальная культура“ в принципе бесплодны. Термин этот потерял смысл настолько, что в научных дискуссиях не применим. Только в идеологических. Так же как термины „народ“, „нация“, и пр. Сегодня можно изучать культуру популяции, конкретного социума и то только исследуя сходства и различия с иными близлежащими социумами. Генетическая расовая характеристика давным-давно, иногда и тысячелетия назад, перестала совпадать с культурной и также не имеет смысла как аргумент в подобных дискуссиях. Культура это процесс со многими составляющими - этнической, языковой, социальной, временной... Нет в научном смысле „единой русской культуры“. Есть множество региональных сельских культурных этносов, есть множество городских этносов, да еще расчлененных социально - может оказаться, что английский и русский интеллигенты этнически ближе друг к другу, чем к крестьянам соплеменникам. Русская литература 18 века - один культурный срез, матерные сказки, записанные Афанасьевым - совсем другой, а одесский фольклор, породивший Бабеля - третий. Тут системный подход, то есть научный. А есть и прямо противоположный ему - идеологический. Это два принципиально разных способа рассуждать. Научный подход не обязательно „наука“ - просто аппеляция к логике и здравому смыслу. Научная идея постоянно проверяет сама себя и либо утверждается как теория, либо видоизменяется, пока не станет доказуемой.

    Идеологическая установка озабочена защитой самой себя при любых обстоятельствах и аппелирует исключительно к эмоциям единомышленников. То есть, сначала нужно осознать свою причастность к ней (классовую, расовую, национальную), а потом, осознав, бороться за победу. Идеологическая установка иногда может частично совпадать с реальностью, может и совсем не совпадать. Главное, что она с ней не пересекается и от нее не зависит. Отсюда выбор средств. Наука пользуется понятиями по возможности более точными и однозначными, чтобы облегчить дискуссии. Идеология пользуется словами-символами, рождающими образ, но не имеющими точного смысла, чтобы дискуссии исключить. „Этнос“, „социум“, „этнография“, „культура“ язык науки. „Великий народ“, „классовая солидарность“, „расовое чутье“, „голос крови“, „историческая память“, „национальное самосознание“ - идеологические термины. И когда находятся любители классифицировать события мировой культуры по принципу соответствия „истинно национальным ценностям“, сама терминология сигнализирует как лакмусовая бумажка: внимание идеология! Значит - ложь.

    1991

    (*) В начале девяностых годов моего американского знакомого, бывшего ленинградца, навестила тринадцатилетняя дочь, недавняя израильтянка. Смотрели телевизор. Девочка обратила внимание на красивого чернокожего парня. Из разговора выяснилось, что цвет кожи для нее роли не играет, лишь бы мальчик нравился. „А араб?“ - на всякий случай спросил отец. „Араб должен быть мертвым“ - убежденно ответила девочка. К тому времени она прожила в Израиле год. (Примечание 1997г)

    (**) Полагаю, что идея „национального государства“, озабоченного происхождением своих граждан и тем, чтобы граждане нужного происхождения составляли заведомое большинство, порочна в своей основе. В этой идее запрограммирована хроническая гражданская война. В первую очередь, „коренной нации“ с инородцами. В том теоретически возможном случае, когда инородцев нет, неизбежны разборки между „своими“. „Черных“ с „белыми“. Восточных с западными. Чистокровных с „половинками“. Ибо расовому совершенству предела нет. (Примечание 1997г)

    Проф. ШИМОН МАРКИШ

    Из статьи „Наперевес с чем?“. „Континент“ № 75, Москва, 1993.

    В первом номере нового «Континента» да 2 за 1992-й год) напечатана статья Дмитрия Хмельницкого «Под звонкий голос крови, или с самосознанием наперевес». Вот основные ее положения.

    Ассимиляция российского еврейства стала «уже вполне необратимой два-три поколения тому назад». «Ренессанс еврейского национального самосознания, то бишь вспышка еврейского национализма» в бывшем Советском Союзе и в сегодняшней России «одним из краеугольных камней» имеет «миф о голосе крови - скверную выдумку мистиков или расистов». Еврейское самосознание - это «идеология, ...как и всякая иная идеология, она реальна только для тех, кто ее исповедует и к действительному положению вещей прямого отношения не имеет», ибо всякая идеология утверждает автор, есть «ложь». При этом несколько раз оговаривается: автор описывает только один хорошо знакомый ему социум - городской советский. И даже уже: «Та публика еврейского происхождения, которую я наблюдал в Москве и Ленинграде (и к которой принадлежу сам), по языку, быту, мировосприятию великолепно укладывается в рамки русско-советского городского этноса...»

    Отвергаются три «крайне распространенных мифа» - «о едином и неделимом еврейском народе», «о существовании единой для всех евреев древней, но живой культуры», «об уникальной чистоте еврейской крови».

    Еврейская культура всегда играла роль крайне скромную в балансе культуры мировой. В древности она хотя бы послужила «толчком к появлению христианства», в дальнейшем же евреи «стали перенимать материальную культуру аборигенов (христиан и мусульман, а духовную жизнь ограничили талмудическим богословием... Не возникло ни специфически еврейской живописи, ни литературы, кроме религиозной, ни архитектуры».

    Еврейский национализм - «зеркальное отражение» крайнего русского шовинизма. В пропаганде «Памяти» - все те же мифы, что у еврейского возрождения: «голос крови, национальное самосознание, уникальность и древность культуры, расовая чистота...»

    Шовинизм российских евреев опасен - не для России, но для Израиля: «Я лично знаю молодых людей, которые рвались в Израиль, чтобы очищать родную землю от арабов».

    Катастрофа европейского еврейства (кстати: стоит ли пользоваться варваризмом «холокост», если русский термин, пусть не самый удачный, уже существует?) «послужила нравственным оправданием для еврейского шовинизма».

    Еврейское самосознание - не более, чем фиговый листок для обывателя, мещанина: «’Сейчас в Израиль из Советского Союза хлынула масса людей, которые три-четыре года назад и представгоъ себе этого не могли. От ужасов советского быта едут добропорадочные соведужащие. Чтобы убедить себя в правильности сделанного шага, им нужна идеология - обидно же признаваться, что едешь за жратвой».

    Все эти тезисы - мягко говоря, недоразумение. В одном из самых знаменитых платоновских диалогов, в «Федоне», Сократ произносит не менее знаменитое предупреждение против «мисологии» - «словоненавистничества», отвращения ко вся­кому размышлению, рассуждению, ко всякой обобщающей мысли. В наши дни жертвой «словоненавистничества» стала «идеология», вне всякого сомнения - за грех соприсутствия в «идеологии марксизма- ленинизма». Но любой толковый словарь русского языка, не исключая и «Словаря русского языка Императорской Академии Наук» (СПб, 1907), разъяснит, что речь идет о мировоззрении, системе взглядов, идей, представлений, понятий, образующих бинарную оппозицию не с «наукой», не с «действительным положением вещей» (как кажется Хмельницкому), но с органическим, иррациональным, нутряным комплексом ощущений и чувствований, который может восприниматься извне, со стороны истинным или же ложным точно в такой же мере, как любая идеология. Из того, что «марксистско- ленинское мировозрение» есть вредная утопия, еще никак не следует, что всякое мировоззрение («идеология») - смертный грех. Нет никакого греха априори и в идеологии еврейского национального возрождения, будь то в секулярной его форме (сионизм), будь то в религиозной.

    Но в основе этой идеологии, уверяют нас, лежит мистическая или расистская выдумка - «миф о голосе крови». Оставим мистику без внимания - она едва ли напугает читателя религиозного журнала, Каким без обиняков объявляет себя «Континент»; жупел мистики скорее рассчитан на «Октябрь» времен Кочетова, а из сегодняшних журналов разве что на «Молодую гвардию». Зато обвинение в расизме сразу же заставляет задуматься: что знает автор о предмете, который взялся разбирать? каковы источники его еврейской эрудиции? Если бы он, действительно, ограничивался описанием известного ему по личным наблюдениям «социума» - неизбежно узкого круга собственных знакомцев, - ни знания, ни эрудиция ему не понадобились бы; но тогда его описание обязано было бы носить мемуарный по преимуществу характер, в то время как Хмельницкий, по преимуществу же, обобщает. И не только насчет безвозвратно ассимилированных советских горожан еврейского происхождения, но и насчет еврейства в целом, на всем протяжении его истории. Оказывается, однако ж, что знания его близки к нулевым и, скорее всего, почерпнуты из застольных бесед на московских и ленинградских кухнях - с теми самыми «идеологическими евреями», но «этнически русскими», которых он обличает в крайне агрессивном и столь же бессмысленном шовинизме и которые, по его наблюдениям, сами имеют о еврействе представления весьма туманные.

    Можно не сомневаться, что не только православные читатели, но даже и хоть сколько-нибудь сведущие в истории религий агностики сумеют без посторонней помощи оценить определение иудаизма как всего-навсего «толчка к появлению христианства» (кстати: почему только христианства? а ислам?). Можно надеяться также, что многие читатели без подсказки вспомнят хотя бы несколько имен еврейских философов и поэтов средневековья, стоящих в одном ряду с Альбертом Великим, и даже Фомой Аквинским, и даже Данте, скажем - Маймонида, Ибн Габирола (Авицеброна), Йехуду ха-Леви (Иегуду Галеви). Но вот что следует разьяснить далеким от еврейства читателям: евреи не перенимали чужую материальную культуру, а создавали в любом месте своего обитания особую, собственную цивилизацию - двукоренную, двуосновную, выраставшую из древних, принесенных с собою обычаев и из обычаев окружающего большинства. Талмуд - не богословское сочинение, а всесторонний устав жизни всего народа примерно от VI до XVIII века христианского летоисчисления. Изучение Талмуда и исполнение его предписаний сделали то, что, при всех различиях между еврейскими общинами российской черты оседлости и Эльзаса, Богемии и Ирана, единый еврейский народ и единая еврейская культура были вполне конкретной и наглядной реальностью, а не мифом.

    Реальностью остаются они и поныне, несмотря на крутые, отчасти катастрофические перемены в последние два столетия: гражданская и политическая эмансипация (выход из гетто), секуляризация (десакрализация) повседневного существования, резкое падение религиозности и возникновение реформированного иудаизма, перемещение главных центров еврейской жизни и творчества из Европы в Израиль и в Соединенные Штаты, истребление более трети народа в годы Второй мировой войны, искоренение еврейской цивилизации на территории СССР, возрождение еврейской государственности. Переменам сопутствовала и продолжает сопутствовать массовая ассимиляция; так в США чуть ли не половина евреев по рождению никаких связей с еврейством, ни внешних, формальных, ни духовных, не поддерживает. Но возникли новые скрепы, которые связывают остающихся, пожалуй, не менее прочно, чем прежние. Из органического нерассуждающего ощущения принадлежности еврейство стало сознательным выбором, убеждением, идеологией, да, идеологией! Возможность выбора облегчается хорошо известным в культуре новейшего времени явлением - одновременной и равноправной, равносильной принадлежностью к двум и даже нескольким цивилизациям. Впервые, кажется, об этом заговорили как раз в России, еще в 900-е годы; в применении к современному (точнее - американскому) еврейству это было показано и доказано в начале ЗО-х годов. В наши дни это азбучная истина. Ни благочестье, ни отсутствие такового, ни язык, собственно еврейский (иврит, идиш, «ладимо» и др.) или окружающего лингвистического большинства, тут не помеха, и не подспорье...

    ...Двойная цивилизационная принадлежность уже в прошлом веке начала формировать словесности англо-еврейскую, немецко-еврейскую, русско-еврейскую и т.д. Вершины русско-еврейской прозы, художественной и публицистической, - Исаак Бабель и Владимир (Зеев) Жаботинский; эти два имени должны что-то говорить каждому читающему по-русски.

    Любая страна еврейской диаспоры в демократической половине мира свидетельствует о вполне гармонической сочетаемости двух цивилизационных начал современного еврея, как религиозного (за исключением «фундаменталистов», ортодоксальных экстремистов), так и нерелигиозного (но не агрессивного безбожника, отказывающегося признавать Священное писание, а равно и Предание, т.е. Талмуд, основою основ единой еврейской культуры). То же самое было бы нормою в России, если бы не насильственный обрыв традиции, естественного развития, и вменять в вину жертвам насилья его уродливые, опустошительные последствия в высокой степени безнравственно...

    ...Единая культура - пожалуй, главная скрепа еврейства сегодня, но не единственная. Не исчисляя всех, назовем еще две: память о Катастрофе и Еврейское государство.

    Девиз Музея Катастрофы в Иерусалиме - «эхор», «помни!» Не дать забвению замутить нестерпимое прошлое, как-то примирить с ним, притупить боль - это означало бы предать мучеников, хуже того, еще раз предать их в руки убийц. Помнить с единственной целью: чтобы это никогда не смогло повториться; и ради этой цели быть готовым отдать жизнь. Кто этого не признает, тот не еврей. Смеем предположить - и не христианин. Как ни сдерживайся, но тут придется назвать вещи своими именами: сказанное Хмельницким о Катастрофе - просто кощунство.

    Реально существующий Израиль не воплотил сионистской мечты - не собрал евреев всего мира, не положил конца рассеянию. И не стал покамест «светом для народов» (Исаия, 42,6), но светом для еврейства - стал. Светом глаз его, зеницей ока, величайшей заботой и тревогой, радостью и гордостью. Несмотря на все его недостатки, промахи, а не то и прямые пороки, нет для еврея, где бы он ни жил, горшего ужаса, чем - упаси нас, Господи, и помилуй! - мысль о гибели Израиля. Этот свет и тревога, эта гордость, но также и этот ужас сплачивают, цементируют всех нас без изъятия.

    Возможно, что чужому, даже благожелательному, понять (вернее почувствовать) это трудно; я уже не говорю о Хмельницком, который сам же декларирует не просто свою чужеродность еврейству, но чужеродность отнюдь неблагожелательную.

    Однако как все-таки быть с кровавыми мифами - о голосе крови и об ее уникальной чистоте?

    Второй из двух Хмельницким (или его информаторами) просто-напросто выдуман. Он противоречит всей еврейской истории, которая знала периоды массового, лихорадочного прозелитизма и периоды менее благоприятные, вроде таких, например, когда козаченьки Богдана Хмельницкого, Гонты или Железняка насиловали в захваченном ими местечке всех женщин подряд. Евреи Украины не забыли этого и триста лет спустя. А уж историки - и подавно.

    С голосом крови - сложнее: слишком расплывчато. Но из контекста, особенно из идентификации с «Памятью», получается вроде бы, что здесь намек на Божие избранничество и на запрет смешанных браков.

    Идея избранного народа - и это неоднократно растолковано многими мыслителями нового времени, в том числе Мартином Бубером, например, - имеет исключительно религиозное происхождение и значение, но отнюдь не расовое. Первый и самый простой довод: начиная с библейских времен и текстов, прозелит-иноплеменник рассматривается как неотъемлемая часть еврейского народа. Смешанные же браки еврейская традиция, действительно отвергает, но, во-первых, реформированный иудаизм (а в США, самой многочисленной еврейской общине мира сегодня, он преобладает) их признает, и во-вторых, их ничем не удержимый рост показывает, что, нравится нам это или не нравится, но древний запрет потерял свою силу. Что же касается еврейского национализма как зеркала русского шовинизма вообще и «Памяти» в особенности, в этом столько же правды, сколько в чудовищном рассуждении, известном еще по предвоенным годам: евреям не на что жаловаться - это из их Библии заимствовал Гитлер идею о высшей расе господ. И моральной чувствительности - столько же.

    Повторяю, - Хмельницкий сам декларирует свою чужеродность еврейству, поэтому ждать от него сочувственного внимания к его проблемам трудно. Но в таких случаях оппоненты должны быть особенно озабочены уровнем своей моральной чувствительности по отношению к несчастьям, бедам и трагедиям «чужих».

    Между тем дело доходит даже до курьеза, хотя и не слишком веселого. «Масса людей, хлынувшая в Израиль», вчерашние «добропорядочные совслужащие» едут исключительно «за жратвой» (как тут не вспомнить несравненное салтыковское «Жрррать!!» в начале «Господ ташкентцев»?);); «идеология» же нужна им, чтобы сохранить хоть капельку самоуважения, чтобы не признаваться в чисто-желудочных мотивах своего поведения. Не входя в разбор истинности или ложности этого обобщения, далеко выходящего за рамки личного опыта Дмитрия Хмельницкого, нельзя удержаться от вопроса: а сам Хмельницкий, этот «этнический русский», - с какою целью в таком случае покинул он сам в 1987 году свое русское отечество и обосновался в Германии? Талмуд предписывает судьям всякое сомнение толковать не в ущерб, а в пользу подозреваемого, и автор этих строк готов считать резоны эмигранта Хмельницкого самыми возвышенными, ничего общего со жратвой не имеющими. Но ведь не всякий читатель сведущ хотя бы от малой части в «талмудическом богословии».

    В заключение замечу, что эти строки пишутся без всяких просветительских иллюзий: это в прошлом веке еще верили, что корень злу - невежество и что стоит только просветить темные умы, как справедливость немедленно восторжествует. И все же способствовать опровержению суждений ложных и утверждению истинных - долг всякого пишущего. Тем более - в данном случае, поскольку статья Д .Хмельницкого напечатана в первом номере нового «Континента», который, хочешь не хочешь, читается как программный. Пропустить мимо ушей, отмахнуться, промолчать по поводу суждений Д.Хмельницкого, помещенных в таком журнале, было бы особенно грешно.

    ОТ РЕДАКЦИИ (журнала Континент)

    Последняя фраза статьи Ш. Маркиша побуждает нас еще раз напомнить о тех принципах, которых мы придерживаемся, публикуя в «Континенте» те или иные материалы. Они были заявлены, а частности, уже в обращении к читателям, подписанном новым главным редактором журнала, где была напечатана и статья Д. Хмельницкого, вызвавшая возражения Ш. Маркиша. В этом обращении было сказано, что главная установка «Континента» как журнала христианской культуры - «установка на поиск, выработку и обсуждение именно христианской точки зрения на все, что происходит сегодня в нашей стране». Но, как тут же и специально подчеркивалось - «без всякого узкого доктринерства и начетничества, без каких-либо претензий на монопольно правильное понимание той или иной литературной, общественной или религиозной истины, при непременном условии самого широкого и свободного творческого обсуждения любой проблемы».

    ...При этом само-собой разумеется, что для участия в таком поиске страницы журнала открыты авторам самых различных мировоззренческих ориентаций - вовсе не обязательно только верующим, и уж тем более не обязательно - только христианам. Таким образом, даже тот факт, что статья Д. Хмельницкого была напечатана в первом номере нового, «русского» «Континента», который естественно воспринимается как «программный», вовсе не может означать, что она непременно выражает точку зрения редакции или хотя бы близка к ней концептуально. Как раз по некоторым исходным, принципиальным для автора позициям это совсем не так.

    Например, однозначно отрицательное прочтение термина «идеология» нам представляется столь же неправомерным, как и Ш. Маркишу; согласие с тем, что высшим критерием истинности познания является его «научность», было бы парадоксом для нас как журнала религиозного, а согласие с тем, что понятия «национальная культура», «народ», «нация» потеряли ныне всякий смысл и теоретически бесплодны, - парадоксом для журнала, стремящегося внести свой посильный вклад в духовное и национально-культурное возрождение России. Это настолько очевидно, что даже не требовало (как и не требует) на наш взгляд каких-либо специальных разъяснений.

    Однако статья Д. Хмельницкого обращена к одной из самых важных и острых сегодняшних проблем - к проблеме национальной самоидентификации личности. И хотя наблюдения и соответствующие аргументы Д. Хмельницкого относятся, по- видимому, к достаточно локальному слою еврейской интеллигенции, наблюдения и аргументы эти все же, на наш взгляд, таковы, что никак не могут быть обойдены, не приняты во внимание при обсуждении проблемы. И с этой точки зрения печатание его статьи было для нас действительно программным - отвечающим нашей программной установке на серьезный и ответственный поиск истины. А тот факт, что она вызвала желание столь обстоятельно и основательно возразить ей у такого крупного специалиста в этой области, как Ш. Маркиш, как раз и можно, по-видимому, рассматривать как подтверждение того, что мы не ошиблись, оценив эту статью именно так и решив ее. напечатать. Как, полагаем, не ошибаемся, и предлагая вниманию читателей статью Ш. Маркиша, хотя и его позиции не во всем кажутся нам до конца убедительными, а его недостаточное внимание (в пылу полемики) к проблеме, реально представленной в наблюдениях Д. Хмельницкого, какими бы локальными они ни были, - плодотворным. Тем не менее статья Ш. Маркиша развивает точку зрения столь содержательно значимую и обосновывает ее столь основательно, что сопоставление ее с точкой зрения Д. Хмельницкого открывает, нам кажется, новые возможности для того поиска истины, осуществление которого и является задачей журнала...

    ВИКТОР БОГУСЛАВСКИЙ

    Из статьи „Заметки к полемике“, „Двадцать два“ №80, Тель-Авив, 1992.

    Человечество (на сегодня!) разочаровалось в социализме. Коллизия выглядит легким фарсом. Мало ли в чем бывали разочарования - в фокстроте, в шимми, в шляпках с вуалью, в мушках на левой щеке. В данном случае все гораздо грустнее, скучнее, трагичнее, в конце концов. Разочаровалось...

    Я полагаю, точнее констатировать: социализм разочаровался в человечестве. Придуманная социальная система оптимального общества оптимально придуманных людей оказалась живым людям ненавистна, нетерпима, отвратительна. Социализм разочаровался в живых, непридуманных идеях. И именно в этом трагедия тех единиц (миллиона? двух?), что готовы были в него верить, ему служить. Они утратили идеологию. Теперь они судорожно ищут ей замену. Пытаются сохранить хоть что-нибудь от „великой“ идеологии социализма - например, универсализм, гуманизм, „обшекультурные ценности“. В большой луже растекшейся в ничто идеологии прежних лет, как пляшущие человечки, отражаются малые, на скорую руку состряпанные идеологийки.

    Возьмем, к примеру, столь распространенную в уходящем веке - и близкую мне и моему оппоненту - идеологию коллег наших, архитектурных „столпов“. От Корбюзье до Нимейера они были сторонниками социализма, дающего архитектору возможность проектировать вне границ частной собственности, вне учета частных возможностей. Продуктом оказался диктаторский бред - во всех режимах, от Муссолини, Гитлера и Сталина и до самых мелких „принцев социализма“. Странно, что эту сторону Дмитрий Хмельницкий - архитектор отчетливо сознает, а вот другие особенности той же идеологии в ее приложении к реальности - в упор не видит...

    ...Культура - это дом. Тоже своего рода архитектура. И дом этот нация строит - для себя. Как среду обитания своего национального духа. Строит из того, что есть под руками. И что у соседей прибрать можно. И что гости принесут. Все, что понравится, - идет в дело. Даже какую заморскую вещицу иной раз поставит - для украшения.

    Ежели хозяин радушен да дружелюбен, то дом его открыт: приходите, смотрите, любуйтесь. Может, вам чего понравится - у себя так сделаете... Хотите пожить у нас - пожалуйста, можете оставаться (если место есть...)

    Все стерпит радушный хозяин. Пока гость не заявит права на владение...

    „Этнически мы русские, и дело с концом, обрезай его не обрезай.“ „Нет, - тихо скажет хозяин. - Вы генетически не русские, другие вы...“

    Но гость попадется настырный. Не сразу уступит: „Генетическая (расовая) характеристика давным-давно перестала совпадать с культурной и не имеет смысла в подобных дискуссиях... Нет в научном смысле „единой русской культуры“... Русская литература 19 века - один культурный срез, матерные сказки, записанные Афанасьевым, - совсем другой, а одесский фольклор, породивший Бабеля, - третий. Это системный подход, то есть научный.“

    „Нет, - тихо возразит хозяин. - Не научный. Ибо пушкинский „Царь Никита“ прекрасно на одной полке с Афанасьевым уживается, и есть у нас кроме того и Ремизов, и Лесков. А Бабеля, - скажет он, - не я тут поставил, а ты. И если хочешь уходя забрать с собой - забирай. Только, забирая, учти, что вопрос, кто кого породил: одесский фольклор Бабеля или наоборот - остается открытым... для „научного подхода“. Этот Бабель породил еще и „комиссарский фольклор“.

    „И комиссары в пыльных шлемах склонились тихо...“ над растерянной фигурой Дмитрия Хмельницкого, уходящего из географического ареала русской культуры. А вслед уходящему так должно быть думал хозяин: „Это надо же - „систему“ придумал... ненациональных культур... всеобщую... всемирную... Не по нашему это. Ни один русский всемирных систем не сочинял... как можно за всех... ведь известно же - „что русскому здорово, то немцу смерть“... а вот ихняя нация - она всегда в „мировом масштабе“... то пророки ихние... то Маркс со своей прибавочной стоимостью... то Фрейд под свой Эдипов комплекс все научно подгоняет... то Иммануил Великовский ради оправдания своей гипотезы всю хронологию мировую перетряхивает... и комиссары ихние тоже все мировую норовили...“

    „И комиссары в пыльных шлемах...“

    Сложные чувства обуревают меня при мысли об этих комиссарах. Эдакая странная смесь пиетета и жалости. Пиетет к наивно-восторженным идеалистам, трепетно жаждавшим любой ценой построить Новый мир всеобщего братства, где „национальная ментальность... зависит только от среды обитания“, а потому всем ясно, что „миф о голосе крови - скверная выдумка мистиков и расистов“, и где начисто можно будет забыть свои корни, „потому что хедер и талмудическое богословие как альтернатива европейским университетам - не слишком мощный духовный багаж для цивилизованного человека“.

    И жалость к этим людям, не понимавшим, что рубили они тот единственный сук, на котором сидели. Симпатичные и наивные люди. Вот и мой оппонент...

    „Время - это дано. Это не подлежит обсуждению. Подлежит обсуждению основавшийся в нем.“ (Молодой Наум Коржавин.)...

    ...Правота вообще редко бывает симпатична и привлекательна. Очень привлекательными (если не для „осмысления“, то для общего впечатления, „очарования“) были „комиссары в пыльных шлемах“... вот и довели „левым маршем“...

    Еще, правда, встречается мнение, будто не они виноваты, не их „всечеловеческая“ идеология, а - перегибы, уклоны и т.п. Чушь! „Левый марш“ был реализован в единственно возможном варианте.

    Многие норовят ту реализацию назвать тюрьмой, темницей... мне кажется достоверней назвать то, что было, - „теплицей“.

    Мой оппонент вырос в такой теплице. В архитектурном дворце универсалистской, гуманистической Идеологии. Теперь, когда теплица распалась и идеология потекла огромной лужей, он впервые увидел реальную жизнь реального мира и - испугался. И испугавшись, стал хвататься за остатки идеологии и, как положено архитектору, строить из нее себе новый дом. Новую теплицу. Эдакий защитный кокон - выдуманный мир, где нет „национальных ментальностей“ и „национальных культур“, и вообще никаких наций и всего того грязного, мучительного и пугающего, что неизбежно связано с правом каждого народа на жизнь. На свою жизнь...

    Не стоит труда разобрать все частные передержки в статье моего оппонента. Но - и не стоит труда, по-моему. Не в том дело, чтобы указывать ему на конкретные ошибки в оценке роли еврейской культуры. Или, скажем, сионизма. Тем более - он во многом прав. Мне тоже несимпатичны неофиты от еврейского национализма. А пафос моего оппонента мне, напротив, весьма симпатичен. Но, как архитектор, я вижу, что дом, который он хочет построить, - еще один оптимально запланированный дом, где живут одни только „хорошие люди“ и куда не пускают „плохих“, - этот дом стоять не будет. Судьба социализма - хороший урок для всякого социального архитектора...

    АЛЕКСАНДР ВОРОНЕЛЬ

    Из статьи „Агасферическое сознание и сионизм“, „Двадцать два“ №80, 1992, Тель-Авив.

    ...Дм.Хмельницкий большую часть своего публицистического дара потратил на доказательство очевидной и пустой мысли, состоящей в том, что ассимиляция русского еврейства уже произошла. Но это, скорее, подтверждает идею Булгакова, что настоящая ассимиляция невозможна, потому что, если вместо слова еврей мы будем употреблять термин „ассимилированный еврей“, проблема ни на ноту не приблизится к решению. „Этнически мы - русские и дело с концом, обрезай его - не обрезай“, - заклинает Хмельницкий, обращаясь и неуступчивой реальности национального существования - и русского, и еврейского. Но, поскольку ни русские, ни, в последнее время, евреи такой формулы не принимают, остается, вздохнув, принять противоположную: „Этнически мы - евреи и дело с концом, обрезай его, не обрезай“. Оно и физиологически звучит как-то убедительней. Хотя Хмельницкий, вслед за многими авторами, утверждает, что еврейское возрождение возникло только как результат антисемитизма и ограничительной кадровой политики, толпа Кутузовых, Зайцевых н Соловьевых во главе с раввином Ивановым (я называю только реальные фамилии) на улицах Израиля наводит совсем на другие мысли. К тому же понятия этноса и этнического сознания, как и религия, хотя и существуют в реальности, являются по самому существу субъективными ценностями и могут оцениваться по-разному разными группами. Ссылаться в этом вопросе на науку с чистой совестью мог бы только Остап Бендер: „Бога нет. Это - медицинский факт.“

    И Хмельницкий, сколько может, следует этому герою: „...Миф о едином еврейском народе. Сейчас под условным названием „евреи“ существует множество этносов со своими языками и этнографией. Объединяет их только религия. А если ее нет, то ничего не объединяет. Бухарские евреи по языку и культуре гораздо ближе к таджикам, чем к польским или немецким евреям... А что до религии, то вполне можно выбрать себе иудаизм, буддизм или лютеранство, не меняя нациринадлежности...“ Неужели ему действительно можно? Кроме религии, евреев действительно ничего не объединяет, только если забыть, что в этом и состоит их религия. Миф о едином еврейском народе и его миссии, которая определена свыше, составляет содержание еврейской религии. Все остальное в этой религии есть подчиненный элемент, имеющий целью напоминать еврею об этом. Говорят же они на том языке, какой им удобнее, и одеваются, как хотят. В чем бы ни состояла миссия еврейского народа, она не призвана подтвердить этнологические или исторические „научные“ концепции. Но, отрицая саму идею миссии, автор с самого начала отказывается от того единственного ключа, который история ему дала для понимания еврейского существования. В том состоянии душевной слепоты, при которой бухарские евреи кажутся ему, скорее, похожими на таджиков, а религии взаимозаменяемыми, нельзя приближаться не только к науке, но и к публицистике.* Вслед за Хмельницким и Камянов недоумевает: „неужели скотоводческое некогда племя сберегло нетронутым с библейских времен твердое этническое ядро и способ ориентации в мире? Такое надо доказывать, если такое доказуемо.“ Конечно, недоказуемо. И не надо доказывать. До недавнего времени все евреи читали Библию и Талмуд каждый день. И не скотоводческое племя, конечно, а это целенаправленное и осмысленное чтение цивилизованного народа сберегло их способ ориентации в мире. Сейчас это единство поставлено под сомнение не только Камяновым и Хмельницким, но и реальной потерей религиозной цели и смысла.

    С.Булгаков, гораздо больше знавший о евреях, тоже не нуждался в доказательствах, потому что в том и состояла его общая с евреями вера.

    Еврейская религия в ее современном виде сложилась в условиях смертельной угрозы национальному существованию и с самого начала включала задачу самосохранения. Если самосохранение индивида не нуждается в оправдании, будучи поддержано природным инстинктом, для самосохранения нации необходим свыше заданный смысл. Вопрос, является еврейская религия Боговдохновенной или сознательно построенной, земной конструкцией, в этом контексте не имеет смысла, ибо даже земная конструкция, продержавшая существование народа в течение тысячелетий, очевидно, ухватывает нечто более важное, чем мимолетные достижения разума. Пафос избранничества, который толкает С.Булгакова (и многих других русских мыслителей) к поискам аналогичной миссии для русского народа, возможно, также коренится в живом ощущении угрозы национальному существованию, в возможности распада национального единства или культурного растворения в Европе. Сегодня мы видим, что эти опасения не были вовсе напрасны.

    Потеря смысла отдельным человеком тоже может привести к его гибели. Отсутствие теологического элемента в теологии народа может подорвать его жизненные силы, особенно если его единство все время подвергается размывающим влияниям. В XX веке еврейство вышло из своей религиозной изоляции и весь остов его религиозной и культурной жизни был разрушен. Но ощущение единства корней, воспитанное тысячелетней традицией, еще оставалось. На этом ощущении возник сионизм. Его основные догмы также недоказуемы. Он основан на живом чувстве самосохранения и выражает коллективную волю еврейства к существованию. В век экзистенциализма ничто не может быть более убедительным, никакая логика. Никакие сталинские „признаки нации“ не могут оказаться убедительней, чем уверенность, что тебя примут, какой бы ты ни был, хотя бы и не на научной основе. Сионизм превратился сегодня в религию для светски настроенных евреев, в недостающую в обыденной жизни возвышенную цель народного существования. Что первично: религия ли задает нам эту цель, или национальное выживание диктует нам эту религию, - знают, наверно, только фанатики всех лагерей, потому что разум всегда остается в сомнении.

    Это не значит, что разумный человек по самому определению обречен на бездеятельность. Это значит только, что он смелее рискует. Потому что он действует, зная конечную зыбкость всякой аргументации. И, применяя разум, в экзистенциальном выборе основывается на чувстве. Поэтому я не стану мелочно разбирать все неточности, неувязки и даже передержки в статьях моих оппонентов, а закончу интересной цитатой о сионизме из статьи Хмельницкого: „...не вижу смысла. На решение организационных проблем создания новой культуры уйдут творческие усилия 2-3 поколений... Толстых и Булгаковых среди первопроходцев не бывает.“

    Боюсь, что это очень правильно. Сионисты потратили грандиозные усилия на создание Израиля, и не меньше еще предстоит. Как бизнес, это, может быть, и невыгодно. Однако... если уж ты все равно не родился Толстым, не лучше ли стать первопроходцем?

    ФРИДРИХ ГОРЕНШТЕЙН

    Из статьи „Товарищу Маца - литературоведу и человеку, а также его потомкам“.

    “Зеркало Загадок“, Литературное приложение, Берлин, 1997.

    ...Пишет Хмельницкий бездарно, скользко, в духе советских журналистов-международников так называемого „интеллектуального плана“. Мысль так облизывает, так „обслюнявливает“ всякими прогрессивными „измами“, что суть ее доходит как бы исподтишка, из засады. Читать Д.Хмельницкого очень противно, но сделаю над собой усилие, еще раз вспомнив опрежделение Маяковского одной из форм литературного труда „ассенизатор“.

    Вот абзац: „В этом смысле, евреям не повезло дважды. Сначала их чуть не уничтожили нацисты, а потом сам факт Холокоста, послужил нравственным оправданием для еврейского шовинизма. Уроки второй мировой войны были усвоены ровно наоборот. Для большинства цивилизованных народов чудовищные потери второй мировой войны оказались платой за иммунитет против рассизма и национализма. В то же время и на этой же почве вырос и укрепился идейно еврейский национализм.“

    Утверждать, что среди евреев есть дурные личности, значит ломиться в открытую дверь (Хмельницким достаточно взглянуть на себя в зеркало). Как раз требование,чтобы евреям не было позволено иметь своих дураков, своих провокаторов, своих радикалов (иначе их не примут в общую семью народов) - есть особая форма юдофобства. Но из-за патологии еврейской истории есть все-таки одно негативное качество, которое отличает евреев от других народов. Ни в одной нации нет такого количества ренегатов, то есть предателей собственной нации, во всемозможных обличиях, в том числе „интернациональных“ и „правозащитных“.(Это антисемиты говорят, что евреи предают другихю. Евреи себя предают.)

    Но вернемся к тексту Хмельницкого. Далее идет вообще смазанное змеиной слизью утверждение, что „цивилизованные народы“ от „чудовищных потерь войны“ обрели иммунитет против расизма и национализма“. А вот у евреев „чудовищные потери“ привели к росту „шовинизма“ и „национализма“....

    „Уроки Второй мировой войны“, то есть Холокоста в целом усвоены еврейским народом правильно: создано еврейское независимое государство при всех его недостатках...Излишнее доверие к „братской семье народов“, а не шовинизм, было бедой еврейского народа, приведшей к Холокосту.Конечно, хорошо бы в мире жить „без Россий“, „без  Латвий“, без Израиля, без Германии, без Саудовской Аравии, и т.д. Но это утопия. Достаточно посмотреть на нынешний мир, в том числе и цивилизованный,  с  его диким ростом шовинизма и радикализма, чтобы понять: человеческий мир не джунгли, где тебя не тронет сытый зверь. В этом мире без разумного национализма не проживешь...

    Д. Хмельницкий разъезжает по всем доступным ему собраниям...русскоязычного большинства и пытается провоцировать идеологический шум, как говорят ведет антисионистскую, читай - антисемитскую пропаганду. Скандалил в Доме русской культуры, в Еврейском культурном обществе, о моей статье комично шумел... Говорю о статье „Геттобольшевизм и загадка смерти Ицхака Рабина“. Статья рассматривает деятельность партийной группы Рабина-Переса и примкнувшего к ним Арафата и призывает к ликвидации последствий этой опасной для еврейского государства деятельности...Однако Хмельницкий-отец воспитал Хмельницкого-сына на иных взглядах, иной идеологии, именно пролетарского интернационализма, воспитал на призывах ЦК КПСС: „Пламенный привет братским народам, борющимся за ликвидацию последствий израильской агрессии!“, „Позор расистам-сионистам“... В этой борьбе большую роль играли и играют „полезные евреи“ вне и внутри Израиля. Если у советского империализма теперь выпали клыки, то эти „полезные евреи“ служат другим „прогрессивным силам мира“. Благо таких враждебных еврейскому государству сил в падшем мире хватает.

    Достаточно посмотреть на ООН - орган „международной общественности“, читай - безнравственного скопища, думающего о справедливости исключительно с позиции своей эгоистической выгоды... Именно оно, это большинство „международной общественности“ приняло резолюцию, в которой сионизм приравнивается к расизму. Скандалист Хмельницкий, а скандальная нечистоплотность есть бытовая форма политической провокации, назвал мою статью расисткой. А я и не возражаю. Если ООН, называет национальное движение еврейского народа к самостоятельной государственной жизни и самостоятельной обороне, необходимость которой была подтверждена Холокостом, расистким, если этот орган „международной общественности“ называет сионизм расизмом, то я - расист...       

    Проф. МИХАИЛ Х.

    Из письма на радиостанцию „Свобода“, март 1994.

    Глубокоуважаемый господин редактор!

    Я  являюсь  уже много лет постоянным слушателем радио „Свобода“. Как еврея меня особенно интересует ваша программа „Еврейская культурная и общественная жизнь“. В последнее время мне приходилось слышать в ваших передачах статьи Дмитрия Хмельницкого, опубликованные в газете „Европа-Центр“, выходящей в Берлине на русском языке, а также материалы, написанные им специально для радио „Свобода“. Я ничего не имею против автора этих материалов, т.к. любой человек имеет право высказывать свои мысли, но их содержание вызывает у меня серьезные возражения. Думаю, что расчет редакции на дискуссию среди слушателей по затронутым вопросам неоправдан, т.к. статьи могут слушать одни, а возражения на них другие слушатели. Таким образом, вы становитесь невольными соучастниками распространения неверных, а то и просто, простите за резкость, кощунственных измышлений. Посеянные таким образом в сознании части слушателей неверные представления могут дать всходы, которые нанесут вред, как им самим, так и обществу в целом.

    По одному из материалов, напечатанных в газете „Европа Центр“ и переданных вашим радио, я хотел бы высказать, свое мнение назвав его „Народ или партия?“ в отличие от названия статьи „Народ и партия“. Его можно с равным успехом отнести и к другим выступлениям Дмитрия Хмельницкого. Буду признателен, если мое мнение услышат радиослушатели.

    С уважением

    Профессор Михаил Х.

    Берлин.

    НАРОД ИЛИ ПАРТИЯ?

    Первое впечатление от статьи Дмитрия Хмельницкого „Народ и партия“ опубликованной в газете „Европа-Центр“ и переданной по радио „Свобода“ - это чувство оскорбленности за себя, за своих близких, за всех евреев, которых автор статьи одним махом лишил права называться еврейским народом. Однако, после такого эмоционального всплеска начинаешь задумываться в чем же причина подобного взгляда автора статьи? И оказывается, что эта причина достаточно прозрачна, если конечно не брать на веру наукообразные рассуждения но поводу создания нового этноса за несколько поколений, противоречивых рассуждений о „древней, но живой культуре“, о невозможности определения расовой принадлежности и роли религии. Основная посылка автора: „Принадлежность к народу определяется языком и связанной с ним культурой“ - в корне неверна. Я хотел бы сначала привести такой пример. Недавно одна немецкая семья, у которой своих трое детей, удочерила, из самых лучших побуждений, новорожденную девочку - таджичку по национальности, родители которой погибли в Таджикистане, Естественно, что ее родным языком будет немецкий язык, ну и культура соответственно. С точки зрения автора статьи она должна считаться немкой, но ведь в этом можно будет убедить только слепого. То же самое можно сказать и о самом авторе, для которого родными являются и русский язык, и русская культура. Он и сам сожалеет, что сошел за еврея. Он так и пишет: „Ведь если немецкор телевидение вздумает вскорости снять фильм про русскую эмиграцию, меня могут не взять. Прошел уже, так сказать, по другому культурному ведомству. А это было бы обидно“. Абсурдность подобных рассуждении автора о принадлежности к народу определяемой языком и культурой очевидна. Я знаю, что многие люди без особого труда определяют принадлежность других людей к своей национальности. Теперь несколько слов по поводу, как утверждается в статье, невозможности установить расовую принадлежность человека. Это не так. Во-первых, уже давно показано сходство антропометрических данных, но это лишь один из генетически предопределенных признаков. Есть и другие, Так, например, установлено, что людей одной национальности объединяют характерные особенности, определяющие возможности человека воспринимать и подавать информацию. Причем, эти характерные особенности могут быть определены при помощи родного для человека языка. Но язык здесь выступает в качестве своеобразного индикатора, позволяющего определять эти генетически предопределенные параметры. В результате все евреи, как и немцы, англичане или русские и люди других национальностей, независимо от того, какой язык для них родной, образуют свою национальную генетически предопределенную общность с характерными для людей этой национальности параметрами, характеризующими их возможности при приеме и подаче информации. Не касаясь существа способов определения этих параметров следует отметить, что национальные особенности людей, характеризующие их возможности при приеме и подаче информации, проявляются и в национальных культурах, языках, религии и обычаях. Причем, чтобы сформировался новый этнос нескольких поколений, как неправильно думает автор, недостаточно. Для этого нужны многие тысячелетия. Поэтому национальные особенности людей, живших в далекой древности и не смешавшихся с другими национальностями, дошли до наших дней практически не изменившись. Социально-экономические условия обитания людей в ряде случаев сделали менее резкими границы между национальными культурами, способствовали смешению национальностей и т.д. Но те, кто смог избежать кровосмешения сохранили свою национальную „чистоту“. Что касается национальной еврейской культуры, то дело не в том была ли она „великая“ или нет. Для каждого народа его культура великая. Дело в том, удалось ли ее развивать на протяжении истории или нет. Культура создается усилиями людей и когда исторические и социально-экономические условия позволяют людям одной национальности жить вместе, в одном государстве, тогда, естественно, и результаты их совместной деятельности заметнее. Еврейский народ последние 2000 лет жил разобщенно. Единственно, что его связывало - это религия, которая способствовала сохранению самого главного для каждого из народов - его генетической чистоты, а с помощью религиозных книг удалось передать, как эстафету, через поколения нашим современникам историческую правду о его прошлом. Сегодня, когда еврейский народ обрел свою государственность, все его усилия. многочисленные жертвы во имя лучшего будущего и никогда не оставлявшая евреев надежда на его наступление получила возможность осуществиться.

    Подводя итоги сказанному хотелось бы обратить внимание автора на то, что берясь за какое-либо дело, особенно такое непростое, как национальный допрос, волнующий сегодня миллионы людей во всем мире, нужно отдавать себе отчет о той ответственности, которую берешь на себя. Я думаю, что столь незрелое выступление Дмитрия Хмельницкого не способно никого убедить в его правоте, особенно евреев, которые подобного наслушались, если бы только наслушались, и в бывшем Советском Союзе, да и в других странах. Тем удивительнее слышать подобное от еврея. Даже нацисты не сомневались в существовании еврейского народа, который они собирались уничтожить. А тут оказывается, что еврейского народа нет. Есть только отметка в бывшем советском паспорте. Вот если бы эта статья появилась лет 60 тому назад и Гитлер бы поверил ее автору, глядишь и миллионы евреев остались бы живы! Ну, это шутка! А вот то, что эту статью читают и слушают по радио не только евреи и русские, а и немцы в Германии и граждане других стран, которым может быть недосуг разбираться в справедливости приведенных рассуждений, а может быть кому-нибудь они и на руку, и они возьмут эти рассуждения на вооружение - это уже серьезно. Учитывая, что радио „Свобода“ уделила этой статье почти 30 минут эфирного времени, приведя правда в течение нескольких минут коротенькое разоблачение, думаю, что эта тема нуждается в более глубоком анализе и разъяснении.

    ДМИТРИЙ ПЕРЕЯСЛАВСКИЙ
    Из письма на радиостанцию „Свобода“.
    Уважаемая редакция и ведущий передачи „Еврейская Жизнь“ радиостанции „Свобода“

    Прослушав вашу передачу от 7.06. 1993 г. не могу остаться безучастным и очень Вас прошу приобщить мое слово „против“ поднятого вопроса Хмельницким. Я, конечно, понимаю, но очень огорчен и опечален до какой глубины грехопадения доходят люди. И вероятно не просто люди, а еще из среды страдальцев и опекающих человечеством прогресса.

    Пусть все это будет на их совести... Хотя это очень ненадежно!

    С уважением

    Дмитрий Переяславский

    г. Антверпен

    Ответ слушателю Хмельницкому

    Изобилие идей присуще мозговой деятельности человека...Вот и вчера я услышал по радио выступление одного слушателя эмигранта и комментарий к его выступлению, которые меня настолько возбудили к ответу, что я решил написать этот ответ.  Еще заставили меня написать этот ответ  слабость комментария...

    Суть выступлений этого слушателя состоит в таком ключе умозаключений: - странные евреи все эти люди из восточных стран с паспортом пятой графы: в бога не верят, говорить и читать по-еврейски не могут, истории иудейства не знают, религиозных начал не имеют и не соблюдают, говорят по-русски, кульуру все соблюдают русскую - все это какая-то идеологическая игра. Принадлежность к народу идет и ведет к культуре и языку. Отсюда, русские евреи - это выдумка и недоразумение...

    Отвечая Хмельницкому сразу скажу, что грехопадение его основано на двух основаниях: на его сравнительнеой молодости и на его специфично удачной жизни, равно как и на легкомысленной недостаточной и односторонней эрудированности. Хмельницкий, прожив жизнь и имея семью, уделяет внимание только форме, забывая, что главное историческое содержание.

    ...Сталинизм у евреев еврейство отобрал. Хмельницкому повезло и его это не задело. Так что же оставалось делать? Надо было жить под насилием того, что навязывалось. Отсюда, говорим по-русски, потому что еврейский язык - идиш - запрещался. Отсюда - привыкали к русским мероприятиям, ибо еврейские уничтожили... А что делать? Такова жизнь! А сколько тысяч людей вынуждены были менять фамилии, национальность, имена? Нет Хмельницкий этого просто не знает, до него это не дошло... Хмельницкий даже не захотел воспользоваться талоном, который ему дали миллионы убитых и замученных. Он только воспользовался этим для одной своей личной цели - выкрутиться и заиметь блага. Ведь же известно всему миру, что евреи - это единственный народ, который принял и живет по Торе, не пьет водку и не валяется на улице, никого никогда не убивал, аккуратно и созидательно трудится, исполняя свои государственные и финансовые обязательства. Народ совсем не стремится к государственной власти и служит только своей родной семье, еврейству которому он и дарит себя целиком. Где же Вы еще найдете таковое по своей скромности, тихости и благожелательности. И если для Запада вся эта история вызвала отрезвление и понимание, в России все еще черное похмелье и Хмельницкий тоже еще живет в этом похмелье реакционных сил всяких, национал-прогрессистов, „современников“, националистов и антисемитов, и, конечно же Хмельницких, хитрецов большевистского беспредела...

    ...И еще важное, что в стране нашего рождения и жизни праздники были 1-го мая и 7-го ноября, а здесь праздники каждую субботу, ибо своя среда жизни, к которой ты приобщился и хотя не сполна по знаниям, но сполна по желаниям, а это уже одно и то же для признания Там, где желание, там и проявляется знание и даже результат. Отсюда еврей тот, кто рожден  от матери еврейки. Это он себя должен считать евреем, ибо он впитал материнское молоко в себя и жил с ней исторически, но судьбы изменчивы в истории, особенно среди евреев, вечно гонимых и преследуемых, отсюда язык, знание иудейства и его приобщение - есть ничто иное, как дело наживное... Хочу сказать Хмельницкому, что он не понял, не почувствовал и не увидел самого дорогого,  самого главного - искры своей национальной принадлежности, что очень печально для него...У меня появилось дельное предложение, рекомендовать Хмельницкому вернуться в Россию и забрать у него талон. Так что же все-таки заставило Хмельницкого написать такое письмо? Откуда и где истоки этой морали и ее обоснования, где он их вычерпал?. Он взял это все из марксизма-ленинизма, который вероятно не только изучал, но и претворял в жизнь...

    ...Думается, что неправ и писатель Б.Хазанов, утверждающий, что Хмельницкого трудно опровергнуть, что он мол прав и неправ. Хмельницкого жизнь опровергла и сегодня его опровергает по философии вся Россия и все вновь образованные государства СНГ, которые всеми своими силами стремятся построить свои независимые национальные государства...

    ...Нельзя уничтожить народ с пятитысячной историей своего возрождения и несмотря на страшные понесенные жертвы, нельзя уничтожить народ, принявший первый и основной закон - Тору лично от рук Всевышнего и свято хранящий эти заповеди до наших дней... И если Хмельницкий, одевший на себя пелену марксизма-ленинизма и сталинской практики, всего этого не видит и не узрел свои интеллектом, то ему и нет дороги совместной. Вот это надо чтобы усвоили все идолы чуждопоклонства, все перерожденцы, все теоретики (в кавычках), все антисемиты, а по простому враги оголтелые, ненавидящие еврейство, ненавидящие только потому, что сами запутались в своих путаных делах, в своих жизненных результатах.

    Да будет свет,  добро и жизнь - О-майн!

    Дмитрий Переяславский.

    Антверпен.

    САУЛ ЛИВШИЦ.

    Из статьи „Израиль тревоги нашей“

    „Когда Израиль был юн, Я любил его...“ (Ос.,11:1)

    „Сон разума рождает чудовищ.“ Гойя

    Как-то, лет 20 назад один израильский писатель собрался посетить арабскую страну. На вопрос анкеты „Цель поездки“ он ответил „Ознакомление с жизнью соплеменников“. Служащий, принявший анкету, исправил: „Ознакомление с жизнью единоверцев.“

    Дважды - в помещении Еврейской общины Берлина и в Доме культуры Российской Федерации - Дм.Хмельницкий выступал по теме „Кто есть еврей?“ Мысли, изложенные им спокойно и обстоятельно, вызвали со стороны части присутствовавших глухое раздражение; особенно возмутились они упоминанием о наличии среди евреев заразы расизма.

    Обсуждение тезисов Дм.Хмельницкого показало, что для многих спорщиков были чужды понятия о том, что благоприобретенные признаки по наследству не передаются, что понятие „народ“ определяется рядом факторов, но отнюдь не генами, что расовая теория Гитлера вообще ненаучна; многие не различали понятия „нация“ и „национальность“, зато несомненной для них была „историческая неистребимость“ антисемитизма.

    Разумеется, докладчика и обвинили в „антисемитизме“ - любимом жупеле тех, кто рассуждения и доказательства подменяют демагогией ярлыков; справлялись, почему он не остался в России (словно покинувшие ее „патриоты“ Израиля обосновались в Иерусалиме или Бней-Браке, а не в Берлине).

    Известна притча Гегеля об обывателе с его примитивным уровнем „мышления“: торговке, продававшей яица, покупательница сделала замечание, что яйца ее тухлые. Торговка тут же бросила покупательнице, что сама она „тухлая“, что ее отца „вши заели“, а мамаша ее „с французами амуры крутила и вообще - „дырки бы лучше на чулках заштопала!“- так иллюстрирует Гегель свою мысль о том, как мыслят абстрактно люди, не обладающие умственной культурой по причине „внутренней пустоты и никчемности этого занятия, по причине лени умственной“.

    Если же подойти спокойно и непредвзято к вопросам, поднятым Дм.Хмельницким, то нельзя не признать, что да, он прав:- что понятие „евреи“ противоречиво и не может быть сведено ни к общности расовой, генетической, этнической или какой-либо другой (если только не отнести ее к „общности судьбы“, но тогда евреев нужно было бы объединить, скажем, с цыганами), и понятие „еврейские народ“ - химерично. В самом деле: что есть общего между евреями польскими, бухарскими и горскими, межде евреями арабского Востока и фалашами? Религия?

    Опрос израильских евреев показывает, что только 21% их считают, что они связаны с евреями диаспоры общностью культуры и воспитания и лишь 30% готовы к объединению с евреями рассеяния (см. „Allg. Jued. Wocheh-Zeitung“, 13.7.95).

    Израильтяне реагируют с неприязнью на появление иммигрантов, непрошенных пришельцев, если только те „не ограничиваются чисткой сортиров“, они вообще не верят, что человек, который чего-то стоит, может приехать в Израиль, и общей чертой этой страны стала ненависть - ненависть к арабам, неприязнь к иммигрантам - и со стороны кибуцников, и со стороны поселенцев, и со стороны всей массы еврейского обывателя.

    Вот и получилось, что „русских евреев“, не имеющих с израильтянами общих духовных, культурных, поведенческих характеристик, могло объединить с ними только чувство ненависти, неприязни, неприятия...

    „Гаарец“ публикует статью о том, что приезжающие „русские студенты“ - „недоучки“, „бесталанны“, „безграмотны“, Амнон Данкер пишет: восточные евреи вовсе ему никакие не братья, почему его убеждают „сидеть в одной клетке с бабуинами?“

    В Израиле четко определены понятия: русские евреи, „румыны“, грузинские евреи, „марокканцы“...

    Вот и возвращается все на круги своя: еще в апреле 1934 года Союз национал-немецких евреев (Verband nationaldeutscher Juden), говоря об евреях диаспоры, категорически заявил, что „меньше всего немецкие евреи собираются защищать людей, лишенных корней на Германской земле...“ (Цит. по кн.: E.Carsbach. Jote auf Urlaub. Bonn, 1955, S.20)

    Да, прав Дм.Хмельницкий: к стыду нашему, имеют место среди евреев проявления расизма, не случайно, во время чтения им своих тезисов, раздался голос, требовавший удалить из помещения „гоев“.Ярые спорщики то и дело ссылались на морально-этические постулаты Библии, но - читали ли они ее? Иудаизм, - а все оппоненты Дм.Хмельницкого начинали свои филиппики с фразы „Я - еврей“, не чувствуя неловлости и пошлости возникающей атмосферы, - отличается ссылками на „богоизбранность“ евреев и нетерпимостью. „...Господу угодно было избрать вас народом Своим“. (1 цар., 12:22).

    Эта мысль бесконечно варьируется на страницах израильской прессы, в выступлениях государственных деятелей: „На еврейском народе,- напоминает президент Израиля Кацир,- лежит задача, которую он выполняет испокон веков: быть избранным народом, сохраняющим свою моральную чистоту...“

    Иудаизм, как всякое идеологическое направление, всегда отражал борьбу демократических и реакционных сил. Первых представляли Гиллель, Хива, Хабалки, Спиноза, Уриэль Акоста, Мендельсон, вторых - Шамай, Ездра, Саадия Гаон...Это Гилель дал миру волнующую формулу человеческой личности: „Если я не за себя, - то кто за меня, а если я только для себя, - то зачем я?“ Наш обыватель предпочитает помнить только первую часть этого изречения.

    Библия - один из величайших памятников мировой культуры, ее мифологические и поэтические образы наполнены пафосом высоких страстей, ее идеи вдохновляли многие движения прошлого, которые пользовались языком, страстями и иллюзиями Ветхого завета, но наряду с этим,- напоминал директор Тель-Авивского института психологии проф. Дж.Тамарин,- она полна примеров жестокости и прав Кестлер (которого нельзя заподозрить в антисемитизме), утверждая, что в Библии можно найти обоснование всех пресловутых Нюрнбергских законов и поэтому нужно быть осторожным, ознакамливая детей с ее догматами и героями.„Если сегрегационные законы Herrenrasse были жестоки, то точно такими же являются сегрегационные законы „избранного народа“. (G.Tamarin. The Israel Dilemma. Rotterdam, 1973, p.24).

    Ложь, смерть, предательство, вероломство неистовствуют на страницах Библии. Десятки тысяч человек уничтожает бог за невинные вопросы (Чис.,16:3,49), за проведение переписи (2 Цар.,24:15), за поклонение чужим богам и непослушание родителям (Вт.,17:3-5, 21:18-21); стоит детям непочтительно отнестись к пророку Елисею, как тут же они были прокляты богом и убиты (4 Цар.,2:23-24).

    Во время вавилонского пленения с евреями обошлись гуманно: победители наделили их землями, скотом, но вот знаменитый Псалом „При реках Вавилона“: „Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!“ (Пс.,136:9).

    Бог карает не только за непослушание, но и за проявление милосердия. Так был лишен престола Саул (1 Цар.,15:9,14-23,35). Особенно беспощаден бог по отношению к чужим племенам и пленным (И.Нав.,6:20,10:28,30,40; Чис.,31:7,12,14-15,17). „И предали проклятию все, что в городе, и мужей, и жен, и молодых, и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечом. (И.Нав.,6:20). Библия наставляет: „Убивайте каждый брата своего, друга своего, каждый ближнего своего“. (Исх.,32:27)

    История свидетельствует, что, обосновавшись в Палестине, древние евреи находили общий язык с местным населением, не истребляли его, но мы ведем здесь речь о том,  чему Библия  научает.

    Это в смысле физических жестокостей. Имеются примеры в Библии жестокостей морально-этического порядка, то, что мы называем ксенофобией и расизмом.

    Ездра запретил смешанные браки: „...вы сделали преступление, взявши себе жен иноплеменных, и тем увеличили вину Израиля... неужели мы опять будем нарушать заповеди Твои и вступать в родство с этими отвратительными народами?..“ (Ез.,10:10, 19:14).Когда я зачитал эти места, в зале вскочил мужчина и, тыча в меня пальцем, закричал: „Его убить надо! Убить!!“

    Лучшего подтверждения правоты Дм.Хмельницкого о расизме среди евреев вряд ли можно еще придумать.

    Израиль нынешний не подписал конвенции о свободе религии, в 1970 г. вступил в силу закон, согласно которому „зачисление в евреи“ подлежит утверждению раввината; браки между евреями и неевреями запрещены, что является нарушением §16 Декларации прав человека ООН. Раввинат ведет учет детей от смешанных браков, бдительно следя за тем, чтобы те не вступали в брак со „стопроцентньми“ евреями (черные списки раввината). Не знаю, какой срок установлен раввинатом для этих „мамзеров“, но Библия говорит: до десятого поколения они не могут войти в „общество Господне“ (Вт.,23:2) - дискриминационная практика закреплена законами, носящими расистско-националистический характер и вошла в бытовое поведение израильтян.

    Бывший москвич Павел Гильман призывает в своей статье „Убрать их!“ депортировать всех арабов, Эли Люксембург („Пришельцы в моем доме“) напоминает, что Израиль возрожден евреями для евреев, которые обладают „особой душой“, передающейся по наследству от сотен поколений.

    Христианка по матери, Сильвия Рафаэли, осужденная норвежским судом за причастность к убийству Ахмеда Бушики, официальным Израилем еврейкой признана не была. В открытом письме молодая женщина в отчаянии спросила: „Скажет ли Израиль - ты можешь умереть за меня, но не жить для меня?“

    Моему знакомому, молодому талантливому ученому СОАН, приехавшему в Израиль с русской женой, в ульпане бросили в лицо: „Приехал с русской собакой“.

    Израильское общество было потрясено событием, происшедшим во время „ливанской войны“. История события, вкратце выглядела так: в Израиль из Румынии приехала семья, он - еврей, она - румынка, во время войны она спасла мужа от гитлеровцев, в Израиле их дети учились, служили в армии. Когда она скончалась, ее похоронили на еврейском кладбище. Ночью религиозные фанатики вырыли ее тело и выбросили его на мусульманское кладбище...

    Помпиду имел полное основание заявить, что Израиль должен перестать  быть расистским и религиозным государством и стать обычным государством среди всех остальных (A.Lilienthal. The Zionist connection, p.43).

    Среди возражений Дм.Хмельницкому можно было слышать и такое: „Да, в Библии есть многое, но вот -  современный Израиль не знает смертной казни, за всю его историю там было казнено два человека“. Все верно. Но напомним тоже  д в а  примера.

    ·       деревня Дир Яссин (1948) - убиты 245 человек,- мужчины, женцины, дети; „кровавой бойней“ назвал это побоище Бен-Гурион.

    ·       Кфар Касем (1956) - 43 человека были поставлены у стены и расстреляны. На суде (замять убийство не удалось) обвиняемые заявили, что они, как немецкие солдаты, выполняли приказ. Главный обвиняемый был приговорен к 17 годам заключения, освобожден через три года, с сохранением воинского звания стал во главе охраны ядерного центра, другой был приговорен к 15 годам, тоже отсидел три года, стал представителем „Исраэл Бондс“ в Европе - организации, собирающей пожертвования для Израиля...

    Наконец, Дм.Хмельницкого упрекали в том, что он, говоря о фактах расизма, не привел никаких статистических выкладок. Верно: у него их не было, но вот опрос в этом плане среди учащихся еврейских школ Израиля провел проф.Тамарин. За основу опроса им была взята Книга Иисуса Навина. Его жестокость по отношению к жителям захваченных деревень (или по отношению к арабам, что было оговорено условиями опроса) оправдало свыше 60% учащихся.

    „Итоги опроса, писал проф. Тамарин,- суровое осуждение системы образования, тех, кто сознательно или несознательно способствуют воспитанию нетерпимости, шовинизма и предрассудков“...И еще: ко всему надо бы относиться серьезнее, а не „с кондачка“ - „до Палестины удалось добраться не тем крестоносцам, которые при виде каждого нового города готовы были кричать: „Иерусалим! Иерусалим!“, а тем, которые знали географию“. (Плеханов).

    1996

    ПРИЛОЖЕНИЕ 2.
    РАСИЗМ

    В „Приложении 2“ собраны выдержки из статей, имеющих между собой много общего. Их авторы, как правило, хорошо образованны и интеллигентны - в советском понимании этого слова. Статьи опубликованы в изданиях, не пользующихся репутацией экстремистских и право-радикальных. Тем не менее мы имеем дело с пропагандой расизма в разных его ипостасях.

    Здесь призывы к массовым этническим депортациям (трансферу), обоснованные историко-религиозным анализом проблемы и положительными историческими примерами, вроде изгнания мавров из Испании и судетских немцев из Чехословакии (Павел и Александр Рабиновичи, Пинхас Полонский).

    Призывы к террору по отношению к целым  народам, в качестве наказания за действия партизан-террористов, опять-таки с религиозно-философским обоснованием. (Пинхас Полонский)

    Проекты реорганизации Израиля в тоталитарное государство нацистского образца (Ефим Спиваковский)

    Крайняя религиозная нетерпимость и ненависть к „выкрестам и их потомкам“, замешанная на расизме ( Григорий Марьяновский и Марина Аристова, Фридрих Горенштейн).

    Политический расизм, призывы к недопущению инородцев к власти (Резавим Зеэви)

    В заметке Дова Конторера описана ситуация, невероятная с точки зрения неподготовленного читателя. Министерство образования демократического и цивилизованного государства озабочено недостаточным национально-патриотическим самосознанием школьников. В связи с этим предлагается усилить обязательное религиозное образование, как средство приобщения неверующих школьников к национальной культуре. Стоит пожалеть российских национал-патриотов и московскую Патриархию. Они о такой свободе действий могут только мечтать.

    Возникает парадоксальная картина. Бывшие советские правозащитники публикуют в интеллигентской эмигрантской прессе нацистские по форме и существу статьи без ущерба для репутации - своей и  изданий. Прекрасный пример того, как общество победившего национал-патриотизма дичает не снижая культурного уровня. 

    Заключает подборку статья-исследование проф. Дж. Тамарина. В начале шестидесятых годов он сделал печальные выводы о том, к каким последствиям приводит воспитание детей на гремучей смеси из государственного, этнического и религиозного патриотизмов.   

    ПИНХАС ПОЛОНСКИЙ
    Из статьи „Этичность трансфера“. „Вести“, рубрика „Недельный комментарий“, 1996,Тель-Авив.


    В недельном разделе Торы в эту Субботу мы читаем о необходимости трансфера: „И сказал Господь Моисею: когда перейдете вы через Иордан, в Землю Ханаанскую, то прогоните от себя всех жителей земли той и уничтожьте всех идолов их, а жертвенники их разрушьте. И овладейте этой землей и поселитесь на ней, ибо вам во владение даю Я ее... Если же вы не прогоните жителей той земли от себя, то будут те, кого вы оставите из них, колючками в глазах ваших и шипами в боках ваших, и стеснят они вас на земле, в которой вы будете жить. И тогда то, что думал Я сделать им (то есть изгнать), сделаю Я вам (Числа 33:50).

    Эта заповедь понимается отнюдь не как указание на безусловное изгнание из Эрец-Исраэль всех ханаанских народов. Талмуд рассказывает, что Иегошуа Бин-Нун перед тем, как переходить через Иордан, отправил послания ко всем народам, населявшим землю Ханаанскую, и предоставил им на выбор одну из трех возможностей: или они признают еврейскую власть в стране и остаются жить в еврейском государстве, подчиняясь его законам (с сохранением за ними личных прав, но с лишением прав национальных); или они сами „в организованном порядке“ покидают страну; или же мы будем воевать с ними и изгоним их силой.

    Следует отметить, что Тора, по-видимому, имеет также в виду практическую невозможность провести трансфер в мирное время, поэтому она подчеркивает: „Если же не прогоните (сразу, во время войны) жителей той земли - то будут они колючками в боках ваших „.

    Как мы видим. Тора считает трансфер - конечно, в особой ситуации! - справедливым и совершенно этичным действием. Мы, однако, привыкли думать, что в нашем веке трансфер осуждается человечеством. Но так ли это на самом деле?

    Три классических примера, имевших место в XX веке, должны убедить нас в обратном. Ф. Нансен в 1921 году получил Нобелевскую премию мира (!) за осуществление взаимного трансфера греков (столетия живших до этого в Турции) и туркав (столетия живших в Греции) в свои страны, с проведением новой границы между ними, чем был наконец завершен длительный греко-турецкий конфликт. В 1946 году чехи совершили трансфер двух миллионов судетских немцев в Германию, и это было расценено всем миром как действие справедливое и моральное (хотя исторически Судеты никак не менее немецкая, чем чешская область). И наконец, недавно, после освобождения Кувейта, из этой страны было изгнано около миллиона арабов-палестинцев, проживавших там десятки лет, но, тем не менее, поддержавших агрессию Саддама Хусейна, и страны - члены ООН восприняли происходящее вполне позитивно.

    За всю историю сионистского движения, во все критические моменты освоения Эрец-Исраэль - и в начале XX века, и после прихода англичан и арабских погромов 1929 и 1936 годов, и после Войны за независимость, и в Шестидневную войну - евреи никогда не планировали трансфера арабов. В еврейском общественном сознании царила убежденность, что ситуация уладится и без этого. Предостережения Торы казались нам тогда анахронизмом, мы хотели поступить согласно более высоким, как нам казалось, моральным требованиям и враждебных нам арабов не изгонять. Однако реальность сегодня настолько напоминает предсказание Торы („и будут они колючками в глазах ваших, и стеснят они вас на земле, в которой вы будете жить“),) что мы, видимо, должны признать, что ошиблись и что эту ошибку следует исправить.

    Нам, евреям, весьма трудно - и пожалуй, даже практически невозможно - осуществить трансфер в мирное время. Этому препятствует не только „физический“, но и серьезный моральный барьер (евреи вообще склонны к моральной чувствительности; и то, что другие народы ханжески выставляют как свои принципы, но на самом деле не собираются им следовать, - евреи склонны действительно воспринять как реальную моральную норму). Собственно, Тора и говорит о том, что трансфер проводится в военное, а не в мирное время. Поэтому, как это ни тяжело, но следует признать, что нынешняя политика левого израильского правительства, неизбежно ведущая к тупику и взрыву (и даже - с высокой вероятностью - к войне) в наших отношениях с арабами, в некотором смысле неуклонно приближает нас к трансферу.

    Мы видели выше, что в действительности „мировое сообщество“ совсем не против трансфера на практике. Другое дело, что весь мир, в силу присущего ему ханжества, не выносит разговоров о трансфере; и тот, кто предлагает трансфер, сразу вызывает тем самым огонь на себя - хотя он практически ничего еще не сделал. Поэтому неправильно говорить что-либо о трансфере на официальном уровне, и тем более не следует выдвигать его в качестве официальной политической программы или делать платформой партии. Но нам следует быть готовыми, когда такая возможность представится, его немедленно практически осуществить.

    Из статьи „Кризис философии индивидуализма“. „Вести“, рубрика „Недельный комментарий“, 1996,Тель-Авив.

    22 января, сразу после взрыва на перекрестке Бейт-Лид, премьер-министр Рабин выступил по радио и сказал: „У нас нет никаких способов бороться с террористами-самоубийцами. Что мы можем сделать? Самое большое наказание, которое мы можем применить, это смертная казнь, а эти люди сами погибают - значит, никакое наказание не поможет“. Позиция Рабина по-своему логична. Действительно, с точки зрения индивидуального воздействия нельзя применить к человеку более сурового наказания, чем смертная казнь, - и Рабин делает вывод, что наказать террористов-самоубийц невозможно. Однако подобная логика бессилия возникает только в заколдованном кругу идеологии паниндивидуализма, распространенной среди ультралевых представителей израильского общества. Еврейский классический подход к этой проблеме совершенно иной.

    В недельном разделе Торы в эту Субботу нам подробно рассказывается о Законах, которые евреи получили на Синае, о благословении Божьем за их соблюдение и о наказании за их нарушение. Эти Законы, а также благословение или наказание явно делятся на две группы: относящиеся к каждой личности в отдельности и относящиеся ко всему народу как единому целому.

    Тора учит нас, что человек одновременно существует как бы на двух уровнях. С одной стороны, он является независимой отдельной личностью, с другой - составной частью, кирпичиком, клеткой национального организма. В восточных религиозных системах основной акцент делается на „коллективном“ аспекте человечества, в западных внимание сконцентрировано на индивидуальном мире, иудаизм же включает оба эти компонента, считая их равно важными для духовности человека.

    Когда христианство провозгласило принцип „нет ни эллина, ни иудея“, то этим оно уничтожило второй параметр - восприятие человека как частицы народа. Вместо еврейской иерархической структуры „человек - народ - человечество“ оно создало упрощенную схему „человек - человечество“, скондентрировав все внимание только на личностном уровне человека.

    Такой паниндивидуалистский подход позволил западной культуре, основанной на христанстве, добиться значительных успехов во многих областях. Однако на самом деле этот подход ущербен, поскольку он абсолютизирует только одну сторону в человеке, забывая о другой, - и сегодня, на наших глазах, этот подход пасует при столкновении с действительностью. Поскольку ультралевые осознают свое собственное существование только на личностно-индивидуальном уровне, но не на уровне части национального организма, то только так они могут воспринимать и других людей - и потому считают, что нет средств борьбы против террористов-самоубийц.

    Но средства эти, конечно, есть. Надо только перестать прятать голову в песок и вспомнить, что террористы-самоубийцы действуют не как отдельные личности, а как часть арабского надионального организма. И если человек ударил тебя рукой, то совсем не обязательно в качестве наказания ударить его именно по этой руке - можно ударить его по любому другому месту. Точно так же, согласно подходу Торы, должны строиться отношения между народами. Когда-то мир между СССР и Америкой назывался „холодной войной“. Сегодня, совсем по Оруэллу, война между нами и арабами называется „соглашением о мире“. Но игра словами не должна деморализовать нас. Мы обязаны видеть в действиях террористов действия всего арабского народа, а не просто отдельных личностей, и понимать, что идет война. А на войне надо действовать так, как действуют на войне.

    ПАВЕЛ РАБИНОВИЧ, АЛЕКСАНДР РАБИНОВИЧ

    Из статьи „Израиль и палестинцы. Варианты решения проблемы“.Вести-2“ 03.08.95, Тель-Авив

    На протяжении многих десятилетий израильтян волнует проблема отношений между еврейским и арабским населением нашей страны...

    ...Нам представляется, что существуют три варианта завершения борьбы двух народов за территорию, на которую претендуют оба. Мы условно их обозначил как франко-английский, испано-американский и индо-пакистанский.

    По франко-английскому вариант народы, борющиеся за одну и ту же землю, постепенно сливаются в один новый народ. В Англии англосаксы и норманны смешались и образовали новый народ - английский. Во Франции галлы и франки, слившись, образовали новую нацию французов. Аналогичный процесс имел место в Болгарии. Объединение славянского населения края с болгарами хана Аспаруха дало начало формированию болгарского народа. Нечто похожее произошло при образованна итальянской нации. Список народов, образовавшихся таким образом, достаточно велик.

    Во втором варианте, испано-американском, один из соперничающих народов изгоняет или уничтожает другой. Классический пример такого решения проблемы - история Испании. В 711 году нашей эры арабы (мавры) вторглись на Пиренейский полуостров и создали мощный Кордовский халифат. Только на севере в горах сохранились мелкие христианские графства. Почти сразу началась реконкиста - война за освобождение Пиренейского полуострова от мавров. В 1492 году мавры были сброшены в море. Мусульманам было запрещено жить на территории Пиренейского полуострова. Однако морискам - маврам, принявшим христианство, - разрешили остаться. Вскоре королевскому правительству пришлось заняться исправлением этой политической ошибки. Мориски постоянно восставали, пытаясь в свою очередь организовать реконкисту „наоборот“.В 1525 году король Карл V был вынужден применить трансфер. Все мориски были изгнаны из Испании.

    Не менее типичен другой пример - освоение Северной Америки белым населением, которое почти полностью уничтожило коренное население страны - индейцев. Их остатки были загнаны в  резервации без права автономии, содержания национальной армии и полиции. Аналогичным образом немецкие князья и короли уничтожили племена полабских славян и литовское племя пруссов. В наше время именно этот способ с большим успехом применили армяне в Нагорном Карабахе, именно им пользуются народы бывшей Югославии при решении своих территориальных проблем.

    Индо-пакистанский вариант решения территориальной проблемы уникален. Повидимому, он может быть реализован только при условий достаточно мощного политического и военного давления извне. Англичане перед уходом из Индии искусственно разделили эту страну на две части. В одну принудительно поселили мусульман, а в другу - индуистов и буддистов. Последующий ход событий показал, что разделение полуострова Индостан на Пакистан и собственно Индию было политически правильным решением. Оно предотвратило большое и затяжное кровопролитие из-за конфронтации религиозных общин. Нам кажется очень важным подчеркнуть, что исторический опыт показывает: попытки решить проблему гуманным путем (политические переговоры, использование миротворческих усилий ООН и т. п.) всегда обращаются в свою противоположность - кровавые и жестокие межэтнические войны, подобные уже упоминавшимся в бывшей Югославии и на Кавказе. К сожалению, миротворческий эффект вмешательства вооруженных сил ООН, как правило, ничтожен. Мирная федерация народов (например, Швейцария) возможна только в том случае, если эти народы не претендуют на территорию друг друга.

    Каков оптимальный путь к завершению конфронтации Израиля и палестинцев? Ответить на этот вопрос можно только, разобравшись в причинах, вынуждавших народы принять один из трех рассмотренных путей завершения конфликта.

    К слиянию в новый народ склонны популяции, близкие по культуре, традициям, образу жизни, уровню образованности и религии. В таком плане различие между англосаксами и норманнами было весьма умеренным. Оба народа жили по правилам феодального уклада, религия была одна и та же - западная ветвь христианства, культура и образованность находились на примерно одинаковом уровне развития. Таким образом, у норманнов и англосаксов не было непреодолимых препятствий для слияния.(...)

    ...Совершенно другая ситуация сложилась в Испании. Христиане, потомки иберов и вестготов, имели идеологические основания для ненависти к маврам. Образ жизни христианского Севера (резко отличался от образа жизни мусульманского Юга. Совершенно разными были формы феодальной зависимости, семьи (многоженство у мусульман), система и характер образования. Все это создавало совершенно несовместимые ментальности. Вот почему фраза, которую постоянно повторяют герои известного романа Лиана Фейхтвангера „Испанская баллада“, - „унция мира дороже тонны победы“ - для жителей Пиренейского полуострова в то время звучала бы совершенной нелепицей. Если бы испанские короли и испанский народ взяли ее на вооружение, мавры, вероятно, до сих пор владели бы Испанией. Еще большее различие во всех формах общественного поведения было в Америке между белыми поселенцами и дикими аборигенами. К тому же последние упорно не желали приобщиться к европейскому образу жизни. Разумеется, и в этом случае ни о каком слиянии могло быть и речи. Индо-пакистанский вариант, как уже было отмечено, явление искусственное, по существу, это разновидность испано-американского варианта, ослабляющая и гуманизирующая межнациональный конфликт, но не способная к его радикальной ликвидации.

    Итак, каков же оптимальныи выбор пути Израиля к завершению конфронтации с палестинцами? Англо-французский вариант для решения этой проблемы, повидимому, мало пригоден. Слишком глубоки и антагонистичны различия в образе жизни, ментальности, особенностях образованности и религиозной приверженности у израильтян и арабов. Степень расхождения, пожалуй, ближе к ситуации, при которой должен осуществляться испано-американский вариант. Для Израиля он был бы самым подходящим решением вопроса. В период Шестидневной войны 1967 года его можно было осуществить без чрезмерно тяжелых дополнительных дипломатических потерь. К сожалению, время было упущено. В условиях современной мировой политической ситуации применение испано-американского пути развития событий представляется мало реальным. Его реализацию также затрудняет своеобразие воспитания молодого поколения израильтян.

    При современном политическом раскладе самым реальным представляется индо-пакистанский вариант принудительного раздельного расселения народов по этническому и религиозному признакам с четким разделением территорий и созданием двух разных государств. Евреи из поселений, которые отойдут палестинскому государству и арабы, проживающие в Израиле, должны будут обменяться квартирами и домами, а также принадлежащей им землей с взаимной доплатой в соответствии с оценкой их недвижимости. На территории Израиля не доложно остаться ни одного палестинца, а на территории палестинского государства ни одного еврея. Индийский опыт показывает, что 10% мусульман, оставшиеся на севере Индии, превратились в источник террора и дестабилизации в этой стране.(...)

    ...Создание двух мононациональных государств в Палестине с пропорциональным распределением территории, с выпрямленной и сильно укрепленной границей может несколько стабилизировать политическую ситуацию в этом регионе. Однако всегда сохранится опасность перехода одной из сторон к испано-американскому варианту. Исторический опыт Испании и Америки показывает, что периоды активной борьбы там тоже чередовались с установлением мирных отношений. Поэтому наша страна по-прежнему будет нуждаться в сильной армии, новом, оригинальном и мощном оружии и, самое главное, в развитой динамичной промышленности, призванной обеспечить экономическую и политическую самостоятельность. Только эти факторы, а не мирные договоры с полубольшевистскими или полуфашистскими диктаторами могут обеспечить действительную надежность существования нашей страны.

    Ефим Спиваковский

    Из статьи „Демографическая агрессия и национальные границы. Выдержки из записок Союза национальной ответственности “„Вести-2“, 29.12.94, Тель-Авив

    Наша жизнь сегодня зависит от баланса понятий: права человека и право наций на существование. Никто не должен забывать, что права одного человека кончаются там, где начинаются права другого или - множества других. Из этого следует, что в случае конфликта прав, право нации преобладает, ибо нация имеет право не допустить своего уничтожения - ни путем внешней агрессии, ни путем деструктивных действий индивидуумов, ни путем умышленной или спонтанной демографической агрессии.

    Под демографической агрессией мы понимаем всякое не воински организованное или спонтанное действие инородных этнических или религиозных масс, ведущее демократическим путем к изменению культурного облика страны и/или потери власти в ней народом с наиболее древней государственной историей и национальным самосознанием, возникшим в этой стране.

    Безусловно, долг нации в меру своих возможностей изыскивать наиболее гуманные методы защиты своих интересов. Но в конечном счете для защиты нации не существует моральных ограничений. На какие бы границы Израиль не согласился, его будет преследовать арабская демографическая агрессия. Ибо арабское меньшинство имеет тенденцию к экспансии путем высокой рождаимости и произвольного захвата земель.

    Поэтому то, что Израиль вынужден будет делать для защиты своих последних рубежей, он должен делать сегодня.

    Желательно, чтобы будущий кнессет принял по данному предмету два закона: о национально-демографическом балансе и о демографической агрессии. В первом мы должны исходить из того, какими мы хотим видеть демографию страны и доминирующий тип израильтянина в будущем. И с этой точки зрения мы можем поощрять рождаемость, смешанные браки и иммиграцию соответственно нашим целям. Второй закон должен обеспечивать еврейское большинство в стране и ограничивать долю самого большого меньшинства.

    Арабов, практикующих многоженство, следует заключать в тюрьму или высылать. Если „борцы за права человека“ откроют рот, им не помешает напомнить, что эта патриархальная практика преследуется по законам всех цивилизованных стран (...).

    Выдачу пособий многодетным семьям из бюджета следует прекратить и передать эти функции различным общественным институциям, которые не обязаны поощрять рождаемость всех граждан в равной мере.(...)

    Нашей национальной целью должно стать достижение к концу первой четверти следующего столетия численности населения Израиля (без автономии) примерно 10 млн. человек, из которых арабы могут составлять не более 15%. (...) В настоящее время при общей численности 5,2-5,3 млн человек - арабы сосчтавляют 1 млн, порядка 19%. Мы можем остаться в живых, если мы способны локализовать очаги опухоли и не допустить метастазов.(...) Мы вечно попадаем в национальные катастрофы из-за противоречащей историческому опыту и здравому рассудку неистребимой веры в человека. Мы должны постоянно помнить, что в мире не столько морали, сколько содержиться в Священном писании или в художественной литературе, а столько, сколько оставляют на своем вооружении крупнейшие разведки.

    Мы не одиноки в своей национальной тревоге. Демократическая агрессия, пусть в меньших масштабах, но угрожает народам Западной Европы и Северной Америки. Нам следует только дожить до тех дней, когда ради собственной безопасности они пересмотрят нравственные нормы самозащиты, и при этом не стремиться быть святее друзее и великодушнее врагов.(...)

    Конфликт прав человека и нации находит свое выражение в гражданской нелояльности. Речь идет о правах человека, не сознающего свою принадлежность к нации, гарантирующей его права. Более того - человека, по этносу, языку, культуре и самосознанию принадлежащего к враждебной нации. Ситуация, имевшая место в США с этническими японцами и в СССР - с этническими немцами во время второй мировой войны.

    В кнессете сидят добровольные агентвы враждебной нации и потенциальные коллаборационисты-евреи. Они используют свои привилегии для легальной подрывной деятельности. Эту неестественную ситуацию следует изменить путем принятия закона о гражданской присяге. Все жители страны по достижении ими совершенолетия должны принять гражданскую присягу. Ниже мы приводим примерный текст присяги.

    „Я , такой-то, разделяю убеждение, что следующие исторические сведения являются неопровержимыми фактами:

    На территории, контролируемой в настоящее время Израилем, и за ее пределами в последней четверти второго тысячелентия до нашей эры жил народ семитского происхождения, известный под названиями: евреи, иври, израильтяне, иудеи. Они первые, кто на этой территории создал свое национальное государство. И произошло это событие в Х1 веке до нашей эры. В течение последующего тысячелетия евреи неоднократно теряли и вновь обретали свою независимость, пока их последнее восстание против римлян не было подавлено в 136 году нашей эры. С этого времени началось поэтапное истребление, насильственное обращение в иные веры или изгнание евреев из этой страны. Проживая в странах рассеяния в течение девятнадцати веков они подвергались всевозможным притеснениям. Гонениям и физическому истреблению.

    Я убежден, что лица, исповедующие иудаизм, или происходящие из семей, исповедовавших иудаизм в обозримом прошлом, или сохранившие до наших дней непрерывную этническую идентификацию, являются в большинстве своем прямыми генетическими потомками  и культурными наследниками древних евреев и считаю, что они имеют неоспоримое право на эту страну и на независимое национальное существование в ней.  Тем самым я признаю право современного Израиля на суверенное существование и его преимущественное право на земли, бывшие его исторической колыбелью. Я признаю за Израилем право лишать гражданства и связанных с ним привилегий всякого жителя страны, который по каким угодно причинам отказывается от принятия настоящей присяги или, приняв ее, совершает действия противоречащие ее букве и духу.“(...)

    Президент США Билл Клинтон выразил понимание того факта, что мир, на который идет Израиль, содержит риск, и в связи с этим еще раз обещал нам всяческую поддержку. Мы не сомневаемся в искренности и чувстве ответственности президента. Но сегодня этнический баланс Америки меняется. Еее население пополняется иммигрантами из стран третьего мира. И потому мы ставим под сомнение историческую кредитоспособность Америки. У нас есть только одна надежда - наша собранность, дальновидность, стремление к технологическому превосходству и непоколебимая готовность им воспользоваться.

    РЕЗАВИМ ЗЕЭВИ (ГАНДИ)

    Араб - глава правительства? Из речи в кнессете.

    „Моледет-Родина“, январь-февраль 1997 года, политический проспект партии „Моледет“.

    Депутат кнессета Михаэль Кляйнер внес проект закона, по которому быть кандидатом на должность главы правительства Израиля может только еврей. С той минуты бурлит страна и наши прекраснодушные левые вопят: расизм в чистом виде!... В платформе движения „Моледет“, опубликованной перед выборами в кнессет 14-го созыва, говорится: „На пост президента страны, главы правительства, министра, председателя кнессета и председателя Верховного суда не может быть избран человек, не служивший в ЦАХАЛе“. Далее в нашей платформе говорится: „Партия, в платформе которой отсутствует констатация факта, что государство Израиль является государством еврейского народа, не будет допущена к выборам“.

    В соответствии с вышесказанным, и друз, и бедуин, могут занять эти высокие посты, при условии, что они исполнили свою основную гражданскую обязанность -  служили в ЦАХАЛе. Но мне лично кажется, что президентом государства должен быть только еврей, ведь президент еврейского государства является его символом. В кнессете предыдущего созыва я вел упорную борьбу против избрания депутата Салаха Тарифа на пост исполняющего обязанности председателя кнессета во время отсутствия последнего в стране. Правда, Садах Тариф служил в ЦАХАЛе, но я противился его избранию, потому, что председатель кнессета в определенных обстоятельствах может заменять президента страны, а президентом страны, по моему мнению, должен быть только еврей. И тогда говорили и теперь нам говорят, что это расизм. Но те, кто так говорит, просто не понимает что такое расизм, не знает его определения. В какой демократической стране можно найти законно избранного президента, не принадлежащего к народу той страны? Только упадком национального духа, его искажением и можно объяснить такое болезненное явление, как потеря национального достоинства и стремление к самоуничтожению. Люди, придерживающиеся такого мировоззрения, ведущего к принижению национальной гордости и самой национальной сущности, готовы отдать арабам все: флаг и гимн, высшие посты в государстве, да и само государство. Они забыли, что мы пришли сюда чтобы построить здесь еврейское государство, государство еврейского народа. К чему было производить сионистскую революцию, зачем мы воевали во всех этих войнах и принесли столько жертв, если снова должны стать подданными чужой власти?

    В последнее время арабские депутаты кнессета начали произносить речи в кнессете на арабском языке. После окончания речи появляется переводчик и переводит на иврит. Таким образом, депутаты кнессета как бы получают двойное время. Я потребовал разъяснений у председателя кнессета и председателя комиссии по делам кнессета. Я сказал, что не могу противиться тому, чтобы речи произносились по-арабски, т.к. арабский является государственным языком в Израиле, наряду с ивритом, а жаловался на дискриминацию ивритоговорящего большинства в кнессете. Я не обосновывал свою жалобу и тем, что перевод является пустой тратой денег, ведь арабы отлично знают иврит и когда они этого хотят, произносят речи на иврите, я указывал на то, что депутат кнессета, говорящий на иврите, получает половину времени, даваемого его коллеге-арабу. Немедленно все прекраснодушные левые набросились на меня. Среди них выделялся бывший председатель кнессета Шевах Вайс, кричавший мне: расист, фашист!

    Шевах Вайс все еще мыслит и говорит как галутный еврей, живущий в гетто и боящийся гоев. Между тем, нападки на меня поутихли, т. к, они опасаются, что я могу потребовать перевода всех речей на арабский и даже обратиться в суд, который, несомненно, меня поддержит.

    И если кто-то позабыл тот факт, что государство Израиль это государство евреев, неплохо бы ему припомнить, что его флаг - бело-голубой, гимн - Атиква, главный язык иврит и что эта страна обещана нам Б-гом!

    ГРИГОРИЙ МАРЬЯНОВСКИЙ И МАРИНА АРИСТОВА

    „Выкресты для Изриля - как чахотка“

    Из письма читателя Г. Марьяновского и ответа ведущей рубрики „Почтовый ящик“ Марины Аристовой. „Вести“, 13.01.1997, Тель-Авив.

    Г. Марьяновский:

    ...вся история еврейства с самого начала новой эры и по сегодняшний  со всей очевидностью свидетельствует, что самыми ярыми, самыми злобными, оголтелыми антисемитами были как правило, именно выкресты и их ближайшие потомки... Суммируя многовековой исторический опыт, приходится констатировать, что каждый случай трансформации иудея в христианина, как правило, влечет за собой выброс еще одного яркого злобного юдофоба. Причем явления эти настолько взаимосвязаны, что, идя от обратного, можно по степени агрессивности, антисемитской распаленности выкреста почти безошибочно вычислить утаенное им иудейское прошлое. Так, к примеру, есть все основания полагать, что нынешний российский идеолог юдофобства,создатель теории так называемого малого народа И. Шафаревич в каком-то более или менее близком колене сам принадлежал к этому вредоносному и опасному „малому народу“. Подозрения эти подтверждаются также и его весьма характерной фамилией. То же можно сказать (и уже было сказано, больше того документально установлено) о беспощадном изобличителе еврейства, воинствующем скоморохе,....Жириновском Владимире Вольфовиче.

    Словом, как мне представляется, известный афоризм древнего мудрого рабби Хелбо - „Трудны геры (т.е. прозелиты) для Израиля; как чесотка“ - сегодня должен бы звучать совсем по-другому: „ Трудны перевертыши-выкресты для Израиля, как чахотка...“

    Марина Аристова:

    ... Уважаемый Григорий! Я благодарна Вам не только за интересное письмо, но и за то, что Вы помогли мне проанализировать и понять свои ошибки, допущенные во время дискуссии...

    ...Я согласна с Вами по поводу выкрестов. Но опять-таки сомневаюсь, что это так уж примеримо к Марксу. Если не ошибаюсь, крещен он был в достаточно нежном возрасте, то есть, это не было с его стороны обдуманным шагом. Будь это так он поспешил бы показать себя самым праведным христианином, „святее папы римского“....

    ...Уважаемый Григорий, Я буду очень рада, если Вы будете и дальше принимать участие в наших беседах. Думаю, что читать ваше письмо было интересно не только мне...   

    ФРИДРИХ ГОРЕНШТЕЙН

    Из статьи „Гетто-большевизм и загадка смерти Ицхака Рабина“

    „Зеркало загадок“, №3, 1996, Берлин

    ...Я не против наличия в Израиле пацифистского движения. Если они есть в других странах, то пусть будут и в Израиле, в общем политическом спектре. Правда, я лично отношусь к общественному пацифизму с неприязнью... Но в конце концов, мало ли что вызывает у меня брезгливость. У меня и гомосексуализм вызывает брезгливость, но запретить его я не требую. Если есть телесные извращения, почему бы не быть извращениям политическим?. Пусть пацифисты-интернационалисты заседают в своих университетских клубах, объединяются в группировки под цинично-шутовским наименованием „мир сегодня“, пусть натягивают на себя дурацкие колпаки на международных конгрессах защиты светлого будущего. Пусть тешаться. Но только не в правительстве.

    .... Когда Клинтон был пацифистом, он никаких правительственных должностей не занимал, а когда перестал быть пацифистом, то в правительство прошлых своих единомышленников не берет. И никто из европейских „друзей Израиля“ их в правительство не берет. Об арабах говорить не будем. Араб-пацифист звучит так же дико, как еврей-дворник. Впрочем, в еврейском государстве евреи-дворники, наверное, есть. Однако в арабских странах арабов-пацифистов не встретишь. Это для араба так же неприлично, как для женщины ходить нагишом.

    ...О советской власти было сказано: утопия у власти. В современном Израиле тоже утопия пробралась к власти. Утопия мира с арабами на основании разработанных в норвежском подполье планов... И когда Перес с пафосом объявляет о том, что Бет Лехем (Вифлеем), город царя Давида и Вифлеемской звезды еще до нынешнего рождества будет передан арабам, чтобы они могли получать доход от рождественского туризма, трудно сказать, чего тут больше, невежества или цинизма. Какое отношение имеют арабы к рождеству и Христу, к деве Мириам, к дому царя Давида? Они захватили эти земли в темные времена раннего средневековья, и они с тех пор жарят там свои шашлыки. Пусть жарят. Но почему в эти их пропахшие ароматами шашлыков и обагренные еврейской кровью руки надо передавать древние еврейские святыни. чтобы они продавали их за доллары, марки и прочую валюту?...

    Из статьи  „Михель, где твой брат Каин?“, „Зеркало Загадок“ №6, 1997.

    ...Считается, что послевоенная Боннская республика - образец преодоления своего прошлого и должна служить прмером другим странам, в частности России в ее преодолении сталинизма. Нет ничего более далекого от истины. Боннская республика как раз может служить примером того, как это прошлое можно умело, даже талантливо скрыть...Не тысячи, а сотни тысяч немецких бюргеров, оказались достойны нюрнбергской веревки. Но как повесить столько единокровных братьев? Поистине, квадратура круга. Очевидно, потому, из-за чрезмерного переизбытка массовых убийц, было принято гуманное решение вовсе отменить смертную казнь...

    ДОВ КОНТОРЕР

    Из статьи „Реформа“ в рубрике „Свободная трибуна“,„Вести-2“ 07.09. 1995, Тель-Авив

    Комиссия Алисы Шенхар, исследовавшая положение в области преподавания еврейских дисциплин в секулярных школах, обнаружила, что израильские школьники почти не ощущают связи с иудаизмом и еврейской культурой. Комисия оценила еврейскую самоидентификацию нерелигиозных школьников, как явно кризисную. С целью исправления этого положения были выработаны определенные рекомендации.

    Министерство просвещения решило реализовать эти рекомендации путем привлечения к процессу преподавания еврейских дисциплин реформистов, консерваторов и представителей милитентных секулярных организаций.(...) Достаточно очевидно, что рекомендации комиссии Шенхар были использованы минпросом для укрепления общественного и финансового положения тех группировок, которые находятся в явной оппозиции ортодоксальному иудаизму. Этот подход представляется странным. Коль скоро выявленная проблема состоит в том, что израильские школьники из секулярных семей испытывают равнодущие к иудаизму, было бы естественно пытаться преодолеть это равнодушие с помощью тех учителей, которые могут вызвать у учеников интерес к еврейским дисциплинам. Такие учителя могут быть как в религиозной, так и в секулярной среде, однако, когда единственным критерием профессиональной состоятельности педагога оказывается агрессивный антиортодоксальный настрой, трудно рассчитывать на успех реформы... 

    Проф. ДЖ. ТАМАРИН

    Влияние этнических и национальных предубеждений на моральные суждения

    Документы IPA, Тель-Авив, 1963. Также в: „New Out-Look“, Тель-Авив, 1966. Также в: „Research on Patterns of Tolerance and Intolerance“, Shikpul Press, Тель-Авив, 1969.

    I. Современные исследования выявили влияние шовинизма на моральные суждения) в следующих аспектах:

    а.   Существование предубеждений в иделогии юношества.
    б. Влияние некритического изучения библии на предрасположенность к формированию предубеждений (особенно понятие „избранный народ“, превосходство единобожия, а также изучение актов геноцида, совершённых героями библии).

    Мы выбрали наиболее резкие формы предубеждений: уничтожение out-group. В прямой дискуссии мы просили учащихся прокомментировать следующий текст:

    G-Form-1. Вы несомненно знакомы со следующими местами из книги Иисуса: „... И люди закричали, когда священники затрубили в трубы: пришло время выступления, когда люди услышали звук труб, и люди закричали громким криком, так что стена пала и люди вошли в город, каждый прямо перед собой, и они взяли город. И они полностью уничтожили всех в городе своими мечами - мужчин  и женщин, старых и молодых, и быков, и овец, и ослов.“ (VI, 20, 21). „...И в этот день Иисус взял Маккеду и поразил всех (?) своим мечём: и царя, и всех кто был там, никого не оставил, и он поступил с царём Маккеды так же как он поступил с царём Иерихона. Потом Иисус ушёл из Маккеды и весь Израиль (израильский народ?) с ним, и пошёл на Либну и против Либны. И Господь отдал Лахиша в руки народа израилева, который взял его на втрой день и поразил его своим мечём, и всех кто был  там, (в соответствии с тем), что он должен был сделать в Либне“ (X, 28-32).

    Пожалуйста ответьте на два следующих вопроса:

    1.   Как вы думаете, Иисус и израилиты действовали правильно или нет? Объясните, почему вы так думаете.
    2.   Предположим, что израильская армия захватила в бою арабскую деревню. Как вы думаете, будет хорошо или плохо поступить с жителями деревни так же, как Иисус поступил с жителями Иерихона и Маккеды? Объясните почему.

    Приведённый здесь пример геноцида Иисуса – не единственный в библии. Мы выбрали именно это место из-за особого положения книги Иисуса в системе образования и в истории Изариля, и как краеугольного камня национальной мифологии.

    Для дополнительного исследования влияния этноцентризма на моральные суждения, другой (контрольной) группе был представлен текст G-Form-2. Эта группа состояла из двух подгрупп, параллелей 7-х и 8-х классов одной школы Тель-Авива. (Общее число N = 168; 86 юношей, 82 девушки). Первой группе был представлен вышеприведённый текст (был задан только первый вопрос), а второй – аналогичный текст, но в „китайском варианте“:
    История генерала Лина

    Генерал Лин, который основал Китайское Королевство 3000 лет тому назад, отправился со своей армией на войну завоевать новые земли. Он подошёл к большому городу с высокими стенами и крепкими башнями. Китайский бог войны посетил генерала Лина во сне и обещал ему победу, приказав убить всех до последней живой души в городе, потому что эти люди исповедовали другую религию. Генерал Лин и его солдаты захватили город и  полностью  уничтожили всех в городе своими мечами - мужчин  и женщин, старых и молодых, и быков, и овец, и ослов. После разрушения города они продолжили поход и завоевали много стран.

    Пожалуйста ответьте на следующий вопрос:   Как вы думаете, генерал Лин и его солдаты действовали правильно или нет? Объясните, почему вы так думаете.

    Мы давали G-Form-1 девяти группам учащихся, от 8 Ѕ до 14 лет с 4-го по 8-й классы (N = 1066, мальчиков 563, девочек 503). Как уже было сказано, G-Form-2 давалась семи- и восьмиклассниам одной школы. Вот список школ с числом протестированных  в них учащихся:

    1.   Средняя школа в Тель-Авиве–Яффе, N = 153.
    2.   Средняя школа в Тель-Авиве–Яффе, N = 442.
    3.   Средняя школа в Мошаве (сельскохозяйственное поселение) недалеко от Рамле, N = 110.
    4.   Религиозная начальная школа в той же деревне, № 3, N = 41.
    5.   Средняя школа в небольшом городке в Шароне, N = 165.
    6.   Средняя школа в богатом кибуце в Долине Ецрил (принадлежащем умеренно-левому движению Кибуц Меухад), N = 46.
    7.   Средняя школа в кибуце в Долине Ецрил (принадлежащем крайне левому движению Кибуц Артци), N = 49.
    8.   Юношеский центр при школе на окраине Тель-Авива (преимущественно брошеные дети); N = 45.
    9.   Неоднородная группа из различных школ; N = 37.

    G-Form-2 давалась в средней школе в северном районе Тель-Авива; N = 168.

    Несколько сравнительных замечаний по группам. Хотя все протестированные ученики учились в 4–8-х классах, не удалось протестировать 4-й класс в группе 3, так как учащиеся не умели достаточно хорошо читать, и пришлось начать с 5-го класса. В группе 4 мы тестировали только мальчиков, так как учитель не позволили проводить обследование девочек. В кибуцах иногда выпадали целые ступени и в высших классах встречались дети из близлежащих районов. Статистическое распределение в малых группах проводится только по полу, но не по возрасту.

    II. Ответы были классифицированы следующим путём: „А“ означает полное одобрение, „В“ – частичное одобрение или неодобрение, „С“ – полное неодобрение и „Х“ означает сбивчивые или не по теме ответы (которые были исключены из статистических подсчётов).

    К группе „С“ отнесены все ответы формально отвергающие геноцид, как по этническим, так и по утилитарным причинам. Это не означает, что все „С“ ответы указывают на недискриминационную позицию. Например, одна девочка осудила действия Иисуса, утверждая, что „...сыны израилевы научились многим плохим вещам от гоев“. Более сложно психологически понять её приятеля, который отвергает действия Иисуса, потому что „В библии написано ‘Не убий!’“, но в то же время одобряет действия во втором вопросе, утверждая „Я думаю это было бы хорошо, потому что мы желаем поражения наших врагов, хотим расширить наши границы и убивать арабов, как Иисус“. Другой резко расистский ответ получен от 10-летней девочки, осуждающей эти действия, которая утверждает „Я думаю, это было бы плохо, потому что арабы – нечистые, и если кто-нибудь  ступит на нечистую землю, то он станет нечистым и разделит их проклятие“.

    III.  Результаты опроса с G-Form-1 представлены в табл.1.

    фото

    Анализ ответов показал следующее:

    1. Резкая разница в одобрении геноцида Иисуса (А-60%, В-20%, С-20%), по сравнению с действиями генерала Лина, лидера out-group (А-7%, В-18%, С-75% по G-Form-2), недвусмысленно доказывают влияние шовинизма и националистско-религиозных предубеждений на моральные суждения;

    1. 4-й класс – первый, в котором начинают изучать книгу Иисуса, 8-й – последний в израильской системе средних школ.

    2. Разница в процентах „Х“ ответов между первым и вторым вопросом, так же как разница между подгруппами, вносят незначительные искажения в статистические расчёты.

    2. Ответы на G-Form-1 (А-66%, В-8%, С-26% на первый вопрос и А-30%, В-8%, С-62% на второй) указывают на существование сильно предубеждённой позиции у значительного числа опрошеных, подтверждающей, несмотря на некоторую разницу в нюансах ответов, дискриминационные тенденции (религиозные, расистско-националистские, стратегические оправдания уничтожения и т.д.););

    3. Некритическое преподавание Библии для слишком юных учащихся, даже когда она изучается не как святой текст, а как часть национальной истории или в якобы нейтральной атмосфере отношения к реальному или мифическому её содержанию, без сомнения глубоко влияет на появление предубеждений (по крайней мере, как тенденции) даже в среде не религиозных учащихся, подчёркивание негативных, непривычных особенностей чужаков (идолопоконничество и т.п.););

    4. Переоценка государственности, как основной ценности, убеждённость в том, что ассимиляция является величайшим грехом, влияние милитаристских идей идеологического воспитания – вот дальние источники дискриминационных тенденций;

    5. Есть указания на то, что для 5-7% опрошенных индивидуальные особенности личности могли быть основным фактором, повлиявшим на их „А“ ответы (также сходноый процент проявляется в осуждении геноцида генерала Лина и в „А“ ответах на второй вопрос G-Form-1 в школах кибуцев и очень прогрессивной школе в Тель-Авиве), в то время как остальные 25% могут быть влиянием развития;

    6. Взаимосвязь различных форм, а также корней дискриминационных тенденций (отметим причины различия и сходства ответов на первый и второй вопросы G-Form-1; а ведь было даже несколько „С“ ответов на первый вопрос и „А“ – на второй) представляет собой серьёзную проблему, требующую более глубокого исследования;

    7. Как и ожидалось, открытые формы резких предубеждений реже появляются в более социально развитых областях (процент „Х“ ответов может быть одним из критериев) и уменьшается с возрастом; однако часто встречается интересное увеличение для 7“х классов, где „Книгу Иисуса“ начинают изучать второй раз;

    8. Против наших ожиданий, в отношении наиболее грубых форм предубеждений не было разницы между опрошенными мужского и женского пола;

    9. Наблюдается разница между учащимися из кибуцев и других групп.

    Этот материал является обвинением нашей системе образования, всем, кто сознательно или несознательно способствует воспитанию нетерпимости, шовинизма и предубеждений. Он должен послужить предупреждительным сигналом для всех, кто прямо или косвенно связан с обучением. Необходимо срочно изменить как сам процесс обучения, так и отношение к изучаемому материалу. Мы надеемся, что приведенный здесь материал поможет ответственным за образование в Израиле сделать соответствующие выводы.
    Эпилог
    Последствия исследования

    „У комитета есть впечатление, что исследование доктора Тамарина в области образования вбило клин в отношения между Управлением по Психологии и Образованию и Министерством Образования.“

    Пункт 5 секретного доклада комитета Йортнера.

    Публикация результатов этого исследования принесла автору совершенно неожиданную (для него, по крайней мере) славу... в разных смылах. И если частое цитирование профессионалами приносило удовлетворение, то крайне непрофессиональные, а иногда совершенно скандальные аспекты того, что называлось „делом Тамарина“, было не особенно приятным последствием. Как я указал в своем сообщении совету Тель-Авивского Университета, который вел мое дело, я никогда не подумал бы, что стану последней жертвой завоевания Иисусом Иерихона...

    Дмитрий Хмельницкий, архитектор и публицист. Родился в 1953 году в Москве. Эмигрировал в 1987 году в Германию из Ленинграда. Живет в Берлине. Пишет на искусствоведческие и социологические темы.

                 Многолетний автор радио „Свобода“, журналов „Континент“ (Париж, Москва), „Двадцать два“ (Иерусалим), газет „Московские новости“, „Русская мысль“(Париж), „Европа-центр“(Берлин) и др.

    В книге рассказывается о том, как в эмиграции советская идеология замещается  национал-патриотической.

  • Источник — http://www.chmelnizki.de/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно