Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И МАСОНСТВО · ОТ ПЕТРА ПЕРВОГО ДО НАШИХ ДНЕЙ ·
    В. Ф. ИВАНОВ


    СОДЕРЖАНИЕ:
    фото
  • ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА.
  • ОТ АВТОРА.
  • ГЛАВА ПЕРВАЯ. Что погубило Россию?
  • ГЛАВА ВТОРАЯ. Что такое масонство?
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Эпоха Петра I.
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Преемники Петра I.
  • ГЛАВА ПЯТАЯ. Царствование Екатерины II.
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ. Царствование Императора Павла I.
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Царствование Императора Александра Павловича.
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Царствование Императора Николая I.
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. Царствование Императоров Александра II и Александра III.
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Царствование Императора Николая II.
  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Масонство, эмиграция и Россия.
  • ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Наш русский путь.
  • Коментарии.

    ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА



    Мировое зло всегда боролось с христианскими обществами. На протяжении всей своей истории христианство находилось в состоянии борьбы с противодействовавшим ему сонмом тайных еретических движений организаций. Сменяя друг друга, одни из них распадались, другие же, под иными названиями, зарождались, продолжая вести эту многовековую борьбу. Часто невозможность открыто проповедовать противоречащие христианским идеалам воззрения заставляла антихристианские силы концентрироваться в тайные общества и там вырабатывать те <антитела>, которыми еретические движения впоследствии заражали христианские общины.

    Масонство, открыто появившееся в начале XVIII столетия, является ярчайшим явлением, представляющим антихристианские силы. Оно как в религиозном, так и в политическом отношении стало противником христианской церковности и государственности.
    О времени основания масонского ордена существует много версий, они дискутируются даже в самом масонстве.
    Одни говорят о Кельнской хартии 1553 года, подписанной делегатами 19 лож, активными деятелями Реформации*. По словам хартии, масонский орден не происходит от какого-либо другого общества, а древнее их всех и ведет свое начало чуть ли не от учеников Иоанна Крестителя. До 1440 года общество даже называлось по этой версии - <Обществом братьев Иоанна>.

    Другие объявляют невольным основателем Ордена Розового Креста (Розенкрейцеров) Жана Валентина Андреа, адельсбергского аббата universelle du monde entier Христиан Rose-Croix открыл тайну счастья человечества и основал школу, имевшую целью облагоденствовать людей истинной религией на основе интернационализма. А по образу описанных в романах тайных школ в Германии и Англии стали основываться действительные ложи розенкрейцеров**. Эти ложи организовал в 1650 году Элиас Ашмоль (1617- 1692) - основатель общества, имеющего целью построить Храм Соломона и одновременно - как это ни покажется на первый взгляд странно - глава Лондонской католической лиги. Общество в политическом отношении стремилось восстановить католическую династию Стюартов.

    Голубое масонство, представляющее третье мнение, отрицает появление его ранее 1717 года. Считается, что именно в этом году ложи каменьщеков уже совершенно освободились от рабочих и состояли почти исключительно из интеллигенции. После окончательного разгрома Стюартов в 1715 году протестант доктор Теофил Дезагюлье (1683-1744) явился к Георгу II и предложил устранить из масонства его связь со Стюартами. Сохраняя старые формы лож каменщиков, представители интеллигенции нескольких лож образовали в 1717 году Великую Ложу <символического> масонства.
    * На основании этого утверждения в 1853 году была выбита медаль о 300-летии масонства.

    ** Совсем как в XX столетии Рон Хаббарт стал, только уже по своей воле, основателем секты дианетики.

    Но как бы там ни было в действительности, утверждать можно лишь только то, что масонство вобрало в себя множество предшествовавших ему еретических учений древних гностиков, манихеев, всевозможных средневековых ересей, тамплиеров, протестантов всех толков, английских мыслителей вроде Болингброка и Томаса Мора, алхимиков, каббалистов и т. п. Масонство явилось на свет как квинтэссенция всех этих учений, как антицерковь нового времени, в которой эти учения получили синкретическое завершение.

    Будучи тайным обществом, масонство во многом недосягаемо для исторического исследования, так как действует открыто на исторической сцене очень редко, не оставляя, таким образом, большого материала для анализа историка. Занимавшийся западными еретическими учениями профессор Киевской Духовной академии Афанасий Иванович Булгаков (кстати говоря, отец знаменитого русского писателя Михаила Афанасьевича Булгакова), прикоснувшись в начале XX века в своей работе к феномену масонства, пришел к неутешительному для историка выводу.
    <Редкое из явлений исторической жизни, - писал он, - в сущности своей окутано такою таинственностью, как франкмасонство. Можно перечитать множество книг, написанных для ознакомления с ним; можно переслушать рассказы десятков лиц о нем и все-таки не быть в состоянии дать ответ на вопрос: что же такое франкмасонство? Несомненно только то, что это есть тайное общество людей, и тайное не потому, что оно скрывает свою деятельность от взоров людских, нет. Оно тайное потому, что оно скрывает сущность своих целей и средства к достижению их>*.

    И несмотря на то что еще в 1793 году бывший английский масон Робинсон в своей книге <Доказательство заговора против религий и правительств Европы> рассказал о стремлении масонства всюду, кроме Англии, разрушать троны, алтари и тюрьмы, масонство остается и по сию пору не менее таинственным фактом истории. Влияние в обществе умело им скрывается и проводится через его адептов, тщательно <воспитанных> в ложах в НУЖНОМ для масонства духе. <Истинная роль масонство, - пишет исследователь масонства Александр Селянинов, - заключается только в одной подготовке периодов действительных выступлений>**, только в эти периоды масонство активно действует, подготовляя своих членов. В моменты же переворотов, революций и прочих открытых выступлений масонство уходит в тень, предпочитая действовать через своих адептов, воспитанных в ложах ордена. В случае неуспеха предприятия масонство всегда может отказаться от своих незадачливых агентов, указав на то, что они действовали сами по себе. Это крайне запутывает дело для историка и дает в историографии противоречащие друг Другу мнения.

    * Современное франкмасонство (опыт характеристики). Киев, 1903. С. 1.
    ** Тайная сила масонства. СПб., 1911. С. 30.

    <Тот, кто желает беспристрастно оценить политическую роль масонства,- пишет Лев Тихомиров, - не допуская себя быть одураченным и в то же время не возводя на масонство несправедливых обвинений, чувствует себя крайне затрудненным, слыша утверждения масонства, будто бы оно по принципу не входит в политику, а занимается лишь пересозданием человеческих душ. Такие утверждения не всегда составляют преднамеренную ложь. Без сомнения, есть немало масонов, которые нс знают политической стороны действий своего союза. Сверх того, масонство есть учреждение крайне сложное, в котором есть общая основная мысль, но сеть несомненные разногласия в выводах из нес. Кроме того, масонство состоит из различных слоев, которых цели нс одинаковы. Наконец, зловредная таинственность, при которой нс только посторонние, но и сами члены союза нс в состоянии распознавать истинных действий его, приводит к тому, что вполне знают эти действия, может быть, лишь те "невидимые" руководители, о которых ни сами масоны низших степеней, ни тем более посторонние люди не имеют никаких сведений. При таких условиях обличители масонства, даже не желая быть несправедливыми, могут впадать во многие ошибки, ибо принуждены судить по данным недостаточным, не допускающим проверки, а потому, вероятно, нередко неточным> (<Религиозно-философские основы истории>. М., 1997. С. 453).

    Антимасонская литература в России находилась также в сложном положении при изучении орденской истории. При скудости источников, при строгом сохранении внутренних секретов в масонстве исследователи принуждены были брать на себя смелость при нехватке фактических данных высказывать предположения, строить версии и догадки. Бесспорность в исторической науке, строго говоря, труднодостижима, а может быть, и невозможна. История не бухгалтерия, где все должно быть задокументировано; в исторических данных всегда чего-нибудь не хватает, всегда мнение историка формируется при недостатке фактического материала. Довольно часто в документах что-нибудь опущено, искажено или же свидетельств о том или ином событии вообще не сохранилось. Это должно во многих случаях извинять домысливание там, где без него невозможно продолжить историческое повествование, где без него нельзя связать разрозненные факты.
    Издаваемый нами труд крупнейшего русского исследователя масонства Василия Федоровича Иванова*, труд его боли и гнева, охватывает весь исторический период деятельности масонской организации в России.

    * В. Ф. Иванов был министром внутренних дел в дальневосточном правительстве братьев Муравьевых, сформированном на территории, занятой белыми войсками в 1922 году.

    Исследуя идейное и политическое влияние масонства на русское общество, В. Ф. Иванов на огромном историческом материале показывает разрушительную деятельность в России этого тайного ордена. Отводя главную роль в распространении масонского влияния в России интеллигенции, В. Ф. Иванов считал, что <история русской интеллигенции за 200 последних лет стала историей масонства>. Русское интеллигентное общество последовало за этим течением с той безусловной верой, которой не было нигде в Европе.
    Книга В. Ф. Иванова, изданная в далеком Харбине в 1934 году и никогда не переиздававшаяся, была все же весьма широко известна в России по самиздатовским перепечаткам. Еще в 80-е годы она ходила по рукам, отпечатанная на машинке в четырех частях. При тогдашней скудости правды о масонстве и его роли в русской истории прочтение книги В. Ф. Иванова вызывало глубокое интеллектуальное потрясение, переворачивавшее у читателя все понимание истории. Энергичность, живость изложения, огромность материала, приведенного в книге, потрясали, что, видимо, играло немалую роль и в самой распространенности этой работы, так как всякий прочитавший ее в те годы стремился ознакомить с ней своих друзей и единомышленников. Исследование В. Ф. Иванова пользовалось большой популярностью в патриотических кругах, являясь во многом чтением, формирующим мировоззрение. Большинство патриотических исследователей русского масонства испытали определяющее влияние этого труда, что отразилось впоследствии на их работах в этой области.
    Тема масонства в историографии всегда несет на себе след субъективного отношения к этой проблеме самого историка. Вообще говоря, нет более субъективной науки, чем история, нет другой науки, где было бы столько неизвестного и подвергающегося сомнению. Субъективность и даже тенденциозность историка часто помогают сильнее ОЩУТИТЬ смысл времени и объекта его исследования. Попытка абстрагироваться от исследуемого предмета, поиск объективного к нему подхода выхолащивает, сушит историческую работу, заставляя быть сдержанным в оценках из ложного опасения впасть в крайность. С удалением из исторического сочинения личности историка, его чувств, убеждений и т. д., остаются лишь цифры, даты, факты, связанные меж собою лишь определенной последовательностью. Книга В. Ф. Иванова и тенденциозна, и субъективна; автор виден во всем повествовании. Легко определить его монархические убеждения, строго православную систему ценностей, не терпящую <экономии> в своем приложении к миру и к его истории.
    Михаил Смолин

    Посвящаю эту книгу, написанную в борьбе за Родину, единственной моей дочери Натальи Васильевне Ивановой
    Итак, не бойтесь их: ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано. Мф. 10, 26. И познаете истину, и истина сделает вас свободными. Ин. 8, 32

    ОТ АВТОРА


    Ученых много, умных мало. Знакомых тьма, а друга нет.
    В предисловии принято говорить, что автор предлагает свое произведение на суд общества.
    Не суда общества я требую этой книгой! Я требую внимания русского общества к поднимаемым мною темам. Нельзя судить, покамест не пересмотрены сами основания, на которых судят. Русское общество, которое <судило> книги, подобные моей, увы, не всегда было судьей нелицеприятным, а моя книга как раз касается обстоятельства, именно того, как судило наше общество: судило ли оно действительно правильно, не было ли оно <судьей неправедным>, и в чем причины этой самой неправедности? Больше того, я должен поставить вопрос: было ли это <судящее общество> - русским обществом?
    Вот почему я не требую <суда общества>. Нет, напротив того, моя книга должна быть криком <Слово и дело> именно по поводу этого так называемого <суда> интеллигентского общества, должна требовать суда над ним самим.
    Я не писатель, который находит упоение в радости слов и под покровом этой красивой радости забывает страдание Родины. Я не журналист, который ищет ослепительных парадоксов, соблазнительных сенсаций и сомнительного успеха скандала. Нет, эта книга писана не этими людьми. Эта книга написана прежде всего русским национальным, политическим работником, который своей заветной целью ставит благо нашей Родины - Святой и Прекрасной, но поруганной, униженной и оскорбленной России. В этом смысле я - политический трибун, который взобрался на возвышение и кричит, зовет, призывает внимание своего народа к вопросам, в которых заключается весь корень нашей общей распри. В шуме гражданской войны, в кипении противоборствующих страстей я требую себе слова и внимания по самому главному пункту политического момента:

    <Нас намеренно разделяют, мы находимся в чужих руках, мы находимся под чужим влиянием! Все несчастия России в том, что свыше двух последних столетий она делала чужое дело!>

    Эта моя книга не может, конечно, быть тем, что называется научной книгой, то есть книгой, облеченной в одежды научной формулировки и снабженной так называемым <научным аппаратом>. Боюсь, что за этим научным авторитетом, от которого прилипал у многих людей язык к гортани, зачастую скрывался доныне самый неприкрытый соблазн. Боюсь, что именно этот научный авторитет преступно вел к молчанию простой и трезвой критики действительного положения нашей Родины. Но я в то же время, конечно, скорблю, что моя книга не научна; я очень сожалею о том, что ее написал я, а не кто-либо из ученых русских людей, облеченных этим самым <научным авторитетом>. Если бы он к этому авторитету присоединил и истину, если бы он в ученых и обоснованных, как бетон, формулах сказал то, что у нас всех давно на уме и на языке, - это было бы триумфом русского духа. Но увы! <Ученые> этим делом не занимаются - почему, увидим ниже. Но пусть я неуч, пусть я <дремучий дикарь>, как меня именовали уже по поводу моих взглядов некоторые мужи науки,- я должен был написать эту книгу, так как сами ученые упорно не хотят говорить о том, что в ней заключается:

    <Эта книга - книга борьбы за истину, перед которой русскому народу так долго отводят глаза!>

    Те вопросы, которые я ставлю в этой политической <книге борьбы и гнева>, давно необходимо поставить прямо, честно и открыто. Пора пробить эту брешь для света в русском сознании, искусственно затемняемом с давних пор. Если было прорублено давно пресловутое <окно в Европу>, - пора же рубить окно и в Россию, чтобы у нас был <свой свет в окошке>. Это необходимо тем более, что мы не одиноки уже в этой тенденции. Вопросы, которые поставлены в этой книге, давно вышли из подспудного, потайного существования, они стоят перед всем миром, горят, как свеча наверху горы. Масонство и его влияние обсуждаются всем миром. Мы более не одиноки в наших исканиях и в наших нахождениях причины современных зол; те, кто для оправдания истины требуют непременно взгляда, брошенного на Запад, дабы удостовериться, что и там, в передовых странах, говорят об этом, могут быть совершенно спокойны. Проблемы, которые издавна ставились русским национализмом и которые ставятся нами в этой книге, на Западе тоже поднимаются во весь рост. Царство искусственных сумерек, в которых все политические кошки были серы, кончилось.

    Итак, наш лозунг: <К свету! К ясному, беспощадному свету критического самопознания!>

    И все же я нисколько не сомневаюсь в том, что к моей книге отнесутся иронически и недоверчиво, назовут ее обскуранткой и, наклеют на нее все приличествующие этому случаю и поводу позорные ярлыки. На эти попытки мы должны ответить: <Стара штука! Не запугаете! Не мы обскуранты, а вы обскуранты! Вы, те, которые держали русский народ в неведении, управляли им при помощи соблазнительных понятий, увлекали его пестрыми побрякушками и наконец бросили его на край гибели, истощенного, оболганного, соблазненного! Вы обскуранты, потому что, видя то, к чему привели ваши попытки, вы и до сих пор держитесь за ним, не желаете бросать этих губительных методов, преданные тщетной мечте построить на лукавстве и на хитрости золотое царство Астреи>.
    Катастрофа России - явление слишком грандиозное, чтобы его обойти молчанием. Мы платим слишком дорого за наш опыт, чтобы не иметь права воспользоваться его результатами. Мало того, что Россия лежит на краю гибели, - и Европе грозит та же гибель, и в Европе растут волны негодования На тех, которые привели к гибели. И поэтому и там и здесь мы должны поставить в упор вопрос: в чем же дело? где причина всех несчастий современного мира? Я отвечаю на этот вопрос так. В России играла ведущую роль интеллигенция. Эта интеллигенция в продолжение последних двухсот с лишком лет связала свою судьбу идеологически преимущественно с масонством, с тем кругом идей, которые так ярко, выразительно, соблазнительно, систематично проповедовало это течение европейской мысли. И может быть, нигде, как в России, роль масонства не оказалась столь губительной, столь страшной, потому что европейское общество не могло отдаться этим идеям с той честностью, страстностью, верой и горячностью неофита, с которой отдалась этому течению наша интеллигенция. Не можем мы забывать того, что наша интеллигенция - русская интеллигенция, со всеми качествами, которые присущи именно нашему, русскому народу. Русская интеллигенция, служа кругу масонских идей, добившись в своем порыве того, что история русской интеллигенции за 200 последних лет стала историей масонства, служила идеям этим не за страх, а за совесть, <честно и грозно>, так, как всегда служит идеям русский человек, видящий в них смысл жизни, а не средство к личному благополучию. Виноват ли он в том, что его поймали на вековечном русском стремлении к правде, причем лик Русской Правды был заменен лозунгом чужим и дальним: <Свобода, Равенство, Братство>?
    Русская интеллигенция во вред себе, но из идеалистических, чистых побуждений сделала масонство тоже чистым, в то время как европейское масонство грубо и полностью эгоистично и занято только тем, что преследует свои национальные интересы. Ведущие слои Англии, Франции и Германии, намеренно питая масонство в России, преследовали свои собственные интересы, в то время как Россия, веря их проповедям, преследовала цели общечеловеческие, цели Всемирной Правды.
    Вот это одно и дает нам утешение в скорби, которую приходится испытывать, ниспровергая многое из того, чему привыкли поклоняться, чтить, уважать. <Русский народ, - говорил наш пророк Достоевский в своей речи о Пушкине, произнесенной в Москве 8 июня 1880 года, - не из одного только утилитаризма принял петровскую реформу... Ведь мы разом устремились тогда к самому жизненному воссоединению, к единению всечеловеческому! Мы не враждебно... а дружествен- но... приняли в душу нашу гении чужих наций, всех вместе, не делая преимущественных племенных различий, умея инстинктом, почти с самого первого шагу различать, снимать противоречия, извинять и примирять различия, и тем уже выказали готовность и наклонность нашу, нам самим только что объявившуюся и сказавшуюся, ко всеобщему общечеловеческому воссоединению со всеми племенами великого арийского рода. Да, назначение русского чело- века есть, бесспорно, всеевропейское и всемирное!>* Следуя в этом стремлении за лозунгами, данными Западной Европой и не кем другим, как масонством (должен же был кто-то дать эти лозунги?), русские интеллигенты искали искренне в нем Правду Божию и тем были сведены с правильных путей. Они действо- вали не из меркантильных расчетов, как действовала Европа, - они открывали свои сердца.
    И нужно сказать прямо, что русские были уловлены на это свое добросердечие. И теперь пора вместе с другими нациями предъявить международному масонству счета об убытках. Нужна ли моя попытка этой книгой вскрыть, выявить, выяснить и представить русскому обществу причины нашей катастрофы по моему разумению и по непреложным фактам? Нужно ли производить следствие по делу о разразившейся в России катастрофе? Считаю, что это необходимо. Виновные в этой катастрофе должны быть найдены. Пусть не для мести, а для того, чтобы нам сойти с неверных путей, примирившись с народом, к которому мы <должны вернуться после двухсотлетнего отсутствия> (Достоевский).
    Моя книга может быть замолчана, что весьма вероятно в так называемом высшем интеллигентском русском обществе, декларирующем себя всегда свободным, но всегда очень пассивно держащимся в шорах тех указок, которые ему даются. В нем нет свободы критики, нет ясности в мышлении, нет - увы! - независимого национального мнения. О моей книге скажут и то, что она руководится только чувством злобы, которое-де <слепит>... Нет, дорогие соотечественники, пора вам увидеть то, что привело нас, нашу Россию, на край погибели, пора увидеть то, что лицемерными и ханжескими идеалами, под которыми проводились эгоистические иностранные цели, затемняло наше зрение, не позволяло нам видеть нашего русского пути. <Да, наш русский путь, - как говорил выше наш национальный пророк Достоевский, - путь всемирный, но он лежит не через Европу, а через нашу национальность>.

    * <Дневник Писателя> за I880 г., с. 448.

    Что делала Россия в своей политике, спрашивает Достоевский в той же речи о Пушкине,<какне служила Европе, может быть, гораздо более, чем себе самой?> <И впоследствии, я верю в это, - продолжает он, - мы, то есть, конечно, не мы, а будущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и всесоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону>*. <И не надо, - говорит Достоевский, - возмущаться сказанным мною, что "нищая земля наша, может быть, в конце концов скажет новое слово миру". Смешно также и уверять, что, прежде чем сказать новое слово миру, надобно нам самим развиться экономически, научно и гражданственно, и только тогда мечтать о "новых словах" таким совершенным (будто бы) организмам, как народы Европы>. Но... <основ- ные нравственные сокровища духа... не зависят от экономической силы. Наша нищая вся сплошь неурядная земля, кроме высшего слоя своего, как один человек...Напротив того ,в этой Европе, где накоплено столько богатств, все гражданское основание всех европейских наций - все подкопано и, может быть, завтра же рухнет бесследно, на веки веков, а взамен наступит нечто неслыханное, ни на что прежнее не похожее. И все богатства, накопленные Европой, не спасут ее от падения, ибо "в один миг исчезнет и богатство">. И <между тем на этот, именно на этот подкопанный и зараженный гражданский строй и указывают народу нашему как на идеал, к которому он должен стремиться, и лишь по достижении им этого идеала осмелиться пролепетать свое какое-либо новое слово Европе... Неужели же и тут... не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно обезличенно, лакейски подражая Европе> и т. д.
    Вот почему, опираясь на авторитет этого нашего национального гения, я и заявляю, что нам необходимо прежде всего искать истину, единящую нас с нашим народом, с нашей историей. Пора перестать вспоминать с умилением только деятельность Петра, только деятельность Екатерины, только деятельность интеллигенции как светлого начала, боровшегося с <темным царством> народа и с <черной сотней> и так далее, а пора вспомнить о том, что тысячелетия таил и таит в себе народ в исторических идеалах православия и самодержавия.

    * Там же.

    Смешно отказываться от нашей истории, от наших исторических путей. Смешно говорить о том, что мы можем вернуться на пройденные пути. Нет! Не можем! Но столь же верно и то, что и впереди лежащие наши пути исторически коренятся в старых наших исходах. Допускаю, что возможно, что думы мои ошибочны, - но это не причина отказываться от них. Тем более нужно исследовать то, что в них истинного, и отказаться от того, что в них неверного. На выработку руководящих идей, которые должны быть в полном историческом согласии с народом нашим, с его историей, с его путями, должны быть брошены все силы русской интеллигенции, энергически, деятельно, свободно исследуя все эти вопросы, не отвертываясь от <темного мужика>, от <фабричного> и считая, что просвещенно то, что приходит с Запада, и только. К тому же теперь надо сознаться, что Запад наш враг и что в этом смысле оправдывается другое вещее слово нашего мыслителя, замолчанное до сей поры, слово Н. Я. Данилевского:
    <Европа не знает нас, потому что не хочет знать... Мы находим в Европе союзников лишь тогда, когда вступаемся за чуждые нам интересы>*.
    И, принимая от Запада духовный хлеб, не должно ли по одному этому подозревать, что он отравлен задачами политическими?
    Но если в отдельных частях мои положения и будут ошибочными, то в других частях они будут верны. Что же касается ошибочных, то их необходимо исправить общей русской работой в указанном направлении.
    И поэтому, выпуская теперь в свет свою книгу, могу сказать, что безразлично, примут ли мои взгляды теперь или нет, будут хвалить меня или бранить. Во всяком случае, слово сказано, причина названа, а всякое слово, как сказанное, не затеряется.
    Рано или поздно, а вопрос о том, что такое мы, русские, каковы наши пути, какова причина наших блужданий в течение нашей истории, встанет во весь рост перед русским обществом и, встав однажды, заставит пересмотреть тот путаный ход ее, который привел нас к такой колоссальной катастрофе в исходе второго десятилетия XX века, возложив на наши пути революцию, которой русский православный человек не знал и никогда не хотел, будучи устремлен в единую практичность национального соборного, справедливого делания, в своеобразии национальных и государственных своих форм, по своему русскому пути.

    * Н. Я. Данилевский. Россия и Европа. С. 67.
    ГЛАВА ПЕРВАЯ
    Что погубило Россию?



    Поверь мне, народ не стареет и не умнеет, народ остается всегда ребенком. Гёте

    Только избранные могут отдаваться чувству славы и свободы, великим и возвышенным идеям, ради которых они готовы на все жертвы. Масса ищет покоя и хочет приносить как можно меньше жертв. Тьер

    Большой русский мыслитель В. В. Розанов, умерший в СССР от голода, в своем <Апокалипсисе нашего времени> пишет: <Русь слиняла в два дня, самое большее, в три. Даже "Новое Время" нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь! Поразительно, что она разом рассыпалась вся до подробностей, до частностей, и, собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая "великого переселения народов". Там была - эпоха "два или три века". Здесь три дня, даже два. Не осталось царства, не осталось церкви, не осталось войска и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом - буквально ничего!>* В этих кратких и жутких словах с поразительной точностью изображено наше национальное несчастие.

    В. В. Розанов прав в своем тяжком и убийственном для нас приговоре: Россия - рассыпанное царство. Настоящее русского народа - темно, его будущее - загадка. Русский народ не только покорно влачит цепи неволи и рабства интернациональной власти, но он духовно ослеп, погрузился во тьму, и пока нет никаких признаков на его духовное озарение и возрождение. В душу закрадывается тревога и сомнение за судьбу русского народа как нации. С каждым годом возрастает число пессимистов, которые зловеще предрекают, что русская нация - это <бывшая нация>. что русский народ закончил свой исторический путь и в будущем неспособен сказать миру своего слова.

    * В. В. Розанов. Апокалипсис нашего времени. Сергиев Посад, 1918. С. 6.

    Страшная зияющая пустота на месте самобытной культуры нс- вольно заставляет поставить вопрос: почему погибла величайшая страна, несомненно, даровитого народа и кто виноват в его падении? За семнадцать лет нашего рассеяния и сидения на реках вавилонских мы не удосужились поставить и разрешить эту загадку. Эмиграция живет элегическими воспоминаниями о далеком и прекрасном прошлом.

    В назидание будущим поколениям пишутся длиннейшие мемуары, в которых изменившие своему Верховному Вождю генералы в оправдание своего клятвопреступления и предательства доказывают, что они предвидели надвигающуюся беду, предлагали принять необходимые меры, но их не слушали, не приняли во внимание их мудрых советов, а потому и случилось то, что случилось. Передовые общественные деятели, застрельщики и поджигатели бунта, приведшего к гибели России, главным и единственным виновником революционного взрыва считают <кровавый царизм>, который не допускал к управлению <живых сил страны>, не дал <министерства общественного доверия> и помешал новым благодетелям народа превратить Россию в передовую демократическую страну по лучшим образцам Запада.

    Многие отделываются общими местами, указывая на нашу неподготовленность к войне, неудачи на фронте, плохую постановку продовольственного дела, усталость народа от войны как причины, вызвавшие народное недовольство и приведшие к революции. Начитанный до отказа, но узкий и банальный, как и всякий либерал, <маститый ученый> Струве причину революционного движения видит в интригах коварных немцев, которые <задумали и осуществили русскую революцию>*. Новоявленные глашатаи религиозной истины вроде Ф. Степуна в своей <надзвездной романтике> отыскивают <религиозный смысл> русской революции. Никто не признает за собою вины, все оказываются безусловно правыми, и <кающегося дворянина> среди деятелей революции мы не находим. Подавляющее большинство эмиграции совсем не интересуется вопросом о причинах русской революции, считает разрешение его для себя непосильным и полагает, что этот сложный и неразрешимый вопрос распутает <беспристрастная история> примерно так лет через сто, когда вооруженные знанием и опытом историки в спокойной обстановке разберут и изучат все <архивы русской революции> и объективно поведают будущим поколениям о погибели Русской Земли.

    * Петр Струве. Размышления о русской революции.

    Это мнение является господствующим. <Нельзя объять необъятное>, - говорил Кузьма Прутков; нужно смириться и не думать над тем, что современникам уразуметь невозможно. Да и не время, говорят, теперь этим заниматься. Перед нами стоит важнейшая и неотложная задача борьбы за Россию с большевиками - узурпаторами над русским народом, душителями его свободы и разрушителями его жизни. В этом-де и заключается призвание и смысл существования эмиграции, а все остальное приложится само собою.

    Такой взгляд, по нашему мнению, является роковым заблуждением. Нельзя лечить болезнь, не зная причины, вызвавшей эту болезнь; бесцельна и борьба с социальным злом, пока не будут установлены причины, его породившие, и не будут установлены действительные виновники и их соучастники. Мы, борцы за свой народ, не можем с этим примириться и не имеем нравственного права ждать, что о причинах русской революции расскажут будущие <беспристрастные историки>. Великая разруха Русского Православного Царства и вызванный ею мировой хаос многому нас научили.

    Мы не можем полагаться на будущую <научную объективность>, ибо знаем, что за этими мудреными и напыщенными словами нередко скрывается грубый обман и неприкрытое шарлатанство. Мы должны себе точно уяснить непреложное положение: современная <свободная наука> вовсе не свободна и не смеет говорить правды. Она почти вся без исключения находится во власти антихристианских сил и несет не правду, а ложь и растление. <Свободная> историческая наука или подтасует действительные факты, или скроет величайшее в мировой истории преступление - убийство России. Классические историки французской революции замолчали или изобразили как малозначащий эпизод участие масонов в революции и организации ими заговора против алтарей и тронов во имя создания <Союза всего человеческого рода>. Некоторые из них знали эту тайну, но из страха или корыстных соображений сохранили молчание. Историк Тэн объяснил свое молчание Эдуарду Дрюмонту, и последний писал по этому поводу:

    <Тэн прекрасно знал относительно значительной роли масонства в революции; он не скрывал, что молчание по этому поводу составляет огромный пробел в его труде; но он прибавил, что ему не хватило смелости и что он опасался мщения со стороны масонства>*. Я утверждаю, что <беспристрастные> историки <великой французской революции> путем замалчивания, подлогов и лжи скрыли действительные причины страшного движения, взорвавшего весь христианский мир, и поставили это движение на пьедестал красоты и величия.

    * Л. де Поксен. Тайные силы революции.

    Ученые-историки скрыли истинных виновников кровавой трагедии французского народа и своими <объективными изысканиями> убедили весь мир, что французская революция принесла бесконечное счастье не только французскому народу, но и всему человечеству.

    Благодаря трудам этих беспристрастных историков стало аксиомой, что революция - явление <закономерное>, имеющее для себя неотвратимые основания и, несмотря на некоторые свои теневые стороны, в общем нужное и благодетельное для нации. Со школьной скамьи по букварю <великой французской революции> нам внушалась мысль, что это движение явилось в результате <неравенства>, что революцию совершил <сам народ> - именно непривилегированные классы, как-то: буржуазия, крестьянство и городской плебс, что это была борьба за <лучшую долю> бесправных и нищих с привилегированными, борьба против <старого порядка>, который, по выражению историка французской революции Мадлена, <не только стесняет, но душит, не только ранит, но уже режет>.

    Революционный дух, по общепринятой мысли историков, был создан еще до революции. Сложная и беспорядочная административно-полицейская система, анархия и произвол в управлении, стеснительная регламентация, обирательство и грабеж населения чиновниками, подавление всякого общественного мнения - вот та среда, в которой созрела, выросла и бурным спасительным потоком разлилась революция. Вожди революции лишь оформили созревшее и вылившееся наружу движение, дали ему лозунги и программу, своей деятельностью организовали стихию и придали народному движению правильное и разумное направление.

    В результате же кровавой борьбы, что, по мнению историков, было также неизбежно, непривилегированные классы стали командующими классами. Таким образом, великая французская революция 1789 года на развалинах феодального мира создала новый буржуазно-демократический мир, открыла прекрасную и счастливую эру в жизни человечества.

    Как окончательный итог этого рода исследований остался не подлежащий никакой критике вывод: революционное движение во Франции в 1789 года и свержение восставшим народом монархии было вызвано социально-экономическими факторами. Такие выводы беспристрастной исторической науки о причинах великой французской революции почитаются аксиомой, и противоположные взгляды расцениваются как грубая ересь, ничего общего не имеющая с <объективными выводами науки>. Так продолжалось до русской революции 1917 года. Эта революция живым примером разоблачила величайший исторический подлог: она опрокинула историческую науку и се <точно установленные взгляды>, что доминирующими причинами являются причины социально-экономического порядка; она сделала то, что бывшее до сего времени тайным становится явным: Россия пала, сраженная революцией, именно в период своего наивысшего развития.

    Совершенно бесспорно доказано, что никогда еще Россия не достигала такого благополучия, как за последние тридцать пять лет перед революцией. Монархический строй был силой исключительного прогресса. Промышленность и торговля достигли громадного роста. Народ с каждым годом богател. Пышным цветом развивалась и расцветала русская культура. С 1881 по 1917 год Россия победоносно шла вперед в своем экономическом и культурном развитии, что свидетельствуют общеизвестные цифры.

    Потрясенные Крымской кампанией 1853-1856 годов, русские финансы находились в весьма тяжелом положении. Русско-турецкая война 1877-1878 годов, потребовавшая громадных чрезвычайных расходов, расстроила наши финансы еще более. Крупные бюджетные дефициты поэтому сделались постоянным ежегодным явлением. Кредит падают все более и более. Дошло до того, что пятипроцентные фонды в 1881 году ценились лишь от 89 до 93 за 100 своей номинальной стоимости, а пятипроцентные облигации городских кредитных обществ и закладные листы земельных банков котировались уже только 80-85 за 100.

    Путем разумной экономии в расходах правительство Императора Александра III достигло восстановления бюджетного равновесия, а затем последовали уже ежегодные крупные избытки доходов над расходами. Направление полученных сбережений на экономические предприятия, способствовавшие подъему хозяйственной деятельности, на развитие железнодорожной сети и устройство портов повело к развитию промышленности и упорядочило как внутренний, так и между- народный обмен товаров, чем и были открыты новые источники увеличения государственных доходов. Сравним для примера хотя бы данные за 1881 и 1894 годы о капиталах акционерных банков коммерческого кредита. Вот эти данные в тысячах рублей:

    К 1881 г.

    Основной капитал 87 343
    Запасной капитал 8397
    Специальный капитал 640

    К 1894 г.
    116957
    32 050
    419S

    Итого: 96380
    153 205

    Оказывается, таким образом, что принадлежащие банкам капиталы всего в тринадцать лет увеличились на 59%, а баланс их операций поднялся с 404 405 000 рублей к 1881 году до 800 947 000 рублей к 1894 году, т. е. возрос на 98%, или почти вдвое.

    Не меньший успех оказался и по учреждениям ипотечного кредита. К 1 января 1881 года ими было выпущено в обращение закладных листов на 904 743 000 рублей, а к 1 июля 1894 года - уже на 1 708 805 975 рублей, причем курс этих процентных бумаг повысился более чем на 10%. Взятая в отдельности учетно-ссудная операция Государственного банка, достигавшая к 1 марта 1887 года 211 500 000 рублей, повысилась к 1 октября текущего года до 292 300 000 рублей, увеличившись на 38%.

    Приостановившаяся было в конце семидесятых годов постройка железных дорог в России с воцарением Александра III возобновилась и пошла быстрым и успешным ходом. Но всего важнее по этой части было установление влияния правительства в области железнодорожного хозяйства, как расширением казенной эксплуатации рельсовых путей, так - в особенности - подчинением деятельности частных обществ правительственному надзору. Длина открытых для движения железных дорог (в верстах) была:

    К 1 января 1881 г. К 1 сент. 1894 г.
    Казенных 164,6 18 776
    Частных 21064.8 14 389
    Итого: 21229,4 33165

    Таможенное обложение иностранных товаров, составлявшее в 1880 году 10,5 метал, коп. с одного рубля стоимости, повысилось в 1893 году до 20,25 метал, коп., или увеличилось почти вдвое. Благотворное влияние на обороты внешней торговли России не замедлило привести к важным в государственном отношении результатам: наши ежегодные крупные приплаты иностранцам заменились еще более значительными получениями от них, как свидетельствуют следующие данные (в тысячах рублей):

    1880 г. 1893 г.
    Вывоз 492 084 594 688
    Привоз 589 776 421956
    Торговый баланс -97 692 +172 732

    Сокращение привоза в Россию иностранных товаров, естественно, сопровождалось развитием национального производства. Годовое производство фабрик и заводов, состоящих в заведовании Министерства финансов, исчислялось в 1879 году в 829 100 000 рублей при 627 000 рабочих. В 1890 году стоимость производства повысила с до 1 263 964 000 рублей при 852 726 рабочих. Таким образом, в течение одиннадцати лет стоимость фабрично-заводской выработки увеличилась на 52,5%, или с лишком в полтора раза.

    Особенно блестящие, по некоторым отраслям прямо поразительные успехи достигнуты горной промышленностью, как это видно из следующей справки о производстве главнейших продуктов (в тысячах пудов):

    1880 г. 1893 г. Увелич. в %
    Чугун 27 364 70 861 159
    Железо 17 831 29 642 66
    Сталь 18761 36498 95
    Соль 47 572 87 490 84
    Каменный уголь 200785 420 817 110
    Нефть 41 498 337 052 1468
    Керосин 7 946 85 634 978

    Император Александр III неустанно заботился вместе с тем о благосостоянии трудящегося люда. Законом 1 июля 1882 года были много облегчены занятия малолетних в фабрично-заводских производствах: 3 июня 1885 года запрещена ночная работа женщин и подростков на фабриках волокнистых веществ. В 1886 году изданы положение о найме на сельские работы и постановление о найме рабочих на фабрики и заводы, затем дополненное и расширенное. В 1885 году изменено установлением более краткого срока выслуги пенсий горнорабочими утвержденное в 1881 году положение о кассах горнозаводских товариществ.

    Несмотря на крайне затруднительное в то время положение государственных финансов, законом 28 декабря 1881 года были значительно понижены выкупные платежи, а законом 28 мая 1885 года было прекращено взимание подушной подати. Все эти заботы почившего самодержца увенчались блестящим успехом. Не только были устранены унаследованные от прежнего времени затруднения, но государственное хозяйство в царствование Александра III достигло высокой степени преуспеяния, как свидетельствуют, между прочим, следующие данные об исполнении государственного бюджета (в рублях):
    В 1880 г. В 1893 г.
    Доходы 651 016 683 1 045 685 472
    Расходы 695 549 392 946 955 017

    - 44 532 709 + 98 730 455

    Пусть государственные расходы повысились в 1893 году против 1880 года на 36.2%, но доходы в то же время увеличились на 60,6%. и в результате исполнения росписи вместо бывшего в 1880 году дефицита в 44 532 709 рублей теперь оказывается превышение доходов над расходами в 98 730 455 рублей. Необычайно быстрое возрастание государственных доходов не уменьшило, а увеличило накопление народом сбережений.

    Сумма вкладов в сберегательные кассы, определявшаяся в 1881 году в 9 995 225 рублей, возрастает к 1 августа 1894 года до 329 064 748 рублей. В какие-нибудь тринадцать с половиной лет народные сбережения с 10 миллионов дошли до 330, т. е. увеличились в 33 раза. В царствование Императора Николая II Россия в экономическом и культурном отношении достигла еще больших успехов.

    Возникшая было анархическая волна <освободительного движения> 1905 года была сметена твердой рукой великого русского человека П. А. Столыпина и усилиями русских патриотов, объединившихся у трона во имя спасения родной земли. Исторические слова П. А. Столыпина: <Не запугаете. Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия> - облетели весь мир и вызвали энтузиазм среди русского народа. Кровавому разгулу революционеров был положен решительный предел. Мирные, благожелательно настроенные граждане, напуганные в первый период разгулом революционных масс, теперь приободрились и выказали волю к борьбе с российской крамолой. Народ отошел от непрошеных <освободителей>. Наступило успокоение. Настал созидательный период и как бы вторая Эпоха Великих Реформ. Государь Николай II, как и его Августейшие предки, более всего болел душой за крестьянство и мечтают вывести его на свободный, плодотворный путь развития всех экономических возможностей.

    Исполнителя этих заветных мечтаний он нашел в лице Столыпина, который ясно осознал, что наше государство больше всего нуждалось в реформе. Издревле русское крестьянство жило <семейственно>, общинной жизнью, что в свое время имело громадное значение и даже было необходимо: <С миру по нитке - голому рубашка>. Принцип единения имел свои исторические положительные стороны; но с развитием государственной жизни, с наделением крестьян землей и с приростом населения общинное, мирское хозяйство не удовлетворяло потребностям крестьянской массы и вызывайте много неудобств. Главным злом была чересполосица и потому малая самодеятельность крестьян. Переделы не давали возможности полностью применить творческие силы к совершенствованию хозяйства, и стало совершенно ясно, что импульсом к творческой деятельности может служить лишь единоличное владение земельной собственностью. Институт частной собственности, поднимая материальное благосостояние отдельных владельцев, в то же время воспитывал в них правильное понятие о праве собственности и способствовал культурному воспитанию народа.
    В деревне же при общине царил подлинный сельский <социализм>, <пьяный мир>, который убивал частную инициативу и само- деятельность здорового элемента среди крестьянства. Капиталистическое хозяйство строилось при коммуне общины и росло ненормальным порядком, без здоровой конкуренции. Сельское хозяйство в деревне при таких обстоятельствах не прогрессировало, а находилось в состоянии застоя. Осознав разлагающий вред общинного, мирского, отсталого землевладения, Столыпин с присущими ему энергией и решимостью приступил к земельным реформам.
    Закон 9 ноября 1906 года раскрепостил и освободил крестьян от пут общины и власти <мира>. Этот закон произвел коренной переворот в самосознании крестьян. Крестьянство живо воспринимает идею о праве единоличного владения; правительство проводит ряд законопроектов: о расширении прав крестьян, об уменьшении налогов, отменяет паспортные пошлины, устанавливает свободу передвижения и отменяет круговую поруку и выкупные платежи. Учреждается Крестьянский банк. Банк скупает частновладельческие земли и создает крупный земельный фонд. На чрезвычайно льготных условиях крестьянам предоставляется право приобретать у банка земли с широким кредитом. В царствование Николая II крестьяне приобрели с помощью банка 15 миллионов десятин земли и собственными средствами, без помощи банковского кредита - 25 миллионов десятин.
    Кроме того, крестьянам были переданы для заселения земли государственные и удельные, всего 6 миллионов десятин, и все государственные и кабинетские земли в азиатской России. При переселении каждая семья получала пособие - 200 рублей - и перевозилась со всем имуществом до нового места на счет казны. По всем местам нового расселения в Сибири были устроены казенные склады земледельческих орудий, снабжавшие население самыми усовершенствованными сельскохозяйственными машинами и другими орудиями производства по крайне дешевой цене и на самых льготных условиях.

    К 1916 году в руках крестьян и казаков было около 172 миллионов десятин собственной земли, только в 50 губерниях европейской России (кроме Кавказа и Царства Польского). Другим же сословиям принадлежало 85 миллионов десятин, из которых 18 миллионов составляли выпадения мелких собственников, обрабатывающих землю личным трудом, без помощи наемной силы. Таким образом, на долю крупновладельческих хозяйств оставалось 67 миллионов десятин земли. Накануне революции крестьянам принадлежала на началах собственности вся пахотная земельная площадь в азиатской России и на началах собственности и аренды - 90% всей площади в России европейской.

    Предоставив крестьянству земли и возможность единоличного владения, правительство Императора Николая II выказало особые заботы об улучшении приемов сельского хозяйства и о наилучшем землеустройстве крестьян. С этой целью были урождены землеустроительные комиссии, открыт широкий сельскохозяйственный кредит, Россия была покрыта сетью высших, средних и низших сельскохозяйственных учебных заведений, а также основаны землемерные, лесные и ремесленные школы. Широко, с большим размахом была поставлена агрономическая помощь населению, в чем Россия занимала второе место в мире после Италии. Широкое развитие получило хуторское хозяйство. В первые шесть лет земельной реформы на хутора и отрубы вышло около 2 миллионов дворов с площадью владения в 12 миллионов десятин. Заботы правительства имели успех: сильно повысился урожай хлебов и корнеплодов, увеличилось и скотоводство.
    Вот показательные статистические данные: в 1894 году средний урожай в России исчисляется в два миллиарда пятьдесят миллионов пудов (2050 млн). А в 1914 году - три миллиарда шестьсот пятьдесят семь миллионов пудов (3657 млн). Увеличился за это время и прирост скота: в 1894 году было лошадей 25.6 миллиона голов и рогатого скота 31,6 миллиона. В 1914 году: лошадей 35 миллионов и рогатого скота 52 миллиона. Таким образом, прирост лошадей 37% и рогатого скота 63,5%. Интересно отметить, что даже в период войны это количество скота нс уменьшилось, а увеличилось, несмотря на реквизицию для нужд армии. Сельское хозяйство делает головокружительный успех. Экспорт хлеба достигает миллиарда пудов. Вывоз яиц дает 80 миллионов рублей, вывоз масла, главным образом из Сибири. - 70 миллионов. И в ближайшем будущем можно было ожидать еще большего расцвета, больших достижений и сильного роста благосостояния населения.
    Правительство Императора Николая 11 проявляло также большую заботу о развитии в стране обрабатывающей промышленности и о разработке естественных богатств государства. Кроме того, сооружаются новые железнодорожные линии, увеличивается торговый флот. До вступления на престол Императора Николая II протяжение рельсовой сети равнялось тридцати тысячам верст, ко времени Великой воины протяжение железнодорожного пути было 62 000 верст и во время самой войны было построено 7000 верст; в постройке было около 18 000 верст. Всего русская сеть составляла 74 000 верст, не считая железных дорог в Финляндии и в Маньчжурии Восточно-Китайской. Таким образом, вместе со строящимися железнодорожная рельсовая сеть достигала 92 000 верст. Кроме того, было намечено к постройке до 70 000 верст тотчас же по окончании войны. Почти удвоился л торговый флот: в 1894 году тоннаж составлял 492 тысячи единиц водоизмещения, в 1914 году - 783 тысячи тонн. По инициативе правительства интенсивно развивалась промышленность при деятельном содействии государственной власти.

    Развитие добывающей и обрабатывающей промышленности вы- ражается в следующих цифрах:

    В 1894 г.
    Добыча угля 466
    Добыча нефти 338
    Соли 85
    Сахара 30.5
    Хлопка 3.2
    Золота 2576
    Чугуна 73.1
    Железа и стали 70.1
    млн ПУД. пуд. млн пуд. млн ПУД.
    1914
    ПУД.

    Добыча угля 1983 млн пу
    Добыча нефти 560 < >
    Соли 121 < >
    Сахара 104.5 < >
    Хлопка 15.6 < >
    Золота 3701 пуд.
    Чугуна 254 млн пуд.
    Железа и стали 229 млн пуд.


    Таким образом, добыча и производство увеличились:

    Нефти на 65%
    Угля на 306%
    Соли на 42.5%
    Сахара на 245%
    Хлопка на 388%
    Золота на 43%
    Меди на 375%
    Чугуна на 250%
    Железа и стали на 224%

    Число промышленных предприятий значительно возросло, при- чем особенно сильное развитие наблюдалось в текстильной отрасли. Металлургическая промышленность крепла соответственно. В огромных размерах увеличилась эксплуатация и разработка лесных богатств. Приступлено было к электрификации Волховских порогов и разработан план электрификации Днепра. Война не остановила развития промышленности, напротив, многие отрасли сильно возросли, а с окончанием войны ожидался исключительный подъем развития производственных сил страны. О развитии торговли и промышленности можно судить по росту акционерных капиталов крупных торговых предприятий и денежных оборотов внешней торговли. В 1893 году акционерных капиталов в России числилось только на 80 миллионов рублей, а в 1915 году этих капиталов было 3500 миллионов рублей (увеличение на 340%).
    Обороты внешней торговли составляли в 1894 году 1228 миллионов рублей, в 1915 - 2642 миллиона рублей (увеличение на 115%). Поступление налогов с торговли и промышленности с 30 миллионов рублей достигло цифры в 150 миллионов (увеличение на 400%). Условия жизни и труда производственных рабочих вызвали к себе также пристальное внимание Государя и правительственной власти. Русское рабочее законодательство в царствование Императора Николая II по гуманности и широте во многом превосходило рабочие законы Запада, нс говоря уже об Америке, где рабочие использовались никакой защитой государства. Государь настаивал перед Витте' и Тимирязевым" идти дальше по пути совершенствования рабочего законодательства и рекомендовал взять некоторые образцы из германского законодательства. На докладе предводителя тульского дворянства А. Арсеньева Государь сказал: <Для меня все классы равны. Я особо озабочен бытом рабочих>.
    При таком отношении Царя и правительственной власти, собственно говоря, нс могло быть так называемого <рабочего вопроса>. То, что называлось этим именем, было создано искусственно, для дискредитирования власти. <Рабочий вопрос> в России нс реальное явление, а фикция, фермент для поднятия революционного брожения. Заводских рабочих к 1880 году было 2 900 000 – всего 2% населения России, к 1911 году количество рабочих нс превышало 5%. Мастеровые и рабочие материально были обеспечены довольно хорошо: имели сытный стол, квартиру, одежду, обувь и полную возможность откладывать сбережения. За бытом рабочих следили правительственные чиновники - фабричные инспектора - и сглаживали трения, которые могли возникнуть между предпринимателем и работником. Законодательным порядком было проведено ограничение рабочего дня, воскресный отдых, вопрос о детском труде, больницы, кассы и т. д.
    Все эти благоприятные условия для развития промышленности и торговли не могли нс отозваться самым благоприятным образом на нашем денежном обращении. По признанию С. Ю. Витте, Россия лично обязана Императору Николаю II приведением в порядок русской валюты. В результате личной работы Царя в государственном казначействе скопился огромный золотой фонд, который ко времени Великой войны достиг суммы свыше одного миллиарда шестисот миллионов золотых рублей; в обращении внутри страны было золота свыше чем на четыреста миллионов рублей; за границей Россия имела золота на 500 миллионов рублей. Государственный бюджете 1031 миллиона рублей возрос в 1913 году до 3563 миллионов рублей, а в 1916 году до четырех миллиардов рублей, II это несмотря на отмену казенной продажи питей во время войны.
    Рост государственных доходов за время царствования Николая II определился в 300%. Между тем Россия не знала никакого податного напряжения. До 1917 года русские налоги были самыми легкими в мире. Основной казенный налог на землю не превышал в среднем 13 копеек с десятины; земские налоги в среднем выражались в 52 копейки с десятины. Русский народ быстро и значительно богател. Народные сбережения увеличиваются в стремительной прогрессии. Сумма вкладов в сберегательные кассы, где сосредоточиваются излишки главным образом малосостоятельных классов населения, с 300 миллионов рублей в 1894 году возросла к 1913 году до двух миллиардов рублей (увеличение на 570%), а к 1917 году - до пяти миллиардов 225 миллионов рублей (увеличение на 1700%).
    Сумма вкладов и собственных капиталов в мелких кредитных учреждениях (на кооперативных началах) составляла в 1894 году всего около 70 миллионов рублей, в 1913 году - 620 миллионов (увеличение на 800%), а к 1 января 1917 года - один миллиард 200 миллионов рублей. Все эти мелкие кредитные учреждения возникали и развивались по инициативе правительства и при непосредственной поддержке Государственного банка и государственных сберегательных касс. Широкое развитие получили и крупные кредитные учреждения. Акционерные коммерческие банки имели в 1893 году собственных капиталов всего около 150 миллионов рублей и вкладов на 300 миллионов рублей, в 1913 году - собственных капиталов 750 миллионов рублей и вкладов на 300 миллионов рублей, а в 1917 году - собственных капиталов 750 миллионов (увеличение на 400%) и вкладов два с половиной миллиарда рублей (увеличение более 700%).
    Таков же рост капиталов и вкладов в обществах взаимного кредита городских банков. К 1 января 1917 года сумма вкладов в Государственном и в частных банках превышала восемь с половиной миллиардов рублей, а считая и вклады в сберегательных кассах и в учреждениях мелкого кредита - сумма народных сбережений была свыше 15 миллиардов рублей. До революции кредит России стоял очень высоко. Благодаря своей исключительной кредитоспособности Россия могла вести войны, не расстраивая своих финансов и народного хозяйства. Национальные ресурсы открывали ей полные и широкие возможности для дальнейшего прогресса и роста народного благосостояния. Россия располагала колоссальнейшим запасом богатств в виде земельных пространств, недр, лесов и пр.
    Прирост населения России неуклонно возрастает, что указывает на экономический и культурный прогресс нашей Родины. Прирост населения со 120 миллионов душ в 1894 году возрос до 190 миллионов душ в 1917 году, то сеть прирост населения за время царствования Николая II - 70 миллионов душ. Заботы о населении составляли также одну из неотложных задач царского правительства; достаточно указать, что 63% годового бюджета Россия тратила на производительные, культурные надобности, тогда как западноевропейские государства с демократическими представительными учреждениями расходовали на эти же надобности всего лишь 34%.
    Парламентские страны, таким образом, кричащие о благе народа. вдвое меньше прилагали забот об этом благе, чем самодержавная Русь. Можно ли после этого говорить об отсталости монархических учреждений и о непомерно тяжелом дарении самодержавной власти на народ? Русский народ имел лучший в мире суд, лучшее местное самоуправление, превосходную дешевую администрацию и идеальную финансовую систему.
    Царское правительство прилагало самые широкие заботы в деле народного образования и умственного развития своего народа. Расходы на народное образование с каждым годом увеличиваются. В 1894 году на народное просвещение истрачено 25 миллионов рублей, а в 1914 году - 176 миллионов рублей, нс считая расходов на эту же надобность со стороны органов местного самоуправления. бюджет которых на дело народного образования с 60 миллионов рублей в 1895 году увеличился до 250 миллионов в 1913 году. Были открыты два новых университета: в Саратове и Ростове-на-Дону, ряд великолепных политехникумов: в Петербурге, Киеве, Варшаве, Самаре, Омске и Новочеркасске; два новых сельскохозяйственных института: в Варшаве и в Харькове, высший горный институт в Екатеринбурге; сотни новых средних учебных заведений и десятки тысяч народных школ. Количество учащихся с каждым годом увеличивалось.

    Вот цифры этого роста:

    В 1895 году бы.-10:
    в университетах 13 444 студента.
    в средних школах 224 179 учащихся, в низших школах
    (кроме Средней Азии) 3 275 326 школьников.
    В 1914 году было:

    в университетах 39 027 студентов.
    в средних школах 733 387 учащихся.
    в низших школах (кроме Средней Азии) 6 416 247 школьников.
    По количеству женщин, обучавшихся в высших учебных заведениях, Россия занимала первое место в мире.

    К моменту революции число народных школ по всей России превышало 130 тысяч, а число учащихся в них доходило до 10 миллионов детей. Был разработан план введения всеобщего обязательного народного образования, который должен быть осуществлен тотчас же по окончании войны*. Культурный прогресс русского государства за этот период был также исключительным: в области литературы, музыки, живописи, архитектуры, прикладных наук Россия заняла одно из первых мест в мире.
    А между тем в оправдание своего обнаружившегося банкротства поджигатели февральского бунта доказывают, что недовольство и революционное движение породили и вызвали к жизни не они, а бессмысленная война, бездарность и неподготовленность правительства, крайнее напряжение народа и истощение страны, общая усталость и т. п. Эти объяснения не имеют почвы. Царское правительство не виновато в возникновении войны, оно вне всяких подозрений. Государь Николай II был неизменным сторонником мира. Он до последнего момента желал сохранить добрососедские отношения с Германией, принимал все меры, чтобы мирным способом уладить конфликт и не допустить до вооруженного столкновения. Царское правительство до самого возникновения бунта обвиняли нс за то, что оно ведет войну, а за то. что из-за симпатий к немцам стремится закончить эту войну, заключив сепаратный мир с Германией.
    Либеральные деятели пускали свои ядовитые стрелы в <немецкую дворцовую камарилью>, обвиняя приближенных Государя чуть ли не в национальной измене. Милюков* не остановился даже перед тем, чтобы с трибуны Государственной Думы бросить гнусное клеветническое обвинение против Государыни в сочувствии к немцам! Нет. правительство Русского Царя не бряцало легкомысленно оружием, оно не искало войны, в правительстве прекрасно отдавали отчет, что вооруженное столкновение между Россией и Германией будет величайшим несчастьем для двух Империй, а потому русское правительство во имя национальных интересов принимало все меры для предотвращения этой ненужной войны. Народ и подавно не хотел войны. Виновников войны нужно искать не в среде царского правитель- ства, а в другом месте: ответственность за союзническую ориентацию и мировую войну в значительной степени падает на <лучшие силы страны>, которые теперь хотят вину с больной головы переложить на здоровую.

    * Цифровые данные взяты из сочинений:
    1) С. С. Ольденбург. Государь Император Николай II Александрович;
    2) Старый профессор. Император Николай II и Его царствование.

    Либеральная общественность, сыгравшая исключительную роль в русско-немецком столкновении, подготовила загодя союзническую ориентацию, а следовательно, и вооруженную борьбу, чем в данном случае политическим соображениям приносились в жертву национальные интересы России. Надо помнить твердо, что ориентация нашей так именуемой передовой общественности на союзников была продиктована не национальными интересами и выгодами России, а политическими мотивами. Политические симпатии к <передовым демократиям Запада> и явились лейтмотивом сближения с Англией, противоестественного и самоубийственного для России.

    <Свободная парламентарная> Англия и <прекрасная демократическая республика> Франция всегда противопоставлялись <реакционной> монархической Германии. По убеждению русских либералов и демократов, <разгром реакции в Европе> в лице монархической Германии должен был принести торжество демократическим принципам, политическую свободу России, парламентаризм, а может быть, и демократическую республику. Кто же виноват в войне? Именно эти либеральные круги, которым война была нужна. Несправедливы и упреки, которые исходили из оппозиционного лагеря, о неподготовленности России к войне. Россия оказалась в большей готовности, чем в эпоху Крымской, русско-турецкой и русско-японской войн; нужно совершенно объективно признать и то. что ни одно из воюющих государств согласия и союза не было подготовлено к войне, ибо никто нс предвидел тех ее гигантских размеров, которые она приняла. Не говоря уже об Англии, которая вела подготовку к войне во время самой войны, Франции, которая весьма слабо была подготовлена к войне; даже организаторский гений немцев не мог всего предвидеть, и Германия, как это видно из воспоминаний крон-принца Вильгельма и генерала Людендорфа, не вполне была подготовлена к войне.
    Русский Генеральный штаб, генеральные штабы наших союзников и врагов одинаково были в полной уверенности, что государства готовы к войне и что все обстоит благополучно. И все жестоко ошиблись в своих расчетах. Все выкладки специалистов оказались непригодными уже в самом начале войны. Вопреки предсказаниям <ученых-экономистов> война вместо 3-6 месяцев затянулась на 4 года... Военные заводы нс могли удовлетворить потребностей фронта в снарядах, промышленность еще не была приспособлена к производству в потребных широких размерах военного снаряжения. <В это время (январь 1915 года), - пишет генерал Людендорф, - на западе ощущался существенный недостаток в снарядах. Все воюющие нации неправильно оценили значение сильно сосредоточенного огня и расхода снарядов>. Россия, стало быть, подготовилась к войне не хуже своих союзников.
    По мнению военных специалистов, вооружение и снабжение русских армий были в полном порядке. Наш транспорт находился на высоте своего положения; в полном порядке оказались финансы: блестяще сведенный бюджет, огромная указанная выше наличность (свыше полумиллиарда золотых рублей), колоссальный разменный фонд Государственного банка (свыше 1 600 000 000 золотых рублей), большие запасы иностранной валюты за границей (свыше 500 млн золотых рублей). Мобилизация русской армии прошла образцово, в то время как Франция в начале войны представляла из себя хаос и была охвачена паникой. Французская республиканская армия при первом столкновении выявила свою нестойкость, обнаруживая громадный процент дезертиров. Париж подготовлялся к эвакуации, правительство намеревалось бежать в Бордо, на улицах столицы рубили деревья и телеграфные столбы и строили баррикады, полагая излюбленными революционными мерами задержать натиск железных полков германской армии. И только жертвенность и героизм армии Всероссийского Императора спасли республиканскую Францию от окончательного разгрома и капитуляции перед монархической Германией еще в самом начале мировой войны.
    Итак, разговоры о неподготовленности к войне и о нерадении русского правительства - злостная инсинуация, русская армия была подготовлена далеко не хуже иностранных. Равным образом Государь Николай II и его правительство делали все, чтобы достойно встретить и пережить тяжкое испытание небывалой в мировой истории войны, когда эта война вспыхнула. Как уже было сказано, Государь не хотел войны - он предвидел и ясно понимал, какие страшные бедствия она несет русскому народу, благо которого он считал для себя высшим законом, и сделал все, что было в его силах, для предотвращения кровопролития. Но когда неизбежное совершилось и война началась против его воли и желания, он с покорностью принял жребий свой и все усилия прилагал к тому, чтобы довести войну до успешного для России конца. Его решение продолжать борьбу до конца было искренним и бесповоротным.
    <Не положу оружия, пока последний вражеский воин не покинет родной земли>, - повторил он слова своего царского предка Александра Благословенного. На пост Верховного Главнокомандующего был назначен Великий Князь Николаи Николаевич, популярный в русском обществе и считавшийся среди военных большим знатоком военного дела и выдающимся стратегом.
    Государь не вмешивался в деятельность военного командования и предоставил ему полную свободу. Неудачи на фронте в 1915 году явились для нас тяжким испытанием, но не привели к капитуляции армии и нс вывели Россию из строя. Смена Верховного командования и возглавление армии самим Государем было мерой неизбежной и разумной. Со вступлением Государя в Верховное командование наша армия быстро оправилась, наступление неприятеля было остановлено и русская армия потом и сама перешла в наступление. После тяжелых испытаний были устранены технические недочеты, армия была энергично перевооружена и снабжена военным материалом в огромном количестве.
    Россия по-прежнему представляла громадную не поколебленную военную силу: к весне 1917 года была готова к наступлению 12- миллионная армия, причем поддерживающие армию ресурсы Российского государства были безграничны. Равным образом столь часто повторяемое указание на плохое снабжение населения продовольствием - прямое насилие над фактами действительности. Никакого голода к моменту переворота в России нс было. Умная продовольственная политика талантливого министра Риттиха" обеспечивала хлебом и другими предметами продовольствия армию, города и промышленные предприятия. Начало организации голода положил земский врач Шингарев, который взялся за продовольственное дело, нс имея о нем никакого понятия, настоящий же голод появился в 1919 году. то есть когда царские запасы революционными правительствами были израсходованы.
    Недостаток хлеба в некоторых рабочих кварталах Петрограда в феврале 1917 года был просто маленьким эпизодом, что столицы других государств знали еще в 1914 году. Это ничтожное обстоятельство нс могло послужить поводом для того, чтобы ниспровергать существующий государственный порядок. И теперь уже можно не сомневаться, что уличные беспорядки в Петрограде в конце февраля 1917 года были созданы искусственно. Население столицы было обеспечено всем необходимым: в Петрограде имелись значительные запасы муки и необходимых предметов питания. По сведениям петроградского градоначальника Балка о количестве продовольствия в столице, выяснилось, что если бы Петроград начиная с двадцатых чисел февраля оказался отрезанным от всей страны и в него не было бы подано ни одного вагона с продуктами, то жители его могли бы оставаться в течение 22 дней на прежнем продовольственном пайке, т. с. по 2 фунта в день на человека, порция, о которой не мог тогда и мечтать гражданин Франции, Германии и Италии*. Усталость от воины, на чем одно время спекулировали, - также несерьезная отговорка.
    Народ, несмотря на усталость, мужественно и терпеливо выполнял свои национальные обязанности и через победу ждал окончания своих испытаний. Все были уверены в скором и благоприятном окончании войны. Большое количество вооружения, доставленного на фронт к весенней кампании 1917 года, усиливало уверенность в успехе. К весне 1917 года не только не было подавленности и уныния, а, наоборот, царило всеобщее убеждение, что эта последняя весна принесет мир и обеспечит победу. Мы перед весной 1917 года стояли накануне достижения наших исторических задач. Мудрое управление Государя Николая Александровича должно было привести Россию к вершинам славы.
    Вся страна была спокойна. Поводы для брожения и открытого возмущения отсутствовали. Буржуазия от войны нажила большие капиталы. За время войны деревня также заметно разбогатела, рабочие зарабатывали на заводах и нс воевали. От продажи хлеба и других сельскохозяйственных продуктов у крестьян образовались значительные денежные сбережения. Нс высказывая военного задора и шовинистических чувств, основная масса русского населения - крестьянство - сохраняла величавое спокойствие. Крестьяне понимали, что война затеяна не нами и что бросать войну зря или бунтовать во время войны нс годится. Вот почему февральский бунт для русского народа явился полной неожиданностью. Никакой революции с 22 по 28 февраля в Петрограде не было. Интеллигенция стала кричать, что народ сверг <самодержавие> и <завоевал свободу>. после того, как Государственная Дума произнесла слово <революция>, а печать его подхватила и разнесла по всей России.
    Подлинный народ - хозяйственные крестьяне и обыватели города - сразу стал отмежевываться от петроградского действа и никогда не признавал, что он <завоевал свободу>. Напротив, общий голос был зато, что <свободу дали> и что <после свободы наступили беспорядок и разорение>. Февральский бунт - не дело русского народа, не народное движение, а результат заговора небольшой кучки, связанной с иностранцами. И ответственность за него падает на подстрекателей и поджигателей - либеральных политиканов из прогрессивного блока, которых и нужно считать интеллектуальными убийцами России! Этим виновникам не может быть никакого оправдания. Они своими безумными нападках 1 на правительство подрывали и дискредитировали его в глазах народа, разваливали тыл, расхолаживали патриотическое настроение, втягивали военное командование в заговор против Верховного Вождя и вместе с союзниками повалами Россию.

    * П. Г. Курлов. Гибель Императорской России. Берлин. 1923.

    Кромсали живое тело России непревзойденные заплечных дел мастера революции - российские социалисты. Виновны, конечно, и попустители этого страшного преступления - прекраснодушные русские интеллигенты, у которых не хватило разума и воли пресечь темную разрушительную работу либерально-социалистической общественности. У нас бунт произошел не от бедности материальной, а от нищеты духовной. Отсутствие национального сознания и утрата чувства государственности привели к февральскому бунту и коммунистическому мятежу.
    Не социально-экономические причины привели Россию к революции 1917 года, а идейное и духовное банкротство интеллигенции. которая призвана быть хранительницей и носительницей национальных идеалов и вождем нации. Экономические затруднения и даже лишения народ может вынести и преодолеть, если у него есть верные и преданные общим интересам национальные вожди. У народа нет политических и государственных знаний, у него есть здоровый инстинкт и великое чувство общей связи и ответственности. Государственную историю страны делает не сам народ, а его вожди, которые намечают пути и дают разумные указания для движения нации. <Поверь мне, народ не стареет и не умнеет, народ остается всегда ребенком>, - говорит масон Гёте.
    Народы ведут к славе и счастию его духовно зрячие вожди. Ярким примером может служить Германия. Благодаря национальной интеллигенции одна почти против все- го мира Германия с честью выдерживала тяжкую и изнурительную войну. Немецкая интеллигенция удержала свой народ от революционно-большевистского движения, которое после капитуляции было так близко и возможно. Она организовала народ и вместе с ним отбила натиск темных сил всего мира, которые после войны стремились уничтожить немецкий народ как нацию. Не будь здоровой национальной интеллигенции, Германию постигла бы судьба России. Немецкая интеллигенция проявила здоровый национализм и патриотизм, она вдохнула веру в свой народ и вместе с ним разбила цепи неволи. Конечно, немецкому народу нелегко, впереди предстоит упорная борьба и тяжелые испытания, но он не впадает в отчаяние, не опускает рук, он неустанно борется за свою свободу и жизнь, ибо знает, что у него есть вожди, которые за него думают, страдают, которые нс изменят национальным идеалам и ни за какие красивые химеры не продадут великого будущего отечества.
    Второй пример - Япония, бедная экономическими ресурсами страна. Японский народ много работает и мало получает, природа страны для него - злая мачеха. Государство знало кризисы и лишения, но народ не унывает, он борется за свое существование и создает свою культуру. Японская нация едина. Заслуга в этом принадлежит японской интеллигенции. Она внушила любовь к своему прошлому, она создала культ Микадо, учение, по которому Микадо является прямым потомком богини Солнца и сам есть живой бог на земле, который вправе требовать абсолютной верности от своих подданных. Идея божественного происхождения власти пропагандируется в школе, в армии и в общественной жизни. Эта пропаганда носит характер религии. История преподается молодежи таким образом, чтобы центром национальной исторической жизни сделать Священную Особу Императора. История внушает чувство гордости, что Япония никогда нс была запятнана актами неповиновения и возмущения Императору, что она сохраняет верность и сыновнюю покорность своему Верховному Повелителю и династии, которая непрерывно существует в течение 2500 лет. Правящий класс, военные, ученые и обыкновенные интеллигенты сумели объединить и сплотить вокруг Монарха нацию и создать в народе вокруг его личности благоговейное отношение. И Япония будет стоять до тех пор, пока не померкнет великая идея, которая движет нацией и является путеводной звездой на пути се исторического шествия.
    Совершенно другим путем шла русская интеллигенция, на которой и лежит вся ответственность за крушение России. Для революции в России, как мы видели, не было уважительных причин и оснований. Причина русской катастрофы - забвение русской интеллигенцией национальных идеалов - Православия и Самодержавия, которые в течение веков были организующими началами нашей национальной государственной жизни. Народ в революции играл пассивную роль. Русское купечество, крестьянство и рабочие были послушным орудием в руках кучки поджигателей.
    Наши <активные классы революции> не сами шли, а их тащили, не они задавали тон, а другие, не снизу шло движение, а сверху, не крестьянство, буржуазия и рабочие делали революцию, а ими делалась революция. У народа нс было ни желания, ни понимания, ни воодушевления для устройства революции. Буржуазия работала на социалистическую революцию, мужики насаждали коммунистическую диктатуру пролетариата, а буйная русская мастеровщина, по недоразумению названная рабочим классом, доканчивала разрушение. Вдохновителем и застрельщиком великого бунта была передовая интеллигенция - интеллигенция либерально-радикально-социалистическая.
    Она была воодушевлена своей верой и своими идеалами, во имя торжества которых могла принести какие угодно жертвы, пойти на обман, бесчестие, жестокость и преступление. Вся она, за самым ничтожным исключением, была не религиозна, нс национальна и безгосударственна. Скептицизм, неверие, а то и прямое отрицание Бога стали неотъемлемыми свойствами духовной сущности передовой интеллигенции. а слепое преклонение перед силою разума и материи - ее религиозным культом. Она отрицала общепризнанную мораль, понятие греха, совести и стыда. Своим религиозным безразличием или прямым отрицанием бытия Божия она ниспровергала духовный мир народа и угашала в его сердце веру.
    Проповедь отмеченной морали была непонятна народу, нс доходила до его души, но делала страшное разрушительное дело - убивала в человеке религиозную мораль, воспитывая в нем эгоиста и зверя. Все зверства, жестокости, гнусности и подлости, что во время революции творил простой народ, явились результатом антирелигиозной пропаганды. Народ наш учили, что Бога нет, что <вера - выдумка попов> или <религия - опий для народа>, что нравственность и стыд - смешные предрассудки, что греха нет и все позволено, и он остался верен заветам этих своих учителей и поступает так, как его учили. Интеллигенции были чужды здоровый национализм и любовь к отечеству. Противонациональными настроениями была обвеяна вся передовая интеллигенция,
    Розовые мечты наших либералов о <вечном мире между народами>, <всеобщей гармонии между людьми> и <всечеловеческом братстве> и фантастическая вера товаришей-социалистов о мировом союзе пролетариев - явления одного и того же порядка: либералы и социалисты в своих устремлениях к общемировым целям стояли далеко от своего народа и России. Интеллигенция либеральная и социалистическая прежде всего любила весь мир, а потом уже свой народ: она любила его случайно, урывками, скрывая перед другими свои чувства, стыдясь своей любви! Русский народ не знал безраздельной к себе любви, эту любовь интеллигенция делила с другими: вся полнота чувства любви отдавалась евреям, полякам, финляндцам, латышам, эстонцам, грузинам, армянам, черемисам и мордве как притесняемым <проклятым царизмом>.
    Великому русскому народу, создавшему потом и кровью многих поколений величайшее в мире государство и культуру, отводилось одинаковое положение с инородческой мелкотой. Самые наглые и несправедливые требования инородцев находили энергичную и безоговорочную поддержку в русском передовом обществе как <справедливые>. Национальный вопрос, как и вопрос аграрный, избирался средством политической борьбы с правительством. Интеллигенция любила нс подлинный народ, а воображаемый, именно такой, каким он должен был быть с точки зрения ее идеала. Она любила революционно или социалистически настроенный народ, но она нс любила и даже презирала настоящий, реальный народ, верующий, повинующийся и консервативный. Между интеллигенцией и народом лежала пропасть глубокого взаимного непонимания.
    Никакой духовной и нравственной связи между ними не существовало. так как интеллигенция отрицала все духовные основы жизни народа. Передовую интеллигенцию с народом временно могло связать только преступление. Интеллигенция не только порвала все с национальными идеалами, но она неуклонно шельмовала их в глазах народа, старалась вытравить их из народной души. Все наше великое прошлое подвергалось поруганию и осмеянию. Чувство ненависти к монархии в передовом обществе не знало границ. В борьбе с самодержавием все средства признавались дозволенными: ложь, клевета, искажение исторической действительности, подтасовка фактов родной истории.
    В походе против царской власти передовая интеллигенция не считалась ни с какой обстановкой, не признавала никаких компромиссов. шла напролом. Для того чтобы нанести удар правительству чтобы дискредитировать его в глазах иностранцев, Милюков и другие кадеты считали нормальным и вполне допустимым для себя, как русских, выливать потоки лжи и клеветы на свое правительство во Франции и Америке и вести пропаганду, чтобы иностранцы нс давали русскому правительству денег. Русская передовая интеллигенция находилась в тесном и неразрывном союзе с инородцами в постоянных заговорах против России. Пораженчество никогда не умирало в русском передовом обществе - начиная с декабристов и кончая пресловутым Ильичем.
    На чужие деньги против России с одинаковым успехом работали Милюков и Ленин. В какой стране, кроме России, можно было наблюдать такое явление, чтобы интеллигенция в лице народных представителей во время войны, во время крайнего напряжения государства, вела революционный штурм на свое правительство, когда колебание власти есть святотатство, тяжкий и непростительный грех против нации? Ведь только русская интеллигенция могла в феврале 1917 года разжечь недовольство, вызвать движение черни, возглавить бунт шкурников и предателей и погасить историческую славу России.
    Коммунистический мятеж, пожравший Россию и ее культуру, подготавливался давно. Радикальный социально-революционный переворот считался благодеянием. Герцен с восхищением ждал вожделенного момента наступления социальной революции и призывал верить, что русская революция доделает то, что нс смогла сделать <мещанская> французская революция, то есть зажечь социальным пожаром весь мир.
    Наука и публицистика проповедовали возможность достижения абсолютной свободы, безумную надежду на всеобщее счастье и вседовольство, надежду на то, что люди на основании разума достигнут полного равенства на земле. В университетах <дурачки профессора>, говоря словами В. В. Розанова, зашевелились: шла проповедь о том, что <социализму принадлежит великое будущее> и он призван обновить весь мир и <разрешить на земле проблему счастья>.
    Либеральные, радикальные и социалистические партии в своих призывах к свободе и грабежу стремились обогнать одна другую. Кадеты призывали к национализации земли, социал-демократы - к муниципализации, социалисты-революционеры - к социализации, а все вместе - к уничтожению права собственности и коренному социальному перевороту. В этом состязании <кто дает больше> победа осталась за теми, кто честно и открыто заявил, что все позволено. Революция и гибель России стали не предотвратимы. Этот процесс болезни, приведший к смерти России, начался с Петра I, который, как это бесспорно всеми признается, стал родоначальником русской интеллигенции.
    Россия оказалась <пустой>, потому что мозг страны - интеллигенция - оказался гнилым и своим гниением заразил русскую нацию. Больная духовно, интеллигенция в течение десятилетий вела ожесточенную борьбу со своим народом и началами его жизни во имя торжества масонского идеала объединения всех без различий рас, племен, религий, сословий, партий и культур на основах Свободы, Равенства и Братства в один Всемирный Союз для установления царства всеобщей справедливости, царства Астреи и земного Эдема.
    Россию и народ привела к гибели воспитанная масонством либерально-радикально-социалистическая интеллигенция. История русской революции есть история передовой, либерально-радикально-социалистической интеллигенции. История либерально-радикально-социалистической интеллигенции есть по преимуществу история масонства.

    ГЛАВА ВТОРАЯ
    Что такое масонство?


    МАСОНСТВО по ОПРЕДЕЛЕНИЮ МАСОНСКИХ УСТАВОВ ОРГАНИЗАЦИЯ ОРДЕНА
    Орден свободных каменщиков, -говорит- Тира Соколовская,- есть всемирное тайное общество, поставившее своей целью вести человечество к достижению земного Эдема, златого века, царства любви и истины, царства Астреи>*.
    По определению собственных уставов масонства (параграф 1 конституции <Великого Востока Франции>, 1884 год) - <франк-масонство есть учреждение глубоко филантропическое и прогрессивное. Оно ставит своей целью искание истины, изучение мировой морали и применение принципа солидарности. Франк-масонство работает над материальным и моральным прогрессом, над умственным и общественным совершенствованием человечества. Его принципы: взаимная терпимость, уважение своего и чужого достоинства, полная свобода совести. Франк-масонство, полагая, что метафизические понятия есть личное дело каждого, отказывается от деспотических утверждений. Его девиз: свобода, равенство, братство>**. Главнейшие средства, которые употребляет франк-масонский союз для достижения своей высокой цели и в которых он поэтому видит путь, ведущий к развитию истинной гуманности, - это работа над самим собой, благотворительность, сближение людей. Франк-масоны, будучи рассеяны по всему миру, составляют одну ложу франк-масонскую. Никакой разницы между французским и английским масонством, как нередко пытаются масоны ввести профанов в заблуждение, не существует. Масонство едино и имеет одну цель.

    * Т. Соколовская. Масонские системы. - Масонство в его прошлом в настоящем. Т. II.
    ** А. А. Боровой. Современное масонство на Западе. М., 1922. С. 12.

    Брат Рагон, имеющий степень Кадоша, по этому поводу говорит: <Масонство не принадлежит ни к какой стране, его нельзя назвать ни французским, ни шотландским, ни американским. Оно не может быть ни шведским в Стокгольме, ни прусским в Берлине, ни турецким в Константинополе потому только, что оно там существует. Оно одно и всемирно. Оно имеет многие центры своей деятельности, но в то же время имеет один центр единства>*.

    <Мечтая о всесветном братстве, - пишет Соколовская, - масоны желают видеть свой орден распространенным по всей земле. Ложи - это мир>**.

    Согласно этим принципам, основы устройства являются общими для всего братства вольных каменщиков, так как слово <франк-масон> по-русски значит <вольный каменщик>. Помещения, в которых собираются <братья каменщики>, называются ложами. Обозначается ложа символом - продолговатым прямоугольником, а этим знаком, по объяснению масонов, обозначалась до Птолемея' вселенная.

    <Ложу свою масоны часто называют Соломоновым Храмом, считая его идеалом всякого храма, ибо Соломон, воздвигая свой храм, это чудо по великолепию и красоте, предназначен его не только для последователей закона Моисея, но и для людей всякого вероисповедания, для всех, кто только пожелал бы посетить храм, чтобы послужить Богу. Вступать в Соломонов Храм стремились те, которые почувствовали "духовный глад", которые, поняв, что их окружает слепая тьма, искали света>***.

    Символы и масонские ритуалы имеют еврейское происхождение. Описывая в своей истории работу масонов во время революции 1789 года, Луи Блан, который сам принадлежал к масонам, по этому поводу говорит следующее; <Повсюду над престолом, где заседал председатель каждой ложи, или мастер стула, была изображена сияющая дельта, в средине которой еврейскими буквами было написано имя Иеговы>****.

    Это же подтверждает и антимасонский писатель А. Д. Философов. <Первое, - говорит он, - что поражает каждого, входящего в масонскую ложу, - это имя Иеговы, окруженное лучами и написанное по-еврейски над жертвенником или троном, к которому не прежде должно приблизиться, как пройдя через две ступени, означающие экзотерическое (внешнее) и эзотерическое (внутреннее) масонство. Известно, что франк-масоны шотландского ритуала прямо признают себя служителями Иеговы, и это не как Бога христианского, а как бога иудейского, освобождающего их от новых обязанностей, налагаемых учением Христовым>*.

    * А. Д. Философов. Разоблачение великой тайны франк-масонов. С. 79.
    ** Т. О. Соколовская. Русское масонство и его значение в истории общественного движения. СПб., 1907.
    *** Там же.
    **** Александр Селянинов. Тайная сила масонства. СПБ.. 1911. С. 73.


    Каждой ложе присваивается особое название в честь людей, отличившихся великими добродетелями, в память мифических божеств и в память особо чтимых масонами символов.

    Работами вольные каменщики называют совершение различных обрядов, как-то: прием в орден профанов и дальнейшие посвящения в более высокие степени, а также стремление к собственному просвещению и усовершенствованию. Востоком называется высшее управление, <ибо восток край избрания>, откуда с седой древности <изливалась высшая мудрость>. Конституцией называется учредительная грамота, которая выдастся ложам от высшего правления, или Востока. Во главе каждой ложи стоит управляющий Мастер, Венерабль, Префект, Настоятель, Председатель; пособник управляющего называется Наместным Мастером. Остальные должностные лица в ложах: 1-й и 2-й Надзиратели, Секретарь или Хранитель печати, Вития, или Ритор, Обрядоначальник, Приуготовитель, В водитель, или Брат Ужаса, Казначей, или Казнохранитель, Попечитель о Бедных, Милостыне собиратель, или Стюарт, и помощники его - диаконы.

    Для образования ложи необходима наличность масонов первых трех степеней в количестве не менее трех человек, но это на практике почти не встречающийся минимум. Хотя статны и говорят, что три мастера образуют ложу, но <правильная ложа> состоит из трех мастеров и двух подмастерьев или трех мастеров, двух подмастерьев и двух учеников. Она должна иметь следующих чинов: во главе один мастер ложи, или мастер стула, два надзирателя, или наблюдателя, два руководителя, казначей, секретарь, церемониймейстер, внутренний и внешний сторожа. Управляющий целым союзом лож называется Гроссмейстером, т. е. Великим Мастером; если же союз подчинялся высшему орденскому правлению, заседающему в другой местности или в другом государстве, то союз лож назывался областным или провинциальным, а стоящий во главе его мастер – провинциальным Великим Мастером. При наличности многих лож для большего единения и порядка ложи образуют единую Великую Ложу, или Высшее Управление. Великие ложи заключают друге другом конкордаты, т. е. условия взаимоотношений: такой конкордат был даже напечатан в 1817 году при Александре I двумя великими ложами России.

    * А. Д. Философов. Разоблачение великой тайны франк-масонов. С. 65.

    СТЕПЕНИ МАСОНСТВА АНГЛИЙСКОЕ и ШОТЛАНДСКОЕ МАСОНСТВО
    Коренными, основными степенями масонства почитаются три: ученическая, товарищеская и мастерская. Число степеней в различных системах не одинаково, их бывало 5, 7, 9, 33, 99, то есть обычно нечетное число, и все эти числа имеют особое значение в масонской символике.

    Системы назывались в честь страны и государства, в котором зародились и развились. Существовали системы английская, французская, шведская, иногда системы назывались в память главного организатора и инициатора: известны системы Фесслера, Сен-Мартена Циннендорфа, Шредера, Мелиссино и другие. Наконец, наименование системы заключало указание на цель и характер работ: так, были наименования системы <духовного рыцарства> - Лопухина <иллюминатов>, то есть просвещенных, - Вейсгаупта", <розенкрейцеров>, то есть Розы и Креста. Самая распространенная - это английская система. Английское трехстепенное, или Иоанновское, масонство имело отличительный цвет золота и небесной лазури (голубое масонство). Три степени, непосредственно следующие за Иоанновскими (трех - степенное, символическое масонство), обыкновенно называются шотландскими - на основании предания о нахождении их в этой стране - и Андреевскими - в честь своего покровителя Андрея Первозванного, патрона Шотландии.

    В большинстве систем с высокими степенями шотландские степени служили переходной ступенью к рыцарским, тамплиерским или розенкрейцерским. В шотландских степенях начинались работы умозрительные, относящиеся к области герметической философии и теософии; в них же вырабатывались <насадители> каменщицкого учения, пропаганда масонства возводилась в должность. В рыцарских воительствующих степенях посвященные приготовлялись к выступлению борцами со злом мира в различных его проявлениях. Наконец, степени Креста и Розы наставляли Каббале, магии и даже практическим алхимическим работам. Обрядность Иоанновского масонства была несравненно проще обрядности всех остальных степеней. Члены Иоанновских лож – это мечтательные проповедники, надеявшиеся путем совершенствования каждой отдельной личности достичь рая на земле. Пароль Иоанновского масонства - <Сейте семена царския света>. В голубом, Иоанновском, масонстве преобладает символика этических начал: начал равенства, братства, всечеловеческой любви и непротивления злу.

    Обрядность высоких степеней, то есть шотландского масонства, символизировала борьбу за идеал силою, славу мученичества за идею, нещадную жестокость к врагам и предателям. Шотландское масонство называлось красным. Красный цвет означает кровь, которую должны были без сожаления проливать масоны в борьбе за свет. Члены красных лож долженствовали быть неустрашимыми борцами за идеи. Девиз масонов Шотландских лож: <Победить или умереть>.

    ТАЙНОСТЬ ОРДЕНА. ВНЕШНЕЕ и СКРЫТОЕ МАСОНСТВО Орден вольных каменщиков - организация глубоко конспиративная. В <старых> законах под страхом смертного наказания воспрещалось предавать масонские тайности перу, кисти, резцу, допускалась одна только устная передача тайн после предварительной клятвы в хранении молчания.
    С ростом масонской организации и увеличением членов стало невозможно скрыть от постороннего наблюдения работу масонов.

    Современное масонство считает себя настолько сильным, что не скрывает своей работы и выступает совершенно открыто. Но эта общая осведомленность может простираться лишь на внешнее, видимое масонство, но не на скрытое, тайное масонство, проникнуть в недра которого довольно трудно.

    Известный русский масон граф Михаил Юрьевич Виельгорский в одной из своих поучительных бесед в 1818 году выразился так: <Можно иметь некоторые знания о масонстве, но самого масонства не знать>. Все степени масонства тесно связаны одна с другой свыше исходящими приказами власти повелевающей. Стоящие внизу беспрекословно повинуются невидимой для них воли сверху. Ученик не знает, что делает товарищ, товарищ не знает о целях и работе мастера.

    <Главное же, что ученик из высших знает только несколько товарищей и мастера своей ложи, остальные пребывают в неизвестности. Но им зато вполне известно, и на этом все построено. Товарищ может бывать везде среди учеников, но для них он только ученик. Мастер может бывать везде среди товарищей и учеников; но бывает он инкогнито: для товарищей он - товарищ, для учеников - ученик. И такая система конспирации проведена во всех дальнейших ступенях - вот почему приказ, изданный сверху, каков бы он ни был по содержанию, автоматически выполняется внизу безответственными орудиями. Только в пределах своей ложи ученик знает несколько масонов высших посвящений своих "семь", то есть <по классу занимаемой должности>, все остальное скрыто от него густой пеленой таинственности>*. Совершенно точно вопросы структуры масонства освещает Л. Де Понеси. <Напомним, - пишет он, - что когда масон посвящается в высокую степень, то:
    1) это делается навсегда;
    2) он выбирается высшей группой, а не избирается путем голосования равных ему;
    3) его прежние товарищи по ложе часто не знают о его высшем посвящении, хотя он официально продолжает посещать ложу>.

    * Григорий Бостунич. Масонство и русская революция. Нови Сад. 1922.

    Масон посвящается в высокую степень только после продолжительного и тайного наблюдения за ним, если он признан достойным возвышения; применяется не нивелирующий принцип всеобщего голосования, но автократический принцип абсолютной власти. Масонство представляет собой как бы пирамиду в три главных этажа.

    В основании находится голубое масонство (ученики, подмастерья и мастера) - своего рода депо, из которого выбираются те, из кого составляется высшее масонство; здесь проходится стаж и приобретается масонская формировка и связи, необходимые для распространения масонства. Выше стоит масонство высоких степеней, которые, несмотря на свое название, все же служат только началом для передачи и связи. На вершине пирамиды стоит высшее интернациональное масонство, где начинается непроницаемая тайна*.

    Таким образом, о тайной организации масонства подавляющее большинство масонов нс имеет никакого представления. Альберт Пайк, масон высокого посвящения, великий командор южной юрисдикции масонства шотландского обряда Соединенных Штатов Америки, в своей книге <Учение и догматы древнего и принятого шотландского обряда масонства, пишет: <Голубые (или синие) степени масонства являются "только внешним двором или прихожей храма". Часть символов показывается там посвященному, но его намеренно ложными объяснениями их заставляют заблуждаться. Не имеется намерения дать ему понять их. Их истинное объяснение сохраняется для адептов, князей масонства. Вся совокупность царственного и священного знания (искусства) была скрыта так заботливо столетия тому назад, что ныне почти невозможно отгадать некоторые из загадок. Достаточно для масс тех, кто называется масонами, думать, что все содержание в "голубых" степенях. Тот, кто пробовал бы вывести их из обмана, работал бы напрасно и бесплодно, нарушил бы свои обязанности как адепт (допущенный). Масонство - истинный сфинкс, погребенный до головы в песке сгрудившимися вокруг него веками!>**

    * Л. де Понсен. Тайные силы революции.
    ** Николай Скрыпников. Масонство. Париж. 1921. С. IS.

    ПРИНЯТИЕ в ЛОЖУ. КЛЯТВА. РИТУАЛЫ и символы МАСОНСТВА При приеме в масонство от вновь вступающего требуются гарантии.

    Желающий сделаться вольным каменщиком должен заручиться рекомендацией кого-либо из членов той ложи, в которую он желает быть принятым.
    Затем наступает сложнейшая церемония приема - это обряд посвящения в первую масонскую степень ученика. В назначенный день и час поручитель, завязав профану глаза, вез его в помещение ложи, где все приглашенные каменщики уже находились в сборе.

    Посвящаемый ступал на начертанные знаки на ковре, не понимая еще масонского значения его символических фигур: тайна символов разоблачалась только давшим клятву сохранения тайны и соблюдения орденских знаков. Свое решение вступить в братство посвященный скреплял не только клятвой на Библии, но и на обнаженном мече, предавая в случае измены свою душу вечному проклятию, а свое тело - смерти от суда братьев. Посвященный читал затем следующий текст клятвы: <Клянусь во имя Верховного Строителя всех миров никогда и никому не открывать без приказания от ордена тайны знаков, прикосновений, слов, доктрины и обычаев франк-масонства и хранить о них вечное молчание, обещаю и клянусь ни в чем не изменять ему ни пером, ни знаком, ни словом, ни телодвижением, а также никому не передавать о нем ни для рассказа, ни для письма, ни для печати или всякого другого изображения и никогда не разглашать того, что мне теперь уже известно и что может быть вверено впоследствии. Если я не сдержу этой клятвы, то обязываюсь подвергнуться следующему наказанию: да сожгут и испепелят мне уста раскаленным железом, да отсекут мне руку, да вырвут у меня изо рта язык, да перережут мне горло, да будет повешен мой труп посреди ложи при посвящении нового брата как предмет проклятия и ужаса, да сожгут его потом и да рассеют пепел по воздуху, чтобы на земле не осталось ни следа, ни памяти изменника>*.

    Принимаемому вручается белый кожаный запон (фартук) как знак, что профан вступил в братство каменщиков, созидающих Великий Храм человечества, ему дают лопаточку серебряную, неполированную. <ибо отполирует ее прилежное употребление при охранении сердец от нападения от расщепляющей силы>, пару белых мужских рукавиц - в напоминание того, что лишь чистыми помыслами, непорочной жизнью можно надеяться возвести Храм Премудрости. Ритуалы и символы имеют существенное значение для уяснения масонской организации и преследуемых ею целей. Линейка и отвес символизировали равенство сословий. Угломер - символ справедливости. Циркуль служил символом общественности, а наугольник, по другим объяснениям, означал совесть. Дикий камень - это грубая нравственность, хаос, кубический камень - нравственность <обработанная>. Молоток служил для обработки дикого камня. Молоток, являясь принадлежностью мастера, служил символом власти. Молоток - символ молчания, повиновения и совести; по другим объяснениям, молоток означает веру. Лопаточка - снисхождение к слабости человеков и строгости к себе. Ветвь акации - бессмертие; гроб, череп и кости - презрение к смерти и печаль об исчезновении истины.

    * А. Д. Философов. франк-масонов. С. 39-40

    Одежды масонов изображают добродетель. Круглая шляпа - символ вольности. Обнаженный меч - карающий закон, это символ борьбы за идею, казни злодеев, защиты невинности. Кинжал - это символ предпочтения смерти поражению, борьбы на жизнь и смерть. Кинжал носился на черной ленте, на которой был вышит серебром девиз: <Победи или умри!>

    ОБЩАЯ ЭМБЛЕМА МИРОВОГО МАСОНСТВА – ПЯТИКОНЕЧНАЯ ЗВЕЗДА
    <Независимо от света видимого, - пишет масон высокого посвящения доктор Папюс - они (братья) узнавали о существовании света невидимого, который представляет собою источник неизвестных сил и энергии, - этот тайный свет, освещающий каждого человека, приходящего в этот мир, изображается в виде пятиугольной звезды; он был символом человека, излучающего из себя таинственный свет. и устанавливал, таким образом, эту чудную эмблему - пламенеющую звезду>*. Молоток, наугольник и циркуль почитались наиважнейшими символам. <В ритуалах и символах, - говорит Соколовская, - раскрывалась вся сущность масонской организации: тайна, неразрывная связь каждого отдельного члена со всем обществом, наказуемость предателей, защита общества и отдельного брата, широкая пропаганда масонских идей и борьба за масонские идеалы>. Посвящаемый получает диплом своего причисления к ордену, и этим вся церемония принятия в первую степень ученика заканчивается. В качестве ученика принятый в масонство работает над собой, совершенствуется в добродетелях, усваивает <царственную науку вольных каменщиков> и подготовляется к прохождению других, более высоких степеней. Через некоторое время среди учеников происходит отбор, и достойных посвящают во вторую степень товарищей, или подмастерьев.

    * Доктор Папюс. Генезис и развитие масонских символов. СПб.. 1911. С. 67.

    Далее идет третья степень - степень мастера, которой достигают весьма немногие счастливцы. Большинство так и кончает свою карьеру членами двух степеней - ученика и товарища.

    ПОСВЯЩЕНИЕ в СТЕПЕНЬ МАСТЕРА. ЛЕГЕНДА ОБ АДОНИРАМЕ Акт принятия в третью степень сопровождается разнообразными таинственными церемониями.

    При посвящении в степень мастера раскрывается значение легенды об Адонираме. При приеме в степень мастера ложа вся затягивалась черными тканями; на стенах черепа и кости с надписью, на полу черный ковер с нашитыми золотыми словами, и посреди ковра открытый гроб; трехсветные светильники поддерживались человеческими скелетами, <коих всегда поставлялись трое>.
    По правую сторону от жертвенника на искусственном земляном холме сверкала золотая ветвь акации. Все братья символизировали глубокое горе: это было горе по убиенном строителе Соломонова храма - Адонираме. Обряд посвящения изображал убийство Адонирама, причем посвящаемый исполнял его роль: мудрый Соломон, который был одним из избранников познания символов, выражавших собой <хранилище святыни всезнания Адама до грехопадения>, задумал построить Великий Храм, и так построить его, чтобы он символически передал потомству, всем жаждавшим познать истину божественные познания. Главным строителем храма был назначен Адонирам, обладавший знанием <божественной истины>; рабочих для постройки этого храма было собрано 130 000 человек, которых Адонирам разделил на три степени: учеников, товарищей и мастеров. Каждой из этих степеней было дано символическое слово: ученикам - Иоаким, товарищам - Вооз, а мастерам - Иегова, но так, что мастера знали свое наименование и наименование низших степеней, товарищи - свое слово и слово учеников, а ученики знали только свое слово.

    Мастера за свою работу получали более высокую плату, что вызывало желание трех товарищей выпытать у Алонирама мастерское слово. Воспользовавшись тем, что по вечерам Адонирам ходил осматривать в храме работы, первый из них остановил его у южных ворот и стал требовать от него, чтобы он открыл ему слово мастеров, и, не получив желаемого, ударил Адонирама молотком. У северных ворот другой товарищ нанес ему удар киркой. Адонирам бросился спасаться, и едва он успел бросить в колодец золотой священный треугольник, символ всесовершенства духа, божеское начало (на треугольнике было таинственное изображение имени Иеговы), как третий товарищ нанес ему смертельный удар циркулем у восточных ворот. Убийцы унесли и схоронили тело Адонирама. По приказу Соломона тело было найдено, ибо земля оказалась рыхлой, а воткнутая ветвь акации, которою убийцы отметили место погребения Ддонирама, зазеленела. Мастера из боязни, что древнее мастерское слово уже потеряло значение, решили заменить слово <Иегова> первым, которое будет кем-либо из них произнесено при открытии тела погибшего мастера. В это мгновение открылось тело. и когда один из мастеров взял труп за руку, то мясо сползло с костей, и он в страхе воскликнул: <Мак бенах> - что по-еврейски значит <плоть от костей отделяется>. Это выражение и было принято отличительным словом мастерской степени. В мастерском обряде тремя ударами молота посвящаемый повергается в гроб. Положенного в гроб покрывают красной, как бы окровавленной, тканью; на сердце возлагаются золотой треугольник с именем <Иегова> и ветвь акации, в головах и ногах гроба помещают циркуль и треугольник.

    Подлинный смысл этой легенды раскрывает знаток масонства А. Д. Философов. <В этой легенде, - говорит он, - нельзя, однако не признать символического языка евреев, напоминающего собой библейскую и еще более талмудическую письменность. Нельзя также не видеть, что легенда вымышлена по Воскресении Христа Спасителя. Во-первых, потому, что ни в одном из памятников еврейской литературы ни о каком Адонираме, как главном строителе Соломонова храма, не упоминается, и еще более потому, что легенда эта, в которой самомалейшая подробность осмыслена, заключает в себе намеки, очевидно, направленные против сказания святых Евангелистов о Воскресении Христовом>. <Из повествования святых Евангелистов видно, что три ученика, то есть Петр, Иоанн и Мария, тоже пришли ко гробу, "идеже бе тело Иисусово", чтобы допросить гроб о том последнем роковом слове, которым должна закончиться великая идея новорожденного христианства. Но в этом гробу, предмете их надежды и страха, они уже не нашли тела Иисусова, а только гробовые пелены, а возле пелен - светлого ангела, жителя бесплотного лешего мира, пришедшего возвестить им то новое слово, то радостное "Христос воскресе!", которым отныне утверждалось на земле учение Христа еще прежде, чем Сам Господь, по сказанию Евангелистов, предстал перед всеми вениками своими "дверем затворенным">.

    <В мистерии Адонирама <...> также и к его гробу приходят, чтобы узнать о заветном слове, без которого нельзя было закончить построение Храма иудейского, но приходят нс только три веника и в числе их женщина, а трижды три, притом нс ученики уже, а мастера, то есть учители. И что же - вместо Адонирама, который, как главный строитель храма Соломонова, с иудейской точки зрения несравненно более имел права на бессмертие, чем сын Марнин, все они находят в гробу только гниющий труп. Вместо появления ангелов, которые бы подтверждали своим видимым присутствием идею загробного существования и поведали бы им о тайне Воскресения, они только находят перед собою картину разрушения. Тогда, удовлетворяясь этим свидетельством внешних чувств, они говорят друг другу "Мак бенах", то есть "плоть разрушается">.

    <И поэтому "Мак бенах" - зерно будущего скептицизма, свидетельство их собственных чувств, противопоставляемое свидетельству апостолов о Воскресении Христовом; "Мак бенах" - это про- тест против возможности загробной жизни, утверждаемой о невозвратном "Христос Воскресе", это возведенная в догмат саддукейская ересь, первый и необходимый шаг к ниспровержению христианства и возведению на место столь нетерпеливо ожидаемого времени Соломона, то есть всемирного иудейского Храма. Но строить Храм, возводить столп, стены или город означает на языке адептов установлять и распространять какое-либо религиозное учение. И потому принять слова " Мак бенах" в основание тайных работ для распространения иудейского Храма значит разрабатывать и распространять скептицизм и философию материализма, основанием для которой отныне должен служить гниющий человеческий труп, не дающий другого ответа для иудейских искателей истины, кроме заключающихся в свидетельстве чувств, в картине собственного его разрушения>. <Но сорвем последний остаток аллегорической завесы, скрывающей действительность: смерть Адонирама, как главного строителя храма Соломонова, - это падение ветхозаветного иудейства; три иудейских работника, умертвившие Адонирама, - это три Иисусовых ученика, которые, как говорит Писание, первые распространили весть о Воскресении распятого иудеями Иисуса; знак ужаса, посредством которого отныне тайно будут узнавать друг друга мастера ордена, это выражение затаенной, передаваемой из рода в род мести убийцам Адонирама; радостный, раздающийся при виде оживленного иудейского трупа вопль - это наступившее торжество древнего иудейства над христианством, падение которого по иудейскому плану должно совершиться через самих же христиан, так как еще недавно отменено постановление франк-масонского ордена, дозволявшее принимать в масонские ложи только одних христиан, так как для них-то, собственно, орден усвоил название профанов, то есть осквернителей святыни. Отныне старший из работников, умертвивший Адонирама, будет называться Абидаль, то есть "отцеубийца". В лице ученика, сказавшего в Иудее первую весть о Воскресении Христа Спасителя, Абидаль-отце-убийца представляет собой христианское учение, погубившее древний иудаизм, из которого оно вышло. Да будет же Абидаль предметом ненависти и проклятия всего масонства, и отныне имя его да произносится вместо имени Иисуса, во свидетельство клятв своих, и да противопоставят как правило жизни нравственному закону христианской чистоты органический закон животных инстинктов>.

    При приеме в степень мастера последнему вверяются еще не все символы этой легенды. Он еще не достаточно подготовлен для уяснения настоящего смысла адонирамовской легенды; только высшие члены ордена удостаиваются чести знания подлинного значения этой жуткой легенды.

    <Для мастеров Адонирам есть только олицетворение гения, перешедшего к нему и всему его потомству, состоящего из тружеников ума и таланта, по наследству от Канна, который родился будто не от Адама, созданного из земной глины, а от гения огня, одного из элоимов, равносильного Иегове. Также и три убийцы Адонирама объясняются для мастеров как выражение самовластия, изуверства и тщеславия, убивающих гениальность. Но теперь уже легко понять, что это остроумное истолкование еще не есть истинное, а служит для них в иерархии франк-масонства только приуготовленной или переходной ступенью. В 18-й степени ордена, то есть степени Роз-Круа, составляющей переход к внутреннему масонству, наконец отыскивается потерянное иудейское слово, без которого восстановление иудейского Храма, то есть царства иудеев, было бы неосуществимо. Это слово состоит - осмелимся ли сказать? - в торжественном признании в лице Христа Спасителя иудейского преступника, справедливо заслужившего свою казнь>*. <В церемониал посвящения в 18-ю степень, то есть в рыцари Розового Креста, - говорит тот же Философов, - ложа обивается черным, в глубине ее воздвигается жертвенник, а над ним в прозрачной картине изображаются три креста, из которых на среднем видна обыкновенная надпись "1. N. R. 1.". Братья, облаченные в священнические одежды, должны сидеть на земле с видом глубокого размышления и сетования, опустивши лицо на свои руки в знак горести. Венерабль (мастер ложи) спрашивает: "Который час? На это ново посвящаемый должен отвечать: "Теперь у нас первый час дня, та самая минута, в которую завеса храма разорвалась надвое, в которую мрак и отчаяние покрыли всю землю, свет отразился, орудие франк-масонов сокрушилось и пламенеющая звезда скрылась". Тогда адепту объясняют, что Адонирамово слово было потеряно в ту минуту, когда свершилась на кресте смерть Спасителя, и в свою очередь требуют, чтобы адепт объяснил им, что такое, по его мнению, может означать над крестом надпись "1. N. R. 1". Заставивши произнести на это священное имя хулу, заключающуюся, как мы уже видели, в торжественном признании Христа Спасителя преступником, заслужившим проклятие и казнь, венерабль восклицает с радостью: "Братья, теперь мы нашли потерянное слово">*.

    После него степень масонской лестницы степеней в старом принятом шотландском обряде была 30-я. Она носача название Рыцарь белого и черного орла, Великий Избранник Кадош.

    * А. Д. Философов. Разоблачение великой тайны франк-масонства. С. 44-47.

    При посвящении предлагались различные испытания, чтобы увериться в бесстрастии и преданности ордену. Предлагали посвящаемому опустить руку в расплавленный свинец (в действительности - в ртуть) и даже совершить убийство человека, для чего сажали человеческую фигуру, состоящую из туловища с приставленной головой, и приказывали поразить <убийцу Адонирама> и отметить за его смерть. Посвящаемый давал страшную клятву исполнять все по приказанию ордена.

    <После клятвы и различных церемоний одевали испытуемого в ритуальные одежды, вручали ему отличительное украшение Кадоша - красный эмалированный восьмиугольный крест с перламутровым или жемчужным овалом в центре. На одной стороне овала виднелось черное изображение мертвой головы, пронзенной кинжалом, в напоминание рыцарям о данной ими клятве не отступать перед ужасами смерти. Буквы "1. М.". изображенные на другой стороне овала, означали Жака Молс последнего гроссмейстера Ордена Храмовников. Этого-то глубокочтимого гроссмейстера, погибшего в пламени костра в 1314 году, и изображает посвящаемый при выходе из ложи. Его ведут словно на казнь. Веревка вокруг шеи напоминает о виселицах, к которым были подвешены осужденные храмовники: горящие факелы в руках рыцарей символизировали пылающие костры, пламенем коих были сожжены и другие храмовники, осужденные на смерть совместно со своим гроссмейстером. "Вечная слава мученику за добродетель!" - восклицали братья по окончании обряда, приветствуя вновь принятого рыцаря черного и белого орла. Виновникам же гибели средневековых храмовников, французскому королю Филиппу Красивому и папе Клименту V, великие избранники клялись "воздать должное по делам их"**.
    Несколько иначе изображает посвящение в Кадоши А. Д. Философов.
    <При посвящении в эту степень, - говорит он, - масоны совершенно открыто говорят, что хотя Адонирам, пли Хирам, и существовал в том виде, как он раскрывается при посвящении в степень мастера, он чистейшая выдумка для надобностей символики. В этой степени Хирама заменяет Яков де Молэ, последний великий мастер ордена тамплиеров, сожженный живым по приказанию Филиппа Красивого и папы Климента V II марта 1314 года. Посвященные в Кадоши заняты мщением убийцам историческим, из которых один носил корону французского короля, другой - тиару папы. Убийство этих носителей светской и духовной власти картинно и разыгрывается при посвящении в Кадоши. Кроме того, начиная с этой степени каждый масон обязан носить в сапоге крест>.

    * А. Д. Философов. Указ. соч. С. 68. 69.

    ** Т. Соколопская. Обрядность вольных каменщиков. Масонство в его прошлом и настоящем. Т. II. С. 105-106.

    Адепт - Кздош топчет корону как символ тирании вообще, потом топчет папскую тиару как символ насилия над свободой человеческой совести. Король II папы символы, и под этими символами развелась борьба насмерть против <деспотизма гражданского и церковного>. Борьба с <деспотизмом гражданским и церковным> диктуется теми целями и задачами, которые ставит себе орден франк-масонов: превратить весь мир в одну республику, в которой, по выражению масонов, <каждая нация есть семья и каждый член - сын оной>.

    Самым могучим средством в достижении этой цели является пропаганда орденского учения и проведение в жизнь тех целей, которые намечены орденом. Пропаганда есть одна из самых главных обязанностей масона. Являясь обширной организацией пропаганды, масонство действует путем медленного внушения, подготовляя и распространяя революционное брожение. Революционную подготовку ведут нс только ложи, но и другие организации масонства, как-то: оккультисты, теософы. Христианский Союз Молодых Людей, различные лиги, как-то: образования, мира, прав человека, религиозные секты и т. д. После соответствующей подготовки умов на сцену выступают бое- вые террористические организации, которые заканчивают задуманную и подготовленную масонами революцию. В случае успеха плоды своей темной подпольной работы масонство собирает в свою пользу, а в случае неудачи и провала революции оно остается ни при чем, вина перекладывается на <разрушительные элементы революции>, а масонство, как ни в чем нс бывало, возобновляет свою основную работу в своих целях. Принимая на себя обязанности беспрекословного подчинения ордену, масон должен без раздумья и колебания в интересах ордена принести все жертвы, пойти на страдание и смерть за масонские идеалы, сохраняя тайну и верность ордену. Девиз масона: <Будь готов!>

    ЗАДАЧИ и ЦЕЛИ МАСОНСТВА. КОНЕЧНЫЙ ИДЕАЛ МАСОНСТВА На пути к утверждению масонского Эдема на земле стоят религия, нация и монархические государства.

    Эти исторические установления мешают соединить все нации в один союз. а отсюда неизбежность борьбы с ними. К разрушению церкви, нации и монархии масонство подходило постепенно, осторожными шагами, подготовляя общество к более решительным мерам и действиям.

    Но борьба против церкви и духовенства не прекращалась никогда, даже и в эпоху строительных корпораций.

    <Братство везде восставало против испорченности духовенства и во многих случаях расходилось даже с католическим учением. Так, в церкви святого Зебальда в Нюренберге изображены были монах и монахиня в неприличной позе. В Страсбурге в верхней галерее, против кафедры, изображены были свинья и козел, которые несли как святыню спящую лисицу, за свиньей шла сука, а впереди шествия медведь с крестом и волке горящей свечой, осёл стоял у престола и служил мессу. В бранденбургской церкви лисица в священническом облачении проповедует стаду гусей. В другой готической церкви иронически представлено нисхождение Святого Духа. В бернском соборе в изображении Страшного Суда помещен и папа и т. д.>*. Строительные ложи всегда были верным убежищем для людей свободомыслящих и преследуемых церковным фанатизмом. Строительные корпорации давали приют всем еретикам, преследуемым католической церковью, как-то: катарам, альбигойцам, вальденцам и прочим. В кодексе масонских уставов, обычаев и традиций - так называемой <Новой Книге Конституций>, составленной в 1721 году пресвитерианским пастором, доктором, богословом Андерсоном, в первом параграфе сказано:

    <В старые времена масоны поневоле держались в каждой стране ее местной религии, какова бы она ни была, но в наше время человек свободно выбирает себе веру, и лишь одна религия действительно обязательна для всех: это та всеобщая, всех людей объединяющая религия, которая состоит в обязанности каждого из нас быть добрым и верным долгу, быть человеком чести и совести, каким бы именем ни называлось наше вероисповедание и какие бы религиозные догматы ни отличали нас от других людей. Верность этим началам превратит масонство в объединяющий центр и поможет ему связать узами дружбы людей, доселе бывших друг другу чужими>. Все почти без исключения философы двух последних столетий, вышедшие из тайников внутреннего масонства, с неописуемым ожесточением и ненавистью писали против христианской религии. Эти писания <великих> философов, как Локк, Вольтер Дидро и других, распространяли в обществе рядовые масоны. <В течение двух веков, - пишет Нис, - во всех пунктах земного шара члены лож находились во главе борцов за торжество идей политической свободы, религиозной терпимости, соглашения между народами; не раз самые ложи втягивались в борьбу; наконец, и по своим основным принципам масонство есть противник заблуждения, злоупотребления, предрассудков>**.

    * И. Г. Фиидель". История франк-масонства. СПб.. 1872-IS74. Т. 1. С. 47. ** Э. Нис. Основные черты современною масонства. С. 4.

    Вначале борьба с религией велась осторожно. О свободе совести масоны говорили лишь в своем кругу, подготовляя будущих борцов против религии и церкви.

    <Для проведения своих идей путем печати, - пишет Соколовская, - они выбирали чужие мысли, чужие статьи, вполне соответствующие их воззрениям, и, повторяя их, укрываясь за других авторов, содействовали масонской пропаганде>. Чтобы иметь лучший успех, масоны поддерживали различные секты и вольнодумцев в области религиозной. Под видом широкой веротерпимости вносились ереси и расколы в христианскую церковь. Реформация на Западе и протестантство тесно связаны с масонством и имеют корни своего происхождения в масонстве. Словом, история масонства - это есть история борьбы с религией и церковью, главным образом христианской, словом и действием. Эта борьба в новое время вылилась в определенное отрицание религии и церкви. В борьбе против церкви масонство видит свою главную заслугу перед человечеством, ибо, разрушая <предрассудок>, оно тем самым подготавливает почву для лучшего будущего.

    <Оно (масонство) более чем какое-либо учреждение содействовало усилению значения общественного мнения и возложило на него миссию контроля. Оно работало в пользу признания прав гражданской власти, оно проповедовало терпимость в религиозных вопросах и настаивало на мирском характере государства. Оно последовательно вело борьбу за удаление из всех правовых норм и юридических проявлений религиозного элемента, этого прямого наследника магического элемента, преобладавшего в первобытных обществах>*. Современное масонство осталось верным тем принципам, которые были провозглашены <Великой Революцией 1789 года>. Основные линии его программы остались неизменными: это борьба с религией и церковью, религиозной моралью, семьей и национальным государством и перевоспитание общества на масонских принципах. <Общество, - пишет Гнрам, - делилось на два лагеря, две церкви, две группы. Одна, более обширная, доминирующая в прошлом, доминирующая еще и сейчас, состоит из "верующих людей"; другая, менее значительная, состоит из "рационалистов". Первые слепо веруют, вторые вес подвергают критике разума. Первые высказываются за единоличную власть, за олигархию, за авторитарное начало в политике и социальной экономии; вторые за демократию и либеральную реформу в политической области, за прогресс в области социальной экономии. Вся история цивилизованных европейских народов проникнута этой "борьбой"; ей мир обязан идейным прогрессом>.

    * Э. Нис. Основные черты современного масонства. С. 4.

    Отсюда масонский вождь делает решительный вывод: <Масонство, чуждое мистицизму, отрицает авторитарное начало; глубоко рационалистичное не есть только определенная общественная ассоциация. Масонство есть противоцерковь, противокатолицизм, церковь еретиков, скептиков, церковь свободной мысли>. И Гирам кончает заявлением, совершенно парализующим принципиальные утверждения мира, братства и терпимости:

    <Борьба против церкви кончится, когда отделение церкви от государства станет свершившимся фактом, когда церковь станет частной общиной, тогда масонство направит свои главные усилия на воспитание философское, политическое своих членов, находящихся в пренебрежении сейчас, когда борьба отодвинула на задний план все другие заботы>*.

    Внешняя церковь не признается масонством за церковь, за божественное установление: война с догматами церкви и составляет основную обязанность масона, война с <религиозным деспотизмом>, <предрассудком> и носителем света в лице представителей церковной иерархии. Идея отделения церкви от государства и превращения церкви в частный союз, являющаяся центральным пунктом программы либеральных и социалистических партий, вышла из масонских лож. Отвергая Бога, христианство, христианскую церковь и христианскую мораль, масонство создает новую религию - религию гуманитаризма, совершая замену Бога человечеством.

    <Мы больше нс можем признавать Бога как цель жизни, мы создали идеал, которым является не Бог, а человечество>**.

    <То неоценимое благо, которое человечество завоевало и мы должны прежде всего охранять, - это мысль, что нет священной истины... что всякая истина, которая исходит не от нас, есть ложь; что тайный мятеж должен сопровождать все наши утверждения и мысли; что даже если бы идея Бога приняла осязательную форму и сам Бог в видимом образе появился над толпой, то первой обязанностью человека было бы отказать ему в повиновении и отнестись к нему как к равному, с которым можно вести переговоры, а не как к несносному Господину, которому должно подчиняться. В этом весь смысл, величие и красота нашего масонского учения>***. Масоны проповедуют новую религию и новую мораль. <Для счастливой жизни, - писал еще в 1720 году Джон Толланд, - достаточно одной добродетели: она сама является своей наградой>****.

    <Нам необходимо выработать мораль, способную соперничать с моралью религиозной>*****.

    * А. А. Боровой. Современное масонство на Западе. М.. 1922. С. 14-15.
    ** Конвент Великого Востока 1913 г. - Луч Света. К. 6. С. 46.
    *** Слово брата Жана Жореса".
    **** Э. Нис. Основные черты современного масонства.
    ***** Конвент Великого Востока 1913 г. - Луч Света. К. 6. С. 48.

    В одном из своих циркуляров Совет Великого Востока напоминает ложам, что масонство питает притязание создать новую мораль, превосходную мораль и христианства, и стоицизма:
    <Эта новая нравственность заключается в проповеди альтруизма, как любят говорить масоны - солидаризма>*.

    Отвергая положительную религию и восставая против влияния церкви на государственную и национальную жизнь, масонство враждебно настроено к монархическому государственному устройству народов и их национальному своеобразию. Монарх, опирающийся на определенное религиозное сознание народа, по мысли масонов, не может жить в мире с другими нациями. Монархический образ правления, с масонской точки зрения, неизбежное зло и терпим лишь до установления более совершенного строя - республиканского. Носители монархической власти - враги масонства, тираны, более страшные, нежели церковь. Масонская идея равенства исключает монархию. По учению масонов, все члены общества есть братья, и ни язык, ни звание, ни состояние, ни богатство не делают между ними различия.
    Не будь породой здесь тщеславен,
    ни пышностью своих чинов;
    у нас и царь со всеми равен
    и нет ласкающих рабов:
    сердец масонских не прельщает
    ни самый блеск земных царей,
    нас добродетель украшает
    превыше гордых всех царей, -


    поется в одной масонской песне**.

    Масонство может примириться, притом временно, с ограниченной властью монарха; идеал его достижений – демократическая республика. Идея демократии, нашедшая свое определенное выражении в учении английского масона Локка, получила дальнейшую разработку у французских <просветителей> - идеологов революции 1789 года, которые, как известно, все принадлежали к масонам. Масоны Вольтер, Дидро, Монтескье" и, наконец, Ж. Ж. Руссо" на опыте утверждали демократическую идею и своей работой создали демократическое движение во всем мире.

    Знаменитая формула <Свобода, Равенство и Братство>, эта хартия политической свободы, - чисто масонское произведение. <Декларация прав человека> была составлена масоном Томасом Джефферсоном (впоследствии президент в Америке) при участии масона Франклина и объявлена на конгрессе колоний в Филадельфии в 1776 году. Идея народовластия и народоправства (пресловутый <суверенитет народа>) и теория разделения властей - все это зародилось в масонских головах и из масонских лож широко распространилось по всему свету.

    * А. А. Боровой. Современное масонство на Западе. М.. 1922. С. 13.
    ** Т. О. Соколовская. Русское масонство и его значение в истории общественного движения. СПб.. 1907.

    Ближайшая задача масонства - захват в свои руки политического влияния и власти и перевоспитание общества на новых началах. Масонство должно охватить все сферы человеческой жизни в современных государствах. Религия, государство, политика, семья, школа, армия, общественный строй, наука, искусство, печать, промышленность, международные отношения - все это перестраивается масонством на новый лад.

    Масонство стремится разрушить все старое, уничтожить все существующие устои и на развалинах прошлого построить новое, масонское царство. Руководящими принципами масонской деятельности являются атеизм и космополитизм. Цель масонства - разрушение христианской культуры и замена ее масонским миром, основанным на атеизме и материализме. Человечество выше отечества - вот весь сокровенный смысл масонской премудрости. Масонство должно зачеркнуть прошлое народов. Оно должно создать международное движение, следствием которого будет Вечный Мир и восторжествуют идеалы свободы, равенства и братства между народами, населяющими вселенную. Путь к достижению этой священной для масонства цели - перевоспитание человеческих обществ в масонском духе, активная борьба с религией и национализмом, революция. Народ в представлении масонов только средство для создания всемирного масонского государства.

    <Народ всегда несдержан и груб - это быки, которым нужны ярмо, погонщик и корм>, - говорит масон Вольтер, идеолог <великой французской революции>. <Народ больше всего ценит силу>, - вторит ему знаменитый масон Гёте.
    Для них что день, то праздник настает.
    С плохим умом. с большим весельем в мире
    они кружатся в танце круговом.
    точь-в-точь котята за хвостом,
    им только б был кредит в трактире
    да не трещала б голова - так все им в мире трын-трава, -
    заканчивает свою характеристику <царственной демократии> масон Гёте.

    Девиз масонства: <Через национальные революции и разрушения исторически сложившихся государств - к революции интернациональной и созданию масонского сверхгосударства>.

    Масонство, которому история обязана национальными революциями, сумеет произвести и самую крупную, то есть интернациональную революцию (официальный бюллетень Великой Ложи, 1922 год). Предстоящая интернациональная революция будет творением масонства (конвент Великой Ложи, 1922 год). Идея всемирной масонской республики никогда не умирала среди масонов. В небольшой книге, озаглавленной <Четыре масонские речи, только для верных братьев. Для тщательного сбережения. Краузе". Дрезден. 18 февраля 1809 года>, вот что пишет Краузе, знаменитый масон, на с. 61-62; <Величайшая заслуга государства была бы соединить все народы в одно государство... но всестороннего гармонического довершения человечества было бы напрасно ожидать от церкви и государства, потому что жизнь человеческая может быть осуществлена лишь в союзе, которого надежнейший зародыш находится в братстве вольных каменщиков>. <Если масонство будет закончено, если оно будет жить в сердцах людей, если его сила наполнит все земное, тогда только царство человеческое состоится воистину, небо будет на земле>. А страница 77 гласит: <И тогда только строение может удасться во всем своем объеме, когда будет единая ложа по всей земле. Ибо масонство всеобщее, как ясно сказано в древнейшем объяснении Ритуала>*. В 1848 году 4 ноября масон Виктор Гюго в заседании Законодательного Собрания заявил: <Французский народ заложил среди старого монархического континента начало, фундамент колоссального здания, которое будет называться Соединенными Штатами Европы>. В 1884 году <Альманах франк-масонов> говорит о том счастливом времени, когда <республика будет провозглашена в Европе под названием Соединенных Штатов Европы>. В июне 1917 года масонство союзных и нейтральных стран организовало в Париже съезд, одной из главных задач которого, по словам его председателя Карно, было <подготовить Соединенные Штаты Европы, создать сверхнациональную власть, задачей коей будет разрешение конфликтов между нациями; агентом пропаганды этой концепции мира и всеобщего благополучия будет масонство>. Идея Лиги Наций, как зародившаяся в недрах масонства, является только этапом к достижению поставленной мировым масонством цели создать сверхгосударство, ибо, по словам итальянских масонов,

    * Графиня Толь". Масонское действо. С. 21.

    <конечная цель, к которой в течение стольких веков стремится масонство, есть освобождение человечества от всякого морального, религиозного, политического и экономического порабощения>. Конечный идеал масонства есть организация сверхгосударства в виде мировой атеистической республики.

    ЛЕГЕНДАРНОЕ МАСОНСТВО ВОЗНИКНОВЕНИЕ и РАЗВИТИЕ МАСОНСТВА. Родиной современного масонства является АНГЛИЯ, НО история самого происхождения масонства теряется в глубине веков и покрыта глубокой тайной.

    История ордена с самого момента возникновения его была покрыта густым слоем легенды. Этих легенд существует много.
    По самой распространенной из них, возникновение франкмасонства восходит до времен царя Соломона, который вручил архитектору Хираму управление и руководство по сооружению храма в Иерусалиме, как мы видели в легенде об Ддонираме. Этим мудрым архитектором рабочие были разделены на три класса; а для того чтобы они могли узнавать друг друга, были установлены слова, знаки и прикосновения. Отсюда, по мнению масонов, идет установление степеней масонства и особого символического языка братьев-масонов. По другой легенде, масонство является наследием ученых и жрецов Халдеи, Индии и Египта, которые распространяли таким образом свои нравственные учения, воззрения и на них воспитывали своих учеников и приверженцев. Третья легенда указывает, что масонство происходит от Ордена Тамплиеров (Храмовников). Орден рыцарей Храма основал в 1118 году Гуго Пайен в Иерусалиме, где ордену был подарен дом, стоявший на месте храма Соломона, отсюда и произошло имя ордена. С течением времени орден стал могущественным и разбогател от вкладов, пожертвований на его имя и т.д., но вместе с тем стал злоупотреблять своим могуществом: задумал осуществить план олигархического всемирного владычества. С потерей Палестины орден окончательно забыл свои обеты: рыцари никого не хотели знать выше себя, стали вести рассеянную жизнь и предались безверию. Возникший для вооруженной защиты пилигримов и завоевания Гроба Господня, Орден храмовников с течением времени впал в ересь и грубое суеверие.

    <Храмовники не веровали во Иисуса Христа как в Богочеловека и Спасителя мира, отрицали чудесность Его рождения и чудеса Его жизни; они не веровали в пресуществление в причастии, в святых, в мощи, в чистилище и т. д. Христос был для них ложным пророком; так как Он, говорило орденское учение, выдает Себя за Слово Божье и за Небесного Мессию, то мы отрицаем Его, смеемся над крестом как над древом Его греха и позора и смотрим на Него как на предмет глубокого суеверия. При приеме храмовники плевали на крест, презирать который и без того учились у сарацинов, и отрицали Христа. Крест на рыцарской мантии был для них только орденским знаком и мало-помалу перешел в простое "Т" (Тамплиер); напротив того, Иоанна Крестителя они считали своим покровителем. Следуя духу времени, они поклонялись идолу, магическому или каббалистическому талисману, главе, не имеющей имени (Баффомет); прикосновением к нему освящали пояса, которые члены ордена носили под платьем, и т. д.>*.

    Король французский Филипп ГУ Красивый и папа Климент возбудили против храмовников преследование, орден был уничтожен папой в 1311 году, проклят, и во всех христианских государствах приказано было его искоренить, а глава ордена Яков (Жак) де Молэ II марта 1314 года был казнен. По словам этой легенды, последний гроссмейстер, великий учитель Яков де Молэ, в сумраке тюрьмы, перед смертью учредил четыре ложи: Неаполитанскую для Востока, Эдинбургскую для Запада, Стокгольмскую для Севера и Парижскую для Юга - и этим завещал свое отмщение королю Филиппу IV Красивому и папе Клименту V. <Жак де Молэ, - говорит масон Кадош Альберт Пайк, - и его товарищи погибли на костре, но ранее его казни главы обреченного ордена организовали и учредили то, что позднее начало называться оккультным, скрытым или шотландским масонством>**. Эти легенды живут до сего времени, вера в них не угасает среди масонов, они передаются от одного поколения к другому.

    ОПЕРАТИВНОЕ и СПЕКУЛЯТИВНОЕ Историческое происхождение

    МАСОНСТВО франк-масонов связано с так называемым масонством оперативным. Оперативное франк-масонство относится к периоду между Х и XIII веками. Группы каменщиков-строителей, разбросанные по всему Британскому острову, положили начало организации современного масонства. Отсюда вышло название <ложи>, то есть помещения, где каменщики-строители устраивали свои собрания. Каменщики-строители установили в своих ложах три категории ремесленников: ученика, отбывавшего свой срок выучки, товарища мастера, или полноправного члена строительной корпорации, и мастера-строителя, направлявшего работу в ложах. Ложи каменщиков-строителей дали понятие об особых уложениях, где были изложены обязанности и правила учеников и полноправных членов корпорации и легендарная история строительного искусства.

    * И. Г. Финдель. История франк-масонства. СПб., 1872-1874. Т. 1. ** Н. Скрынкиков. Масонство. Париж, 1921.

    Клятва повиновения правилам корпорации и клятва хранить в тайне ее секреты от каменщиков-строителей перешли и к современным масонам. Так же как и современные масоны, члены корпорации каменщиков-строителей имели право рассчитывать на гостеприимство и помощь всех ее лож, разбросанных по всей стране. Вступление в члены корпорации, прохождение стажа учеником и получение степени мастера с некоторыми изменениями и дополнениями перешло и к современным масонам. В эти корпорации каменщиков-строителей в XII столетии стали проникать члены, не принадлежащие к этому мастерству, то есть каменщики (масоны) теоретические присоединялись к каменщикам (масонам) практическим; когда теоретические масоны, <поучавшие правилам нравственности и занимавшиеся лишь либеральными профессиями>, получали доступ в ложи, состоявшие до тех пор <из рабочих, занимавшихся материальными сооружениями построек>, тогда, по выражению английских писателей, <спекулятивное масонство проникло в масонство строительное>. В конце XVI и начале XVII столетия непрофессионалы стали преобладать над профессионалами. В начале XVII столетия английские ложи состояли всецело из людей, не имевших ничего общего с прямым строительным искусством.

    МАСОНСТВО и РЕФОРМАЦИЯ Тяжелый удар оперативному масонству (строительным братствам) нанесла Реформация.

    Реформация привела весь мир в брожение, страшные последствия которого испытывают все народы до начала XX столетия.

    Первый шаг реформации, - писал В. А. Жуковский, - решил судьбу европейского мира: вместо исторических злоупотреблений церковной власти, она разрушила духовный, дотоле нетронутый авторитет самой церкви; она взбунтовала против ее не под судимости демократический ум; дав проверять откровение, она поколебала веру, а с верою и все святое. Это святое заменилось языческою мудростью древних; родился дух противоречия; начался мятеж против всякой власти, как божественной, так и человеческой. Этот мятеж пошел двумя дорогами: на первой уничтожение авторитета церкви произвело рационализм (отверженце божественности Христа), отсюда пантеизм (уничтожение личности Бога), в заключение атеизм (отвержение бытия Божия); на другой понятие о власти державной, происходящей от Бога, уступило понятию о договоре общественном; из него произошло понятие самодержавия народа, которого первая степень представительная монархия, вторая степень - демократия, третья степень - социализм и коммунизм. Может быть и четвертая, последняя, степень: уничтожение семейства и вследствие того возвышение человечества, освобожденного от всякой обязанности, ограничивающей чем-либо его личную независимость, в достоинства совершенно свободного скотства. Итак, два пункта, к которым ведут и отчасти уже привели сии две дороги: с одной стороны, самодержавие ума человеческого и уничтожение царства Божия; с другой - владычество всех и каждого и уничтожение общества>*. Весь XVI и половина XVII столетия представляют собою ожесточенную борьбу за так называемую религиозную свободу совести и убеждения, борьбу с авторитетом церкви. В этом направлении работает Лютер". В 1521 году на Вормсеком конгрессе Лютер отстаивает право каждого человека на свободу совести, доказывая, что в человеке есть сторона, в которую не может вмешиваться никакая посторонняя сила. Все движение в основании своем имело веру в разум, способный свергнуть слепой авторитет. Хотя Лютер впоследствии называл разум <блудницей дьявола>, а Кальвин предпочитал <невежество верующего дерзости мудрствующего>, но и тот и другой предприняли борьбу, опираясь на разум, не позволявший им принять на веру, без критики, все, чему учила католическая церковь. А такие реформаторы, как Цвингли, Сервет, Социн", стояли решительно на рационалистической точке зрения.

    К этому времени естественные науки начинают приобретать первенствующее значение. Физика, химия, физиология и анатомия и другие опытные науки увлекают мысль на новые пути. Подрывается вера в непогрешимость церкви. Философия открывает борьбу за свободу мысли, она больше не желает быть <служанкой богословия>. Декарт стремится освободить разум от наросших на него предрассудков и провозглашает горделивую фразу <Я мыслю, следовательно, существую> как единственную основу всякого знания. Вера в разум, не стесненный какими-либо узами, как единственный путь к истине, вела к открытому рационализму в противоположение господствовавшему до этого догматизму. В Англии Бэкон Веруламский открывает эру эмпиризма; источником познания признается исключительно опыт, который через чувственные восприятия, путем индукции, создает все человеческое знание. Взгляд Бэкона находит поддержку Гоббса^, который стоит на том, чтобы верить не рассуждая, но в то же время рассуждать, не стесняясь противоречиями религии. В. А. Жуковский. О стихотворении <Святая Русь>.

    <Догматы религии, - говорит Гоббс, - нужно принимать для спасения души своей точно так же, как пилюли врача для спасения своего тела, - целиком и не разжевывая>. Гуго Гроций (родился в 1583 году), представитель чистого рационализма, отстаивает полную веротерпимость и стремится обосновать мораль нс на воле Бога, а на Природе.

    Рационалистическая философия достигает абсолютного развития в учении Спинозы" (родился в 1632 году). Для Спинозы Вселенная и есть тот Бог, в которого он верует и перед которым преклоняется в чувстве бескорыстной любви. Его вера является пантеизмом, совершенно не соответствует догматом положительных религий, по представлению которых Бог, как Творец мира, не сливается с последним, а обособляется как Существо, создавшее вселенную из ничего силою Своей свободной воли. Спиноза стоял за отделение теологии от философии, государства от церкви. Между богословием и философией нет никакой связи, никакого родства. Они отличаются друг от друга, как небо от земли. Необходимо верить в Бога Единого и Вездесущего, но <то, как представляет себе человек Бога и Его воздействие на мир, к сущности веры не относится>. <Пусть каждый вериг тому, что покажется ему согласным с разумом>. <Каждому должна быть предоставлена свобода суждения и право толкования основ веры по его разумению: только по делам следует судить о вере каждого, хороша ли она или дурна>. Вместе со Спинозой под знаменем рационализма выступает Лейбниц" (родился в 1646 году).

    Христиан Томазий" (родился в 1655 году), ярый рационалист, верит только в разум, и верит в него безусловно: только то имеет силу доказательства, что согласуется с разумом. Поэтому авторитеты не имеют цены в глазах Томазия и он не без удовольствия ниспровергает их. Философия и государство должны быть очищены от религии. Между церковью и государством не должно быть союза для защиты интересов.

    ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА и АКАДЕМИИ. Преобразованию строительного

    масонства содействовала также работа членов тайных обществ, которые боролись за эмансипацию человеческой мысли и которые стали проникать в масонские ложи, когда увидели для себя полную возможность вести через ложи пропаганду своих идей. Задача этих тайных обществ заключалась в борьбе с предрассудками и в завоевании свободы политической и религиозной.

    <Все они, - говорит Нис, - были воодушевлены новым духом, который точно выражался словами: "свобода", "терпимость" и "братство". Для них не существовало различий ни по рангам, ни по религиям; для них отечество не предполагало узкой исключительности; они отличались космополитизмом в своих желаниях и стремлениях. И сверх того, все они вели борьбу с теми же врагами: с деспотизмом и духовенством>*. К этим тайным обществам принадлежали почти все умы, руководившие обществом в XVII веке. а именно: Бэкон, Бокль, Ян Амос Коменский и Лейбниц.

    Натурфилософы выступали передовыми и пламенными борцами гуманизма против схоластиков и обскурантов. К тайным обществам принадлежали академии, которые образовались в Италии начиная с половины XV века. Основанная с легкой руки Помпонио Лета, Римская академия вызвала большое число подражателей. Свои стремления и организацию эти ученые облекали покровом тайны. <Все предания истории и в не меньшей степени вся сумма их личного опыта, - пишет Георг Шустер", - воочию убедили их в той истине жизни, что одними своими силами пророку ничего не добиться в своем отечестве, что новые великие идеи только тогда могут пробить себе дорогу сквозь косность, властвующую над тупой массой, и, наоборот, сопротивление прочих сил, когда они воспринимаются организованными группами, которые сознательно идут к одной цели>**.

    В конце XV и начале XVI столетия усиленную деятельность развивают общества и коллегии <Чешских братьев>. В 1500 году они насчитывали до 200 000 последователей, владели множеством школ, имели в своем распоряжении типографии и создали огромную ли- тературу. Работа производилась строго конспиративно. <Чтобы скрыть свои истинные цели и намерения, они вели свою работу под невинными формами: например, литературных обществ, правительственных лабораторий, типографских, актерских, ремесленных цехов и строительных корпораций>. Огромное большинство союзов состояло из не посвященных в дела и задачи общества, все здание Храма, для создания которого работало общество, было доступно только из- бранным братьям или членам <академии>. Эти общества преследовали цель распространения <света и правды во всем мире> и пропагандировали идею широкой веротерпимости. Заслуга в распространении принципов этого общества в Запад- ной Европе принадлежит Яну Амосу Коменскому (1595-1670), пос- леднему епископу <Чешских братьев>. Во внутреннем и внешнем родстве с учением <Чешских братьев> находились в немецких государствах <поэты> и их <общества словесности>. Первое место среди этих обществ занимала <Академия Пальмы>. Эта академия основана принцем Людвигом Ангальт-Котенским в 1617 году.

    * Э. Нис. Основные черты современного масонства. ** Георг Шустер. Тайные общества, союзы и ордена. СПб., 1905-1907. Т. 1. С. 279.

    В этом обществе господствовало реформационное направление. Оно объединяло всех протестантов, то есть лютеран, католиков и последователей других религиозных направлений, не пользовавшихся государственным признанием. Изучение национального языка было флагом, под которым скрывались другие цели и <творились тайные дела>. В символике немецких обществ большую роль играли знаки, которые употребляются в масонстве, а именно: солнце, три горящих светильника, <столпы Мира и Единства>, две соединенные руки, три сердца, циркуль, наугольник, глобус и т. д.

    В 1643 году Филипп фон Цевен основал в Гамбурге <Братство Трех Роз>, устроенное по образцу <Академии Пальмы>. Развитие немецкого языка было для этого братства лишь прикрытием, за которым скрывались другие, более важные задачи, задачи борьбы за свободу совести и устранение разъединяющих людей национальных, церковных и сословных противоречий. Братство охотно открывало свои двери иностранцам и принимало в свои члены чехов, венгров, голландцев и французов. В 1660 году на нижней Эльбе появляется общество <Ордена Лебедя>. Этот орден своей задачей ставил невинное занятие музыкой и поэзией, но истинные цели его скрывались под туманным служением <семи искусствам, семи наукам и семи основным добродетелям на благо человечества>. Кроме Италии и Германии, академии натурфилософов существовали еще в Голландии, Испании, Франции и Англии; в последнем государстве они получили широкое распространение. После 1620 года в Лондон собралось много гонимых реформистов, Чешских братьев, розенкрейцеров и т. п. Лондон сделался первой лабораторией революции. Все оппозиционеры и недовольные собирались в своих <невидимых> философских обществах и коллегиях. Главнейшим союзом являлась Лондонская академия, а самым верным деятелем ее - Самуэль Гартлиб. Помимо философских коллегий, существовали и тайные союзы, проводившие либеральные идеи. Гартлиб учредил тайное общество и сочинил описание идеального государства <Макарии> (изд. в 1638 г.), образцами для которого служили <Утопия> Томаса Мора и <Новая Атлантида> Фрэнсиса Бэкона. Утопия Мора вообще служила образцом и руководством для всех последующих реформаторов мира.

    Английская революция 1648 года открыла новые возможности для работы реформаторов. Надобность в тайных обществах отпала. Либеральные идеи по переустройству мира теперь возможно было вести легально. В 1682 году рождается в Лондоне знаменитое Королевское общество естественных наук; по образцу Лондонского общества возникает Берлинское общество наук, первыми членами которого были Лейбниц, Гофман, Штурм и другие. Все эти лица были до этого участниками тайных обществ или же соприкасались с умственным брожением, возбужденным Коменским и поддержанным академиями. Те задачи, которые преследовали старые общества, по наследству перешли к новым академиям и обществам. Изменились только формы движения; сущность и содержание движения оставались неизменными.

    ДЕИЗМ и АНГЛИЙСКИЕ ВОЛЬНОДУМЦЫ В начале XVII столетия те английские ложи, о которых остались какие-либо данные, состояли всецело или почти всецело из людей, ничего общего не имеющих со строительным искусством.

    Преобразование лож, совершившееся в конце XVII и в начале XVIII века, было тесно связано с умственным движением, которое происходило в ту же эпоху в Англии. <Последним и, бесспорно, решительным фактором, - говорит историк масонства Финдель, - был английский деизм. Он отвергал откровение, отрицал догмат и вел за собой под знаменем разума и критики>.

    Писатели нападали на притязания церкви захватить руководство над мыслью человечества и отстаивали права разума. Беспощадной систематической критике подвергалась теория божественного происхождения власти и на первое место выдвигалось право нации, то есть суверенитет народа. Первое место в ряду английских вольнодумцев нужно отвести Локку (1632-1704). Локк доказывал, что источником всего человеческого знания является способность нашего ума познавать свою собственную деятельность; но вместе с тем всякое познание основывается на опыте и индукции; познание же сверхчувственное есть результат деятельности нашего духа; ошибки и ложные толкования часто происходят лишь вследствие недостаточного знания языка и значения отдельных слов. В нескольких сочинениях, посвященных религиозным вопросам, Локк оспаривает доктрины епископальной церкви. Он пытается доказать, что в религии Откровения нет ничего, что бы противоречило разуму. Локк провозглашает с горячей убедительностью идею широкой веротерпимости, доказывает необходимость разделения церкви и государства.

    Он дает понятия народного суверенитета и доказывает, что государство возникло из взаимного договора между правителем и подданными - договора, имеющего целью благо и безопасность каждого отдельного лица, - и охраняемыми определенными обязательными для обеих сторон законами. В своем учении о государстве Локк объявил право народа на установление той или иной формы правления. По его мнению, власть законодательная является верховной в государстве, а все остальные зависимы от нес; власть исполнительная должна быть подчинена законодательной. Законодательный корпус, учит Локк, имеет право собираться во всякое время, но большею частью он ограничен определенным временем в году или в силу своей верховной власти может себя распустить на известное время. Исполнительная власть не может воспрепятствовать законодательному корпусу собираться; если она делает это, то вступает в войну с народом, у которого остается единственное средство защиты - сила. Английские деисты оказывали большое влияние на членов масонских лож, которые выступали в качестве организаторов и руководителей общественного движения. Вождь деистов Джон Толанд был сам масоном и своей писательской деятельностью оказывал громадное содействие пропаганде масонских идей. Одно из его сочинений <Христианство без тайн>, произведение еретического характера, было уничтожено рукой палача, и самому ему пришлось спасаться бегством. В другой своей книге <Пантеизм>, появившейся в 1720 году, он описывает тайное общество, члены которого исповедуют другую, более чистую религию, нежели религия, основанная на авторитете. Идеи Локка развивали Шефтсбери, Коллинс, Тиндал, Болингброк и другие. Они призывали общество на борьбу с сложившимися историческими понятиями.

    Толланд, Коллинс, Тиндал и другие деисты видели сущность положительной религии в двух положениях: вера в Бога, любовь к ближнему. Такая религия получает откровение в разуме человека. По сравнению с естественной религией все остальное только историческое наслоение, а потому есть лишняя и вредная прибавка и составляет дело дальновидных и хитрых жрецов. Джон Толанд провозглашает боевой лозунг: <Не нужно догматического христианства!> Шубба выражается еще более определенно: <Нет исторического христианства!> Болингброк выступает как воинствующий атеист, старается с необыкновенным цинизмом и дерзостью подорвать самые основы христианской веры и приходит к выводу: <Вообще не нужно христианства!>

    АНГЛИЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. XVU век в Англии - это борьба ВЕЛИКАЯ ЛОЖА АНГЛИИ 1717 ГОДА религиозную И Политическую свободу.
    В этой борьбе масонство играло главную, руководящую роль. В основе этой борьбы лежали вопросы свободы совести. Карл I настаивал на том, что народ должен получить свои религиозные верования из рук короны и духовенства; масоны же утверждали, что право определения верований принадлежит только самому народу.

    Борьба за религиозную свободу перешла в борьбу за свободу политическую. Индепенденты (<Независимые>) с Кромвелем во главе поставили своей задачей завоевание свободы совести путем государственного переустройства, ибо, по их убеждению, свобода совести возможна только в свободном государстве. Длившаяся несколько лет борьба между королевскими войсками и индепендентами закончилась победой последних, пленением Карла I и его убийством в 1649 году. Для полного торжества принципа религиозной свободы армия, состоявшая из индепендентов, провозгласила республику с протектором Кромвелем во главе.

    Республика уступила место монархии (1660 год); была восстановлена династия Стюартов в лице короля Иакова II. Иаков II против своей воли и убеждений стал конституционным монархом, что нс могло не привести к трагическому концу. В 1688 году произошла вторая революция, король Иаков II был низвергнут с престола, и династия Стюартов навсегда изгнана из Англии. Общественное мнение и оформление этой английской революции создавалось масонскими ложами. Под влиянием либеральных принципов был создан в 1689 году акт о веротерпимости, исключая католиков. Призванный на престол Вильгельм Оранский получил корону из рук масонов. Он присягнул выработанной масонами конституции и обещал уважать права и вольности, вновь перечисленные в составленной Декларации прав (1689 год).

    Англия получила в результате этих революций и кровавых смут политическую свободу. Восторжествовали протестантизм в религии и идея отделения церкви от государства, а также получила полное торжество демократическая идея в жизни государственной. Масоны и их принципы одержали полную победу. После возведения на английский престол Вильгельма Оранского Англия в полном смысле этого слова делается масонским государством. В 1717 году произошло общее собрание нескольких масонских лож, на котором была образована Великая Ложа Англии и избран Великий Мастер. Это важное событие положило прочное начало современному масонству. После организации Великой Ложи в Англии масонство быстро распространилось по всей Европе. Лондон стал центром, откуда шел <свет масонского учения>.

    Тысячи иностранцев посещали Лондон, знакомились с тем, что представляет собой Великая Ложа, а по возвращении на родину по английским образцом заводили масонскую организацию. Распространению масонства содействовало умственное движение XVIII века: XVIII век был <веком ума>, веком свободной мысли. Повсеместно происходило движение к идеалу свободы, равенства и братства. Ложи несли это учение в жизнь и привлекали в свои ряды всех желавших порвать все связи с прошлым, уничтожить несовершенное настоящее и основать новое, справедливое и разумное, общество. Из сочетания французской свободной мысли XVIII века и английского масонства и родилась французская революция 1789 года.

    МАСОНСТВО и <ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ> 1789 ГОДА Французское франк-масонство-побочная дочь английского
    <Достославная революция> 1688 года, приведшая к окончательному свержению династии Стюартов, вынудила короля Иакова II со своими приверженцами искать убежища у христианнейшего короля-Солнца Франции Людовика XIV. Эмигранты-якобиты, то есть сторонники Иакова II, и сочувствовавшие им поклонники английских общественных порядков и были первыми основателями масонских лож во Франции.

    Рядом с якобитским дворянством организуют ложи во Франции и представители английской знати, сохранившей верность Ганноверскому дому. Масонская пропаганда имела большой успех. Уже в тридцатых годах XVIII века в Париже числилось пять лож. Общественный и политический строй Англии этого времени как французской знати, так и буржуазии представлялся идеальным, а увлечение английскими порядками и желание пересадить их во Францию содействовали быстрому распространению масонства. II декабря 1743 года собрание 16 парижских мастеров выбрало пожизненным Великим Мастером принца королевской крови Людовика Бурбона, графа Клермона. С этих выборов ведет свое начало и Великая Английская Ложа Франции. После смерти графа Клермона враждовавшие в Великой Ложе группы примирились, и в особом собрании, в котором участвовали вместе с парижскими мастерами и делегаты от провинциальных лож, был выбран новый гроссмейстер, герцог Шартрский, впоследствии Орлеанский, и его заместитель - герцог Монморанси-Люксембург. С 1773 года Великая национальная ложа стала именоваться <Великим Востоком Франции>. Преследования, имевшие место вначале, прекратились. Масон- ство, имея высоких покровителей из знати, могло вести беспрепятственно свою работу. Для внешнего употребления масоны демонстрировали свою религиозность и верность королю.

    <Обыкновенно ложи заказывали обедню в день своего годового праздника, заупокойные службы по случаю кончины какого-нибудь сочлена и время заседаний старались распределить так, чтобы не помешать братьям посещать богослужения. Масса духовных лиц вступала в ложи и достигала там нередко высокого положения. Столь же теплые отношения установились и с королевской властью. Заболевает ли Людовик XVI^ - ложа молится о его выздоровлении, заказывают молебен по поводу благополучного окончания семилетней войны. Рождается у Людовика XVI наследник престола - ложи спешат ознаменовать это событие и торжественными молебнами, и делами благотворительности*.

    Масоны настолько искусно действовали вовне, что ни у кого не возникайте никаких подозрений относительно их истинных намерений. Король и королева Мария Антуанетта, не зная внутренней сущности масонства, покровительствовали ему и брали под свою защиту от обвинений. 27 февраля 1781 года королева Мария Антуанетта писала своей сестре Марии Христине: <Мне кажется, вы придаете слишком много значения масонству во Франции; оно далеко не играло у нас такой роли, как в других странах, благодаря тому что здесь все к нему принадлежат и таким образом нам известно все, что там происходит. В чем же вы видите опасность? Я понимаю, что можно было бы опасаться распространения масонства, если бы это было тайным политическим сообществом, а ведь это общество существует только для благотворительности и для развлечений; там много едят, пьют, рассуждают, поют, а король говорит, что люди, которые пьют и поют, не могут быть заговорщиками. Также нельзя масонство называть обществом убежденных безбожников, ибо, я слышала, там постоянно говорят о Боге, кроме того, там раздают много милостыни, воспитывают детей бедных или умерших членов братства, выдают их дочерей замуж - во всем этом я, право, не вижу ничего дурного. На днях принцесса де Ламбаль"' была избрана великой мастерицей одной ложи; она мне рассказывала, как там с ней мило обращались, но говорила, что выпито было больше, чем спето; на днях там предполагают дать приданое двум девицам. Правда, мне кажется, что можно бы было делать добро без всяких таких церемоний, но ведь у каждого своя манера веселиться; лишь бы делать добро, а остальное не безразлично ли нам?>**

    Но спустя девять лет Мария Антуанетта писала 17 августа 1790 года своему брату, императору Леопольду II:

    * Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. Статья Васютинского <Французское масонство XVIII столетия>. С. 54.

    ** Н. Е. Марков Войны темных сил. Париж. 1928-1930. С. 79.

    <Прощайте, дорогой брат, верьте нежности вашей несчастной сестры. Главное, остерегайтесь всякого масонского сообщества. Этим путем все здешние чудовища стремятся во всех странах к достижению одной и той же цели>. Общество, <существующее для развлечения и благотворения>, убило 2 сентября 1792 года принцессу де Ламбаль, а 16 октября 1793 года - саму королеву. Прикрываясь высокогуманными и филантропическими принципами, масонство подготовило, организовало и осуществило так называемую <Великую революцию>. По мнению Нис, <без масонства французская революция не могла бы совершиться>. <Надо было, - говорит он, - расположить общественное мнение в пользу новых идей, и надо было, чтобы программа реформ встретила приверженцев и поддержку>*. Идейную подготовку французской революции сделали ученые и философы-просветители. Масонские ложи собрали в своих недрах выдающихся представителей наук и искусств. В основанной в 1769 году Лаландом Ложе Наук, переименованной в Ложу Девяти Сестер, значились Вольтер, Франклин, Кондорсе, Дюпати, Эли де Бомон, Курт де Гебелин, Дантон, Бриссо, Камилл Демулен, Сиейс, Бальи, Ромм, Гара, Пастсре, Форстер, Кабанис, Грез, Берне, Гудон, братья Монгольфьеры и другие. В этой ложе находились крупные политические деятели, литераторы, художники и ученые.

    Государственные основы королевской Франции подтачивались пропагандой масонов Вольтера, Кондорсе, Дидро, д'Аламбера, Монтескье и Ж.-Ж. Руссо. Все эти философы, особенно Вольтер, д'Аламбер и Дидро, были проникнуты глубокой ненавистью к христианству и монархическому образу правления. Вольтер воспользовался идеями Локка, Бэкона, Ньютона и других английских писателей и применил их к практическим требованиям момента. Исповедуя деизм, Вольтер считал религию необязательной и даже вредной, доказывая, что история религий есть <ряд обманов и глупостей>.

    В своих политических проповедях он требовал реформ и коренного переустройства всех общественных отношений. Монтескье проповедовал теорию разделения властей и рекомендовал во Франции установить английскую форму правления, при которой народу принадлежит власть законодательная, королю - исполнительная и независимому сословию судей – власть судебная. Повторяя мысли Локка, что человеческое общество возник-то в силу договора между людьми, которые первоначально были свободны, Жан-Жак Руссо приходит к крайнему выводу и проповедует безусловное верховенство народа, отвергая и представительство, и принцип разделения властей. По его мнению, распоряжение в государстве должно исходить непосредственно от народного собрания, в котором имеют право участвовать все граждане.

    * Э. Нис. Основные черты современного масонства.

    Руссо учил, что сам народ непосредственно устанавливает для граждан законы, права и религиозные убеждения. Несмотря на то что эта бредовая идея была направлена против самого понятия о государстве, Руссо пользовался колоссальной популярностью как <отец демократии>; его учение властвовало над взбудораженными умами и делало страшное, разрушительное дело.

    Рекламу произведениям <просветителей> делали масонские ложи. Целая плеяда более мелких писателей создала литературу, доступную пониманию масс: памфлеты, эпиграммы, анекдоты и прочее. Для распространения масонского учения в народе употреблялись литературные сборники, журналы, романы, брошюры, театр. Известный клуб масона Гольбаха" был главной фабрикой литературы.

    <Большая часть книг того времени, направленных против религии, нравственности и против правительства, была нашего производства, - говорит один из членов этого клуба. - Масса памфлетов самого непристойного содержания, направленных главным образом против королевы и сочинявшихся в Англии, ходили по Парижу. Для распространения же противоправительственных и противорелигиозных сочинений в среде народа существовала целая система, и делалось это через посредство школьных учителей и особых разносчиков, странствовавших по деревням>*. Движение, приведшее к свержению монархии, было создано искусственно. Франция по сравнению с царствованием Людовика XV достигла расцвета.

    Экономическое положение страны стало улучшаться: промышленность развивалась. Король Людовик XVI не только не покровительствовал аристократам, но он не особенно любил аристократию и отдавал предпочтение третьему сословию. Французы были ревностными католиками и сохраняли верность, преданность и любовь к своему королю. Л. де Понсен в своем замечательном труде <Тайные силы революции> пишет:
    <Революция 1789 года не была ни самопроизвольным движением против <тирании> старого порядка, ни искренним порывом к новым идеям свободы, равенства и братства, как это хотят нас заставить верить. Масонство было тайным вдохновителем и в известной степени руководителем движения. Оно выработало принципы 1789 года, распространило их в массах и активно содействовало их осуществлению>.

    Ильинский. Всемирные заговорщики. Ново-Николаевск. 1919. С. 22-23.

    Посвященные в тайну великого заговора против французского королевства знали о революции и высказывались по этому поводу совершенно открыто за несколько лет до наступления <великого события>.
    В 1760 году масон Руссо писал:
    <По моему мнению, невозможно, чтобы великие монархии просуществовали долго. Мы приближаемся к кризису, к веку революции>. В 1762 году масон Вольтер писал к маркизу де Шевален: <Все, что я теперь вижу, разбрасывает семена будущей революции, которая неминуемо должна случиться, но которой я не буду уже иметь удовольствия быть свидетелем. Свет до такой степени распространился, что от малейшего случая может произойти взрыв. И вот будет славное крошево. Как счастливы молодые люди. Каких штук они не насмотрятся>*. Все события революции были задуманы, организованы, детально разработаны и приведены в исполнение масонами.

    Король Людовик XVI был окружен врагами. Деятельность министров короля была планомерным ослаблением монархии. Мальерб, Тюрго и Бриенн приложили к этому все старания. Монморен и Неккер дополнили работу предшественников и своими действиями увеличили шансы революции. Фридрих Великий Прусский", будучи сам крупным масоном, знал прекрасно людей, окружавших короля, и высказывали свое подозрение и недоверие: <Я, - писал он в июле 1776 года Вольтсру, - представляю себе Людовика XVI как молодую овцу, окруженную старыми волками, он будет очень счастлив, если от них ускользнет>. Только тогда, когда Неккер подал уже в отставку, король увидел, что он продан и предан своими министрами и что отныне он весь в руках Лафайета и Мирабо. Активную роль в заговоре против французской монархии играли иллюминаты. В 1776 году в Германии образовался Орден Иллюминатов. Основателем его был Адам Вейсгаупт, профессор канонического и естественного права в университете в Ингольштадте в Баварии. Основными идеями этого ордена были совершенствование человеческой личности и уничтожение злоупотреблений, проникших в социальную организацию. Иллюминаты стремились уничтожить все стеснения человеческой личности, освободить народы от тирании принцев и духовенства и деспотизма семьи.

    * А. Д. Философов. Разоблачение великой тайны франк-масонов. С. 100-101.

    Программа деятельности иллюминатов, составленная самим Вейсгауптом, заключалась в следующем: <Все члены этого общества, заветную цель которого составляет всемирная революция, должны незаметно и без видимой настойчивости распространять свое влияние на людей всех классов, всех национальностей и всех религий; должны воспитывать ум в одном известном направлении, но делать это надлежит в глубокой тишине и со всей возможной энергией>.

    Адам Вейсгаупт рекомендует: <Заботиться, чтобы сочинения наших адептов пользовались почетом среди читателей, вы должны трубить их успех и иметь попечение, чтобы журналисты не возбуждали сомнений насчет наших писателей>. <Необходимо также сделать наши принципы модными, дабы молодые писатели распространяли их в обществе и, таким образом, помимо своей воли служили нашему делу>. <Необходимо также, чтобы приобрести приверженность пылких голов, горячо проповедовать всеобщие интересы человечества>. <Каждый из нас должен обязаться осведомлять наших старших о должностях, службах, выгодах и иных почестях, которыми мы можем располагать или которые мы можем получать путем рекомендаций, чтобы наши старшины получали таким образом возможность замещать эти должности достойными членами нашего ордена, служа им опорою, дабы незаметно видоизменять окружающий мир>. <Сильных мира сего необходимо окружить легионом людей неутомимых, направляющих всюду дела по предначертаниям ордена>*. В достижении поставленной цели Вейсгаупт считал все средства дозволенными и допустимыми. <Они (иллюминаты), - говорит Мирабо, - копировали орден иезуитов, но ставили перед собой диаметрально противоположные цели>.

    Самым радикальным средством являлось приобретение господствующего влияния в обществе, получение членами ордена общественных должностей и захват власти в государстве в свои руки. После тщательной подготовки на смену невидимой власти явится открытая сила ордена, которая всех приведет к покорности. <Тогда, - поучает своих последователей Вейсгаупт, - вяжите руки всем сопротивляющимся, уничтожайте, душите зло в корне. Давите всех, кого вы не сумели убедить>. Вейсгаупт объединяй все разрушительные силы революции. В 1784 году в Вильгельмебаде состоялся всеевропейский масонский конгресс, на котором иллюминаты играли выдающуюся роль. На конгрессе среди других решений была предрешена смерть Людовика XVI и Густава III Шведского. Разработав там план действии, масонство активно взялось за дело. В Париже к началу революции организовалась и энергично действовала в духе Вейсгаупта группа иллюминатов, к которой принадлежали самые видные деятели революции, как, например, Мирабо, Робеспьер и другие.

    * Ильинский. Всемирные заговорщики. Ново-Николаевск. 1919.

    Выборы в Генеральные Штаты Франции были организованы масонством. Однотипные наказы составлялись масонами: большинство наказов одинаково требовало постоянного народного представительства и коренных преобразований. Во всех этих наказах со- держались жалобы на злоупотребления старого режима и проекты реформ в духе масонской просветительной философии. Застрельщиком неповиновения указу короля был брат Мнрабо, который в революции занимал выдающееся положение. Вне стен Национального Собрания масонство организовывало для беспорядков улицу. Возникли бесчисленные народные комитеты, работы которых передавались прямо в <Комитет Великого Востока>, откуда они уже поступали для исполнения венераблям провинции. По мере развития событий члены масонских лож из тайников выходят на открытую арену. Они группируются в революционные комитеты и секции. Под клубы захватываются храмы, алтари служат трибуной демагогов. Внутри масонских лож организуется своя армия. Первый революционный легион национальной гвардии был составлен по предложению Савалетде Л'Анж, государственного казначея и одного из главных вождей масонского ордена. Взятие Бастилии 14 июля 1789 года было результатом обширно- го масонского заговора.

    Детали, которые дает господин Борд, не оставляют на этот счет никаких сомнений. <13 июля в II часов утра заговорщики собрались в церкви При- Сен-Антуан. На повестке - отвод войск, организация милиции. Председательствует Дюфур из Ложи "Великого Востока" и Вильнев из ложи "Умеренность". На следующий день в момент, когда все подготовлено для нападения, революционный комитет посылает четыре депутации к губернатору с предложением открыть ворота и сдаться. В первую депутацию входят: Этис де Косни, масон; дс Бетлон, масон; дс Бильфорд, масон. В третьей делегации: аббат Фоше" и масон Шиньяр; в четвертой Пунарде Бобур, масон; де Миньи, масон; Шасмен, масон. Нападением на Бастилию руководили масоны; среди них Моретон де Шабрильян из ложи "Невинность".

    После того как крепость была захвачена, Комитет, уведомивший Национальное Собрание об этом подвиге народа, составляется с участием масонов де Гаран, де Кулон, де ла Фетрье, де Маряльон>*. Ненавистная Бастилия пала под ударами <восставшего народа>, глазам которого представилось удивительное зрелище: семь находившихся там уголовных преступников - этих несчастных жертв <кровавого деспотизма короля>. Взятие Бастилии послужило к открытому выступлению. Париж превратился в лес топоров, штыков и копий. Восстание охватило и провинцию. Подстрекатели и агенты были разосланы масонским центром в Париже по всей стране и повсюду сеяли тревогу, страх и призывали народ именем короля к насилиям и грабежам. Народ поднимали на восстание при помощи наглого обмана. В Бургундии было напечатано и расклеено в виде обязательного постановления следующее: <По приказанию короля с 1 августа по 1 ноября разрешается поджигать все замки и вешать всякого, кто против этого что-нибудь скажет>.

    * Л. де Понсек. Тайные силы революции.

    Через масонские ложи распространялись неправдоподобные и волнующие слухи, через них уже устанавливалась связь по всей стране и собирались денежные средства. Масонами распускались слухи о разбойниках, сжигающих жатву, убивающих женщин и детей, о нашествии во Францию англичан, савояров, немецких ландскнехтов и т. п. При отсутствии телеграфа эти слухи распространялись по всей стране в 36 часов и создавали панику среди самых широких слоев населения. Это явление станет понятным, если принять во внимание, что к началу революции во Франции во всех концах государства существовало уже 282 ложи и подготовка всех революционных событий была делом их дружной работы. Депутаты, приглашенные для поднесения королю челобитных. вдруг превратились в полномочных представителей нации, которая отбросила все свои исторические учреждения и принялась заново устраивать государственный порядок. В руководство братом Лафайетом предложена была <Декларация прав человека и гражданина>, произведение чисто масонского происхождения.

    По мнению масонского писателя Ниса, <в осуществлении этой идеи решающую роль играло масонство>, и различные пункты деклараций представляют не что иное, как начало и предписания масонских организаций. С этой точки зрения поучительны некоторые места. <"Национальное Собрание, - гласит этот документ, - признает и объявляет в присутствии и под покровительством Верховного Существа следующие права Человека и Гражданина.
    Пункт 1. Люди родятся и живут свободными и равноправными. Социальные различия могут быть основаны только на общей пользе.
    Пункт 2. Цель всякой политической ассоциации - сохранение естественных неотъемлемых прав человека. Права эти: свобода, собственность, безопасность и сопротивление гнету. Все это является лишь подтверждением масонского девиза: "Свобода. Равенство и Братство">*.

    * Э. Нис. Основные черты современного масонства.

    <Декларация прав человека> провозгласила принцип равенства народа в государстве и право народа в случае притеснения властей оказывать им сопротивление.

    Конституцией 1791 года были уничтожены привилегии, проведены во всех учреждениях выборное начало и принцип разделения властей. Собрание захватило в пользу государства недвижимое имущество церкви и приступило к <гражданскому устройству церкви>. В Законодательном Собрании главную роль играли и давали направление всем его работам представители партии Жиронды Верньо, Бриссо и Кондорсе, которые были масонами. 10 августа 1792 года пала монархия, король Людовик XVI был заключен под стражу и провозглашена республика. Начинается эра беспощадного террора, то есть уничтожение всех элементов, недовольных революцией.

    Идеологом и практиком системы ужасов выступил масон Дан- тон, который считал необходимым дать выход <народному гневу>. По его распоряжению, как министра юстиции, тюрьмы наполнились священниками, родственниками эмигрантов и вообще подозрительными лицами. 2 сентября шайка исступленных злодеев проникла в тюрьмы и начала поголовное избиение <изменников> и <аристократов>, не разбирая ни возраста, ни пола, ругаясь над жертвами, устраивая пьяные оргии. Кровавая вакханалия длилась 2, 3 и 4 сентября на глазах у властей. Толпа неистовствовала, не только не встречая никакого противодействия, но получила полное одобрение Дантона, который по поводу кровавого погрома изрек: <Народ расправился>. При полном попустительстве и сочувствии властей революционного масонского правительства было истреблено 1500 человек в Париже, и затем волна террора прокатилась по провинции. После <Сентябрьской резни> и созыва Конвента по предложению масонов над королем был организован суд. Это был не суд, а заранее обдуманное и решенное убийство.

    Смертный приговор над Людовиком XVI был вынесен помимо желания большинства членов Конвента, только потому, что среди голосовавших оказалось четырнадцать подставных лиц, нарочито введенных под видом его членов. При всем том смерть короля была решена большинством одного голоса. По поводу этого преступного голосования Конвента при участии посторонних наемников темной силы историк Г. Ленотр приводит следующее показание члена <Инсуррекционной комиссии> Горэ: <По чьему распоряжению были приняты все эти предосторожности, касающиеся голосования, мне неизвестно. В совете об этом никогда не было речи, и я всегда думал, что какая-то тайная и могущественная партия действовала в этом случае без ведома мэра, который на этом же совете, однако, председательствовал. Такими средствами достигнута совершенная 21 января 1793 года, под охраною невиданного до того дня стечения войск, казнь короля в городе, где из 80 000 постоянных жителей не нашлось бы и 2000 желавших смерти монарха, но где зато были люди, более тридцати лет совершавшие в ложах символическую казнь над манекеном Филиппа Красивого>*.

    Король не потерял своего высокого достоинства и умер честным и чистым патриотом со словами: <Дай Бог, чтобы моя кровь пролилась на пользу Франции!> Невинная жертва короля не остановила народ от безумия. Террористы неистовствовали. Революционный трибунал, который был свободен от требований закона и руководился только <революционной совестью>, работал неутомимо. Жертвам рубили головы усовершенствованным, <гуманным способом> - на гильотине, <гениальном> изобретении доктора Гильотена, который, как и все вообще <великие> деятели <великой> революции, принадлежал к братству вольных каменщиков. На гильотине погибла королева Мария Антуанетта и герцог Орлеанский Эгалите, несмотря на то что он отказался от своего титула и подал в Конвенте голос за казнь Людовика XVI.

    <Масоны не могли простить измены герцогу Орлеанскому за сделанное последним разоблачение масонства. Дело в том, что в декабре 1792 года герцог Орлеанский Филипп Эгалите сложил с себя звание Великого Мастера, пост которого занимал свыше 20 лет, и о причинах своего ухода поведал нижеследующее: "Я поступил в масонство, которое явилось для меня залогом равенства, в такое время, когда еще никто не мог предвидеть нашей революции; точно также поступил я в парламент, который я считал олицетворением свободы. Но с тех пор пришлось мне оставить эти мечты и обратиться к действительности. Не зная, из кого состоит "Великий Восток", я считаю, что республика, особенно при самом своем возникновении, не должна терпеть ничего скрытного, никаких тайных обществ. Я не хочу иметь более ничего общего с неизвестным мне "Великим Востоком", ни с собраниями масонов">**.

    Этим заявлением принц признал, что, занимая более двадцати лет своей жизни самый высший пост Великого Мастера <Великого Востока>, он ничего не знал и был послушным и слепым орудием чужих тайных целей и желаний. Такое разоблачение не могло пройти ему даром. Его лишили сана, принадлежавшего ему в масонстве, изломали в его присутствии меч, а потом отрубили голову. Масоны-революционеры по захвате власти заботились прежде всего об ограблении государства и богатых людей в пользу свою и черни, а потом открыли гонение нс только против духовенства, но и против христианства и христиан. Робеспьер положил начало новой эре введением на место христианства нового культа почитания Высшего Существа и торжественно праздновал во главе Конвента его освящение. Новоявленный пророк ставил задачей перевоспитание общества при помощи террора в духе новой религии и новой нравственности. Велась открытая кощунственная пропаганда против христианства. В честь <богини разума> в соборе Парижской Богоматери устраивали оргии.

    * А. С. Шмаков". Свобода и евреи. М.. 1906. С. 166. ** Александр Селянинов. Тайная сила масонства. СПб.. 1911. С. 75-76.

    <Весь революционный праздник в честь богини разума, - говорит Макс Думик в своей книге <Тайны франк-масонства>, - совершался по масонским ритуалам: одеяние же "первосвященника", каковым являлся Робеспьер, было одеянием "жреца" иллюминатов>*. Анархия и произвол революционеров и усталость народа привели к власти Наполеона. Своим возвышением Наполеон обязан масонству и еврейству. Масонство временно возвысимте Наполеона, и оно же его свергло и бросило на остров Святой Елены в качестве преступника. История Наполеона была периодом настоящего процветания масонства. В то время под властью <Великого Востока> оказалось 826 лож и 337 капитулов. В 1807 году Великим Мастером был Иосиф, король Сицилии и Неаполя, его помощниками были принцы Камбасерес и Мюрат; в числе высших должностных лиц фигурировали маршалы Келлерман, Массена Ланн, Ожеро, Лефевр, Серрюрье, Брюн, Мортье, Сульт, статский советник Симеон, министр общей полиции Фуше, великий судья Ренье, генеральный прокурор кассационного суда Марлен и т. д.

    Масонство возвысило Наполеона как орудие пропаганды масонских принципов.

    <Оно, - говорит Л. де Понсен, - поддержало Наполеона, который в конце концов оказывал услугу масонству, распространяя революционный дух по всей Европе. Он с достаточным основанием заявил: <Я освятил революцию и ввел ее в законы: повсюду, где я вводил мой гражданский кодекс, я щедро сеял свободу>. Одним словом. Наполеон для Европы был тем, чем была революция для Франции. Но тайные общества резко повернулись против него, когда он обнаружил желание восстановить в своих интересах стойкое, консервативное самодержавие>**. Французская революция, направленная против религии и церкви, против королевской власти как божественного установления, против старых традиций, привела к отделению церкви от государства, ограничению конституцией самодержавной власти и космополитизму. Восторжествовали масонские принципы <Свобода, Равенство и Братство>. Масонство одновременно с национальной революцией ставило своею конечной целью революцию интернациональную.

    Н. Е. Марков. Войны темных сил. Париж. 1927-1930. -'. 1. С. SO.
    Л. де Понсен. Тайные силы революции.

    В 1775 году, перед <великой> французской революцией, масонское общество иллюминатов разрабатывало план мирового масонского государства. <Князья и нации исчезнут с лица земли, - говорится в одной из инструкций иллюминатов, - и раса человеческая сделается единой семьей!>

    Эту же мысль о <братстве народов> и об их интернациональном объединении еще в 1790 году развивал брат Мирабо: <Если мы желаем руководствоваться в нашем поведении тем, что в конце концов непременно наступит, то уже теперь мы можем дать сигнал к подготовке этого будущего признанием прав наций и братства всех; нам вовсе не надо совещаться о войнах и союзах, потому что не будет ни деспотов, ни рабов; не имея врагов, Франция не будет нуждаться и в союзниках. Уже недалек тот момент, когда свобода, господствуя над новым и старым светом, выполнит стремление философии - очистить человечество от преступлений, войны и провозгласить мир всего мира. Тогда страсти отдельного человека больше не запятнают уз братства, которое должно связать воедино все правительства и всех людей; тогда будет заключен союз всего человеческого рода>*.

    Революции английская 1648 года и французская 1789 года, направленные против христианской церкви, закончившиеся убийством ко- ролей, беспощадным кровавым террором, варварством и даже рабством, которое ввел изувер Кромвель, названы великими. Открытые враги христианства в лице английских вольнодумцев и французских энциклопедистов названы великими философами и признаны основоположниками современной демократической государственности. Пятиконечная масонская звезда стала высшим идеалом жизни, во имя которого обезумевшее человечество, отвергнув Бога и Христа, устремилось в царство крови, лжи и порока.

    * Журнал <Луч света>. Кн. IV. С. 95.

    ГЛАВА ТРЕТЬЯ
    Эпоха Петра 1

    Мы же, православнии, закон истинный от Бога приимше разных стран беззаконии осквернихомся, обычаи от них приимше, то же от тех стран томимы есмы и расточаемы. И сего ради казнит нас Бог за таковые преступления.
    Стоглав, гл. IV

    ...Та зе шя. что обычаи перестамяет, не до.1го стоит...Слова Берсеня Максиму Греку

    ПРОНИКНОВЕНИЕ МАСОНСТВА в РОССИЮ Масонство проникло в Россию очень скоро после того, как вылилось в определенные формы и на Западе.

    Масонство, как и всюду, проникло к нам из Англии. В конце XVII и начале XVIII века в Московское царство неудержимою волною хлынули представители и произведения западноевропейской цивилизации - от техников и инструментов до книг и философов включительно. Среди последних в 1689 году явился в Москву и далекий предтеча профессора Шварца - немецкий мистик Квирин Кульман Убежденный последователь Якова Бемс, теософ и хилиаст, Кульман пришел к мысли, что греховный Вавилон Западной Европы падает и наступит <иезуилитское> царство*. Своею проповедью идей Бема он внес сильное возбуждение в жизнь Немецкой слободы, и московский лютеранский пастор И. Мейнеке сообщил властям о полиггических мечтаниях Кульмана. 4 октября 1689 года Кульман и московский его последователь К. Нордерман были сожжены за ересь. Влияние Кульмана не ограничилось Немецкой слободой. После его смерти начались распространяться славяно-русские переводы сочинений <иже во святых отца нашего Иакова Бемена>.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II. Пг..1917. С. 1.

    Помимо Бема, в рукописных переводах распространялись иные произведения того же мистико-герметического круга, который нашел себе у нас столь усердных ценителей в последней четверти XVIII века. Во многих списках конца XVII и начала XVIII века известна великая наука <прославленного и Богом просвещенного> Раймунда Луллия. После старинной герметической мудрости проложило дорогу в Россию и новое европейское масонство. По словам масонского предания, первая ложа возникла в Москве еще в царствование Алексея Михайловича, причем <Брюс был оной великий мастер>. Сохранившееся среди русских братьев известие о масонстве Брюса также служит указанием на связь масонских форм в России с проникновением западноевропейской науки и техники. Граф Брюс, по словам предания, был один из высокопосвященных масонов и глубоко и плодотворно проник в тайны масонского ордена. Масонские ложи возникли в России в последние годы XVII века, после возвращения Петра из первого заграничного путешествия. <В Россию свет масонства, - говорит Т. Соколовская, - проник, по преданию, при Петре Великом; документальные же данные относятся к 1731 году>. В этом именно году гроссмейстер Великой лондонской ложи лорд Ловель назначил капитана Джона Филипса провинциальным Великим Мастером <для всей России>. Можно считать, однако, что фактически масонство проникло в Россию еще до 1717 года, то есть до образования Великой английской ложи. Это мнение разделяется многими исследователями русского масонства, такими, как, например, Пыпин, Лонгинов Т. Соколовская, Вернадский и другие. Пыпин в своем труде <Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в.> пишет, что масонство в России, по преданию, ввел сам Петр. Он будто был привлечен в масонство самим Кристофором Вреном (или Реном), знаменитым основателем английского масонства; первая ложа существовала в России еще в конце XVII столетия - мастером стула был в ней Лефорт, первым надзирателем Гордон, а вторым - сам Петр. По другому рассказу, Петр вывез из своего путешествия (второго, 1717 года) масонский статут и на его основании приказал открыть или даже сам открыл ложу в Кронштадте*. В результате своих исследований Пыпин приходит к выводу, правда не окончательному, что ложи свободных каменщиков возникли в России в царствование Петра Великого по возвращении его из чужих краев. Пыпин пишет, что первую ложу относили еще к концу XVII века (1698) и масоном называли генерала Лефорта.

    * М. Н. Лонгинов. Новиков" и московские мартинисты. М.. 1867.

    Имя Петра пользовалось уважением среди русских братьев XVIII века, распевавших на своих собраниях известную <Песнь Петру Великому> Державина. В. В. Назаревский" в своей книге <Из истории Москвы> сообщает, что в зале Сухаревой башни (в Москве), по преданию, происходили тайные заседания какого-то <Нептунова общества>, очевидно, имевшие мореходные цели; там председательствовал Лефорт... Сам Царь был первым надзирателем, а архиепископ Феофан Прокопович" - оратором этого общества. Первый адмирал флота Апраксин", а также Брюс, Фергюссон (Фармазон), князь Черкасский, Голицын, Меншиков, Шереметев" и другие, близкие к Государю люди были членами этого общества, похожего на масонское. История и предание скрыли от нас происхождение и цель тайной думы, но в народе долго ходила молва, будто бы на башне хранилась черная книга, которую сторожили двенадцать духов и которая была заложена в стену и заколочена алтынными гвоздями*.

    Несомненно, первые семена масонства посеяли в России <якобиты>, сторонники английского короля Иакова II, выброшенные революцией из своей страны и нашедшие гостеприимный прием при дворе Царя Алексея Михайловича. Независимо от масонской пропаганды масонов-якобитов русские во время своих заграничных путешествий узнали о существовании таинственного союза вольных каменщиков. Так, например, с масонством познакомился во время своего путешествия Борис Петрович Шереметев. На Мальте Шереметеву сделана была самая торжественная встреча. Он участвовал в большом празднике Мальтийского ордена в память Иоанна Предтечи, ему там давали торжественный банкет. Гранд-магистр возложил на него драгоценный, золотой с алмазами, Мальтийский крест. По возвращении в Москву 10 февраля 1699 года Шереметев 12 февраля представился Царю на банкете у Лефорта, убравшись в немецкое платье и имея на себе Мальтийский крест. От Царя он получил <милость превысокую>, царь поздравил его с мальтийской кавалерией, позволил ему всегда носить на себе этот крест, и затем состоялся указ, чтобы Шереметев писался в своих титулах <мальтийским свидетельствованным кавалером>**.

    * Марков Н. Е. Войны темных сил.
    ** А. Н. Пыпин. История русской литературы. В 4 т. Т. III. СПб.. 1911-1913.

    <Ранние ростки русского масонства, - говорит Вернадский, - особенно возможны во флоте, так как флот был создан почти всецело по западному образцу и под западным влиянием. В одной рукописи Публичной библиотеки рассказывается, что Петр принят в шотландскую степень св. Андрея, причем "дал обязательство, что сей орден восстановит в России, что и исполнил (в виде ордена св. Андрея Первозванного, учрежденного в 1698 году). Оставя епанчу зеленую, как она и должна быть, но ленту вместо зеленой сделал голубую: его письменное обязательство существовало в прошлом веке в той же ложе, где он был принят, и многие оное читали".

    Среди рукописей масона Ланского^ есть обрывок серой бумаги, на котором записано такое известие: "Император Петр 1-й и Лефорт были в Голландии приняты в Тамплиеры">*. В рукописи Публичной библиотеки (1816 год) <Взгляд на философов и революцию Французскую> указано, что масонство <существовало во время Царя Алексея Михайловича, и Брюс был оного великим мастером, а Царь Петр был первым надзирателем, потом великим мастером Кейт>**.

    РАСКОЛ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ Английская революция совпадает с величайшим несчастьем в жизни русского народа - церковным расколом.
    Начало расколу положила церковная реформа, центральным пунктом которой явилось книжное исправление. В церковной реформе выявилась борьба трех течений: западники, грекофильствующая партия и защитники национальной старины. Углублению раскола и разделению единой православной церкви содействовали приезжие греки из захваченного турками Константинополя, зараженные католицизмом и лютеранством, окатоличенные киевские ученые и протестанты-масоны. При Никоне произошло это столкновение между грекофильствующей партией и защитниками национальной старины, которые не желали отказаться от великого наследия своих благочестивых пред- ков и поступиться своим национальным достоинством. Во главе церковной реформы в Москве стали греки, которые не были. авторитетом для русских и давно утратили уважение в их глазах. <Уже Грозный в своем споре с Поссевином замечал, что "греки нам не Евангелие". Такой взгляд в XVI столетии становится в значительной степени общераспространенным: самим грекам надо учиться у русских, а не учить русских. Греки, приняв унию в 1439 году через это, по мнению московских людей, потеряли право на первенство: они не являются более блюстителями чистоты веры, они не являются законодателями в церковных вопросах. Наконец, Византия пала под ударами турок - она завоевана "нечестивыми агарянами">***.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.
    ** А. Н. Пыпин. Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX в.
    *** С. П. Мельгунов". Религиозно-общественные движения XVII- XVIII
    веков в России. М., 1922. С. 6.

    После того как в <царственном граде> Византин <померкло солнце благочестия>, греки приезжают в Москву исключительно за сбором милостыни. Ради денег эти собиратели милостыни шли на любую сделку со своей совестью и готовы были поступиться своими религиозными убеждениями. <Корыстолюбивые греки, - пишет современник, иностранец по происхождению, близко наблюдавший тогдашнюю русскую жизнь, - под сенью благочестия волочатся по нашим странам без нужды и совершают многие поступки против святых правил, через это падает добрый церковный порядок. Всякие святыни они обращают в товар (так, они привозили в Москву массами святые мощи и другие священные предметы будто бы в дар, но за них непременно получали большие суммы денег) и готовы продать нам тысячу раз Христа, коего Иуда продал лишь один раз>*. <Греки, - пишет Юрий Крижанич^, - за пенязи посвящают свинопасов и мужиков, за пенязи отпускают людям грехи без исповеди и покаяния, всякие святыни они обращают в товар>. Начался раскол с исправления ошибок в богослужебных книгах, и по совершенно непонятным причинам приняли главное участие гастролеры по сбору милостыни с москвичей - ни перед чем не останавливающиеся греки. Вопрос об исправлении церковного чина прекрасно сознавался самими церковными деятелями и был выдвинут еще задолго до Никона. Необходимость исправления церковных книг, ввиду вкравшихся в них ошибок, признавалась нужной и полезной церковными деятелями того времени. Инициатива этого исправления исходила от тех, кого потом стали называть <раскольниками>. Неверно утверждение противников старообрядчества, что те <по скудости ума последовали расколу>. В лагере протестантов против реформ Никона оказались самые даровитые и знающие люди, как протопоп Аввакум", Неронов", Лазарь Вонифатьев", Феодор Дьякон и другие убежденные последователи православия, готовые за свои убеждения пойти на крестные муки. Среди первых деятелей старообрядчества были люди, широко образованные для своего времени, как, например, Спиридон Потемкин, знавший немецкий, польский, латинский, греческий и еврейский языки, прекрасно осведомленный о <лютеранской ереси>, и другие. Поводом к расколу послужило рабское преклонение патриарха Никона перед греками и забвение истории своей церкви.

    * С. А. Князьков. Из прошлого русской земли. Ч. 1-2. М.. 1907-1909.

    <Я русский, сын русского, но моя вера греческая> - так характеризует девиз деятельности Никона Павел Алеппский. <Патриарх Никон рабски следовал за византийскими образцами. Он исправляет русские церковные обряды и книги по греческим и переносит греческий ритуал и этикет. При Никоне в Москве появляются греческие амвоны, греческие архиерейские посохи, греческие клобуки и мантии, греческие церковные напевы, греческие живописцы, греческие монастыри и т. д., даже кухня патриаршая греческая. Никоном резко осуждаются малейшие отступления от византийских образцов, даже в области художественного творчества - иконописи и архитектурного стиля. Никон приказывает отбирать иконы нового письма, у таких выкалывают глаза, выскребают лица и в таком виде носят по городу; на глазах народа иконы бросаются на пол, разбиваются и топчутся ногами>*.

    Такой поход, объявленный против русской старины, вызывает у православных недоумение. Аввакум совершенно основательно не может объяснить, почему никониане ходят вместо обыкновенных <словенских скуфей - в рогах>, то есть в скуфьях греческого образца, и с горечью восклицает: <Ох, собаки, что им старина помешала!> Подражание грекам, у которых оскудела вера и упало благочестие, было неразумно и несвоевременно. Поездка Арсения Суханова для ознакомления на Восток, в Константинополь, на месте дала самый отрицательный отзыв о благочестии греков. Суханов на месте установил полное забвение греками веры: он видит церкви, засоренные <всяким мусором и птичьим навозом>, церкви без престолов; он видит искажение догматов и обрядов, а в богослужении множество изменений, носящих католический характер. В результате всех своих наблюдений Арсений Суханов приходит к окончательному выводу, что на Востоке иссякли <ручьи Божественной мудрости> и <греки вовсе не источник всем нам веры>. Теократические замашки Никона, чуждые истории русской церкви, также вызывают отпор ревнителей родной старины, которые горячо отстаивают соборность русской церкви. По мысли старообрядцев, все церковные реформы должны происходить при участии не только духовенства, но также и светских выборных. <Быть собору истинному, а не сонмишу иудейскому, - писал Неронов в одном из своих посланий к царю, - и не единым бо архиереям подобает собираться, но и священникам... такожде и в мире живущим>. По предложению Никона был составлен в 1654 году Собор, на котором председательствовал сам Царь. Патриарх Никон обратился к Собору с речью и предложил на рассмотрение его вопрос об исправлении книг. В ответ на речь патриарха Царь и Собор ответили: <Достойно и праведно исправить противу старых харатейных и греческих>.

    * С. П. Мельгунов. Религиозно-общественные движения XVII-XVIII веков в России. М., 1922. С. 24-25.

    Вопрос о том, по каким образцам делать исправления, имел первостепенное значение. По мысли старых деятелей, исправление книг должно вестись посредством сличения славянского текста с его первоначальным греческим текстом. Это условие считалось обязательным, потому что большинство русских людей совершенно справедливо не доверяло новым греческим книгам, которые печатались в <латинских землях> и в них вкрадывались еретические тексты.

    Против проникновения в Россию книг, изданных в католических и других неправославных странах, уже патриарх Филарет принимает решительные меры. Эти книги в Москве подвергаются строгой цензуре. Так, например, учительное евангелие Кирилла Транквиллиана по распоряжению патриарха было сожжено. Книги, изданные в Литве, запрещено было покупать под страхом наказания от патриарха. Сами греки подтверждали, что напечатанные в иноверных землях книги содержат неправильности. В 1645 году Феофан, митрополит Палеопатрасский, в своей челобитной писал: <Буди ведомо, Державный Царь, что велие есть ныне бессилие во всем ради православных христиан и борение от еретиков, потому что имеют папежи и лютори греческую печать и печатают повседневно богословные книги святых отец и в тех книгах вещают лютое зелье - поганую ересь свою>. Вступая в борьбу против неправильного метода исправления книг, старообрядцы боролись за правду. Постановление Собора 1654 года вести исправление богослужебных книг по древним греческим и славянским подлинникам исполнено не было; это исправление стали делать по новопечатным книгам, изданным в Венеции и <Аглицкой земле> - местах, которые ревнители старины не считали авторитетными. Книги, привезенные Арсением Сухановым, тоже мало соответствовали той цели, для ко- торой предназначались. Из пятисот приблизительно книг, по исчислению специалистов, быть может, лишь 1/70 могла пригодиться. Исправление книг носило мелочный характер. Часто ревнители старины видели, что Никон <ту же речь напечатает, но иным наречием: где была церковь, там храм, где храм - тут церковь, где отроцы - там дети, а где дети, тут отроцы и т. д., вместо креста древо, вместо певцы - песнословцы>. Никону ревнители старины приписывали слова: <Печатай, Ар- сен, книги как-нибудь, лишь бы не по-старому!> В результате ревнители старины видели лишь слепую, непонятную ненависть к тому, что считали своим национальным, и рабское преклонение перед греками. <Вздохни-ка по-старому, - обращается Аввакум к Царю, - и рцы по русскому языку: Господи, помилуй мя, грешного! А "кириелейсон"-от отставь: так еллины говорят, плюнь на них! Ты ведь, Михайлович, русак, а не грек! Говори своим природным языком: не унижай его ни в церкви, ни в дому, ни в красной речи>.

    Неудача с Собором 1654 года побуждает Никона обратиться к восточным иерархам, прежде всего ктем, которые, приезжая в Москву со сбором <милостыни>, зависят от него. Никон обратился вместе с тем с грамотой к Константинопольскому патриарху Паисию. Желая воздействовать на членов Собора, Никон заявил, что им получена от Константинопольского патриарха Паисия грамота, которая вполне одобряет его деятельность по устройству русской церкви. Никон прибег к сознательному подлогу, в действительности у него такой грамоты не было, а она была получена через два месяца после Собора и совсем не заключала такого полного одобрения деятельности Никона, о чем последний доложил Собору. Приезжие греки в угоду Никону делают все, что тому нравится. В 1655 году патриарх Макарий предает проклятию иконы франкского письма, а в 1666 году торжественно проклинает двуперстие. Недовольство против новшеств заявил первый протопоп Аввакум; к нему пристали Павел, епископ Коломенский и Костромской, протопоп Даниил и князь Львов. С протестантами расправились несправедливо и жестоко. Аввакума сослали в даурские степи, князя Львова в Соловецкий монастырь, Даниила в Астрахань. Старые справщики были отставлены и на место их призваны более <искусные мужи>, к числу которых принадлежали трижды менявший вероисповедание мусульманский обрезанец Арсений-грек и архиерей-авантюрист Паисий Лигарид. Центральное место в реформе русской православной церкви занимает Паисий Лигарид, определенно темная личность. Панталеон Лигарид (мирское имя Паисия) был уроженец о. Хиоса, получил образование в Риме в Греческой коллегии, учрежденной папою Григорием XIII.

    Современник его, известный Лев Аллацкий, в 1645 году писал к другу своему Бертольду Нигузию: <Панталеон Лигарид три года назад удалился из Рима в Константинополь для посещения своего отечества Хиоса и для распространения в той стране римской веры>. Еще прежде того Лигарид издал при книге Неофита Родина, соученика своего в Риме, <Апологию Петра Аркудия>, известного своими ревностными трудами в пользу унии в юго-западной России и между греками. В таком же католическом духе написаны и другие сочинения Паисия. Будучи уже митрополитом Гаазы, Лигарид подвергся осуждению патриарха Досифея" и Хрисанфа за прежние неправославные убеждения. За расположение Паисия к латинству патриарх Нектарий" отлучил его от церкви. В своем письме к Царю Алексею патриарх Досифей писал, что причиной этого отлучения были <многие и великие согрешения> Паисия. Словом, явно неправославному человеку было вверено ответственное дело по устройству русской православной церкви. Хитрый, льстивый, пронырливый и корыстолюбивый Паисий оказался самой подходящей фигурой в то сметное время русской церкви.

    Приехав в Москву по приглашению Никона, Лигарид не замедлил стать в ряды его врагов. Предполагаемый союзник сделался открытым предателем Недальновидного и доверчивого Никона. Лигарид вместе с обвинителями Никона принимает самое деятельное участие в расследовании прегрешений патриарха и его осуждении. Никон сознал, но слишком поздно, какую змею он отогрел у себя на груди, и, конечно, не скупился на слова и эпитеты: он называл сего ученого мужа <вором, нехристем, самоставленым мужиком>. Никон, как и его дело, то есть раскол русской церкви, результат интриги иезуитов. Под влиянием католиков и малороссийских монахов, зараженных католицизмом, Никон явился на Руси проводником папизма. Он стал мечтать о месте для себя, которое в католическом мире занимает римский папа. Никон возмечтал, что его власть станет выше царской. <Много раз явлено, - говорил Никон, - что священство выше царства; не от царей на священство приемлется, но от священства на царство помазуется>. Властный, честолюбивый, непреклонной воли, Никон не понимал той тонкой паутины, которую вокруг него плели иноверцы, греческие проходимцы, на которых в борьбе с русскими православными людьми им возлагались столь большие надежды. <Покладистые восточные патриархи, - пишет Мельгунов, - осудили Никона именно на основании греческих законов, и Никону пришлось тогда признать, что "греческие правила не прямые, печатали их еретики">*.

    В заседании собора 5 декабря 1667 года Никон выражал сомнение в праве патриархов судить его, так как после удаления их в Россию без разрешения правительства на их места поставлены были другие, и обозвал греческую Кормчую, на правила которой ссылались патриархи, - еретическою, потому что она напечатана в Венеции. 12 декабря 1666 года Никону было объявлено, что он присужден к лишению святительского сана и заточению с сохранением звания простого монаха в одной из пустынных обителей. Так плачевно закончилась карьера церковного реформатора. Никон сыграл роковую роль в истории русского народа, он разорвал на две половины <неделимую материю> и открыл не прекращающуюся до наших дней эпоху скрытого и открытого гонения на православие.

    * С. П. Мельгунов. Религиозно-общественные движения XVII- XVIII веков в России.

    <Заявление Никона на соборе 1654 года, - говорит профессор Каптерев^, - что церковные книги московской печати содержат в себе неправые, нововводные чины и обряды, несогласные с истинно православными древними чинами н обрядами, необходимо должно было произвести в высшей степени сильное впечатление на большинство благочестивых русских людей и вызвать у них целый ряд недоуменных вопросов.

    До сих пор каждый русский искренне и твердо верил, что русская церковь приняла от греков православие во всей его чистоте и простоте, что в течение веков она хранила его неизменно и ни разу не поступилась им ни в какую сторону, так что православие и в церковно-обрядовом отношении всегда царило в ней без всяких колебаний и уклонений, дало ей целый ряд угодников Божиих и самое русское государство сделало могучим и сильным - единым теперь Православным Царством в целой вселенной. Сами греки не раз открыто признавали, что русские всегда были тверды и неизменны в вере, что Русь сделалась опорою и единственно верным убежищем гонимого на Востоке православия. Много перебывало на Руси различных греческих иерархов, не раз бывали в ней и сами патриархи различных восточных кафедр, и никогда до Никона они не замечали, чтобы русская церковь содержала какие-нибудь неправые чины и обряды. Они, наоборот, только дивились русскому благочестию, восхваляя русских за горячую преданность истинному православию, за их религиозную крепость и устойчивость. Сам Константинопольский патриарх Иеремия торжественно заявлял в Москве, что в ней теперь следует быть престолу вселенского патриарха, что Москва теперь есть истинная столица всего вселенского православия, что она - Третий Рим. И вдруг Московский патриарх Никон торжественно заявляет теперь на соборе, что русское благочестие сомнительно, так как русские содержат у себя неправые ново вводные церковные чины и обряды, и что самые богослужебные книги, по которым веруют и спасаются русские, исполнены "очень серьезных ошибок и погрешностей">*. Такое заявление Никона было открытым выступлением против самой церкви. <Беда, - говорит профессор Кшггерсв, - заключалась не в том только, что наши книги были испорчены невежеством, но в том, что сама церковь усвоила себе ново вводные, позднейшего измышления, неправые чины и обряды, выдавая их за древние, строго православные, так что погрешили не только уже книги, но и вся русская церковь>.

    * Профессор Н. Ф. Каптерев. Патриарх Никон и царь /некоей Михайлович. Сергиев Посад, 1909. Т. 1. С. 140-141.

    Низложением Никона не закончилась деятельность Собора 1666 года; в следующем, 1667 году, было приступлено к исправлению церковного порядка, нарушенного по поводу исправления церковно-богослужебных книг патриархом Никоном. Но это было не устроение церковного порядка, а разрушение всех основ древнего православия. Прежде всего в своих определениях Собор 1667 г. признал решения Стоглавого Собора неправильными. Великий Стоглавый Собор св. Макария и царя Грозного, утвердивший навеки <истинную православную веру>, был ошельмован чужими пришельцами, непрошеными советчиками и оскорбителями чужой святыни. В постановлении Собора 1667 года было указано, что Стоглав не чужд был ложных мнений, что благодаря невежеству русских им были допущены <нерассудно> погрешности. Одним словом, постановления Стоглава, дорогие русскому человеку и представлявшие непререкаемые основания древлецерковного учения, признаны незаконными и чуть нееретическими. Клятву, положенную на Соборе Стоглавом, Собор 1667 года разрешает и разрушает как безрассудную клятву, ибо, по замечанию Собора, митрополит Макарий и его сподвижники на Соборе не только не соглашались с древними греческими и славянскими книгами, но и издали свои определения без сношения с восточными церквами. Все рассуждения <раскольников> и ссылки на их авторитеты оставлены без внимания. Ссылка старообрядцев на житие преп. Ефросина Псковского, в которой доказывается древность употребления сугубой <аллилуйа> в церкви русской и греческой, Собор разъяснил в том духе, что старообрядцы неправильно понимают учение преп. Ефросина. Относительно свидетельства Максима Грека, который учил читать <аллилуйа> сугубое, Собор заметил, что такое свидетельство нс может принадлежать Максиму Греку, как человеку мудрому и ученому, который не стал бы приводить мнения нетвердого и ни на чем не основанного. Свидетельство Мелетия и Феодорита в пользу двуперстного сложения Собором было отвергнуто и вместо двуперстного сложения при крестном знамении Собор определил употреблять троеперстное как древнее и всеобшее. В последнем вопросе, как и во многих других, Собор высказывал заведомо неправильное мнение.

    <Утверждение восточных иерархов, - говорит Мельгунов, - что будто бы церковь издревле употребляла троеперстное перстосложение для крестного знамения, не отвечало истине. Первоначально древнейшею формою было единоперстие; для отличия от монофизитов с течением времени, с XI века, оно стало заменяться двоеперстием и сделалось господствующим. Греки потом начали переменять двоеперстие на троеперстие (с конца XII века, в отличие от несториан, державшихся двоеперстия)>*.

    * С. П. Мельгунов. Религиозно-общественные движения XVII- XVIII веков в России. М., 1922. С. 42.

    Само собою разумеется, что Собор признал, что церковно-богослужебные книги исправляемы законно и правильно и остались вполне верны древнецерковному православию. На этих общих выводах было вынесено постановление, что те, которые не признают новоисправленных книг, не признают их православными, равно и те, которые не почитают православную церковь, принимающую таковые книги, должны быть почитаемы <раскольниками>. Чтобы воздействовать на упорных страхом церковного наказания, Собор постановил: <Аще кто не послушает повелеваемых от нас и не покорится Святой Восточной Церкви и 'сему Священному Собору или начнет прекословить и нам противиться, и мы такового противника данною нам властью от Святаго и Животворящаго Духа проклятью предаем>.

    Вследствие такого определения бывший протопоп Аввакум, поп Лазарь, чернец Епифаний, диакон Феодор и другие преданы анафеме как противники православию. Клятвой, произнесенной Макарием, митрополитом Антиохийским, в Москве в 1666 году, и Московским Собором 1667 года было положено прочное основание отделению от православной церкви наиболее ее верных последователей. Преданные сыны церкви православной были признаны ее заклятыми врагами. Реформа, начатая и проведенная насильственно, со страшным деспотизмом и полным пренебрежением к заветным верованиям и обычаям народа, вызвала народное волнение. Многие священники были вместе с оскорбленным в своих религиозных чувствах народом. Правительство ответило на брожение в народе обычными тогда суровыми мерами: пошли в ход казни, ссылки, тюрьма, кнут. Осужденные Соборами 1666-1667 годов не покорились несправедливому решению.

    <Держим православие, бывшее прежде Никона-патриарха, и книги держим письменные и печатные, изданные от пяти патриархов: Иова, Гермогена, Филарета, Иоасафа и Иосифа Московских и всея России, и хошем собором, бывшим при Царе Иване Васильевиче, правы быти, на нем же был и Гурий, наш казанский чудотворец, с сими книгами живем и умираем>*.

    Православные взошли на свою Голгофу.

    Пламенным борцом за древнее благочестие и святую старину выступил чистый и самоотверженный служитель алтаря Христова протопоп Аввакум. Он не мог примириться с воцарившейся на русской земле неправдой и равнодушно взирать, как греческие милостыне собиратели и инославные авантюристы попирают священные для русской души древние обычаи и порушают нашу правую веру. Ни уговоры, ни угрозы, ни ссылки и заточения, ни мучения, которым подвергали бесстрашного Аввакума и его семью, ни пятнадцатилетнее безысходное томление в земляной могиле не могли поколебать убеждения Аввакума в правоте своего исповедания и отказаться от великого дела св. Макария и Иоанна Грозного, утвердивших навеки истинную веру православную.

    * С. А. Князьков. Из прошлого русской земли. М.. 1907-1909. С. 657.

    Аввакум не изменил земле святорусской. Он мужественно и прекрасно донес свой тяжкий крест до конца и приял мученический венец за чистое и непорочное православие - на пылающем костре в Пустозерске. В 1681 году правительство постановило учинить розыски раскольников, запретило продажу и распространение их сочинений и старых книг, учредило строгий надзор за приверженцами старины. Протесты сторонников древнего благочестия подавлялись со страшной жестокостью. Попытка старообрядцев доказать в 1682 году свою правоту закончились для них весьма плачевно: Никите (Пустосвяту) была отрублена голова, товарищи его разосланы по дальним монастырям, многие разбежались. Выступление Никиты рассматривалось как государственное преступление, и правительство прибегло к самым строгим мерам. Под давлением фаворита царевны Софьи князя Голицына, который, несомненно, был католиком, раскол был совершенно запрещен в государстве; тех, которые перекрещивают обращенных, назначено казнить смертью, хотя бы они и покаялись; за укрывательство раскольников виноватых били кнутом и налагали на них пеню. Многие из гонимых старообрядцев, спасаясь от правительственного террора, бросились за границу. Так основались в Лифляндии известные поселения старообрядцев по берегу Пейпуса; другие перешли за рубеж польский и основали Ветку и столь же славное Стародубье; иные бежали в Крым. Наконец, многие тысячи укрывались от преследования в непроходимых лесах Севера и Сибири. Наиболее же стойкие и мужественные предавались правительству и шли за веру на мученическую казнь или же сами себя сжигали в срубах. Единое православное стадо рассеялось. В момент этого раздора начинают развивать усиленную подрывную работу враги православия - паписты и протестанты-масоны.

    КИЕВСКИЕ УЧЕНЫЕ. КАТОЛИКИ и ПРОТЕСТАНТЫ

    В 1649 году последовал первый вызов киевских ученыхв Москву из Братского Богоявленского монастыря. Любимец царя Алексея боярин Феодор основал в Москве при церкви Св. Андрея Стратилата Преображенский монастырь, в котором находились тридцать иноков, приглашенных сюда из разных малороссийских монастырей. При монастыре было открыто Андреевское училище. Преподавателями были приглашены Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский, Дамаскин, Птицын и другие. Вызванные ученые вместе с другими составили из себя ученое братство, получившее название Ртищевского, по имени своего покровителя.

    Западных ученых встретили подозрительно, опасаясь от них вреда православию. Духовенство также указывало Царю на опасность от западной науки. <Доселе, - говорило оно, - в России, несмотря на обширное пространство ее, господствовало единоверие и единоправив; если же настанет разноязычие, то поселится раздор и прежнее согласие исчезнет>. Опасения русского духовенства подтвердились полностью. Новые люди принесли новые идеи и слова, противные духу православного учения. Полоцкий в своих проповедях проводил латинские мнения о пресуществлении даров и об исхождении Св. Духа и от Сына. Епифаний Славинецкий указывал на то, что в основу своего <Венца Веры> Полоцкий принял не Никейский, а мнимо-апостольский символ веры, но это указание не было принято.

    <После смерти Епифания, - говорит граф Толстой, - Полоцкий, оставшись без соперников, начал еще резче отзываться о невежестве москвитян, держал себя заносчиво и гордо, не хотел знать ни патриарха, ни других духовных властей, даже сочинения печатал без благословения патриарха в дворцовой типографии. Патриарх Иоаким" был сильно раздражен против гордого придворного монаха, обвинил его в "хлебопоююннической ереси" (так как он учил поклоняться хлебу в евхаристии до времени его действительного пресуществления), называл его орудием иезуитов. Но Полоцкий был недоступен для патриаршей власти, потому что находил себе сильную поддержку при дворе>*. Взгляды Полоцкого развивал его ученик Сильвестр Медведев". Медведев свое мнение защищал не только устно, проповедью, но выпустил даже два своих сочинения: <Хлеб животный> и <Манна>.

    Иезуиты, учитывая благоприятно сложившуюся для них обстановку, развили в Москве усиленную деятельность. Они завели в Москве свою колонию (1685 год), купили дом в Немецкой слободе, открыли школу и повели пропаганду латинства. Предприятие увенчалось успехом. Латинское мнение по вопросу об евхаристии получило широкое распространение не только в высших классах общества, но и среди простого народа. <Раскольникам>, то есть православным, рубили головы, гноили их по казематам, вынуждай скрываться в дебрях и бежать за границу только для того, чтобы открыть свободный доступ иезуитам для пропаганды в православной Руси католичества.

    * Граф М. В. Толстой, почетный член Киевской Духовной академии. Рассказы из истории Русской Церкви. Кн. 5.

    Брожение, начатое иезуитами, продолжалось и по смерти патриарха Иоакима в 1689 году При его преемнике Адриане эти споры опять возобновились; для более авторитетного решения спорного вопроса патриарх Адриан вступил в сношения с восточными патриархами. Восточные патриархи подтвердили православное мнение, и споры прекратились. С падением Софии враг его Сильвестр Медведев был расстрижен, обвинен в ереси и казнен. Князь В. В. Голицын, покровитель иезуитов, сослан.

    Реакция против западного образования коснулась самих Лихуцов. Обвинителем их выступил Константинопольский патриарх Досифей, который сначала положительно отзывался об их деятельности и хвалил их ревность по распространению просвещения. Патриарх Досифей давно следил за успехами латинской науки в России и несколько раз писал в Москву предостережения против киевских ученых. Лихуды, отправляясь в Россию, дали патриарху Досифею обещание учить москвичей только по-гречески. Узнавши, что они не сдержали своего обещания, патриарх Досифей отправил в Москву послания Царям и патриарху, в которых решительно осуждал преподавание в академии латыни. Патриарх Адриан выступил на защиту Лихудов и в письме к Досифею указывал на прежние хорошие отзывы о них самого Досифея. Досифей отвечал Адриану: <Говорят, что я прежде хвалил их (Лихудов), зачем же теперь порицаю их. Но говорить так неблагоразумно. Христос-сердцевед избрал Иуду и сделал апостолом как доброго, а когда он стал зол, отринул его, так и наши учителя показались на вид смиренными, и мы думали, что у них сердце доброе, а оказались после злыми и лукавыми, и мы писали об их злобе и лукавстве, которые вы и сами видели, и не было нужды писать об этом много грамот, но следовало бы вам после первой же грамоты сослать их как можно дальше, чтобы они не оставались в Москве и не писали что им вздумается; они смириться не умеют и пишут сюда всякую ложь, отчего может произойти зло>. Из этого письма видно, что Лихуды тоже исповедовали латинство, но скрывали свои истинные религиозные убеждения, играли в отношении православной церкви роль предателя Иуды, вливая в православное тело тонко и осторожно яд латинства. Послания патриарха Досифея возымели свое действие. Деятельность Лихудов была признака вредной для православия. Сильный покровитель Лихудов князь В. В. Голицын потерял влияние на государственные дела. В 1701 году закончилась ученая деятельность Лихудов.

    Но надвигалась новая зараза пропаганды - лютеран и кальвинистов. Протестанты, пользуясь своим положением, развили усиленную деятельность в Москве по обработке в духе своей ереси православных. Ревностный поборник православия просвещенный иерарх патриарх Иоаким видел надвигающуюся опасность и бил тревогу. Главное зло он видел в иностранцах. По его требованию иноземные офицеры не были допущены во дворец к парадному обеду по случаю рождения царевича Алексия. Перед смертью (в марте 1690 года) Иоаким составил завещание, в котором увещевал государей не до- пускать православных христиан дружить с еретиками-иноверцами. <Какая от них православному воинству может быть помощь - только гнев Божий наводят. Когда православные молятся, тогда еретики спят, христиане просят помощи у Богородицы и всех святых, еретики над всем этим смеются, христиане постятся - еретики никогда. Начальствуют волки над агнцами. Благодатью Божией в русском царстве людей благочестивых, в ратоборстве искусных очень много. Удивляюсь царского синклита советникам платным и правителям. которые, - говорил патриарх Иоаким, - на посольствах в иных землях бывали и видели, что всякие государства свои нравы и обычаи имеют в одеждах, в поступках, свое держат, чужого не принимают, чужих вер людям никаких достоинств не дают, молитвенных храмов им строить не позволяют: в немецких государствах есть ли где церковь благочестивой веры>.

    Преемник патриарха Иоакима митрополит Казанский Ддриан следовал его заветам. Патриарх Ддриан крепко стоял за старые обычаи и был ярым противником лжеумствований лютеранских. Но зараза расползалась по заболевшему телу православной Руси. В одной проповеди патриарх Адриан жаловался на то, что многие <от пипок табацких и злоглагольств лютерских, кальвинских и прочих еретиков объюродели, совратясь со стезей отцев своих, говорят: для чего же в церкви так делается. Нет в этом пользы, человек это выдумал. Едва только [уразумел] св. книги или склад словесный, и уже учит архиереев и священников, монастыри правит, устраняет чин церковный>.

    При нем усилилось противодействие южнорусскому образованию. Один случай еще более утвердил иерархов в подозрительности к западным ученым. При Адриане попался в отступничестве от православия один московский дьякон, Петр Артемов, который ездил учиться в Венецию; его иезуиты довели до такого фанатизма, что по возвращении в Россию он начал горячо настаивать и проповедовать свои латинские убеждения даже с церковной кафедры. В 1698 году он был расстрижен и сослан в Соловки. Из допросов его узнали, что русские ученые отрекались на Западе от православия, писали против него сочинения на ученые степени, как иезуитское воспитание приучало их ко лжи, укрывательству своих убеждений, ложным клятвам. Вследствие этого в Москве не стали верить западным воспитанникам даже в том случае, когда они с клятвой отрекались от латинства и просили присоединения к церкви.

    НЕМЕЦКАЯ СЛОБОДА В церковной смуте, именуемой церковным расколом, главную роль играют киевские ученые монахи, иностранцы, которых к этому времени было много на Руси, и <передовые русские деятели>, как, например, Ртищев, боярин Артамон Матвеев" и князь В. В. Голицын.
    Политическому воспитанию русские были обязаны иностранцам, которые вели в Московии работу в интересах своих государств, то есть шпионили и осведомляли свои правительства или же просто появлялись среди <варваров> в целях наживы и обогащения.

    После английской революции появились и масоны. Спасаясь от изувера и палача масона Кромвеля, поток эмигрантов, его противников, устремился в Москву, где быстро заполнили Немецкую слободу различные Друмонды, Дальциели, Грахамы, Лесли, Гордоны и другие. Они принесли свою веру, нравы и обычаи, свои идеи и принципы. А так как среди них было много масонов, то они, несомненно, принесли с собою и основы масонского учения. <Немецкая слобода, - говорит Валишевский, - стала Европой в миниатюре, где так же, как там, кипели политические страсти, а над умами господствовали идеи английской революции. Прибывшие эмигранты жили теми интересами, которые захватывали общества у них на родине. Немецкая слобода переживала приподнятое настроение. Шотландец Патрик Гордон увлекался успехами Лондонского королевского общества. Английские дамы пудами выписывали романы и поэтические произведения национальных писателей. Поддерживалась деятельная переписка с Европой>. Члены дипломатического корпуса - английские, датские, швед- ские резиденты - являлись представителями интересов протестантских государств.

    <Богатый, образованный, осторожный и ловкий Ван Келлер (голландский резидент) завоевал себе исключительное положение, перед которым преклонялись даже москвичи. Каждые восемь дней он посылал курьера в Гаагу и узнавал все западные новости; отголоски великих событий, решающих политические судьбы Европы, волновали слободу>*. Английские и шотландские эмигранты имели представителей двух партий: первая партия состояла из сторонников убитого в 1648 году короля Карла Стюарта и вторая - из сторонников Вильгельма Оранского. Типичным выразителем первого течения был Патрик Гордон, католик и сторонник Стюартов, а второго - женевец Франц Лефорт, кальвинист и пламенный поклонник Вильгельма IIP*. Английские и шотландские эмигранты первые и основали в Москве свои ложи, через которые шла обработка и привлечение в масонство русских. Наконец, во второй половине XVII столетия усиленное внимание обращает на Россию Лейбниц, роль которого в петровской антиправославной и антирусской революции, к сожалению, мало исследована. Великий реформатор, рационалист и космополит, Лейбниц вместе с другими философами преследовал цель переустройства всего человечества.

    * К. <Р. Валишевский. Петр Великий. М.. 1908. С. 15.

    <Знаменитейший ученый того времени Лейбниц, - пишет историк Брикнер", - с неослабным вниманием следивший за успехами в России и за всеми действиями Петра, еще молодого царя, предсказывал, что все человечество от этого останется в большой прибыли>*. Лейбниц был склонен посвятить свои силы преобразованию русского государства и думал оказать этим услуги всему миру. Он говорил, что не принадлежит к тем, которые прикованы к своему отечеству, к определенной народности, он желает служить всему человеческому роду. Ему отечеством служит небо и согражданами являются все благомыслящие люди.

    Лейбниц начинает интересоваться Россией и собирать о ней различные сведения с 690-х годов XIIV столетия. С этого времени Россия все больше привлекает его внимание, как видно из его пи- сем к Витзену, Лудольфу и Спарвенфельду. В 1696 году Лейбниц жалуется Лудольфу, что московитяне упорно отказывают в разрешении проезда через их страну, и продолжает: <Надобно надеяться, что они мало-помалу сделаются обходительнее. Желательно было бы, чтобы у них кто-нибудь действовал так, как ты у эфиопов. Бели бы только Московское царство склонилось к просвещенным правам Европы, то христианство получило бы величайшие плоды. Есть, однако, надежда, что московитяне выйдут из усыпления. Несомненно, что Царь Петр сознает недостатки своих подцанных и желает мало-помалу искоренить их невежество>**. В 1694 году Лейбницу удалось завести непосредственные отношения с бранденбургским гофратом Рейером, приезжавшим в Россию в качестве посланника, а этот последний просит <главного директора почт в Московии> Виниуса доставлять ему желаемые сведения. Из нижеприведенного письма Лейбница к Рейеру видно, что Лейбниц получал из России интересующие его сведения. <Известия, которые я получил от вас и которых можно ждать от вашего знакомства с Россией, для меня тем более дороги, что путь, вами открываемый, представляет единственное средство, чтобы проникнуть в страны, казавшиеся недоступными для европейской любознательности. Ваши сношения с господином Виниусом - превосходное средство, чтобы разъяснить дела>. В этом письме Лейбниц пишет: <Меня извещали, что Царь Петр намерен ввести в Московию более цивилизованные обычаи Европы> и интересуется людьми, которые <лучше возьмутся задело>. <Отец Гримальди, иезуит, прибывший из Китая, - продолжает Лейбниц, - говорил мне в Риме о московском посланнике, называвшемся, кажется, Спатаром (Сла- фария), которого он знал в Пекине. Он считает его человеком достойным. Мне рассказывали также об одном очень ловком шотландце Менезиусе, который состоит на службе при матери Царя Пет- ра. Газеты говорили еще о Ла-форте (кажется, он женевец), одном из царских генералов, который принимает участие в теперешнем походе>*.

    * А. Г. Брикнер. История Петра Великого. Т. 1-3. СПб., 1882.
    ** В. Герье^. Отношения Лейбница к России и Петру Великому. СПб.. 1871. С. 4.

    Лейбниц также был ознакомлен с положением в России благодаря исследованиям амстердамского бургомистра Витзена, который жил в России и написал сочинение о северной и восточной Татарии. Впоследствии роль эмиссара Лейбница выполнял Спафария, валахский грек, родственник господаря, изгнанный из своего отечества за политические интриги, причем ему был урезан нос. С 1672 году он находился на русской службе в Посольском приказе, принимал здесь участие в <строении>.

    Авантюрист высокого полета, изъездивший всю Европу и побывавший в Китае, Спафария был связан тайной работой с Лейбницем, находился с ним в деятельной переписке и выполнял его поручения. Спафария также находился в постоянной переписке с амстердамским бургомистром Николаем Витзеном. Жертвой работы Спафарии, по-видимому, был Артамон Матвеев, который по тому времени был передовым человеком. Он много читал, имел библиотеку, физический кабинет, маленькую химическую лабораторию. Женитьба Матвеева на шотландке Гамильтон содействовала возвышению Матвеева, а женитьба Царя Алексея на Наталии Нарышкиной, воспитаннице Матвеева, сделала последнего самым близким к Царю Алексею и дала ему громадное влияние на дела государства. При Царе Феодоре Алексеевиче произошло падение Артамона Матвеева, причиной которого послужило занятие его <чернокнижием>, как тогда называли масонство. Вот что по этому поводу рассказывает историк С. М. Соловьев: <Лекарь Давид Берлов донес, что лечил он у Матвеева человека его, карлу Захара, и тот говорил ему, что болен от господских побои; однажды он заснул за печью в палате, в которой Матвеев с доктором Стефаном читали черную книгу; во время этого чтения пришло к ним множество злых духов и объявили, что есть у них в избе третий человек; Матвеев вскочил и, найдя за печью, сорвал с него шубу, поднял, ударил о землю, топтал и выкинул из палаты замертво. Берлов прибавил, что он сам видел, как Матвеев с доктором и переводчиком, греком Спафари, запершись, читали черную книгу; Спафари учил по этой книге Матвеева и сына его Андрея>**.

    * В. Герье. Указ. соч. С. 6
    ** С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Т. XIII.

    Было произведено строжайшее расследование. Захарку пытали, но он остался при своем обвинении. Матвеева на основании показания Захарки и доктора Берлова признали виновным и вместе с сыном сослали в Пустозерск. Историки утверждают, что Матвеев пострадал напрасно. Но я придерживаюсь совершенно иного мнения. В этом убеждает меня апология знаменитого масона екатерининского времени Н. И. Новикова, изложенная в его сочинении <История о невинном заточении ближняго боярина Артамона Матвеева>, - пламенная защита масоном своего брата масона. Другим передовым деятелем был князь В. В. Голицын. Он бегло говорил по-латыни, хорошо писал. Он посещал Немецкую слободу, и ее обитатели пользовались его доверием. Голицын покровительствовал иезуитам и, по всей вероятности, был католиком. Ревнителей старины Голицын ненавидел. Его общество - это иноземцы. Он приглашал к столу шотландца Гордона и лечился у немецкого медика Блументроста. Голицын состоял в переписке с амстердамским бургомистром Витзеном. Спафария был частым гостем у князя Голицына и пользовался его покровительством. Благодаря поддержке и протекции Голицына Спафария получил видное место в Посольском приказе, что давало ему возможность быть в полном курсе дел внешней политики. Голицын был покровителем швейцарца Лефорта, который после падения Голицына сделался самым приближенным человеком Петра и его другом. Такова была общественная обстановка в юные годы Петра. В 1682 году София получает регентство. Стрельцы, которые со- действовали возвышению Софии, вскоре попали в опалу. Появилось подметное письмо, что Хованский хочет убить обоих царей (Иоанна и Петра), мать Петра, правительницу Софию, патриарха и многих бояр, на патриаршее место посадить старообрядца и восстановить крестьян против господ.

    Несмотря на явную клевету, Хованского и его сына казнили, стрельцы попали в положение государственных изменников. Разгром стрельцов открыл возможность иностранцам действовать за Петра и в его интересах. В решительный момент борьбы за свое положение София осталась в одиночестве. Стрельцы не высказывали особенного порыва стать на ее защиту. Фаворит Софии князь Голицын играл в эти дни какую-то странную, если не сказать - предательскую роль. Русских оттеснили. Влияние на государственные дела переходит к иностранцам. Иностранцы, благодаря расположению к ним Петра, становятся господами положения. Любовь к иностранцам внуши. Петру его первый воспитатель из иностранцев Менезиус, родом шотландец, авантюрист, бывалый человек, ловкий и умевший расположить к себе любого податливого человека.

    Сверстники Петра также были заражены увлечением всем иностранным. Самым влиятельным человеком в этом отношении был князь Борис Алексеевич Голицын, двоюродный брат князя В. В. Голицына. Князь Борис хотя по общим отзывам и был феноменальным пьяницей, но все же это был человек умный, образованный, знавший латинский язык и друживший с иностранцами, -словом, не русский, не москвич, а европеец. Вторым сверстником Петра был Андрей Матвеев, сын знаменитого Артамона Матвеева, умный и образованный человек, имевший особенное расположение к иностранцам. В доме своего отца он получил заботливое воспитание, знал иностранные языки - перевел с латинского книгу Барония. Он был настолько образован, что удостоился похвального отзыва от таких двух матерых масонов, как Лейбниц и Монтескье.

    Самым близким и необходимым после переворота 1689 года становится Патрик Гордон, с которым Петр виделся ежедневно. Патрик Гордон родился в Шотландии. В Немецкой слободе он имел большое значение как представитель иностранной колонии, состоявшей преимущественно из англо-шотландских эмигрантов, при- верженцев Стюартов. Ревностный католик и роялист и враг Вильгельма III, он находился в сношении со всеми иезуитами, готовый принять личное участие в пропаганде католицизма. Гордон был прекрасно осведомлен о событиях в других государствах, с очень многими лицами состоял в переписке. Несмотря на то что Гордон нена- видел Россию и мечтал вернуться в Шотландию, где у него было недвижимое имущество, он оставался в России в видах английской политики. По требованию королей Карла II** и Якова II Гордон приезжал из России, делал доклады и получал соответствующие инструкции для своей деятельности в России в интересах Англии. Совершенно не прав Ключевский, называя Гордона <нанятой саблей>: в лице Гордона мы видим вдумчивого, осторожного и знающего политика, который знает, что он делает и куда стремится. Как англичанин, он действовал в интересах Англии; как масон, он обязан был пропагандировать масонские идеалы. Встречи Петра и постоянное общение не могли не оставить известных следов и не оказать на Петра влияние. Не без основания поэтому историки масонства указывают, что Гордон и Петр принадлежали к одной масонской ложе, причем Гордон был первым надзирателем, а Петр - которым. В 1690 году происходя сближение Петра с Лефортом. Не обладав "с^ючительными талантами, Лефорт имел хороший У^ " Способность оказывать на других свое влияние. Никто не умел так подойти к Петру, как Лефорт. Влияние Лефорта на Петра безгранично. <Царь собственноручно при свидетелях дал несколько тяжеловесных пощечин своему двоюродному брату Абраму Феодоровичу Лопухину за то, что он в драке испортил парик фавориту. Он писал ему нежные, почти страстные письма. Лефорт отвечал в малопочтительном, бесцеремонно-фамильярном тоне>*.

    * К. Ф. Валишевский. Петр Велики.

    И если Лефорт действительно выполнял чужое задание, то он мог сделать с Петром все, что угодно. Лейбниц искал знакомства с Лефортом не потому, что он <пьет как герой>, а потому, что через Лефорта можно было влиять на Петра и обработать последнего в известном духе.

    Через Лефорта Петр с обитателями Немецкой слободы заводит близкое и дружеское знакомство. <Он (Петр), - пишет историк С. Ф. Платонов, - ездил к ним в слободу, бывал в их домах и церквах (кирках). Он у них учился и веселился; танцевал на их вечеринках, пировал на их пирушках>. Там господствовал самый широкий разгул: пили вино до безобразия, плясали до упаду. <Иногда по два, по три дня пировали без устали, не ложась спать. Женщины участвовали в этих кутежах, придавая им своим присутствием живость и разнообразие>. <Разгульная жизнь Петра отразилась и на его семейных отношениях. Лефорт сблизил Петра с семейством Монсов - Петру сильно приглянулась Анна. С этих пор он невзлюбил жены своей, чуждался домашнего очага, но принужден был сдерживать себя, пока жива была его мать>*. <Под влиянием друзей-немцев молодой Царь стал явно отставать от стародавних обычаев московской жизни, "обасурманел", как говорили про него москвичи. Про него говорили, что он "уклонился в потехи, оставя лучшее, начал творити всем печальное и плачевное". - "Не честь он, Государь, делает, - бесчестье себе", - прибавляли другие, осуждая поведение Петра>**.

    По замечанию князя Бориса Куракина, уже в 1690-1691 годах вследствие небрежения Петра начал рушиться исконный чин московской дворцовой жизни, <церемоний придворных>. Куракин о них говорит: <Уже в то время начало самое настало им иссякнуть, а наивпервых выходы в соборную церковь оставлены были, и един Царь Иоанн Алексеевич начал ходить; также и одеяние царское оставлено и в простом платье Петр холит. Также публичные авдиенции многим -иставлвиы^как было даваны авдиенции приезжим архиереям, посланникам гетманским, для которых бывали выходы парадные, но уже оным даваны были авдиеншщ при выходах просто)>***. В 1691 году Петр надевает немецкое платье. Петр стал в это же время пренебрегать болью и Кремлевским дворцом, переселился в Преображенское и зачастил в Немецую слободу.

    * Костомаров. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Т. 1-3. СПб., 1873-1888.
    ** С. Ф. Платонов. Москва и Запад в XVI- XVII веках. Л., 1925. С. 147.
    *** С. Ф. Платонов. Петр Великий. Л.. 1926. С. 73.

    Преображенское стало его новой столицей. Немецкая слобода колыбелью его духовного развития. Петр ежедневно посещает Лефорта, который пишет в своем письме, что Царь со свитой <оказывает мне честь своими более нежели частыми посещениями; даже когда меня не бывает дома, они не преминут покурить и попить у меня, как будто я не отлучался>. Так как для многолюдных собраний небольшой дом Лефорта не годился, то Петр приказал пристроить к нему большую залу и роскошно обставил ее серебряной посудой, картинами, зеркалами, коврами. В этой зале собиралась разнородная компания Петра, справлялись торжества и устраивались шумные пирушки. На этих попойках Лефорт поднимал тосты за короля Вильгельма III. По предложению Лефорта пили за процветание Женевской Республики и за Генеральные Штаты.

    ВСЕШУТЕЙШИЙ СОБОР В этой же обстановке зародился и вырос <Всешутейший собор> с <неусыпною обителью> шутов и дураков. Друзья-протестанты во главе с Лефортом настраивают Петра против православия.
    Петр охладевает к своей религии, <все симпатии переносит к протестантам>. <Всешутейший собор> был попыткой организовать ритуал пьяных оргий в виде мистерий Бахуса. Пьяницы составляли правильную компанию, служившую Бахусу под главенством <патриарха>. Первым <патриархом> был Нарышкин, <муж глупый, старый и пьяный>, по словам князя Куракина. Он умер в 1692 году и после него <патриархом> стал Зотов. <Всешутейший собор> имел весьма сложную организацию и, конечно, был создан не русской головой. Идею собора и его организацию дали протестанты-масоны. Русские лишь были добросовестные исполнители. Это была грубая пародия сначала на католическое, а потом и на православное архиерейство. Указание историков, что идея <Всепьянейшего собора> зароди- лась у Петра с целью высмеять православное духовенство, которое якобы противодействовало его реформам, не может заслуживать никакого внимания. <Наше духовенство, - говорит историк Карамзин, - никогда не противоборствовало мирской власти, ни княжеской, ни царской>. Всешутейший собор был создан тогда, когда Петр ни о каких реформах не думал, а проводил время в марсовых потехах и в кутежах со своей компанией.

    Наконец, это не было временным явлением, вызванным к жизни каким-нибудь обстоятельством, нет, это было постоянным убеждением Петра и признанием его необходимости. Яростные нападки на церковь и глумление над обрядами православной церкви, доходившие до открытого кощунства, Петр сохранил до самой смерти. Главою <Всешутейшего собора> был Никита Зотов - <всешутейший отец Иоанникит, Пресбургекий, Кокуйский и Всеяузский патриарх>; его сотоварищи носили название митрополитов, архиереев, дьяконов; Петр также был возведен в сан <диакона>. Придумано было и соответствующее одеяние: <патриарх> носил на голове жестяную митру с изображением Бахуса верхом на бочке; его платье было обшито игральными картами; глиняная фляга с колокольчи- ками изображала панагию, а <евангелием> служил ящик в форме книги, внутри которой вмещалось несколько склянок с водкой. В Вербное воскресенье в потешном городе Пресбурге после обеда отправлялась церемония <шествия на осляти>: <патриарха> садили на верблюда и вели в сад, что разбит был у реки Москвы, к погребу, где хранились фряжские вина; следовало обильное возлияние, и, только окончив попойку, расходились по домам. Поставленис в патриарший и архиерейский сан совершалось в том же Пресбурге в форме крайнего глумления и неприличия.

    <Первейшею заповедью ордена, - пишет Ключевский, - было напиваться каждодневно и не ложиться спать трезвым. У собора, целью которого было славить Бахуса питием непомерным, был свой порядок пьянодействия, "служения Бахусу и честнаго обхождения с крепкими напитками", свои облачения, молитвословия и песнопения, были даже всешутейшие матери - архиерейши и игуменьи. Как в древней церкви спрашивали крещаемого: "Веруеши ли?" - так в этом соборе новопринимаемому давали вопрос: "Пиеши ли?" Трезвых грешников отлучали от всех кабаков в государстве, инако мудрствующих еретиков-пьяноборцев предавали анафеме. Одним словом, это была неприличнейшая пародия церковной иерархии и церковного богослужения, казавшаяся набожным людям пагубой души, как бы вероотступлением, противление коему - путь к венцу мученическому>*.
    Имея резиденцию в Пресбурге (почему патриарх и звался Пресбургским), говорит Платонов, собор действовал там и в слободе, а иногда выскакивал и на московские улицы, к великому соблазну православного народа. Вместе с ним Царь <играл святки>, посещая на Рождество дома московских вельмож в шутовском маскарадном виде, целой процессией в несколько десятков, если не сотен, участников. Эта <игра> пьяных и самодурных людей по боярским домам <так происходила трудная, что многие к тем дням приготовлялися как бы к смерти>; <сие славление (праздника) многим было бесчестное и к наказанию от шуток не малому: многие от дураков были биваны, облиты и обруганы>**. Это учреждение вскоре приобретает характер учреждения официального.

    * В. О. Ключевский. Курс русской истории. Ч. IV. С. 49-50.
    ** С. Ф. Платонов. Петр Великий. Л., 1926. С. 76-77.

    <Раз на масленице 1699 года после одного пышного придворного обеда, - пишет Ключевский, - Царь устроил служение Бахусу; патриарх - князь Никита Зотов, знакомый уже нам бывший учитель Царя - пил и благословлял преклонивших перед ним колена гостей, осеняя их сложенными накрест двумя чубуками, подобно тому как делают архиереи дикирием и трикирием; потом с посохом в руке "владыка" пустился в пляс. Один только из присутствую- щих на обеде, да и то иноземный посол, не вынес зрелища этой одури и ушел от православных шутов>*. В 1702 году на потешной свадьбе шута Шанского Зотов участвовал в свадебном поезде, одетый в костюм патриарха. Перед Полтавской битвой Петр также занимался делами <Всешутейшего собора> и подготавливал самую затейливую церемонию. В 1715 году состоялась знаменитая женитьба <патриарха> Зотова в возрасте 70 лет. Молодых венчал 90-летний священник, специально вызванный из Москвы; свадебная процессия ехала в шутовских нарядах под дикий грохот медных тарелок, свистков и трещоток, при звоне церковных колоколов, на потеху толпы, которую Царь приказал поить пивом и квасом и которая приветствовала новобрачных пьяными криками: <Патриарх женился!>, <Да здравствует патриарх с патриаршею!>. Еще большим глумлением явились выборы в 1718 году, после смерти Зотова, преемника Бутурлина; это была сплошная пародия на церковный чин избрания патриарха: Бахус, несомый монахами, напоминал образ, предшествуемый патриарху на выходе; речь князя-кесаря напоминала речь, <которую московские цари обыкновенно произносили при избрании патриархов. Возгласы своей формой ясно показывали, на что они намекают. "Пьянство Бахусово да будет с тобою!" - намек на слова: "Благодать Св. Духа да будет с тобою!">**

    С тех пор мы находим известия о довольно частых празднествах, устраиваемых Петром со своею <всепьянейшею коллегиею>. В этих шутовских коллегиях не щадили ни преданий старины, ни народного чувства, ни собственного достоинства. Предметом глумления были Православная Церковь и церковная иерархия. Празднование Ништадтского мира в 1721 году ознаменовано было непристойнейшей свадьбой князя-папы, старика Бутурлина, со старухой, вдовой его предшественника Никиты Зотова; их приказано было обвенчать в присутствии двора при торжественно-шутовской обстановке в Троицком соборе.

    * В. О. Ключевский. Курс русской истории. Т. IV. С. 50.
    ** Е. Ф. Шмурло. История России. Мюнхен, 1922. С. 318.

    В 1724 году на масленице толпа, состоявшая из офицеров, дворян, мещан и священников (например, духовник царя Надеждинский), расхаживала по улицам во главе с монархом, одетым в костюм матроса, кривлявшимся и делавшим гримасы. Эти люди, выбранные из среды самых отчаянных пьяниц и развратников, образовали нечто вроде правильного братства, называвшегося <беспечным собором>, они собирались в определенные дни и предавались оргиям, продолжавшимся иногда 24 часа подряд*. Так продолжалось до самой смерти Петра.

    ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЗА ГРАНИЦУ Из Немецкой слободы Петр вынес пренебрежение к своей вере и своему народу.
    Необходимо было знания пополнить, так сказать, пройти полный курс учения. По предложению Лефорта предпринимается поездка за границу. Лефорт стал во главе посольства, он же руководил и всеми приготовлениями к поездке. Великое посольство было назначено к цесарю, королям Английскому и Датскому, к папе римскому, к Голландским Штатам, к курфюрсту Бранденбургскому и в Венецию. Цель посольства - это создать союз европейских государств для войны с Турцией. В составе посольства Петру было отведено весьма скромное место <Преображенского полка урядника Петра Михайлова>. Все историки пишут, что это было сделано для того, чтобы сохранить инкогнито Петра. Эта наивность повторяется решительно всеми, хотя факты опровергают такую версию: Петр постоянно нарушал это инкогнито. Эта тайна уже сразу была открыта в Митаве. <Царствующий герцог Фридрих Казимир был старинным знакомым Лефорта. Он оказал посольству сердечный и пышный прием. Петр забыл о своем инкогнито и поразил гостей неожиданностью своих рассказов и насмешками над нравами, предрассудками, варварскими законами своей родины>**.

    Мало тревожило разоблачение Петром своей тайны и главу посольства Лефорта. В такой форме было придумано посольство с исключительной целью испытать Петра в роли ученика и приготовить его к посвящению в масонство. <Аз бо есть в чину учимых и учащих мя требую> - вот девиз, под которым проходил курс своей подготовки будущий реформатор.

    На банкете, устроенном после полученной аудиенции с королем Леопольдом, молодой Царь стоял за стулом Лефорта, пока тот разговаривал с королем. Поездка за границу должна была приготовить в лице Петра реформатора в масонском духе. <Некоторые мыслители на Западе, - пишет историк Брикнер, - признавали путешествие средством для полного переустройства России и старались придать значение путешествию именно с этой точки зрения>.

    * К. Ф. Валишевский. Петр Великий.
    ** Там же,

    Известие, что за границу едет большое русское посольство, при котором находится сам Царь, вызывает самое живое участие Лейбница. <Он, - говорит Герье, - старался собрать как можно больше известий о путешествии этого посольства, о лицах, из которых оно состояло, о характере Царя и о его намерениях. Об этом свидетельствуют различные реляции и письма, касающиеся русского посольства, которые были собраны Лейбницем и сохранились в его бумагах. Особенно помогала ему в этом деле София Шарлотта, которая сама чрезвычайно интересовалась русскими гостями>*.

    Лейбницу удалось завязать знакомство с главою посольства, генерал-адмиралом Лефортом, и его племянником Петром Лефоргом, который также находился при посольстве и который обещал полное содействие планам и исследованиям Лейбница. В это время Лейбниц вручил Петру Лефорту записку для передачи дяде. В записке изложена программа всего того, что Лейбниц считал необходимым, чтобы ввести в России европейское образование. Лейбниц был подробно осведомлен о заграничном путешествии и принимал все меры, чтобы оно закончилось полным успехом. <Во многих письмах к друзьям, - пишет Брикнер в своей <Истории Петра Великого>, - подчеркивал философ (Лейбниц) значение путешествия Петра, ум и знания которого очень ценны; он советовал всеми способами использовать пребывание Петра в Западной Европе, чтобы культурно повлиять на Россию. Впоследствии он несколько порицал голландцев и англичан за то, что они недостаточно позаботились о развитии Царя, чтобы побудить его к реформам и создать в России благоприятное положение для насаждения культуры>.

    <Поэтому он (Лейбниц), - пишет Герье, - был чрезвычайно недоволен тем, что в Кенигсберге, в Голландии, в Англии, везде, куда ни приезжали русские послы с своим молодым Царем, их старались угостить, удивить роскошью пиров, завести с ними дипломатические связи, выхлопотать у них привилегии в пользу торговых обществ и частных лиц, но нигде не слышали они ни полслова о науке, о задачах цивилизации, и никто не делал ни малейшей попытки, чтобы обратить внимание Царя на серьезных и вз-врв алммовечества. Это чувство сожаления и неудовольствия прорывается во многих письмах Лейбница, написанных в то время. Чтобы достигнуть хотя каких-нибудь результатов, он пишет в Голландию и Англию и обращается ко всем своим знакомым, которые имеют доступ к Царю>**. С теми же настроениями Лейбниц писал епископу Бернету, приближенному человеку короля Вильгельма III, который вследствие торговых отношений между Англией и Россией имел еще больше средств повлиять на русский двор.

    * В. Герье. Отношения Лейбница к России и Петру Великому. СПб., 1871. С. 9.
    ** Там же. С. 24-25.

    Но особенно много надежд Лейбниц возлагал на своих голландских знакомых - Лудольфа и Витзена.

    Вообще, и после возвращения в Россию. Лейбниц продолжал со- бирать различные сведения относительно русского царя. Эти сведения он получал от Урбиха, нашего посланника в Вене, русского агента по заграничной печати барона Гюйссена и других. Пропаганда Лейбница делала свое дело. Передовой ум Петра всячески восхваляли и старались определить, какие последствия будет иметь это путешествие. В торнской гимназии был диспут, причем темою был выставлен разбор мотивов царской поездки. Между прочим, говорилось, что русские жили до тех пор во мраке, в тумане невежества; Петр же теперь разовьет искусство и науки.

    <В большом библейско-археологическом и богослово-дидактическом сочинении ФрансисаЛи, - говорит Брикнер, - мы встречаем советы, касающиеся предположенных в Московском государстве правительственных реформ, - советы, которые, как замечает автор, приведены по просьбе самого Царя. В этой книге Петру расточается большая похвала по поводу его путешествия, и в особенности по поводу намерения произвести реформы>. Поездка совершалась по определенному плану, заранее принятому. Первый визит Петр сделал курфюрстине Бранденбургской Софии и ее дочери в герцогстве Цельском, в местечке Конненбрюге.

    Курфюрстина София Шарлотта была умная и передовая женщина. <Цвет образованного общества составлял ее интимный кружок. Там бывал Лейбниц. Он разбудил в ней интерес к событиям, волновавшим Кенигсберг, и открыл перед ее живым умом новые горизонты; он показал ей целую программу занятий по этнографии, археологии, языковедению; он выработал грандиозный план важных предприятий, которые можно было осуществить с помощью московского монарха и в которых роль величайшего немецкого ученого была им самим намечена. Лейбниц изучил историю и язык России>*. Несомненно, признательная ученица, следуя заветом своего великого учителя, сделала все, чтобы оказать на Петра влияние и понудить его скорее приступить в России к реформам. Это свидание не было простым и веселым времяпрепровождениэм. Умная, образованная и светская женщина, она, конечно, могла и за веселой беседой навести на серьезные разговоры и дать пищу молодому уму Петра.

    К. Ф. Валишевский. Петр Великий.

    Из Конненбрюге Петр отправился в Голландию. 16 августа Лефорт со своими товарищами торжественно въехал в Амстердам. Здесь произошла встреча с хорошо знакомым нам Витзеном, который до этого находился в постоянной переписке с Лефортом и Спафарием и который выполнял какие-то важные поручения великого реформатора Лейбница.
    В Голландии Петр пробыл четыре с половиной месяца. В январе 1698 года Петр с Витзеном и Лефортом переплыл Ла-Манш для свидания с Вильгельмом III Оранским. Он встретился с Вильгельмом в Утрехте и Гааге, и этим закончилось знаменитое путешествие.
    Интересно проследить первое заграничное путешествие Петра:
    а) идея поездки дается Лефортом, кальвинистом и пламенным поклонником Вильгельма III;
    б) относительно маршрута идет переписка с Витзеном, который поджидает посольство в Амстердаме;
    в) Лейбниц принимает самое горячее участие во всех стадиях поездки и старается создать европейское общественное мнение в пользу будущего реформатора России;
    г) конечная цель поездки – свидание с масонским королем Вильгельмом III Оранским и вероятное посвящение Петра в масоны.

    Поездка произвела огромное впечатление на молодого русского Царя. Любознательный от природы, с пытливым умом, Петр стремится во все вникнуть, все знать и все самому испробовать. Во время путешествия он посещает арсеналы, заводы, мельницы, работает на верфи, постигает корабельное искусство, делает наблюдения при помощи микроскопа; во время пребывания в Англии знакомится с компасом. <Витзен, - говорит Соловьев, - должен был водить его всюду, все показывать - китовые флоты, госпитали, воспитательные дома, фабрики, мастерские; особенно понравилось ему в анатомическом кабинете профессора Рюша, он познакомился с профессором, слушал его лекции, ходил с ним в госпиталь>*. Во время своего путешествия Петр ведет разговоры с умными передовыми европейцами, с английскими богословами, слушает разговоры о политике и английской революции, усваивает новые понятия. Конечно, никакого союза по борьбе с Турцией заключено не было. План каких бы то ни было реформ у Петра отсутствовал. Единственно реальное и ощутительное, что вынес Петр из своей поездки в чужие края, это отрицательное отношение к православной религии и русскому народу. Сомнение и скептицизм в истинности своей веры, вынесенные им из общения с Немецкой слободой, окрепли во время заграничной поездки. Петр вернулся домой новым человеком. Старая московская Русь стала для Петра враждебной стихией. В 1698 году восстают стрельцы на защиту престола и алтаря против нечестивого и революционного Царя. Четырнадцать застенков были устроены в Преображенском и работали днем и ночью. Пытки производились с утонченной жестокостью. Пытали не только стрельцов, но и их жен, дочерей и родственниц. Последовали бес- конечные казни. В Москве вырос лес виселиц.

    * С. М, Соловьев. История Pоссии. т. XIV. С. .1173-1174.

    30 сентября 1698 года к месту казни отправляется первый транспорт осужденных. Петр принимает активное участие в казни. Головы стрельцов летят от царского топора. Петру мало было того, что он сам работал топором, он хотел, чтобы и его приближенные делали то же; орудовали топором Голицын, Меншиков и Ромодановский. Только иностранцы Лефорт и полковник Преображенского полка Бломберг отказались от этой ужасной работы. Приговоренных привезли на Красную площадь в санях попарно, с зажженными свечами в руках и положили рядом по 50 человек вдоль бревна, служившего плахой. II октября было совершено 144 казни; 205 человек было казнено 12 октября; 141 - тринадцатого; 109 - семнадцатого; 65 - восемнадцатого; 106 - девятнадцатого. Двести стрельцов были повешены перед окнами Софии в Новодевичьем монастыре, причем трое из них держали в руках копии прошения, адресованного царевне. Русские были раздавлены, власть перешла в руки иностранцев. Утро стрелецкой казни сменилось непроглядной ночью для русского православного народа.

    ПЕРВЫЕ РЕФОРМЫ После жестокой расправы над стрельцами начинается эпоха преобразований.

    Первые распоряжения были направлены против православия и национального своеобразия. В 1698 году открывается гонение на бороду и платье. Брадобритье, по понятиям православных того времени, считалось грехом. Люди с блудоносным образом, то есть с бритой бородой, почитались еретиками. Ревнители отеческих преданий употребляли все усилия, чтобы искоренить <еллинские, блуднические, гнусные обычаи>. Ярым противником бритья бород был и патриарх Иоаким.

    * А. Г. Брикнер. История Петра Великого.

    Насколько тяжело было народу расставаться с бородою, мы видим из описаний Перри. Про одного плотника, которому особенно благоволил Петр, он рассказывает, что тот носил остриженную бороду всегда с собою, чтобы она была положена в его гроб, дабы не предстать св. Николаю без бороды. По рассказу этого плотника английскому инженеру, и прочие рабочие поступали также*. Но с воззрениями и настроениями народа не считались. Перед преобразователями стала неотложная задача спешно переделать московских бородачей в бритых европейцев. В декабре 1699 года объявлено, что вперед летосчисление будет введено не от сотворения мира, а от Рождества Христова и Новый год будет праздноваться не 1 сентября, а 1 января, по образцу всей Европы. В январе 1700 года возвещен с барабанным боем на площадях и улицах указ к масленице, не позже, надеть платье - кафтаны венгерские. В 1701 году новый указ: мужчинам надеть верхнее платье саксонское и французское, а исподние камзолы, штаны, также сапоги, башмаки и шапки - немецкие; женщинам - шапки, кунтуши, юбки и башмаки, тоже немецкие. У городских ворот расставлены присяжные наблюдатели бород и костюмов, которые штрафовали бородачей и носителей нелегального платья, а самое платье тут же резали и драли. Дворян, являвшихся на государев смотр с небритой бородой и усами, нещадно били батогами. У строптивых вырывали бороды с корнем.

    <Раскольникам-бородачам, - пишет Ключевский, - предписан особый костюм, и даже их женам, природой избавленным от побородного налога, ведено в наказание за мужнину бороду носить длинные опашни и шапки с рогами. Купцам за торг русским платьем -кнут, конфискация и каторга>. В довершение всего русским людям насильно воткнули в зубы трубку и заставили курить табак, что русские рассматривали как тяжкий грех. Затем последовали важные указы и относительно церкви и православного духовенства. По смерти патриарха Адриана Петр решил повременить с избранием ему преемника.

    Управление церковью было поручено <местоблюстителю патриаршего престола>. В 1700 году рязанский митрополит Стефан Яворский был поставлен экзархом, администратором и наместником патриаршего престола. Патриарший дом, дела архиерейские и монастырские повелено ведать боярину Мусину-Пушкину: <сидеть на патриаршем дворе в палате и писать монастырским приказом>. Все церковное имущество: вотчины с населением в II 800 крестьянских дворов, оброчные статьи, церковные вклады, - управление ими и доходы с них были переданы в ведение Монастырского приказа. Затем последовало и прямое отчуждение церковных земель в виде продажи или пожалования отдельным лицам.

    Духовенству были определены весьма скромные оклады содержа- ния. Под видом исправления монастырской жизни проводится ряд стеснительных мер в отношении монастырей и монахов. По повелению Царя велено переписать все монастыри - мужские и женские, причем всем монахам и монахиням, которых застанут переписчики, оставаться в своих монастырях <не исходно>. Монахам в кельях наедине запрещено писать, отнято право иметь чернила и бумагу, писать разрешалось только в трапезной, в определенном месте, с позволения и под наблюдением начальника. Ни в мужских, ни в женских монастырях нельзя было никого постричь без царского указа. Монастырские и архиерейские вотчины лишены были дохода. Указами 1701 и 1702 годов на содержание монахов и монахинь было определено весьма ограниченное количество хлеба и денег. В 1705 году последовал новый указ: архиереям и наставникам монастырей давать жалованье <против прежних дач с убавкою>, а в архиерейских домах всяких чинов людям давать половину, а другую половину собрать в монастырский приказ на дачу жалованья ратным людям. Монастыри облагались всевозможными поборами и обязаны были выполнять тяжелые повинности. С монастырей требовали лошадей, каменщиков, кирпичников, столяров, кузнецов, печатников, но главное, денег или хотя бы серебряную посуду или ломаное серебро. Непомерные и изнурительные поборы вызывали справедливые жалобы и молчаливый ропот духовенства. Новгородский митрополит Иов, сочувствовавший реформам Петра, писал последнему челобитную с просьбой освободить его от посылки плотников на воронежскую верфь и денег, указывая, что <у меня денег нет. Да освободит великий государь от такого несносного и невозможного даяния>*.

    Эти денежные и натурою поборы убивали церковную и монастырскую жизнь и ставили белое духовенство и монашество в невыносимое положение. Петр не понимал назначения монашества и той великой роли, которую русская обитель сыграла в истории культурного развития России. По его мнению, монахи - это <тунеядцы и лентяи, которые только и делают, что питаются от чужих трудов и проводят время в праздности>. Церковная политика Петра носила революционный, разрушительный характер. С одной стороны, для улучшения духовенства Петр требовал распространения просвещения, с другой, лишая духовенство материальных средств, он отнимал всякую возможность к его распространению. Созданная большою любовью и трудами св. Димитрия^ школа должна была закрыться по крайней скудости, при заведенных Петром порядках, в когда-то богатейшей Ростовской епархии. Об этом печальном событии св. Димитрий писал своему другу Иову Новгородскому письмо, полное горечи и печали: <Я, грешный, пришедши на престол ростовской паствы, завел было училище греческое и латинское, ученики поучились года два и больше и уже могли было грамматику разуметь недурно. Но попущением Божиим скудость архиерейского дома положила препятствие. Питающий нас вознегодовал, будто много издерживается на учителей и учеников, и отнято все, чем архиерейскому дому питаться, не только отчины, но и церковные дани и венчанные платы; умалчиваю о прочих поведениях наших>.

    Е. Н. Пoceянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века.

    Оскудение митрополичьего дома дошло до того, что св. Димитрию нечего было дать просящим, святитель был лишен единственного утешения - выписывать книги и пополнять свое единствен- ное сокровище - библиотеку иностранными изданиями. Незадолго до своей кончины в 1768 году он пишет Иову Новгородскому, приславшему ему полбочкп рыбы: <Не имеем что воздать, убогсый. Молю богатого в милости Христа, да Он воздаст>.

    Поборы с монастырей объяснялись государственной необходимостью. Этому наивному объяснению продолжают верить, хотя факты красноречиво говорят и доказывают, что все поборы с монастырей и духовенства имели главную, исключительную цель убить самодеятельность церкви и обители. Все эти сборы давали в казну гроши. Меншиков и другие <птенцы гнезда Петрова> путем грабежа и воровства народных денег наживали колоссальные состояния, переводя, как, например, Меншиков, Куракин и комиссар князь Львов, деньги в чужестранные банки. Православные епископы влачили нищенское существование, отказывая себе в самом необходимом, а реформаторы вроде Лефорта жили в великолепных дворцах, обставленных с большой роскошью, и задавали шумные пиры и попойки с танцами и маскарадами. Много горя пережил св. Димитрий в Ростове. Присланный от Монастырского приказа Воейков вел себя непочтительно и докучал святителю. Однажды, когда святитель служил литургию в соборе, стольник распорядился бить кого-то на правеже. Крик наказываемого был слышен в церкви. Святитель приказал, чтобы истязание прекратили. Стольник отказал. Святитель тогда, прервав службу, ушел в свое село Демьяны.

    В письме к другу своему Стефану Яворскому св. Димитрий писал: <Толико беззаконий, толико обид, толико притеснений вопиет на небо и возбуждают гнев и отмщение Божье>. Признавая пользу некоторых реформ Петра, св. Димитрий резко и бесстрашно осуждал все, что шло против дела церкви. По поводу указа Петра не соблюдать в армии посты св. Димитрий вынужден был выступить с резким словом, особенно после того, как один солдат вопреки воле начальства нс желал нарушить поста. Св. Димитрий произнес проповедь о двух тиранах - Иродовом и Христовом; в этой проповеди указуются блудники, пьяницы, подражающие Бахусову ученику Лютеру, разрешающие посты в полках. Св. Димитрий не сочувствовал многим проявлениям реформы в отношении церкви. Он отстаивал полную неприкосновенность имений, принадлежащих церкви, то есть отстаивал ту же точку зрения, за которую боролся и погиб при Екатерине II его преемник по ростовской кафедре св. Арсений Мацеевич". В рукописи <Келейной летописи> св. Димитрия есть место, пропущенное в печатных изданиях, о церковных имениях, отобрание которых вызывает самое резкое осуждение святителя: <Хощеши ли грабити - спросися Илиодора, казначея царя сирийского Селевка, иже пришел во Иерусалим ограбити церковь и биен бысть ангельскими руками>*.

    * Е. Н. Поселянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века.

    С протестами не считались. Мероприятия проводились круто и без колебаний. Всякая оппозиция была задавлена. Большинство духовных и монашествующих лиц находилось в унизительном и бесправном положении, и их при первой попытке заявить свой голос ждала беспощадная расправа.

    Лучшие иерархи того страшного времени, как святители Иов Новгородский, Митрофан Воронежский и Димитрий Ростовский, не пострадали потому, что занимали святительские кафедры далеко от столиц и не принимали участия в высшем церковном управлении. Положение местоблюстителя патриаршего престола Стефана Яворского было крайне затруднительно. Отмена патриаршества повлекла за собою потерю церковью самостоятельности. Светская власть приобрела большое значение в духовном управлении. Митрополит Стефан в чисто духовных делах не имел никакой власти. Назначения на места духовного управления шли помимо Стефана, по представлению Мусина-Пушкина, Меншикова и других. В исключительном заведывании Мусина-Пушкина находилась патриаршая типография, по его распоряжению производились переводы, издание книг и даже исправление Библии.

    НАРОДНЫЕ ВОЛНЕНИЯ В народе начинается глухое брожение против самого Царя. Поведение Петра было вызовом народу; он обрился, оделся по-немецки, царицу насильно заточил в монастырь, а вместо нее в сожительницы взял девку Монсову и открыто презирал все народные обычаи.

    Нижегородский посадский Андрей Иванов пришел в Москву извещать Государю, что он, Государь, разрушает церковь христианскую: велит бороды брить, платье носить немецкое, табак тянуть - и потому для обличения его, Государя, он и пришел. Неудовольствие было повсеместно, везде слышался ропот; но везде бродили шпионы, наушники, подглядывали и подслушивали и доносили; за одно неосторожное слово людей хватали, тащили в Преображенский приказ и подвергали неслыханным мукам. Ропот в народе против Царя достиг наивысшей точки. Через крайнее унижение русских в привилегированное положение попадают иностранцы, преимущественно протестанты, голландцы и англичане.

    <Иностранцы, - писал Крижанич, - сели русским на шею; они подобны медвежатникам, которые проткнули русским кольцо на морды и теперь ведут послушного зверя. Они боги, а русские глуп- цы. Они живут у русских господами, русские цари их слуги>. Наконец издевательства иностранцев над русскими привели к восстанию как единственному средству восстановить попираемую справедливость. В 1705 году вспыхивает восстание в Астрахани. В грамотах к окрестным казакам астраханцы писали: <Стали мы в Астрахани за веру христианскую, и за брадобритие, и за немецкое платье, и за табак, и что к церкви нас и наших жен и детей в русском старом платье не пущали, а которые в церковь Божию ходи- ли, и у тех платье обрезывали, и от церквей Божьих отлучали, выбивали вон и всякое ругательство нам и женам нашим и детям чинили воеводы и начальные люди>. Дело объясняется тем, что астраханский губернатор поставил на дверях церквей солдат, приказав оста- навливать при выходе строптивые бороды и выдирать их насильно.

    Главный мотив восстания - оскорбление религиозно-национальных чувств народа. Это было признано и в столице. В челобитной астраханцев Царю открыто была заявлена жалоба на при- теснение русских иностранцами. <А полковники и начальные люди - немцы, - говорилось в челобитной, - ругаючись христианству, многие тягости им чинили и безвинно били в службах, по постным дням мясо есть заставляли и всякое ругательство женам и детям чинили>. <Полковник Давигней (Девин), - скорбно повествует челобитная, - с иноземцы начальными людьми брали к себе насильством из служилых домовых людей в денщики и заставляли делать самые нечистые работы; они и жены их по щекам и палками били, и кто придет бить челом, и челобитников бил и увечил насмерть, и велел им, и женам, и детям их делать немецкое платье безвременно, и они домы свои продавали и образа святые закладывали; и усы и бороды брил и щипками рвал насильственно>.

    Челобитная, написанная кровью и слезами, произвела на Царя и окружающих потрясающее впечатление. В ней была написана только правда. По совету Голицына Царь отпустил челобитчиков с грамотою, в которой заключалось всепрощение. Но народ волновался. Крайние элементы не хотели отказаться от той цели, во имя которой было поднято восстание. Слишком глубоко был оскорблен и обижен народ. Движение приняло глубоко религиозный характер, и наиболее стойкие православные горели желанием пострадать и умереть за веру. <Здесь стали, - говорил Яков Носов, - за правду и христианскую веру; коли ни будь нам всем умереть будет, да не вовсе бы и не всякой так, как ныне нареченный Царь, который называется Царем, а христианскую веру нарушил; он уже умер душою и телом, не всякому бы так умереть>.

    В 1707 году на Дону разражается булавинский бунт. Религиозный мотив в этом восстании играет доминирующее значение. Под знамена Булавина собрались все, чтобы постоять за <истинную веру христианскую>, против <худых людей, и князей, и бояр, и прибыл ыдиков, и немцев, и Петровых судей>. Движение приняло широкие размеры и было с большим трудом ликвидировано лишь к осени 1708 года Сотни были переказнены и перевешаны, тысячи сложили свою голову в борьбе за <старую веру и за дом Пресвятой Богородицы и за всю чернь>. Часть казаков, около 2000 человек, со своими семьями бежала с атаманом Некрасовым на Кубань, в пределы Турции.

    Царь в представлении народа становится разрушителем веры и гонителем всего самобытного, исконно русского. Небывалое явление в мировой истории, когда народ борется с Царем как антихристом. Народ повинуется власти Царя по-прежнему. Выполняет все тяжелые повинности, платит непомерные налоги, ропщет, но не выходит из повиновения. Но с одним не может помириться народ - это с посягательством на его душу, с оскорблением его веры - его святая святых. Народ приводит в трепет и ужас то, что он в лице Петра видит не Царя - Помазанника Божия, грозного и даже мучительного, а врага Христа и веры православной, Царя-антихриста.

    ОТКРЫТОЕ и СКРЫТОЕ ГОНЕНИЕ НА ПРАВОСЛАВИЕ и БЫТ НАРОДА
    Потеря церковью самостоятельности открыла полную свободу антиправославным элементом. Благодаря покровительственному отношению Петра к протестантам последние стали развивать пропаганду своего учения, совращая православных и подкапываясь под самые основы православной веры.
    Орудовали иностранцы: военные, врачи, инженеры и педагоги. <Как давно сын твой стал отвратен от Св. Церкви и от икон?> - спросил священник Иван Иванов в 1708 году у Евдокии Тверитиновой. Она отвечала: <Как от меня отошел прочь и стал искать науку у докторов и лекарей Немецкой слободы!>

    Распространение протестантской ереси принимает столь широкие размеры, что на это явление обращают внимание и посторонние, нерусские наблюдатели. Серб полковник Божич приезжал к суздальскому митрополиту Ефрему (Янковичу, сербу) и говорил ему: <Мы думали, что в Москве лучше нашего благочестие, а вместо того худшее иконоборство, чем у лютеран и кальвинов: начинается какая-то новая ересь, что не только икон не почитают, но ругают и идолами называют, а поклоняющихся - заблудшими и ослепленными. Человек, у которого отведена мне квартира, какой-то лекарь и, кажется, в политике не глуп, а на церковь православную страшный хулитель, иконы святые и священнический чин сильно уничижает; всякий вечер приходят к нему русские молодые люди, сказываются учениками немецкой школы, которых он поучает своей ереси, про священнический чин, про исповедь и причастие так ругательно говорит, что и сказать невозможно>*.

    * С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Т. XVI. С. 259.

    В Москве была открыта секта самых исступленных кальвинистов. Стрелецкий лекарь Тверитинов начал рассеивать дерзкие хулы на святые иконы, крест, мощи, евхаристию, на призывание святых, поминовение усопших, литургию, посты, значение добрых дел и другие предания православной церкви. Эта зараза быстро распространилась. Цирюльник Фома Иванов дошел до такой дерзости, что публично произносил в Чудовом монастыре хулу на св. Алексея и разрубил ножом его икону. Еретики Стефаном Яворским были преданы суду, и в отношении некоторых были приняты меры наказания, но такой исход нс понравился иностранцам, и постановление собора 1714 года, на котором были осуждены еретики, не было приведено в исполнение. Дело Тверитинова было вновь передано на рассмотрение, и Стефан из обвинителей попал в обвиняемые. Сенаторы стали на сторону Тверитинова против Стефана. Настояния последнего и желание деятельно вмешаться в судебное разбирательство привели к тому, что Стефана выгнали из Сената. Борьба с протестантизмом была фактически невозможна, так как встречала открытое противодействие со стороны правительства. Для борьбы с протестантской ересью Стефан Яворский написал книгу <Камень веры>, в которой была изложена полная система христианского вероучения с опровержением всех заблуждений протестантов, но это сочинение издано не было. Петр остался недоволен сочинением Яворского как обидным для протестантов и не позволил его напечатать. Протестанты повели интригу против Стефана, со стороны Петра наступило охлаждение, и Стефан вскоре потерял всякое доверие. Ему было запрещено произносить проповеди. Протестанты могли торжествовать полную победу: в лице Стефана церковь лишилась хотя и слабого, но единственного защитника православия.

    Но если власть противодействовала, а то и прямо запрещала борьбу с протестантами, зато она поощряла и оказывала полную поддержку в борьбе с <раскольниками>, то есть православными. Православное духовенство шло по линии наименьшего сопротивления. Борьба шла не только словом и силою убеждения, но и грубой силой, при помощи штыка воинской команды. Особенно неистовствовал митрополит Нижегородский Питирим. Он рекомендует самые жестокие и бесчеловечные меры борьбы с расколом и требует вмешательства властей для приведения раскольников в лоно господствующей церкви вооруженной рукой. Подозрение по адресу Стефана, что он сочувствует царевичу Алексею, которого он торжественно называл <единою надеждою>, решило его участь. На горизонте появилось новое свети-то - Феофан Прокопович. Несмотря на протесты Яворского и православного духовенства, которые выдвинули обвинение против Прокоповича, что он заражен протестантизмом, Петр назначает его на псковскую кафедру, осыпает большими милостями. Умный, хитрый и настойчивый человек с гибкой совестью, а вернее, без всякой совести, не брезговавший никакими средствами и ни перед чем не останавливающийся, весельчак и пьяница, Прокопович был свой человек среди преобразователей. Это не был служитель алтаря, это был политик, проводник воззрений Петра, апологет его распоряжений. Глава православной церкви стал в центре протестантского движения.

    По словам современников, у Прокоповича было намерение <в письме показать православным путь к лютерству и кальвинству и ко всему реформаторству>. Яворский был убежден, что Прокопович <заражен ересью кальвинской>.

    Воспитанный на масонской и протестантской литературе, знакомый с Бэконом, Декартом и протестантским богословом Буддеем, Прокопович в жизнь проводил идеи рационализма и протестантскую вольность, разрушая Богом установленные истины. В своем богословии Прокопович постоянно ссылается на авторитетных протестантов: Квинштедта, Пфеифера, Гергарда, а со знаменитым Буддеем Феофан состоял в переписке. Он защищал и одобрял все распоряжения власти и вел пропаганду словом и делом новых идей, которые противоречили православному сознанию. Новое направление, проводником которого был Прокопович, выступило с резким принципиальным отрицанием всякого авторитета духовенства. Прокопович становится правой рукой Петра в делах церковных. Прокопович - это первый <министр исповеданий> российского государства. Ему поручается составление регламента для новой коллегии, Духовной, предназначенной похоронить патриаршество.

    Современники передавали следующий разговор Петра с Феофаном. Петр: <Скоро ли ваш патриарх поспеет?> (Регламент.) Феофан: <Скоро, я дошиваю ему рясу!> Петр: <А у меня шапка для него готова!> В 1721 году в результате деятельности Прокоповича явилось учреждение Синода.

    Церковь была введена в общий порядок государственного управления. Духовное правительство вместо единоличной власти патриарха выразилось в коллегиальном устройстве. Какая-нибудь Берг- коллегия и Синод - Духовная коллегия - стали равнозначащими. Церковь и духовенство становились в общую подсудность государству по всем делам, исключая догматы и каноны. После учреждения Духовной коллегии как из рога изобилия посыпались разные декреты, направленные на стеснение религиозной жизни. Меры, принятые раньше для <искоренения зла>, то есть монашества, не имели окончательного успеха; требовались другие и наиболее срочные мероприятия. Петр велел доставить точные ведомости о числе монахов и монахинь и обдумывал меры, как бы ограничить число их и оставшимся дать <достойную> деятельность. Оказалось, во всех епархиях монахов 14 534 человека, монахинь 10 673, всего 25 207.

    Петр официально высказывал свой взгляд на монастыри как на <гангрену> и не скрывал своих намерений распустить <тунеядцев>. Синод открывает антиправославную кампанию.

    В 1722 году издается запрещение <привешивать к образам привески, то есть золотые и серебряные монеты и копейки, и всякую казну, и прочего приношенного>. Жертвователям было ведено объявить, что <от серег и прочих таковых привесов чинится иконам безобразие, а от инославных укоренив и нарекание на св. церковь наносится>. 22 февраля 1722 года последовал указ, который разрушил дорогой древний обычай <подымать иконы на дом>.

    Этим же указом запрещались сборы на церковь и храмоздательство. Указ категорически предписывал: <Смотреть, чтобы с образами по Москве, по городам и уездам для собирания на церковь или на церковное строение отнюдь не ходить, и кто будет ходить, тех брать>. 23 февраля открывается гонение на колокола. Указ наистрожайше предписывает: <Во всех всероссийского государства монастырях колоколов нс делать>, разбитые <без повелительного указа из Синода не переделывать>, и наконец, запрещались сборы на колокола. Набожность православных не только не находит поощрения со стороны частей, но берется под подозрение и подвергается не нужным стеснениям.

    <В Чудовом монастыре продастся приходящим людям некий мед, собственный его чудотворцев называемый, а в церкви Василия Блаженного употребляется в продажу такое масло и в почтении содержится, и в других монастырях и церквах подобные той продаже бывают, и такие продажи, яко подозрительные, весьма пресечь>. Указ 28 марта объявляет войну часовням. <Обычай устраивать часовни, - говорит указ. - начался и утвердился от невежд> - что <пред святыми иконами, вне церкви стоящими на внешних церковных стенах и на городских вратах, взжигаются и днем и нощью свещи без всякого многословия, а некоторые невежды, оставив им и посвященные молитвенные храмы, призывают пред них, внешние иконы, невежд священников, и молитствуют на распутиях и торжищах, где всегда многолюдное бывает собрание, и явно чинят православным церквам презрение, а инославным дают причину укорительного на благочиние порицания>.

    Указ этот возбудил в Москве сильное волнение во всех слоях православного общества, он поразят и взволновал каждого русского человека, от простого смерда до родовитого вельможи. Но с этим не считались. Страх перед иностранцами побеждал благоразумие; чтобы только нс прослыть перед ними отсталыми и темными, приносились в жертву обычаи, глумились над простым и искренним выражением религиозного чувства верующего русского человека. В 1723 году Синод приговорили: <Сочинить увещание с таким рассуждением, что годового артуса и богоявленской воды хранение для благочестия нс нужно, ибо благословенные хлебы можно получать на каждой литургии и вода освящается часто; в строении золотых и серебряных окладов, подсвечников и лампад особенного Славе Божней и благочестию приплода никакого нет>.

    31 января 1724 года Петр подпись указ, которым предполагалось перестроить монашество, а монастырям дать назначение, сообразное с пользой государства. Незадолго до смерти Петр дал указ, чтобы московские монастыри - Чудов, Вознесенский, Новодевичий - определить для больных, старых и увечных, а Перервинский - для школ, Андреевский обратить в воспитательный дом для подкинутых младенцев. Мероприятиями Петра в области церковного устройства и управления были поколеблены религиозно-нравственные устои русской жизни. Русская жизнь до Петра покоилась на религиозно-бытовом основании. Основой жизни было православие и быт; вера и быт сливались в целостную систему <бытового исповедания>.

    Всякий русский, независимо от рода и занятий, исповедовал одну веру, одно было у них мировоззрение, у всех был один и тот же бытовой уклад жизни.

    Царь - Помазанник Божий - проводник Божиих велений в жизни нации.

    Высокое призвание Царя обязывало его, чтобы не впасть в ошибку и не совершить греха, - прислушиваться к голосу совести, как своей личной, так и общественной, воплощенной через церковь в лице патриарха. Православие, царь и быт народа взаимно поддерживали друг друга, составляли друг с другом нераздельное целое, и в этой крепкой спаянности и заключалась прочная основа допетровской государственности. Эпоха Петра кладет здесь резкую грань для старого. Прошлое остается позади и как бы зачеркивается. Во имя укрепления единоличной государственной власти уничтожается патриаршество.

    <Церковь Российская, - говорит Карамзин, - искони имела главу сперва в митрополите, наконец в патриархе>. <Петр объявил себя главою церкви, уничтожив патриаршество, как опасное для самодержавия неограниченного. Но заметим, что наше духовенство никогда не противоборствовало мирской власти, ни княжеской, ни царской>. Распадается, таким образом, богоизбранная, богомудрая и благочестивая <двоица> - царь и патриарх. Восторжествовала чуждая истории русской православной церкви и православной жизни масонская идея отделения церкви от государства.

    Петр насильственно разорвал тесный и неразрывный союз церкви и государства и поставил церковь в зависимое положение от государства. <Этому, - пишет историк церкви Доброклонский, - научили Петра протестанты; так, говорят, в Голландии Вильгельм Оранский советовал ему самому сделаться <главою религии>, чтобы быть полным господином в своем государстве>*.

    * А. Доброклонский. Руководство по истории Русской Православной Церкви. Вып. IV. С. 188-189.

    С уничтожением патриаршества церковь обезглавливается. Вместо патриарха, воплощавшего национальную совесть, возглавителем церкви стал Синод, подчиненный государственной власти и лишенный возможности возвышать свой голос на защиту церкви. Наносится сокрушительный удар соборному началу. Церковь попадает в <Вавилонское пленение>, теряет свободу в организации национальной жизни. Церковь превращается в орудие в руках государства. Петр, конечно, понимал, что нельзя всех православных сделать протестантами, и потому он церковь только терпел и считал, что она должна служить исключительно государственным целям и интересам. Так, например, Петр возымел желание дать своему Петербургу местного патрона и избрал для этой цели святого Александра Невского. 4 июля 1723 года государь приказал немедленно перевезти мощи из Владимира в новую столицу. Приказание было исполнено: мощи были доставлены на переменных лошадях и все для <пользы государства> было выполнено. По этому поводу Меншиков устроил веселый ужин, а адмирал Апраксин - маскарад, на котором Петр со своими <птенцами> принесли обильное возлияние Бахусу.

    ИСКАЖЕНИЕ ИДЕИ САМОДЕРЖАВИЯ Через отделение церкви от государства самодержавная власть царя делается морально одинокой.

    Византийская традиция - царство и церковь нельзя отделить - традиция теснейшего союза алтаря и престола была нарушена. <Унижая церковь в глазах народа, Петр рубил один из самых глубоких и питательных корней, на котором стояло, росло и развивалось дерево самодержавия >*.

    Исторически сложившееся понятие самодержавия было искажено. В Московской Руси господствовали византийские понятия на власть Государя. Власть Царя считалась истекающей от Бога, через посредство православной церкви. С царствования Петра подрывается идея богоизбранности власти Государя. В русскую жизнь проникают понятия естественного права, чуждые русскому миросозерцанию. Идея божественного происхождения царской власти заменилась <волей народной>.

    Новая точка зрения на выпасть Государя нашла себе яркое отражение в трактате Феофана Прокоповича <Правда воли монаршей>, написанном в защиту изданного Петром (в 1722 году) <Устава о престолонаследии>. Воспитанник иезуитской коллегии, поклонник Бэкона и Декарта^, протестант, Прокопович находился в сфере влияния европейской политической мысли. Источниками этого трактата послужили произведения корифеев школы естественного права XVII столетия Греция, Гоббса и Пуффендорфа".

    <Подведя теократический фундамент под абсолютную монархию, Прокопович, однако, не останавливается на таком обосновании, и "Правда", описав круг доказательств богословского характера, выводит далее исключительное право монарха на власть "из всенародного намерения, которым монархия введена и содержима быти разумеется">. <Всякий правления образ и сама наследная монархия имеет начало от первого в сем или ином народе согласия>.

    * Лев Тихом иров. Монархическая государственность.

    Власть монарха, таким образом, имеет своим основанием договор, которым <народ воли общей совлекся и отдал оную монарх)'>.

    Эту народную волю Прокопович излагает так; <Согласно вей хощем да ты к общей пользе нашей владесши над нами вечно, то есть понеже смертей ссн, то да по тебе, ты же сам впредь да оставляеши нам наследствовладетеля. мы же единожды воли нашей совлекшеся, никогда же оной впредь, ниже по смерти твоей употребляти не будем, но как тебе, так и наследникам твоим по тебе повиноватися клятвенным обещанием одолжаемся и наших по нас наследников том же долженством обязуем>*.

    Идея союза монархии с православной церковью, возглавляемой патриархом, исчезает из правовых понятий. Христианская религия и христианский государь понимаются в протестантском духе. С Петра 1 русское самодержавие принимает характер европейского абсолютизма, хотя церковь и простой народ продолжают хранить византийскую традицию о богоизбранности Царя и считать его Помазанником Божиим. Унижая своим поведением в глазах народа царский сан, Петр явился отрицателем идеи божественного происхождения своей власти. Петр, - говорила Екатерина II, - не имел понятия о государстве, народе, о праве и долге, о государе и его обязанностях. У него не было никаких правил, элементарных политических понятий и общественных сдержек.

    <Петр, - по словам Ключевского, - явился перед народом простым человеком, совсем земным царем, но какой это был странный царь: он предстал перед народом с таким непривычным обликом, с такими небывалыми манерами и принадлежностями, не в короне и не в порфире, а с топором в руках и с трубкой в зубах, работал как матрос, одевался и курил как немец, пил водку как солдат, ругался и дрался как гвардейский офицер>. <Царь-плотник> и <царь-мастеровой>, от чего приходят в умиление наши демократы, разрушал сам представление о Царе как Помазаннике Божием, как о чем-то великом и недосягаемом. По заграничному образцу и под влиянием иностранцев органами центрального управления России сделались коллегии. В учреждении коллегий Лейбницу принадлежит самое видное место. Мысль об устройстве коллегий укрепил Лейбниц.

    <Опыт достаточно показал. - писал Лейбниц, - что государство можно привести в цветущее состояние только посредством учреждения хороших коллегий, ибо как в часах одно колесо приводится в движение другим, так и в великой государственной машине одна коллегия должна приводить в движение другую, и если все устроено с точной соразмерностью и гармонией, то стрелка жизни непременно будет показывать стране счастливые часы>**.

    * Георгий Гурвич. <Правда воли монаршей> Феофана Прокоповнча и ее западноевропейский источник. Юрьев. 1915. С. 9-10.
    ** В. Герье. Отношения Лейбница к России и Петру Великому. СПб.. IS71. С. 197.

    Учреждением коллегий в корне было изуродовано центральное управление.

    Москвичи в области внутреннего управления достигли больших успехов. Ключевский доказал, что русские собственным умом дошли до принципа, до которого многие иностранцы додумались позже нас, - принципа единоличной власти в постановке и организации центральных правительственных органов, то есть до принципа единоличной министерской власти. В этом отношении учреждение коллегий нужно считать регрессом. Самобытное творчество русского народа было разрушено. Из новой реформы ничего путного не вышло. Коллегии внесли хаос в нашу жизнь, и при Александре 1 их заменили министерствами, ничем не отличавшимися по идее от московских приказов, сто лет перед этим отвергнутых и охаянных. Но это учреждение, чуждое и непонятное народу, сопровождалось тяжелыми последствиями - коллегии привели к засилию и господству иностранцев.

    При приказном строе все обязанности выполняли русские, для коллегиального управления, конечно, нужны были иностранцы. В августе 1715 года Петр портил генералу Вейде достать иностранных ученых и в <правостях> (в правах) искусных людей для отправления дел в коллегиях. В 1717 году было учреждено 9 коллегий. Хотя президентами коллегий значились русские, но они выполняли роль статистов, делами коллегий управляли вице президенты, которые были все иностранцы, а именно: в Камерколлегию был назначен барон Нирод, Юстиц-коллегию - Бревер, Военную коллегию - генерал Вейде. Адмиралтейскую -Крейс, Коммерц-коллегию - Шмидт, в Берг- и Мануфактур-коллегии - президент Брюс. Словом, во все коллегии, кроме иностранных дел коллегии, были назначены иностранцы. В коллегию иностранных дел вице-президентом был назначен Шафиров, который, как известно, был евреем. То же самое случилось и с реформой губернского управления. Появились <ландраты>, <ландрихтеры>, <комиссары>. Получилась страшная путаница и неразбериха. Начались злоупотребления: взяточничество и вымогательство с населения. Поставленные в целях пресечения злоупотреблений фискалы и обер-фискалы запятнали себя корыстолюбием и служебными преступлениями. Сословная реформа привела к умалению положения служебного сословия.

    <В течение веков, - говорит Карамзин, - народ обык чтить бояр как мужей, ознаменованных величием, когда они со своими благородными дружинами, с азиатской пышностью, при звуке бубнов являлись на стогнах, шествуя в храм Божий или же на советы к государю. Петр уничтожил достоинство бояр: ему надобны были министры, канцлеры, президенты. Вместо древней Думы явился Сенат, вместо приказов - коллегии, вместо дьяков - секретари. Та же бессмысленная для России перемена в воинском чинопочитании: генералы, капитаны, лейтенанты изгнали из нашей рати воевод, сотников, пятидесятников и прочих. Честью и достоинством россиян сделалось подражание>.

    Унижая боярство, выдвигая чиновников без роду без племени, явившихся в Россию со всех концов мира <на ловлю счастья и чинов>, у нас убавилось и без того слабое аристократическое начало. Городская общественная жизнь превратилась в карикатуру. Мечта Ордын-Нащокина создать городское самоуправление и усилить общественную инициативу не только не получила осуществления, но была искажена и обезображена. Магистраты сделались полицейскими участками, бургомистры - на руку нечистыми чиновниками. Положение крестьян не улучшилось, а ухудшилось. Увеличились налоги и повинности, население изнуряли бесконечные мобилизации. Крепостное право получило дальнейшее развитие, крестьянство - еще большую неволю.

    ЕВРОПЕЙСКОЕ УМСТВЕННОЕ иго Слабо развитая общественная самодеятельность в русской государственной жизни упала окончательно.

    Голос земли заменяется всесильным усмотрением бюрократии, образуется знаменитое <средостение> между Царем и народом. Перенос столицы из Москвы в Петербург изменил национальное лицо России. В Москву стекались родовитые русские люди, которые вместе со своими Царями делали государственную историю России; Петербург стал притоном иностранцев. В Москве сидело боярство, сильное религиозными, национальными и нравственными устоями, Петербург притягивал к себе беспринципных карьеристов, искателей легкой наживы и авантюристов всех стран и народов.

    <Основанный, - как говорит Карамзин, - на северном крае, среди зыбей болотных, в местах, вынужденных на бесплодие и недостаток>, и утвержденный на трупах и слезах народных, знаменитый <Парадис> - Санкт-Петербург стал могилой национальной России. Петербург - это город заговоров, революций и холодного, надменного презрения к народу, его нуждам и чаяниям. Близость к границе вынуждала держать огромное количество войск, народ должен был нести тяжкую воинскую и денежную повинность, государство истощевалось.

    Реформа Петра - глубочайший национальный переворот, который резко порвал все с прошлым.

    Реформа, проведенная насильственным способом, оставила глубочайшую борозду в нашей исторической жизни.

    Реформа эта имела самые отрицательные последствия на духовную жизнь народа.

    К сожалению, этот вопрос в нашей истории остался почти не освещенным.

    Ключевский признает, что он в своих исследованиях не касался вопроса о том, <какие перемены произвели реформы Петра в понятиях и нравах и вообще в духовной жизни народа>. Только Карамзин в своей знаменитой <Записке о древней и новой России>, представленной Императору Александру 1, с поразительной глубиной дал оценку этой стороне петровской реформы.

    Указывая, что необходимость реформ сознавалась и предшественниками Петра и ими принимались меры для введения нужных и полезных мероприятий, Карамзин говорит, что <сие изменение делалось постепенно, тихо, едва заметно, как естественное вырастание, без порывов насилия. Мы заимствовали, но как бы нехотя, применяя все к нашему и новое соединяя со старым. Деды наши уже в царствование Михаила и сына его присвоили себе многие выгоды иноземных обычаев, но все еще оставались в тех мыслях, что правоверный россиянин есть совершеннейший гражданин в мире, а святая Русь - первое государство. Петр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств, подобно физическому, нужное для их твердости. Искореняя все древние навыки, представляя их смешными, глупыми, хваля и вводя иностранные. Государь России унижал россиян в собственном их сердце. Вольные общества Немецкой слободы, приятные для необузданной молодости, довершили Лефортово дело, и пылкий монарх с разгоряченным воображением, увидев Европу, захотел сделать Россию Голландией. Мы, - заканчивает Карамзин. - стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр>.

    Антиправославная и антинациональная преобразовательная де- ятельность Петра наложила неизгладимый отпечаток на миросозерцание верхов и создала тип людей, враждебных национальной России.

    Просвещение и развитие интеллигенции попадает в руки иностранцев. Иностранцы знакомят верхи нашего общества со своими идеями, переводят, печатают и распространяют произведения общеобразовательного характера. Русские знакомятся с произведениями иностранных рационалистов - Гуго Гроция и Самуила Пуффендорфа. Молодежь для усвоения <либеральных наук> отправляется за границу. После свидания в Пирмонте с Лейбницем Петр решил учредить высшее ученое учреждение - <Академию наук> в Петербурге. В деле учреждения в России Академии наук большую роль играли ученик Лейбница Вольф, который вместе с Лейбницем принадлежал к тайным обществам и вел работу по переустройству всего мира.

    При Петре благодаря культурному влиянию иностранцев появляется русская литература. От Петра идут Феофан Прокопович, Татищев и Посошков". Все эти писатели являются страстными поклонниками Петра и ненавистниками прошлого, то есть православной и национальной России. С Петра начинается обличительная литература, направленная против веры, быта и национального своеобразия. Феофан Прокопович, Татищев и Посошков шли тем же путем, которым шли до них европейские рационалисты. Они враждебно относились к <старому невежеству>, <застою> и <религиозному суеверию>, их объединяла одна цель - обеспечить для России успехи европейского просвещения.

    Феофан Прокопович в своей трагикомедии <Владимир> обличает недостатки современного ему духовенства (которое изображается под видом сословия жрецов), обвиняет его в невежестве, корыстолюбии, в пьянстве и других пороках, а также обвиняет духовенство и в том, что оно всегда обманывало народ и сознательно держало его во тьме невежества.

    С Феофаном был тесно связан и Татищев, последователь Декарта и Томазиуса. Отзываясь неодобрительно о сочинении Локка <Правление гражданское> и отстаивая для России сильную монархичес- кую выпасть, ибо <великие же области, открытые границы, а наипаче, где народ учением и разумом не просвещен, и более за страх, нежели от собственного благонравия, в должности содержится, тамо оба первые (демократия и аристократия) не годятся, но нужна быть монархия>. Татищев к церкви православной и духовенству относится отрицательно и враждебно. Такой взгляд сложился у Татищева под влиянием западных рационалистов Гоббса, Бейля, Пуффендор- фа и Фонтенеля. По мысли Татищева, духовенство - тормоз просвещению, проводник обскурантизма, а правительство - сила прогрессивная. Татищев обвиняет русское духовенство в том, что оно умышленно поддерживало народное невежество. <Нашествием татар, - говорит он, - как власть государей умалилась, а духовных возросла, тогда им для приобретения больших доходов и власти полезнее явилось народ в темноте невежества и суеверия содержать, лая того все учение в училищах и в церквах пресекли и оставили>. Так же как и в проповедях Феофана Прокоповича, в писаниях Татищева слышен отголосок протестантских понятий. В вопросах веры в своем скептицизме Татищев шел далее, чем Феофан и другие протестанты, и доход ил до кощунства. Сам Петр учил его быть осторожнее. Феофан часто сдерживал своего необузданного приятеля. Сочинение Феофана <О книге Соломоновой, нарицаемой Песнью песней> было направлено против Татищева и его крайних протестантских взглядов.

    В царствование Петра появляется Посошков, этот первый русский политический писатель и обличитель государственного и общественного порядка. Для устранения в государстве общественного зла Посошков в своей книге <О скудости и богатстве народном> рекомендует прежде всего составить новое уложение на основании всех существующих указов, а также принять во внимание иностранные законодательства, и даже турецкое. Этой работой, полагает Посошков, должны заняться выборные от всех сословий, после чего <новосоставленные пункты должны освидетельствовать всем народом самым вольным голосом, а не принуждением>. Как и подобает истинному конституционалисту, Посошков уверяет, что этим <народосоветием> нисколько не снижается самодержавная впасть, а напротив. в народной воле черпаем громадную силу>.

    С Петра начинается история русской передовой интеллигенции -история медленной, планомерной подготовки разрушения Православного Русского Царства. Программа жизни и будущей деятельности интеллигенции была начертана в Петровскую эпоху.
    Эта программа сводилась к следующему:
    - забвение, равнодушие или открытая ненависть к прошлому;
    - взгляд на православие и борьба с ним как силой реакционной и враждебной прогрессу;
    - борьба за отделение церкви от государства, с церковным авторитетом, духовенством и монашеством, гонение православной церкви;
    - национальное безразличие, рабское преклонение перед всем иностранным и инославным и сатанинская ненависть к националистам и патриотам как <бородачам> и <черносотенцам>;
    - поход против самодержавия за его ограничение или свержение;
    - взгляд на народ как на средство для достижения своих целей;
    - любовь не к отечеству, а к человечеству и стремление стать гражданами вселенной.

    С Петра не остается никаких связей с прошлым. Правящий класс и интеллигенция перестают быть хранителями быта. Бытовое исповедничество заменяется западноевропейским мировоззрением. Русские образованные классы очутились как бы в положении <не помнящих родства>, а интеллигенция сделалась <наростом> на русской нации. После смерти Петра нельзя уже было изменить принятый курс воспитания и подготовки интеллигенции.

    ЭПОХА ПЕТРА ЯВИЛАСЬ КОЛЫБЕЛЬЮ МАСОНСТВА и ПЕРЕДОВОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ <Властитель дум>русского общества получили свои познания от масонской премудрости и сами были членами ордена вольных каменщиков.
    Под знаменем пятиконечной звезды прошли: Артамон Матвеев, князь В. В. Голицын, <птенцы гнезда Петрова> Прокопович, Посошков, Татищев, Кантемир, князь Щербатов, Сумароков, Херасков, Новиков, Радищев. Грибоедов, декабристы, Герцен, Бакунин, Нечаев, либералы, радикалы, социалисты, Ленин... В течение двух столетий передовая интеллигенция шла под знаменем мятежа против божеских и человеческих установлении. Она шла от рационализма к пантеизму и закончила атеизмом и построением Вавилонской башни.

    Коллегии, Верховный Тайный совет, конституция князя Димитрия Голицына, проекты князя Никиты Панина, Наказ Екатерины II, конституция графа Строганова, план графа Сперанского, <Правда> Пестеля, планы декабристов, утопические мечты петрашевцев, анархизм Бакунина, гимны мировому социальному перевороту Герцена, поножовщина Нечаева и потому что не знал истинной сущности братства вольных каменщиков. Он встретился с масонством, когда оно еще только начало проявлять себя в общественном движении и не обнаружило своего подлинного лица. Петр 1 стал жертвой и орудием страшной разрушительной силы.
    <грабь награбленное> Ильича – все это этапы борьбы за представительную монархию, демократию, социализм и коммунизм, уничтожение Православного Русского Царства и, говоря словами В. А. Жуковского, <возвышение в достоинство совершенно свободного скотства>.

    Масонство - двуликий Янус: с одной стороны - братство, любовь, благотворительность и благо народа; с другой - атеизм и космополитизм, деспотизм и насилие.

    Петра, как и всех королей и царей, влекла к масонству высота целей орденского учения.

    Война, долголетняя и упорная, лихорадочное строительство государства, тяжкий и напряженный труд не давали возможности Петру разобраться в той тонкой паутине, которую плели вокруг него масоны-иностранцы и заставляли его быть орудием разрушения веры, нравов и духа своего народа. И все-таки масонство оказалось бессильным окончательно поработить русскую душу Русского Царя. Пусть Петр блуждал в протестантских дебрях, кощунствовал, причинял зло матери-церкви, но он умер православным. Он умер верным и набожным сыном православной церкви.

    С 23 по 28 января он исповедовался и приобщался три раза: будучи соборован, он проявил большое душевное сокрушение и несколько раз повторял: <Я верю, я надеюсь!>

    Увенчанный всеобщим признанием и мировой славой, Петр не возгордился признанным величием и умер с глубоким смирением и раскаянием. Он сделал то, чего до сего времени не желает сделать передовая интеллигенция, то есть покаяться и смириться. Петр велик потому, что умер с верой и надеждой в милость Божию, с верой в спасительную силу православия и в своей кончине обнаружил самые лучшие черты истинного православного человека - смирение и преклонение перед волей Божией. Петр отошел в вечный мир как православный Русский Царь, в чем и заключается величие и бессмертие его имени.


    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
    Преемники Петра I


    ЕКАТЕРИНА l (1725-1727) После смерти Петра государство оказалось в крайне тяжелом положении.

    Самодержавие, созданное потом и кровью многих поколений, историческая святыня народа - стало орудием его угнетения. У народа отнимали его веру, глумились над его национальным достоинством, презирали его нравы и обычаи. Народ страдал невыносимо. Привлеченный по делу царицы Евдокии (Лопухиной) Досифей, епископ Ростовский, обращаясь к собранию архиереев, которым предстояло лишить его сана, произнес многозначительные слова: <Загляните в глубину ваших собственных сердец, прислушайтесь, что говорит народ, и повторите, что услышите>. Его колесовали с одним из священников. <В 1718 году, проезжая по дороге в Петербург через какое-то село, один иностранец увидел толпу человек в триста. Поп, которого он спросил, что здесь происходит, ответил ему: "Наши отцы и братья лишены бород; алтари наши - служителей; самые святые законы нарушены, мы стонем под игом иноземцев">*.

    Лефорт, саксонский резидент, писал в 1723 году: <Девятитысячная толпа воров, предводительствуемая отставным русским полковником, вознамерилась поджечь Адмиралтейство и другие присутственные места Петербурга и перерезать иностранцев. Поймано тридцать шесть человек, которых посадили на кол и повесили за ребра... Мы накануне крайне затруднительного положения. Нищета увеличивается со дня на день. Улицы полны бедняков, желающих продать своих детей. Опубликован приказ ничего не подавать нищим. Чем же остается им заниматься, кроме грабежа на большой дороге?>**

    * Депеша 10 января 1718 года. Французский архив Министерства иностранных цел. Из труда Валишевского <Петр Великий>. М., 1908. С. 546.
    ** Соловьев.

    Корона сделалась игрушкой в руках временщиков, а народ лишился справедливой защиты. <При старой династии, видевшей в государстве свою вотчину, таким порядком была передача престола отцом сыну по завещанию. С 1598 года стал устанавливаться новый порядок перехода верховной власти - по соборному избранию. Петр заменил соборное избрание и наследование по обычаю, или по случаю, личным назначением с правом переназначения, то есть восстановил завещание, узаконил отсутствие закона и повернул государственное право назад, на отжившую вотчинную систему>*.

    <Лишив верховную власть правомерной постановки и бросив на ветер все свои учреждения, Петр этим законом погасил и свою династию как учреждение: остались отдельные лица царской крови без определенного династического положения. Так престол был отдан на волю случая и стал его игрушкой. С тех пор в продолжение нескольких десятилетий ни одна смена на престоле не обходилась без замешательства, кроме разве одной: каждому воцарению предшествовала смута, негласная интрига или открытый государственный удар. Вот почему время со смерти Петра 1 до воцарения Екатерины II можно назвать эпохой дворцовых переворотов>**. Со смертью Петра начинается одна из самых нелепых страниц русской истории. Народное большинство стояло за единственного мужского представителя династии, великого князя Петра Алексеевича, сына погибшего от руки отца царевича Алексея Петровича. В этом желании объединились все русские люди, от вельмож до простого обывателя. Но компания <птенцов> не дремала. Приходилось думать о спасении своего собственного положения, а то и сохранении головы. Темная компания в лице Меншикова, Ягужинского, Макарова и Феофана Прокоповича сознавала ту страшную опасность, которая им всем угрожала, а потому быстро сплотились в одну группу в достижении одной цели. В первую голову склонили на свою сторону гвардию. Гарнизон и другие войска, не получавшие жалованья 16 месяцев, были удовлетворены. Враждебная вдове Петра - Екатерине - партия не имела единства. Конечно. положение, как и всегда, разрешено было вооруженной силой. Престол князей и государей московских в качестве Всероссийской Императрицы заняла бывшая ливонская прачка под именем Екатерины 1. Фактическое управление державой российской переходит к неоднократно зарегистрированному мошеннику и плуту Меншикову.

    * Ключевский.
    ** Там же.

    <Меншиков в беззаконии зачат, во гресех родила его мать и в плутовстве скончает живот свой; если не исправится, быть ему без головы> - так говорил сам Петр, оценивая моральные качества своего герцбрудера. Избрание на престол Екатерины 1 не хотели сразу объявить России. Антрепренеры этой темной комедии боялись народного возмущения, но все прошло сравнительно благополучно. В Петербурге присягнули спокойно. В Москве ожидались волнения, но были приняты своевременно меры. После переворота управление делают государства попадает в руки олигархии. Это олигархическое правление получает юридическое определение. В 1726 году издается указ об учреждении Верховного Тайного Совета. В Верховный Тайный Совет были избраны Меншиков, граф Апраксин, граф Головкин, князь Голицын и барон Остерман. Избранные члены подали Императрице проект, который она и одобрила. По этому проекту, <чтобы безопаснее высоким ее именем указы выходили, надобно писать в них так: в начале "Мы, Божьей милостью" и прочее, в средине "повелеваем" и прочее, и наконец: "дан в Тайном Совете". Никаким указам прежде не выходить, пока они в Тайном Совете не состоялись. Ведению Тайного Совета подлежат: а) дела чужестранные и б) все те, которые до Ее Императорского Величества собственного решения касаются. Сенат утрачивает свою самостоятельность, по делам особой важности требуется мнение Верховного Тайного Совета. Коллегии иностранная, военная и морская выходят из-под Сената, и надзор за ними, как и прочими учреждениями, принадлежит Верховному Тайному Совету. Синод пишет в Сенат указы о старых обыкновенных делах, а новых не доносится Верховному Тайному Совету>. Переворот, приведший на трон Екатерину, явился продолжением того ограничения царской власти, которое началось при жизни Петра. Если Петром управляли и руководили главными государственными делами по преимуществу иностранцы через коллегии, предоставляя Петру роль фактического исполнения, то при Екатерине 1 и Петре II ограничение монархической власти исходит от рук русских честолюбцев, как Меншиков и Долгорукие.

    Идея Верховного Тайного Совета - идея масонская, а автор этого учреждения Фик, свободный мыслитель в религиозных вопросах, рационалист и материалист. После революции в Швеции в 1720 года, подготовленной масонами, которая покончила со шведским самодержавием, в качестве государственного реформатора России выступает Фик. Он указывает Петру преимущество конституционного устройства и рекомендует ввести его в России. В одном из своих донесений Фик советовал учредить несколько <высших инстанций>, меж- ду которыми следовало распределить <выполнение> распоряжений, вытекающих из царской прерогативы. После смерти Петра Фик стал действовать смелее, и, несомненно, при его участии была учреждена такая высшая инстанция - Верховный Тайный Совет, учреждение которого иностранцы единодушно считали <первым шагом к изменению формы правления по образцу Англии и Швеции>. <Екатерина, - говорит Ключевский, - процарствовала с лишком два года благополучно и даже весело, мало занимаясь делами, которые плохо понимала, вела беспорядочную жизнь, привыкнув, несмотря на свою болезненную полноту, засиживаться до пяти часов утра на пирушках среди близких людей, распустила управление, в котором, по словам одного посла, все думают лишь о том, как бы украсть, и в последний год жизни истратила на свои прихоти до шести с половиной миллиона рублей на наши деньги...>

    ПЕТР II (1727-1730) Еще до кончины Екатерины 1 плетется интрига с целью захватить власть и влияние на ход государственного управления. Меншиков переходит на сторону великого князя Петра. 7 мая Петр провозглашается Императором. Было зачитано завещание, по которому права на престол переходили к Петру. Хотя это завещание было, несомненно, подложно, но на это не обращали внимания, так как считали права нового Государя на престол бесспорными. Конечно, немаловажную роль сыграла гвардия. После вступления на престол Петра II Меншиков принимает меры к упрочению своей власти и своего положения. Императора перевозят в дом Меншикова. Совершается обручение Петра с дочерью Меншикова и т. д. Одновременно с этим Верховный Тайный Совет получаст еще большие права и значение. Делами ведали обыкновенно трое: Апраксин, Головкин и Голицын, но главным действующим лицом был Меншиков, который приказывал Верховному Тайному Совету издать тот или иной указ или принять решение. Сенату Верховный Тайный Совет делал выговоры за неисправное ведение дел... Петр II ввиду своей молодости (умер в возрасте 14 лет и 3 месяцев) не мог принимать участия в управлении государственными делами. Дела государственные были запущены. Армия и флот находились в дурном состоянии. Были обнаружены злоупотребления и хищения. Он присутствовал только на одном заседании 21 мая, где и произнес свою знаменитую речь: <После, как Бог изволил меня в малолетстве всея России Императором учинить, наивящее мое старание будет, чтобы исполнить должность доброго Императора, то есть чтобы народ, мне подданный, с богобоязненностью и правосудием управлять; чтобы бедных защищать, обиженным вспомогать, убогих и неправедно отягощенных от себя не отогнать, но с веселым лицом жалобы их выслушать и, по похвальному императора Веспасьяна примеру, никого от себя печального не отпускать>. Судя по этому заявлению, в лице Петра II Россия потеряла большого русского царя, который, если бы жил, прекратил антиправославную и антирусскую политику, начало которой положил Петр 1, и поставил бы Россию на чисто русские основы. Это подтверждает и то обстоятельство, что, несмотря на свой юный возраст, Петр проявил свою волю и показал, что он может властвовать как самодержец. Как известно, молодой Император не пожелал находиться в зависимости от Меншикова, и в результате он с семьей оказались в Березове. Начинает тяготить Петра и компания Долгоруких, их непрошеная опека вызывает неудовольствие и решимость Петра отстранить от себя ненужных советников. Для всех становится ясно, что Долгоруких ждет такая же опала, как и Меншикова.

    Болезнь и смерть Петра вызывают большие разговоры. Официально смерть Петра II последовала от оспы, которой Император заболел 7 января, после крещенского водоосвящения на Москве реке; в народе же говорили, что Петр II отравлен. Эта молва народа ничего фантастического не имела в то страшное время борьбы, интриги, предательства и преступлений. Вестфален предвидел смерть Петра II и в 1729 году писал своему правительству о мерах, которые следует предпринять на случай смерти мальчика- Императора. На беду, перед смертью Петр сошелся с Остерманом, которого посещал тайком ночью и имел с ним совещания. Остерман действовал в интересах Пруссии, и его работа в России совпадала с аланами Фридриха Великого. Это пруссофильство было сильно до такой степени, что переворот, приведший на престол Анну, вызвал у Фридриха чувство живейшей радости; он за столом пил за здоровье Анны из большого бокала. Эта радость совершенно понятна: со смертью Петра II Россия превращалась почти в прусскую масонскую провинцию.

    ЦЕРКОВЬ ЗА ВРЕМЯ ЕКАТЕРИНЫ 1 и ПЕТРА II Церковь за это время переживала нестроение. В Синоде произошли большие перемены.
    Из синодального присутствия один за другим исключены были архимандриты и игумены и представители белого духовенства. Синодальное присутствие составляло четыре, а иногда даже и три архиерея. Первенствующее значение занимали вице-президент Синода архиепископ Феодосии Яновский и Прокопович. Между ними завязывается ожесточенная борьба за влияние, которая оканчивается падением Яновского.

    По удалении архиепископа Феодосия первенствующее значение в Синоде занял Феофан. Вместе с тем Синод обновился новыми членами в лице тверского архимандрита Феофилакта Лопатинского, ростовского епископа Георгия Дашкова и горнцкого архимандрита Льва Юрлова. С назначением этих лиц наметилось сильное течение вернуть церковную жизнь к старому. Представителем этого направления был архиепископ Георгий. Но обстановка для перемены была крайне неблагоприятна. Административное значение Синода упало. В 1726 году Синод потерял значение правительственного учреждения и полностью был подчинен Верховному Тайному Совету. Церковь находилась в тяжелом положении. Она была лишена доходов, и духовенство влачило нищенское существование. Донесение ростовского архиепископа Георгия Екатерине рисует безотрадную картину того положения, в котором находится церковь и духовенство: <Яко самому Богу, так и Вашему Величеству служу верно: для того не могу умолчать, чтобы не донесть Вашему Величеству, ибо происходит относительно духовенства такой беспорядок, какого искони не бывало. У архиереев и монастырей с церквей сборы и деревни отнимают и определяют на вновь учрежденных правителей, на приказных, на иностранцев, на госпитали, на богадельни, на нищих. И то правда, что церковное имение нищих имение для государственной славы; но, как видно, судей и приказных не накормить; иностранцев не наградить, а богадельни нищих не обогатить, домы же архиерейские и монастыри в иных местах чуть ли не богадельнями стали: архиереи и прочие духовные бродят, как, бывало, иностранцы, или еще хуже, ибо служителей и потребного к церковной службе в достаточном количестве не имеют и приходят в нищенское состояние, а деревенские священники - и хуже нищих, потому что многих из податных денег на правежах бьют, и оплатиться не могут>. В таком тягостном положении находились православные нового обряда, но еще в более ужасном положении оказались старообрядцы. Против них принимаются жесточайшие меры гонения и преследования. Рядом с этим велась беспрепятственно католическая пропаганда и по-прежнему энергично действовали протестанты. Вполне естественно и понятно, что с воцарением Петра II реакция против новых церковных порядков усилилась.

    В Синоде начинает усиливаться элемент, противодействующий новым началам церковного управления и стремившийся восстановить патриаршество. Церковные преобразования, совершившиеся при Петре 1, возбуждали широкое, явное неудовольствие. Считалось, что реформами исказили истинный дух православия. Во главе этого движения стал ростовский архиепископ Георгий (Дашков), <неученый монах>, но с большими природными дарованиями. <В лице ростовского архиерея Георгия Дашкова, - говорит С. М. Соловьев, -получили своего представителя те великорусские духовные, которые были отстраняемы от высших степеней ненавистными "ляшенками", малороссийскими монахами, управлявшими русскою церковью только потому, что учились в школах>. В составе Синода появился новый член из великороссов Игнатий Смола, бывший митрополит Крутицкий. попавший в опалу по делу царицы Евдокии Лопухиной и заключенный в Нилову пустынь. В среде этой партии возникли надежды на восстановление патриаршества. Архиепископ Георгин Дашков считался кандидатом на патриаршество. Эта партия выступила на борьбу с самым злейшим врагом православной церкви и русского государства, автора <Духовного регламента> и <Правды воли монаршей>. Против Феофана было выдвинуто старое обвинение в сретичестве. Это обвинение не дало положительных результатов. Феофан имел большие связи среди сторонников петровской реформы, и доносу верить было не указано. Феофан вышел оправданным, но не в полной мере, он остался в подозрении относительно православия своего образа мыслей. Дело закончилось тем, что Маркелла Родышевского <за его сумнительные предерзостные слова> заключили в С.-Петербургскую крепость, <от других колодников особо, под крепким караулом, до указу>. Поборник православия, сказавший одну лишь истинную правду, оказался в узилище, а протестант - на свободе, чтобы вести свое темное дело. Правда, Феофану пришлось пережить тяжелое время, когда он, первый русский архиерей, оставлен был в подозрении, когда ему объявили, что он освобождается от должного ему наказания только по милости Императора. Феофан по-прежнему должен был вести трудную оборонительную войну и с напряженным вниманием следить за движением своих противников. Самым главным, видным по энергии и способностям и опасным врагом Феофана был архиепископ Георгий Дашков. Но наступает светлая пора для Феофана - царствование Анны. Торжество темной силы было полным...

    ЦАРСТВОВАНИЕ АННЫ ИОАННОВНЫ (1730-1740) Избрание Анны на престол сопровождалось ограничением самодержавной власти.
    Эта затея исходила от верховников, которые хотели установить не только фактически, но и юридически олигархическое правление. Стоявшие во главе государства лица, и прежде всего члены Верховного Тайного Совета, руководились при избрании Анны на российский престол не требованиями закона, а мотивами личной выгоды и соображениями политического характера. Кандидатуру этой герцогини Курляндской выставляли только потому, что надеялись при посредстве ее осуществить давно взлелеянную мысль об ограничении самодержавия. Князь Д. М. Голицын обдумал и предложил <кондиции>, которые сводились к тому, что Императрица обязывалась без согласия Верховного Тайного Совета:
    1) не вести ни с кем войны;
    2) не заключать мира:
    3) не облагать подданных податями;
    4) никого не возводить в чины выше полковничьего и не определять к <знатным делам>, а также не командовать гвардией и войском;
    5) не отнимать у шляхетства без суда жизни, имения и чести;
    6) не жаловать вотчин;
    7) не назначать на придворные должности и
    8) не расходовать государственные доходы.
    Но помимо этих <кондиций> был разработан общий проект коренной государственной реформы. По проекту Россия должна была стать конституционной монархией, в которой верховная власть принадлежит Императрице и Верховному Тайному Совету, состоящему из 10-12 членов знатнейших фамилий. Совет ведал важнейшие вопросы внутренней и внешней политики, он объявлял войну, заключал мир и утверждал договоры. От Совета зависело назначение на высшие должности, командование войском и контроль над финансами. В проекте предусматривалось учреждение двух палат: одна из 200 членов, выбранных шляхетством, другая из представителей городов - от каждого по два. Высшая судебная инстанция - Сенат из 30-36 членов, но он также предварительно рассматривал вносимые в Совет дела. Императрица лично распоряжалась лишь определенной на ее содержание суммой денег и отрядом гвардии, назначенным для несения дворцовых караулов. Проект конституции этой - плод долголетней работы князя Голицына. Политическую теорию, проведенную им в кондициях и в проекте конституции, он заимствовал из сочинений Пуффендорфа, Томазия, Греция, Локка и Макиавелли изучение их дало ему принципы и руководящие идеи, а акты государственного устройства Швеции, <Форма правления> 1720 года и <Королевская присяга> Фридриха V того же года познакомили его с приложением их на практике. <"Кондиции", - говорит Милюков, - имеют несомненное сходство с государственным строем Швеции, как он установился в так называемое "время свободы", то есть после переустройства 1720 года, покончившего с самодержавными реформами Карла XI" (1680 года)*. Голицыну помогал известный прожектер петровского времени Фик, превосходно знавший шведский государственный строй, с которым князь Д. Голицын вел частые беседы <о старой и новой истории>, о различиях между религиями, и часто за трубкой табаку, предложенной любезным хозяином, засиживался с ним далеко за полночь.

    * П. Н. Милюков. Верховники и шляхетство.

    Масонская революция в Швеции не прошла бесследно для России, она взволновала умы и заставила многих работать над проектами государственного переустройства. Существовало несколько проектов государственной реформы: одни стояли за английское устройство, другие в основу реформы клали шведское устройство, третьи выдвигали образец Польши. Наконец, были и такие, которые отстаивали республиканскую форму правления. Бригадир Козлов, приехавший из Москвы в Казань, рассказывал, что Императрицу Анну при первом же нарушении условий <вышлют назад в Курляндию> и что <она сделана государынею, и то-де только на первое время: помазка по губам!> С самой смерти Петра 1 князь Д. М. Голицын выжидал удобный момент, чтобы осуществить проект государственной реформы. <Кондиции> должны были только довершить то, что начато было учреждением Верховного Совета. Идея ограничения власти, таким образом, была уже подготовлена в умах интеллигенции. Но по вопросу о формах государственного устройства нс было договоренности и единства. Большая часть конституционалистов была обижена тем, что не спросили ее мнения. Другие считали самую затею не радикальной.

    Предложенный князем Голицыным план государственного устройства был слишком проникнут олигархическими аристократическими тенденциями, а потому не мог вызвать симпатии и доверия в широких кругах общества. Для шляхетства неприемлема была конституция, при которой управление всеми делами государства переходило к некоторым знатным фамилиям. Конституционалисты разбились на несколько партий. Верховники старались путем уступок при переговорах с конституционалистами привлечь их на свою сторону, но из этого ничего не выходило. Разброд продолжался. Разногласие и погубило затею конституционалистов. Этим воспользовалась партия так называемого самодержавия. В этой партии действовали люди не из-за принципа, а в силу шкурных интересов: к их числу нужно отнести Феофана Прокоповича, Ягужинского, Левенвольде. Партия имела в себе старого и опытного интригана в лице Остермана, в кабинете которого сходились все нити этой интриги. Был в ней и <идейный представитель> - Кантемир. К этому движению примкнули сановники, обиженные верховниками: сенатор Салтыков, князья Трубецкие, князь Барятинский, князь Юсупов и другие. Душой переворота, несомненно, был масон Кейт, эмиссар Фридриха. Он стоял за кулисами этого движения. Переворот совершился по приказу и в пользу Фридриха. Игра конституционалистов закончилась, и <кондиции>, подписанные Анною в Литве, были всенародно разорваны. Конституционная монархия в России просуществовала десять дней, и с той поры выпасть и влияние в государстве захватили немцы.

    Против русских последовало открытое гонение. Румянцева <за неповиновение воле Императрицы> приговорили к смертной казни, которую заменили ссылкой в Казанскую губернию. Долгоруких продолжали жечь медленным огнем. Немцы в царствование Анны Иоанновны не только унижали на каждом шагу русских и оскорбляли их религиозное и национальное чувство, но они грабили народное достояние. Люди, чужие для России, спешили использовать момент, пожить на чужой счет, путем грабежа и воровства набить свои карманы. В своем слове вдень рождения Императрицы Елизаветы (1741) Амвросий (Юшкевич), архиепископ Новгородский и С.-Петербургский, раскрывает перед нами подлинную трагедию, которую переживал русский народ в это страшное время.

    <Но такие то все были враги наши, - говорит он, - которые под видом будто верности отечество наше разоряли. И смотри, какую диавол дал им придумать хитрость! Во-первых, на благочестие и веру нашу православную наступили: но таким образом и претекстом, будто они не веру, но непотребное и весьма вредительское христианству суеверие искореняют. О, коль многое множество под таким притвором людей духовных, а наипаче ученых, истребили, монахов порасстригали и перемучили. Спроси же: за что? - больше ответа не услышишь, кроме сего: суевер, ханжа, лицемер, ни к чему не годный. Сие же все делали такою хитростью и умыслом, чтобы во вся в России истребить священство православное и завесть свою нововымышленную беспоповщину. Под образом будто хранения чести, здравия интереса государева, коль бесчисленное множество, коль многие тысячи людей благочестивых, верных, добросовестных, невинных. Бога и государство весьма любящих, в тайную (Преображенский приказ) похищали, в смрадных узилищах, в темницах заключали, гладом морили, пытали, мучили, кровь невинную потоками проливали. Сего их обмана народ нс знающий помышлял, что они делают сие от крайней верности, а они, таким-то безбожным образом и такою-то завесою покровенные, людей верных истребляли. Кратко сказать: всех людей добрых, простосердечных, государству доброжелательных и отечеству весьма нужных и потребных под разными претекстами избили, разоряли и во вся искореняли, а равных себе безбожников, бессовестных грабителей, казны государственные похитителей весьма любили, ублажали, почитали, в ранги великие производили, отчинами и денег многими тысячами жаловали и награждали>*. Особенно в тяжелом положении оказалась русская православная церковь. При Анне высшие государственные посты были заняты немцами-протестантами, которые крепко стояли за свое положение и пресекали всякие попытки православных русских людей устроить свою жизнь по правде и совести. Надежда на восстановление патриаршества рухнула окончательно. Всякие толки о восстановлении допетровских порядков в церкви считались признаком политической неблагонадежности.

    * А. Галахов". Историческая хрестоматия.

    Немецко-протестантское правительство распорядилось очистить Синод от подозрительных ему элементов. Первенствующее значение в Синоде получает Феофан. Членами Синода назначаются сторонники Феофана: архиепископ Иоаким Суздальский, Леонид Крутицкий и Питирим Нижегородский, которые были его покорные слуги. Лица, враждебные Феофану, как-то: воронежский епископ Лев (Юрлов), ростовский Георгий (Дашков), коломенский Игнатий (Смола) по проискам Феофана попадают в опалу.

    Протестанты торжествовали полную победу над православными. Обвинение Феофана в лютеранстве, как указано выше, оказалось неблаговременным и повлекло за собой гибель его обвинителей. Томившийся в Симоновом монастыре архиепископ Маркелл (Родышевский) выступил на борьбу с Феофаном, обвиняя его в принадлежности к протестантству. Союзником Маркелла в этой борьбе выступил Михаил Петрович Аврамов", управляющий типографией, дельный и знающий человек, верный слуга Петра и его преобразований; но, встревоженный движением преобразования, показавшимся его опасным для веры, для церкви, он стал употреблять усилия, чтобы остановить движение. При Петре II Аврамов сочинил книгу <О благих в обществе делах> и подал ее Императору, но книга досталась в руки лукавого Остермана и у него <до времени погасла>. Императрице Анне Аврамов подал проект, в котором требовал восстановления патриарха, только не из польских и малороссийских людей. Кандидатом в патриархи Аврамов выдвигал духовника Императрицы - Троицкого архимандрита Варлаама, отличавшегося монашеской жизнью и благочестием, который для искупления своих грехов умерщвлял свою плоть веригами. Аврамов, для которого чистота православия и благочестия были на первом плане, думал не об учености, а о святости кандидата в патриархи. Архиепископ Маркелл начал свою борьбу, выпустивши <Житие Новгородского архиепископа еретика Феофана Прокоповича>. Маркеллу помогал монах Иона. По окончании следствия состоятся указ, по которому Родышевского за оклеветание Феофана и развратное толкование <Духовного регламента> и соучастников его Аврамова и раздиакона Осипа (Иону) приговорили к казни. <Однако Ее Величество смертию казнить их не указала, а указала: "Маркелла послать в Белоозерский монастырь, Аврамова - в Иверский, Осипа, бив кнутом, в Кексгольмский Валаамский, не выпускать их никуда, чернил и бумаги не давать">.

    Церковный преобразователь в новом духе Феофан, определенный еретик, восторжествовал: надежды на восстановление патриаршества рассеялись. В борьбе с обвинителями Феофан пускал в ход свои излюбленные средства: ложь. обман, подлог и насилие. Он клялся в своем православии, отказывался всеми средствами от протестантского направления. Приписывал своим врагам такие мысли и слова, которых у них никогда не было; искажал и неправильно истолковывал отдельные выражения; наконец, прибегал к излюбленному своему приему, возводя против своих противников обвинение в политической неблагонадежности. В своей болезненной подозрительности Феофан нс щадил никого. К допросу привлекалась масса лиц разных классов и положения. Самые благонамеренные люди не могли быть уверены, что их не привлекут к ответственности в Тайную канцелярию. Не оставлены были в покое и ссыльные архиереи - враги Феофана - Игнатий (Смола) и Георгий (Дашков): по проискам Феофана их положение было отягчено весьма. В своей злобе и ненависти к идейным противникам Феофан не пощадил даже такого светоча православия, как Феофилакт, архиепископ Тверской. Причиной опалы и всех страданий и мучений Феофилакта явилось издание сочинения Стефана Яворского <Камень веры>, направленного против протестантов. Появление этой книги в печати произвело сильную бурю между протестантами как в России, так и за границей и было поводом к появлению нескольких полемических сочинений ученых протестантских писателей - Буддея, Мосгейма и других. Феофан, следуя своему излюбленному средству, придал изданию книги против протестантов политическую окраску. Феофан постарался представить издание книги <Камень веры> как дело политических заговорщиков, недовольных правительством. <Камень веры> и сочинения, написанные в защиту его, были запрещены, сочинения же против <Камня веры> печатались и распространялись совершенно свободно. Феофан и Бирон приняли сторону протестантов. На предложение Феофилакта издать возражения против послания Буддея было объявлено не только не издавать этого возражения, но под страхом смерти и не говорить о нем; таким образом, защитникам православия Бирон попросту закрыв рот, а нападки протестантов на православие продолжались беспрепятственно. Между другими очередь дошла и до Феофилакта Лопатинского. В 1735 году он был взят в Петербург к.допросу и заключен под арест в архиерейском подворье, несмотря на то что клятвенно подтверждал свою невиновность.

    Феофан стал действовать с сильными против слабого, одиноко боровшегося за истину Феофилакта и по злосчастной своей привычке обратился в Тайную канцелярию, куда он подал <Камень веры> и защиту его Феофилактом, называя оба сочинения вредными для государства. Начинается исповедничество святителя Феофилакта. Сперва его исключили из состава членов Синода, и он удалился в Тверь. По требованию Бирона <Камень веры> был запрещен и экземпляры его конфискованы. Митрополита Варлаама (Вонсовича), сделавшего в Киеве роскошное издание этой книги, вызвали в Тайную канцелярию, лишили сана и заточили в Белоозерский монастырь. Против Феофилакта воздвигнули гонение в оскорблении величества; его ответ был, что он ничего против Императрицы не замышлял и не сделал. Ему предложен присягнуть в том. Он ответил со слезами на глазах: <Совесть меня ни в чем не зазирает. Я готов это исполнить> - и присягнул. Но страдания святителя только еще начались. Канцелярия Бирона подвергла его пытке. Его три раза подымали на дыбу, били батогами. Три года содержали его под тайным караулом на подворье. Дело Феофилакта тянулось очень долго. Вдохновитель и палач святителя Феофан Прокопович уже умер, а мучимого Феофилакта расшиб паралич, и все же, по настоянию Бирона, его объявили лишенным сана и монашества и засадили в Петропавловскую крепость, где он протомился еще два года. По свержении Бирона правительница Анна Леопольдовна подписала указ: <Снова признавать Феофилакта в сане архиепископа>. Петербургский архиепископ Амвросий (Юшкевич) перевез мученика в свой дом, и здесь вокруг него, недвижимо распростертого, собрались члены Синода и был объявлен ему светский указ, восстанавливающий его в прежнем духовном сане. Все рыдали. Но, истерзанный и разбитый параличом. Феофилакт не мог продолжать служения. Теплое внимание к страдальцу архиепископа Амвросия и цесаревны Елизаветы Петровны лишь несколько облегчило его страдания за православный народ здесь, на земле, и вскоре его нс стало. В лице святителя Феофилакта православная церковь имеет подлинного мученика за православную истину. Архиепископ Феофилакт - светлая личность в эпоху этого гонения на нашу веру. Непоколебимо истинный и прямой, он горел и боролся за одну лишь веру. Личные интересы не играли в жизни его никакой роли. Его намечали в качестве кандидата на патриарший престол, но нечестолюбивый святитель не старался извлечь из этого для себя выгоды. Он всю жизнь прожил как верный сын православной церкви, боролся за истину против протестантской лжи и умер как чистый исповедник православия. После смерти Феофана Прокоповича (8 сентября 1736 года) розыски не прекратились, но продолжались с еще большей настойчивостью и суровостью, так как подозрительность немецкой придворной партии дошла до крайних пределов. В результате этих розысков оказалось много невинных страдальцев. Между ними встречаем того же Аврамова, уже переведенного в Охотск; Родышевского, содержавшегося в Тайной канцелярии; Решилова и Маевского, также заключенных в ее крепостных казематах; чудовского архимандрита Евфимия Коллети и харьковского архимандрита Платона Малиновского, также расстриженных, из которых первый был заперт в крепостном каземате, а второй под именем расстриги Павла Малиновского сослан на житье в Сибирь; архиепископа Белгородского Досифея, Черниговского Илариона и Псковского Варлаама, лишенных кафедр.

    Террор в отношении православного духовенства, чинимые над ним произвол и насилие внесли страшные опустошения в его среду. В 1740 году по справкам оказывается, что к концу правления Анны Иоанновны в епархиях Псковской, Новгородской, Архангельской, Тверской и Вологодской было 182 совершенно праздных церкви, праздных мест церковно- и священнослужителей в одних московских соборах считалось до 60, в Новгородской епархии не менее 638, Архангельской 135 и т. п. Сам Синод жаловался, что <везде в церковном причте находится крайний недостаток, а опре- делить на то место некого>. Своевольство местных властей нс знало границ: безбоязненно и безнаказанно забирали они священнослужителей в свои канцелярии, держали под арестом, били, налагали на них неуказанные тяжести и не хотели признавать ни прав духовенства, ни власти над ним архиереев. В не менее тяжелом поло- жении находились монастыри и монашество. Некоторые из монастырей лишались своих вотчин; монастырские вотчины, наряду с архиерейскими, разорялись от усиленных сборов. Настоятелям и духовным властям запрещалось употреблять иноков и инокинь для хождения по делам. Монастырским властям подтверждайтесь строго смотреть за поведением братии, о неисправных представлять на рассмотрение Синода, чтобы одних определять в солдаты, других - на рудокопные заводы. Попрежнему не дозволялось постригать сверх положенного числа; в 1734 году даже было запрещено постригать кого-либо, кроме вдовых священнослужителей и отставных солдат; за нарушение этого объявлен архиерею штраф 500 рублей за каждого постриженного, монастырским властям - ссылки на вечные работы и конфискация имущества, постриженному - расстрижение и жестокое наказание. Результатом этого было и уменьшение числа монашествующих. В первой четверти XVIII века их считалось 25 тысяч (монахов 14 543 и монахинь 10 673), а к концу правления Анны Иоанновны -только 14 282 (монахов 7 829 и монахинь 6 453)*.

    * А. Доброклонский. Руководство по истории Русской Православной Церкви.

    В 1740 году, по смерти Анны Иоанновны, Синод был вынужден докладывать правительству, что в монастырях осталось весьма недостаточное количество монахов, большею частью престарелых, не годных ни к богослужению, ни к монастырским послушаниям, а в иных не осталось и таких, так что монастырские церкви часто стояли без богослужения, некого было определить ни в настоятели, ни в учителя школ. Синод выражал опасение, что монашество может совсем прекратиться в России. Всякие выступления против протестантов истолковывались в смысле недовольства самим правительством. Привилегированное положение протестантов по сравнению с православными открывало полную возможность протестантам проповедовать свою ересь. Эта безотрадная картина положения православной церкви ярко и правдиво изложена Димитрием Сеченовым, митрополитом Новгородским, в его слове на день Благовещения (1742 года): <Было то неблагополучное время, когда враги наши до того вознесли свою главу, что дерзнули порочить догмат св. веры, догматы христианские, от которых вечное спасение зависит. Ходатайницу спасения нашего на помощь не призывали и заступления Ее не требовали; святых угодников Божиих не почитали; иконам святым не кланялись; знамением креста святаго гнушались; предания апостолов и святых отцов отвергали; добрые дела, которыми кивается вечная мзда, отметали; в святые посты пожирали мясо, а об умерщвлении плоти и слышать не хотели; над поминовением усопших смеялись; существованию геенны не верили>.

    Эту столь большую разрушительную работу провели первые передовые люди страны - Прокопович, Татищев и Кантемир. Как указывалось выше, Прокопович и Татищев люди одной школы, последователи рационализма, непримиримые враги старины и пламенные <поборники прогресса>. Сатирик Кантемир также принадлежал к типу <передовых людей> и идейно был связан с Прокоповичем и Татищевым. По окончании Академии наук, где он учился у Бернулли Байера (история) и особенно у Гросса(нравственная философия), Кантемир окончательную шлифовку получает в Париже. В Париже Кантемир сближается с представителями учено-литературного мира, особенно с прославленным масоном Монтескье. Здесь под влиянием <просветителей> сложились религиозные, политические и общественные понятия Кантемира. Русская литература в лице первого ее представителя начинает свою жизнь всецело под влиянием просветительной литературы Запада, то есть литературы масонской, направленной против религии и всех божественных установлений. Если Феофан знал прекрасно Бэкона и Декарта и протестантского писателя Буддея, то Кантемир удостоился чести знать видных масонов Вольтера и Монтескье, книгу которого <Персидские письма> он перевел на русский язык. Поклонник нового умственного развития посредством науки, он прежде всего схватился со старыми учителями, старыми руководителями общества. Духовенство - главный объект насмешки в сатирах Кантемира. Он выхватывает отрицательные стороны из жизни русского духовенства, чтобы только посмеяться над <попом>, выставить его в карикатурном виде. Тип попа в его сатирах - зависть, невежество, суеверие и пьянство. Проворен, весел, спешу, как вождь на победу Или как поп с похорон к жирному обеду... Кантемир не пропустит случая укорить попа и за то, что он <молитвы ворчит, спеша сумасбродно, сам не зная, что поет>. Посмеется над аппетитом поповской семьи:
    Пространный стол, что семье поповской съесть трудно, В тридцать блюд: еще ему мнилось яство скудно. В своих сатирах Кантемир нападает на всех врагов Феофана Прокоповича, особенно на архиепископа Георгия Дашкова и троицкого архимандрита Варлаама. Грубая, непристойная сатира не щадит даже такого праведника, как архимандрит Варлаам, благочестие которого признавалось всеми. Кандидат в патриархи, любимый и почитаемый всеми истинно православными людьми, вот в каких тонах изображается сатирой Кантемира:
    Варлаам смирен, молчалив, как в палату войдет -
    Всем низко поклонится, к всякому подойдет,
    В угол свернувшись потом, глаза в землю втупит;
    Чуть слыхать, что говорит, чуть, как ходит, ступит.
    Бссперечь четки в руках, на всякое слово
    Страшное имя Христа в устах тех готово.
    Молебны петь и свечи класть склонен без меру,
    Умильно десятью в час восхваляет веру
    Тех, кои церковную славу расширили
    И великолепен храм Божий учинили;
    Души-де их подлинно будут наслаждаться
    Вечных благ. Слово к чему можешь догадаться;
    - О доходах говорит, церковных склоняет
    Кто дал, чем жиреет он, того похваляет,
    Другое всяко не столь дело годно Богу,
    Тем одним легко сыскать можем в рай дорогу,
    Когда в гостях за столом - и мясо противно,
    И вина не хочет пить, да то и не дивно:
    Дома съел целый каплун, и на жир и сало
    Бутылку венгерского с нуждой запить стало.
    Жалко ему в похотях погибшие люди,
    Но жадно пялит с-под себя глаз на круглые груди,
    И жене бы я своей заказал с ним знаться,
    Бесперечь советует гнева удаляться
    досады забывать; но ищет в прах смерти
    Тайно недруга, не дает покой и по смерти*.

    * С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Т. XX. С. 1498.

    Это произведение, которому позавидовал бы любой безбожник-большевик, наполненное явной ложью, - шедевр творений <знаменитого сатирика>. И среди этого мрака, <темного царства> невежд, честолюбцев, корыстолюбцев и лицемеров только один горит яркой звездой - Феофан Прокопович, которого Кантемир называет <дивным первосвященником, которому сила высшей мудрости открыла все свои тайны, пастырем, недремно радеющим о своем стаде, часто сеющим семя спасения, растящим его словом и примером, защитником церковной славы>. Кантемир - прародитель русской литературы. Воспитанный Вольтером и Монтескье, он положил прочно начало нашей передовой обличительной литературе, центральное место в которой отводится <жирному и глупому попу>.
    Обличительный тон сатир Кантемира не щадит никого из русского общества: судья обязательно взяточник, купец - вор и надувала, представители высшего общества - казнокрады, моты, картежники и пьяницы, помещики- звери с <каменной душой> и т. д.
    Все плохо, мрачно и безотрадно. Лучшее будущее возможно только тогда, когда народ возвратится назад, к началам и стремлениям, господствовавшим при Петре. Золотой век русской жизни, по мнению Кантемира, это царствование Петра; посредством <мудрых указов Петровых русские люди стали < новым народом>. Петр <училиша основал>, дал <сличные человеку нравы и искусство>, от Петра <корень нашей славы>.

    Мужи вышли годные к смирным и военным
    Дедам, внукам понятны нашим отдаленным...

    Но самое, конечно, главное: Петр есть отец новых русских людей, отец <ученой дружины>, то есть интеллигенции, первыми представителями которой и были <дивный первосвященник> Феофан Прокопович, историк Татищев и сам бессмертный Кантемир. И вот на этих именах и воспитывались целые поколения. В учебниках русской православной церкви семинаристы старательно долбили, что Феофан, несмотря на некоторые недостатки, оказал огромные услуги православной церкви. Татищев стал родоначальником истории и публицистики. Кантемира старательно изучали гимназисты и гимназистки как <писателя - обличителя общественных язв и пороков и борца за истину, добро и красоту>. Принадлежали ли Феофан, Кантемир и Татищев формально к масонству, то есть состояли ли членами масонских лож, прямых исторических данных нет; но это и не имеет никакого значения, ибо все они, несомненно, находились во власти разрушительных идей масонства.
    Несомненно, что в царствование Анны Иоанновны масонство пустило уже глубокие корни в России. В 1731 году в Россию был назначен великим провинциальным мастером Джон Филиппе. За ним появляется знаменитый Джеймс Кейт.

    <Кейт, - пишет Вернадский, - был представителем семьи, объединявшей в своей деятельности три страны - Россию, Шотландию и Пруссию. Сам Джеймс Keйт бежал из Англии и после неудачного исхода якобнтского восстания (в котором Кейт принимал участие на стороне претендента - Стюарта), в 1728 году он сделался русским генералом, около 1747 года перешел на службу Пруссии; он участвовал затем на стороне Пруссии в Семилетней войне и в 1758 году был убит в битве при Гохкирхене.
    Брат его Джон Кейт (лорд Кинтор) был гроссмейстером английского масонства; Джордж Кейт - известный генерал Фридриха II (приговоренный в Англии к смертной казни за содействие тому же Стюарту), наконец, тоже Кейт (Роберт) был английским послом в Петербурге (несколько позже, в 1758-1762 годах)>*.
    Джеймс (Яков) Кейт в 1740 году делается провинциальным гроссмейстером для всей России, назначение свое он получил от гроссмейстера английских лож, которым тогда был брат его Джон Кейт, граф Кинтор. Имя Якова Кейта пользовалось большим уважением среди русских масонов, в честь которого была сложена песнь и пелась в России в ложах в царствование Елизаветы:
    По нем (по Петру Великому) светом озаренный
    Кент к россиянам прибег
    И усердием воспаленный
    Огнь священныН здесь воздвиг.
    Храм премудрости поставил (основал ложу).
    Мысли и сердца исправил
    И нас в братство утвердил.
    Кейт был образ той денницы,
    Светлый кося восход
    Светозарныя царицы
    Возвещает в мир приход...


    Этот отец и благодетель русских масонов был нс кем иным, как шпионом и эмиссаром Фридриха Второго, ярого масона, прозванного Великим за свою ненависть к христианству.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.
    ** А. Н. Пынин. Русское масонство. XVIII и первая четверть XIX века.

    <В самой Германии, - говорит Пыпин, - масонство уже в 1730 году имело весьма многих последователен, и есть основание думать, что во время Анны и Бирона у немцев в Петербурге были масонские ложи; о самом Кейте есть сведения, что он имел какие-то связи с немецкими ложами еще до своего гросмейстерства в России>**.
    Словом, пока русские ораторствовали о конституции и установлении формы правления, немцы, нс без указаний и руководства Фридриха II, посадили на престол Анну, а потом через Бирона, который был масоном, стали упрактять Россией, как немецкой провинцией. Иностранцы вершили всеми делами Империи. Правителем государства был иностранец, первый кабинет-министр - иностранец, два фельдмаршала русской армии - иностранцы. Все более или менее значительные посты в армии и администрации были заняты иностранцами. Видные русские вельможи, наоборот, шли в опалу и ссылку.
    Недовольство было всеобщее. Но, задавленные страхом и террором, русские лишь про себя могли высказывать горечь своей обиды и унижений. Знать сгибалась перед фаворитом Бироном. писала унизительные письма, просила о милостынях. До какой приниженности дошли верхи русского общества в эпоху <бироновщины>, через какую тягостную школу подобострастия пришлось им пройти, видно из следующих фактов. При Анне некоторые из числа самых даровитых русских людей, такие, как князь Никита Феодорович Волконский, как граф Некоей Петрович Апраксин и князь Михаил Алексеевич Голицын, внук знаменитого князя Василия Васильевича, были сделаны ни более ни менее как придворными шутами, носили шутовской наряд и колпак с погремушками...

    Чаша унижения была выпита до дна. Немецкая власть могла делать все над русскими рабами. Игра в конституцию русских либеральных идиотов отдала русский народ в рабство немцам.
    16 октября Императрица Анна Иоанновна подписала указ о назначении Бирона регентом, а 17-го скончалась. Этим актом национальное унижение русских было доведено до последних пределов, в России могло вспыхнуть восстание, несмотря на всю покорность народа. С целью прекращения начинающихся волнений и предупреждения взрыва создается диктатура Бирона с его системой террора.
    19 октября выходит указ Императора Иоанна VI, в котором предписывалось Бирона титуловать <Его Высочество, регент Российской империи, герцог Курляндский, Лифляндский и Семигальский>.
    Бирон сделался полновластным и неограниченным правителем России. К счастью, это продолжалось недолго. Фельдмаршал Миних и гвардия прекратили позорящее Россию правительство. Правительницей была назначена Анна Леопольдовна, начались ссоры между немцами. Остерман был недоволен, что Миних стал первым министром и главным руководителем иностранными делами. Недовольны были этим возвышением и другие немцы.
    Плелась французская интрига. Как ранее господство немцев было подготовлено усобицей русских, так теперь падение немецкого господства подготовляется раздором, усобицей между немцами, которые губят друг друга в борьбе за власть. Бирон свергнут Минихом;
    под Миниха подкопался Остерман. Против Остермана - русский народ. Головкин, фаворит Анны Леопольдовны, ведет интригу против Остермана. Около Анны Леопольдовны вновь саксонский посланник граф Линар, в котором видят нового Бирона.

    ЦАРСТВОВАНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ (1741-1761) Растет недовольство.3реет,как спелый плод, очередной государственный переворот.
    Французский агент Лалли в записке своей о положении России, поданной кардиналу Флери, говорил: <Россия подвержена столь быстрым и столь чрезвычайным переворотам, что выгоды Франции требуют необходимо иметь лицо, которое бы готово было извлечь из того выгоды для своего государя>.

    Таким лицом был маркиз Шетарди, прибывший в Россию для того, чтобы произвести глубокую разведку о состоянии умов русского общества и в благоприятный момент освободить Россию из-под немецкого влияния, с тем чтобы подчинить ее влиянию французскому. Дело решили гвардия и французское золото. Преображенцы постояли за себя. Дочь Петра 1 Елизавета стала Императрицей. По вступлении на престол Елизаветы выявилось народное движение, направленное против иностранцев, утвердившихся в два последние царствования. Низы ждали изгнания иностранцев из России. Но ничего, кроме уличных драк с иноземцами, не произошло.
    Начинается реакция против господства иностранцев, презрительно относившихся ко всему русскому, и слабый поворот к национальному режиму. Елизавета в истинном смысле русская женщина. Умная, живая, приветливая и обходительная, она стала любимицей народа. Она получила свои черты от тесного общения с народом. Еще цесаревной она выражала свои симпатии Москве и русскому быту. С местной молодежью царевна слушала старые русские песни, пела и плясала, водила хороводы, на святках гадала, одевалась в русское платье. В дочери Петра, не любившего Москвы и старых порядков и отрекшегося от них, оживает образ прежней московской царевны.
    За 20 лет правления Елизаветы Россия отдохнула от своей прежней тяготы и русская церковь узнала спокойные дни. Елизавета была истинно православной женщиной. Это была искренняя последовательница старомосковского благочестия. Она выстаивала долгие службы, посты соблюдала во всей прежней их строгости, ходила пешком на богомолье, особенно известны се выходы на богомолье в Троицкую лавру, которые напоминали по их пышности и по значительности богомольные походы ее деда и прадеда, Царей Алексея и Михаила.

    Елизавета Петровна представляла собою пример искренней набожности, она щедро жертвовала на благоустройство храмов, украшение икон и рак как деньгами, так и работами своих рук... Сердечная набожность императрицы особенно ярко доказывается ее отношением к любимой иконе Богоматери <Знамение>, впоследствии прозванной <Царскосельской>. Достопримечательно, что, воцарившись, она не тотчас издала манифест о своем восшествии на престол, но прождала несколько дней для того, чтобы манифест вышел в праздник Знамения Богоматери, 27 ноября... Религиозное чувство не покинуло Елизавету до конца ее жизни; свои привычки посещать церковные службы, соблюдать посты, молиться много и долго, как молились в старину московские государи, она сохраняла во всю свою жизнь. Есть предание, что перед смертью она имела намерение постричься. Гнет над православной церковью, начатый при Петре 1 и продолженный при Анне Иоанновне, начинает понемногу ослабевать, духовенство возвышает свой голос.
    Ректор Московской академии архимандрит Заиконоспасского монастыря Кирилл Флоринский произносит проповедь, в которой указывает на факты открытого гонения против православных и на виновников этого гонения:
    <Мы отягчены всеми наругательствы, страждуще гоними, гоними и мучими, мучими и вяжеми, вяжеми и уязвлени, отечества и правоверия лишаемы, дремлюще, благовоннолиственного сего видехом древа. Древо сие человекоядцы, птицы Остерман и Минихсо своим стадищем начали было сеющи и терзати: обаче мы дремлюще не видехом, ниже чувствовахом, доколе же само сие сельное семя нас не пригласи спящих; доколе дремлюще? доколе страдати имате?> Проповедники открыто говорили о том, что Остерман и Миних главной своей задачей ставили истребить правоверие и благочестие. Но все же гонения против церкви и духовенства, имевшие место в царствования Петра 1 и Анны, прекратились нс сразу. Насильственные действия против духовенства имели место в столице и провинции.
    Целый ряд мер Елизаветы если и не освобождает и не устра- няет безобразии, тем не менее дает надежду духовенству на луч- шее будущее.

    В Синоде первым лицом становится Амвросий Юшкевич, епископ Вологодский, а потом архиепископ Новгородский. Освободили Феофилакта Лопатинского. Вернули из ссылки и заточения многих русских иерархов. При Елизавете началось возвышение на иерархические ступени лиц из великорусских монахов, тогда как раньше архиереи преимущественно назначались из малороссов. Первым из великороссов во время ее царствования выдвинулся Димитрий Сеченов, достигший важной митрополии - Новгородской. Выдвинулся целый ряд знаменитых проповедников. Особенную известность и славу проповедника приобрел Гедеон Криновский. При набожной Елизавете Петровне церкви опять стали получать отобранные вотчины и угодья, получали и новые. Им было возвращено управление вотчинами и Коллегия экономии закрыта. Органом хозяйственного управления при Синоде явилась вновь учрежденная <Канцелярия синодального экономического правления> (1745). Через это и положение архиерейских домов и вотчин значительно улучшилось.
    Со времени Елизаветы духовенство стало мало-помалу освобождаться от прежних тяжестей и возвышаться в своих правах. Елизавета так всюду выставляла свое уважение к вере отцов, что при ней некоторые из остзейских дворянских фамилий приняли православие. Единственная, но большая ошибка, которая совершалась в царствование Елизаветы, - это гонение на старообрядцев. Администрация на местах по-прежнему проявляла особенную ревность, власти разоряли и сжигали скиты старообрядцев, расстреливали и насильно заставляли сменять религиозные убеждения. Огнем и мечом православные выжигали православных же!..
    Но хотя при Елизавете оставшиеся при дворе протестанты не стали говорить против православия, тогда как в царствование Анны его открыто гнали, все же протестантизм как орудие масонов в борьбе с православием достаточно захватил позиции в предыдущие царствования. Почва была подготовлена, умы общества настроены к принятию учения вольных каменщиков.

    <В царствование Елизаветы немецкое влияние стало заменяться французским, - говорит нам исследователь этого вопроса. - В это время западноевропейская интеллигенция начинала увлекаться так называемой французской философией: даже правительства начинали руководиться ее идеями. То была философия рационализма, натурализма и материализма, пагубная для религии так же, как для нравственности и общественного строя. В лице своих представителей оно или совсем отвергло христианство, проповедуя деизм (Воль- тер), или признавала за ним только политическое (Монтескье) и нравственное (Руссо) значение, не признавая вполне его догматического учения, отрицала веру в чудеса, откровение, божественность Христа и т.д.; в лице многих представителей не хотела ничего знать, кроме материи и ее движения (Гольбах и другие); вместо христианской морали, основанной на любви и самоотвержении, проповедовали или одно себялюбие (Гельвециус) с чувственными наслаждениями (Ла-Метри), или деятельность, согласную с природой человека (Руссо); зло осмеивала духовенство как невежественное сословие, препятствующее успехам цивилизации, ненавидела монашество, с его подвигами воздержания; требовала полной терпимости для всякого рода религий. В России так же, как в Западной Европе, явилась мода на эту философию. В царствование Елизаветы Петровны уже воспиталось целое поколение се почитателей. К ним принадлежали такие высокопоставленные лица, как граф М. Воронцов и Шувалов, княгиня Дашкова и супруга наследника престола Екатерина Алексеевна. Но ни Елизавета, ни Петр III не сочувствовали ей*. Отдельные масоны петровского времени организуются. Масонство развивает усиленную деятельность. В 1747 году возникает дело о масонстве Николая Головина. По возвращении из Пруссии, где он находился на службе, Головин был призван к А. И. Шувалову, который от имени Императрицы Елизаветы объявил, <что хотя довольные причины имеет о поступках его сумневаться>, но надеется, что он исправится. Головина подозревали в не совсем чистых отношениях с прусским королем, от которого он исполнял какие-то поручения к его дипломатическому агенту в Петербурге графу Вервандену. На допросе Головин признался, что он действительно вступил в <франмасонский орден>, и заявил: <Я, признаюсь, жил в этом ордене и знаю, что графы Захар да Иван Чернышевы в оном же ордене находятся, а более тайностей иных не знаю, как в печатной книге о франмасонах показано>.

    По некоторым известиям, упоминается под 1750 годом в Петербурге ложа <Скромности>, вероятно иностранная. В 1756 году Михаил Олсуфьев доносит А. И. Шувалову, управляющему тогда Тайной канцелярией, о работе масонских лож и объясняет, что масонство <ничто как ключ дружелюбия и братства, которое бессмертно вовеки пребывать имеет и тако наметшихся их сообщества называемые просвещением оных удостаивает>. Олсуфьев описывает главнейшие обряды принятия в масоны и перечисляет <участников общества>. В его <реестре гранметров и масонов> названо до тридцати пяти лиц. Им указаны Роман Илларионович Воронцов (отец княгини Дашковой), затем <бригадир Александр Сумароков>, известный писатель, офицеры кадетского корпуса Мелиссино, Остервальд, Свистунов. Перфильев, офицеры гвардейских полков, Преображенского и Семеновского, князь Михаиле Дашков, Федор Мамонов, князь Михаил Щербатов, трое князей Голицыных, <капитана Волкова двое детей>, князь Сергей Трубецкой, Иван Болтин, Николай Апраксин, князь Семен Мещерский, Петр Бутурлин, камер-паж Петерсон и другие. В это время в масонство вступил и Иван Перфильевич Елагин, впоследствии великий провинциальный мастер для России. В своей записке о масонстве Елагин указывает, что вступил в общество вольных каменщиков с самых юных лет и что <ложи в это время имели уже своих членов из числа высших государственных сановников>.

    * А. Доброк-чонский. Руководство по истории Русской Православной Церкви. Вып. 4. С. 319-320.

    По словам Елагина, в общество масонов увлекли его <любопытство и тщеславие, да узнаю таинство, находящееся, как сказывали, между ими, тщеславие, да буду хотя на минуту в равенстве с такими людьми, кои в общежитии знамениты и чинами, и достоинствами, и знаками от меня удалены суть, ибо нескромность братьев предварительно все сие мне благовестила... Содействовала тому и лестная надежда, не могу ли через братство достать в вельможах покровителей и друзей, могущих споспешествовать счастью моему. С таким предубеждением препроводил я многие годы в искании в ложах и света обетованного, и равенства мнимого: но ни того, ни другого, ниже никакия пользы не нашел, колико ни старался>. Сначала Елагин не нашел удовлетворения в масонстве, так как здесь не было <ни тени какого-либо учения, ниже преподаяний нравственных>. Он видел только <предметы неудобоносимые, обряды странные, действия почти безрассудные и слышал символы нерассудительные, катехизисы, уму не соответствующие, повести, общему в мире повествования прекословные, объяснения темные и здравому рассудку противные>.

    Но впоследствии он изменил свое мнение о масонстве и стал считать его великим знамением. Он стал искать знакомства с людьми, состарившимися в масонстве, и не пропускал почти ни единого из чужестранских братьев, к нам приезжавших. <Искания> Елагина относятся к шестидесятым годам, и люди, с которыми он знакомился, были люди начала царствования Елизаветы, если еще не времен Анны. В результате исканий <истинного света> Елагин настолько преуспел в масонстве, что потом создал свою систему масонства и удостоился звания первого провинциального мастера для всей России. В России масонство на первых порах получило характер забавы от нечего делать, стало просто модным развлечением, которым увлекалось общество. В масонских собраниях люди высшего круга, в котором прежде других распространилось масонство, видели лишь занимательные сборища с оригинальными обрядами, сборища, в которых можно было время провести и людей повстречать. Людей иных, неаристократических кругов, привлекала к масонству, с одной стороны, возможность попасть в одно общество с аристократами и с сильными и влиятельными вельможами, с другой - надежда получить через масонские ложи повышение по службе или иначе так устроить свои дела и делишки, как писал Елагин. Словом, одних масонство притекало потому, что оно было модным учением и интересной забавой, а других толкали в масонские ложи расчет и тщеславие. В пятидесятых годах XVIII века собрания масонов в России носили совершенно характер клубов с обычными клубными занятиями: бильярдом, карточной игрой и веселыми ужинами в <столовых ложах>. Только торжественные приемы новичков и посвящения из степени в степень напоминали о масонстве. Но такое масонство, разумеется, не давало, по выражению Елагина, <пищи ни уму, ни сердцу>. Тем не менее масонство делало большие успехи, потому что у кормила государственного корабля становились масоны или люди, связанные идейно с масонством. Большое содействие развитию масонства оказал Иван Иванович Шувалов, фаворит Императрицы Елизаветы, который был масоном. При Иване Ивановиче Шувалове находился и руководил им известный масон 60-х годов Генрих Чуди. Потомок известной швейцарской фамилии, заброшенный в Метц, сын советника парламента, рьяный пасифист, актер французской труппы при дворе Елизаветы Петровны, частный секретарь И. И. Шувалова, он в то же время и лучший идеолог шотландской системы, связанной с легендами о храмовниках и борьбой Стюартов за утраченный престол. В Петербурге Чуди был около 1760 года ритором одной из лож и в 1763 году уехал из Петербурга вместе с Шуваловым.

    Имея такого высокого покровителя, как И. И. Шувалов, масоны могли чувствовать себя совершенно спокойно. Правда, есть указание, что при Елизавете масоны подвергались преследованию, но ни одного факта запрещения деятельности масонов нет. <При императрице Елизавете, - сообщает в своей записке о русском масонстве известный впоследствии масонский деятель Бебер, - масонство начало распространяться в России, но члены его так опасались за себя и за свое хорошее дело, что собирались только изредка и совершенно втихомолку, не в обыкновенном помещении, а иногда на чердаке отдаленного большого дома>. Но эти меры предосторожности предпринимались для того, чтобы сохранить тайну вокруг такого таинственного ордена. Гонения на масонов не было. По свидетельству самих масонов, Елизавета терпимо относилась к масонству и масоны наслаждались <счастливейшим спокойствием> под скипетром Императрицы, ибо великая Елизавета, <украшенная божественными качествами>, оказывает и им свою милость... Но в обществе к масонству все же стали относиться подозрительно. Масоны в обществе приобрели репутацию еретиков и отступников. Слово <фармазоны> стало символом безбожия и вольно- думства. Ешевский приводит отрывок из силлабических виршей под названием <Изъяснение несколько известного проклятого сборища франк-масонских дел>:

    Проявились недавно в России франк-масоны
    И творят почти явно демонские законы,
    Нудятся коварно плесть различны манеры,
    Чтоб к Антихристу иривесть от Христа веры...


    Масоны - это, по меткому выражению современников той эпохи, <антихристовы рабы>.

    Что же значит такое <масон> по-французски?
    Не иное что другое, <вольный каменщик> по-русски.
    Каменщиком зваться вам-, масоны, прилично,
    Вы беззакония храм мазали отлично.
    Любодейства Вавилон, град всякия скверны,
    В коем Антихристу трон, яко рабы верны,
    Устроение, и в нем берете надежду
    Всякие утехи в нем получить одежду.


    Масонство в большей части елизаветинского общества уже считалось делом безбожным и законопреступным. Пыпин рассказывает, что в 1763 году Державин решил ехать учиться за границу и хотел обратиться к И. И. Шувалову. Но как дело сие дошло до тетки его, жившей тогда в Москве в своем доме, женщины по природе умной и благочестивой, но по тогдашнему веку непросвещенной, считающей появившихся тогда в Москве масонов отступниками от веры, <то она ему, как племяннику своему, порученному от матери, и дала страшную нагайку, запретя накрепко ходить к Шувалову>.

    Ф. С. Блудова считала масонов <отступниками от веры, еретиками, богохульниками, преданными Антихристу>. Православное духовенство также к масонам уже давно относилось недружелюбно. Проповедники при дворе стали обличать своими проповедями <скотоподобных и безбожных атеистов>, людей <нрава и ума эпикурейского и франмасонского>. Проповеди Гедсона Антонского, Кирилла Флоринского, Арсения Мацеевича, Кирилла Ляшевецкого, Гедеона Криновского и других отражают ту борьбу, которая происходила между защитниками православия и их врагами масонами. Особенную известность приобрели проповеди архимандрита Гедеона Криновского. В начале рукописи XVIII века под названием <Ответ масонам> говорится: <Писал о франк-масонах бывший проповедник слова Божия, Троицы Сергиевой Лавры архимандрит Гедеон: и сие напечатано в неделю третью поста в поучение; а после него не слышится более обличения от пастырей, а секта оных масонов умножается, и философы Вольте? и Руссо величаются>. Известны и рукописные стихотворные обличения <фрей-масонов>, вероятно, также вышедшие из духовной среды.

    Полны лжи ваши законы
    Оказались, франк-масоны,
    И в том тайность ваша есть,
    Счет шестьсот шестьдесят шесть*.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.

    Работая осторожно и настойчиво, масонство в то же время не только создает общественное мнение в своем духе, но и формирует свою общественность и подготавливает связь между масонством и наиболее образованным слоем петербургской молодежи. Очагом масонского просвещения становится кадетский корпус. Офицеры кадетского корпуса проявляют горячее участие в распространении идей масонства. В кадетском корпусе подвизается со своей труппой Волков. Кадеты разыгрывают французские пьесы и комедии Сумарокова. Из кадетского корпуса вышли: Петр Иванович Мелиссино, Петр Иванович Свистунов, о котором Новиков упоминает в своем словаре русских писателей, называя его человеком <разумным, ученым и искусным>, и Перфильев; историки Михаил Михаилович Щербатов и Болтин; Федор Мамонов, впоследствии известный в литературе. Первые представители литературы и истории были масонами, и,таким образом, молодежь находилась под влиянием масонов. Князь Щербатов трактует православную религию как <народное умоначертание> или политическое учреждение; говорит о том, как хорошо поступали некоторые князья, обуздывая духовенство и народной набожностью пользуясь для государственных целей, как эта набожность выручала народ из бед и как, наоборот, приносила много вреда, отклоняя народ от искания земных благ или поселяя в нем малодушие представлением о гневе Божием. Болтин идет гораздо дальше: к суевериям он относит веру в чудеса, молитву перед вкушением пищи или вхождением в дом, частое крестное знамение, поклонение иконам и посты; древнюю Русь представляет царством невежества и религиозных обманов; в духовенстве видит причину невежества народа и слабости государства и замечает, что чем духовенство сильнее и просвещеннее, тем хуже для государства. Особенную известность в этом отношении приобрел писатель Сумароков, ярый масон, сочинения которого сыграли большую роль в умственном развитии молодежи и общества. Эти заслуги Сумарокова перед масонством отмечены известным масоном времен Екатерины II Н. И. Новиковым, который в своем <Опыте исторического словаря о российских писателях> слагает Сумарокову восторженный панегирик, называет его <северным Расином>. Сам Сумароков говорил, что он <явил россам Расинов театр, что славу Расина и Вольтера, пита на малоизвестном, хотя и прекрасном языке, он оставляет своему праху>.

    И только один гениальный Пушкин своим проникновенным умом понял и дал достойную оценку <русскому Расину>. В своем лицейском стихотворении <Благослови, поэт...> он метко и правдиво изобразил подлинного Сумарокова:
    Слабое дитя чужих уроков, Завистливый гордец, холодный Сумароков, Без силы, без огня, с посредственным умом, Предрассуждениям обязанный венцом, И с Пинда сброшенный, и проклятый Расином... Но несмотря на всю бездарность сумароковского стихоплетства, публика пренебрегала недостатками его произведений, ее покоряли политические и философские тенденции, которыми были проникнуты его творения.

    Сумароков выступает как защитник <просвещения>, враг и обличитель невежества и предрассудков. Монологи действующих лиц проникнуты возвышенными чувствами: герои его трагедий проповедуют гуманные идеи о свободе, веротерпимости, о масти и совершенном управлении государством. В трагедии <Дмитрий Самозванец> Сумароков, не смея нападать на православие, нападает на фанатизм папской власти:
    Мне мнится, человек - себе подобным брат,
    И Лжеучители рассеяли разврат,
    Дабы лжесвятости их черни возвещались
    И ко прибыт им их басни освящались.
    Сложила Англия, Голландия то бремя
    И пол-Германии. Наступит скоро время,
    Что и Европа вся откинет прежний страх
    И с трона свержется прегордый сей монах,
    Который толь себя от смертных отличает
    И чернь которого, как Бога, величает.


    Конечно, это понимается и переводится слушателями по-своему. Трагедии Сумарокова - это переложение мыслей Вольтера о религии и Монтескье о власти. Русское общество в изображении Сумарокова - <кладезь суеверий, ханжества, предрассудков и бесправия>. В своей сатире <Хор> Сумароков резко порицает русское общество через противопоставление ему другого, лучшего общества:
    Прилетела на берег синица
    Из-за полночнова моря,
    Из-за холодна океяна.
    Спрашивали гостейку приезжу:
    - За морем какие обряды?

    Гостья приезжа отвечала:

    - Воеводы за морем правдивы;
    Дьяк там путами не ездит,
    Дьячихи алмазов не носят,
    Дьячата гостинцев не просят,
    За нос там писцы судей не водят.
    Со крестьян там кожи не сдирают,
    Деревень на карты там не ставят,
    За морем людьми не торгуют...
    Сильные бессильных там не давят,
    Пред больших бояр лампад не ставят..


    Масонские идеи, вбитые Петром в русские головы, таким образом, не заглохли. Эти идеи были подхвачены Феофаном Прокоповичем, Татищевым и Кантемиром, развиты и углублены интеллигенцией елизаветинского времени. Вольнодумство широко распространилось в русском елизаветинском обществе, начиная с обеих столиц и кончая глухими провинциями. Больше всего им было заражено дворянство, и особенно высший свет Петербурга. Отсюда оно проникло в низшие классы чиновников, даже купцов, мещан и прислуги. Кто не <вольтерьянствовал> (вольнодумствовал), тот считался отсталым и необразованным. Молодежь - ученики гимназий и университета – принялись искать свежего материала для переводов в популярных произведениях заграничной литературы. Переводились книги не только по заказу и для денег, но и просто из интереса к литературной работе. Больше всего, конечно, переводилось романов, но переводились и книги иного, более серьезного содержания. <Раз пробужденная любознательность, - говорит историк Ешевский, - требовала себе удовлетворения, быть может, даже с большей настойчивостью, чем в наше время, и жадно бросалась на всякую умственную пищу. Бесчисленное множество сочинений разного рода переводилось, печаталось и переписывалось людьми всякого звания. Все, что было тогда сколько-нибудь замечательного в числе произведений современной французской или немецкой литературы, можно смело ис- кать в русском переводе. Болотов, переводивший какое-то немецкое сочинение в лагере, накануне битвы и притом без всякой мысли об издании, может служить лучшим образчиком этих любознательных людей прошлого (XVIII) столетия>. Масонство вырабатывается в общественную силу. Оно кладет начало организации прогрессивно-либерального общества. До сих пор русские люди жили вразброд, без сообществ, без умственных и общественных связей. Масонство дает готовую форму организации. В ложах объединялись люди, связанные между собою одними и теми же идеями и отрицательным отношением к действительности.

    Воспитанники <шляхетского> (кадетского) корпуса и <всесословного> университета живо усваивают масонскую премудрость и создают кадры для борьбы против существующего порядка. Кадетский корпус - лаборатория будущей революции. Из кадетского корпуса вышли представители русской передовой литературы, проникнутой масонскими идеалами. Отсюда вышли писатели-масоны Сумароков, Болтин и князь Щербатов, а их работу продолжили масоны Новиков, Радищев, Грибоедов и Рылеев. <Шляхетский> корпус стал колыбелью декабризма и других мятежей против России. К концу царствования Елизаветы Петровны масонство обнаружило уже открыто свою истинную сущность. В это время на Западе завязалась упорная борьба между Австрией и Пруссией за австрийское наследство. В 1756 году началась Семилетняя война, в которой Россия приняла деятельное участие. Масон Фридрих II вновь стремился подчинить своему влиянию Россию. Эта цель достигалась полностью путем поражения русской армии и капитуляции ее перед <гениальным> полководцем. И надо сказать, что все обещало победу Фридриху II над русской армией. У него была прекрасно обученная, вооруженная и снабженная армия с талантливыми офицерами. Фридриху, несомненно, помогали масоны - немцы, занимавшие высокие административные и военные посты в России. Знаменитый Джеймс Кейт, великий провинциальный мастер для всей России, был фельдмаршалом русской армии, но фактически выполнял роль шпиона Фридриха II; в 1747 году перебежал к нему на службу и был убит в сражении за своего обожаемого и высокого брата. В русской армии вообще кишели прусские шпионы и русские масоны-предатели.

    Русская армия умышленно не подготавливалась. Артиллерия не имела лошадей. В кавалерии наблюдалась безотрадная картина: храбрые и прекрасные наездники-калмыки были вооружены только луками да стрелами. Участник войны Болотов в своих <Записках> рассказывает, что в битве при Гросс-Егерсдорфе он заметил, что на его ружье не было курка. Интендантство армии находилось в совершенно неудовлетворительном состоянии. Солдаты не имели сапог. И во главе русской армии масоны поставили Апраксина, который не делал никаких распоряжений, проявлял непростительную медлительность и наконец стал на путь открытой измены. Одержанная при Гросс-Егерсдорфе исключительно благодаря храбрости и мужеству русских солдат победа не была использована как следует русским главнокомандующим. Апраксин имел полную возможность через побежденную Пруссию протянуть руку шведам в Померании и вскоре появиться под стенами Берлина. Но вместо движения вперед он остановился в Тильзите и отказался использовать выгодное для русской армии положение. Неоспоримый факт, что блестящие успехи русского оружия сведены на нет русским главнокомандующим. Глубокомысленные историки и до сего времени над этой загадкой ломают головы, существует несколько объяснений о роли и поведении русского главнокомандующего, но все они обходят молчанием такую мелочь, как участие масонства в Семилетней войне и ту помощь, которую русские масоны оказывали своим высоким покровителям - прусским масонам во главе с масоном-королем Фридрихом II! Не подлежит никакому сомнению, что Апраксин предал русскую армию, но это не было изменой с его стороны: Апраксин только выполнял свой долг масона, который обязан был выручить из беды своего высокого брата Фридриха II. Но этим не ограничилась помощь русских масонов Пруссии. В 1758 году вместо отданного под суд Апраксина главнокомандующим был назначен Фермер, деятельный масон и сторонник Фридриха II. Фермор действовал так же, как и Апраксин. Он проявлял поразительную нераспорадительность, медлительность и бездействие. В сражении при Цорндорфе главнокомандующий Фермор скрылся с поля битвы. Покинутая и преданная своим главнокомандующим русская армия не растерялась. <Предоставленная самой себе, отданная, так сказать, во власть нападающих, русская армия продолжала сражаться. Обойденная, она не обнаруживает никакого смущения. Не говоря о низших чинах, большинство офицеров не отдавало себе отчета в происшедшем. Их атаковали с северной стороны, вместо того чтобы атаковать с южной: ну так что же? По меткому выражению военного историка Леера, "фронт битвы был для них там, откуда двигался неприятель">*.

    С величественным равнодушием солдаты не помышляли ни о бегстве, ни о сдаче. <Толпами, небольшими кучками, - рассказывает Болотов, - расстреляв последние патроны, они оставались твердыми, как скалы, защищаясь до последней капли крови. Многие, пронизанные насквозь, продолжали держаться на ногах и биться. Другие, потеряв руку и ногу, уже валяясь в пыли, старались вытянуться и убить неприятеля уцелевшей рукой>. Де Гат свидетельствует то же самое: <Русские лежали рядами, целовали свои пушки, когда их рубили в куски, и от них не отходили>**. На стороне Фридриха II было все: полный расчет, дисциплина, превосходство вооружений, измена русского главнокомандующего, но недоставало веры и чести, в чем заключалась сила и доблесть Христолюбивого Русского Воинства. Требовалась снова помощь темной силы: и русские масоны в третий раз оказали помощь Фридриху II.

    * К. Ф. Валишевский. Дочь Петра Великого. Елизавета 1, Императрица Всероссийская.
    ** Там же.

    Сначала изменника Фермера предполагали заменить Бутурлиным, которого совершенно справедливо Эстергази называл <идиотом>, но когда это не прошло, назначили на пост главнокомандующего Петра Салтыкова, которого солдаты называли <курочкой> и открыто обвиняли в измене. При Кюнерсдорфе русское командование проявило полную бездарность. Левое крыло русской армии под командою Голицына" было смято. В два часа Фридрих был хозяином Мюльберга, одной из трех высот, где укрепился окопами Салтыков. К трем часам пополудни победа была на стороне Фридриха. И снова спасли положение русские солдаты. Король трижды вел в атаку свою армию, и трижды она отступала, опустошенная русскими батареями. <Негодяи>, <сволочи>, <канальи>, как называл Фридрих своих солдат, не могли победить русских солдат, умиравших, целуя свое оружие. <Их (русских солдат) можно всех до единого перебить, но не победить>, - должен был признаться Фридрих II после того, как потерпел поражение.

    Победа осталась за русскими солдатами, сильными православной верой и преданностью самодержавию. В Семилетней войне столкнулась светлое и темное начала, вера и безверие, масонство и православие. Победа осталась за православием и верными ее сынами - русскими солдатами, русским народом. <Видя, что у него (пленника, русского калмыка) на груди висит образок, генерал хотел до него дотронуться палкой. Пленник, думая, что у него собираются отнять его святыню, закрыл его обеими руками. Тогда генерал рассвирепел, принялся бить его палкой по рукам с такой яростью, что они вспухли и почернели. Но калмык не отнимал рук, оберегая своего святого, и печально смотрел на генерала, так его истязавшего. Тогда тот начал наносить ему удары по лицу и всего залил кровью>*. Потерпев поражение под Кюнерсдорфом, Фридрих сказал: <Неужели не найдется ни одного ядра на мою долю?> Ядра на долю Фридриха не нашлось, но из отчаянного положения его в последний раз спасает его величество случай. Неожиданная смерть Елизаветы Петровны 24 декабря 1761 года в расцвете сил и здоровья спасает Фридриха II от неминуемой гибели. Вступивший на российский престол Петр III и вскоре овладевшая престолом России насильственным захватом немецкая принцесса-полупруссачка, избранница Фридриха II, объявили немедленно Фридриху II о дружественных к нему намерениях и ликвидировали затянувшуюся войну.

    ЦАРСТВОВАНИЕ ИМПЕРАТОРА ПЕТРА lll (24 ДЕКАБРЯ 1761 г. - 28 июня 1762 г.) С переменой на русском престоле вследствие смерти Елизаветы, пишет Вернадский, развитие русского масонства получило сильный толчок.
    Новый Император, по-видимому, сам был масоном. <Повсеместная молва> об участии Петра Феодоровича в масонстве ходила еще при Елизавете, побуждая, по словам Болотова, <весьма многих вступать в сей орден>.

    * К. Ф. Валишевский. Дочь Петра Великого. С. 602.

    <Будучи в Кенигсберге, - вспоминал Болотов, - и зашед однажды перед отъездом своим в дом к лучшему тамошнему переплетчику, застал я нечаянно тут целую шапку тамошних масонов и видел собственными глазами поздравительное к нему письмо, писанное тогда ими именем всей тамошней ложи>. Сделавшись Императором, Петр II подарил дом петербургской ложе Постоянства: сам он собирал около себя масонов в Ораниенбауме. Об этих собраниях говорит малорусский автор памятки, преподающий советы Екатерине II относительно двух близких Петру Феодоровичу лиц. Памятка советует <Волкова, яко масона, допросить: кто при бывшем Государе в имеющемся в Дримбове (то есть в Ораниенбауме) ложе масонском с ним был и в чем богопротивное той секты действо состоит и где масонские печатные книги; уповательно он и обо всех такой секты участниках, конечно, известен>. Кроме этого, в записке сказано: <Преображенского полку протопопа Андрея, яко подозрительного человека, масона и явного злодея церкве святой, взято б под караул, потому что бывшему Государю в Петров пост во время учения полку, ругая предания св. Отцов, разрешал во все пости мясо исть, и оних не хранит, за что обещано быть ему ево духовником и синодальным членом>*.

    Масонство Петра было поверхностным. По свойству своего характера Петр не мог быть деятельным масоном и извлечь из своего положения какую-либо для себя пользу. Никакой партии и видных единомышленников он не имел. Петр III стал масоном в подражание прусскому королю Фридриху II, перед которым он преклонялся и видел идеал образцового государя. Но принадлежность к масонству не спасла Петра III от гибели. Убийство Петра III масонами же - не подлежащий никакому сомнению факт. Вдохновителем заговора против Петра III был Панин, а главным участником переворота - Григорий Орлов", которые оба принадлежали к масонству и играли в нем видную роль. Панин целью заговора ставил свержение Императора Петра III, которого масоны не могли прибрать к своим рукам, и возложение короны на женщину с ограниченной властью. Будущая Императрица как будто бы изъявляла свое согласие, по крайней мере не возражала против тех предположений, которые были в намерении Панина. Орловы преследовали своекорыстные цели - они стремились захватить власть и управлять государством.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.

    Фридрих II сочувствовал очередному дворцовому перевороту в России, так как возлагал на Екатерину, как свою избранницу, большие надежды и предполагал из нового положения извлечь для себя выгоду. Несчастный Император был, таким образом, в полном одиночестве. Заговорщики действовали по определенному плану. Ложь, клевета и распространение нелепых слухов были использованы как средство восстановить народ против царствующего Императора.

    <Тут не забыли и народ, и чтобы поселить дух возмущения, то пропустили слух, будто оно вспыхнуло во всех губерниях; будто монастырские крестьяне сбегались толпами со всех сторон и не повиновались новому указу, будто крымские татары стоят на границе и приготовлялись к нападению, как скоро Император выведет все свои войска из Империи для войны, совершенно чуждой для России>*. Начинается охота за Петром III. Возбуждая против Императора народ, Екатерина и заговорщики подготавливали и общественное мнение за границей. Существовали разные планы лишения жизни Императора. Пассек и Баскаков два раза подстерегали Петра, чтобы его убить.

    Орловы обрабатывали гвардию. Спаивали солдат. Рассеивали негодование и, мутя против Императора, внушали сострадание к Императрице. Переворог был затеян ради спасения отечества. Девиз заговорщиков: <За веру и Россию>. Этим обманом одурачили солдатские массы и поднимали их на бунт против Императора. Гвардия, как известно, встала и решила дело в пользу Екатерины. <Москва встретила переворот недружелюбно, - рассказывает современник. - Губернатор собрал в Кремле, чтобы сделать объявление о случившемся. Он стал читать во весь голос манифест, в коем Императрица объявляла о восшествии своем на престол и об отречении ее мужа; когда он окончил чтение, то закричал: "Да здравствует Императрица Екатерина II". Но толпа народа и пять полков хранили глубокое молчание. Он возобновил тот же крик - ему ответили молчанием, которое прерывалось только глухим шумом солдат, роптавших между собою за то, что гвардейские полки располагают престолом по своей воле. Губернатор с жаром возбуждал офицеров, его окружавших, соединиться с ним; они закричали в третий раз: "Да здравствует Императрица" - и, опасаясь быть жертвою разъяренных солдат и народа, тотчас приказали их распустить>**. Солдаты, принимая участие в перевороте, не понимали, что происходит. Большая часть без цели и мысли была увлечена движением других, и когда всякий вошел в себя и удовольствие располагать короной миновало, то почувствовали угрызения совести.

    * К. Рюльер". История, или Анекдоты о революции в России в 1762 г.
    ** Там же.

    Матросы, которым не льстили ничем во время бунта, упрекали публично в кабачках гвардейцев, что они на пиво продали своего Императора, и сострадание, которое оправдывает и самых величайших злодеев, говорило в сердце каждого. Петр III отрекся от престола, но на этом не могут успокоиться заговорщики. Арестованный в Ропше Император представляет большую опасность. У Петра есть сторонники, переворот не пользуется популярностью в глазах народа, не исключена возможность нового переворота. Предполагалось свергнутого Императора заключить в Шлиссельбург или иное место, но всеми была признана негодность заключения. Когда лица, окружавшие Екатерину, окончательно убедились, что устранение Петра признается ею вполне необходимым, они решились извести без ее ведома и привести свой план в исполнение без ее согласия. Более всего в этом заинтересованы были братья Орловы. Все братья, особенно же Григорий, заняли видное положение, которое дает им право мечтать о многом; осуществлению этих мечтаний может воспрепятствовать - как им казалось - только Петр, живой, хотя и арестованный, в заточении. Пока Петр жив, Екатерина не свободна. Во что бы то ни стало Орловым надо оградить добытое уже счастье, и с этим надо торопиться. Их фавор, особенно же Григория, режет всем глаза, при дворе начались уже козни против них, идет интрига. Палачами несчастного императора были Алексей Орлов и князь Федор Барятинский. Участников было, конечно, значительно больше.

    В числе участников называют: лейб-медика Карла Крузе, Григория Николаевича Теплова, сержанта гвардии Николая Николаевича Энгельгардта, Григория Никитича Орлова, актера Федора Григорьевича Волкова, князя Ивана Сергеевича Барятинского. Алексей Орлов и князь Федор Барятинский были непосредственными убийцами:
    <Они прибежали, и трое убийц (третьим был Потемкин), обвязав и стянувши салфеткою шею сего несчастного Императора, давили, между тем как Орлов обеими коленями давил ему на грудь и запер дыхание, то есть его задушил, и он испустил дух в руках их>. Смерть Императора скрывали. По совету Панина пропустили одну ночь и на другое утро объявили о смерти народу. 7 июля 1762 года Императрица объявила указ: <В седьмой день после принятия нашего престола Всероссийского получили Мы известие, что бывший Император Петр III, обыкновенным прежде случавшимся ему припадком геморроидичсским, впал в прежестокую колику> и что вследствие этой внезапной болезни <он Волею Всевышняго Бога скончался>.

    Ропша, которую Император Павел 1 назвал <кровавым полем>, стаяла эшафотом несчастного Императора. Страна встретила переворот и смерть Петра III отрицательно. Солдаты, участники переворота, были недовольны полученным вознаграждением и глухо роптали. Меньше чем через шесть недель после переворота, 20 августа, Кейт писал: <Плохое недовольство, которое тлело и бродило глухо со времени переворота в войсках гвардии, дошло до того, что вспыхнуло на этих днях в виде открытого возмущения. Солдаты Семеновского полка дрались с оружием в руках этой ночью, и с большой трудностью офицеры уговорили их. То же самое возмущение продолжалось две ночи подряд, хотя меньше, и это дало серьезные опасения правительству. Большое количество офицеров и солдат было арестовано, и их скрыли. Опасность в данную минуту миновала>.

    Несмотря на меры, принятые Императрицей, употреблявшей по очереди то хитрость, то суровость, то же волнение царило в гарнизоне Петербурга. Там образовывались заговоры всякого рода – одни для того, чтобы свергнуть Екатерину с престола и отдать корону ее сыну, великому князю Павлу, другие - дать империю Ивану. Лорд Букингем, заменивший лорда Кейта, писал 8 ноября: <Шесть офицеров гвардии, выразившихся немного свободно, разжаловали сегодня утром и отослали потом до конца их жизни в самую отдаленную провинцию государства>. Брейтель писал от 19 марта: <Отправляют в Сибирь самым скорейшим образом партию недовольных, но не все туда попадают>. Лорд Букингем почти в те же числа выражаются так в своем донесении от 21 февраля: <Большой беспорядок царит внутри страны. Не видно более общего довольного вида и удовлетворенности, как было два месяца тому назад, и много людей осмеливаются выражать недовольство мерами, принимаемыми двором>. Причина глухого недовольства и брожения заключалась в особенной милости Императрицы к Григорию Орлову и двум его братьям - Алексею и Владимиру. В Москве, куда Екатерина приехала для коронования своего, ее встретили равнодушно. Когда она проезжала по улицам столицы, то народ бежал от нее, между тем как сын ее, цесаревич Павел Петрович, всегда окружен был толпою. Чутье народа его не обманывало. Народ понимал, что убийство Петра III было действием богопротивным и несправедливым.

    Иначе отнеслась к этому делу интеллигенция. Она считала ропшинское злодеяние нужным и вполне оправданным ввиду того, что антинациональная политика Петра вела к гибели Россию. Такой взгляд современников повторяется почти всеми историками. Масоны в своих мемуарах изобразили Петра III как опасного кретина, которого было нужно убрать в интересах России. Пущенная масонами - современниками и участниками гнусного преступления клевета повторяется почти без изменения всеми, кто писал о царствовании Петра III. Сведения о личности Императора Петра III явно пристрастны, так как они исходят от заинтересованных лиц и масонов.

    Воспоминания Екатерины II о царствовании своего супруга, через труп которого она взошла на Всероссийский престол, не могут служить беспристрастным материалом для характеристики личности убитого Императора. Отзывы о Петре III графа А. Н. Воронцова (масон), князя М. М. Щербатова (масон), Болотова (масон), графа И. И. Шувалова (масон), что это был враг и предатель России, вообще не могут заслуживать доверия. Сомнительны сведения относительно предполагаемых стеснительных мер в отношении православной церкви и духовенства. Эти слухи исходили от митрополита Платона, который, весьма вероятно, сам был масоном. Ничего опасного или вредного для государства в действиях Петра усмотреть нельзя.

    Им проводятся нужные и целесообразные меры. За короткий промежуток своего царствования, которое продолжалось всего лишь шесть месяцев, он ничего, что могло бы возбудить недовольство или осуждение, не сделал. В лице Петра III действует просвещенный государь, который имеет в виду исключительно благо своего народа. Историк М. М. Семевский характеризует Петра III как передового либерального деятеля, стоявшего головою выше окружающей среды в виде Панина, Орловых и других эгоистов и честолюбцев. Указом Сенату 29 января 1762 года Петр III разрешил раскольникам, бежавшим в Польшу и в другие страны, возвратиться в Россию, причем им не должно делать никакого препятствия в содержании закона по их обыкновению и старопечатным книгам, ибо <внутри Всероссийской Империи и иноверные, яко магометане и идолопоклонники, состоят, а те раскольники-христиане, точию в едином застарелом суеверии и упрямстве состоят, что обращать должно не принуждением или огорчением их, от которого они, бегая за границу, в том же состоянии множественным числом проживают бесполезно>.
    18 февраля 1762 года Петр III издал указ о вольности дворянской, мера, которую некоторые историки расценивают положительно.

    Указ о вольности дворянской - желание и дело масонов. <Люди, приближенные к Петру, постарались внушить ему о необходимости принять некоторые меры, которые облегчат и обрадуют народ, - в числе этих мер было и желанное многими дворянами освобождение от обязательной службы...
    В царствование Петра III, пользуясь подходящим моментом, граф Р. Л. Воронцов (масон) ускоренно подготовил и провел в жизнь манифест о вольности дворянства, подписанный Петром III 18 февраля 1762 года>.

    Манифест был радостно встречен в масонских кругах. Граф И. Г. Чернышев (масон) восторженно откликнулся на него из Вены письмом к своему старому другу И. И. Шувалову (масону), успокаивая его в ответ, очевидно, на давние его опасения, что дворяне, получив вольность, тем не менее службы не побросают.

    А масонский поэт журнала <Полезное увеселение> А. А. Ржевский воспел деяние Петра III в особом стихотворении на страницах V тома этого журнала:
    Похвально так владети
    Как ты стал, взяв венец:
    Рабы твои суть дети,
    А ты нам всем отец*.


    21 февраля 1762 года Император объявил в сенате, что отныне Тайной Розыскных Дел канцелярии быть не имеет. Наследие бывшего Преображенского приказа, с его страшным <Слово и дело>, Тайная канцелярия мудрым указом Императора была упразднена, чем был положен конец доносам, несправедливым оговорам, шпионству и деморализации русского общества.

    Петр III учредил Государственный банки был первым, который обратил внимание на ненормальное положение крестьянства. С некоторыми мероприятиями Петра III можно соглашаться или не соглашаться, но решительно нет никаких оснований считать, что все это исходило от помешанного или безрассудного деспота. Реформа русской армии по прусскому образцу была явлением совершенно нормальным, ибо в то время прусская армия считалась самой лучшей в мире. Преклонение перед Фридрихом II, которого и до сего времени считают Великим, также не представляет ничего противоестественного.

    Темные намеки на сношения Петра III во время войны с Фридрихом II не доказаны:
    <Мы считаем себя вправе принимать с большою осторожностью разные известия о таинственных сношениях наследника русского престола с Фридрихом II>**.

    Прекращая Семилетнюю войну, Петр III это делал не по своему капризу, а выражал желание большинства петербургского общества и народа. Страна находилась в тяжелом положении. Россия в этой ненужной и разорительной войне принесла громадные жертвы, ресурсы государства были истощены, наконец, общая усталость – все это диктовало неизбежность прекращения дальнейшего кровопролития. Лозунги июньского переворота: <Измена!> и <Война до победного конца!> - сплошная демагогия. Палачи Императора Петра III после переворота должны были признать, что Россия вести войну не в состоянии. Переворот 28 июня 1762 года - одно из самых лживых и гнусных преступлений в мировой истории. Темная масонская сила торжествовала полную победу.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.
    ** С. М. Соловьев.

    ГЛАВА ПЯТАЯ
    Царствование Екатерины II


    ПРОЕКТ ГРАФА Никиты ПАНИНА ОБ УЧРЕЖДЕНИИ ИМПЕРАТОРСКОГО СОВЕТА По восшествии на престол Екатерине приходилось вести весьма сложную и тонкую игру, чтобы сохранить свою самостоятельность.

    Панин и другие участники переворота ставили задачей ограничить власть Императрицы в свою пользу и положить начало конституционному устройству учреждением Императорского Совета. Императорский Совет по проекту Панина должен был состоять из шести членов, которые называются императорскими советниками. Совет должен быть разделен на четыре департамента: иностранных дел, внутренних дел, военный и морской. В проекте говорилось: <Все дела, принадлежащия по уставам государственным и по существу монаршей самодержавной власти нашему собственному попечению и решению, яко то: возносимые к нам не в присутствии в Сенате доклады, мнения, проекты, всякие к нам принадлежащие просьбы, точное сведение всех разных частей, составляющих государство и его пользу, словом, все то, что служить может к собственному самодержавного государя попечению о приращении и исправлении государственном, имеет быть в нашем Императорском Совете, яко у нас совместно>. Цель ограничения власти Императрицы в этом проекте до очевидности ясна: <Я не знаю, кто составитель проекта, - говорит генерал-фельдцейхмейстер Вильбоа, - но мне кажется, как будто он под вводом защиты монархии тонким образом склоняется более к аристократическому правлению. Обязательный и государственным законом установленный Императорский Совет и влиятельные его члены могут с течением времени подняться до значения соправителей>. 28 декабря 1762 года Екатерина подписала указ об учреждении Совета. В члены Совета были назначены: граф Бестужев, гетман Разумовский, канцлер граф Воронцов, князь Яков Шаховской Панин, граф Захар Чернышев князь Михаил Волконский, граф Орлов. Статс-секретарями назначались масоны: Панин - внутреннего департамента, Воронцов - чужестранного, Чернышев - военного. Но Совет учрежден не был, эта масонская затея провалилась. Екатерина почувствовала под собой твердую почву и начала решительную борьбу за сохранение в неприкосновенности самодержавной власти. Панин должен был отойти в сторону и затаить обиду против Екатерины.

    МАСОНСТВО и ЗАГОВОРЫ
    В феврале 1763 года возникает заговор, цель которого перебить всех Орловых и свергнуть Екатерину. В этом заговоре участвовали многие высокопоставленные лица. Екатерина писала Суворову: <Хитрово двух человек уговаривал, а этим двум - Рославлеву и Ласунскому, называл многих персон - Никиту Панина, Глебова, Теплова, двух Рославлевых, двух Барятинских, двух Каревых, двух Хованских, княгиню Дашкову>. Заговором, несомненно, руководил большой специалист по этим делам граф Никита Панин, но заговор окончился неудачно. Екатерина уцелела... Заговорщики не понесли даже никакого возмездия. Хитрово сослали в свое имение, Ласунского и Рославлева уволили в отставку. Эта неудача не обескураживает масонов. Возникает новое дело - поручика Василия Мировича. Мирович ~ слепое орудие в руках масонов. Честолюбие и попытка поправить свое состояние и состояние трех сестер толкнули несчастного Мировича в масонскую ложу. <Ища выхода из своего положения, - говорит С. М. Соловьев, - Мирович, как видно, попал в масонскую ложу; но мистицизм произвел на его духовную природу действие опиума>. Мирович сделался послушным орудием масонов. Он решился освободить Иоанна Антоновича из Шлиссельбургской крепости и провозгласить его Императором. К этому плану он привлек поручика Аполлона Ушакова. По плану переворот должен быть произведен в отсутствие Екатерины, которая летом должна была посетить Прибалтийские губернии. Заговорщики решили произвести восстание по отбытии двора из Петербурга. Было решено, что когда Мирович будет караульным офицером в Шлиссельбурге, то Ушаков приедет на шлюпке под видом курьера и отдаст Мировичу манифест от имени Императора Иоанна Антоновича. Солдаты перейдут на сторону Императора, которого нужно освободить и привезти на шлюпке в Петербург. Заговорщики хотели повторить, таким образом, 28 июня 1762 года.
    25 мая Ушаков отправлен был Военною коллегией с казною к генералу князю М. И. Волконскому и во время этой поездки утонул в реке.

    Мирович, как исполнитель, остался один. Переворот закончился убийством Иоанна Антоновича. Мировича предали суду. За следствием наблюдал Панин. Главноначальствующий Петербурга Неплюев через Теплова поручил Панину подвергнуть Мировича пытке и узнать его сообщников, <ибо нельзя надивиться, что такой малый человек столь важное дело собою один предприял>, писал Неплюев. Панин в донесениях Екатерине представлял, что Мирович действовал один, без сообщников. Допросы Мировича, естественно, ничего не могли раскрыть, так как верхнее руководство следствием находилось в руках Панина, который и был вдохновителем преступления Мировича. 11 июля Екатерина писала Панину и просила подробно расследовать дело и допросить брата утонувшего Ушакова, не ведал ли он братниных мыслей. На жестоком розыске настаивал Черкасов, который 2 сентября подал свое письменное мнение. Сомневались и члены чрезвычайного суда, составленного из Сената и Синода, и также настаивали на строгом расследовании, ибо никто не верил, что это дело есть действие одного поручика Мировича. Но следствие ничего не раскрыло. Мировича быстро ликвидировали. Его казнили 15 сентября на Петербургском острове на Обжорном рынке. Хотя во время следствия Мирович указал только на одного соучастника в его деле - поручика Великолуцкого пехотного полка Аполлона Ушакова, но приходится считать это официальной версией. Несомненно, это был заговор масонов под руководством самого Никиты Панина. Во время следствия по делу Мировича у брата Аполлона Ушакова Василия был произведен обыск, которым была установлена его принадлежность к масонству. Взяты были бумаги Василия Ушакова. В них оказались следующие масонские вещи: листок с изображением двух колонн, треугольника, молотка и других масонских знаков, составляющих принадлежность так называемого ковра, и отрывок масонского катехизиса. Попытка масонов ограничить юридически самодержавную власть Екатерины закончилась неудачей. Влияние масонской партии временно поколебалось. Закончилась карьера главы масонства графа Ивана Ивановича Шувалова. Получил отставку Александр Шувалов. Уволен был в отставку граф Захар Чернышев. Уехал на два года за границу Воронцов. Остались только Бестужев и Панин. Трезвый ум Екатерины конституционные затеи считал химерой. В 1764 году, назначив на должность генерал-прокурора князя Вяземского, она написала следующее в особом <секретнейшем наставлении> ему: <Российская Империя столь обширна, что кроме самодержавного государя всякая другая форма правления вредна ей, ибо все прочие медлительны в исполнениях и множество страстей разных в себе имеют, которые все к раздроблению власти и силы влекут, нежели одного государя, имеющего все способы к пресечению всякого рода и предпочитающего общее добро своему собственному...>

    РУССКИЕ ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ШТАТЫ и ПУГАЧЕВ Но неудачи не обескураживали масонов.
    Граф Р. В. Воронцов, глава масонской организации в России и член елизаветинской Законодательной Комиссии 1760 года по составлению нового Уложения, подает Екатерине мысль основать Вольное Экономическое Общество, в организации которого ближайшее участие приняли известнейшие русские масоны этого времени: А. А. Нартов, граф Г. Г. Орлов, граф 3. И. Чернышев и другие. В издаваемых с этого года <Трудах> общества распространялись идеи разумных законов экономической жизни, с которой нужно снять все лишние путы, чтобы она беспрепятственно могла развиваться. - Мысль настойчиво продолжает идти в том же направлении и при Екатерине. В декабре 1766 года появился манифест Императрицы о созыве Законодательной Комиссии. <Можно искать в новой местной организации дворянских выборов, связанных с Комиссией, в сочинении наказов каких-то общих связей. Московский наказ, например, оказал влияние на Кашинский, Калужско-Медынский, Коломенский, Алексинский, Нижегородский, Новоторжекий, Дорогобужский, Тверской и наказ Шелонской пятины, Любимский наказ сходен с Костромским и отчасти с Ярославским и т. д. Едва ли не масонское <братство> было виною такого сходства отдельных наказов. Московский наказ дан был П. И. Панину, Костромской -А. И. Бибикову, Ярославский - князю М. М. Щербатову. В числе избранных дворянских депутатов очень многие были масонами. Почти половина дворянских депутатов принадлежала по своему составу к высшим гражданским или военным чинам; но как раз среди них особенно заметны масоны. В депутаты попали П. И. Панин, А. П. Мельгунов, граф Р. Л. Воронцов (избранный по двум уездам), В. А. Всеволожский, Д. В. Волков, граф Г. Г. Орлов, граф 3. Г. и И. Г. Чернышевы, И. Л. Голенищев-Кутузов, И. П. Елагин, А. И. Бибиков, князь М. М. Щербатов, граф А. С. Строганов>*.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.

    Комиссия 1767-1768 годов закончилась неудачей: депутаты работали впустую. Турецкая война отвлекла многих вождей масонства от петербургских лож, также как и депутатов - от Комиссии. В 1773 году поднимается грозное народное движение во главе с Емельяном Пугачевым, которое захватило нижнее и среднее Поволжье, Приуралье и юго-западную часть Сибири. Пугачев объявляет себя Петром III, народ этому верит и бежит толпами к своему царю. Лозунг пугачевского движения: <Свобода православной веры>. В своих манифестах Пугачев жалует старообрядцев <крестом и бородою>. Он обещает, что в его новом царстве, после того как будет уничтожен Петербург, все будут <держать старую веру, будет строго запрещено брить бороду и носить немецкое платье>. Нынешние церкви, гласит молва, будут сломаны, будут построены семиглавые, будут креститься не трехперстным, а двухперстным сложением. В Пугачеве народ видит желанного православного законного царя. В этом и заключалась сила пугачевского движения. Несомненно, что экономические причины в этом движении играли значительную роль. Господство иностранцев и русских отбросов при Петре 1 и масонской олигархии при его преемниках создали благоприятную для народного недовольства обстановку. Масонская олигархия действовала в своих эгоистических интересах, пренебрегая нуждами и интересами народа. Российские вольтерьянцы в действительности - заядлые эгоисты и крепостники. За красивым масонским девизом <Свобода, Равенство и Братство> скрывались эгоизм, насилие, корыстолюбие и пренебрежение к человеческой личности. Либералы и социалисты расценивают пугачевское движение как движение, направленное против существующего строя за изменение ненормальных экономических условий; на самом же деле это было стихийное антимасонское движение. Свобода веры и легитимный монархический принцип - главные мотивы этого подлинного народного движения. Половина Империи была объята духом мятежа и восстания, и широкие народные массы не давали другого имени Пугачеву, как Петр III. Замученный Петр Феодорович как бы вышел из могилы своим мстителем и заставил трепетать дворянство, которое даже в Москве ждало Пугачева и считало себя обреченным. Пугачевщина - стихийное антимасонское движение за веру и закон, за элементарную человеческую справедливость, которую цинично попирали вельможные братья вольные каменщики. Не случайно, что в подавлении пугачевского движения приняли такое деятельное участие масоны. Во главе армий, направленных против Пугачева, стали именно самые заядлые масоны, как Панин, Бибиков и Михельсон. Движение было задавлено. Пугачева повесили. Участников восстания секли <жестоко>, резали уши и ноздри, тысячи расстреляли и повесили. Напуганное Пугачевым масонское общество Петербурга, это царство неверия, лжи и предательства, шарахнулось вправо. Наступила реакция.

    <Наши русские мужички таковы, - писал участвовавший в подавлении пугачевщины масон Поздеев, - что они и младенца из утробы матери вырезывали, то судите - это паче нежели звери. Да кем их усмирять?> Лицемерная игра в либерализм была оставлена. Некоторые масоны признают, что бытие государства и их собственное существование зависит от сильной монархической власти. <Россия не то что Польша, Россия все еще татарщина, - писал тот же масон Поздеев графу А. К. Разумовскому, - в которой должен быть государь самодержавный, подкрепленный множеством дворян>. Но испуг мало-помалу прошел. Бессмысленный и беспощадный старорусский бунт был подавлен. Страна покорилась. Пугачева больше не ждали на Москве. Братья вольные каменщики принялись за свою работу против светлого царства снова затихшей святой Руси.

    РАСЦВЕТ МАСОНСТВА При Екатерине масонство получает самое широкое развитие.
    Первое время своего царствования Екатерина относилась к масонству терпимо. Есть даже сведения, что она оказывала свое покровительство ложе <Клио>. Возможно, что Екатерина, сама не участвуя в масонстве, относилась к нему терпимо из политических видов, считая, что ей выгодно так относиться. Так же точно, не будучи вовсе религиозной, она официально ладила с религией, ища себе опоры в православном духовенстве*. Масонство было распространено главным образом среди столичного и провинциального дворянства, но оно также проникло в купеческую среду и имело сторонников среди православного духовенства. <К концу 1770-х годов, - пишет Вернадский, - оставалось, вероятно, немного дворянских фамилий, у которых бы не было в масонской ложе близкого родственника>. В петербургских ложах Елагина и Мелиссино состояли членами, например, князь И. В. Несвицкий, граф Р. Л. Воронцов, А. Л. Щербачев, С. В. Перфильев, С. Р. Воронцов, барон К. Унгерн-Штернберг, А. Воейков, князь Андрей Вяземский, граф В. Фермер, князь А. Одоевский, А. Хвостов, граф П. Толстой, Н. Бекетов, С. Зиновьев, Г. Жедринский и другие. В рейхелевых ложах участвовало несколько князей Трубецких; одну из лож Рейхеля прямо называли <княжеской>. По шведской системе <работали> графы Апраксины, князья Гагарины, Долгорукие, Куракины, князь Н. В. Репнин, графы А. И. Строганов, А. И. Мусин-Пушкин, Шуваловы; розенкрейцерами были князья Трубецкие, князья Репнины, князь Черкасский, Лодыженские, Лопухины, Тургеневы и другие. Известно и несколько священников-масонов. В 1776 году в московскую ложу <Равенство> был принят священник церкви Рождества Христова, что в Столешниках; в 1780-х годах <теоретическим братом> был М. М. Десницкий, в 1785 году священник, впоследствии митрополит Михаил; по мнению князя Прозоровского, был масоном и Ф. А. Малиновский; сочувственно относился к новиковскому кружку архиепископ Платон, в Риге в 1791 года в ложу <Малого Света> был принят священник Григорий Ефимов.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.

    Как и в начале XVIII века, в екатерининскую эпоху масонство сильно было развито среди приезжих в Россию иностранцев, являясь средством как бы корпоративного их объединения. Этим объясняется, что заседания масонских лож происходили иногда на французском, английском, а подчас даже на итальянском языках; чаще всего нерусские ложи держались на немецком языке. В Москве, так же как и в Петербурге, были французские и немецкие ложи. Первая широкая организация русского масонства, объединившая несколько лож, создалась в начале 1770-х годов. В челе ее стал Иван Перфильевич Елагин.

    <Известное до сего времени число лож, - пишет Вернадский, - может быть для разных моментов екатерининского царствования определено следующими цифрами:
    а) середина 1770-х годов, примерно 1775 год: 13 лож первого Елагина союза и 8 рейхелевых лож;
    6) 1777 год: 18 лож елагино-рейхелева союза;
    в) 1780 год: 14 лож шведской системы;
    г) 1783-1786 годы: 14 явных лож берлинской розенкрейцерской системы;
    д) 1787-1790 годы: до 22 лож второго Елагина союза и не менее 8 тайных розенкрейцерских лож (теоретических собраний).

    Число чеченов каждой ложи сильно колебалось. Меньше всего их было в розенкрейцерских тайных ложах - не более девяти человек в каждом <собрании>. Все же Прозоровский в 1792 году считал, что в одном московском масонстве было до 800 человек. Принимая в среднем по 25 человек на ложу, получаем для сотни лож, какую цифру, вероятно, можно было насчитать в годы масонского расцвета (конец 1770 - начало 1780-х годов), не менее 2500 человек. Масонство проявляло себя особенно деятельным в столицах - Петербурге и Москве. Из провинциальных городов особенно заметно было масонство в городах Остзейского края (Риге, Ревеле, Дерпте). Масонские ложи были также в это екатерининское время в следующих русских городах: Архангельске, Владимире, Вологде, Казани, Киеве, Кременчуге, Кронштадте, Могилеве, Нижнем Новгороде, Орле, Пензе, Перми, Рязани, Симбирске, Харькове, Ярославле. Влияние масонства сказывалось даже в самых захолустных уголках. При значительной распространенности масонства и при участии в русских ложах преимущественно лиц дворянского круга не будет неожиданным встретить среди масонов многих офицеров армии и флота или гражданских чиновников, вплоть до самых высших. Масонами, по выражению Новикова, было <не малое число знатнейших особ в государстве>.

    Масоны занимали места в придворном штате Государыни, в коллегиях и т. д. <Всего чиновников первых восьми классов (помещенных в месяцесловах) было в 1777 году нс более 6 тысяч, а в 1787 году – до 12 тысяч. Так как состав чиновников почти совпадал с составом масонства и так как в конце 1770-х годов масонов было свыше 2 тысяч, то можно с полным вероятием предположить, что в ложах участвовало от трети до одной шестой части русского чиновничества. Уменьшим вдвое эти дроби и возьмем вторую из них: все же получится очень высокий процент, если сопоставить организацию даже половины чиновничества и нестройную массу остальных лиц. Кроме того, за прямыми участниками лож стояли, конечно, их знакомые и близкие им лица*. Благодаря терпимому отношению правительства масонство развивалось беспрепятственно. Принимали в члены охотно и без разбора. Почти не было человека из знати, который бы не был масоном. <Дело дошло до такой крайности, что Императрица не один раз видела себя покинутой, и когда она спрашивала, где тот или другой, даже из обязанных присутствовать лиц, она получала в ответ: <В ложе!> Державин в восхвалении Фелицы мог поставить стих: <Не ходишь с трона на восток>, то есть нс отправляется в масонские ложи**. Во главе значительных лож всегда стояли знатные и богатые люди, как, например, Елагин, граф Панин, князь Трубецкой в Москве, генерал-лейтенант Мелиссино в Петербурге. Многие из этих вельмож основали множество лож, устраиваемых на свой счет, и управляли ими в качестве мастеров в различных местах своего пребывания. <Братья везде с великим благоговением принимали то, что сообщалось им как священная тайна, и радовались при импонирующей и чрезвычайно великолепной обстановке. Всякий строго держался той партии, к которой раз пристал, и защищал ее от всяких чужих нападений, просто полагаясь на авторитет того, что слышал и видел>. В первые годы царствования Екатерины, по словам Елагина, в Петербурге существовала ложа <Счастливого Согласия>, которая 15 декабря 1762 года обратилась к берлинской ложе <Трех Глобусов> с просьбой о признании ее. Берлинская ложа 7 апреля 1763 года прислала это признание на имя не названного в бумаге великого мастера и другие ложи, где одобрила ее работы и обозвала ее своею ложею-сестрою.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II. ** А. Н. Пыпин.

    При Екатерине появилась и так называемая тамплиерская система. Высшие степени этой системы пользовались большим уважением среди русской знати. <Разноцветные ленты, ордена, символы (регалии), торжественные обряды с рыцарским характером, громкие титулы, переименованные в латинские псевдонимы, - все это принималось за чистую монету, было любопытно, льстило самолюбию и аристократическим притязаниям>*. С семидесятых годов масонство получает прочную организацию. В это время возникают у нас две масонские системы, пользовавшиеся крупным успехом. Ложи этих систем, так называемые елагинской и циннендорфской (шведско-берлинской), работали в этот период времени главным образом в первых трех степенях <Иоанновского>, или <символического>, масонства. Главная роль в этом периоде истории русского масонства принадлежит Елагину. Елагин был последователем английского масонства, он завязал сношения с Великой Лондонской Ложей и получил от нее конституцию на работу в семи степенях йоркской или новоанглийской системы.

    Между <обществом елагинской системы> и циннендорфской (шведско-берлинской) системой возникла борьба за преобладание и влияние среди русских масонов. Распространителем циннендорфской системы был фон Рейхель, бывший гофмейстер при дворе принца Брауншвейгекого. В конце концов эта борьба закончилась благополучно для обеих сторон. Недоверие, которое ложи Елагина питали к Рейхелю, исчезло. Враги помирились. 3 сентября 1776 года состоялось соединение рейхелевских и елагинских лож, причем Елагин отказался от английской системы и дал обещание ввести в своих ложах работы по шведско-берлинской системе. В результате этого соглашения Петербургская Великая Провинциальная Ложа объединила под своим управлением 18 лож. Все эти ложи вели работу беспрепятственно. Работа их носила хотя и беспорядочный, но очень оживленный характер. С 1781 по 1792 год масоны заняты поисками высших степеней и усвоением розенкрейцерства. <Самые шатания братьев из стороны в сторону, неожиданные переходы от одной системы к другой - от <Строгого Наблюдения> к английскому масонству, от Елагина к Циннендорфу, далее от шведско-берлинской системы к шведскому тамплиерству и, наконец, от шведской системы к розенкрейцерству - все это свидетельствует о том, что в русском масонстве стали проявляться какие-то новые требования и жадно искать в нем ответов на пробудившиеся вопросы>**.

    * д. н. Пыпин.
    ** Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. С. 149.

    А. в. СЕНЕКА. ПОЛУРУССКОЕ МАСОНСТВО в XVIII ВЕКЕ Но мечта русских масонов высшие степени не осуществилась.
    Зависимость от Швеции тяготила их и навлекала подозрение правительства. В 1799 году петербургский полицмейстер Лопухин по приказанию начальства два раза был в гагаринских ложах <для узнання и донесения Ее Величеству о переписке с герцогом Зюдерманландским>. Как раз в конце того же года произошло событие, окончательно погубившее шведское масонство в глазах Екатерины и всех русских братьев: герцог Зюдерманландский издал декларацию, в которой неожиданно для всего мира объявлял Швецию девятой провинцией <Строгого Наблюдения>, приписав к ней в числе других местностей и всю Россию. Поступок его вызвал среди русских масонов чувство глубокого возмущения и страх за судьбу ордена в России. Действительно, вскоре после того <осторожная монархиня... приказала брату Елагину закрыть ложи Гагарина>, после чего братья Гагарины и Турчанинов уехали в Москву и стали учреждать там ложи, которые тайно работали по шведской системе. Петербург постепенно утрачивает свое влияние, главная роль переходит к ложам московским. Особенное влияние московские ложи приобретают с приездом в 1799 году Новикова и Шварца, которыми было положено начало развитию розенкрейцерства. Новиков познакомился здесь со многими выдающимися масонами: Н. И. Трубецким, Херасковым и Гагариным. В 1799 году Новиков переехал в Москву и вскоре встретился здесь с будущим главою русского розенкрейцерства Шварцем.

    В Москве наиболее ревностные братья, следуя совету Рейхеля, что <ежели хотеть упражняться в истинном масонстве, то надобно иметь ложу весьма скрытую, состоящую из весьма малого числа членов скромных и постоянных и упражняться в тишине>, учредили ложу <Гармония>, в состав которой вошли: князь Н. И. Трубецкой, Новиков, М. М. Херасков, И. П. Тургенев, А. М. Кутузов и другие. Впоследствии были еще приняты кн. Ю. И. Трубецкой, П. А. Татищев, И. В. Лопухин и С. И. Гамалея. Члены ложи <Гармония> поручили Шварцу искать в Курляндии и в Берлине <истинных актов>, в случае же неудачи ему было разрешено <узнать, где найти оное (то есть истинное масонство) можно>. В Берлине Шварц познал <истинное масонство> и был посвящен Вельнером в таинство розенкрейцерства. 1 октября 1781 года Шварц получил от Тедена особую грамоту, назначавшую его <Единственным Верховным Предстоятелем> теоретической степени <во всем Императорско-российском государстве и его землях>; таким образом, Шварц стал главою русского розенкрейцерства. <Главным надзирателем> для теоретической степени - подчиненным Шварцу - был назначен Новиков. Таким образом, со времени возвращения Шварца из-за границы (начало 1782) и до его смерти (начало 1784) московские масоны приняли двоякую организацию: во-первых, высший рыцарский градус <Строгого Наблюдения>, члены которого, сосредоточившиеся в двух капитулах - Трубецкого и Татищева, управляли собственно масонскими ложами, им подведомственными, и во-вторых, розенкрейцерство, во главе которого стоял Шварц. Получение <теоретического градуса Соломоновых наук> наполнило сердца московских масонов восторгом. В половине 1782 года на обще масонском конвенте в Вильгельмебаде Россия получила признание ее особою, восьмою провинцией <Строгого Наблюдения>. Количество масонских лож, подчиненных московской префектуре, быстро увеличивалось. По подсчету Новикова, под управлением Москвы находились в период времени с 1782 по 1786 год всего 19 лож: в Москве 13, по одной в Орле, Могилеве, Вологде, Кременчуге, Казани и Харькове. В феврале 1784 года Шварц умер. Преемником его - <Верховным Предстоятелем Розенкрейцерства> был назначен барон Шредер. 9 апреля распоряжением Тедена была учреждена в Москве директория из братьев Татищева, Трубецкого и Новикова. В 1786 году правительство обратило внимание на деятельность розенкрейцеров, и в конце 1786 года Шредер сообщил, что он получил от орденских начальников приказание <прервать с наступлением 1787 года все орденские собрания и переписки и сношение и отнюдь не иметь до того времени, пока дано будет знать>. Таким образом, совершенно очевидно, что к моменту французской революции масонство в России превращается в большую организованную силу.

    АНТИЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА. МАСОНСТВО и ПРАВОСЛАВИЕ Широкая распространенность масонства и захват масонами в русском государстве высших должностей самым тяжелым образом отразился на положении православной церкви.
    Императрица Екатерина не отличалась набожностью. Она была деисткой и пламенной поклонницей Вольтера, который смотрел на религию с чисто утилитарной точки зрения. По мысли сего <великого философа>, религия - это узда для народа и <если бы не было Бога, то Его нужно было выдумать>, чтобы держать народ в повиновении. У Екатерины существовал такой же взгляд на религию и церковь, в которых она видела лишь средство для управления государством. Религиозные требования наружного благочестия она исполняла лишь в силу тактических соображений, что импонировало народу; сердцем и душой она была далека от православия. Для антиправославной работы масонов наступало полное раздолье. Вскоре же по вступлении на престол Екатериной издается указ об отобрании в казну монастырских имений и введении монастырских штатов. Эта мера не вызывалась никакими государственными соображениями. Для государственной казны это давало 3 миллиона дохода в год, то есть гроши, которые не могли покрыть и малой доли тех расходов, которые шли на кормежку и мотовство фаворитов и других тунеядцев, которые нашли раздолье в это время. При проведении этой меры не считались ни с правом, ни с моралью. <Здесь было нарушено право собственности и воля тех отдельных лиц, из пожертвований которых сложились церковные имущества. Все эти имения были оставляемы большею частью по духовным, на помин души, в излюбленном жертвователем монастыре, и эта последняя воля умирающих не подлежала никакому изменению. Между тем не только эти усердные жертвы церкви были отобраны для целей мира, но и самый помин души не мог дольше продолжаться за упразднением обителей>*. Самый резкий протест по поводу отобрания церковных имуществ выразил митрополит Ростовский Арсений (Мацеевич), уже и ранее горячо боровшийся за церковные права.

    * Е. Н. Поселянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века.

    <От времен апостольских, - писал митрополит Арсений Синоду, - церковные имущества не подчинялись никому, кроме апостолов, а после них архиереям оставались в их единственной воле и распоряжении. Первый начал отнимать церковные имения царь Юлиан Отступник, у нас же от времени князя Владимира не только во время царствования благочестивых князей, но и во времена татарской державы церковные имения оставались свободными. При Петре Великом Мусин-Пушкин сделал постановление относительно доходов с церковных имений и управления ими. Это постановление Мусина-Пушкина превосходило не только турецкие постановления, но и уставы нечестивых царей римских, идолослужителей. Св. Киприан Карфагенский привезенный на место казни, велел домашним своим выдать налогу 25 золотых; но если бы тогда имело силу определение Мусина-Пушкина, то такого благодеяния оказать было бы не из чего. Но хоть это определение Мусина-Пушкина превосходило и поганские обычаи, однако церковь и бедные архиереи поневоле привыкли терпеть такую нужду, потому что не допрашивали у них по крайней мере о том, что было дано. А теперь, когда начало такое истязание, то узники и богодельные стали счастливее бедных архиереев, и такое мучительство терпим не от поганых, но от своих, которые выставляют себя православными: в манифесте о восшествии на престол Императрицы сказано, что она вступила на престол для поддержки православия, которому в прежнее правление представляла опасность>. В негодовании митрополит Арсений подавал в Синод один протест за другим против отнятия у монастырей имений и вмешательства светских лиц в духовные дела. <Горе нам, бедным архиереям! - писал он. - Яко не от поганых, но от своих мнящихся быти овец правоверных толикое мучительство претерпеваем>. О членах комиссии он отзывался как о безбожниках, что они <насилу в Бога веруют>. В Неделю Православия, когда предаются анафеме врат церкви, он к обычному чиноположению прибавил: <Анафему обидчикам церквей и монастырей>. Екатерина была крайне раздражена против митрополита Арсения. Она называла его <лицемером, пронырливым и властолюбивым, бешеным вралем>. Но она боялась митрополита Арсения, которого чтил народ как святого и стойкого исповедника православия. Желая после коронации выказать свое благочестие, она решила отправиться в Ростов, чтобы присутствовать на переложении мощей святителя Димитрия Ростовского в новую серебряную раку, и она писала своему штат-секретарю: <Понеже я знаю властолюбие и бешенство Ростовского Владыки, я умираю, боясь, чтобы он раки Димитрия Ростовского без меня не поставил!> - и приказала поставить майора с солдатами. По распоряжению Екатерины о действиях митрополита Арсения было назначено расследование, и она приказала, чтобы Синод судил своего сочлена как злонамеренного преступника. В половине марта у себя в Ростове Арсений, пришедши в свои покои от вечерни, сказал келейнику: <Не запирай ворот на ночь. Гости будут ко мне в полночь>. Келейник остался в недоумении. Действительно, в полночь прибыл к нему офицер Дурново и попросил благословения. <Я уже не архиерей>, - отвечал митрополит Арсений и не благословил его. Митрополит хотел проститься с городом, то есть приложиться к мощам и иконам в соборе. Но ему не позволили. В Москве митрополит Арсений был как государственный преступник заключен под крепкою стражею в Симоновом монастыре. Он был допрошен во дворце в присутствии Императрицы. При этом он говорил столь резко, что Императрица зажала себе уши, а ему самому <заклепали рот>.

    14 апреля в заседании Синода состоялся суд, по которому святителя Арсения лишили архиерейского сана и предали, по расстрижении из монашества, суду светскому, которому надлежало за оскорбление Величества осудить Арсения на смертную казнь. Императрица приказала освободить его от светского суда и, оставив ему монашеский чин, сослать в дальний монастырь. Арсений был призван в заседание Синода для исполнения над ним указа. Толпы народа ожидали развития события. 4 июля внезапно упала смежная с той Крестовой палатой, где судили Арсения, церковь Трех Святителей Московских. Арсений явился на последний над ним земной суд, как на служение. На нем была архиерейская, с источниками мантия, омофор, белый клобук, на груди панагия, в руке он держал архиерейский посох. Когда был прочтен указ, лишавший его сана, одни за другим члены Синода стали снимать с него облачение: один митрополит клобук, другой омофор, третий отобрал посох. Негодующий митрополит тут же предсказал разоблачавшим его архиереям их плачевную участь. Димитрию Сеченову он предсказал, что тот задохнется собственным языком; Амвросию Зертис-Каменскому смерть от руки мясника: <Тебя, яко вола, убьют!>; епископу Псковскому Гедеону: <Ты не увидишь своей епархии>. Предсказание святителя сбылось. Димитрия задушила странная опухоль языка, архиепископ Московский Амвросий был убит во время московской чумы взбунтовавшимся народом, от которого тщетно искал спасения в Донском монастыре; епископ Гедеон вскоре после осуждения Арсения был удален, по высочайшему повелению, в свою епархию и умер по дороге, не доехав до Пскова... Именным указом Синода Арсений был сослан в Никольский Карельский монастырь. На докладе Синода Екатерина сделала надпись <послать его в отдаленный монастырь, под смотрение разумного начальника, с таким определением, чтобы там невозможно было ему развращать ни письменно, ни словесно слабых и простых людей>. Никакого имущества у святителя не оказалось. Все его достояние заключалось в книгах: на церковно-славянском, чешском, русском, польском и латинском языках. На содержание заключенного святителя отпускались скромные средства: сперва 10, потом 15 копеек в день. Чернил, перьев и бумаги ему не давали и никого к нему не допускали, а выходить и под караулом ему предлагали лишь в церковь, и непременно в часы богослужения. В 1767 году последовал на Арсения донос иеродиакона Иоасафа Лебедева, что Арсений оскорбляет Государыню. Императрица решила: <Лишить его монашеского чина и, переименовав Андреем Вралем, послать к неисходному житию в Ревель>, в каземате, который был не чем иным, как каменным мешком. Каземат этот находился на водяных воротах и по величине представлял скорее могилу. В нем было 10 футов длины и 7 ширины. Это решение он принял со смирением. С него сняли иноческую одежду, клобук и вместо них надели арестантскую сермягу и треух. Везти его к месту заключения предписано было <секретно, в закрытых санях, никому не показывать, разговоров с ним никаких не иметь, об имени и состоянии не спрашивать и миновать Петербург было приказано как можно скорее>.

    Коменданту ревельскому Тизенгаузену Императрица писала: <У нас в крепкой клетке есть важная птичка. Береги, чтоб не улетела. Надеюсь, что не подведешь себя под большой ответ. Народ очень почитает его исстари и привык считать своим. А он больше ничего, как превеликий плут и лицемер>. Содержать Арсения ведено было под строжайшим наблюдением, офицерам и солдатам запрещено было с ним говорить. <Арсений, - писал Поселянин, - смирился в последние годы своей жизни - не перед людьми, а перед всесильною рукою Божией, от которой он решил терпеливо принять свое страдание. Он читал Священное Писание и на стене своей тюрьмы начертал углем слова: "Благо, яко смирился еси". Существуют изображения митрополита Арсения, относящиеся к этой поре его жизни. Он стоит у стены своего тесного каземата. Худое, полное еще энергии лицо выражает глубокую мысль. Большие глаза полны великой тоски. Руки, как бы от внутреннего страдания, а может быть, и от холода, крепко стиснуты на груди. На нем полушубок и треух. Свет проходит через маленькое окно, заделанное решеткой. На окне кусок хлеба. На стене изображен в малых размерах он же в святительском облачении. На обороте этого изображения надпись: "Андрей страдалец">*.

    26 февраля 1772 года Арсений сильно заболел. По разрешению коменданта священник исповедал и приобщил святителя. На третий день в 8 часов утра земные страдания Арсения прекратились. В тот же день, после <вечерней зори>, Арсений был погребен в русской Никольской церкви. Одежду, оставшуюся после узника, раздали нищим. Книги - Евангелие, псалтырь и святцы отдали духовнику почившего, священнику Кондратову. Затем со священника и всей команды взята подписка: до конца жизни молчать обо всем этом под угрозой смертной казни. Так думали загладить память о несчастном ростовском митрополите. Св. Арсений - жертва масонского изуверства. Борьба с масонством, которую он горячо и пламенно вел во время царствования Елизаветы, мужественное выступление на защиту гонимой масонами православной церкви не могли пройти безнаказанно для Арсения. Чистый исповедник православия и глубокий патриот, Арсений знал, что идет на страшные муки, но он не колебался и смело выступил против темной силы и приял мученический венец. Никакие муки и ожидаемая казнь не могли заставить его отказаться от своих убеждений. Историк Соловьев пишет: <Нельзя не признать за Арсением мужества в отстаивании своего мнения до конца. Он просил снисхождения, просил, чтобы мнение его было прочтено внимательно, в целости, надеясь, что убедятся его резонами, но не жертвовал своими убеждениями для получения прощения, освобождения от наказания. Он закончил свою просьбу словами: "Я и теперь утверждаю, что деревень от церквей отбирать не надлежало".

    * Е. Н. Поселянин. Русская Церковь и русские подвижники XVIII века.

    Его личных убеждений не поколебали ни царский гнев, ни восстание на него собратий, ни лишение святительского сана, ни истома в страшной и душной тюрьме, ни розыски Шишковского, ни угрожавшая ему смертная казнь. Обрекая себя в жертву за право собственности духовенства, Арсений действовал не тайно, не ухищренно, но прямо, открыто писал и говорил смело, с самоотвержением, потому что смотрел на дело свое как на дело Божие, за которое стоял и жертвовал собою, вменял себе в священную обязанность. Народ, сострадая о нем, как о несчастном пастыре, почитал его правдивым, благочестивым, ревностным поборником православия...>*

    Отнятие монастырских и церковных имуществ поставило епархии в весьма тяжелое положение. Архиереи отказывали себе в самом необходимом, но эта экономия мало помогала делу, еле сводили концы с концами. Епархиальные учебные нужды оставались без удовлетворения. Духовным учебным заведениям отпускались гроши. Широкие обещания поддержать духовно-нравственное просвещение народа оставались на бумаге. На просьбы архиереев в Петербург об ассигнованиях получались отказы. Строительство церквей и школ прекратилось. Отсутствие средств для производства ремонта приводило к тому, что разрушались кафедральные соборы, архиерейские дома и семинарии. Политика Екатерины привела к полному разгрому монастырской жизни. <Запустели места, освященные подвигами и благодатью святых, ознаменованные стремлением к ним усердия народного. И если немногие из этих обителей и были восстановлены, то большая их часть запустела навсегда. И много, например, есть в Вологодском крае, этой <русской Фиваиде>, мест, где в бедной приходской церкви, даже иногда бесприходной, покоятся мощи великого угодника, создавшего обитель, которая на просвещение и утешение народа стояла века и упразднена в злосчастный 1764 год>**.

    В результате исправления монастырской жизни и забот о духовно-нравственном просвещении народа было закрыто четыре пятых русских монастырей. Двадцатидвухлетний юноша Пушкин, проживая в Кишиневе, высказал раз письменное мнение, что <отобрание церковных имений нанесло сильный удар просвещению народа>***. Эпоха Екатерины - эпоха гонения православных и нового, и старого обряда. <Раскольники> тоже подвергались жесточайшему преследованию. Власти разоряли их церкви, рвали старые книги рубили тесаками иконы, их расстреливали, ссылали на каторгу, забирали в солдаты, брали двойной оклад. Гонимые старообрядцы сжигали себя на кострах, скрывались в дебрях Урала и Сибири, бежали за границу, искали <Опоньское царство>.

    * С. М. Соловьев.
    ** Е. Н. Поселянин.
    *** Русский архив. 1866. Ст. 1141.

    Враги православия же пользовались полной свободой! Со вступлением на престол Екатерины II православная церковь не только не находила никакой поддержки со стороны представителей масти, но подвергалась стеснениям и глумлениям. В течение десяти лет (1763-1774) два синодальных обер-прокурора, Мелиссино и Чебышев, вели энергичную работу против православия в либеральном и атеистическом духе.

    Назначенный на пост обер-прокурора бывший директор Московского университета деятельный масон Иван Иванович Мелиссино предложил Синоду выдвинуть реформу церковной жизни и составить доклад об ослаблении и сокращении постов, которые, за тяжестью их, <редко кто прямо содержит>, об уничтожении суеверий, <касательно икон и мощей>, и запрещении носить образа по домам, о сокращении церковных служб, для <избежания в молитве языческого многоглаголания>, об отмене составленных в позднейшие времена стихир, канонов, тропарей, о назначении вместо вечерен и всенощных кратких молений с поучениями народу, о прекращении содержания монахам, о дозволении выбирать епископов из священников без пострижения в монашество, и о разрешении епископам проводить брачную жизнь, о разрешении духовенству носить и <простейшее> платье, об отмене поминовения умерших, будто бы дающего простым людям лишний повод к вере в мытарства, а попам к вымогательству, о дозволении браков свыше трех, о запрещении причащать младенцев до 10 лет, пока не научатся вере. Синод отклонил эти предложения и составил свой собственный доклад. Преемником Мелиссино, уволенного с чином тайного советника 24 октября 1768 года, был назначен екатерининский бригадир Петр Петрович Чебышев, который не стеснялся даже публично заявлять о своем атеистическом образе мыслей и говорить о своем неверии в существование Бога. <По воспоминаниям, сохранившимся об обер-прокуроре Чебышеве, последний был настолько невоздержан и груб, что когда синодальные члены не соглашались с его мнением, рассуждали о делах не так, как бы ему хотелось, и особенно когда подписывали свое решение, не по мысли настойчивого обер-прокурора, то он, разумеется про себя, чуть слышно, а все же таки слышно, провожал каждую подпись гнилым словом. "Не подражайте Чебышеву, - говорил обер-прокурору Яковлеву, по словам его записок, епископ Ярославский Павел, - мы проклинаем его">*.

    * С. В. Благовидов. Обер-прокуроры Святейшего Синода в XVIII и в первой половине XIX столетия. Казань, 1900. С. 265.

    Этот вольтерьянец Чебышев в конце концов оказался казнокрадом; он довольно свободно относился к казенным денежным средствам, находившимся в распоряжении высшего церковного учреждения, и усвоил себе привычку делать иногда очень крупные позаимствования из синодальной казны. Екатерина, узнав о фактах нелегальных по заимствований казенных денег блюстителем государственных интересов в церковном управлении, приказала произвести внезапную ревизию синодальной казны. Поручение произвести ревизию было дано генерал-прокурору князю Вяземскому, который и установил факт служебного преступления в действиях Чебышева. 7 мая 1774 года князь Вяземский уведомил высший орган церковного управления о состоявшемся распоряжении Императрицы. <Ее Императорское Величество, - писал он, - повелела состоящую в Св. Синоде денежную казну вместе с членами Синода освидетельствовать и по случаю, что из оной явилось забранным господином обер-прокурором Чебышевым 10 тысяч 440 рублей, то ему в Св. Синоде более не присутствовать>*. Если представители власти открыто выступали против православной церкви, то масоны в обществе действовали еще энергичнее, чем первые. <Масонское сообщество, - говорит Соколовская, - было вне исповедным, а потому и члены его не могли, конечно, быть добрыми сынами какой-либо церкви с ее раз установленными ритуалами и точной указанной догматикой>. Масоны дискредитировали и унижали духовенство и создавали против него в обществе враждебное отношение. <Многие из них, - говорил масон Кречетов, - были духовными святошами и государственными тунеядцами, занимающимися пусто барабанным проповедованием: это воры и великие плуты>. Масоны горячо ратовали за <отмену расходов на возведение дорого стоящих церквей>, доходили до отрицания монашества, <ибо анахорет есть тунеядец>, и т. д.

    Отрицая церковь и обряды, масоны создавали свою церковь и свой ритуал. <Поставляя идеалом для себя деятельных христиан, -пишет Соколовская, - масоны отказывали в уважении священнослужителям - "по имени лишь таковым" - и не считали грехом исполнение христианских таинств любым из своей среды братом; если из числа братьев и был священник, ему в этом случае отдавалось предпочтение. В ритуале торжества Иоаннова дня сказано: "Все братья всех степеней собираются во всех украшениях их степеней и в запонах (фартуках) в такую церковь, где и священник есть масон". Существует предание, что Новиков оставлял у себя в селе Авдотьине Святые Дары для совершения причащения самолично. Вероятно, это предание породилось от рассказов о том, что в этом селе совершалось масонами причащение. Это тем более вероятно, что масоны высших степеней совершали так называемые трапезы любви, в воспоминание Тайной Вечери; обыкновенно это было в Великий Четверток, но иногда еще и в дни покровителей братства Св. Иоанна и Андрея.

    * С. В. Благовидов. Обер-прокуроры Святейшего Синода в XVIII и в первой половине XIX столетия. С. 275-276.

    Обряд Тайной Вечери совершали братья вообще не ниже 7-й степени, но есть свидетельство, что о совершении этого обряда уже знали братья 4-й степени, которые приглашались к торжеству в ложу, но не "шествовали в пределы совершать с высшими братьями воспоминание". Акт посвящения в первосвященники невидимого капитула у масонов заканчивался вручением новопосвященному хлеба и вина со словами:
    "Сие есть пища и питие нашего священного ордена, мир да будет с тобою!" В обряде посвящения в первосвященники, которых по правилам могло быть всего семь на земле, совершалось помазание елеем на челе и руках со словами: "Помазую тебя елеем премудрости и святости во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь". При крестообразном возложении рук на голову кандидата говорилось: "Дух Святый да снидет на тя и да пребудет над тобою, да восприимеши духа премудрости, духа разума, духа совета, духа ведения, духа крепости, духа благочестия и духа страха Господня; гряди с миром". Далее делался горящим углем, взятым из кадильницы, троекратный крест над языком с возгласом: "Мы касаемся языка твоего огнем Святаго Духа и прилагаем к оному печать скромности во имя Отца, Сына и Святаго Духа". Посвящение в первосвященники должно было производиться в церкви или часовне (греческой или латинской). Масоны совершали еще обряд воспоминания о погибшем брате, так называемые траурные ложи. В сороковой день по смерти достойного брата братья собирались в ложи, чтобы почтить его память и воздать ему должное. В траурной ложе произносились ритуальные слова, воспевались гимны, возжигался спирт и гроб осыпался цветами, а вития говорил слово, где раскрывалась перед братьями вся жизнь покойного брата и совершалась оценка исполненного им на земле труда. Есть намеки и на желание русских братьев по примеру западноевропейских масонов ввести масонское крещение детей. Ответственность за такого ребенка всецело падала на братство, которое принимало на себя попечение об удовлетворении его духовных и материальных нужд, об его воспитании и образовании. Такой ребенок, получивший в патронат весь орден, почитался как бы принятым в масонство, и при достижении им известного числа лет все его принятие ограничивалось принесением света верности братству: обычные испытания отсутствовали>*.

    * Т. О. Соколовская. Русское масонство и его значение в истории общественного движения (XVIII и первая четверть XIX столетия). СПб., 1907.

    Отрицая православную церковь, масоны искали <внутреннюю церковь>, создавали свой ритуал и выполняли свои обряды.

    <Когда читаешь известный трактат Лопухина "Духовный Рыцарь" (1791), - пишет Писканов, - живо ощущаешь, что автор и его друзья стремились высвободиться из-под дисциплины и регламентаций господствующей церкви и создать свое церковное общение, независимое и с большим простором для религиозного действования. В одном письме 1815 года дряхлеющий Лопухин сообщаете своем кружке: "Живучи в глубоком уединении, утешаюсь только упражнениями своей маленькой домашней церкви, которая продолжает заниматься сочинениями и переводами" (в масонском духе, конечно). Масонов отдаляли от православия не догматические разногласия, не мистика и не герметические науки, а прежде и больше всего именно стремление к созданию своей собственной "малой церкви". "Духовный Рыцарь" Лопухина - это род церковного устава. Масонские облачения, описываемые Лопухиным, живо напоминают церковные ризы, например, "эта мантия настоятельская белая, златом или золотыми розами испещренная"; устройство капитула с "равносторонним столом", с ковром перед ним, "вызолоченным семисвечником", - напоминает устройство алтаря; принятие кандидата в масоны совпадает с отдельными моментами священнического рукоположения (например, тайная исповедь перед братом-вводителем); при этом речи настоятеля и других участников посвящения полны парафраз и буквальных заимствований из Св. Писания и богослужебных книг; по обряду столового собрания, на столе перед "Председающим" стоят: семисвечник, белый хлеб и красное вино>*. В борьбе с православной верой и церковью масоны действовали путем правительственных указов и распоряжений, стесняющих свободу совести и разрушающих церковную организацию, вели пропаганду атеизма и мистицизма, глумились над иерархией и церковными обрядами и, наконец, проповедовали свою новую веру и создавали свою масонскую церковь.

    МАСОНСКАЯ НАУКА и ЛИТЕРАТУРА Наука, литература и публицистика также подпадают масонскому влиянию.
    В высших образовательных и культурных центрах России масоны благодаря своей сплоченности занимают первые места.

    * Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. С. 246-247.

    Российская академия (1787) из 60 членов имела тридцать масонов:
    И. П. Елагин, граф А. С. Строганов, князь М. М. Щербатов, И. И. Мелиссино, М. М. Херасков, А. А. Ржевский, И. Н. Болтин, А. В. Храповицкий, О. П. Козодавлев, В. И. Баженов и, вероятно, И. Л. Голенищев-Кутузов, М. И. Веревкин, А. В. Нарышкин.
    В Московском университете масоны в 1777 году – профессора X. Ф. Маттеи, X. А. Чеботарев, вероятно, Д. С. Аничков; в 1787 году из трех кураторов двое (М. М. Херасков и И. И. Мелиссино); профессора X. А. Чеботарев, П. И. Страхов, И. Гейм, Я. Шнейдер и, вероятно, Д. С. Аничков. Ф. Баузе; в канцелярии университета надворный советник Г. П. Крупенников. Академия художеств: в 1787 году директор бар. П. Ф. Мальтиц*.
    Российская академия, Шляхетский корпус и Московский университет, основанный масоном И. И. Шуваловым, превращаются в мощные масонские центры, откуда льется свет вольнокаменщического учения.

    При Екатерине русское общество к приятию масонского учения было подготовлено в предшествующие царствования, начиная с Петра 1, и с тех пор все делается по трафарету. Профессора открывают борьбу за <свободу научного исследования> с духовным и светским деспотизмом, то есть с церковью и государством, несут проповедь новой религии и морали по образцам западноевропейского мистицизма и, наконец, увлекают своих питомцев в царство грез и мечтаний о переустройстве всей жизни на земле и превращении ее в цветущий сад, в царство всеобщей любви, в царство Астреи.
    Около 1784 года была написана утопия князя Щербатова <Путешествие в землю Офирскую>, которая является начертанием социалистического государства. Идеальное государство Щербатова, по этой знаменательной утопии, ограждает физическую и нравственную личность каждого гражданина самым тщательным и бдительным попечением. Контроль государства проводится при помощи нравственно очищенных полицейских офицеров-<санкреев>, или <благочинных>.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II. С. 88-89.

    На должности их лежит:
    1) <попечение о здоровье жителей;
    2) о их безопасности;
    3) о спокойствии и
    4) о освещении>.
    Полицейская опека доходит до мельчайших подробностей быта.
    В жизни офирян <все так рассчитано, что каждому положены правила, как ему жить, какое носить платье, сколько иметь пространный дом, сколько иметь служителей, по скольку блюд на каждом столе, какие напитки, даже содержание скота, дров и освещения положено в цену; дается посуда из казны по чинам: единым жестяная, другим глиняная, а первоклассным серебряная, и определенное число денег на поправку, и посему каждый должен жить как ему предписано>.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II. С. 88-89.

    Государство следит за всей экономической жизнью страны: ведет строгий учет <циркуляции> частных земель; устроены особые <житницы> - запасные склады хлеба, вместе агрономические пункты, отпускающие за плату лучшие семена; каждый год определяются твердые цены на все продукты. Законом нормировано все потребление, хотя и не уничтожена вполне частная собственность; есть большая общественная группа офирян, по отношению которой не остается места и частной собственности. Это армия. Солдаты набираются исключительно из раз навсегда определенных селений Офирской земли, остальная часть государства не несет никаких военных тягостей. Солдатские поселения распределяются по полкам, каждое селение соответствует одной роте - <под начальством своих офицеров>.
    На каждый полк отведены <не токмо довольные, но и излишние земли>. <Каждому солдату дана меньше обыкновенного хлебопахаря однако довольная - земля, которую они обязаны стали обделывать; треть же из каждой роты, переменяясь погодно, производит солдатскую службу; а и все должны каждый год собираться на три недели и обучаться военным обращениям, а во все время, в каждый месяц два раза... Каждый отставленный солдат по выслужении урочных лет не токмо должен в селение его полка возвратиться, но и в самую ту роту... Не токмо позволено, но и поведено в полках иметь приличные мастерства, но больше грубые, яко плотничье, столярное, кузнечное, шляпное, сапожное и подобные>*.

    В духе идей <просветительной> французской философии действуют и наши писатели. Писатели были или атеистами-вольтерьянцами, или мистиками. Вместе с Западом они дерзко сомневались в бытии Бога, многие проповедовали революцию. Русский театр XVIII столетия, как и французский перед <великой французской революцией>, сделался ареной политической пропаганды... Со сцены проповедовались освободительные идеалы; он тоже в сознание русских людей внедрял понятие о свободе и равенстве. <Нужно было стряхнуть с себя гнет татарщины, освободить личность человека, вооружить ее свободой полетической и религиозной>**. Императрица Екатерина наряду с другими не отставала от века и своим литературным творчеством способствовала внедрению в русское общество идей просветительной философии.

    * Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II. С. 177-178.
    ** В. В. Сиповский". Из истории самосознания русского общества XVIII в.

    В своих произведениях она, как и все представители литературы того времени, клеймит недостатки и пороки общества и ратует за просвещение. В комедии <О, время!> она обрушивается на врагов просвещения. Помещица Ханжина, как и подобает, изображается в самом отрицательном виде. <Она встает поутру в шесть часов и, следуя древнему похвальному обычаю, сходит с постели на босу ногу, сошед, оправляет перед образами лампаду, потом прочитывает утренние молитвы и акафист; потом чешет свою кошку, обирает с нее блох и поет стихи: "блажен кто и скоты милует". А при сем пении и нас также миловать изволит, иную пощечиной, иную тростью, бранью и проклятием. Потом начинается заутреня, во время которой то бранит дворецкого, то читает молитвы, то посылает провинившихся накануне людей на конюшню пороть батожьем, то подает попу кадило> (рассказ служанки Марфы).

    В таком же духе, следуя примеру Августейшей писательницы, писали Фонвизин, Радищев и Херасков. Назначенный в 1763 году <быть для некоторых дел>, у принятия челобитен, при кабинет министров И. П. Елагине, Фонвизин делает быстрые успехи и на литературном поприще. Благодаря покровительству Елагина Фонвизин переводит <Альзифу> Вольтера и этим обеспечивает первый свой успех юности. В первое же время пребывания в Петербурге Фонвизин сблизился с князем Козловским и некоторыми другими молодыми литераторами. Об этом кружке он впоследствии не мог <без ужаса вспомнить>, так как лучшее препровождение времени состояло <в богохулении и кощунстве>, и он <содрогался, слыша ругательства безбожников>. Правда, Фонвизин исцелился от атеизма, но остался скептиком и прогрессистом в вопросах веры и политики. Находясь под руководством сначала масона Елагина, он попадает в качестве секретаря к не менее знаменитому масону Панину.
    Под руководством своего начальника он составляет проект государственных реформ, по которому предполагалось дать Сенату законодательную власть, тем обеспечить <два главнейшие пункта блага государства: вольность и собственность>.

    Фонвизин выступает убежденным прогрессистом и поклонником лучшего общественного устройства. Лейтмотив творчества Фонвизина, как и всех русских обличителей, - ненависть и глумление над прошлым, карикатурное изображение верных старине Простаковых и Скотининых, изображение их в виде дураков и скотов, проповедь прогресса и освободительного движения. В лице Фонвизина выступает не революционер, а либерал, по выражению К. Н. Леонтьева мирный анархист, один из тех, кто создал целую плеяду растлителей русского национального духа и разрушителей русского православного царства. Вторым проповедником <лучших общественных идеалов> был пресловутый Радищев. Воспитанный в духе просветительной философии, изучив сочинения материалиста Гельвеция, демократа Мабли, проповедников народовластия и народоправства Руссо и Монтескье, Радищев в своих сочинениях вел борьбу с <самодержавством>, которое <есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние>... Борьба с самодержавством есть право и обязанность гражданина. Мысли о правах человека и гражданина и об обязанностях государя Радищев брал у Локка и французских просветителей и со своими подчас неуклюжими рассуждениями преподносил русскому обществу.

    <Если мы, - рассуждает Радищев, - уделяем закону часть наших прав и нашей природной власти, то дабы оные употреблены были в нашу пользу: о сем мы делаем с обществом безмолвный договор. Если он нарушен, то и мы освобождаемся от нашей обязанности. Неправосудие государя дает народу, его судии, то же и более над ним право, какое ему дает закон над преступником. Государь есть первый гражданин народного общества>. В своем сочинении <Путешествие из Петербурга в Москву> Радищев рисует самые темные стороны крепостного права и нападает на самые основы политического быта России - <самодержавство>*. В оде <Вольность>, которую Радищев излагает в главе <Тверь>, он выражает симпатии народовластию и свободе:
    О! дар небес благословенный,
    Источник всех великих дел,
    О вольность, вольность, дар бесценный,
    Позволь, чтоб раб тебя воспел!
    Исполни сердце твоим жаром,
    В нем сильных мышц твоих ударом
    Во свет тьму рабство претвори,
    Да Врут и Телль еще проснутся.
    Седяй во власти, да смутятся
    От гласа твоего цари!

    В дальнейших строфах он развивает известные идеи XVIII века о свободе человека по природе, о договорном возникновении власти, о значении правды и законности: в противоположность этим идеям характеризуется деспотизм, поддерживаемый религиозными и политическими предрассудками:

    И се чудовище ужасно,
    Как гидра, сто имея глав,
    Умильно и в слезах всечасно,
    Но полны челюсти отрав,
    Земные власти попирает,
    Главою небо досязает, -
    <Его отчизна там> - гласит,
    Призраки, тьму повсюду сеет,
    Обманывать и льстить умеет
    И слепо верить всем велит...

    Чело надменное вознесши,
    Схватив железный скипетр, царь,
    На громном троне властно севши,
    В народе зрит лишь подлу тварь...

    * <Путешествие> посвящено <А. М. К.. любезнейшему другу>, то есть Александру Михайловичу Кутузову, действительному масону розенкрейцеру.

    Но угнетение народа должно окончиться, идеал свободы восторжествует, увлечет утесненных, и страшная участь готовится деспоту. Идеалом Радищева является Кромвель, который <научил людей, как могут мстить за себя народы>:
    Возникнет рать повсюду бранна,
    Надежда всех вооружит.
    В крови мучителя венчанна
    Омыть свой стыд уж всяк спешит.
    Меч остр, я зрю, везде сверкает,
    В различных видах смерть летает
    Над гордою главой царя.
    Ликуйте, склепанны народы,
    Се право мщенное природы
    На плаху возвело царя...

    Воспитанник кадетского корпуса, ярый масон Херасков оказал громадное влияние на литературу и на выработку самосознания молодежи. С 1763 года по 1770 год он директор университета, а с 1775 года четвертый куратор при Московском университете; первые три куратора - Шувалов, Ддадуров, Мелиссино - жили в то время не в Москве, и фактически Херасков принял ближайшее начальство над университетом и состоящими при нем учреждениями, в число которых входили две гимназии: дворянская и разночинская, типография, книжная лавка и т. д. Эту должность куратора он занимал до 1802 года, таким образом, на службе Московского университета он пробыл 39 лет. У Хераскова для своей работы нашли гостеприимный приют известнейшие масоны Шварц и Новиков. Херасков - чистейшей воды масонский поэт-писатель: он пропагандирует идеи масонства, приглашает всех, и старых и молодых, вступить <во храм, отверстый благодатью>. Херасков придавал цену внутренней религии, а не внешней церкви. Храм благодетельной Весты, как рассказывается в повести, <не имел гордых украшений и не блистал и другими каменьями, которые тщеславие и подлая робость обыкновенно божеству посвящают. У жрецов этого храма <доброе житие, попечение о неимуществующих и вспоможение бедным составляет лучшее упражнение>. Деятель просвещения, гуманист и пламенный поэт масонства, Херасков дал тон всей нашей передовой литературе, которая сыграла исключительную роль в разрушении национальной России. Творчеству Хераскова принадлежит известный масонский гимн <Коль славен наш Господь в Сионе>, который распевался на собраниях масонских лож. Масонский характер этого гимна не вызывает никаких сомнений.
    О Боже, во Твое селенье
    Да внидут наши голоса,
    И наше взыдет умиленье

    К тебе, как утрення роса.
    Тебе в сердцах алтарь поставим
    Тебя, Господь, поем и славим!..

    Две промежуточные строфы, которые при исполнении этого гим-
    на в качестве национального теперь часто опускаются, содержат
    намеки на застольный характер этой религиозной песни:

    Тебя Твой ангел златорунный,
    Тебя изображает нам.
    ...Ты нас трапезой насыщаешь
    И зиждешь нам в Сионе град,
    Ты смертных. Боже, посещаешь
    И плотию Своей питаешь...

    В последних двух стихах можно видеть намек на <трапезы любви>, совершаемые масонами в воспоминание Тайной Вечери. На этих трапезах происходило и причащение масонов*. Особенную известность в это время приобретает Н. И. Новиков. Общественная деятельность Новикова начинается с участия в перевороте 1762 года, за что он получил чин унтер-офицера. В 1767 году он был послан для работ по письменной части в <Комиссию Депутатов для составления проекта нового Уложения>. В это время Екатерина узнала лично Новикова. Вскоре он переходит к издательской деятельности. В 1769 году им издается сатиристический журнал <Трутень>, в 1772 году <Живописец>, а в 1774 году <Кошелек>, в целях врачевания пороков общества.

    В то же время приходит к нам с Запада <вольтерианство>, познакомившее русское общество с отдельными произведениями и даже отрывками Вольтера, Руссо и других энциклопедистов. Нарождается <вольнодумство>. <Деизм> был понят как отсутствие Бога. Рационализм трактовал добродетели во имя Божие добродетелями, полезными для тела, а церковная религия вызывала лишь иронический отзыв <Бога нет, а попы и монахи – простые шарлатаны>. Новое миросозерцание выражалось просто и определенно:
    Все знамя и все науки отметай.
    ...Все делай тленным!
    То телом иногда ты душу называй,
    ...скажи, что Бога нет,
    ...что вера есть обман...
    (<Вечерняя заря>. 1782, IX. С. 70-73)

    * И. Н. Розанов. М. М. Херасков. - Масонство в его прошлом и настоящем. Т. II. С. 42.

    Масонскую линию Фонвизина, Радищева, Хераскова, Новикова в русской литературе проводят затем Эмин, Чулков, Попов, Львов, Захарьин, Николев, Княжнин и другие.
    Русская трагедия устами Хераскова, Сумарокова и Княжнина клеймит преступных правителей, <тиранов>, они энергично нападают на придворных вельмож, любимцев царя. Сумароков в трагедии <Димитрий Самозванец> устами одного из действующих лиц говорит:
    Нещастна та страна, где множество вельмож:
    Молчит там истина, владычествует ложь. Ему вторит в своем произведении <Идолопоклонники> Херасков:
    Я враг царю, коль царь богам злодеем стал, Которых прежде сам любил и почитал. Русские драматург, естественно, проповедуют равенство:
    Неравенство людей - одно предубежденье, И там уж нет любви, где гордо рассужденье. Никмев. Пальмира <Прапорщик> В. Л. в своей трагедии <Троян и Лида> устами одного героя вопрошает:
    Надеешься на власть, что он над ними царь? Но не такая ли, как мы, и сам он тварь?

    Равенство сопровождается требованиями политической свободы. Княжнин в своей трагедии <Вадим> в лице своего героя создает тип истинного <свободолюбца>, поборника политической свободы и глашатая республиканского устройства... Вернувшись в Новгород, где вместо республики образовалась монархия, Вадим с негодованием восклицает:
    Что ж вижу здесь? Вельмож, утративших свободу, Во подлой робости согбенных пред царем И лобызающих под скипетром свой ярем. Скажите, как вы, зря отечества паденье, Могли минуту жизнь продлить на посрамленье? И если не могли свободу сохранить, Как можно свет терпеть и как желать вам жить? Писатель Николев идет еще дальше, он идет вообще против самодержавия:
    Нещастнейший монарх! Россия пренещастна! Вот следствия, когда в царе душа престрастна,
    И вот каков тогда закон венчанных глав.
    Исчезни навсегда, сей пагубный устав,
    Который заключен в одной монаршей воле.
    Льзя ль ждать блаженства там, где гордость на престоле,
    Где властью одного все скованы сердца?
    В монархе не всегда находим мы отца.
    (Николев. Сорена и Замир)

    Княжнин вторит Николеву:

    Самодержавие - повеют бед содетель,
    Вредит и самую чистейшу добродетель.
    И, невозбранные пути открыв страстям,
    Дает свободу быть тиранами царям.

    (Княжнин. Вадим)

    Борьба с самодержавием есть и обязанность свободного сознательного гражданина:

    Мой бог - вселенной бог; закон - моя свобода.
    Иных законов я не буду знать вовек:
    Торгует вольностью лишь подлый человек.
    (Николев. Сорена и Замир)

    Борьба с теми, кто угнетает свободу народа, есть священная обязанность.

    В мире нет справедливости, боги, управляющие миром, - лжецы и обманщики...

    О боги праздные, со громом в небесах,
    Одной невинности внушающие страх.

    (Княжнин. Владисан)

    <Божеская справедливость> - обман, не на это нужно полагаться <свободной личности> а только на свои собственные силы:

    Так должно ль на богов нам только полагаться
    И в стаде человек без славы пресмыкаться?
    Но боги дали нам свободу возвратить
    И сердце, чтоб дерзать, и руку, чтобы ранить.
    Их помощь в нас самих, какой еще хотите?
    Ступайте, ползайте, их грома тщетно ждите.

    (Княжнин. Вадим)

    Свободному сознательному гражданину разрешено все - восстание и даже убийство тиранов:

    Они - невольники; монарх - у них тиран:
    Так их достоинства - измена и обман;

    А извиненье им - оковы их и бедства.
    Тирана истребить есть долг - не злодеянье.
    И если б оному внимали завсегда,
    Тиранов не было б на свете никогда...

    (Николев. Сорена и Замир) *

    ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ и РУССКОЕ ОБЩЕСТВО, ЗАГОВОР МОСКОВСКИХ ИЛЛЮМИНАТОВ, СМЕРТЬ ЕКАТЕРИНЫ II

    В целях просвещения Новиков организует кружок лиц ПОДХОДИВШИХ К Нему по духу людей, таких же членов ложи. В этот кружок вошли И. П. Тургенев, А. М. Кутузов, В. В. Чулков, князь Н. И. Трубецкой, М. М. Херасков.
    <Работой> этого кружка, по мысли Новикова, явился уже не обряд принятия новых членов, а издание журнала, на страницах которого должна была идти работа по выяснению тех вопросов, о которых думал, но сам не мог решить Новиков. Прекратив в 1777 году <Ведомости>, в 1778 году Новиков стал издавать журнал <Утренний свет>.
    В этом журнале проводились идеи Сен-Мартена. Правда, и у Сен-Мартена много неясностей, и у Сен-Мартена есть противоречия и смешение мистики Якова Беме с материалистическими теориями Вильлермоза, Сведенборга и Парацельза, но все это искупалось главным: все положения Сен-Мартена были объединены одной идеей, и эта идея - идея добра. В книге Сен-Мартена могли найти ответ и вольтерьянцы, ибо и Бога Сен-Мартен понимал в духе вольтерьянцев - <как художника. Творца вселенной>.

    В конце 1780 года образовался в Москве небольшой кружок, всего из 8 лиц, куда вошли князь Н. И. Трубецкой, М. Херасков, князь А. Черкасский, И. П. Тургенев, князь Енгалычев, А. М. Куракин, И. Г. Шварц, Н. И. Новиков. Позднее к ним присоединился и князь Ю. И. Трубецкой. Масонство хотя и интересовало Новикова, но в то же время он всецело был погружен в свою издательскую деятельность. В этом отношении во многом его поддерживал Шварц, который также наряду с масонскими интересами посвящал свое время и силы просвещению молодежи и подготовке из ее среды тех людей, которые в дальнейшем могли бы продолжить свое дело. В этой работе Шварцу помогали А. Петров, Багрянский и Ключарев. Велась деятельная работало переводам и организации масонства. Новиков издавал журналы <Московское издание> и <Экономический магазин>, под редакцией известного Болотова. Были организованы книжные лавки не только в Москве, но и в провинции.

    * В. В. Сиповский. Из истории самосознания русского общества XVIII в.

    Повсюду рассылались печатные издания. Шварц все силы положил на просвещение молодежи. Нашлись, конечно, и меценаты. Татищев оказал Шварцу громадную материальную поддержку на дело просвещения. Значительные суммы пожертвовали на новое дело князья Н. и Ю. Трубецкие, князь А. Черкасский, В. В. Чулков, И. П. Тургенев и другие. В 1782 году организовалось в Москве <Дружеское Ученое Общество> - для содействия просвещению в России.

    Распространение и укрепление масонства шло двумя путями через издательскую деятельность Новикова и публичной пропагандой масонских идей Шварца, который проповедовал не только членам кружка, но и в университете на публичных лекциях, бросая семена масонства в широкую публику. Шварц в лекции <О трех познаниях>, например, читал: <Некоторая секта (иудейская), известная именем Э (эссеев) и Т (терапевтов), сохранила оное предание (данное Богом Адаму познание) и...оно перешло к так называемым Р. К... - И далее: - Чтоб дать некоторое познание о т. н. Р. К... Каббале, я почерпну впредь некоторое их понятие из изъяснения их выданных ими книг и на размышление слушателей то представляю>*. В 1783 году <Дружеское Общество> основало свою собственную типографию. В том же году уже членами кружка были основаны две типографии: одна на имя Новикова, а другая на имя члена кружка Лопухина. Потом была образована компания на паях. Компания приняла название <Типографической Компании> и немедленно начала дело.

    За спиной московского главнокомандующего графа Захара Чернышева, масона елизаветинского времени, братья могли чувствовать себя в полной безопасности. Москва становится центром масонства. Перебравшись в Москву, Новиков взял в аренду на 10 лет московскую университетскую типографию и университетскую книжную лавку и с жаром принялся за книгоиздательство. При поддержке Хераскова дело пошло быстро и.успешно. Графа Захара Чернышева сменил новый главнокомандующий граф Брюс. Брюс ненавидел масонов, подозревая их в опасных политических замыслах, в желании подорвать власть и политический порядок, в самой просветительной и филантропической деятельности московских масонов он видел способ привлекать к себе сторонников и замаскировывать свои истинные цели.

    * А. В. Семека. Русское масонство в XVIII в. - Масонство в его прошлом и настоящем. Т. 1. С. 159.

    Брюс подозревал кружок Новикова в принадлежности к иллюминатам. Недоброжелательство к масонам Брюса усилилось под влиянием событий, происшедших в Европе. В 1785 году глава ордена иллюминатов Адам Вейсгаупт появился в Баварии, где повел широкую работу. Курфюрст Баварский Карл Теодор отдал приказ арестовать иллюминатов и захватить их бумаги. Бумаги иллюминатов были захвачены, и открыли нити политического заговора, целью которого было: разрушить все троны, уничтожить все власти и ниспровергнуть все сословия. В 1785 году Брюс и московский архиепископ Платон получили два высочайших указа, которые требовали духовной и светской ревизии всех частных школ и училищ в Москве, а затем и ревизии книг, вышедших из новиковской типографии. В указе говорилось, что в школах допускается <суеверие, развращение и обман>, а среди книг печатаются <многие странные книги>.

    Было всего рассмотрено 461 название. Среди книг, предложенных Платону и его цензорам для рассмотрения, Платон нашел частью книги зловредные, частью книги мистические, которых архиепископ, по его собственному сознанию, <не понимает>, и частью - книги, полезные для общества. Весь этот розыск кончился для Новикова довольно благополучно. Архиепископ Платон, который, весьма вероятно, был масоном, признал Новикова хорошим христианином. Книги, признанные Платоном зловредными, не особенно испугали Императрицу, потому что среди них были сочинения энциклопедистов. Указом 27 марта 1786 года была запрещена продажа только шести книг масонского содержания.

    В 1786 году умер король Прусский Фридрих Великий, друживший с Россией, и на престол вступил Фридрих-Вильгельм, относившийся к России враждебно. Новый король был ревностный масон. Он приблизил к себе главу берлинского масонства Вельнера, сделав его министром духовных дел. Это был тот самый Вельнер, через которого московские масоны, при посредстве Шварца, приняли розенкрейцерство, и таким образом московские масоны очутились под начальством лица, близкого и подчиненного враждебно настроенному к России монарху. Но наступил 1789 год - французская революция, которая совершила во многих головах переворот, в том числе и у некоторых масонов.
    В дрезденском государственном архиве находятся документы прусского посольства с 1780 по 1789 год (том 9) и между ними под номером 2975 собственноручное письмо короля Фридриха-Вильгельма II курфюрсту Саксонскому Фридриху-Августу III, написанное по-французски. Приводим его целиком в русском переводе:
    <Я сейчас узнал из достоверного источника, что одна из масонских сект, называющая себя Иллюминатами или Минервалами, после того как ее изгнали из Баварии, с неимоверной быстротой распространилась по всей Германии и по соседним с нею государствам. Основные правила этой секты крайне опасны, так как они желают ни более, ни менее как:
    1) Уничтожить не только христианство, но и всякую религию.
    2) Освободить подданных от принесенной ими присяги на вер- ность монарху.
    3) Внушить под названием <прав человека> своим последователям сумасбродные учения, идущие наперекор тому законному порядку, который существует в каждом государстве для охранения общественного спокойствия и благополучия; этим воспалить их воображение, рисуя им соблазнительную картину повсеместной анархии, для того чтобы они под предлогом свержения ига тирании отказывались исполнить законные требования власти.
    4) Позволяют себе для достижения своей цели употреблять самые возмутительные средства, причем они особенно рекомендуют "аквутофану", самый сильный яд, который умеют отлично приготовлять и учат этому приготовлению и других.

    Поэтому я считаю своей обязанностью тайно оповестить об этом Саксонский Двор, чтобы уговорить его учредить строгий надзор над масонскими ложами, тем более что это "отродье" не преминет раздуть повсюду пламень восстания, опустошающего ныне Францию, так как есть масонские ложи, в которые вкрались иллюминаты, чтобы заразить и их, несмотря на бдительность хороших лож, которые всегда ненавидели этих чудовищ. Я, быть может, колебался бы дать такой совет, если бы не почерпнул свои сведения из очень хорошего источника и если бы сделанные мною открытия не были так ужасны, что положительно ни одно правительство не может относиться равнодушно к иллюминатам. N. В. На Лейпцигской ярмарке предполагается съезд всех главарей иллюминатов для их тайных переговоров. Быть может, тут могли бы их переловить.

    Фридрих Вильгельм. Берлин, 3 октября 1789 года>*.

    Сначала Екатерина относилась довольно равнодушно к событиям во Франции. Она даже отрицательно отзывается о французском короле и восхищается созывом нотаблей. Но взятие Бастилии и последующие события <отрезвили> Императрицу. Екатерина не допускала, что могут быть какие-то условия между королем и народом, и всякую конституцию считала лишь слабовольной уступкой власти в пользу кучки негодяев. Законодательное собрание Екатерина называла не иначе как гидрой о 1200 головах, а депутатов сравнивала с Пугачевым: <Эта сволочь похожа на маркиза Пугачева>, - говорила она.

    * Графиня С. Д. Толь. Ночные братья. СПб.. 1911. С. 56-57.

    Она обращается с официальными приглашениями к западноевропейским монархам помочь французскому королю.
    <Мы, - писала она, - не должны предать добродетельного короля в жертву варваров. Ослабление монархической власти во Франции подвергает опасности все другие монархии...> Екатерина не понимала роли масонства в революции, она обвиняла <разбойников> и других недобросовестных людей, а не философов, которые <проповедовали лишь добро и истину>.
    <Французские философы, - писала Екатерина 5 декабря 1793 года, - о которых думают, что они приготовили французскую революцию, быть может, ошиблись только в одной вещи, а именно:
    они думали, что проповедуют людям, у которых они предполагали доброе сердце и добрую волю, а вместо того прокуроры, адвокаты и все злодеи прикрылись их принципами, чтобы под этим покрывалом, которое они скоро сбросили, сделать все то, что совершало самого страшного самое ужасное злодейство>.

    Но последующие страшные события, как-то: убийство короля Людовика XVI, сведения об участии в революции <братьев> и данные о заговоре масонов против алтарей и тронов - заставляют Екатерину изменить свое мнение о работе <просветителей>:
    <Я вчера вспомнила, что вы мне говорили не раз: этот век есть век приготовлений. Я прибавлю, что приготовления эти состояли в том, чтобы приготовить грязь и грязных людей разного рода, которые производят, производили и будут производить бесконечные несчастья и бесчисленное множество несчастных>, - писала Екатерина Гримму в 1794 году.
    В следующем году она уже категорически заявляет, что энциклопедия имела только две цели: одну - уничтожить христианскую религию, другую - королевскую власть.
    <Я бестрепетно буду ждать благоприятной минуты, когда вам будет угодно оправдать в моем мнении философов и их прислужников в том, что они участвовали в революции, особливо же в энциклопедии, ибо Гельвеций и д'Аламбер оба сознались покойному прусскому королю, что эта книга имела только две цели: первую - уничтожить христианскую религию, вторую - уничтожить королевскую власть. Об этом говорили уже в 1777 году>*.
    Но если Екатерина неясно представляла те силы, которые вызвали и руководили французскими событиями, то гениальный Суворов с поразительной точностью видел и понимал, что происходит во Франции и кто виновник всех преступлений и бед французского народа.

    * В. Боголюбов. Н. И. Новиков и его время. С. 377.

    <Представленный Суворову на другой день по взятии Измаила (11 декабря 1790 года) Ланжерон получает любопытный прием:
    - Где вы получили этот крест?
    - В Финляндии, у принца Нассауского!
    - Нассауского? Нассауского? Это мой друг! - Он бросается на шею Ланжерона и тотчас же: - Говорите по-русски?
    - Нет, генерал.
    - Тем хуже! Это прекрасный язык.
    Он начал декламировать стихи Державина, но остановился и сказал:
    - Господа французы, вы из вольтерианизма ударились в жан-жакизм, потом в райнализм, затем в миработизм, и это конец всего>*.

    Своим гениальным умом Суворов прекрасно понимал, какие цели преследует <великая французская революция>, в чем ее подлинная сущность и значение. В 1794 году он не перестает жаловаться на бездействие, в котором его оставляют, вместо того чтобы послать <сражаться с французскими цареубийцами>. В 1795 году он пишет генералу де Шаретту: <Герой Вандеи, знаменитый защитник веры твоих отцов и трона королей, приветствую тебя. Да хранит тебя всегда бог войск>.
    К своим чудо-богатырям он обращается со следующим призывом: <Побьем французов-безбожников! В Париже восстановим попрежнему веру в Бога милостивого, очистим беззаконие! Сослужим службу царскую и нам честь! И нам слава! Братцы, вы богатыри! Неприятель от вас дрожит! Вы - русские!>
    Понимал масонскую опасность и другой выдающийся человек царствования Екатерины - Потемкин, и противодействовал им.

    <Потемкин, - пишет Валишевский, - гений, может быть, безумный - бездарный полководец, но даровитый, почти гениальный дипломат. Галломан в теории, по существу, беспардонная и распущенная русская натура. Потемкин искренно религиозен. Он останавливался во всех церквах, мимо которых никогда не мог проехать, чтобы не помолиться в них>. Преданный Екатерине и враг Панина, Потемкин открыл и вдохновил Суворова и сделал его героем <гордого Измаила>. Потемкин не давал масонам поблажки, и они ему платили ненавистью.
    5 октября 1791 года по дороге из Ясс в Николаев Потемкин умер. Говорили об отравлении как о причине смерти. Сама Екатерина не была свободна от этих подозрений. Без всяких комментариев, кратко и сухо сообщил масон князь Трубецкой масону Кутузову в письме 27 октября 1791 года о кончине Потемкина, <которая великую сенсацию над всеми сделала>.
    * К. <Р. Валишевский. Так же коротко откликнулся на это известие Кутузов. <Я думаю, теперь много у нас нового в отечестве по причине смерти Потемкина>, - загадочно писал он Лопухину 30 декабря 1791 года.
    Из прусской масонской среды ненавистников князя Потемкина вышел в 1794 году известный <Пансалвин>, памфлет, направленный против князя Потемкина (мимоходом задевающий и Екатерину). Книгу написал лейпцигекий литератор доктор Альбрехт, масон и, вероятно, розенкрейцер. Памфлет был переведен и на русский язык*.

    Переводчиком явился В. А. Левшин - ученик по ордену и близкий друг Новикова, трудолюбивый работник Типографической компании. <Конечно, не случай или необъяснимая для Левшина личная ненависть заставили его - много спустя после смерти Потемкина бросить камень на потревоженную еще Павлом 1 могилу. Левшин был лишь выразителем чувств, общих всему новиковскому кружку:
    ненависть членов кружка была не личная, а партийная: ненависть гонимых к своему преследователю>**.
    В связи с заговором иллюминатов на Западе против алтарей и тронов и в России возник такой же заговор против Екатерины, который ставил своей задачей свержение ее с престола и провозглашение Павла Петровича, которого масоны захватили в свои сети, а потому считали его своим, масонским императором. Но эта вполне понятная и естественная интрига была раскрыта. В 1792 году были получены сведения о том, что в московских лавках продаются запрещенные книги и что у Новикова в селе Авдотьине имеется тайная типография. Начались розыски, и Прозоровский установил факт продажи в московских лавках <Новой Киропедии>, экземпляры которой были конфискованы у Новикова при первом допросе. Дальнейшие розыски обнаружили тайную продажу 20 запрещенных книг и 48 книг, напечатанных без указанного разрешения. Продажа запрещенных книг происходила как в лавках Новикова, так и в лавках, имевших с ним сношение. Новиков был арестован и отправлен в Шлиссельбург. Одновременно с арестованном Новикова были привлечены к следствию князь Трубецкой и И. В. Лопухин. Лопухина оставили в Москве под присмотром полиции. Трубецкой и Тургенев были высланы в свои имения. Князь И. В. Репнин, которого переписка со Шредером сделалась известной Императрице, оставлен был в подозрении. А. М. Кутузов был оставлен в покое. Гамалея подвергся легкому допросу полицейских чиновников, князь Енгалычев, В. В. Чулков, О. А. Поздеев, куратор Московского университета М. М. Херасков и многие другие, прикосновенные к делу, отделались только одним испугом.

    * <Пансалвин, Князь тьмы>. М., 1809, без имени переводчика.
    ** Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.

    Значительно большее внимание было уделено двум молодым воспитанникам новиковского кружка, только что возвратившимся из-за границы после четырехлетнего учения, - Невзорову и Колокольникову. Оба они были арестованы в Риге и доставлены в Петропавловскую крепость. Оба были подвергнуты допросу. Допросу был подвергнут и доктор Багрянский. Колокольников вскоре умер, Невзоров симулировал сумасшествие, Багрянский же получил разрешение ухаживать за больным Новиковым. Следователи установили, что Новиков и его кружок принадлежали к иллюминатству.

    Новиков на следствии очень отрицательно отзывался об иллюминатах, тем не менее в руках следователей были документы противоположного характера. <В деле Новикова, - пишет профессор Сиповский, - не все шло так гладко и невинно, как это иногда представляют исследователи. Нельзя не обратить, например, внимания на то, что даже в своих показаниях Новиков далеко выходит за пределы той деятельности, которая была бы свойственна чистому масонству. Он, по собственному признанию, выпускает в свет <мерзкие> книги, принимает деятельное участие в сношениях с Павлом, имеет в руках бумаги, от которых сам приходит в "ужас", однако переписывает и сохраняет их. В своих ответах Шешковскому Новиков несколько раз хитрит, запирается, говорит неправду; два раза он давал подписку о том, что не будет продавать запрещенных книг, и все же продавал. В руках правительства были еще какие-то бумаги, уличающие Новикова>*.
    Новиков, очевидно, показал то, что необходимо было показать, что скрывать было бы бесполезно и вредно. Таинственные документы, фигурировавшие в деле, до нас не дошли. Но из этих показаний ясно, что сношения с великим князем выражались не в одной пересылке книг и, очевидно, имели какую-то политическую подкладку. Шла охота за великим князем Павлом Петровичем. Недаром сам Новиков признавал себя достойным жесточайшего наказания. И следователи Новикова вынесли общее впечатление, что в его ответах <есть нечто скрытым быть желающее>. Новиков открыл очень мало, но правительство Екатерины располагало большими доказательствами, если решило так строго осудить Новикова.
    Свое суждение об этом деле Екатерина высказала в указе на имя князя А. А. Прозоровского от 1 августа 1792 года. В этом указе приведены следующие обвинительные пункты.

    <1. Они делали тайные сборища, имели в оных храмы, престолы, жертвенники; ужасные совершались там клятвы с целованием креста и Евангелия, которыми обязывались и обманщики, и обманутые вечной верностью и повиновением ордену Златорозового креста, с тем чтобы никому не открывать тайны ордена, и если бы правительство стало сего требовать, то, храня оную, претерпевать мучения и казни.

    * М. В. Довнар-Запольский. Правительственные гонения масонов. - Масонство в его прошлом и настоящем. Т. III. С. 131.

    II. Мимо законной, Богом учрежденной власти дерзнули они подчинить себя герцогу Брауншвейгскому, отдав себя в его покровительство и зависимость, потом к нему же относились с жалобами в принятом от правительства подозрении на сборища их и чинимых будто притеснениях.
    III. Имели они тайную переписку с принцем Гессен-Кассельским и с прусским министром Вельнером изобретенными ими шрифтами и в такое еще время, когда Берлинский двор оказывал нам в полной мере свое недоброхотство. Из посланных от них туда трех членов двое и поныне там пребывают, подвергая общество свое заграничному управлению и нарушая через то долг законной присяги и верности подданства.
    IV. Они употребляют разные способы, хотя вообще, к уловлению в свою секту известной по их бумагам особы. В сем уловлении, так и в упомянутой переписке, Новиков сам признавал себя преступником.
    V. Издавали печатные у себя непозволенные, развращенные и противные закону православному книги и после двух сделанных запрещений осмелились еще продавать оные, для чего и завели тайную типографию. Новиков сам тут признал свое и сообщников своих преступление.
    VI. В уставе сборищ их, писанном рукою Новикова, значатся у них храмы, епархии, епископы, миропомазание и прочие установления и обряды, вне святой нашей церкви непозволительные. Новиков утверждает, что в сборищах их оные в самом деле не существовали, а упоминаются только одною аллегорией - для приобретения ордену их вящего уважения и повиновения, но сим доказываются коварство и обман, употребленные им с сообщниками для удобнейшего слабых умов поколебания и развращения. Впрочем, хотя Новиков и не открыл еще сокровенных своих замыслов, но вышеупомянутые обнаруженные и собственно им признанные преступления столь важны, что по силе законов тягчайшей и нещадной подвергают его казни. Мы, однако ж, и в сем случае, следуя сродному нам человеколюбию и оставляя еще время на принесение в своих злодействах покаяния, освободили его от оной и повелели запереть его на пятнадцать лет в Шлиссельбургскую крепость>*.

    * М. Н. Лонгинов. Новиков и московские мартинисты. Приложения. С. 114.

    Прозоровский был уверен, что масоны таили политические замыслы, которые тщательно скрывали на следствии. Прозоровский тогда уже приписывал масонам умыслы против жизни Екатерины, по крайней мере в том случае, если бы им удалось залучить в свою среду и наследника престола. <Если бы успели они персону привести, как и старались на сей конец, чтоб привесть конец злому своему нетерпению, то бы хуже сделали французского краля>.
    Великая французская революция, закончившаяся убийством короля, толкала масонов и в России произвести революцию. В масонских кругах назрело решение устранить Екатерину с престола и сделать императором Павла. Средством для приведения в исполнение этой цели было убийство Екатерины, причем на роль палача изъявил свое согласие Лопухин. Граф Ф. В. Растопчин уверял великую княгиню Екатерину Павловну, что Лопухин <человек безнравственный, пьяница, преданный разврату и противоестественным порокам>, соглашался пойти на какие угодно дела; однажды у Новикова за ужином <30 человек бросали жребий, кому из них зарезать Императрицу Екатерину, и жребий пал на Лопухина>.

    Масоны хотели сделать с Павлом то, что впоследствии они сделали с Александром, то есть сначала связать Павла с убийством его матери и потом управлять им по своему усмотрению. Благородный Павел не принял этого гнусного предложения.
    Екатерина умирает при крайне загадочных обстоятельствах. На ногах Императрицы открываются раны. Авантюрист Лямбро-Коцциони, медицинскими советами которого воспользовалась Екатерина, рекомендовал ей ножные ванны из ледяной морской воды, что влечет за собою прилив крови к мозгу и опасность апоплексии.
    Зотов поднимает шум, сбегаются люди, и Екатерину находят наконец в гардеробной лежащей без всякого движения, с отекшим лицом, с пеной у рта и предсмертными хрипами в горле.

    От чего умерла Императрица Екатерина, остается неразгаданной тайной. Возможно, что она умерла от апоплексического удара, как об этом говорит официальная версия, не исключена возможность, что жизнь Екатерины пресекла та <аква тофана>, <которую, - по словам Фридриха-Вильгельма, - умеют отлично приготовлять масоны> (иллюминаты). Смерть Екатерины, которая уже приняла было решение ликвидировать масонскую революцию на Западе и поручила привести это решение в исполнение гениальному Суворову, прежде всего нужна была масонам. Мертвый враг обеспечивал торжество масонских принципов.

    ГЛАВА ШЕСТАЯ
    Царствование Императора Павла 1


    Я надеюсь, что потомство отнесется ко мне беспристрастнее. Император Павел

    ПАВЕЛ l и МАСОНСТВО Павел еще в раннем возрасте был намечен масонами как орудие в достижении своих целей.

    Во главе масонской партии был главный воспитатель и наставник Павла граф Никита Иванович Панин, который, по словам масонов, <в храм дружбы сердце царское (Павла) ввел>, а также брат его Петр Иванович Панин, поместный мастер масонского ордена в России. Правой рукой Панина при воспитании Павла был также известный масон Тимофей Иванович Остервалед. Большим значением при Павле пользовался и родственник Паниных князь Николай Васильевич Репнин, преданный масонам <до глупости>. Репнин и Петр Панин пользовались неограниченным доверием Павла. После Репнина вниманием Павла пользовался другой родственник Паниных, князь А. Б. Куракин, занимавший после И. П. Елагина одну из высших степеней в русском масонстве. Куракин двадцати одного года поступил в масонский Орден Тамплиеров. Он, несомненно, посвятил Павла в таинство масонства и содействовал окончательному обращению его в вольные каменщики. Ближайшим помощником Куракина в этом деле явился друг великого князя – Сергей Иванович Плещеев, капитан флота, принятый в масоны в Ливорно и рекомендованный своим покровителем князем Репниным Павлу Петровичу.
    С 1769 года между Павлом и Паниным возникает усиленная переписка, в которой обсуждаются основные очертания желательного государства, прежде всего военного строя. Военный социализм в виде военных поселений, намеченный князем Щербатовым в его утопии <Путешествие в землю Офирскую>, составляет видное место в этой переписке.

    Масоны ведут кампанию против Екатерины и поддерживают претендента в лице Павла, а также ищут международной и дипломатической опоры. <Отрицательное отношение значительной части масонов к Екатерине и симпатии к Павлу Петровичу, - говорит Вернадский, - выясняются вполне определенно в конце 1770-х годов. 3 сентября 1776 года, при соединении Елагина с Рейхелем, великим на местным мастером сделан был граф Н. И. Панин. Не прошло двух месяцев после того, как и внучатый племянник Панина и близкий друг Павла князь А. В. Куракин был отправлен в любимую Паниным Швецию составлять истинную масонскую партию. Елагин целый год думал, примкнуть ему к новой системе или нет, составил даже примерный список своих масонов применительно к новой системе, но в конце концов отказался. Тогда шведскую систему окончательно захватили в свои руки приверженцы и друзья цесаревича: князь Г. П. Гагарин, князь А. В. Куракин, князь Н. В. Репнин, О. А. Поздеев (перед тем служивший при графе П. И. Панине); сам Н. И. Панин не выступал на первый план. Шведское масонство вызвало острые опасения Екатерины. Об этом свидетельствует и комедия Императрицы - первая из целой серии, направленной против масонства, - <Тайна противонелепого общества>, появившаяся в 1780 году. Одновременно с литературными мерами Екатерина приняла и административные. В Национальной Ложе два раза был петербургский полицмейстер П. В. Лопухин>*. Осенью 1781 года цесаревич Павел Петрович, сопровождаемый А. В. Куракиным и С. И. Плещеевым, отправился в заграничное путешествие. <Поездка Павла Петровича за границу вызвала длинные предварительные обсуждения с дипломатической точки зрения; Екатерина решительно настаивала на "австрийской ориентации" этой поездки и запретила своему сыну ехать в Берлин; граф Н. И. Панин выражали свое сомнение и недовольство по поводу плана Екатерины>. Поездка Павла Петровича, несомненно, связана была с масонством. Весной 1782 года цесаревич принял участие в масонской ложе в Вене; по поводу роли Павла в ордене Шварц обменивался какими-то письмами с принцем Карлом Гессен-Кассельским. <Письмо герцога Гессенассельского, в оригинале писанное к Шварцу в 1782 году, доказывает их братскую переписку - из него видеть можно, что князь Куракин употреблен был инструментом к приведению великого князя в братство>**. Масоны неустанно плетут паутину по уловлению Павла в орбиту своего влияния.

    *Г. В. Вернадский. Русское масонство в царствование Екатерины II.
    **Там же.

    В 1783 году при организации VIII провинции ордена звание провинциального великого мастера оставлено было для царевича Павла. В 1784 году происходит первая поездка из Москвы в Петербург от московских розенкрейцеров архитектора Баженова, друга Павла. После подготовки состоялось принятие Павла в масонство сенатором И. П. Елагиным в присутствии графа Панина. Масоны торжествовали. Они были уверены, что в России будет сидеть на троне свой брат масон, который беспрекословно будет выполнять все предписания ордена. В честь Павла слагались масонские песни и гимны. В 1784 году известный масон И. В. Лопухин пишет восторженную песнь, где расточает ему похвалы и выражает уверенность видеть в лице Павла истинного масонского императора:
    Залог любви небесной
    В тебе мы, Павел, зрим;
    В чете твоей прелестной
    Зрак ангела мы чтим.
    Украшенный венцом,
    Ты будешь нам отцом!
    Судьба благоволила
    Петров возвысить дом
    И нас всех одарила,
    Даря тебя плодом.
    Украшенный венцом,
    Ты будешь нам отцом!
    С тобой да воцарятся
    Блаженство, правда, мир;
    Без страха да явятся
    Пред троном нищ и сир.
    Украшенный венцом,
    Ты будешь нам отцом!>*

    Сношения масонов с Павлом продолжаются. Это не могло ускользнуть от внимания Екатерины. На московский кружок Новикова в 1785 году открывается гонение. Благородный Павел сначала не видел ничего предосудительного и опасного в масонстве. Он верил в порядочность людей. Люди, которые говорили ему о Боге, о морали и справедливости, не могли внушать опасений. В одно из посещений Павел спрашивал Баженова, не преследуют ли масоны худых целей, на что Баженов клятвенно уверял, что в масонстве нет ничего худого, и Павел закончил разговор словами: <Боге вами, только живите смирно>.

    * Е. С. Шумигорский. Император Павел 1 и масонство. - Масонство в его
    прошлом и настоящем. Т. II. С. 144.


    Но разразилась подготовленная и проведенная масонами революция во Франции в 1789 году. Антихристианское направление революции вызывало ужас и отвращение глубоко религиозного Павла. Когда зимою 1791/92 года Баженов в третий раз явился из Москвы к Павлу, то нашел его в великом гневе на мартинистов, о которых великий князь запретил ему и упоминать, сказав: <Я тебя люблю и принимаю как художника, а не как мартиниста; о них же и слышать ничего не хочу, и ты рта не разевай о них говорить>. По разборе дела Новикова все масонские ложи повелением Екатерины были закрыты. Новиков попал в Шлиссельбургекую крепость. Все масоны были удалены от двора цесаревича. Были удалены граф Панин и князь Гагарин. Князя Куракина выслали в Саратовскую губернию, в имение свое Надеждино. При дворе Павла из масонов остался один Плещеев. Плещеев делал попытки повлиять на супругу Павла, великую княгиню Марию Феодоровну, но безуспешно.

    Оставался равнодушным к просвещению в масонском духе и Павел. Как истинный сын русской православной церкви, глубоко религиозный, Павел не мог найти никакого удовлетворения для своей чистой души в письмах и масонских моральных сентенциях Плещеева. Ужасы французской революции произвели крутой переворот в сознании и душе Павла Петровича, и он, будучи всегда религиозным человеком, усилил свое молитвенное настроение. Он молился в своем Гатчинском дворце часами и простаивал на коленях, обливаясь слезами: паркет был положительно вытерт в этих местах. Масонству делать было нечего. Вокруг Павла появились люди антимасонского направления, два больших русских патриота - граф Растопчин и Аракчеев, и затеянная игра масонов подчинить своему влиянию и руководству Павла была окончательно проиграна. Правда, первое время по восшествии на престол Павел оказал покровительство масонам, особенно тем, которые, по его мнению, пострадали за его. На другой день после смерти Екатерины он освободил Новикова и всех замешанных в дело мартинистов. Князь Куракин, князь Репнин, Баженов, Лопухин были вызваны ко двору и щедро вознаграждены. Затем был освобожден от надзора И. В. Лопухин, князю И. И. Трубецкому и И. П. Тургеневу*разрешено выехать из деревень, куда они были сосланы, и жить где пожелают. Вышел указ о возвращении из Сибири сосланного туда в 1790 году Радищева. Повышены и отличены орловские масоны 3. Я. Карнеев и А. А. Ленивцев. Отличены М. М. Херасков, И. П. Тургенев. Князь Н. В. Репнин произведен в фельдмаршалы на третий день по воцарении Павла. Масоны торжествовали, но не надолго.

    Враг масонства граф Растопчин сумел открыть Императору глаза на вредные цели и деятельность масонов и внушить ему отрицательный взгляд на представителей этого таинственного ордена. <Я воспользовался случаем, - рассказывал впоследствии граф Растопчин, - который мне представила поездка наедине с ним, в карете, в Таврический дворец. Возразивши на одно его замечание, что Лопухин был только глупцом, а не обманщиком, как товарищи его по верованиям, я затем распространился о многих обстоятельствах, сообщил о письме из Мюнхена, об ужине, на котором бросали жребий (убить Императрицу), об их таинствах и прочем и с удовольствием заметил, что этот разговор нанес смертельный удар мартинистам и произвел сильное брожение в уме Павла, крайне дорожившего своей самодержавной властью и склонного видеть во всяких мелочах зародыши революции. Лопухин, успевший написать всего один указ о пенсии какой-то камер-юнгфере, отправлен в Москву сенатором; Новиков, которого по освобождении его из тюрьмы Император полюбопытствовал видеть, был затем выслан из Петербурга и отдан под надзор; священник Матвей Десницкий, впоследствии митрополит Петербургский, остался при своем церковном служении; но многие лишились прежнего влияния, потеряли всякое значение и стали жертвами весьма язвительных насмешек Государя>*. Масонство было осуждено.

    ПАВЕЛ 1 КАК НАРОДНЫЙ ЦАРЬ истинный Император-рыцарь, один из величайших русских монархов, не мог быть на поводу интернациональной безбожной организации вольных каменщиков.
    Павел имел все задатки и был подготовлен к тому, чтобы быть достойным звания монарха. Императрица Елизавета, по духу своему чисто русская, приложила большие заботы к тому, чтобы единственный ее внук получил чисто русское воспитание. В обществе нянь и мамушек Павел с раннего детства научился живому русскому языку, здесь у него зародилось в этой среде истинное благочестие и любовь к русскому народу: настолько сильно было это влияние, что его не могла поколебать та обработка, которую старался привить своему воспитаннику граф Никита Иванович Панин и в особенности один из его воспитателей - Семен Андреевич Порошин, который обращал внимание своего воспитанника на сочинения Монтескье и Гельвеция и читал с ним похвальную речь Монтескье и д'Аламбера.

    * Записка о мартинистах, представленная в 1811 году графом Растопчиным великой княгине Екатерине Павловне // Е. С. Шумигорский. Император Павел 1 и масонство. - Масонство в его прошлом и настоящем. Т. II. С. 149-150.

    Даровитый от природы и получивший хорошее воспитание и образование, вступивший на престол в зрелом возрасте, Павел имел отличную подготовку, чтобы управлять обширной Российской империей. Это был самый подготовленный к званию правителя из русских государей. Он имел определенный план и прекрасно был осведомлен, что нужно русскому народу и государству. Благо государства им почиталось высшим законом. <Если бы мне надобно было, - писал он в 1776 году, - образовать себе политическую партию, я мог бы молчать о беспорядках, чтобы пощадить известных лиц, но, будучи тем, что я есмь, - для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое. Верховная власть вверяется государю для единого блага подданных. Государь, подобие Бога, преемник на земле высшей Его власти, не может равным образом ознаменовать ни могущества, ни достоинства своего иначе, как постановя в государстве своем правила непреложные, основанные на благе общем и которых не мог бы нарушить сам, не перестав быть достойным государем. Державшийся правоты и кротости, просвещенный государь не поколебался никогда в истинном своем величестве, ибо свойство правоты таково, что самое ее никакие предубеждения, ни дружба, ни склонности, ни самое сострадание поколебать не могут>. По восшествии на престол Павел получил тяжелое наследство. Постоянные войны и мотовство вельмож екатерининского времени расшатали финансово-экономическую систему государства. Расходы на армию поглощали значительную часть бюджета и были в большей части непроизводительны. Наличный состав армии далеко не совпадал с ее численностью по спискам: масса рекрутов не попадала даже в армию, а поступала в крепостное владение высших военных чинов; деньги, отпускавшиеся на довольствие солдат, шли в карманы командиров. Дисциплина в гвардии находилась в крайнем упадке. Офицеры почти совсем не занимались фронтовой службой. Рекрутов разворовывали и обращали в собственность, в своих крепостных. По словам Безбородко <растасканных> разными способами из полков людей было в 1795 году до 50 000 при 400 000 армии! Роскошь гвардейских офицеров превосходила всякое воображение. При Екатерине гвардейский офицер должен был иметь четверик или даже шестерку лошадей, новомодную карету, много мундиров, модных фраков, жилетов, шелковых чулок, башмаков, шляп и т. д. Офицеры щеголяли в дорогих шубах и на руках носили муфты. Появлялись в сопровождении егеря или гусара, <облитого золотом и серебром>.

    Злоупотребления в гражданской администрации и в судах также достигли апогея; бездеятельность правительственных учреждений достигла поразительного успеха. Даже в Сенате к началу царствования Павла было до II 000 нерешенных дел в производстве, накопившихся годами. Более всего страдало от произвола властей крестьянство, большею частью закрепощенное и несшее на себе всю тягость государственных и земских повинностей. Духовенство было унижено морально и разорено экономически. Разгул вольнодумства и атеизма вошел в государственную систему. Гонимое и нищее духовенство бессильно было бороться с антихристианским движением и возвысить свой голос на защиту поругаемого православия. Все теневые стороны царствования Екатерины II уже давно были осознаны ее сыном Павлом. <По вступлении на Всероссийский престол, - свидетельствует сам Император Павел в одном из своих указов, - входя по долгу нашему в различные части государственного управления, при самом начальном их рассмотрении увидели мы, что хозяйство государственное, невзирая на учиненные в разные времена изменения доходов, от продолжения чрез многие годы беспрерывной войны и от других обстоятельств, о которых, яко о прошедшем, излишним считаю распространяться, подвержено было крайним неудобствам. Расходы превышали доходы. Недостаток год от года все возрастал, умножая долги внутренние и внешние; к пополнению же части такового недостатка заимствованы были средства, большой вред и расстройства за собой влекущие. В трудном сем положении предпочли мы, однако ж, искать поправления подобных вредных средств и преграды им на будущее время, а потом уже положить предел и достаточнейшее основание государственному хозяйству>.

    ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ИМПЕРАТОРА ПАВЛА В отношении армии принимаются радикальные меры.
    Многим офицерам гвардии предложено было подать в отставку. Проживающим в отпуску приказано было немедленно вернуться к месту службы. По повелению Павла и при самом его деятельном участии были составлены воинские уставы для строевой, гарнизонной и лагерной службы; выработаны новые положения для хозяйственного управления и инструкции для должностных лиц армии. Особенное внимание обращено было Павлом на усовершенствование артиллерии. Политиканствующих и бездельничающих гвардейских офицеров заставили служить и работать. Главным инспектором был назначен Аракчеев, верный слуга своего Государя, глубокий патриот и один из блестящих организаторов военного дела. Павла окружали преданные, усердные и исполнительные офицеры, которые умели служить не за страх, а за совесть и не были заражены <французской заразой> и <якобинством>. Изданием уставов дана была армии прочная организация и улучшен быт солдат, которые обожали Императора. От офицеров и солдат требовалось беспрекословное исполнение дисциплинарных требований и уставов и безоговорочное повиновение. Крутые меры диктовались необходимостью. Гвардейское офицерство было распущено. Военную казну опустошали воровством и злоупотреблениями. Дисциплина в армии упала. Техническая и строевая подготовка стояла ниже всякой критики. Русская армия, благодаря трудам Павла, достигла высокого развития. В конце 1797 года Растопчин так отзывался о ней в письме к С. Воронцову: <Нельзя себе представить, не видевши, чем сделалась наша пехота в течение одного года. Я видел ту, которая стоила стольких трудов покойному прусскому королю, и уверяю вас, что она уступила бы нашей>.
    Эта русская армия в 1799 году под командой фельдмаршала Суворова вписала в военные летописи легендарную страницу своей славы.

    Само собою разумеется, что суровые, но необходимые меры в отношении гвардии настроили против Павла высшее столичное общество. Обнаружившийся в связи с этим массовый уход дворянства в гражданскую службу из военной не изменил их положения. Император стал энергично противодействовать этому течению. 14 июля 1799 года повелено было сенату оставить только 50 юнкеров коллегии, находившихся при нем, а остальных отправить в военную коллегию. 5 октября 1799 года определено дворянских детей в гражданскую службу не записывать без доклада Государю, и это правило затем распространено было и на детей личных дворян. Наконец, 12 апреля 1800 года вышедшие из военной службы в отставку лишены были права вступать в статскую, а указом от 1 мая того же года это право сохранено было лишь за теми, кто выбыл из военной службы до вступления Императора Павла на престол. Дворянам, уже находившимся на военной службе, преграждена была возможность выйти из нее по своему желанию. 31 октября 1798 года воспрещено было дворянам уходить в отставку до производства в первый офицерский чин, а 6 октября 1799 г. повелено было не увольнять, а исключать из службы тех из них, кто пожелает выйти в отставку, не выслужив года в офицерском звании. Дворян не служивших, но уклонявшихся от должностей по выбору ведено было предавать суду. Удар по сословным привилегиям дворянства создал среди этого сословия сильную оппозицию Императору.
    Это недовольство усилилось еще и потому, что политика Павла в крестьянском вопросе наносила новый удар привилегиям дворянства. От проницательного ума Павла не скрылось бедственное положение крестьян. Будучи еще цесаревичем, он помогал бедствующим крестьянам деньгами и прирезкой земли; в то же время, чтобы дать гатчинским крестьянам заработок в свободное от земледельческих занятий время, цесаревич содействовал устройству там стекольного и фарфорового завода, суконной фабрики, шляпной мастерской и сукновальни. Свой взгляд на ненормальное положение крепостных крестьян Павел высказывал неоднократно.

    По вступлении на престол Павел стал открытым защитником крестьян. Прежде всего Павел повелел привести к присяге себе крестьян, чего раньше не делалось. 10 ноября отменен был чрезвычайный рекрутский набор по 10 человек с тысячи, объявленный незадолго до кончины Екатерины. 27 ноября <людям, ищущим вольности>, предоставлено было право апеллировать на решения судебных мест, а 10 декабря последовала отмена хлебной повинности, крайне разорительной для крестьян; взамен ее был установлен особый сбор по 15 копеек за четверик.
    <Нельзя изобразить, - говорит Болотов, - какое приятное действие произвел сей благодетельный указ во всем государстве и сколько слез и вздохов благодарности выпущено из очей и сердец многих миллионов обитателей России. Все государство и все концы и пределы оного были им обрадованы, и повсюду слышны были единые только пожелания всех благ новому государю>. 10 февраля 1787 года повелено было <дворовых людей и крестьян без земли не продавать с молотка или с подобного на сию продажу торга>. Губернаторам вменялось в обязанность следить за отношением помещиков к крестьянам и о злоупотреблениях помещичьей властью доносить Государю. В день коронования, 5 апреля 1797 года, вышел следующий знаменитый указ, в котором объявлялись милости крестьянству:
    <Объявляем всем Нашим верноподданным. Закон Божий, в десятисловии Нам преподанный, научает Нас седьмой день посвящать Ему; почему в день настоящий, торжеством Веры Христианской Православной, и в который Мы удостоились восприять священное миропомазание и Царское на Прародительском Престоле Нашем венчание, почитаем долгом Нашим пред Творцом всех благ Подателем подтвердить во всей Империи Нашей о точном и непременном сего закона исполнении, повелевая всем и каждому наблюдать, дабы никто и ни под каким видом не дерзал в воскресные дни принуждать крестьян к работам, тем более что для сельских издельев остающиеся в неделе шесть дней, по равному числу оных, вообще разделяемые, как для крестьян собственно, так и для работы в пользу помещиков следующих, при добром распоряжении достаточны будут на удовлетворение всяким хозяйственным надобностям>.

    Целым рядом узаконении облегчена была в своих тягостях масса крестьянского населения уменьшением натуральных повинностей, установлением цен на предметы первой необходимости и введением льготной продажи соли; все казенные крестьяне получали надел по 15 десятин на душу и особое крестьянское управление. Возвышение подушной подати на 23 копейки с души и переоброчка казенных крестьян после 15-летнего промежутка времени сопровождались, по указу от 18 декабря 1797 года, сложением недоимки по 1 января этого года по этим же статьям в сумме до 7 миллионов рублей. Для облегчения судьбы выпущенных в отставку нижних чинов из крестьян также были приняты меры. Казенные крестьяне получили право пользоваться в некоторых случаях казенными лесами, со всех крестьян сложены были недоимки по земельным сборам за 15 лет; крестьяне, приписанные к горным заводам, в большинстве освобождены были от заводских работ и поступили в число государственных. Будучи религиозным, Павел желал возвысить значение в государстве пастырей церкви. Духовное сословие обратило на себя особенное внимание Государя. Для нравственного и религиозного подъема общества Павел считал необходимым придать более значение церковной жизни в России, возвысить в глазах общества духовное сословие, которое в то время в лице и низших, и высших своих представителей находилось в печальном нравственном и материальном положении. Особенно заботился Павел о просвещении духовенства. Указом от 18 декабря 1797 года учреждены были в Петербурге и Казани духовные академии, а на содержание духовных училищ ассигнованы особые суммы.

    <Раскольники> наконец получили свободу: в начале 1798 года в Нижегородской губернии разрешено было старообрядцам иметь свои церкви и священнослужителей. Состояние финансов и государственного хозяйства также обратило на себя внимание Государя. Совету при высочайшем дворе повелено было изыскать средства к повышению курса обесцененных ассигнаций, признанных Императором <истинными и священнейшими общенародным долгом на казне нашей> и вообще <к уплате внутренних долгов действительными деньгами>, так как <воля Государя Императора есть перевесть в государстве всякого рода бумажную монету и совсем ее не иметь>. Вслед за тем по приказанию Павла сожжено было перед Зимним дворцом ассигнаций на сумму свыше пяти миллионов рублей, а масса придворных серебряных сервизов переплавлена была в монету. При рассмотрении в Совете росписи государственных доходов и расходов на 1797 год Император приказал обсудить и ведомость о государственных расходах, <которая была учинена примерно по предположениям Его Императорского Величества>, но <по надлежащем соображении действительных государственных расходов с содержащимся в оной ведомости расписанием>. Уменьшить расходы Павел старался пресечением злоупотреблений, вкоренившихся в разных частях управления, особенно в военной и придворной, а также прямым сокращением расходов по этим частям и в то же время для развития торговли и промышленности восстановил Берг- и Мануфактур-коллегии и издал новый тариф. Так как общее государственное оскудение отзывалось крайней дороговизной хлеба, то для понижения цен Император приказал продавать хлеб из казенных запасных магазинов; последствием этой меры было понижение цены хлеба до двух рублей за четверть.

    Гражданское управление подверглось такой же быстрой реформе, как и военная часть. По экономическим соображениям установлено было новое распределение губерний, уменьшавшее число их до 41, из которых 30 управлялись общими для всей Империи законами, а- <по особым по правам и привилегиям их основаниям>, которым Павел оказывал уважение. Чиновникам предписано было являться к 6 утра, занимаясь скорейшим исправлением и решением всех дел, бывших в производстве. Для пополнения их состава знающими людьми учреждены были при сенате две школы для молодых дворян, не моложе 12 лет, которые должны были обучаться <сверх канцелярского делопроизводства прочим наукам, способствующим искусству в штатских должностях и приличным достоинству дворянина>.

    Хаотическое состояние законодательства вызвало 16 декабря повеление давно бездействовавшей екатерининской комиссии для составления проекта нового уложения <собрать доныне изданные узаконения и извлечь из оных три законов российских книги:
    1) уголовную;
    2) гражданскую и
    3) казенных дел, показав в оных прямую черту закона, на которой судья утвердиться может>; самая комиссия переименована была в Комиссию для составления новых законов.
    Наконец, желая <открыть все пути и способы, чтобы глас слабого угнетенного был услышан>, Государь приказал поставить в окне нижнего этажа Зимнего дворца железный желтый ящик с прорезанным отверстием, куда просители могли опускать свои прошения. В случае злоупотреблений Павел был непреклонен и принимал самые строгие и решительные меры. Система Павла оказалась жизненной, она была принята, и в последующее время при Александре 1 и Николае 1 Россия управлялась <по-гатчински>. Император Павел дал направление русской государственной жизни на полстолетия вперед. Народ обожал этого истинно русского Государя Императора Павла. Одна масса простого народа в несколько месяцев его царствования получила большее облегчение в тягостной своей доле, чем за все царствование Екатерины, и солдаты, освободившиеся от гнета произвольной командирской власти и почувствовавшие себя на <государской службе>, с надеждой смотрели на будущее; их мало трогали <господские> и <командирские> тревоги. <Все сознавали, однако, что государственный корабль идет по новому курсу, и все напряженно старались угадать его направление>*.

    * Е. С. Шумигорский. Император Павел 1.

    Конечно, все распоряжения Павла, направленные на улучшение народной доли, не могли нравиться аристократическому дворянскому обществу. Представители этого общества, развращенные просветительной <масонской> философией, стали в резкую оппозицию самодержавному Императору, который твердой рукой обуздал все вольности российских якобинцев. Историки с большой иронией и чуть не со смехом обычно осуждают распоряжения Павла против круглых шляп и фраков, которые надели русские дворяне... Ничего неразумного в этих действиях Павла нет. Этими распоряжениями только объявлялась война масонам-аристократам, которые устраивали демонстрации своему Императору. Фрак - это костюм <гражданина>, который появился в результате масонской революции, а круглая шляпа, - говорит Т. Соколовская, <символ вольности>.
    Фрак и круглая шляпа были вызовом со стороны высшего общества, которое было заражено масонским вольнодумством, своему Царю.

    ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПАВЛА При Павле наша внешняя политика подвергается резкой перемене.

    По мнению Павла, которое он высказывают, будучи еще наследником престола, вся внешняя политика России должна быть направлена исключительно лишь к <обороне государственной>, а не на захваты и территориальные приращения. Россия, раскинувшись на громадном пространстве и заключая в себе самые разнородные народности, имела насущную потребность устроить свои дела внутренние: установить на твердых началах законодательство, развить промышленность и торговлю, организовать ответственную перед законом администрацию, которая была бы выражением власти <для всех одинаково доброго> монарха, а не господствующего в государстве сословия. Павел прекрасно понимал все недостатки предшествующей политики, он видел, что <Россия истощена беспрерывными наборами, силы государства израсходованы в постоянных войнах>, и потому нужно было отыскать <способ к исправлению своего недостатка и к приведению армии в надлежащую пропорцию в рассуждении земли>. Под влиянием супруги, императрицы Марии, Павел отчасти изменяет своему принципу невмешательства вдела Европы, меняет направление своей политики; он выступил на поддержание легитимного принципа в Европе. Возникает союз с Австрией и Англией против Франции. Вступая в союз с этими державами, Павел не преследовал никаких эгоистических целей, а желал остановить развитие <революционной заразы>. Розенбургу предписано было внушать повсюду, где будет находиться его корпус, что русские войска выступают не ради завоеваний, а исключительно в целях помощи своему союзнику Австрии. Поручая ведение войны Суворову, Император предоставил ему полную свободу и сказал ему: <Веди войну как знаешь> - и предписал корпусным командирам не писать Императору ничего помимо фельдмаршала.

    Император возложил на Суворова орден св. Иоанна Иерусалимского, а Суворов при этом упал на колени и воскликнул: <Боже, спаси царя!> - а Павел отвечал ему: <Да спасет Бог тебя для спасения царей!>
    Перед отъездом Суворова в Вену Павел писал ему 1 марта: <Мы молим Господа Бога нашего: да благословит ополчение наше, даруя победу на враги веры христианской и власти, от Всевышнего поставленной, и да пребудут воины российские словом, делом и помышлением истинными сынами отечеству и нам верноподданными>. Для Павла борьба с революционной Францией была борьбой чисто идейной - борьбой за веру христианскую и Богом помазанную монархическую власть. Но тогдашним союзникам - Австрии и Англии - были чужды эти благородные и возвышенные мотивы; ими руководили корысть, эгоизм и расчет, что неизбежно должно было привести к распадению союза и провалу коалиции. Мечта Павла быть <восстановителем потрясенных тронов и оскверненных алтарей> уже охладела, а терпение его истощилось; Павел понял, что он был только орудием в руках своих союзников - Австрии и Англии, делавших только вид, что сочувствуют рыцарским, возвышенным его намерениям, а на самом деле думавших только о своих собственных интересах. Во всех столкновениях с венским гофкригератом Император держал сторону своего полководца Суворова. Союзники действовали коварно и эгоистично. Освобожденная от французов Италия была порабощена Австрией. Австрийские власти не только не оказывали русским войскам должного содействия, но вредили им и наконец при взятии Анколы нанесли оскорбление русскому знамени. Англичане захватили о. Мальту, которую Павел, как магистр Мальтийского ордена, взял под свое покровительство.

    РАЗРЫВ с АНГЛИЕЙ Это привело к разрыву с Англией.
    Граф Воронцов, русский посол в Лондоне, был отозван, а английскому послу в Петербурге, лорду Уитворту, было предложено в мае 1800 года оставить Россию. В результате интриг и вероломства происходит разрыв с Англией и Австрией и намечается сближение с Францией.
    В это время во Франции 18 брюмера происходит государственный переворот: генерал Бонапарт делается первым консулом и весной 1800 году наносит австрийцам поражение при Маренго, после которого они вновь потеряли всю Италию. Вскоре Кобенцель и Уитворт должны были выехать из России. Павел соединяется с первым консулом Бонапартом для обуздания английского правительства. Создается план северной коалиции нейтральных флотов - идея, лелеемая Екатериной. Соединение флотов Франции, России, Дании и Швеции угрожало бы морской гегемонии Англии.

    Союз Павла и Наполеона, России и Франции, и Северная Лига флотов нейтральных держав представляли грозную опасность для Англии, которой особенно следовало бодрствовать в Египте, где экспедиция Наполеона и французская колония, овеянная трехцветным знаменем, были этапом дальнейших выступлений в Индии. Приходилось Англии бодрствовать и в Балтийском море, потому что именно там под высокою рукою Российского Самодержца состоялся вооруженный северный нейтралитет, столь угрожавший морским правам Англии.
    12 января 1801 года Павел отдает приказ атаману войска Донского Орлову идти с донскими казаками в Индию и <атаковать англичан там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше ожидают>. <Имеете вы, - писал Павел атаману Орлову, - идти и завоевать Индию>. Казаки 18 марта 1801 года переправились уже через Волгу и в этот момент получили известие о кончине Императора.

    ЗАГОВОР ПРОТИВ ПАВЛА АНГЛИИ и РУССКИХ МАСОНОВ Внутренняя политика Павла не совпадала с расчетами и планами русских масонов, а внешняя политика, направленная против Англии, создает ему врага в лице английских масонов.
    Всеми своими действиями и распоряжениями Павел показал, что масонство при нем ничего не достигнет. Павел показал себя православным самодержавным царем, для которого национальные интересы России стояли на первом плане. Он не только не унизил церковь, но ее возвысил. Никаких надежд на <конституцию> не оставалось. Своим указом о престолонаследии Павел утверждал легитимный принцип и отнимал у масонов возможность устраивать дворцовые перевороты и ловить рыбу в мутной воде...
    В день коронования в Москве, 5 апреля 1797 года, в день Светлого Христова Воскресения Император объявил себя главою Церкви и с высоты трона сам прочел в храме во всеуслышание акт о престолонаследии по прямой линии по мужскому колену, составленный им со своею супругою еще в 1788 году, затем царскими вратами вошел в алтарь и положил этот акт в особом ковчеге на Св. Престоле для хранения на вечные времена. Вслед за тем прочитаны были новые узаконения: <Учреждение об Императорской фамилии>, определявшее права и обязанности членов царствующего дома, и <Установление о Российских орденах>. Намеченный удар в Индию привел английское правительство к решению во что бы то ни стало устранить Павла с престола. Толчок заговору дал представитель политических интересов Англии при русском дворе сэр Чарльз Уитворт. Среди придворных английские деньги сделали свое дело. Многое приближенные к Павлу за чужие деньги его продавали и предавали.

    Даже Нелидова, самый близкий друг Императора, была подкуплена: она получила триста тысяч. <Лопухин, сестра которого была замужем за сыном Ольга Александровны Жеребцовой, утвердительно говорил, что Жеребцова получила из Англии уже после кончины Павла 2 миллиона рублей для раздачи заговорщикам, но присвоила их себе. Спрашивается, какие же суммы были переданы в Россию раньше? Питт, стоявший тогда во главе английского министерства, никогда не отказывал в субсидиях на выгодные для Англии цели на континенте, а Наполеон, имевший, бесспорно, хорошие сведения, успех заговора на жизнь Императора Павла прямо объяснял действием английского золота>*. Английское коварство и золото и подлость русских масонов привели к гибели одного из лучших и благородных монархов России. Создается заговор для устранения Павла от престола, установления регентства в России. Эта мысль о государственном перевороте была высказана вице-канцлером графом Паниным в беседе с английским послом, который в мае 1800 года должен был оставить Россию.

    <Давно яд уже начал распространяться в обществе. Сперва испытывали друг друга намеками; потом обменивались желаниями; наконец открывались в преступных надеждах. Несколько способов извести Императора были предпринимаемы. Самым верным считалось фанатизировать несколько отчаянных сорванцов. Было до тридцати людей, коим поочередно предлагали пресечь жизнь Государя ядом или кинжалом. Большая часть из них содрогалась перед мыслью совершить такое преступление, однако они обещали молчать. Другие же, в небольшом числе, принимали на себя выполнение этого замысла, но в решительную минуту теряли мужество.
    Но отравление не было единственною опасностью, которая ему угрожала. На каждом вахт-параде, на каждом пожаре (например, в доме Кутузова), на каждом маскараде за ним (Императором Павлом) следили убийцы. Однажды на маскараде в Эрмитаже один из них, вооруженный кинжалом, стоял у дверей, через которые несколько ступенек вели в залу, и ждал Государя с твердою решимостью его убить. Государь появился. Убийца пробрался к нему, но вдруг потерял присутствие духа, скрылся в толпе и бежал домой, как будто преследуемый фуриями>**.

    * Е. С. Шумигорский. Император Павел 1. С. 199.
    ** Записки Августа Коцебу. цареубийство II марта 1801 года. СПб., 1908. С. 368-369.

    В заговоре участвовала Ольга Александровна Жеребцова, любовница Уитворта, которую по миновании надобности этот англичанин бросил. Жеребцова и граф Панин привлекли к участию в заговоре вице-адмирала Рибаса масона хитрого и продажного, уволенного Павлом от заведования лесным департаментом за воровство, но составившего в России карьеру. Рибас вскоре умер.
    Главой и душой всего заговора становится Пален Граф Пален пытался привлечь к участию в заговоре бывшего петербургского военного губернатора генерала Свечина. Граф Пален обратился к нему со следующими убедительными словами:
    <Группа наиболее уважаемых людей страны, поддерживаемая Англией, поставила себе целью свергнуть жестокое и позорное правительство и возвести на престол Наследника - Великого Князя Александра, который по своему возрасту и чувствам подает всевозможные надежды. План выработан, средства для исполнения обеспечены, и заговорщиков много. Дело идет о том, чтобы окружить Михайловский дворец, как только займет его Император, и потребовать от него отречения в пользу сына. Император будет объявлен государственным пленником, заключен в крепость и окружен всеми заботами, какие приличествуют титулу Государева Родителя;
    мы нс можем, однако, отвечать за те случайности, какие могут произойти при переезде через Неву во время ледохода, во мраке ночи. Важно знать, на чью сторону вы станете в этом национальном событии>.

    Свечин решительно уклонился от всякого участия. На предложение, сделанное Паленом вторично, Свечин ответил, что он останется верен чести и долгу. <В результате, - рассказывает Свечин, -два дня спустя я был утром назначен сенатором, а вечером уволен в отставку>. Пален развивает усиленную деятельность по подготовке к перевороту. Дом Жеребцовой на Английской набережной Новы сделался центром, где собирались руководители заговора и сочувствовавшие. Панин, сосланный за свое англофильство в свое подмосковное Дугино, не оставался праздным, а вел деятельную переписку с Паленом и Зубовыми и настаивал на скорейшем исполнении своего предложения. Пален осуществляет адский план усилить общее ожесточение против Императора Павла. В первую голову повели пропаганду в гвардии и вызвали глухое недовольство. Борьба с <распущенностью в службе и нравах> не могла нравиться гвардейскому офицерству, которое за время дворцовых переворотов считало себя солью земли. <Люди знатные, - говорит Саблуков*, - конечно, тщательно скрывали свое неудовольствие, но чувство это иногда прорывайтесь наружу и во все время коронации в Москве. Император не мог этого не заметить. Зато низшие сословия с таким восторгом приветствовали Императора при всяком представлявшемся случае, что он приписывал холодность и видимое отсутствие привязанности к себе дворянства лишь нравственной его испорченности и якобинским наклонностям>.

    Как военный губернатор, имея в своем распоряжении гвардию, полицию, заставы, и как министр иностранных дел, заведуя внешними сношениями и перлюстрацией почты, причем вообще все повеления Государя шли через его руки, Пален систематически пользовался всякой вспышкой Павла и так грубо, безжалостно приводил немедленно в исполнение его приказы, чтобы создавать недовольство всюду и размножить врагов Павла. Именем Государя правил Пален, и правил так, что действительно и за границей, и внутри России создавалось представление, что правит сумасшедший деспот. Паленом все делалось, чтобы требования Государя выполнялись с бессмысленной жестокостью, последовательностью, крайностью. Коварная провокация Палена сделала то, что недовольство против Павла стало всеобщим. Палену в этом направлении помогали и другие должностные лица. Петербургский губернатор Архаров", якобы по повелению Императора, отдал приказ перекрасить все дома и заборы в цвет шлагбаумов. Со всех сторон неслись крики негодования. Росло открытое недовольство против Государя, который в данном случае был совершенно не виноват.

    Императрица Мария Феодоровна" писала по этому случаю Нелидовой:
    <Все это падает на нашего доброго Императора, который, несомненно, и не думал отдавать подобного приказания, существующего, как я знаю, по отношениям к заборам, мостам и солдатским будкам, но отнюдь не для частных домов. Архаров - негодяй!> И подобных фактов имелось довольно много. Однажды Император, стоя у окна, увидал идущего мимо Зимнего дворца пьяного мужика и сказал без всякого умысла и приказания: <Вот идет мимо царского дома и шапки не ломает!> Прошло некоторое время, и незадолго до кончины Павел, находясь уже в Михайловском дворце, заметил, что толпа на морозе стоит без шапок. Император осведомился о причине. <По Высочайшему повелению Вашего Императорского Величества>, - был ответ. <Никогда я этого не приказывал!> - возразил. Император. Генерал Котлубицкий рассказывает также о негодовании Павла, когда он узнал о странном приказе полиции переменить русскую упряжь на немецкую на основании якобы личного желания Государя.

    Против Павла вооружили даже Суворова, которого Павел любил, уважал и осыпал царскими почестями. Не было человека, заслуги которого были бы признаны Павлом в такой степени, как заслуги Суворова, не было отличия, какого бы он не дал ему, как писал он в рескрипте: <За великие дела верноподданного, которым прославляется царствование Наше>. Суворов получил титул князя Италийского, сан Генералиссимуса; приказ об отдавании ему почестей, присвоенных лишь Императору; памятник, воздвигнутый при жизни, - все это служило мерилом признательности Государя к увенчанию славой полководца. Призывая Суворова в Петербург, Павел предполагал отвести ему покои в Зимнем дворце и устроить триумфальную встречу; на самом же деле Суворов, больной физически и подавленный нравственно, приехал в Петербург в апреле 1800 года как бы тайком, ночью, остановился у своего племянника графа Хвостова; говорят, что он умер, так и не быв удостоен посещением Императора. Но пусть Павел и не проводил тела своего полководца до последнего его жилища, он выехал на путь, по которому шла печальная процессия, и поклонился гробу, уронив несколько сердечных слез; целый день он был невесел и ночью плохо спал, часто повторяя: <Жаль!> После смерти Рибаса Пален стремится удалить от Павла преданных ему людей. По его проискам был удален Аракчеев, преданный Павлу и способный разрушить план заговорщиков. Затем был удален умный, энергичный, преданный престолу граф Растопчин. Опала Растопчина результат интриги Палена, которого Растопчин характеризовал как <настоящего демона интриги и истинного сына Маккиавели>.

    Все сторонники Павла, таким образом, были удалены. Нужно было склонить на свою сторону графа Кутайсова", и этого достигли, уверив его, что будто бы князь Зубов хочет жениться на его дочери. Первою посредницей в этом деле была госпожа Шевалье, которая подкуплена была за большие деньги. Между нею и госпожою Жеребцовой начаты были переговоры у генеральши Е. И. Голенищевой-Кутузовой, рожденной Бибиковой, жены Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова. Нужно заметить, что последний, как злостный масон, играл видную роль в убийстве Павла, знал об этом убийстве и помогал убийцам - как лично сам, так и его жена и дочь, которая была фрейлиной при дворе Императора Павла и благодаря постоянной и ежедневной близости оказывала большие услуги заговорщикам. Предприятие по обработке Кутайсова увенчалось успехом. Кутайсов стал желать предложенного брака и что для этой цели его сестра, госпожа Закревская, должна была съездить в Берлин. Зубовы были возвращены. Масоны постепенно осуществляют план полного окружения Императора. Граф Пален, оставаясь петербургским военным генералгубернатором, сосредоточил в своих руках все нити государственного управления. Генерал-прокурором был назначен масон П. В. Лопухин. Были приближены ко двору масоны Голенищев-Кутузов, обер-гофмаршал Нарышкин и обер-камергер граф Строганов. Масон Кочубей, друг детства наследника Александра Павловича, в 1798 году был назначен вице-канцлером и возведен в графское достоинство. В 1801 году по удалении графа Растопчина по-прежнему вице-канцлером стал князь А. Б. Куракин. Генерал-прокурор Обольянинов, член масонской шайки, в 1800 году был назначен заведующим Тайной экспедицией. Это назначение было громадным завоеванием масонов. Рожерсон в письме к графу Воронцову писал: <...Теперь, слава Богу, у нас есть свой>. Павла окружили лица, из которых самый честный, по выражению Растопчина, <заслуживал быть колесованным без суда>.

    <Составилось общество великих интриганов, - писал Растопчин в феврале 1801 года графу Кочубею, - во главе с Паленом, которые желают прежде всего разделить между собою мои должности, как ризы Христовы, и имеют в виду остаться в огромных барышах, устроив английские дела>. Все сторонники Павла были удалены. Преследуя цель полной изоляции Павла, Пален настроил его против супруги и сыновей Александра и Константина, делая намеки, что будто бы против особы Государя существует заговор, в котором участвует царская фамилия. С другой стороны, чтобы оказать давление на решение Александра согласиться на переворот, Пален распространял слух, что у Павла есть намерение заточить свою супругу Императрицу в монастырь, а Александра и Константина посадить в Петропавловскую крепость. После подготовки Пален употребил все усилия, чтобы убедить Александра в необходимости низложения с престола отца.

    <Я, - говорит Пален, - старался разбудить самолюбие Александра и запугать альтернативой - возможностью получения трона, с одной стороны, и грозящей тюрьмой или даже смертью, с другой. Таким образом мне удалось подорвать у сына благочестивое чувство к отцу и убедить его принять участие в обсуждении вместе со мной и Паниным способов, как ввести в эту перемену, необходимость которой он и сам не мог не признавать. Сперва Александр был видимо возмущен моим замыслом. Он сказал мне, что вполне сознает опасности, которым подвергается Империя, а также опасности, угрожающие ему лично, но что он готов все выстрадать и решился ничего не предпринимать против отца. Я не унывал, однако, и так часто повторял мои настояния, так старался дать ему почувствовать настоятельную необходимость переворота, возраставшую с каждым новым безумством, так льстил ему или пугал его насчет его собственной будущности, предоставляя ему на выбор или престол, или же темницу и даже смерть, что мне наконец удалось пошатнуть его сыновнюю привязанность и даже убедить его установить вместе с Паниным и со мною средство для достижения развязки, настоятельность которой он сам не мог не сознавать. Но я обязан в интересах правды сказать, что великий князь Александр не соглашался ни на что, не потребовав от меня клятвенного обещания, что не станут покушаться на жизнь его отца. Я дал ему слово: я не был настолько лишен смысла, чтобы внутренне взять на себя обязательство исполнить вещь невозможную; но надо было успокоить щепетильность моего будущего Государя, и я обнадежил его намерения, хотя был убежден, что они не исполнятся>*. Все приготовления к свержению Павла 1 были закончены. Нужно было действовать быстро и решительно. Заговор принял такие размеры, что дальнейшее промедление грозило опасностью для него. В дело были посвящены многие. Нельзя долго было хранить тайну, о которой знало так много людей, среди которых было много молодых повес и сорвиголов. Павел предчувствовал свою кончину насильственным способом. Рассказывают, в последние месяцы своей жизни Павла преследовала боязнь, что его могут отравить. Он обратился поэтому к одному английскому купцу, с давних лет жившему в Петербурге, и просил рекомендовать ему хорошую буржуазную кухарку. Обер-шталмейстер Муханов за несколько дней до катастрофы рассказывал полковнику Саблукову следующую историю. Император катался верхом в туманную погоду по парку, расположенному у замка, и вдруг стал жаловаться на удушье. Он рассказал об этом тотчас же обер-шталмейстеру и заметил: <Я почувствовал, что задыхаюсь; мне не хватало возможности, и мне казалось, что я сейчас умру; меня, может быть, удавят?> Муханов старался успокоить монарха, объясняя его нездоровье сырой погодой. Павел умолк, покачал головой и казался очень задумчивым. Известный генерал М. И. Кутузов, ярый масон и один из участников подлого заговора, рассказал Ланжерону следующее: <Мы сидели II (23) марта вечером за ужином у Императора. Нас было двадцать человек за столом. Он был очень весел и много шутил с моей старшей дочерью, придворной фрейлиной, сидевшей напротив Императора. После ужина он беседовал со мной. Посмотрев в зеркало, которое неверно показывало, он, смеясь, сказал: "Удивительное зеркало! Когда я смотрюсь в него, мне кажется, что у меня шея свернута". Через полтора часа он был уже трупом>. Эти волнения Императора Павла показывают, что у него зародилось подозрение в существовании заговора. За несколько дней до убийства Растопчин получил от Императора депешу, в которой второпях были нацарапаны слова: <Вы мне нужны. Приезжайте немедленно. Павел>. Растопчин приехал, но ничем не мог помочь Императору, которого заговорщики уже задушили. В последнюю ночь своей жизни Павел находился среди одних врагов. Из присутствующих на упомянутом ужине у Императора большинство догадывалось, что должно что-то произойти, а граф Пален, граф Строганов и Кутузов знали, что в эту ночь Павла не будет.

    * Из записок графа Ланхерона.

    Наконец наступил решительный момент. <Когда наступил этот день, - рассказывал Беннигеен в разговоре с Ланжероном, - мы все собрались у Палена. Я нашел там Зубовых, Уварова, многих гвардейских офицеров, возбужденных выпитым в большом количестве вином. Пален запретил мне пить, сам он также не пил. Всего нас было 60 человек>. Полковник Измайловского полка Бибиков, блестящий офицер, вхожий во все лучшие дома, высказал, говорят, за ужином мысль, что недостаточно устранить одного Павла и что в России жилось бы всем гораздо лучше, если бы заодно освободились от всех членов Императорской фамилии. К участию в заговоре из командующих генералов удалось привлечь следующих: Талызина, командира преображенцев; Депрерадовича, командира семеновцев, шефом которого был цесаревич Александр и у которых в 1-м батальоне посвящены были вдело все офицеры до последнего юнкера; Уварова, командира кавалергардов; к ним же нужно присоединить братьев Зубовых, генерала Мансурова, полковника Яшвиля из конно-гвардейской артиллерии, генерал-адъютанта Аргамакова, майора Татаринова, поручика Скарятина и целый ряд молодых офицеров. Сюда же относятся и сенаторы Трощинский, Орлов, Толстой и Чичерин.

    ЗЛОДЕЯНИЕ 1 МАРТА 1801 ГОДА Наступила решительная минута.
    После попойки заговорщики двинулись по направлению к Михайловскому дворцу. Потом произошла страшная сцена зверского убийства. <Убийцы, - пишет Ланжерон, - набросились на Павла, который слабо защищался, молил о пощаде и просил дать ему времени, чтобы прочесть молитву. У заговорщиков не оказалось ни веревки, ни полотенца, чтобы удавить его. Мне рассказывали, что Скарятин предложил для этой цели свой шарф, который и послужил орудием для убийцы. Неизвестно, кто может претендовать на страшную честь этого ужасного убийства: все заговорщики принимали в нем участие; ответственность больше всего, по-видимому, падает на князя Яшвиля и Татаринова. Вполне вероятно также, что этот мужик Николай Зубов, озверевший и набравшийся смелости от выпитого вина, ударил Императора по лицу и поранил ему левый глаз острым краем табакерки, которую он держал в руке>.
    Особенное, зверское жестокосердие проявил руководитель убийства граф Беннигеен. Он нашел Павла, спрятавшегося за ширмами со шпагой в руке, и вывел его из засады. В начале этой гнусной, отвратительной сцены Беннигеен вышел в предспальную комнату, на стенах которой развешаны были картины, и со свечой в руке преспокойно рассматривал их>*.

    * Из записок Фонвизина.

    Пален во время этого происшествия держался вдали. Он явился во дворец, когда все уже было кончено. Пален медлил, хотя по плану он должен был в сопровождении Уварова пробраться в покои Императора во главе батальона гвардейцев по главной лестнице дворца. Среди современников существовало мнение, что Пален в случае неудачи мог предать всех своих сообщников. <Действительно, - замечает Бернгарди, - среди тех, которые хорошо знали Палена, было распространено мнение, что он замышлял в случае неудачи переворота арестовать великого князя Александра вместе со всеми заговорщиками и предстать перед Павлом в роли его спасителя>. Масонская революция восторжествовала. <В 9 часов утра на улицах была такая суматоха, какой никогда не запомнят. К вечеру во всем городе не стало шампанского. Один не самый богатый погребщик продал его в этот день на 66 000 руб. Пировали во всех трактирах. Приятели приглашали в свои кружки людей вовсе незнакомых и напивались допьяна, повторяя беспрестанно радостные клики в комнатах, на улицах, на площадях. В то же утро появились на многих круглые шляпы и другие запрещенные при Павле наряды; встречавшиеся, размахивая платками и шляпами, кричали им <браво!>. Весь город, имевший более 300 000 жителей, походил на дом умалишенных>*. Один народ не разделял этой масонской радости. Войска, которые были на стороне Павла, встретили весть о перевороте недружелюбно. Когда появился Александр и генерал Талызин призвал солдат крикнуть: <Да здравствует Император Александр!> - солдаты ответили недружелюбным молчанием. Пришли Зубовы и пытались повлиять на войска, но мрачное молчание продолжалось. Только при приближении к Семеновскому полку молодого Императора приветствовали криками <ура>. Другие полки последовали этому примеру. Солдаты ворчали и не хотели верить, что Павел умер, и принесли присягу только тогда, когда убедились в этом.
    <Для нас он был не тиран, а отец>**.

    * Записки А. И. Вельяминова-Зернова.
    ** Записки Августа Коцебу.

    На первом параде, когда солдаты собрались в экзерциргаузе, офицеры пошли между ними ходить, поздравляя их, и говорили:
    Народ выражал убитой горем вдовствующей Императрице свое сочувствие. Со всех концов русской земли Императрица получала иконы. Старообрядцы поднесли вдовствующей Императрице икону, которую она отдала церкви Воспитательного дома. На этой иконе была надпись, которая воспроизводила место из Второй Книги Царств, 31-й стих IX главы: <Хорошо ли жил Симри, который удавил своего господина?> Вероятно, место из ГУ Книги Царств:
    <Когда Инуй вошел в ворота, она сказала: мир ли Замврию, убийце государя своего?> (IX, 31) <Публика, особенно же низшие классы и в числе их старообрядцы и раскольники, - пишет Саблуков, - пользовались всяким случаем, чтобы выразить свое сочувствие удрученной горем вдовствующей Императрице. Раскольники были особенно признательны Императору Павлу, как своему благодетелю, даровавшему им право публично отправлять свое богослужение и разрешавшему им иметь свои церкви и общины>.

    Такое отношение народа вполне понятно: Павел действительно был его благодетелем. <Народ был счастлив, его никто не притеснял, вельможи не смели обращаться с ним с обычной надменностью, они знали, что всякому возможно было писать прямо государю и что государь читал каждое письмо. Им было бы плохо, если бы до него дошло о какой-либо несправедливости, поэтому страх внушал им человеколюбие. Из 36 миллионов людей по крайней мере 33 миллиона имело повод благословлять императора, хотя и не все сознавали это>*.
    Неизбежность переворота оправдывалась государственной необходимостью. По мнению масонов, Павел был невменяем и своим деспотическим характером вел государство к гибели. Панин, Пален и Беннигсен, непосредственные убийцы Павла, и идейно с ними связанные Воронцовы, Кочубей, Новосильцевы – вот от кого шла мысль, что Павел ненормален и что за благо для государства и народа необходимо устранить его от престола. Масонская камарилья пустила эту чудовищную клевету у себя дома и за границей, чтобы оправдать свое гнусное злодейство. Это масоны Пален и Панин убедили Александра, что его Государь-отец ведет государство и народ к гибели.
    Безусловно, Павел имел вспыльчивый и раздражительный характер, допускал резкости в припадке гнева и раздражения, но он никогда не был ни деспотом, ни тираном, как его изображали масоны. Вот что по этому поводу пишут честные и беспристрастные наблюдатели, как, например, в своих воспоминаниях князь Павел Петрович Лопухин, записанных князем А. Б.Лобановым-Ростовским в 1869 году. <Государь (Павел), - по его словам, - вовсе не был сумрачным и подозрительным тираном, каким его умышленно представляют. Напротив того, природные его качества были: откровенность, благородство чувств, необыкновенная доброта, любезность и весьма острый и меткий ум. Когда он был в хорошем расположении духа, нельзя было найти более приятного и блестящего собеседника, никто в этом отношении не мог сравниться с ним, не исключая Императора Александра Павловича, об уме и любезности которого так сильно говорят.

    * Записки Августа Коцебу.

    Раздражительность происходила не от природного его характера, а была последствием одной попытки отравить его. Князь Лопухин уверял меня с некоторой торжественностью, что этот факт известен ему из самого достоверного источника. Из последующих же моих разговоров с ним я понял, что это сообщено было самим Императором Павлом княгине Гагариной. К какому году должна быть отнесена эта попытка отравления, князь Лопухин не мог определить>.
    По мнению Шильдсра, некоторые соображения позволяют допустить возможность этой попытки в первой половине 1778 года. На отравление покушались Орловы, которые хотели устранить наследника и управлять русским государством по своему произволу и усмотрению. <Когда Павел был еще великим князем, он однажды внезапно заболел; по некоторым признакам доктор, который состоял при нем, угадал, что великому князю дали какого-то яда, не теряя времени, тотчас принялся лечить его против отравы. (Шильдер указывает имя, это был лейб-медик Фрейганг.) Больной выздоровел, но никогда не оправи