Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · ПЯТЫЙ АНГЕЛ ВОСТРУБИЛ · Ю. ВОРОБЬЕВСКИЙ, Е. СОБОЛЕВА ·


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • Массонство в современной России. ПРЕЗЕНТАЦИЯ ТАЙНЫ
  • Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ
  • РУКОПОЖАТИЕ кадавра
  • Подземный ход
  • Гермес Тригесмегист – кумир всех оккультитстов.
  • Масонский фартук. На первом плане – гроб Хирама
  • На свидание к кадавру
  • ЧАСЫ ИДУТ НАЗАД
  • Оглохшие к Богу
  • Раймонд Луллий и его каббалистика. Переведено на русский язык сподвижниками Новикова.
  • Переведенная сподвижником Новикова, С.Гамалеей, книга рабби Авраама Елеазара, одного из авторов Мишны. И «мушиные ножки» – тут как тут.
  • Пять лучей «интелегио»
  • Дети Эпиметея
  • Смрад неверия
  • Масоны и старцы
  • Смерть ползет на «мушьих ножках»
  • Печать ложи «Латона», одной из тех, в которые входил Н.И. Новиков.
  • ГУЛЯТЬ ПО Бродвею
  • Масонская традиция
  • ГЕРИМ
  • Следы «черной ложи»
  • Адам Вейсгаупт.
  • «Юд, юд, Адонирам!»
  • Н.И. Новиков
  • «Порядок из хаоса»
  • Масонский орел-падалыцик. Под ним надписи «Порядок из хаоса» и «Мой бог – справедливость».
  • (из дневника)
  • Масонство в романе Л. Толстого «Война и мир»
  • ЛЕВ ТОЛСТОЙ КАК ЗЕРКАЛО ТРОЛЛЕЙ
  • Толстой как еврейский праведник
  • АНГЕЛ ПЛАКАЛ…
  • + + +
  • ЧЕРНАЯ ПОВЯЗКА
  • «Трепетания души»
  • Агриппа Неттесхеймский, которого многие даже в Европе обвиняли в черной магии. Был переведен на русский московскими розенкрейцерами
  • И.П. Елагин.
  • Мечтатели на отдыхе и в деле
  • С.И. Гамалея
  • Документ «Астреи».
  • Когда оживает утопия
  • В «ГОРОДЕ ЗЕРО»
  • АТАКА ИЗ ЗАЗЕРКАЛЬЯ
  • «Нате!»
  • Бесы в белых халатах
  • Этюд с полковником и попугаем
  • БЕЗ ПЯТИ МИНУТ ОН МАСТЕР…»
  • Масонский натюрморт
  • КОГДА СИМВОЛ ПРОСНЕТСЯ
  • Масонский «звездопад».
  • Масонский орел точно воспроизводится в американской военной символике.
  • ЗНАКОМСТВО С АВАДДОНОМ
  • Запечные французы
  • Галльская прививка
  • О долге и чести
  • Князь С В. Волконский.
  • М.М. Сперанский.
  • К.Ф. Рылеев.
  • Отступление о Петре I
  • Исцеление
  • «СЕВЕРНАЯ ЗВЕЗДА»
  • Эмблема эмигрантской ложи в Париже «Лотос».
  • + + +
  • Убранство ложи для посвящения в 1й градус.
  • Грамота об инсталляции «Северной звезды».
  • ВАЛЬПУРГИЕВ ПЕРВОМАЙ
  • Указание
  • Филон Иудеянин о субботе и прочих и ветхозаветных праздниках.
  • (Из дневника)
  • + + +
  • М.В. Гардер
  • Печать Великой Национальной ложи Франции
  • ЛОЖА В ГОЛУБЫХ ТОНАХ
  • Голубой вагой
  • И.В. Лопухин.
  • Агенты Гоминтерна
  • «РУССКИЙ СВЕТ»
  • + + +
  • + + +
  • Флигель Н.И Новикова.
  • Черная келья или Камера размышления
  • Символика Черной кельи.
  • Облачение ученицы
  • Посвящение в «шотландцы».
  • + + +
  • НЕЗРИМЫЙ ФРОНТ
  • Этические войны
  • Почему мы отступаем?
  • Комитет 300
  • Мир – глазами беса
  • Отрава на любой вкус
  • «Город Зеро»
  • Люди и нелюди
  • Диктовки диавола
  • Неправославные – профнепригодны
  • ПОЛЕ БОЯ С ЛЮЦИФЕРОМ
  • Асмодей, Астарот и другие
  • Суворов на «незримом фронте»
  • КИПЕНЬЕ «ВЫСШИХ ГРАДУСОВ»
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • Переписка о признании Великой ложи России полна напыщенных формулировок. Чего стоит одно обращение: «Весьма Досточтимый Великий Мастер!»
  • + + +
  • СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА
  • + + +
  • АМЕРИКА: СТРАНА ЛИМИТЧИКОВ
  • + + +
  • + + +
  • Американо-российская масонская встреча.
  • Масонский мемориал имени Вашингтона.
  • КАК ВЫВОДЯТ САРАНЧУ
  • Колонны Яхин и Боаз.
  • О мечтах на сытый желудок
  • «Пылкие чувства» пылают в аду
  • Образина
  • Теленевидение
  • Черное зеркало
  • Мистика левизны
  • ГЕЕННА
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • Казанская икона Божией Матери обновилась.
  • + + +
  • ВИЗИТ РЫЦАРЯ МЕСТИ
  • Авдотьинские подземелья
  • Разоблачение
  • Портрет Лабзина.
  • Новиковское издание Фомы Кемпийского, сочинение которого в Европе называли «пятым Евангелием»
  • Сейчас эта лента Рыцаря Кадош полетит на пол.
  • (Из дневника)
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • + + +
  • В ПРЯТКИ С ДИАВОЛОМ
  • Что такое «мизерикордия»
  • Лай и скрежет зубовный
  • Гнилое слово
  • «Бежи, бес, бежи!»
  • Нечеловеческие возможности
  • В бездну!
  • Под вышним Покровом
  • ДУХ БЕЗУМИЯ
  • «Министерство Конца Света»
  • Беснование обезьяны
  • Революции заразны
  • СЕКРЕТНАЯ ЛОЖА «АВРОРА»
  • НАПОМИНАНИЕ О П-2
  • Президент Трумэн в масонском облачении.
  • Джелли, скромный буржуа
  • Анкета вступающего в Великий Восток Франции.
  • Американцы подтверждают постоянную финансовую поддержку «русским братьям». Подпись проста: «Фред».
  • ПОМОЛИТЕСЬ О БОЛЯЩИХ…
  • СЫТ ЛИ ВЕЛИАР
  • Ложа «Роза ветров» уведомляет о «радиации», о выбытии из числа членов.
  • Гражданин США, князь Оболенский Лицо, как из пластмассы.
  • Душа как ненужный файл
  • Пиар – сынок велиара
  • «Наши люди» в аппарате машиаха
  • Великий Мастер Объединенных Великих лож Германии
  • Ужалит ли «оса»
  • Столик во французском ресторане
  • Фундамент «земного рая»
  • И седьмой Ангел вострубит
  • ПРИМЕЧАНИЯ Ю.В.
  • "Все будет хорошо"?
  • КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
  • ДОРОГИЕ БРАТЬЯ И СЕСТРЫ!

    Массонство в современной России
    ПРЕЗЕНТАЦИЯ ТАЙНЫ

    Тайна масонства, о которой я столько читал… Она встретилась мне не в полуосвещенной свечою комнате. Не среди инкунабул старинной библиотеки. Она интеллигентно улыбнулась и повела мягкий разговор в самом, что ни на есть рядовом и неприметном офисе столицы. Так в помещении какого-то фонда «Солидарность», в здании бывшего ЦК ВЛКСМ, я познакомился с будущим Великим Мастером Великой ложи России… Первая половина девяностых годов. Теме «вольных каменщиков» я посвятил несколько передач на первом канале «Останкино». Сначала появился цикл «Тайны века» (закрытый после четвертой серии в октябре 1993 года), а потом – несколько сюжетов о роли масонства в разжигании Первой мировой войны. Они прошли в военной программе «Полигон». Вскоре наша студия получила «разнос» от А. Яковлева, руководившего тогда телекомпанией. Коллег поразило: сам «архитектор перестройки»(1), постоянно находившийся где-то на заоблачных вершинах политической пирамиды и в телевизионные дела почти не вникавший, ТАК отреагировал на небольшие сюжеты. Его злая резолюция гласила:

    «Я бы настоятельно просил Вас обеспечить, чтобы передача «Полигон» была посвящена армии (ее прошлому и настоящему), а не «кухонным» вариантам в толковании истории. Надо беречь эфир от обскурантизма, а слушателя – от идеологических попыток нагнетания напряженности».

    В общем, все в стиле академика Минца. Тот с комиссарской прямотой заявлял, что главная задача исторической науки времен перестройки – «разоблачить теории масонских заговоров». Исаак Минц действовал в известном русле: «главная шутка диавола состоит в том, чтобы доказать, будто его не существует». Недаром после смерти Сталина сжигались досье НКВД на современных «братьев», в огонь летели папки с именами Михаила Булгакова, Лили Брик, Ильи Эренбурга… Недаром Андропов запрещал публикации на эту тему.

    Фокус с исчезновением удавался десятилетиями. Его ассистентами работали бесы неверия. Нет масонов, нет диавола… А в конечном итоге – и Бога. Каждый неверующий – бесноватый. Вера – дар Духа Святого. Неверие – подарочек духа тьмы.

    Да, «доказательства» небытия, непричастности, неучастия масонства изобретены не советской наукой. Они имеют гораздо более давнюю историю.

    Потакая лукавому, мир не желает видеть зла. Начало XX века. Развалившись в кресле, с кусочком стерляди на вилочке, румяное прекраснодушие слушает милый романс. «Белой акации гроздья душистые…» А под кустом акации – не соловьи. Там уже расступается земля. Уже видна истлевшая рука Хирама… Но прекраснодушие не замечает. Витийствует о заре свободы. О, Аврора уже залила горизонт кроваво-красным рассветом. «Недавно один из уважаемых святителей говорил мне: «Да что такое масоны? Что-то чудовищное говорят о них, а где они? Это похоже на сказку…» И в обществе нередко приходится слышать шутливое отношение к этой «сказке». – Так писал в начале XX века архиепископ Никон (Рождественский)… Пройдет несколько лет, и власть в стране возьмет Временное правительство, сплошь состоящее из тех самых «сказочных» масонов. А потом… Впрочем, в исследованиях масонской тайны действительно есть раздражающий момент. Они забуксовали на событиях столетней давности. Бесконечно перепевают одних и тех же авторов. Что ж, перекрестившись, пора переступить эту границу. Черту молчания, заклятую Андроповым. Тем более что молоточек, выпавший из герба СССР, уже заботливо подняла чья-то рука. В белой перчатке.

    Почти десять лет назад в газете «Труд» появилась коротенькая заметочка. Информация о создании масонской ложи в Москве. Найти ее автора не составило труда… Через несколько дней мне передали: «вольный каменщик России № I» готов со мной встретиться. Я не знал, что два моих предшественника-журналиста, которые интервьюировали его, уже соблазнились тайной, уже сами получили белые перчатки и фартуки. Только потом стало ясно: когда мой собеседник делал вид, будто слегка приподнимает завесу секретности, он приглашал и меня – не только заглянуть, но и войти под этот полог. У меня до сих пор остались подаренные им тогда книги: изданный в Париже «Вестник масонов Шотландского обряда», дайджест газетных публикаций по масонству и почему-то «Черная библия» Антона Лавея…

    Слава Богу, все ограничилось интервью с Н.Н. (назовем его этими инициалами), опубликованным в моей книге «Стук в Золотые врата»… Но как можно верить масонам? Не обманули ли меня, подсовывая ложную информацию? Такие вопросы я задавал себе неоднократно. Надеюсь, эта книга даст ответ и на них. Масонство не столь таинственно. Его незримость для большинства людей состоит не в конспирации лож. Образ мыслей «вольных каменщиков», шокировавший христианина XVIII века, теперь стал массовым, обыденно-интеллигентским. Еще в докладе Императору Николаю I действительный статский советник М.Л. Магницкий писал, что все тайные общества, приемы, присяги, испытания уже не нужны. «Содержимая на счет правительства ложа под именем просвещения образует… грозный легион иллюминатов». Магницкий отмечал и то поистине магическое значение, которое уже в то время приобрели масонские идеологемы. «Дух времени», «царство разума», «свобода совести», «права человека»… Все, что не удовлетворяет масонов, называют «фанатизмом» и «обскурантизмом».

    И в наши дни за розоватой мутью привычной либеральной фразеологии многие не видят страшной родословной и отнюдь не бутафорской современности «детей вдовы». Не понимают, что «дух времени» легко поворачивает флюгер человеческого мудрования, этику и законы. Не знают, во что превратилось «царство разума» во времена инспирированной ложами «великой французской революции», когда на алтарь собора Нотр Дам была посажена голая тетка, и революционеры глумливо поклонялись ей, называя богиней разума. Не замечают, что «свобода совести» превратилась в тотальную бессовестность, а «права человека» – в лицензию на его развращение.

    Не понимают, не знают, не замечают. Не заметили и того, что презентация «тайны беззакония» уже состоялась. Произошло это в сентябре 2000 года, когда 55-ая Ассамблея ООН приняла Хартию Земли. Западная пресса пояснила: «Хартия Земли подчинит мир глобальному диктатору, имеющему беспрецедентную власть». Понятно, о ком речь? Понятно, «под кого» начато объединение… «для борьбы с терроризмом»? Понятно, зачем сам глобальный подрывник заорал: держи злодея! Кстати, антихрист явится в роли величайшего благотворителя и миротворца. Тогда скажут: «мир и безопасность». И придет пагуба…

    Мы встречались с Н.Н. неоднократно. Не только с ним самим, но и с его энергичной супругой. Как оказалось, в парижской женской ложе «Роза ветров» Елена Сергеевна тоже посвящена в подмастерья. Уже получила на свой ритуальный фартук пламенеющую пентаграмму с буквой G – Геометр… Скромный второй градус… Однако, роль Елены Сергеевны в воссоздании российского Ордена трудно переоценить. Недаром в масонских кулуарах Парижа говаривали: у русских нет Гранд-Мэтра, есть Гранд-Мэтресс… Кто бы мог подумать: пройдет немало времени, и она позвонит мне, и скажет изменившимся голосом: «Юрий Юрьевич, у меня – страшное несчастье… Мне надо с вами встретиться». А потом передаст рукопись, с которой начнется создание этой книги. (В целях безопасности имя и фамилия моего соавтора изменены).

    И тут «масонская тайна» начнет проступать для меня как никогда ясно. Сняв шитой золотом запон и фрак, тайна эта обнаружит отнюдь не стальные мышцы всемогущего Ордена. Некостюмированный масон неизменно оказывается несчастным человеком. Сосудом легиона немощей и глупостей российского интеллигента.

    Еженедельно по вторникам и четвергам каждый такой бедолага становится в масонскую цепь. Она, состоящая из звеньев-рукопожатий, опутывает весь мир, а потом уходит все ниже, ниже… Не через этот ли «проводник» в жизнь каждого из персонажей книги придет несчастье: трагическая гибель близких, наркомания детей, алкоголизм, распад семей? Нет, здесь точно не свинья прошла; на кривых дорожках этих людей отпечатались диавольские копыта. И эта догадка зацепит, вытащит из памяти иные века и иные страны, иные имена и их секреты. Тайны, которые стали явными. Вспомнятся многие ускользавшие прежде детали наших разговоров с Великим Мастером. Они тоже дополнят общую картину. Но главное – восстанут в сознании «обжигающие язык» слова Откровения Иоанна Богослова:

    «Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, павшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны. Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя. И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы. И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих… Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион». (Откр. 9:1-11).

    Пятый ангел вострубил уже давно. Весь XX век, равно как, и предыдущие столетия, выходящая из западной бездны саранча двигалась на Православный Восток. И не только в виде явных захватчиков. Наиболее губительным оказался поразивший Российскую Империю вирус либерализма. Он веками таился в закатных странах среди пыли талмудических томов.

    Сегодня «мудрецы» откровенны: «Быть может, понадобятся еще несколько столетий, чтобы осознать, что духовные, морально-этические и идеологические истоки западной цивилизации коренятся в иудаизме». [14].

    Прочтите в свете этого признания респектабельную «Eagle Forum News». Ее сообщение о той же 55-ой Ассамблее ООН. О принятии «Хартии Земли – документа, текст которого разрабатывается со времени Саммита Земли, происшедшего в 1992 году и принятии Декларации, уполномочивающей новую комиссию ООН, задачей которой будет осуществление рекомендаций по созданию всемирного управления…» В протоколе «Сионских мудрецов» под номером пять записано:

    «…мы так успокоим гоев, что вынудим их предложить нам международную власть, по расположению своему могущую без ломки всосать в себя все государственные силы мира и образовать Сверхправительство».

    Царство иудейского мессии – вот что является целью «политики». И это царство, говорят сами раввины,от мира сего. Культ наслаждения, культ силы «избранных» имеет сугубо талмудическое происхождение. Кого же воспроизводит такой культ? Людей, у которых только лица человеческие. По сути же – прожорливая саранча, опустошающая мир. Ракетные жала как у скорпионов. И на головах – венцы гордыни. Все они – не просто «мировое сообщество». Они стали сообществом – против нас. В такие шайки сбиваются давно. «Генуэзские купцы» с Мамаем, поляками и литовцами; Наполеон с «двунадесятью языками»; Гитлер – верхом на оси «Берлин – Рим – Токио»… А скоро, кажется, все будут против одного. Кто же за нас? Александр III говорил: у России только два союзника – ее армия и ее флот. Теперь такой союзник остался один – ядерный щит… Надежный ли? Надолго ли? Но и это – не самое главное. Главное: Бог – за Россию.

    Как же Господь терпит западную саранчу? Он милостив: наверно, ради обращения в православие одного отца Серафима (Роуза) стоило терпеть всю Америку. Страну, руководимую людьми, прошедшими масонские инициации – то есть забесовленными… Вести переговоры с ними так, как будто ты разговариваешь с себе подобными? С точки зрения православной антропологии, это нелепо… Думать, что они, дорожа своим гамбургером, не захотят апокалиптической бойни? Наивно. Ведь они обуяны диаволом, одно из имен которого – дух безумия.

    Отнять образ Божий и от насельников Третьего Рима – вот на что направлены сейчас главные усилия князя мира сего. Речь не о Российском или даже триедином славянском государстве. Речь о III Риме, в котором сошлись два первые Рима. Да, православные из стран Европы (и не только Европы), духовные потомки христиан Рима и Византии, все они – насельники прикровенной империи – в рассеянии.

    В чем удерживающая приход антихриста сила III Рима? Она состоит в воспроизводстве праведников. Тех, кто восполняет число отпавших ангелов на Небе. Едва лишь «энергия» святости иссякнет, в глазах Бога история человечества потеряет свой смысл. Когда Запад осатанело рвется к уничтожению России, – он спешит к своей физической погибели. И не понимает этого. Ибо вместе с благодатью Божией от человека отходит понимание сути вещей.

    Страшна судьба сатанистов. Они умерщвляются, самоуничтожаются, падают жертвами страшных ритуалов в первую очередь. Гибнут, потому что стоят наиболее близко к тому, кто в Апокалипсисе назван Аваддоном-губителем. Так и весь лишившийся Бога Запад. Он абсолютно утратил «инстинкт духовного самосохранения». Над ним, на постаменте из каббало-талмудического чернокнижия, возвышается идол «свободы». Глаза – незрячие. Факел Прометея в ее руках не освещает простой истины: вопрос конца мира прячется не в озоновых дырах. Он не прячется вообще. Это вопрос существования III Рима. Пока же Запад живет у него взаймы. А III Рим – взаймы у Бога.

    Молитесь и трудитесь! И тогда Святая Русь еще постоит оплотом, удерживающим мировые силы зла. О последнем, предапокалиптическом торжестве Православия напоминают наши предания и наши святые. Те, которые слышали о путях Промысла от Самого Бога. Говорят эти старцы и о воссоздании Царства. О возвращении государственного устроения, которое является единственно богоблагословенным. Оно не нуждается ни в оправданиях, ни в реабилитациях. Именно за церковной оградой Царства в последние времена найдут спасение не только славяне, но и все, кто успеет уверовать в Господа.

    Все открыто тайновидцам. Вспоминаю фреску в афонском греческом монастыре Дионисиат. Она написана в XVI веке. В ее центре – атомный гриб. А рядом – пикирует с неба, наподобие бомбардировщиков, огромная саранча. Падает звезда Полынь. И Ангел с трубой… Пятый Ангел. Уже вострубил.

    Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ

    P. S. Книга продолжает тему, начатую в моих работах «Шаг змеи» и «Падут знамена ада». Это еще одно напоминание – не саранчи, не Аваддона-губителя пугаться надо. Боящийся Бога не страшится бесов. Диавол, слуги его и нераскаянные грешники низвержены будут в бездну. В то «пространство», где нет дна!


    Вступление

    РУКОПОЖАТИЕ кадавра

    Это были времена, когда внизу, по брусчатке Красной площади, еще двигались первомайские демонстрации, а над ними, в небе Москвы, уже совершались демон-страции иные. Неслась на шабаш булгаковская Маргарита. Летела не на метле, а на бешеной энергии миллионных тиражей. Скромный «альтист Данилов», оказавшийся матерым бесярой, вился со товарищи вокруг Останкинской телебашни. Что им там надо было? Настраивали антенны на прием инфернальной информации? Как и у всякого «настоящего русского интеллигента», каждая катастрофа мира отзывалась в добром сердце Данилова болью. Прямо как у его коллеги Ростроповича.

    Тогда же по Тверскому бульвару пошли под ручку хармсовские «Пушкин» с «Гоголем»… Любопытные старушки вываливались из окон, а читатели Хармса – из привычных представлений о литературе. Многие расшибли голову очень сильно. Все было так, словно кто-то «разрешил» юмор абсурда. И черный юмор. Прямо на глазах у партийных органов «трамвай переехал отряд октябрят».

    Интеллигенция почувствовала «свежий ветер перемен». И замечтала: наконец-то, вот-вот востребуется весь ее, накопленный в кухонных разговорах, потенциал. Диссидентствующая публика достала все свое заветное. Оно оказалось «фигой» в кармане. Потом станет ясно: все, кто не успел продать этот товар на Запад десятилетием раньше, «пролетают». «Фиги» стремительно дешевели. И в устройство столь желанного «рыночного механизма» представители этой безумной прослойки скоро впишутся деталью под названием «челнок».

    Шла эра «просвещенного правителя» России – Горбачева. Доморощенные либералы ждали от него какой-то свободы, как в свое время, – от Александра I. Что ж, как и тот, «Горби» открыл дорогу в Россию целой стае миссионерствующей саранчи.

    Главным идеологом стал А.Н. Яковлев. На XXVIII съезде КПСС он выдал нелепую, безграмотную тираду, которая явилась партийной установкой «курса на рынок»: «Христос, как известно, в свое время изгнал фарисеев, то есть купцов и менял (!? – Ю.В.), из храма, предназначив свою религию бедным. Было это около двух тысяч лет тому назад. И лишь полтора года тому назад, через несколько веков после Реформации, Ватиканом было публично признано, что только заработанное богатство помогает очищению души и ведет в рай, что предпринимательство надо поддерживать…» Абракадабра, конечно. Но именно на абракадабрах строятся многие заклинания нечистых духов. Так, под аплодисменты партийной элиты, вызывался дух маммоны: «Неужели, товарищи, своими схоластическими спорами вокруг рынка мы повторим эти рекорды запаздывания?» Аплодировали все: и председатели подлежащих разорению колхозов-миллионеров; и «крупные советские ученые», никак не ожидающие прекращения госфинансирования; и генералы, которых вскоре отправят в отставку…

    А как рукоплескали «шестидесятники»! И смелели с каждым хлопком. К началу девяностых они уже могли нести свои «ценности» в массы, став главными редакторами журналов, маститыми поэтами и режиссерами. Тридцать лет назад, общаясь на сленге, они называли себя так: «человек, уважающий американскую культуру», сокращенно – «чувак». Набравшись респектабельности, чуваки, показали эту культуру и всему народу.

    Зарубежная пресса дала Яковлеву странный титул «архитектора перестройки». Это уже потом бывший премьер-министр Валентин Павлов припомнит: он проводил встречи на высшем уровне, о которых знали только Горбачев и Яковлев, и участники которых со стороны Запада не скрывали своего масонства.

    Вскоре «по просьбе иностранных издателей» Горбачев напишет книгу «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира». Среди туманных пассажей автора необычным намеком прозвучит и такой: «Вот если видишь эту высокую цель – сияющий Храм на высоком холме, тогда самые тяжелые камни – легки, самый изнурительный труд – удовольствие». О каком храме он мог писать, если и по сей день называет монастырь «комплексом»?!

    Впрочем, на эту странную для того периода фразеологию внимание обратили немногие. Равно как и на маленькое интервью с дочерью Тэтчер, перепечатанное «Литературкой» из «Таймс». Она заявила, что Михаил Сергеевич и ее мама были знакомы уже давно. Еще со времен их совместного членства в «одной международной молодежной организации». [1]

    Некоторым запомнилось в те годы пророчество Ванги. «Мы являемся свидетелями судьбоносных событий. Двое крупнейших руководителей мира пожали друг другу руки (Р. Рейган и М. Горбачев), чтобы доказать, что можно и нужно сделать первый шаг к достижению всеобщего мира, но пройдет еще много времени, много воды утечет, пока придет Восьмой – он подпишет окончательный мир на планете»…

    Кто такой восьмой? – гадали люди. Мало кто читал тогда Апокалипсис:

    «И увидел я жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами (…) Зверь, которого ты видел, был, и нет его, и выйдет из бездны, и пойдет в погибель (…) Здесь ум, имеющий мудрость. Семь голов суть семь гор, на которых сидит жена и семь царей, из которые пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, из числа семи, и пойдет в погибель». (Откр. 17, 3-11).

    Так устами Ванги бес проговорился. Сам сказал, к чему ведет «мировая политика». К зверю Апокалипсиса.

    Горбачева уже тогда звали «меченый». Но не знали, что этот меченый атом взорвет великую державу. Разделение и распад вообще будут главными процессами. Очевидными. Незаметным останется другое: попытки вести Россию лабиринтом подземных ходов.

    Подземный ход

    В те времена как-то летом Н.Н. и его супруга оказались в подмосковном селе Авдотьино… Остатки барского имения. Старинные липовые аллеи. Полуразрушенный храм. Почему-то очень захотелось попасть внутрь. Что привлекло в этой мерзости запустения? Под кирпичными обломками, на полу, у алтаря, не видно было старинной могилы…

    Мимо проходил какой-то старичок: ищете чего? И сам ответил: да, тут недавно подземный ход нашли. То ли типография, то ли библиотека какая спрятана. А кто говорит, – лаборатория. К ней этот ход и ведет. Барин здешний был особенный.

    – Что же за барин?

    – Николай Иванович Новиков… Слыхали про такого?

    В памяти оживали обрывки школьных знаний: Новиков жил во времена Екатерины II. Просветитель, издатель. Выпускал каждую третью книгу в России… Прогрессивный деятель, подвергся гонениям царского режима.

    – Хороший был барин, Царство ему Небесное, – интонация старичка была теплой. – Какие дома крестьянам отгрохал! Каменные, тепло как держат! До сих пор в них живем. При нем и виноград, и абрикосы, и миндаль росли. Нынче вот только эти липы остались. Да он и похоронен здесь, у алтаря церковного. А рядом друг его, Гамалея. Жил вместе с ним и лежит тут же.

    Старичок подумал, понизил голос и добавил: барин тут и сейчас по ночам ходит…

    Прошло несколько лет. 14 января 1992 года в Париже Н.Н. был посвящен в регулярное масонство. Ритуалу предшествовала речь «могучего державного лейтенанта великого командора» Великой национальной ложи Франции Михаила Васильевича Гардера. Оно было выдержано в романтических тонах, изукрашено именами знаменитых «каменщиков» и насыщено словами о гуманизме, просвещении, свободе. Называлось выступление «250 лет истории русского масонства». Что ж, скажем об истории и мы.


    Возрождение смерти

    В XI веке свершилось окончательно: Рим отпал от Церкви Христовой. Латиняне горохом посыпались с ее вершин, словно падшие ангелы. [2] А когда Дух отходит, то отходят и дарованные через Него чудеса. Вновь становится невидимым мир иной. Остается лишь воспоминание о нем. Как закрепить его в памяти? Установкой какого памятника? Для этого вызывается поврежденный первородным грехом рассудок.

    Леонардо идет в анатомический театр – и насыщает плотский ум знаниями, изучает каждую жилочку мертвого тела. Атлетические фигуры «пророков» и «святых» наполняют католические храмы… Глядя на эти памятники былой вере, возрожденцы восхищаются… Кем и куда? Восхищаются и похищаются. У Христа.

    Так было на Западе. Иначе – на Востоке. Православный монах Андрей постится, творит Иисусову молитву – и видит духовным взором незримое.

    Православие пишет ангелов с первообраза, «Возрождение» – с трупа.

    Иконопись открывает истину жизни вечной. Живопись – мнение поврежденного ума. Поэтому «похожесть» живописи – мертва. Наверное, картины в дорогих рамах будут украшать тронный зал антихриста…

    Словно дым, вышедший из бездны, поползли по Европе какие-то тени. Они представлялись мудрецами древнего Израиля, занесенного песками Египта, лежащей в мраморных руинах античности. Прозрачность Истины Христовой затуманивалась тайной. Модными стали языческие «таинства». Воспроизвели они и Элевсинские мистерии. Все было так, как описывает масонская энциклопедия: «Считалось, что в полночь невидимые миры находятся близко к земной сфере и что души в этот час проскальзывают в материальное существование. По этой причине многие из элевсинских церемоний совершались ночью (…) Некоторые из тех спящих духов, которые не смогли разбудить свою высшую природу во время земной жизни и обитают в невидимых мирах, окруженные темнотой (…), временами соскальзывают на землю в этот час и принимают форму различных созданий».

    Тени из Аида, казалось, обретали плоть и кровь. Возрождались грозные Зевсы и справедливые Астреи, златокудрые Аполлоны и вороватые Гермесы. Восставали из небытия – в красках, мраморе, а главное – в душах людей. В этом и была суть «Возрождения»… смерти. Декамерон и чума шагали по Европе рука об руку Численность ее населения конца XIV века восстановится лишь два столетия спустя. [3]

    В Византию, на Русь сначала все эти прелести не проникли. Возродившиеся «боги» бежали от молитвенного безмолвия исихастов. Вирус ослабевал. Агрессивное ничтожество сворачивалось от колокольного звона, падало безсильным кристаллом.

    На первых порах древние «небожители» на многое не претендовали. Ну, попозировать эстетическому чувству, застыв у фонтана… Геркулес с Нептуном не стеснялись демонстрировать свои каменные или бронзовые мышцы. Но постепенно «привидения» осмелели. Начали подсказывать «мудрецам» Возрождения такие перлы: «Христос вселился в Меркурия»… И вот уже на правах ближайших родственников античные «боги» влезли куда-то в середину Священной истории христиан. Запад не заметил под хитонами хвостов и копыт. А если и заметил, то принял за копытца добродушного пьяницы Пана.

    Да, сверхприрода всякого непонимания проста – удаление от Бога. Поразит эта болезнь и Россию. Русский «просветитель» Н.И. Новиков в своем журнале «Покоящийся трудолюбец» воспоет таинства Цереры Элевсинской. И еще напишет: вначале были славны в добродетелях иудеи, но слишком увлеклись обрядами. Им последовали греки, из которых славнейший – Сократ. «Ему следовали Платон, Эпикур, Зенон и многие другие. Потом варварство и происходившее от оного предрассуждение истребляли время от времени сие божественное учение и одержали верх. Наконец, Бэкон и Гроций возобновили путь, по которому следовали Волфий, Николе, Паскаль…»

    Так под пером Новикова эпоха христианства оказалась варварством. А плотские умствования рационалистов – «божественной наукой». Не слышал, видно, «просветитель», как Великим постом читается в церкви:

    «Петр витийствует, и Платон умолче; учит Павел, Пифагор постыдеся…»

    Только в XX веке неоязычество откровенно признает: «…плодами Ренессанса стали как гуманизм, так и атеизм, хотя в древности, как мы помним, аналогичные воззрения считали лишь философски утонченными вариантами той религии, которой слепо следует простой народ». [53].

    Эх, мудрецы, мудрецы! Знал ли Новиков, что Сократа посещал демон, который назывался душой мудреца Золотого века?! Философ задавал ему вопросы и получал ответы. В итоге «Сократ извлек из него ту пользу, что, в конце концов, оставленный своим богом без помощи, был вынужден покончить со своей жизнью, приняв яд». А другие! «Диоген хвалился своей жизнью в бочке, а умер от переедания. Аристип вел себя распутно. Гераклит гордился знанием и мистифицировал происхождение своих произведений, а умер, обложенный навозом, веря, что так он вылечится. Эмпедокл поскакал в вулкан Этну, думая, что он бог, который вознесся. Конечно, он сгорел». [49].

    «Мудрецы» Возрождения были им подстать. Парацельс писал, что великому искусству врачевания его учил явившийся ему Меркурий. Своего личного демона по имени Азот он держал в хрустальном яблоке, украшавшем рукоять его знаменитой шпаги. Знаменитый пантеист Джордано Бруно полагал, что для достижения высшего знания, делающего душу «божественной и героической» и позволяющего выйти за пределы сфер планет и звезд в мир Бога и ангелов, необходимо сотрудничество с благожелательными демонами. Он называл мага «мудрецом, умеющим действовать». Однако, никто из «благожелательных демонов» не сумел спасти его от костра инквизиции. «Пытливые натуры» зачитывались книгой «Асклепий», где воспевался человек, который бросает вызов стихиям, и знается с демонами, и смешивается с духами, и все преобразует, и лепит божественные лики. И бессмертные боги сходят с небес, и ревнуют к образам, которые придал им художник… [11-2].

    Гермес Тригесмегист – кумир всех оккультитстов.

    Когда же «мудрость» человеческая поймет, что является посмешищем бесов! И что каждый «покоритель природы» – следует раввинистической «мудрости», которая изрекает, будто сам Господь на небесах читает талмуд, стоя по стойке «смирно». Когда же станет ясно, что гордость – это слепота, которая верит в свою зрячесть! Эта слепота не замечает даже очевидного: нетления святости и разложения греха.


    Культ тления

    В XVIII веке каббало-масонский символизм уподобил дворянский парк Эдему. Но странный это был рай! Барские поместья в России заполонили искусственные руины ушедших языческих культур. Возник настоящий культ тления. Откуда же он взялся?

    «Сокровенные масонские мифы говорят, что строитель Соломонова храма Гирам вел свой род от Каина, который якобы происходит от связи Евы с Люцифером. От связи же между Гирамом и царицей Савской (также ведущей свой род от Каина) должна идти вечная дружина работников, которая во все времена соберется во имя его». Так пишет масонский историк Лекуте. И это означает, что дети вдовы убитого Хирама должны мстить за убийство вечно». [63].

    Масонство существовало всегда, – провозгласил в XVIII веке Лессинг. Во всяком случае, как идея. Что же это за замечательная идея, идущая, по признанию самих «детей вдовы», от Каина?!

    «Никто из смертных не ведает ни отчества, ни рода, ни племени таинственно-мрачной личности Адонирама, гений которого настолько выше людей земли, насколько вершина высочайшей горы возвышается над малым камнем, осыпанным пылью ее подножия. Глубочайшим презрением ко всему человеческому роду дышит эта нечеловеческая личность и законно презрение это: не от рода человеческого тот, кто, как чужеземец, живет среди детей Адама… И в глубине сверкающего ослепительным блеском огня видит Адонирам образ как бы человека, но величием своим безмерно превосходящего всякого смертного. И приблизился к нему сей образ, и сказал ему такое слово:

    – Приблизься, сын мой, подойди без боязни! Я дунул на тебя, и пламя не властно уже прервать твоего дыхания.

    И в смертоносной для детей Адамовых стихии, объятый пламенем, обрел Адонирам неиспытанное, неслыханное блаженство, увлекающее его в самую глубину огня.

    – Куда влечешь ты меня? – вопрошает Адонирам явившегося.

    – К центру земли, в душу мира, в область владычества Каина, с которым неразрывно и неразлучно царствует и свобода. Там – предел тирании Адонаи, завистливого Бога; там, смеясь над бессильной яростью его, мы свободно и беспрепятственно можем вкушать от плодов древа познания. Там – царство твоих отцов.

    – Но кто же я? Кто же ты? – вопрошает Адонирам.

    – Я – отец отцов твоих, я – сын Ламеха, внук Каина, я – Тувалкаин…

    И в святилище огненного царства предстал Адонирам лицом к лицу перед начальником своего великого рода. Денница – Люцифер, давший жизнь Каину, на лице сына своего отразил блеск всей своей неизреченной красоты и беспредельного величия…

    – Внимай, сын мой! Родится сын от тебя, которого ты не увидишь, и тот произведет от тебя бесчисленное потомство. И будет род твой неизмеримо выше породы Адама, но порода эта покорит под ноги свои род твой. И многие века благородный род твой все мужество свое, весь гений свой отдавать будет на благотворение неблагодарной и бессмысленной породе Адама. Но настанет день – и лучшие сильнейшими явятся, и восстановят они веру владыки Огня. Дети твои, объединившись под твоим именем, разобьют, как сосуд скудельный, власть царей земных, ибо они представители Адонаи на земле»…

    Сия легенда, изложенная в «Книге» Андерсона, заимствована из Талмуда. Она заканчивается убийством Хирама-Адонирама. Его труп находят под кустом акации.

    «Когда тело было извлечено из земли, один из Мастеров приподнял его руку за указательный палец, но кожа отстала от костей и прилипла к его руке. Другой приподнял ее за средний палец с тем же прискорбным результатом. И, наконец, третий Мастер приподнял его за всю руку, но и здесь тоже кожа отошла от костей. Мастер не мог никак поднять труп и воскликнул: «Menah Belah», что означает «тело разложилось». И это стало с тех пор новым тайным паролем мастеров».

    Масонский фартук. На первом плане – гроб Хирама

    Трогательная история! Во всяком случае, символическая. Так в преданиях «вольных каменщиков» конкретные черты Иисуса Христа – Бога Живого – стали вытесняться смердящей массой.

    Разложившийся труп мастера символизируется костями, которые в каждой ложе занимают почетное место. В этот гроб нередко кладут и посвящаемого. Такова диавольская пародия на мощи святых, которых как раз и не касается тление, которые мощны творить чудеса. И, возможно, главное чудо – пробуждать веру в реальность жизни вечной. Выбор именно таков – вечная жизнь праведников или вечная смерть последователей Хирама, в том числе и неосознанных – всех тех, кто поклоняется временным, подвластным разложению «ценностям» мира сего.

    Странное дело: Хирама почитают живым. Ленина «как бы» – тоже… Тому, кто духовно не умер сам, этого не понять. Это только для мертвеца каждый труп – живой. Еще святитель Игнатий (Брянчанинов) писал, что тленный мир не признает свои болезни и почитает себя цветущим. [4]

    В России, стране сонма нетленных святых, тень Хирама-Адонирама мелькнула в 1770-е годы. Произошло это в стенах Московского университета. Легенда прозвучала из уст бывшего гувернера, быстро выбившегося в профессора – Шварца. Его масонский выученик Новиков слушал, затаив дыхание. Мог ли этот восторженный потомок благочестивого дворянского рода только представить себе, какую заразу он подцепил! Служить не Богу Живому, а мертвецу… Это значит, получать от него в награду то, что тот может дать. Дары разложения. Пройдут годы, и тлению подвергнется все: имение, судьба, потомство Новикова… Дворянское благородство – тоже истлеет. Рассыплется в прах чернокнижия, измены, черной неблагодарности. ОТКУДА ЖЕ ВЗЯТЬСЯ БЛАГОРОДСТВУ, БЛАГОМУ РОДУ. ЕСЛИ СЛУЖИТ ОН НЕ ВСЕБЛАГОМУ ОТЦУ?

    Бедная душа! Что будет с душой несчастного? И разве только одного Новикова ждет страшная судьба? Разве не те же дары смерти пожнут все те, кто пойдет по стопам «первого русского интеллигента»?! Какая их ждет судьба – вдали от Родины и Бога! Судьба… Суд Божий!


    Хирам восстает из могилы

    Истлевшая рука поднялась и постучала. Три ритуальных стука, как перед входом в ложу. Так Хирам вошел в наш день.

    …Упитанные, начальственного вида господа выстроились в зале одного из административных зданий Одессы. Кажется, они собрались на обычную встречу иностранной делегации. Только застыли все в странной позе – рука каждого трогательно прижата к сердцу. Поверх дорогих костюмов – расшитые фартуки и ленты. У некоторых – шпаги. Глаза присутствующих устремлены на важно шествующего седовласого старика с живыми черными глазами. Он увешан регалиями, снабженными специфической символикой: циркуль, ветка акации, мастерок, череп… Наверно, подобным образом выглядел знаменитый граф Калиостро, открывавший во времена Екатерины II ложу в Санкт-Петербурге.

    Так началась церемония инсталляции (открытия) масонской ложи «Хирам», которую проводил Великий Магистр Великого Востока Италии Джулиано ди Бернардо.

    Название ложи (ее возглавил ректор медицинского университета Валерий Запорожан) символично. Хирам – легендарный зодчий Соломонова храма. К его имени мифология масонов возводит начало истории «вольных каменщиков». Хирам отказался выдать недостойным строителям тайный пароль, дающий право стать мастером, и злодеи убили его.

    Почему же сюжет с Хирамом столь тщательно воспроизводится в ритуалах лож? Не потому ли, что тление особенно приятно диаволу? Ведь оно стало результатом его успеха, итогом первородного греха! Так что зловоние для лукавого – излюбленный запах. А от благоухания мира, ладана, святых мощей он шарахается.

    Череп и кости – обычный атрибут масонских мистерий. Иногда посвящаемого даже кладут в гроб вместе с останками. Именно таков ритуал ложи «Череп и кости», действующей в привилегированном Йельском университете. О членстве в этом сообществе бывшего президента США Джорджа Буша-старшего сообщил, кстати, в газете «Стампа» никто иной, как Джулиано ди Бернардо.

    Перед видеокамерой Великий Мастер лаконично-пустопорожен и недосягаемо-важен: «Наши интересы на Украине очень значительны. Важность нынешнего момента чрезвычайно велика и в связи с тем, что спустя почти столетие масонство возвращается на Украину».

    Да, с тех пор как главный молоток украинского масонства был в руках у известного Симона Петлюры, ни о чем подобном здесь и не слыхивали. Интересы «вольных каменщиков» на Востоке Европы действительно значительны. Когда по этим просторам перестал гулять «призрак коммунизма», пока мумия знаменитого мертвеца – Ленина – предалась вынужденному отдыху, зашевелился старый Хирам.

    Как обычно и бывает, новоиспеченные каменщики утверждают, что масонство – это гражданское общество вне религии или политики. И символы его вполне созидательные – мастерок, циркуль, отвес… Впрочем, такой постулат сильно пострадал в связи со скандалом с итальянской ложей П-2. В начале 80-х ее руководитель Личо Джелли, уличенный в связях с ЦРУ и мафией, был обвинен в попытке государственного переворота.

    Поэтому слова бывшего мэра Одессы Руслана Боделана о том, что от масонства не нужно шарахаться, и что оно должно действовать в интересах своего государства, звучат, мягко говоря, наивно.

    Скандал с П-2 не кажется чем-то удивительным для знакомых со своей историей русских людей. На протяжении столетий неоднократно оказывалось, что провозглашавшие исключительно гуманные цели зарубежные братства экспортировали в Россию трупный яд. Сначала Екатерина II лишь высмеивала в одной из своих комедий Калиостро как проходимца. [5] Однако вскоре станет не до смеха и Екатерине…

    В XVIII веке, во времена Н.И. Новикова, с масонством разобрались без лишних жертв. Позже декабризм унес уже сотни жизней ничего не понимавших солдат и горожан. 1917 год стал прелюдией к многомиллионной бойне. С каждым разом Хирам забирает с собой в могилу все больше людей.

    На свидание к кадавру

    Спасительный колокольный звон покрывал нашу Родину веками. И мы смотрели на весь мир со своей колокольни. Но вот однажды на Руси прозвучал глухой удар масонского молотка. При Петре I колокола начали снимать. Звякнул масонский колокольчик в президиуме Совнаркома, – и церковный звон замер по всей стране.

    Когда в начале 90-х годов призрак по имени «коммунизм» лег отдыхать, у аккуратных французских господ, приезжавших в Москву, чтобы принести сюда «масонский свет», было одно специфическое развлечение. Оно называлось «смотреть кадавра» (то есть, по-русски, труп). «Кадавром» называли мумию Ленина. [6] На холодной Красной площади распивали бутылочку водки (слегка пожеманившись, гости пили с удовольствием), и шли в мавзолей. У них-то в ложах – лишь муляжи Хирама, а тут на них смотрел его «живой», прямой потомок (тоже из колена Данова). Если бы не посторонние, кадавр и руку бы им протянул – для братского рукопожатия. Хотя нет, насчет рукопожатия я не уверен. Даже кадавр поостерегся бы европейской антисанитарии. Ведь был же случай: внесли в гробницу Ленина мемориальное знамя парижской коммуны, а в бархате грибок оказался. Чуть не погибла мумия от своей же коммунистической заразы.

    Для «детей вдовы» Ленин – не просто «вождь мирового пролетариата». Он был человеком, который после революции «щедро отплатил масонам, за счет русского крестьянина, заново отремонтировав здание Великого Востока Франции». [7]

    «Смотреть кадавра» было тогда французам еще в диковинку. Это теперь на «культурном» и «добропорядочном» Западе бешеную популярность получили выставки замороженных трупов с вывороченными внутренностями. Оказавшаяся жутковатой ведьмой, красавица Европа смотрит на них, как в зеркало, – не без удовольствия. И видит себя… Один из деятелей «студенческой революции» 60-х писал вполне откровенно: «…мы – гниющие люди. Мы явно разлагаемся. Балуемся наркотиками, предаемся всем возможным сексуальным извращениям. Ведь любые прежние эпохи декадентства с удивлением и восхищением смотрели бы на наш современный авангард. Мы всех их переплюнули. Но самая любопытная, самая поразительная вещь заключается в том, что так много людей искусства способны пройти через все это сознательно, не теряя полностью своих принципов. А если ты через все это проходишь ради какой-то цели, то это даже выглядит благородно. Как будто ты своей собственной гнилью питаешь, оживляешь и удобряешь эту выжженную землю для тех, кто придет после тебя».

    Такова диавольская философия: через тление – к «бессмертию», через бездны греха – к «очищению». Масоны формулируют по-своему: «Ordo ab chao» – «Порядок через хаос».

    ЧАСЫ ИДУТ НАЗАД

    Наступил момент, и на здании ратуши в Праге стрелки часов были запущены в обратную сторону. (Эту достопримечательность в столице Чехии показывают всем туристам – наравне со знаменитым еврейским кладбищем). Христианская Европа вновь двинулась к язычеству… К чему-то еще более страшному.

    Итак, в XVIII веке наследники Хирама взялись за возведение «духовного храма Соломона». За создание всемирной республики и «братства людей». Мало кто из энтузиастов этой республики читал талмуд. А ведь начинались те самые процессы «глобализации», о которых автор книги «Евреи, Бог и история» М. Даймонт пишет: «Для талмудистов евреи, рассеянные по странам, были символом единства человеческого общества, расщепленного на отдельные нации»… Речь – о стирании установленных Богом границ на пути тайны беззакония.


    Абраксас – чудище всеядного «знания».

    «Каменщики» XVIII века по сути возродили древнего Абраксаса – чудище с головой петуха и хвостом змеи. Масонская «мудрость» – это диковинное сочетание символов, цифр, геометрии, эротики… Поврежденный рассудок болтался по все большей амплитуде, двигался, не зная куда. Все границы – преступал. Вынашивал преступление.

    Этим преступлением стало устремление к «свободе». Сначала – к свободе от всего «злого» и «несправедливого». Многие, многие заглотили наживку «демона справедливости». И далее устремились уже к свободе от монархии, которая на пути этой «справедливости» стояла. Невинный, казалось бы, прилог развивался в наистрашнейший грех – богоборчества. Именно так, ведь логически из всего сказанного вытекала необходимость главной «свободы». От Бога!

    И все же в XVIII веке разуму недавнего христианина не хватало «смелости», совесть еще мучила. Требовалась постоянная поддержка «братьев». Полигоном греха и стали в Европе масонские ложи. Их принято считать первыми островками социальной эмансипации евреев. Однако скорее это были школы каббалистики и талмудизма – для европейцев.

    Ни горящего в ложах света Шохины, ни разыгрываемого действа об убийстве Хирама в Ветхом завете нет. И светотехнический эффект, и муляж, и бутафория позаимствованы этим театром из талмуда.

    Как писал преп. Григорий Синаит, еще в Византии все антихристианские труды обязательно принадлежали ученикам иудеев. И так от самого начала христианства: Симон Маг, Филон, Менандр, Мани – имя им легион…

    Оглохшие к Богу

    Чистая многомолитвенность открывает Боговидение. Многомыслие – пишет Талмуд. Создает религию жидовства… [8]

    Жидовства!? Те, кто вздрогнул, – успокойтесь.

    «Апостол Павел, говоря о себе, мимоходом разъясняет термин «жидовство»: «преспевах в жидовстве, паче многих сверстник моих, в роде моем, излиха ревнитель сый отеческих моих преданий» (Гал. 1,14)… «Отеческие предания» – это те самые предания старцев, за которые обличал Спаситель фарисеев, говоря, что они противоречат заповедям Божиим. Если бы апостол хотел подчеркнуть свою приверженность к древнеиудейской религии, то сказал бы: преспевах в иудействе, ревнитель сый закона и пророк. Но речь здесь идет о другой религии, не иудейской, а жидовской, внешним выражением которой являлись предания старцев: впоследствии составившие талмуд». [60].

    Израиль – значит «видящий Бога». Так, несмотря на все искушения, было во времена пророков. Но вот жестоковыйное племя по грехам своим ослепло и оглохло. Не увидело в Спасителе Бога и Сына Божиего. Увидели только ставшие христианами. Они – недавние иудеи, а потом недавние эллины – и составили новый народ, в котором нет ни эллина, ни иудея. Новый Израиль! Теперь это имя, в первую очередь, принадлежит нам, русским. А поселившимися в Палестине потомками хазар оно просто похищено.

    Ветхозаветное в христианстве это одно, а жидовское в масонстве – другое. Через благородных библейских пророков мы слышим голос Божий. Через «сионских мудрецов» – шипение змея-соблазнителя. Последнее слово правды, которое они сказали в истории было таково: кровь Его на нас и на детях наших…

    Талмудизм и каббализм – неоиудаизм новой эры. Он начал с того, что покромсал богооткровенные тексты. Книжники этой религии – масореты – постарались. В синагогах не осталось ни одного раннего списка Торы, которые свидетельствовали о грядущем Спасителе. «Классическим примером в этом отношении служит упоминающееся во всех православных пособиях к изучению Библии изменение, привнесенное в пророчество Исайи (7, 14): «Се Дева во чреве приимет и родит сына». Масореты «ветула» – «дева» заменили на «амма» – «молодая женщина», и таким образом придали словам древнего провидца антихристианский – относящийся не ко Христу, а к антихристу – смысл». [23]. Да что отдельные фразы! Целые книги были исключены масоретами из Торы.

    Именно эти, еврейские тексты (а не более ранние, сохранившиеся на греческом языке), при переводах Библии и были взяты за основу Библейскими обществами. Понятно, почему: общества эти основывались как филиалы масонских лож. [15].

    Сатанизация вползала в мир не только обрезанием священных книг, но и их бесконечным и безблагодатным толкованием. По словам «Еврейской Цивилизации», комментирование стало едва ли не основой еврейского мышления. Талмуд создавался так: сначала лукаво, к выгоде своей, комментировалась богооткровенная Тора, потом комментировались комментарии, потом комментарии комментариев… Самым правильным из них считался последний. То есть наиболее выгодный сегодня.(2).

    Вывод еврейских историков таков: «Именно открытость к новым спорам позволяла развивать интерпретацию иудаизма в каждом новом поколении. Умение приспособить талмудическое законодательство и мысль к позднейшим условиям стало гениальным достижением рабби, изучавших и преподававших Тору Израиля»[76].

    На смену Откровению раввины поставили мораль. И мораль, этика – из соображений рациональности – ими же всегда могли быть модернизированы. Это «гениальное достижение рабби» возьмут на вооружение и ложи.

    Подменив христианскую этику любви этикой талмуда, зарубежные «братья» заставят русских масонов вспомнить все «обиды» от царской власти. «Око за око»! Так прекраснодушие и доверчивость, лишенные православного трезвения, будут поставлены в шеренгу и отправятся на баррикады. На Сенатскую площадь, к Зимнему дворцу. И на знамени этого масонского энтузиазма будет написано: «Deus meumque jus» – мой бог – справедливость.

    Месть – это и есть масонская справедливость. Ее клич «Nekam!» – озвучивает этику вернувшегося язычества.

    Пройдет совсем немного времени, и каббалистический фолиант «трансмутирует» в бомбу народовольца, а талмудическое христоборчество – в строки кадавра-Ленина: «Церкви и тюрьмы сравняем с землей».

    Да, гибкость этики – это главное, чему научились у своих «старших братьев» масоны нового времени. Например, Герберт Уэллс. В своем очерке «Предвидение» он ради решения демографических проблем предлагал «пересмотреть мерки морали и перестроить этику», чтобы «остановить размножение подлых и рабских типов, трусливых и коварных душ».

    Вот откуда идеи одного из филиалов мирового правительства – Организации Объединения Религий. Ее высокопоставленный деятель, бывший помощник генсека ООН масон Р. Мюллер заявляет: «Каждое поколение должно решить, что правильно и что ложно. Нам нужна наука (не религия), чтобы определить, что хорошо и что плохо. Нам нужна «этика во времени»: то, что правильно сегодня, может быть неправильно завтра».

    Это и означает – «соответствовать духу времени». Кстати, святитель Игнатий (Брянчанинов) напоминает, что дух времени надо изучать. Но только для того, чтобы уметь от него защищаться… Ведь каждому предстоит испытать то, о чем говорится в «Каноне на исход души»:

    «Воздушного князя насильника, мучителя, страшных путей стоятеля и напрасного их словоиспытдтеля, сподоби мя прейти невозбранно отходяща от земли»…

    Лукавый «дух времени» поворачивает флюгер человеческого мудрования, куда ему вздумается. Легко изменяет «объективные выводы» науки в соответствии с «задачей дня» (помните, в талмудизме истинной считается последняя интерпретация?). Дунул князь воздушный – и позорное становится престижным, родное – чуждым. Разбушевался диавол, как яростный ветер, – и что-то очень левое стало считаться «правым делом»…

    Подобное лукавство и зазмеилось тогда, когда иудеи отошли от Бога. Лишившись слышавших Его пророков, они стали все больше рассуждать. Так родился комментарий к Торе – Мишна. (А потом комментарий к Мишне – Гемара). Вместе они и составили Талмуд.

    Оглохшие к Богу иудеи, однако, из века в век повторяют «стереотип поведения» пророков и обличителей. «Евреи, – пишет М. Даймонт, – стали социальными критиками и пророками новой социальной несправедливости». «Гогочущие пророки», – так сформулировал русский философ.

    Нет, не случайно болтливая и суемудрая интеллигенция повторяет путь «мудрецов-раввинов». Не случайно ее любимые жанры – комментарий, дискуссия и разрушительная критика. Со временем интеллигент начинает мыслить буквально талмудически. И вот уже Новиков заявляет: «Всякий человек может некоторым образом сказать себе: «весь мир мне принадлежит»… Еще бы, сам Бог не смог обойтись без человека, ибо только через него Он может осознать Себя. Такова мысль Талмуда. Похоже, Новиков с ней согласен. Так русский дворянин понес по Руси учение раввинов. Оно может быть стыдливо прикрыто масонским фартуком, может – русской рубахой неоязычника, но суть его от этого не меняется…

    Раймонд Луллий и его каббалистика. Переведено на русский язык сподвижниками Новикова.

    Мишна рождалась как бы в помощь богооткровенной Торе. Но со временем она возобладала.

    «Читающий Библию без Мишны и Гемары подобен человеку, не имеющему Бога, – вот мудрость раввинов. Так служанка властвует над госпожой», – писал А.С. Шмаков.

    Да, для нынешних иудеев пророк Моисей погребен в нагромождениях Мишны. Враг рода человеческого точно также хотел бы погрести под кучами бес-полезных слов и Самого Спасителя. Создать над Ним кэрн – могилу из камней, которыми забрасывают осужденного. Если в неоиудаизме мнение раввина-талмудиста – выше слов пророка, то интеллигент ставит какого-нибудь худосочного «философа» как минимум наравне со Священным Писанием.

    Один из крупнейших масонов XVIII века, Николай Трубецкой, писал о сочинениях «эманациониста» и мистика Якоба Беме следующее: «…читай их, мой друг, читай с молитвою, и верь, что чем более читать их будешь, тем более дух Господень, открывающийся чрез сего великого мужа и… друга Божия, будет вкореняться в сердце ваше и, возбуждая спящие магические ваши свойства и силы, преображать вас будет в члены нашего Архимага и Спасителя…» [9]

    Неживые идеи окаменевшего разума все летели и летели во Христа.


    Всходы рассеяния

    Вольтер как-то изрек: «Евреи являются ничем иным, как презираемым и варварским народом, который на протяжении длительного времени сочетал отвратительное корыстолюбие с ужасными предрассудками и неугасаемой ненавистью к народам, которые их терпят и на которых они обогащаются».

    Однако лукавый посмеялся над знаменитым пересмешником. Без каббало-талмудических «ужасных предрассудков» так называемая «философия» Вольтера, его деизм – ничто. Зато это «ничто» уверенно зашагало «пятой колонной» неоиудаизма по дорогам европейской культуры. [10]

    Знал бы несчастный Вольтер, что его «свободолюбивая» фразеология лучше всего используется в таком контексте: «Избавление еврейства тесно связано с эмансипацией всего человечества и уничтожением зла и тирании… В эпоху Машиаха все объединятся в «единое общество», чтобы исполнить Б-жественный замысел и установить «Царство Всевышнего».

    Голая тетка, которая во время «великой французской революции» олицетворяла «богиню разума», давно ушла из алтаря Нотр Дам де Пари, – то ли в оперетку, то ли в бордель. Теперь на троне «разума», бога плоти, бога материалистов, – готово воссесть вполне духовное существо. Только питаться оно будет темным духом. И называют его иудейским мессией. Машиахом!

    Да, под покровом еврейской тайны – задолго до Вольтера – решили, какое именно царство должно быть основано на руинах, сотворенных еврейским скептицизмом и его детищем – глупостью забывших Бога шабес-гоев. Им невдомек присмотреться к старинной иконографии Страшного Суда. И увидеть, что среди первых грехов, ведущих нагих, несчастных людей в пасть змея, – да, да! – глупость. Ибо глупость – не врожденное качество. Это – следствие отхода благоуханной благодати от смрада греховного тления.

    «О Вольтере сами иудеи пишут: «Если Вольтер был нашим врагом, то вольтерианство оказалось для нас в высокой степени полезным. Мы восхищаемся Вольтером и чрезвычайно ему признательны». [37-2].

    Еще бы, не оценить такие написанные «философом» строки! «Христианская вера – бесчестная вера, отвратительная вера, чудовище, поражаемое сегодня сотнями невидимых рук; философы должны всячески уничтожать христианство, они должны дерзать на все, лишь бы подавить бесчестного». Каждая запятая, разделяющая на паузы поток безумной злобы – это капля разбрызганной в бешенстве слюны…

    Переведенная сподвижником Новикова, С.Гамалеей, книга рабби Авраама Елеазара, одного из авторов Мишны. И «мушиные ножки» – тут как тут.

    «Еврей – учитель скептицизма, – говорит Дармештетер, сам еврей, профессор французской школы высших наук, – все возмущенные духом приходят к нему либо явно, либо тайно. Еврей работает в громадной лаборатории богохульств Фридриха и князей Швабии и Арагонии. Еврей кует весь смертоносный арсенал рассуждений и насмешек, который он завещает скептикам эпохи возрождения и вольнодумцам XVIII века. Весь сарказм Вольтера есть лишь последнее громкое эхо сказанного шестью веками раньше в потемках еврейского гетто…». [63].

    Такие всходы принесло еврейское рассеяние.

    Каббалистическое толкование рассеяния таково: «Адам включает в себя все души… После грехопадения раскололась его душа на осколки, которые упали в клипот (мягко говоря, нечто нечистое – Ю.В.), делящееся на 70 частей – народов; и смыслы галутов (изгнаний)… – чтобы смешались евреи… с 70 народами мира, дабы вобрать из последних чистые души, упавшие от грехопадения в клипот. Как говорится… причина изгнания Израиля среди гоим, чтобы добавились к нему герим – обращенные в иудаизм». [33].

    В «герим», формально не принимая иудаизма, по сути дела, записались умники из разных народов. В какой-то степени они повторили судьбу янычаров. Сам диавол бросал этот отряд первым – на штурм христианства. И, подобно янычарам, – именно эти «борцы за справедливость» гибли первыми. Под ножом гильотины, на виселице или на баррикадах революций. Аваддон безжалостен к слугам своим.


    Задача для Голема

    Так из европейского христианина «гонимый народ» лепил новое существо. Послушного голема. (В иудейских преданиях он выполняет и функцию шабес-гоя, прислужника в синагоге).

    Согласно каббалистической легенде, пражский мудрец рабби Лев создал послушного болвана, голема, из глины. [11] Ночами напролет он обходил гетто, чтобы никто не совершил преступления, в котором потом обвинили бы евреев. Со временем бессонный борец с антисемитизмом стал не нужен. В големов начала превращаться большая часть европейцев. Тогда рабби Лев достал изо рта монстра табличку с каббалистической надписью – и тот рассыпался в прах.

    Когда новые, созданные из европейцев големы до конца сыграют свою роль, когда пробьют часы на пражской ратуше, – с ними поступят так же.

    Российскую разновидность голема – тоже не из глины, а из плоти и крови – с легкой руки видного масона Шварца – назовут интеллигенцией.

    «Интелегио» – разум. Да, все-таки во времена великой французской смуты обнаженная актриска, которая изображала «богиню Разума», стала его весьма точным символом. Знаком голого, лишенного Бога, разума человеческого. Того, что наша духовная традиция называет мудрованием плоти. «Что такое – плотское мудрование? Это образ мыслей о Боге и о всем духовном, заимствованный человеком из его состояния падения, а не из Слова Божия». (Свт. Игнатий (Брянчанинов)). Именно «плотское мудрование» станет любимым времяпровождением российского интеллигента. Заглотив незаметную для себя наживку талмудизма, он превратится в существо с двумя главными качествами. Первое – лояльность, послушность по отношению к иудейству, второе – измена, предательство Господа.

    Голем бездушен. И поэтому не имеет связи с Богом. Связь эта обрывается порой незаметно, лукаво.

    В книге «От текста к традиции» читаем: «Следование предписаниям Торы принесет богоизбранному народу награду в будущей жизни. Не-евреи также могут получить эту награду путем соблюдения нескольких заповедей, данных Ною, – своего рода раввинистического аналога естественному закону, которому подвластно все человечество».

    Масонскую этику и нравственность регулируют именно «законы Ноя». Именем ветхозаветного патриарха освящены следующие требования, сформулированные для гоев уже во времена талмудизма: основывать жизнь на законодательных началах, не богохульствовать, не заниматься идолопоклонством, не допускать кровосмешений и не прелюбодействовать, не убивать, не красть, не употреблять в пищу мясо, отрезанное от живого животного… Все кажется вполне «естественным», правильным и разумным. Но, если приглядеться, «законы Ноя» – это фальшивка, и «подпись» патриарха подделана. На самом деле – это типичный плод эпохи после явления Спасителя. Главная хитрость вот в чем. Поскольку с точки зрения талмуда, христианство является идолопоклонством, оно должно быть запрещено. Чтобы «получить награду», не-евреи и в первую очередь, их «продвинутая» часть, масоны, должны быть полностью послушны неоиудаизму.

    Еще одно требование сформулировано «орлом синагоги» Маймонидом: «Гой, изучающий закон, достоин смерти. Он должен знать исключительно только свои семь заповедей». Нам, действительно, не положено знать, что талмуд не считает нас людьми. Поэтому иудей может и убить, и обокрасть гоя. Прелюбодействовать с нашими женами – тоже может. Они ведь приравниваются к лошадям, а скотоложество в талмуде грехом не считается… Да, «естественные» «законы Ноя» относятся не ко всем. И их очевидность не так проста.

    Еще Лев Тихомиров обращал внимание на эту странность: почему почитаемые «детьми вдовы» «законы Ноя» заимствованы не из Библии, а из еврейских преданий? Для христиан-то было бы более логичным руководствоваться Нагорной проповедью… Но в том-то и дело: в лице масонов мы имеем дело уже не с христианством. Ведь если масон не живет так, как заповедал Спаситель, то в душе его – не Бог. Она пуста пустотой велиара. Почти как у голема.

    Големов лепят и лепят. И, вставив в зубы заклинание, направляют на патрулирование иудейских интересов. На таинственной пластине написано: «Бога нет».

    Пять лучей «интелегио»

    Рога всегда растут из головы.

    Да, в основе поистине хирамовского духовного разложения Европы лежит отказ от благодати Божией и упование на свои силы, свой разум… Разум. Глухо зарычав, первая буква в этом слове надулась до размеров заглавной – «Разум» – писать стали так.

    И уже в начале XX века святитель Николай Японский напишет: «Мерзкая, проклятая, оскотинившаяся, озверевшая интеллигенция в ад тянет и простой народ. Верхний класс – коллекция обезьян-подражателей и обожателей то Франции, то Англии, то Германии… Высший и интеллигентный классы поголовно растлены безверием и крамолой…»

    С презрением глядя на сельского малообразованного батюшку, интеллигент тщится говорить с Богом напрямик. Минуя Таинства. Сначала ему не нужен станет храм, потом – личностный Бог. Преобладать начинает не разумная сила бессмертной души, а физический мозг, который неизбежно поврежден первородным грехом. Но что же оказывается тогда внутри этой саранчи?

    Первое – дозируемая, отдающая давно сгнившим плодом, «мудрость». Минуя сердце, она наполняет черепную коробку. Антропологический «центр тяжести» смещается – и все переворачивается с ног на голову. Интеллигент становится чрезвычайно внушаемым (на языке разработчиков пси-оружия он относится к категории сверхвысокочувствительных).

    Второе – презрение к корням своим. «Глупые» и «грубые» предки становятся как едва ли не «той» в глазах иудеев. При этом культивируется глупое восхищение иностранным (всегда чреватое изменой Родине).

    Третье – ослабевает нравственная сила, которая проявляется в чувстве долга перед Высшим. Перед Тем, от Которого получено все. Нагнетается отвращение к служению – Богу, Трону и Отечеству. Аристократия выросла именно из этой идеи. Отдай кровь – приимешь Дух. Однако пробил недобрый час, и Петр III издал указ «О вольности дворянской». Иные офицеры потянулись в литераторы. Иные, получив в ложах беса немощи, легли на диван. Хандрящие печорины, прелестники тлена, мрачные демоны из отставных поручиков, и даже хроменькие подражатели Байрона вошли в моду. [12]

    Может, и справедливы слова Ключевского о дворянстве XVIII века? «Дворянство спокойно и беззаботно пользовалось чужим трудом с тех пор, как исправник и предводитель вместе с губернатором обеспечили его сон от призраков пугачевщины. Таким образом, дворянство почувствовало себя без серьезного дела: вот важный факт, признаки которого становятся заметны с половины XVIII века. Это дворянское безделье, политическое и хозяйственное, и стало основанием, на котором во второй половине века складывалось любопытное общежитие с своеобразными нравами, отношениями и вкусами. Когда люди отрываются от действительности, от жизни, которой живет окружающая их масса, они создают себе искусственное общежитие, которое заполняют призрачными интересами, привыкая игнорировать действительные явления, как чужие сны, а собственные грезы принимая за действительность».

    Интеллигенция не отдает служению жизнь, она охотно делится лишь многословием. Поэтому когда революции пожирают своих детей, это не жертва Богу, Трону и Отечеству. Это не мученичество. Это результат глупости. А значит – жертва диаволу.

    Четвертое. Когда современные «герим» громоздят себе памятник из слов, многие из них звучат двусмысленно. Вот Д. Гранин об интеллигенции: «Духовные ее заслуги перед историей бесспорны… Никто из них никогда не служил опорой власти. Менялась политика, менялись правители, но интеллигенция всегда знала, за что ей бороться».

    Всегда бороться. Всегда быть против. Всегда быть с главным противником – диаволом – заодно.

    Социальная возбужденность и истеричность, готовность к индуцированным психозам, забесовлению – тоже характерные качества. Напоминают они черты гордого, обидчивого и всегда оппозиционного (прежде всего – христианству) «гонимого народа». Почему такая публика становится революционной везде и всегда – даже когда это не выгодно ей самой? Потому что антихрист придет во времена безвластия, и, управляемые диаволом, эти несчастные пытаются создать революционный хаос, где только можно. «Порядок из хаоса», пишут на своих печатях масоны.

    Нет, недаром знаток вопроса генерал Людендорф назвал «детей вдовы» искусственными евреями. Недаром в народном сознании слова «студент» и «еврей» долгое время означали одно и то же. Недаром «братьям-внушителям» (то есть вербовщикам) ордена иллюминатов предписывалось особое внимание обращать на тех, кто может складно критиковать – всех и вся. Грехи осуждения и противления добру 6 особом почете у диавола. И это еще одно качество саранчи. (3).

    Пятое – безумная гордыня. Ее раздувают и ритуалы лож. Повышение в градусе посвящения означает усиление внутреннего кипения страстей. Об этом Ф. Бейли пишет в книге «Дух масонства»:

    «Они (ритуалы – Ю.В.) служат тем средством, благодаря которому внутренняя природа кандидата может быть распалена и стимулирована до такой степени, что он освоит-таки свой градус, накопит дополнительный импульс, движущую силу…»

    Это роднит декорированную ложу и ее костюмированных обитателей с театром: «Святые Отцы говорили, что человеческим страстям сопутствуют демоны этих страстей, поэтому многие места насыщены, буквально заражены страшным духовным ядом, сами стены, кажется, хранят память о том, что происходило в них, пропитаны запахом тонкого тления, который источали души их обитателей. Если театр называют «храмом искусства», то скорее можно сказать, что это школа искусства лжи, превратившаяся, по сути, в культ. Первая заповедь христианской аскетики – хранить свое сердце. Театр, напротив, открывает сердце для всех страстей». [58].

    Чем выше градус кипения – тем более сильный бес входит в несчастного. «Температуру» выше тридцать третьей отметки (верхний градус в Шотландском масонстве) «простому человеку» и не выдержать. Ее выносит только проклятая кровь тех жестоковыйных, чьи предки кричали: «Кровь Его на нас и на детях наших…» (4). Но там уже – иллюминаты, Мемфис Мицраим, Бнай Брит… Свято место пусто не бывает, и в недавнем христианине, хотя бы иногда вспоминающем о смирении, как добродетели, блеск масонских титулов разжигает грех гордости. Разогревает «пламенеющей» пятиконечной звездой.

    Светящую в ложах пентаграмму тоже называют «интелегио»… Каким гордецом был основоположник талмуда рабби Акива! Он изрекал: «Если Бог не хочет помогать нам, то пусть он хоть не помогает нашим врагам, и тогда мы с ними справимся». Генеалогию гордостной идеи четко сформулировал А.Ф. Лосев: «Израиль хочет создать себе спасение своими собственными руками, поэтому израильская стихия и лежит в основе новоевропейской культуры. Возрождение, просвещение, революция – все это имеет над собою опыт сведения благодати, которая дается даром и по неизвестному определению, на естественные усилия человека, которые должны быть вознаграждены по справедливости… Каббала есть принцип человеческого естества, активно направленного против стихии благодати».

    Дети Эпиметея

    Отсюда же, от «демона справедливости», от Астреи, исходит и идея гуманизма. Все – во имя человека, все – во благо человека. Следуя этой логике, высшая форма гуманизма – оккультизм. Да, ведь на службу людям он тщится поставить даже духов. И гуманизм, и оккультизм – дети князя мира сего. Современные еврейские источники [76] свидетельствуют: до 70 года нашей эры у иудеев не наблюдается и следа мистики. Откуда же потом взялись каббалистические попытки управлять духами и даже богом? [13] Они стали реакцией на Дух Христианства!

    Но протест еще не есть истина. К чему приведут благие намерения основателей масонства (протестантская реакция на неправду католицизма), если масонство замешано на неоиудейском оккультизме? К внешне респектабельному сатанизму. К «цивилизованному» человекоубийству.

    Гуманизм – вещь избирательная. В магии все преимущества должны достаться «посвященным», в политике – «золотому миллиарду человечества». Тем, ради которых можно бомбить других. Бомбежки – тоже развитие гуманизма. И никакого «двойного стандарта» тут нет. Просто есть собственно люди, избранные, в крайнем случае – герим, а есть – человекоподобные скоты, гои, клипот…

    М. Даймонт делает важный вывод: «Быть может, понадобятся еще несколько столетий, чтобы осознать, что духовные, морально-этические и идеологические истоки западной (навязываемой и нам – Ю.В.) цивилизации коренятся в иудаизме».

    Да нет, столетий не надо. Нам и сейчас ясно все… Это, кстати, талмуд сформулировал горизонтальный, никак не связанный с Богом, морально-этический постулат кагала: «Один за всех и все за одного!» Масон Александр Дюма – подхватил лозунг. Адольф Кремье, основывая «Всемирный еврейский союз», взял его девизом. Это потом уже советские пионеры в горн протрубили, проскандировав бодрую кричалочку. Не понимали, что она – на самом деле – означает. И к чему надо быть «всегда готовым»… Просто отдали салют (изобретение опять же – масонское). Сверкнули красными звездочками на груди. С язычком пламени… Тоже «интелегио» – в честь главного поджигателя, демона Прометея…

    Ох, не надо бы со спичками баловаться! Мы, бывшие пионеры, это понимаем теперь уже, задним числом. Сами уподобились брату Прометея, которого звали Эпиметей, буквально – «сильный задним умом». Именно он взял в жены Пандору, девицу со знатным приданым – своим ящиком. Пожалел потом, да поздно было. Интеллигенты, масоны, либералы и прочие довольные собой дети Эпиметея… Для многих из вас это «поздно» наступит лишь в час Страшного Суда.

    Смрад неверия

    Каждый дух имеет свой запах. Дух Святый наделяет тело монаха-отшельника чистотой, святые мощи – благоуханием. Но тело, которое не преображено, – сколько ни мой его – все грязное. Это еще что! Неверие – зловонно, как труп Хирама. Дух нечистый пахнет серой. И еще кое-чем похуже. Проклятие потомков Хама, простите за подробности, воняет в потных и черных телах. А проклятие распявших Христа? Оно не только воняет, оно сыпется перхотью, рубит лицо ранними морщинами… (5).

    Из века в век смрад этот, сопутствующий неверию, все сильнее проникал в Европу. Особенно во Францию. Не знавшие бани, французы здорово продвинулись в искусстве заглушать дурные запахи. До сих пор они – лидеры в парфюмерии…

    Забывшие Истину, европейцы стараются забить запах талмудической серы философскими «благовониями»… Отечественные глупцы всегда покупали их по непомерной цене.

    Итак, прекраснодушные русские господа удобно устроились в вольтеровых креслах. И были в прямом смысле слова, «без ума» от Вольтера. Есть идеи, которые действительно носятся в воздухе. Перелетают, словно стаи саранчи. Вольтер, ненавидевший монахов, как будто специально направил поток этой злобы на Россию – с письмами к русской императрице.

    Не без его влияния число монастырей и «монахов-дармоедов» начало резко сокращаться… Формируя комиссию по изъятию церковных земель, Екатерина предписывала: «Не руководить себя предрассудками, уважать веру, но никак не давать ей влияния на государственные дела, изгонять из совета все, что отзывается фанатизмом…» (6).

    Веру Екатерина уважала с точки зрения прагматической. И служителей Церкви высоко не ставила. Вот что писала она даже о своем любимце митрополите Платоне: «В Петров день в Москве в Успенском соборе Платона провозгласили мы митрополитом и нашили ему на белый клобук крест бриллиантовый в поларшина в длину и поперек, и он во все время был как павлин кременгусский».

    Со времен отмены патриаршества Петром I Церковь переживала трудные времена. Сбылось предреченное св. Афанасием Великим: одним из признаков приближения антихриста станет переход церковного управления в светские руки.

    В 1722 году вышел труд Феофана Прокоповича «Правда воли монаршьей». Именно из него многие люди русские узнали об идеях «изряднейших законоучителей» Гуго Грация, Гоббса, Пуфендорфа, суть которых была в том, что природа заменяет Бога личного. При Екатерине сочинение было издано огромным тиражом в 20 тысяч экземпляров.

    Трупным запахом потянуло и в России.

    Вольтер вполне мог бы подписаться под проектами реформы церкви, составлявшимися при Екатерине (и, слава Богу, не реализованными). Их суть была в следующем.

    Очистить церковь от «притворных» чудес и суеверий касательно мощей и икон. А для разбора этого дела составить особую комиссию «из разных неослепленных предрассудками особ».

    В виде ослабления суеверий отменить обычай ношения образов по домам.

    Нечто убавить из «продолжительных церковных обрядов», «для избежания в молитве языческого многоглаголания», «отменить множества в поздние времена сочиненных стихир, канонов, тропарей и пр.», «отменить многие излишние праздничные дни», вместо вечерен и всенощных назначить краткие моления с полезными поучениями народу».

    Прекратить содержание монахам, которые «великого кошта стоют», не принося пользы и обратить их содержание в пользу искусных священников и проповедников, из таковых же ставить и на архиерейские кафедры. Монашества не было в древней церкви.

    Епископам по предписанию апостола «с законными женами сожитие иметь».

    Разрешить духовенству ношение «более приличного платья».

    «Не благоразумнее ли совершенно отменить обычай поминовения усопших? Подобный обычай только доставляет духовенству лишний повод к различным вымогательствам».

    Воспрещать причащение младенцев до 10-летнего возраста…

    Принадлежали эти идеи И.И. Мелиссино. Обер-прокурору Синода и одновременно одному из руководителей масонства. [14]

    Масоны и старцы

    Однажды епископ Воронежский Тихон возразил нечто по поводу западноевропейского «прогресса» одному из местных «образованных» помещиков. В ответ святой и чудотворец получил увесистую пощечину. Диалог нарождающегося «свободомыслия» и веры был именно таким.

    Они были почти ровесниками. Петра Величковского, родившегося в 1722 году, духовное оскудение повлекло в поиск старца, наставника. Сначала – из Малороссии – в Моддовлахию, потом из екатерининской империи, от мертвящей веселости галлицизмов – к безмолвно-бесстрастной жизни во Христе, на Афон. Здесь он положил начало переводу с греческого языка «Добротолюбия». Так при посредстве духоносных старцев между собой вновь начали «переговариваться» богоизбранные языки. Из этого собрания услышали люди русские голоса многих великих святых. Тех, кто говорил не от себя, а от Бога.


    Преп. Паисий (Величковский).

    На Святой Горе Величковский стал старцем сам, в монашестве – Паисием. И «вернул» Третьему Риму Византию.

    Для России старец Паисий возобновил практику умного делания. Повторил подвиг свт. Григория Паламы, священнобезмолвие которого помешало говорливому Ренессансу захлестнуть империю Ромеев.

    Для многих других неудовлетворенная жажда духовного стала наживкой греха. Николай Новиков «клюнул», и прилог развился в помысел: напиться из источника, что за пределами видимой Церкви. Нет, мысль нашего «первого интеллигента» устремилась не к горнему. На Запад! Среди изданных им книг христианскими можно назвать лишь часть. Именно он положил начало тиражированию оккультной литературы в России. Из благих побуждений? Наверное, да. Никто и не отрицает прекраснодушия Николая Ивановича. Но благими намерениями вымощена дорога в ад. И незнание духовных законов не освобождает от ответственности.

    В ад? Стремление образовать людей, смягчить нравы, защитить слабых и униженных – ведет в ад?

    Когда интеллигент по гордыне своей забредает в ложу, Дух Святый отходит от него – и вместе с ним – умение различать духов. Так он принимает за «божественные» – творения различных бесноватых сведенборгов. В итоге прилог «духовного образования» перерастает в страшный грех масонского соблазна. О таком грехе сказано: кто соблазнит одного из малых сих, тому бы лучше не родиться на свет. Действительно, грех, как и сам диавол, как и говорящая о несуществующем ложь, не имеет бытия. Грех является искажением и умалением добродетели. И это есть самое тонкое, едва различимое зло, которым «эманирует» прекраснодушие интеллигента. И вот уже греческое слово «метанойя» масон переводит не как старец Паисий, не как «покаяние», [15] а как… «инакомыслие»… «Всегда будь против», – нашептывает инфернальный противник.

    До поры до времени оппозиционность, революционность масонов таится. Когда вера в народе еще достаточно сильна, как во времена Новикова, или уже набирает силу, как в наши дни, «братьями» используется лозунг: через масонство мы идем к Богу.

    И вот, словно вернувшись в XVIII век, я выслушиваю современного «вольного каменщика», носителя знаменитой масонской фамилии:

    – Так исторически сложилось: всегда была Церковь, и параллельно были мистерии, ордена. Второй путь – более сложный, он не для всех. Он предполагает более активный поиск истины.

    – Но ведь сказано: если ты нашел Истину в Священном Писании и ищешь что-то еще, ты ищешь ложь.

    – Мы считаем… То есть, я считаю (масонство – организация свободных людей, и каждый вправе говорить лишь за себя), что необходимо брать все самое ценное из разных источников. Вы, например, почитаете Ветхий Завет?

    – Конечно!

    – Тогда почему же не прислушаться к выросшей из Ветхого Завета каббале? (Тут я от изумления успел лишь поднять брови, – а мой собеседник, увлекаясь, продолжал – Ю.В.). Какая мудрость заложена в идее «древа жизни»! А Таро? Но вместе с тем я с удовольствием читаю и блаженного Иеронима, и Оригена.

    – Вы, наверно, верите в реинкарнацию? Ведь эта идея есть в каббале, говорил о ней и Ориген, за что был осужден.

    – Я не могу сказать, что верю. Но у этой идеи есть очень серьезные аргументы… Должен отметить, что по мере своего духовного роста в масонстве я стал чаще ходить в церковь. Меня тянет туда.

    – Но разве вам не известно, что церковная традиция отрицает масонство?

    – Церковная традиция? А где это написано? Найдите, пожалуйста, мне эти ссылки… Потом, я встречаюсь с самыми известными нашими старцами (не буду называть их имена, их все хорошо знают), и они благословляют меня: ты знаешь, что нужно делать для блага России? Действуй!

    – Благословляют вас, как масона?

    – Да, было бы нечестно скрыть это перед ними…

    – И никто вам не говорил, что масонская инициация считается управляемым вселением в человека беса? (Тут тень прошла по улыбчивому лицу моего собеседника, и в разговор вступил его спутник. Он старается говорит тихо и бесстрастно – почти как монах).

    – Когда меня посвящали в первый градус, у меня было такое же состояние, как во время причастия. Ощущение, что я приобщился к чему-то огромному. И никаких бесов я не увидел.

    – Есть такая монашеская мудрость: слова опровергаются словами, но кто опровергнет жизнь? Церковь дала миру обожившихся людей, которых мы называем святыми и которые даже после земной смерти чудотворят. Это – «аргумент», чтобы при – слушаться именно к ним. Кто же может сравниться с ними из масонских «старцев»?

    – Новиков, Лопухин, Гамалея…

    …Да, псевдоправославная фразеология этих классиков русского масонства до сих пор прельщает нашу интеллигенцию. И с якобы христианского древа их «мудрости» неофиты все срывают и срывают яркие плоды – каббалистики и талмудизма.

    Архимандрит Киприан (Керн) писал, что в плоде с древа познания «было не чистое отрешенное зло (т.к. он цвел красотою), но и не чистое добро (т.к. он скрывал в себе зло), но смесь того и другого. Отсюда ясно, что подлинное добро по природе своей просто, однолично, чуждо всякой двойственности и сочетания с противоположным, а зло разнообразно и прикровенно, иным чем-то признается, а иным оказывается на опыте; и ведение его, т.е. опытное познание, делается началом и причиною смерти и тления».

    Смерть ползет на «мушьих ножках»

    А часы на ратуше все шли и шли назад.

    И вот лукавый масонский язык назвал русскую императрицу Екатерину Минервой. Вскоре ей донесли: в Санкт-Петербурге основана ложа, гроссмейстером коей является граф Р.Л. Воронцов, а входят в оную молодые гвардейские офицеры. Императрица лишь посмеялась: ей уже сообщали, что это за масоны. (Впоследствии один из главных «вольных каменщиков» России, И.П. Елагин, напишет, что в ложах того времени умели только «при торжественном вечере за трапезой несогласным воплем непонятные реветь песни и за счет ближнего хорошим упиваться вином, да начатое Минерве служение окончится празднеством Бахусу»).

    Но постепенно в ложах стали собираться уже не только легкомысленные выпивохи. В 70-е годы здесь все чаще звучали вольтерианские речи, царили идеи естественного права. Помесь физиократизма и интереса к магии была странной лишь на первый взгляд. Весь каббала и является Абраксасом, сочетающим одно и другое.

    Преобразование вчерашнего христианина в существо нового типа сопровождалось ритуалами. В XVIII веке для этого еще требовался весь арсенал каббалы. Тут и французский иудей Калиостро подскочил со своими фокусами. Поселился не где-нибудь, а в доме все того же Елагина. Фокусы были в древнеегипетском стиле. Само слово «Мицраим» – завораживало тайной. И – на самом деле – весьма точно передавало происхождение продолженной публике магии. Ведь Мемфис – это еврейское название Египта. От впадения в екатерининскую Неву древнего Нила образовалась воронка, засосавшая многих с головой.

    Поначалу Екатерина считала все это «детскими фантазиями». И решила разить масонов шуткой. Так появилось ее сочинение «Тайна противонелепого общества». Описанное общество – полная противоположность масонству с его кажущимися императрице нелепыми обрядами: «Ложа принятия должна быть комната, которая отнюдь бы не походила на корчму, а тем менее на лавку площадных врачей. Мушьи ножки, начерченные мелом, и прочие детские игрушки или шалости навсегда из оной изгнаны».

    Нет, «мушьи ножки» (буквы еврейского алфавита?), не были шалостями. Эти мушки, агенты «повелителя мух» Веельзевула, уже занесли нам эпидемию пострашнее чумы.

    Вскоре по рукам москвичей стало ходить стихотворение, в котором к масонам отношение – уже серьезное. Автор грозит им муками ада:

    «Православных христиан мнити всех прельстити,

    Чрез коварство поймав, к бесу уловити.

    Не возможет желанно обрестися вами,

    Идите, место пространно наполните сами.

    Хорошее место там, и первые ложи

    Отведены будут вам, о масонские рожи.

    Играйте же комедию теперь, пока живы.

    Играть вам трагедию, вечно несчастливы».

    «Вечно несчастливы». Словно в воду глядел автор этих незамысловатых стихов…

    Печать ложи «Латона», одной из тех, в которые входил Н.И. Новиков.

    Пятый ангел вострубил

    ГУЛЯТЬ ПО Бродвею

    Из дневника жены Великого Мастера

    «Жил-был тролль, злой-презлой – сущий дьявол! Как-то раз он был в особенно хорошем настроении, потому что смастерил зеркало, отражаясь в котором все доброе и прекрасное почти исчезало, а все плохое и безобразное, напротив, бросалось в глаза и казалось еще отвратительней…

    Ученики тролля, – а у него была своя школа, – рассказывали о зеркале, как о каком-то чуде.

    – Только теперь, говорили они, можно видеть людей, да и весь мир такими, какие они на самом деле!

    И вот они принялись носиться по свету с этим зеркалом; и скоро не осталось ни страны, ни человека, которых оно не отразило бы в искаженном виде. Напоследок ученикам тролля захотелось добраться до неба, чтобы посмеяться над Ангелами и Господом Богом. И чем выше они поднимались, тем больше кривлялось и корчилось зеркало, строя рожи, – трудно было в руках его удерживать. Все выше и выше, все ближе к Богу и Ангелам летели ученики тролля, но вдруг зеркало так перекосилось и задрожало, что вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги… Некоторые осколки, крошечные, как песчинки, разлетаясь по белу свету, падали, случалось, в глаза людям, да так там и оставались. И вот человек с осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь ее дурные стороны… Другим людям осколки проникали прямо в сердце, – и это было хуже всего: сердце тогда превращалось в кусок льда».

    (Ганс Христиан Андерсен. Снежная королева).

    Безумная тоска. Страшная, ни на миг не оставляющая боль… Гулкая тишина моей большой квартиры. Совсем недавно здесь жила семья: муж, сын и я… Тишина пустоты и одиночества. И я не могу воскликнуть «За что, за что, Господи?!!» Я ведь знаю, за что. Я это точно знаю.

    И ты, мой бедный муж, знаешь!

    Я так и буду писать все это, обращаясь к тебе. Не только потому, что твое имя – масонская тайна. А потому еще, что пишу я тебе. Именно тебе, прежде всего тебе хочу напомнить, пересказать все то, что случилось с нами…

    Я верю в милость Божью, надеюсь на чудо. Мне не ведомо, как далеко ты зашел на своем богоборческом пути, оставшись без меня. Но знаю: что невозможно человеку – возможно Богу… Вдруг эти воспоминания помогут тебе? Господи, вразуми меня, дай силы все вспомнить и все понять, все выразить так, как надо! Господи, благослови!

    Масонская тайна… Ты помнишь, как я любила порассуждать на эту тему? С каким самодовольством и чувством нашей особой значимости, превосходства! Если бы тогда знать…

    1993 год. У нас в гостях журналист, телепередачи которого о масонских истоках фашизма мы смотрели и обсуждали. Не догадывались, что наша личная жизнь уже предопределена одной моей идиотской фразой и дальнейшими поступками… Тогда, в 93-м, я уже посвящена в ученический, первый градус Великой женской ложи Франции, я гордо вожу в Париж свои «зодческие работы»… Мы угощаем журналиста кофейком и я говорю, говорю без умолку!

    Конечно, говорить надо было бы тебе. Ты-то ведь уже к тому времени «тридцать третий», как – с лукавой простотой и скромностью – говорят твои французские братья. Ты уже достиг высшей степени посвящения – 33 градуса. Но наш гость добросовестно записывает в основном мою болтовню. Ты молчишь. Нет, когда меня слишком уже заносит, когда я начинаю что-то домысливать или довирать, ты, конечно же, важно роняешь две-три корректирующие фразы, но больше молчишь…

    Мы прожили вместе с тобой всю жизнь. И всю жизнь я с тобой разговаривала. То есть, я говорила, говорила… А ты молчал.

    Ты помнишь, как я «сделала тебе предложение»? Ты был тогда аспирантом заочного педвуза и жил в Москве без прописки в квартире сестры. Спал на кухонном диванчике между кошкой Кошкой и собакой Айкой, примерно на тех же правах. Ты получал стипендию 80 рублей, из которых честно платил алименты оставшемуся в Ярославле сыну. V тебя был зеленый, давно вышедший из моды костюм, развалившийся портфель с книжками, дурацкая войлочная шляпа, короткое из облысевшего бобрика пальто… Я до сих пор не знаю, чего было больше в моем «предложении» – любви, жалости или чего-то еще… Неуемные амбиции? Наглая уверенность в том, что я могу и умею все-все-все?

    Позади ВГИК. Представляешь, чего стоило в те времена прорваться через бешеный конкурс на режиссерский и закончить его с красным дипломом? я чувствовала себя хозяйкой жизни. Удачные квартирные обмены и большие по тем временам деньги…

    Я царственно вела тебя по своей просторной, только что отремонтированной квартире и трещала без перерыва: «Вот это теперь – твой дом! Здесь ты будешь писать свою диссертацию… А хочешь, я могу отдать тебе вот эту комнату? Вытащим мой мольберт, передвинем стол к окну… О деньгах не думай – нам хватит и моих, главное работай, работай на будущее, пиши, пиши…»

    Откуда была у меня в непробиваемые, глухие 70-е годы эта безумная уверенность в том, что я тебе сделаю какую-то неслыханную, великолепную карьеру? Я знала, что мы будем гулять по Елисейским полям и Бродвею, я уже видела тебя не в провинциальном нелепом костюме, а в смокинге… Я уже мчалась с тобой на иномарке… Господи! Прости мою глупость! Тогда вся эта мишура представлялась какой-то ценностью и даже «великой целью».

    Твой внешний облик был приведен в соответствие с моим амбициозным сценарием немедленно: я лихо отхватила ножницами «битловатые» локоны и запретила бриться. Борода, вернее, – интеллигентская академическая бородка – являлась главным выразительным средством общего образного решения. Замшевая куртка сменила плешивый бобрик, а немецкий беретик – убогую пенсионерскую шляпу…

    Нет, честное слово, не попрекаю я тебя сегодня ни сухумскими пальмами, ни ботинками, ни московской пропиской… Я сама получала огромное удовольствие от того, что крушила и вершила… И радовалась, безумно радовалась тому, что мы вместе. Я была по-настоящему счастлива!

    Человек не может жить без веры. Если нет нормальной и естественной веры в Бога, то она заменяется суевериями. Кто-то верит в Вангу, экстрасенсов, НЛО или йогу, кто-то – в могущество науки, технический прогресс и материальность происхождения мира, в Дарвина или Маркса, кто-то верит в себя, в свой разум. Я верила тогда понемножку во все вышеперечисленное. Таков был обычный набор советской творческой интеллигенции…

    Верующими мои родители не были, но бытовые православные традиции сохранили. Няньки возили меня на санках в Вешняковскую церковь и причащали. Папа знал «Отче наш», а мама пекла куличи, красила яйца, делала в старинной дубовой форме пасху. Лет в десять меня в Лавру свозили. Потом я уже и сама брала крещенскую воду, молилась «своими словами» Николаю Чудотворцу и даже ходила иногда на исповедь, к причастию.

    Но больше всего я, наверное, верила в то, что «терпенье и труд…» Словом, в то, что надо ставить себе задачи, работать, добиваться, стремиться, стараться… Ну и т.д… А еще я внезапно поверила почему-то в тебя. Ты показался мне «просто ангелом». Такой робкий, спокойный, тихий, скромный, вежливый и добрый. Свои-то грехи я всегда знала: злюсь, суечусь, сплетничаю, завидую, фантазирую и привираю, болтаю, хвастаюсь, жадничаю, вредничаю, обижаю.

    Глеб, наш сын, и ты. Вы были теми – всего лишь двумя – людьми, перед которыми отступал мой невероятный эгоизм. Ради вас я забывала о себе. Все, что я добывала и завоевывала, зарабатывала и сотворяла – было вам, для вас, ради вас…

    Глеб все отвергал. Он, кажется, слово-то первое сказал: «Сам!». И потом всю жизнь боролся за свою свободу и независимость от моей заботы, опеки, от советов и команд. Глеб очень быстро повзрослел. Он рано стал отбрыкиваться от моих решений и научился принимать собственные…

    А ты… Молчал!… И в этом молчании виделась какая-то тайна. Ты молчал как-то очень достойно, весомо, значимо. Ты как бы не снисходил до говорения, ты величественно безмолвствовал, позволяя мне заниматься такой ерундой как озвучивание… Я говорила и за себя, и за тебя… Вроде бы даже почти диалог получался.

    Вот также, в обычном режиме, мы и беседовали с журналистом. «Сквозухой» моего выступления была «Масонская тайна»…

    Все знания, полученные когда-то во ВГИКе, свелись в дальнейшей жизни к десятку почти афористических фраз. «Режиссер – не профессия, а образ жизни», – сказал Лев Кулешев, кажется. Это точно! Бессознательно, автоматически, я режиссерски «ставила» каждое событие повседневности, как эпизод фильма. Как миниспектакль, где коллизии сюжета были внешней формой, а главное – содержательное, смысловое – уходило в подтекст. Подтекстом моего навязчивого рекламирования журналисту масонства было почти обожествление тебя.

    «Ни один, даже самый великий артист не может сыграть роль короля. Короля сыграет окружение»… Это из каких-то занятий по актерскому мастерству. Всегда, всю жизнь, я играла тебя как короля, даже если мы были вдвоем.

    Выбалтывая масонские тайны, я верноподданнически суетилась в свите Вашего Величества – Великого Мастера России…

    Это сегодня я знаю, ради чего «вольные каменщики» так законспирированы, что заставляло и заставляет их быть «тайным обществом». А тогда я повторяла уже затверженные лозунги.

    Я объясняла, что масонская тайна – не желание скрыть что-то от непосвященных, не стремление отгородиться от мира «профанов», тем самым унижая их и возвышаясь над ними. Нет! Это нечто такое, что просто невозможно изложить словами, невозможно пересказать и выразить. Эти тайные смыслы масонства, мол, раскрываются только в самом процессе посвящения, в ходе собраний – «работ» – в моменты ритуальных действий…

    Вспомним вместе эту чушь? У меня ведь хранятся мои «доски», масонские «контрольные», которые называются «работой в градусе». Вот фрагменты одной из них. Смысл ее очень похож на то, что говорилось в тот день…

    Масонская традиция

    Профанам, а иногда и тем, кто только что посвящен и начинает изучать масонство, порой кажется, что масонские традиции нечто не основное, а, скорее, формальное, второстепенное. И сам ритуал, и наши украшения, даже убранство Храма и Престол с тремя светочами могут показаться… чем-то архаическим, дожившим до наших дней по инерции. Непосвященным и вовсе представляется, что специальные церемонии открытия и закрытия работ лишь удлиняют собрания, в то время как в мире столько происходит событий, интересных и важных для обсуждения с братьями.

    Разница между обыденным пониманием традиций и масонским ее смыслом такая же, как разница между внешней аллегорией-эмблемой и символом. Лишь на первый взгляд кажется, что они похожи. На самом деле символом является только тот образ, содержание которого несет в себе утверждение трансцендентного и Божественного и также отношение человека к этому Божественному. Если Вечное и Божественное не просвечивает в данном символе, то он – лишь эмблема или аллегория, условный знак ограниченного смысла.

    Эзотерическая традиция, на которой зиждется масонство, всегда несет в себе утверждение трансцендентного – Божественного и Вечного.

    Основной темой посвятительной эзотерической традиции является миф о Золотом Веке, о потерянном рае, о разрыве первоначального Единства, царившем в мире тогда, когда человек находился в теснейшем контакте с Божественным началом, непосредственно с ним общаясь. Это универсальное знание в виде легенд и сказок, мифов, преданий существует абсолютно у всех народов, во всех культурах. Также универсально и едино представление о нарушении человеком Божественного Закона, объясняющее происхождение Зла в мире, являющееся лейтмотивом гностических учений.

    Классический эзотеризм объясняет универсальность и единство мифологем сохранившимся у всех народов смутным воспоминанием о потерянном рае и конечной целью посвятительских традиций является возвращение к утраченной Гармонии и потерянному Единству. Это то, что мы, масоны, называем Потерянным Словом.

    Огромное значение в следовании масонской традиции имеет вера. Конечно, есть в современном масонстве целые направления, довольно далеко ушедшие от классической эзотерики. Они видят смысл своих работ и поисков скорее в сциентистской надежде на общий прогресс человечества, в оптимистических прогнозах о светлом будущем и т.п. Однако сегодня невозможно было бы говорить о посвятительной традиции масонства, если бы начиная с середины 18 века в нем не были бы восстановлены подлинно эзотерические, первоначальные масонские традиции, основанные на Истинной Вере. Особая заслуга в восстановлении и развитии масонской эзотерики принадлежит русскому масонству и его наиболее выдающемуся представителю Н.И. Новикову.

    Боже мой! Как можно было всерьез верить в такую галиматью?!! Как это могло произойти, как случилось, что мы с тобой поверили? Ведь поверили же! Поверили, как верили поколения русских интеллигентов до нас. Вот что страшно…

    ГЕРИМ

    В 1868 году Герцен написал: «Наши святые (Новиков и Радищев), наши пророки, наши первые сеятели, первые борцы, погибшие в неравной борьбе, начинают поднимать головы из глубины своих могил, где они лежали под печатями императорской полиции» [16].

    Из глубины могил… «Культурологический спиритизм» призывает дух Новикова снова и снова. Несколько лет назад в Москве состоялась любопытная конференция. Проводили ее амстердамская розенкрейцеровская «Библиотека философика герметика» и Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы. (7).

    Конференция, на которую меня пригласил Н.Н., была посвящена 250-летию Новикова. Впрочем, собравшаяся здесь публика часто называла его не Николаем Ивановичем, а Коловионом. [17] Тут же продавалось немало специфической литературы. Ее авторы постарались: вытащили за тленную руку труп «убитого царизмом» последователя Хирама.

    Полистаем странички. Вот голландец Е.П. Кваадграсс пишет о временах Новикова: «Получило распространение большое количество различных систем, и русские, включившиеся в это движение позже, располагали тем преимуществом, что им не нужно было придумывать что-либо самим, а просто выбрать то, что им больше нравилось. Масонство давало им большой выбор, нечто вроде духовного супермаркета».

    Все это напоминает сцену из жития Макария Египетского, которому в пустыне повстречался диавол, весь увешанный различными сосудами.

    – Что ты несешь? – спросил лукавого святой.

    – Несу пищу для братии. Если не понравится одно, дам другое, – был ответ. Пузыречки, попавшие в Россию, содержали в себе изысканную горьковатость рационализма, обжигающую остроту мистики и приторную сладость утопических картин земного Эдема. Это были зелья на любой вкус.

    Н.И. Новиков, как и многие другие, начал с искуса атеизма. Вольтерианство стало тем гробом, из которого он встал масоном. Зараза шла все дальше.

    В 1775 году Николай Иванович вступил в санкт-петербургскую ложу «Урания». По словам Новикова, он стал масоном, будучи «на распутьи между вольтерианством и религией». И был принят в ложу «на таких условиях, чтобы не делать никакой присяги и обязательств». Он заявил, что «ежели я найду что противное совести, то чтобы меня не считать в числе масонов». Этим правом, однако, «брат Коловион» так и не воспользовался.

    Следы «черной ложи»

    Согласно ритуалам, русские масоны всегда обращались на Восток. Однако и глаза, и уши их постоянно были повернуты к Западу.

    Пришло время, и зарубежные братья известили московских «каменщиков», что в Вильгельмсбаде готовится генеральный конвент Ордена. Циркуляр в Россию был прислан слишком поздно. В письме Генеральному начальнику Ордена Фердинанду Браунгшвейгскому русские масоны посетовали на такое опоздание, поскольку «могли бы предложить некоторые сочинения, извлеченные из обряда церкви нашей… эмблемы… и писания Отцов церкви славянской способны своим авторитетом доказать достоинство древнего каменщичества».

    В Берлине (дело было в 1782 году), надо полагать, посмеялись простодушию этих искателей истины. Там решались совсем другие вопросы. Один из них, идущий, очевидно, от рядовых масонов, формулировался так: имеются ли у франкмасонов особенные тайные начальники? Ответ на него дан был самим ходом конвента. На нем все гроссмейстеры немецких орденов – во главе с самим герцогом Браунгшвейгским – добивались чести стать послушниками (!) некоего ордена минервалов. Это была нижняя ступень иллюминатов, совсем недавно основанных Адамом Вейсгауптом. Так, может быть, впервые наглядно обнаружилось: выше «шотландских» мастеров есть кто-то еще.

    Что же, на вершине пирамиды был этот самый Вейсгаупт? Нет: «Было бы наивно думать, что сообщество, задуманное никому не известным ингольштатским 28-летним профессором и его другом, молодым, тоже 28-летним бароном Книгге, могло бы самостоятельно удостоиться такой чести. Невидимое руководство свыше в этом случае уже слишком «видимо», чтобы даже стоило его доказывать». [70]. Это руководство выдает себя в постулатах иллюминатов. Итак: «Монархии и нации исчезнут… единственным законом для человека будет разум». Вполне в неоиудейском ключе. Во всяком случае, современник Вейсгаупта философ Моисей Мендельсон писал: «Все наши раввины согласны в том, что писанные и устные законы, составляющие нашу религию, обязательны только для нашей нации: Моисей дал нам Закон, наследие сынов Иакова. Мы верим, что Бог дал всем другим народам земли следовать законам природы… Кто следует в своей жизни указаниям этой религии природы и разума, считаются у других народов праведными людьми».

    Адам Вейсгаупт.

    Но как заставить христианина поверить «религии разума»? Документы иллюминатов дают ответ: «Итак, мы скажем, что Иисус вовсе не собирался основывать новую религию, а лишь хотел восстановить естественную религию и разум в их древних правах» [18].

    И еще. Именно в Вильгельмсбаде было впервые официально постановлено: иудейское вероисповедание не может быть препятствием для вступления в ложи. [37-2].

    Да, у иллюминатов оказались уже знакомые нам суфлеры. В 1816 году в архивах будет найден старинный документ, который полностью подтвердит этот вывод. Итак, написанная в 1535 году Кельнская хартия масонов в одном из своих пунктов формулирует: «Между учителями и мастерами ордена… после рассеяния ордена по всей вселенной продолжался обмен мыслей по поводу учения и света. Для этого они стали выбирать из своей среды одного мастера – достойного между ними, который и был почитаем, как высший мастер или патриарх. О его существовании знали только избранные мастера». Стать патриархом мог не каждый. Чтобы быть достойным этого поста, в 1893 году Адриан Лемми примет иудаизм.


    Один из тех, кто подписал Кельнскую хартию – Филипп Меланхтон, «серый кардинал» Мартина Лютера.

    Как же боятся до сих пор «братья» обнаружения этого центра! Один из бывших масонов рассказывал мне: «Когда однажды в ложе я высказал предположение об таком незримом полюсе силы, один молодой брат, сквозь смуглую кожу которого словно просвечивает «вечный жид», аж в истерике зашелся». Вот и современный французский масон Андре де Липский подчеркивает: «Речь идет о совокупности особых посвященческих братств без наличия единого для всех руководящего центра…» [66].

    В этом контексте интересна серия антимасонских книг, написанных в 20-30-х годах XX века бывшим начальником германского Генштаба и видным в прошлом «вольным каменщиком» Эрихом Людендорфом. Генерал постоянно упоминает «черные ложи» или неких «невидимых отцов». Эти «люди в масках» сокрыты, но управляют всем Орденом.

    12-ый протокол Сионских мудрецов говорит об организации «тайного масонства, которого не знают и целей, которых даже и не подозревают скоты гои, привлеченные нами в показную армию масонских лож, для отвода глаз их соплеменников».

    Именно с этой целью Вейсгаупт отдал приказ своим «ареопагитам» вступать в масоны. «Тогда у нас будут собственные ложи,…и мы будем смотреть на них, как на питомник,…а когда потребуется, будем скрываться за ними».

    Бедный герцог Браунгшвейгский! Он поймет это слишком поздно. Уже молния убьет курьера иллюминатов, и тайна их мирового заговора всплывет наружу. Уже опубликованы будут эти секретные документы – и не вызовут особого интереса. Уже прикинутся иллюминаты распущенными, упраздненными. Уже отгремит инициированная ими «великая французская революция»… И тогда, в 1794 году, распуская свою ложу, герцог признает: «…Восстала мощная секта, которая, под лозунгами добра и человеческого счастья, творит темные дела и превращает счастье людей в свою добычу. Эта секта известна всем; известны как ее братья, так и ее имя. Это они подкопали основание нашего Ордена до полного разрушения; это они отравили все человечество и на несколько поколений направили его судьбы на ложный путь… они начали с опорочивания религии… и план подрыва всех общественных связей и разрушения всякого порядка виден в их словах и действиях… они вербуют сторонников во всех слоях общества; они обманули самых проницательных людей, скрывая ложью свои истинные намерения,… их вожди хотят, ни много, ни мало, как воссесть на тронах земли, после чего правительства народов будут действовать по указке их ночных собраний. Вот что было сделано и что продолжается сейчас. Но мы видим, что князья и народ не сознают, как и какими средствами творятся такие дела… Вы, посвященные, должны присоединиться к нам и, возвысив свои голоса, показать народам и монархам, что заговорщики… они одни были и будут авторами этой и будущих революций… чтобы вырвать корни злоупотребления и ошибок, мы должны немедленно распустить весь наш Орден». (8).

    …Ощущение, что кто-то невидимый стоял за ними, было и у масонов времен свержения царской власти в России. Н. Берберова пишет: «Они были убеждены, что перемены нужны и придут. Они также знали, что КТО-ТО, но не они сами, их непременно совершит и мирно обновит эту огромную и сложную страну».

    «Юд, юд, Адонирам!»

    Все это будет потом. А пока, после Вильгельмсбадского конгресса, Россия стала восьмой провинцией Ордена. Однако русским передавали лишь документы, связанные с первыми градусами посвящения. В России же жаждали «истинной» духовной тайны.

    И только поездка в Берлин Ивана Григорьевича (Иоганна Георга) Шварца увенчалась «успехом». Помимо герцога Браунгшвейгского он вошел в контакт с руководителем берлинской розенкрейцеровской ложи Вельнером. И вот – какое счастье – русские добились розенкрейцеровских градусов! И при посвящении воодушевлено зачирикали: «Юд, юд, Адонирам!» По-еврейски: «Слава, слава Адонираму!» О, знание еврейского в окружении Новикова считали делом первостепенной важности. Не они первые: «Еще в древности еврейский язык, на котором были записаны священные тексты евреев, приобрел статус эффективного магического средства. Сами евреи полагали, что их язык – единственный, который понятен ангелам, а синкретическая магия эпохи эллинизма охотно заимствовала из него многие слова и имена. С подобными заимствованиями мы сталкиваемся и в источниках, освещающих магические течения в исламском мистицизме, а также в оккультных писаниях знаменитых магов Западной Европы…» [71]. Вот откуда – на мушиных лапках – ползла масонская «мудрость».

    Шварца Вельнер назначил единственным верховным представителем «Теоретической степени Соломоновых наук» в России. Новикову немцы присвоили ранг пониже – главного надзирателя теоретической ступени. Позднее Гамалея, соратник Николая Ивановича, напишет: именно Шварц освободил нас от тьмы… Осветил светом Шехины?

    В чем же состоял смысл «теоретического градуса?». В нем, в частности, «излагается каббалистическая теория творения мира путем сжатия (цимпум – евр). Приводится и присяга именем Иеговы на верность Ордену и начальству, которую отрицал Новиков при допросе его…» [51].

    Итак, Николай Иванович ступил на путь, ведущий от просветительства к герметическому мистицизму. Он и его сподвижники стали называться розенкрейцерами. И давали такую клятву: «Я, NN, обещаюсь свободно и по добром размышлении Вечному Всемогущему Иегове во всю жизнь в духе и истине поклоняться…»

    На смену масонству вольтерианскому – шла новая волна лож. В своей гордыне их участники считали, что постигнут смысл Священного Писания отнюдь не молитвой. Они искали припасть к иному источнику Не среди «необразованных попов». Источник сей непременно должен быть тайным, приуготовленным для «избранных». Так лукавый протягивал им новую склянку.

    К тому времени Западная Европа имела уже богатый опыт тайномыслия. И шло оно от людей, которые никак не могли смириться с мыслью, что Истина открыта младенцам. (9).

    В круге Новикова полагали, будто три первые главы Библии написаны «каббалистически». Что они таят зашифрованную премудрость, утерянную Адамом. В новиковском «Покоящемся Трудолюбце» публикуется статья «О науке называемой каббале». В ней утверждается: сокрытый смысл Библии можно открыть именно с помощью тайной еврейской науки… Не иначе, как дьявол-разделитель заставлял рассекать Священное Писание на буквы, звуки, и жонглировать ими. Искать в этих сочетаниях «утерянное слово».

    Н.И. Новиков

    Некоторые из подобных приемов перечисляет А.С. Шмаков: «…а) гематрия (геометрия), которая… объясняет слова по их числовому значению, либо по внешнему виду; б) нотарикон…; он состоит в том, что из начальных или конечных букв нескольких слов делается одно новое, которое раскрывает их потаенный смысл, наоборот, из букв любого данного слова составляется несколько новых слов, и в) темура или анаграмматическая перестановка букв; она бывает разного рода: во-первых, буквы, заключающиеся в одном каком-нибудь слове, перестанавливаются по произволу для образования другого…; во-вторых, буквы известного слова заменяются другими так, что вместо первой буквы азбуки становится последняя и, наоборот, вместо второй предпоследняя и наоборот и т.д…; в третьих, все двадцать две буквы еврейской азбуки пишутся в две строки, по одиннадцати в каждой; вслед за тем двенадцатую букву ставят на место первой и наоборот…»

    Всего же каббала использует не менее тридцати двух толковательных приемов! В общем, если поднапрячь аналитическое левое полушарие мозга, из текста можно извлечь любой искомый смысл. Подобное толкование пророков привело к созданию не только Талмуда, но и главных каббалистических книг – «Сефер Йесирах» и «Зогар».

    Практика каббалистов вдохновляла наших розенкрейцеров! «В Ордене практиковалось достижение «сверхнатурального состояния» с помощью самоуглубления, чтения определенных книг и специальных мантр (заклинаний) и механических приемов. В этот момент считалось, что душа масона бродит в потустороннем небесном мире, посещает планеты и может беседовать с великими героями». [51]. [19]

    Шварц писал о преемстве розенкрейцеров следующее: «Некоторая секта (иудейская), известная под именем Э (ессеев) и Т (терапевтов), сохранила оное предание (данное Богом Адаму познание) и… оно перешло к так называемым Р.К…»

    «Учение эманационистов, – пишет современный исследователь, – розенкрейцеры вытащили из-под спуда с целью вырвать из рук читающей публики «безбожные» учения энциклопедистов и вложить взамен их Библию; они хотели подкрепить данные веры доказательствами логики…»

    На роль примирителя веры и разума нахально вызвалась каббала.

    «Порядок из хаоса»

    В масонство Новиков вошел между установленными в каждой ложе колоннами Соломонова храма – Яхин и Боаз. Одна из них – в каббалистическом толковании – символизирует свет, истину и добро, а другая – мрак, смерть и зло. Эти столпы деизма и «поддерживают равновесие в мире».

    Подобная идея изложена книгой «Зогар» в «тайне весов», на которых уравновешиваются добро и зло. Таким, считает каббала, Бог создал мир. И удалился. Отдыхает… Пусть Он там отдыхает. А мы тут как-нибудь сами. Так в душе «посвященного в тайны» христианина иссякает кажущаяся бесплодной молитва. Но с ней и Дух Святый отходит. А значит – понимание сути вещей.

    Сначала Бог воспринимается как нечто. А потом – как ничто.

    Бог каббаллистов создал мир из самого себя. Все сущее не сотворено, а постоянно эманирует от безличного и безучастного начала. А раз так, то человеческая природа, с ее страстями и похотьми – священна, столь же божественна, как разврат, убийства и предательства Олимпийских богов. Таков родственный деизму пантеизм, «естественная религия». Все – от бога и все – бог. Только зовут его Пан. И вот это козлоногое существо победно шествует по миру. Его следы – отпечатки диавольских копыт. Понятно, откуда ведут эти следы? И как не появиться паническому страху, если христианская традиция называет Пана «бесом полуденным»? (9-2).


    Символика масонского храма на фартуке мастера. В центре – колонны Яхин и Боаз.

    Один из столпов европейского просвещения Мозес Мендельсон (с его трудами русских познакомил Новиков), воспевая «естественную религию», писал, что только еврейское вероучение основывается не на божественном откровении, а на познании. И что единственная цель иудейского откровения состоит в практических законах и житейских правилах.

    Подернутые папиросным дымом словопрения русских интеллигентов множились в спорах «естественной религии» с «религиозными догмами». И даже если ставилась задача сделать Писание более «понятным», всегда получалось то же, что и у раввинов: отрыв комментария от Откровения.

    Клочки «ноосферы» кучковались, клубились. И слепились в огромную химеру – русское масонство XVIII века. Искушение это просачивалось в души аморфными «законами Природы». На мушиных лапках еврейских букв в ум вползали «облагороженные» талмудизм и каббалистика…

    У пантеизма, как и всякого язычества, – своя, отличная от христианской, космогония. Сотворение мира через эманации являет собой упорядочивание хаоса. Что же из этого следует?

    «…в празднествах и иных ритуалах хаоса общество получает доступ к тому жизненному содержанию, которое существовало до того, как ему была придана форма, задушившая его свободное развитие… Нарушаются самые святые законы, те которые составляют саму основу общественной жизни. Вчерашнее преступление сегодня поощряется, и вместо привычных правил устанавливаются новые табу и порядки, цель которых не успокоить страсти, а наоборот накалить их и довести до предела… Все это выгодно… тайным братствам или представителям потустороннего мира, актерам в масках… Эта лихорадка – время жертвоприношений, время вне времени, которое воссоздает заново, очищает и омолаживает общество… Все эксцессы разрешены, потому что общество надеется возродиться посредством крайностей, расточительства, разврата и насилия».

    Масонский орел-падалыцик. Под ним надписи «Порядок из хаоса» и «Мой бог – справедливость».

    Описание ритуальной оргии весьма похоже на ход революции. Здесь и невидимые жрецы, и жертвоприношения, и прикосновения к хаосу… Масонский орел грозно расправляет крылья. В одной его лапе – меч, в другой лента с надписью «Порядок из хаоса»…

    Приведенная выше цитата принадлежит Гэри Норту, одному из исследователей, вскрывших религиозную подоплеку коммунистической и прочих революций. Подоплека эта – языческое стремление к «золотому веку» через принесение жертв.

    Да, поклонники «естественных» законов считали вполне возможным – ради светлого будущего оттяпать от человеческого естества кое-что «лишнее». Мастер стула ложи «Братский союз» Жозеф Игнас Гильотин подоспел со своей машиной вовремя. Она была изобретена в 1789 году. А уже вскоре с ее помощью – во имя разума, справедливости, свободы, равенства и братства – было отрублено сто тысяч голов. Страну охватила эпидемия убийств и погромов… Но богиня «золотого века», Астрея, вновь не пришла…

    Европейские катаклизмы, однако, поправили голову кое-кому в России. Увы, не всем и не надолго. Пройдет время, и по следам кареты Шварца в сторону нашей страны прогрохочет пломбированный вагон из Берлина.

    …Из глубины могил… Из глубины могил восстают вампиры, чтобы снова существовать – за счет чужой жизни. Чтобы заражать всем тем, чем болели сами.


    ПЕРВЫЙ МАСОН

    (из дневника)

    Принеся в мой дом свои книжки, аккуратно подстригая бороду, ты, в основном, лежал на диване. Изредка, – тщательно и подробно одеваясь, подолгу выбирая галстук, носочки, платочки, туалетную воду, ты выходил. Конечно, – то в библиотеку, то на кафедру, то по магазинам «за вкусненьким», но чаще всего целыми неделями оставался дома. Иногда брал гитару и меланхолически напевал: «Мне звезда упала на ладошку, я ее спросил: откуда ты? Дайте мне передохнуть немножко, я с такой летела высоты…» Это называлось, «работал»… Откуда всегда была в тебе такая немощь? Мне только теперь становится понятно: состояние это не физическое, а духовное.

    Я дома почти не бывала. Во-первых, съемки. От Японии и Курил до могилы Канта в Калининграде, от экватора до северного полюса. Месяцами я то болталась со своей съемочной группой в водах Тихого океана, то «барражировала» воздушный океан на стратегических бомбардировщиках, то в ожидании погоды вязала тебе свитерочки в какой-нибудь жуткой гостинице города Коврова, Ташкента, Амдермы или Чибаркуля.

    Во-вторых, даже в монтажный или подготовительный период работы над фильмом я чуть ли не круглосуточно торчала на студии. За двадцать лет в моей творческой карточке накопилось 46 картин. И они, разумеется, налезали друг на друга, требовали бешеного напряжения и непрерывного присутствия.

    В-третьих – обмены. Жилищным вопросом я занималась с такой же страстью, как и кинематографом… Мой самый лучший оператор Ваня звал меня Хорек. Это не только производное от фамилии, но и намек на агрессивность, настырность, непредсказуемость и наглость. Вот, правда, хитрости хорьковой, у меня не было. Скорее перла напролом, открыто и уверенно как танк. Запускать в производство по несколько короткометражек сразу надо было не только потому, что этого требовала моя неуемная творческая энергия. Это приносило деньги. Рубли же нужны были не только для того, чтобы содержать семью. Немногим приходило тогда в голову: ценою денег и грандиозных «цепочек» можно совершенствовать жилплощадь. Мне требовались все большие квадратные метры, все большая высота потолков, все ближе к метро и т.д. Заботу о Глебе целиком взяли на себя мои родители. Но это больше сорока километров от Москвы, а мне так хотелось, чтобы ребенок рос с нами. Значит: хороший район, музыкалка, английская школа…

    Сегодня ты говоришь, что всю жизнь терпел мое невыносимое давление, мои упреки. Были, были вопли с моей стороны, а как же! Доползая до порога после двух смен монтажа, озвучания или со съемок с неподъемными сумками и, хватаясь за кастрюлю или тряпку, я взвизгивала порой: «Ты что, за две недели ни разу веник в руки не взял?!!»

    Но чаще я «зверела», как ты говорил, – по поводу твоей работы. Она не получалась. Свою первую и, практически, единственную статью ты писал полтора года. Кандидатскую диссертацию, ставшую расширенным и потому еще более тусклым и тавтологическим вариантом все той же статьи, мы выдавили из тебя года за четыре с половиной. При этом ты постоянно ныл, что лишен общения, лишен людей. Тебе казалось, что где-то там, за стенами нашего дома кипит какая-то интересная жизнь, а ты, бедный, обречен на затворничество из-за этой жуткой необходимости – стать кандидатом философских наук.

    После того, как ты наконец-то стал им, сделалось почему-то еще хуже. Ассистентская должность денег практически не прибавила, занятости тоже. Мученический путь кандидатства заставлял отказаться от надежды на докторство. Конечно, мысль о том, что твои гениальные идеи, основанные на Юнге и Канте, слишком смелы для марксистско-ленинской эстетики, утешала, но не окрыляла.

    Хороший способ набирать «листаж» публикаций придумала моя подруга, работавшая тогда в Госполитиздате. Я выдумывала «самоигральные» темы и броские заголовки для статей, ты выдавал глубокомысленные «тезисы» из четырех-шести фраз, а я потом лихо наращивала на твои сухие скелеты толстое мясо. Получались довольно умные и даже вполне читабельные статьи. На них потом живо откликались графоманы и шизофреники. Ну, еще бы! Мы ведь писали о глубинах бессознательного, о тайнах творчества, загадках инсайта… и прочую чушь.

    Карьера, однако, серьезная научная карьера явно не получалась. Я просто с ума сходила от этого. В моем взгляде, наверное, горел в то время тот же пламень неукротимой отваги, решимости, отчаянной тревоги, который так пугает в глазах кошки, мечущейся со своим котенком в зубах, когда она не может найти безопасное место.

    Видимо, ты был, да и сейчас остаешься, неплохим преподавателем. Конечно, дать глубокие знания своим студентам ты вряд ли в состоянии. Откуда? Ведь у тебя нет базового философского образования. Зато ты можешь читать «завлекательные» лекции. Чуть-чуть не по программе, с туманными намеками на загадочное, непознанное, зашифрованное, глубокое… Плюс неброское обаяние с налетом таинственности, шарм интеллигентности в манерах… Но ведь это студентам тоже нужно! Кто-то заинтересуется, сам книжки почитает. Словом, была ведь, да и сегодня, я думаю, возможна твоя нормальная самореализация!

    Годы шли. Ты вяло пытался пристроиться то каким-то клерком в Философском обществе, то в Министерстве Культуры, то уехать поработать за границу. Перешел в ГИТИС. И везде все как-то не ладилось. Тебя обижали, обманывали, обходили. Я продолжала бешено молотить фильм за фильмом и судорожно искать какой-то путь. Для тебя…

    В режиссуре тоже есть своя теория. Меня привлекли самые простые и самые загадочные штучки на экране – точки, кружочки, треугольнички… Я попыталась проникнуть в символический смысл элементарных частей изображения. Переводила с английского энциклопедию традиционных изобразительных символов. Ты до сих пор используешь в своих лекциях эти переводы?

    Ковыряясь в расшифровках символических значений, я все время натыкалась почему-то на каббалу, на тексты древнееврейские, египетские и масонские… А в 1985 году, когда к нам в гости приехал твой французский друг, вдруг выяснилось, что масонство существует по сей день. Оказалось, что этот Жан-Пьер совсем недавно стал членом Всемирного Ордена. Началом всех этих выяснений и послужили разговоры о моих научных изысканиях в символике.

    Жан-Пьер говорил о вольных каменщиках… А мы-то с тобой помнили только странный сюжет из «Войны и мира». Пьер Безухов, помнится, разочаровался в них и еле ноги унес… Но в моей голове уже тогда зароились какие-то смутные образы. «Тайное общество»? Тайна! Это ведь как раз то, что будет так органично для тебя! Это как раз твой жанр, твой стиль… Кстати, о Толстом. Среди прочих моих «досок» обнаружилась и такая.

    Масонство в романе Л. Толстого «Война и мир»

    Историки и литературоведы не раз поднимали вопрос о том, насколько достоверно изображение масонства у Толстого и о прототипах образа Безухова. На второй вопрос сам Толстой не раз отвечал, что за исключением двух персонажей (Денисова и Ахросимовой) все остальные герои романа – вымышленные, точнее собраны по мельчайшим черточкам с очень многих конкретных людей. Даже такие исторические лица как Бонапарт и Александр описаны Толстым достаточно своеобразно. Что же касается вопроса первого, то тут достоверного и точного несомненно больше. Толстой с необычайной достоверностью пользовался источниками, а их у него было множество, и все они были превосходны. В закрытых фондах главной Российской Библиотеки и сегодня скрываются такие неисчерпаемые богатства, какими не может похвастаться ни одно другое книжное собрание мира. Специальные хранилища для одних только масонских изданий и рукописей занимают многие этажи громадного здания и это известно всем. Далеко не всем, однако, удается взглянуть на них. Во времена Толстого все это было, разумеется, доступно. Поэтому и речи, и отдельные слова – взятые всегда в кавычках – также, как и дневник Пьера, списаны дословно в библиотеке, где до сих пор хранится сборник ритуалов с автографами Толстого. Бросаются в глаза, однако, и некоторые неточности. Во-первых, сказано, что сердце Пьера «не лежало к мистической стороне масонства», причем Толстой это еще и дважды повторяет. Но в этом случае Пьер не мог бы быть учеником и почитателем Баздеева (Позднеева), который был одним из самых глубоких мистиков, не признававших масонства вне православного христианского мистицизма…

    Очевидна и неправдоподобность поездки «в целях масонской тайны за границу в начале XIX в. Такая поездка могла бы иметь место только в екатерининское время. Навеяна она, очевидно, поездкой Шварца или путешествием В.И. Зиновьева, но, конечно, в XIX веке ехать было незачем…

    Тем не менее, все эти неточности не существенны по сравнению с тем, как точно и проникновенно великий писатель передал главный смысл и значение принадлежности к братству вольных каменщиков. И это несмотря на то, что сам Толстой относился к масонству достаточно настороженно, поскольку в то время, когда он жил и творил, российское масонство начало вырождаться, приобретая все большие черты политических организаций будущих экстремистов – большевиков и эсеров. Толстой противопоставлял масонским поучениям философские рассуждения Платона Каратаева. Это противопоставление «каратаевской правды масонскому лабиринту лжи, которую ощущал разочаровавшийся в масонстве Пьер», звучит осуждением масонству, которое хотел высказать Толстой, проецируя, видимо, вольно или невольно современное ему российское масонство на всю историю всемирного ордена.

    И все же в смысле популяризации братства вольных каменщиков эпопея Толстого сделала, вероятно, не меньше, чем вся историческая литература, и сделала так, что в кругах интеллигенции любили и ценили старое русское масонство. Глубокий читатель всегда мог понять, что метания и разочарования Пьера связаны с его личной драмой, что он сам отчасти повинен в переживаемых неудачах и ударах судьбы. И не один раз, как свидетельствует автор, масонство являлось для его героя не только источником утешения, но и давало возможность подняться на большую духовную высоту. А эти страницы написаны Толстым с такой яркостью и убедительностью, что впечатление от них не меркнет несмотря на последующие колебания и сомнения. И даже семьдесят с лишним лет советской истории, когда официальная пропаганда объявляла масонство чуть ли не главным источником мирового зла, люди продолжали читать «Войну и мир» и многие стали верить, как Пьер, после разговора с Баздеевым «в возможность братства людей, соединенных с целью поддержать друг друга на пути добродетели».

    ЛЕВ ТОЛСТОЙ КАК ЗЕРКАЛО ТРОЛЛЕЙ

    Лев Толстой – культовый персонаж российской интеллигенции. Еще в детстве Елена Сергеевна полюбила его знаменитые романы. Затруднялась, правда, по поводу всесоюзного сочинения «Толстой как зеркало русской революции»… Ну, раз так Ленин назвал, и раз так задали, то надо что-то писать…

    Лет в двенадцать как-то повезли ее в Ясную Поляну. Поклониться могиле великого русского писателя. Могила эта, холмик без креста, произвела гнетущее впечатление. (Почему же его закопали как нашего Дружка, которого застрелил пьяный генерал?) Конечно, не знала тогда пионерка Леночка, что сам Толстой завещал похоронить себя без «так называемого богослужения, а зарыть тело так, чтобы оно не воняло». Так и зарыли. Как собаку. И, словно над самоубийцей, не поставили креста. Что ж, духовным самоубийцей он и был.

    Могила стала, конечно, местом поклонения. Обнаружила все признаки религиозного памятника. Вскоре после смерти графа, 28 августа 1911 года, приехал сюда его верный ученик Бирюков с товарищами. Возложили цветы. Десятилетний сын Бирюкова нагнулся, чтобы поправить их, и вдруг громко вскрикнул. Отец с ужасом увидел, что правая рука ребенка обвита гадюкой, укусившей мальчика… Гадюки в здешних местах не замечены, установило расследование, и появление серой змеи в три четверти аршина длиной является загадкой. Тогда же была обнаружена змеиная нора в могиле писателя.

    Пресмыкающаяся «мудрость» этого грешника еще долго будет жалить и из гроба.

    Нет, недаром Ленин почти ласково называл Толстого зеркалом русской революции. Вообще между этими двумя персонажами существует любопытная связь, сотканная из целой серии совпадений (?). В «Анне Карениной» прообраз революционных бесов, «новый человек», склонный к самоубийству интеллигент, находящий «якорь спасения» в революции, носит фамилию Левин. Таков был один из первых псевдонимов Ленина. Слишком откровенный, указывающий на левитские корни (как и фамилия К. Маркса – Леви). В ранней же редакции романа этот Левин назван Николаем Лениным. Таков, как известно, следующий псевдоним «вождя мирового пролетариата» и будущего «кадавра».

    В школьных и институтских программах всегда умалчивалось, что Толстой был не просто литератором. Он ведь замахивался на создание собственной религии. Якобы христианской, но без Христа. Чего стоит собранный им том различных «поучений» – из всех религиозных традиций и из всевозможных философов. В этих вполне экуменичных «четьях минеях» предписывается, какую «мудрость» надо читать в тот или иной день года. (9-3).

    А вот запись в дневнике писателя от 20 апреля 1889 года. Она гудит псевдопророческим набатом: «Созревает в мире новое миросозерцание и движение, и как будто от меня требуется участие – провозглашение его. Точно я для этого нарочно сделан тем, что я есмь с моей репутацией, – сделан колоколом».

    Поистине мессианские амбиции! Их развивал в Толстом некий голос. Вот запись от 25 мая того же года: «Ночью слышал ГОЛОС, требующий обличения заблуждений мира. Нынешней ночью ГОЛОС говорил мне, что настало время обличать зло мира… Нельзя медлить и откладывать. Нечего бояться, нечего обдумывать, как и что сказать».

    «Зло мира»… Симптом «внутреннего голоса» выдает в Толстом бесноватого. Не случайно Победоносцев писал о его богоборчестве так: словно бес овладел им.

    Богохульник скакал по яснополянским окрестностям на гнедом жеребце, которого назвал Бесом. А невидимый бес сидел за спиной графа. Как на древней печати рыцарей-храмовников – два всадника на одном коне. Что ж, давний предок писателя и принадлежал к тамплиерскому роду. [20] Шарахнувшись от костра инквизиции, он в XIV веке прибыл на Русь. И страшный крик Жака де Моле, его вопль из пламени: «Отмщение, Адонаи, отмщение!», – через столетия зазвучал в душе тамплиерского потомка.

    К началу XX века получил Лев Николаевич и специфическую интеллектуальную подготовку. Она началась с его желания изучать еврейский язык. (Словно сподвижники Новикова нашептали ему). Учителем стал московский раввин Соломон Моисеевич Минор (настоящая фамилия Залкинд).

    Толстой, основателем рода которого считается рыцарь-храмовник граф Анри де Монс, архетипически точно воспроизвел тамплиерское обращение за «мудростью» к иудаизму.

    Через некоторое время занятий Минор констатировал: «Он (Толстой) знает также и Талмуд. В своем бурном стремлении к истине, он почти за каждым уроком расспрашивал меня о моральных воззрениях Талмуда, о толковании талмудистами библейских легенд и, кроме, того, еще черпал свои сведения из написанной на русском языке книги «Мировоззрение талмудистов». (10).

    Подсказки учителей-троллей слышны во многих текстах Толстого. Например, о том, что истинно живет отнюдь не христианство, а «социализм, коммунизм, политико-экономические теории, утилитаризм», Дух талмудического христоненавистничества, приземленного практицизма, замаскированного под коммунизм иудейского мессианства так и веет над этими словами.

    О бесах будущей революции, убийцах Александра II, Толстой отзывается так: «лучшие, высоконравственные, самоотверженные, добрые люди, каковы были Перовская, Осинский, Лизогуб и многие другие».

    О масонстве: «Я весьма уважаю эту организацию и полагаю, что франк-масонство сделало много доброго для человечества».

    А вот о «гонимом народе». Из письма В.С. Соловьеву, составившему в 1890 году «Декларацию против антисемитизма»: «Я вперед знаю, что если Вы, Владимир Сергеевич, выразите то, что вы думаете об этом предмете, то вы выразите и мои мысли и чувства, потому что основа нашего отвращения от мер угнетения еврейской национальности одна и та же: сознание братской связи со всеми народами и тем более с евреями, среди которых родился Христос и которые так много страдали и продолжают страдать от языческого невежества так называемых христиан».

    И еще цитаты: «То, что я отвергаю непонятную троицу и… кощунственную теорию о боге, родившемся от девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо». «Посмотрите на деятельность духовенства в народе, и вы увидите, что проповедуется и усиленно внедряется одно идолопоклонство: поднятия икон, водосвятия, ношение по домам чудотворных икон, прославление мощей, ношение крестов и т.п.». «В елеосвящении, также, как и в миропомазании, вижу прием грубого колдовства, как и в почитании икон и мощей, как и во всех тех обрядах, молитвах, заклинаниях».

    Все это он и считал «злом мира». Рукой слышавшего «голоса» Толстого водил, видно, тот же персонаж, что в свое время и рукой обер-прокурора Синода Мелиссино, а позже – Ленина.

    Страшные слова о Боге писал граф. Но каковы были интонации! Каково раздражение, с которым все это говорилось! Каковы были глаза! В воспоминаниях современников перед нами предстает поистине нечеловеческая злоба.

    Талмудическое мудрование – главное в отношении Льва Николаевича к священным текстам. «Методика создания ереси прекрасно показана в его статье «Как читать Евангелие». Он советует взять в руки сине-красный карандаш и синим вычеркивать места, с которыми ты не согласен, а красными подчеркивать те, что по душе. По составленному таким образом личному Евангелию и надлежит жить.

    Сам Толстой обкорнал начало и конец Благовестия (Воплощение и Воскресение). И в середине Христос был понужден на каждое свое слово смиренно просить разрешения яснополянского учителя всего человечества. Всего – включая Иисуса, которого по сути Толстой берет себе в ученики. Чудеса Лев Николаевич Иисусу вообще запретил творить»… [32].

    Почему их всех – от Толстого до Мелиссино – так бесит сам факт чуда Божиего? Потому что сами не причастны ему? Потому что оно не подвластно гордой человеческой воле?

    «Странно, что Толстой, утверждавший общечеловеческую солидарность в вопросах этики, твердивший, что замкнутый в своем индивидуализме человек – ущербен, настойчиво писавший, что надо соглашаться с лучшими нравственными мыслями, высказанными учителями всего человечества и всех народов, не распространял эту солидарность и на область веры. Довериться религиозному опыту людей – даже тех людей, которых он включил в число своих учителей – он не смог». [33].

    Помните, приехал однажды в Оптину, но так, по гордости своей, и не перешагнул порог кельи старца.

    Он действительно стал зеркалом. Кривым зеркалом в руках троллей.

    Толстой как еврейский праведник

    «Как Толстой не открещивался всю свою жизнь от того, что принадлежит к области мистического, однако и ему, судя по одной сцене, описанной Чертковым в его статье о последних днях Толстого, пришлось все-таки коснуться этих жутких восприятии, пришлось ощутить их еще до перехода в мир иной, пришлось с ними встретиться по эту сторону смерти, у самого ее порога.

    Вот эта сцена, описанная г-ном Чертковым, – сцена начавшихся предсмертных видений Толстого.

    Говоря о том, что было с умиравшим Толстым 4 ноября, г-н Чертков, между прочим, пишет: «Глядя перед собой на постель, Лев Николаевич спросил Душана (доктора Маковицкого): «Что это?» Душан ответил: «Это одеяло». – Лев Николаевич: «А дальше что?» – «Кровать». – «Ну, вот, теперь хорошо», – заключил Толстой с облегченным видом».

    Итак, судя по этому чертковскому изложению, Толстой, оказывается, увидел здесь что-то, что его взволновало, но при опросе Маковицкого успокоился… Пронеслось перед Толстым что-то и исчезло – исчезло, как только Толстой призвал на помощь Душана и подчинил себя своему мозгу, тренированному на скептицизме». [35].

    После смерти богохульника раввин Я.И. Мазэ сказал: «мы будем молиться о Толстом, как о еврейском праведнике».

    Кагал не забыл слова графа: «Еврей – это святое существо, которое добыло с неба вечный огонь и просветило им землю и живущих на ней. Он – родник и источник, из которого все остальные народы почерпнули свои религии и веры.

    Еврей – первооткрыватель культуры. Испокон веков невежество было невозможно на святой Земле – еще в большей мере, чем нынче даже в цивилизованной Европе. Больше того, в те дикие времена, когда жизнь и смерть человека не ставили ни во что, рабби Акива высказался против смертной казни, которая считается нынче вполне допустимым наказанием в самых культурных странах.

    Еврей – первооткрыватель свободы. Даже в те первобытные времена, когда народ делился на два класса, на господ и рабов, Моисееве учение запрещало держать человека в рабстве более шести лет.

    Еврей – символ гражданской и религиозной терпимости. «Люби пришельца, – предписывал Моисей, – ибо сам был пришельцем в стране Египетской»… В деле веротерпимости еврейская религия далека не только от того, чтобы вербовать приверженцев, а, напротив, – талмуд предписывает, что если нееврей хочет перейти в еврейскую веру, то должно разъяснить ему, как тяжело быть евреем, и что праведники других народов тоже унаследуют царство небесное.

    Еврей – символ вечности. Он, которого ни резни не смогли уничтожить; ни огонь, ни меч цивилизации не смогли стереть с лица земли; он, который первым возвестил слова господа, он, который так долго хранил пророчество и передал его всему остальному человечеству; такой народ не может исчезнуть. Еврей вечен, он – олицетворение вечности».

    О, скоро, совсем скоро «вечный еврей» покажет России и свою святость, и свою культуру, и свою религиозную терпимость…

    А Толстой… Высоко вознесли тролли это кривое зеркало. Разбившись, оно поранило многих.

    АНГЕЛ ПЛАКАЛ…

    (Из дневника)

    Через год ты – уже в Париже, в гостях у Жан-Пьера. Все деньги – постановочные за последний фильм – вернулись в твоем новом огромном чемодане в виде разноцветных французских шмоток… Ты даже привез мне новые очки от «Ив Сен Лоран»! Какое счастье!

    Помнишь наш тихий-тихий разговор на кухне?

    Я, как всегда, «давила». Я объясняла, что кажущаяся такой недостижимой цель – вполне реальна. Я доказывала, что ты, именно ты, должен быть первым русским масоном, намечала план конкретных шагов и действий. Ты молчал. И твое молчание только разжигало мой азарт. Всю свою энергию я вкладывала в громкий шепот (за тонкой стенкой спал Глеб): «Ты будешь, будешь масоном, я знаю! Мы будем каждый год ездить в Париж!»

    Господи! Если бы знать тогда, чем, кроме поездок в Париж, обернется все это! Если бы знать…

    Я люблю говорить своим студентам, что совесть – это «со-весть». Весть свыше. Голос Бога внутри нас. И что такого слова нет ни в одном из известных мне языков. Есть похожие – в английском, французском, польском, испанском – «стыд», «сознание», а «совести» в русском смысле – нет… И когда я говорю все это, почти всегда вспоминаю тот разговор на кухне.

    Я шипела громко, убежденно и, наверное, убедительно. Внутри же меня что-то отвечало: «Остановись! Опомнись! Не надо! Нельзя!»

    Отцы говорят, что душа наша – всегда христианка. Я не помню, чтобы к тому времени мы читали или слышали что-то негативное о масонстве. Позитивного, правда, тоже не знали. Не память, не сознание пыталось остановить меня в тот миг. Это был крик души. Крик внутренний, но очень громкий. Я с трудом заглушила его в себе. Заглушила, решив, что подумаю об этом позже…

    + + +

    После Жан-Пьера нас посетил Андре. Мы охмуряли его Архангельским и Кусковым, Загорском и Абрамцевым, мастерскими художников, борщом и блинами с икрой. Андре много рассказывал о масонстве. Тебе я переводила далеко не каждую его фразу. Ты молчал. Молчал, потому что молчишь всегда и еще потому, что твой убогий французский не позволял тебе свободно общаться с Андре. Что ж, пройдет время, и молчание твое, действительно, превратится в золото… твоего масонского облачения.

    Я очень ясно помню как, какими словами, попросила Андре устроить твой прием в ложу… «Внутренний голос» уже просто кричал во мне… Это Ангел-хранитель стонал и плакал. Какой-то холодный ужас хватал за горло и сводил рот. Я помню, я отчетливо помню тот ужас. Я почему-то понимала, я знала, я откуда-то знала, что совершаю что-то страшное, непоправимо, неотвратимо, фатально плохое…

    Что заставило меня преодолеть этот страх, этот ужас? Желание «увидеть Париж и умереть?» Жажда каких-то невероятных, ярких авантюр? Железная убежденность в том, что самая безумная цель должна быть достигнута любой ценой? Отчаянное стремление во что бы то ни стало поднять тебя на какую-то немыслимую высоту?… Особую, секретную твою миссию я чувствовала всегда, поняла с первых часов нашего знакомства…

    Самые первые дни нашего знакомства… То ли на этюды, то ли просто погулять я потащила тебя на песчаный карьер. Ты шел в своем зеленом костюме и при галстуке, глубоко проваливаясь босыми ногами в песок, и рассказывал о себе, о своем детстве. Лысина поблескивала на солнце от пота, локоны вокруг нее романтично развивались…

    Ты родился в Ярославле: Волга, Золотое кольцо. Нарышкинское барокко. Вырос в Спасском монастыре, там, где Мусин-Пушкин нашел «Слово о полку Игореве»… Ты говорил не просто буднично, а как-то протокольно-бледно, языком троечного школьного сочинения: «Мои родители преподавали в Институте повышения квалификации работников сельского хозяйства. Институт занимал здания соборов и трапезных. Мм жили в кельях…»

    А в моих ушах звучали с детства заученные строфы «Слова»: «На Дунае Ярославныя глас ся слышит, в Путивле на забрале аркучи, зегзицею незнаема рано кычит»… Свистели тьмутараканские стрелы, звенели кольчуги, дрожала земля под копытами богатырских княжеских дружин… «О ветре – ветрило! Чому насильно вееши, чому мычеши хыновскыя свои стрелки на моея лады вои…»

    Перед моими глазами сверкали золотые гроздья куполов, поднимающиеся из нарядных многоярусных кокошников-закомар Ильи Пророка. Растворялась в перламутровом русском пасмуре колокольня Николы Мокрого… Оплывали в волжские крутые обрывы толстые белокаменные стены с башнями… Забытой православной свечечкой упрямо светилась над широкой Волгой и пустынной набережной облупившаяся беседка… Волнами шли запахи пыли, полыни, ковыля, а потом – реки и осоки, и… ладана…

    Ты вяло и худосочно перечислял свои детские находки на монастырских огородах, на отмелях Которосли и стрелки: «Наконечники копий, серебряные кресты и монеты, бронзовые пряжки и пуговицы с двуглавыми орлами…» А на меня нахлынула волна каких-то невероятно острых, генетически глубоких воспоминаний, «архетипических образов» – как сказал бы твой любимый Карл Густав Юнг…

    Моя бабушка Александра была верующим человеком. Рожать моего отца она поехала из Москвы в Посад, поближе к раке Преподобного, и имя третьему своему сыну дала Сергей. Ее муж был немного архитектором и художником, немного искусствоведом и артистом, немного меценатом. Он переписывался с Шаляпиным и что-то делал с Дягилевым, пел в церковном хоре и мамонтовской опере, увлекался гипнозом, игрой на бегах и в карты, наделал бабушке кучу детей и изменял ей с нянькой. К октябрьскому перевороту он разорился, начал попивать и потому остался на родине.

    Мой папа из всей революции запомнил только одну сцену: «Пьяные матросы с красными бантиками на бушлатах поставили нас пятерых маленьких детей к изразцовой печке в детской и защелкали затворами… Мама лежала в обмороке под лампадами, а папа что-то бормотал от ужаса по-французски… Нянька закрыла нас своим огромным задом и кричала матросам извозчичьи слова…»

    В партию мой отец вступил на фронте, в окопе под Вязьмой в 41-м году, но это не сделало его «отъявленным коммунистом», не лишило родовой памяти и сословной гордости. Он горевал о взорванном Храме Христа Спасителя и часто рассказывал, что огромный золотой купол виден был в хорошую погоду с балкона нашей гостиной в Перове… Тосковал по Ницце и Николо-Угрежскому монастырю, куда его возили маленьким. Выпив хорошенько, со слезами пел вполголоса «Как ныне сбирается Вещий Олег…» Когда родился Глебочка, этот большой начальник с тридцатилетним партийным стажем, не убоявшись никаких разговоров, заявил: «Вы бы, бабы, окрестили его скорей, русский же человек, не басурман какой – должен быть православным».

    ЧЕРНАЯ ПОВЯЗКА

    Наверно, для тех, в ком еще жива совесть, разумная сила души, – и придумана черная повязка масонов. Ею пытаются закрыть не только физическое, но и духовное зрение. Полностью лишить возможности различать духов.

    Повязка надевается на глаза при посвящении. Знак таков: доселе неофит был «духовным слепцом»… Когда это касается человека, выросшего в православной вере и вдруг пришедшего к тому, что полнота истины состоит в чем-то другом, символ получается особенно страшным. Из «мрака неведения», когда, наконец, повязку срывают, несчастный попадает под прямые лучи ослепительной люциферианской пентаграммы.


    Действо в Авдотьино

    Московские «братья» Новикова считали масонство внутренней церковью, а его высший круг – розенкейцерство – чем-то вроде монашеской общины. В документы, присланные из-за рубежа, они вносили «благочестивые» дополнения. Ритуал посвящения предписывал чтение Евангелия и выполнения символических актов, напоминающих церковное богослужение.

    Однако эти «православные» элементы отдавали диавольской пародией.

    В Великий Четверток в имение Новикова Авдотьино съезжались кареты. Здесь были лишь «высшие посвященные». Облаченные в белые мантии, испещренные золотыми розами, они входили в храм.

    Предстояла инициация – в первосвященники невидимого капитула. Главный надзиратель переломлял хлеб, брал чашу и передавал их посвящаемому: «Сие есть пища и питие нашего священного ордена, мир да будет с тобой!»…

    Затем елеем помазывали чело и руки «брата»: «Помазую тебя елеем премудрости и святости во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, аминь».

    Горящим углем, взятым из кадильницы, делали троекратный крест над языком посвящаемого: «Мы касаемся языка твоего огнем Святаго Духа и прилагаем к оному печать скромности во имя Отца, Сына и Святаго Духа». [21]

    «Существует предание, что Новиков оставлял у себя, в селе Авдотьине, Святые Дары для совершения причастия самолично». [22]

    Таинство причастия, елеосвящение, в Православной церкви происходит через тех, кто имеет преемственность рукоположения во священничество от Апостолов. А здесь? Какой дух являлся здесь?

    Всякое подражание святому – излюбленные момент диавола. И на такие элементы ритуала злой дух являлся тут же. На этом основана «черная месса». Но в Адотьино вершилось нечто более страшное, чем у откровенных сатанистов. Все происходило в лучах такого псевдоблаголепия, которое сопутствовать будет и воцарению антихриста. Кругом стояли такие милые, такие добрые от рождения господа, такие просвещенные философы, которые, несомненно окажутся поначалу и в свите машиаха. И этим тоже прельстят многих. Интеллигенция вообще – прелестна. И в этом – ее главная, поистине апокалиптическая миссия. Тяжелая миссия, весом с мельничный жернов…

    Да, ничего «противного совести» Николай Иванович в этих действиях не усматривал. Его немецкий начальник Вельнер объяснил: «ни в какой церкви уже нет таинства, оно отнято у церкви высшей магической властью и силой». Глядя на современное ему священство, Новиков поверил.

    Считая себя «духовидцами», несчастные масоны не понимали, что Церковь, какие бы очевидные недостатки и пороки она ни несла, состоит не только из видимой, но и из незримой части. Той части, где святые и молитвенники. Поселившиеся в ложах извилистое иудейство и плоский протестантизм плотной заслоняли черной повязкой заслоняли бытие не только сонма святых, Богородицы, но и Самого Господа.

    «Путь реформизма свят, когда он касается только человеческого в Церкви… – но тот же путь, когда он мнит, что ему дано излечить Церковь от всех ее недугов, есть путь гибели и отпадения от Церкви, потому что коренной недуг Церкви есть первоначальный грех, коренной недуг всего человечества и всей природы от Адама, и излечить этот недуг может лишь врачество Сына Божия, и самое существование Церкви… есть уже организованное врачество этого недуга. Вся история западного реформизма и русского сектантства – в этой подмене Божественного врачевания Церкви только человеческим. Реформизм начинается со справедливого требования более просвещенного духовенства, с устранения несомненных недостатков в церковной организации и ложных церковных обычаев и установлений, какими были, например, индульгенции в Западной церкви, переходит к критике догмата и кончается отрицанием всякой Церкви». [18]

    Меж тем в Авдотьино шла братская трапеза. Знаменитый Херасков сочинил к такому случаю гимн: «Коль славен наш Господь в Сионе». Причастившиеся «братья» подпевали нестройными голосами. Звучал и забытый ныне куплет:

    Ты нас трапезой насыщаешь

    И зиждешь нам в Сионе град,

    Ты смертных, Боже, посещаешь

    И плотию своей питаешь…

    «Первосвященников невидимого капитула» могло быть лишь семь на всей земле. Поняв, что на западе наивысших градусов не добиться, Новиков и его окружение, назначили себя «высшими иерофантами» сами. Планы были грандиозны.

    Позже, при обыске, у Коловиона изымут множество рукописей. Прочтя их, даже опытный следователь кн. А. Прозоровский содрогнется. И напишет, что у розенкрейцеров «по заведении новой церкви было намерение подчинить оной и все государственные правительства и соединить все народы и законы вообще…» Нет, это не было плодом больной фантазии. В феврале 1783 года в письме «брату» А.А. Ржевскому Новиков писал со значением: «Провинциального великого мастера место еще вакантно»… Да, Орден оставлял пустым свое главное кресло. И тот, кто его должен был занять, мог многое. Очень многое.

    «Трепетания души»

    В 1782 году в Берлине издали второй том «Freymaurer Bibliothek», в нем Николай Иванович Новиков назван был «первым автором и гением своего народа». В условиях явной вражды с Пруссией такие оценки и сама деятельность Коловиона стала вызывать все более пристальное внимание Екатерины. Исследовать содержание выпущенных книг и заодно проверить лояльность издателя было поручено митрополиту Платону.


    «Крата Репоа»

    Розенкрейцеры, арендовавшие типографию Московского университета, имели и еще одну, тайную, для запрещенных изданий. Их названия говорят сами за себя: «Крата Репоа, или посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов», «Должности братьев 3.[лато] Р.[озового] К.[реста] Древния Системы…», «Философа Авр. Феофаста Парацельса Химическая Псалтырь, или Философские правила о камне мудрых»… Митрополит Платон в донесении царице оговорился: в содержании некоторых трудов я, дескать, ничего не понял… Хоть и не понял, но беседы с «братом Коловионом» привели иерарха к такому выводу: «Я одолжаюсь донести Тебе что молю всещедрого Бога, чтобы не только в словесной пастве, Богом и Тобою мне вверенной, но и во всем мире были христиане таковые, как Новиков».

    Так Коловион получил еще полтора года для своей деятельности. (12).

    И все же тучи над Николаем Ивановичем сгущались. Наконец гром грянул. Заигравшийся Коловион был отправлен в Шлиссельбургскую крепость, в ту же камеру, где прежде сидел несчастный император Иоанн Антонович. Странное дело: в заточении «прекраснодушного» Николая Ивановича считали колдуном… [23]

    Агриппа Неттесхеймский, которого многие даже в Европе обвиняли в черной магии. Был переведен на русский московскими розенкрейцерами

    Высочайший указ от 1 августа 1792 года гласил:

    «Они делали тайные сборища, имели в оных храмы, престолы, жертвенники; ужасные совершались там клятвы с целованием креста и Евангелия, которыми обязывались и обманщики и обманутые вечной верностью и повиновением ордену Златорозового креста с тем, чтобы никому не открывать тайны ордена, и если бы правительство стало вы сего требовать, то, храня оную, претерпевать мучения и казни… Мимо законной, Богом утвержденной власти, дерзнули они подчинить себя герцогу Браунгшвейгскому, отдав себя в его покровительство и зависимость…

    Имели они тайную переписку с принцем Гессенкассельским и с прусским министром Вельнером изобретенными ими шифрами и к такое еще время, когда Берлинский двор оказывал нам в полной мере свое недоброхотство…

    Издавали печатные у себя, непозволительные, развращенные и противные закону православному книги…»

    Да, взаимоотношения с немецким начальством были у русских масонов удивительные. В Берлин передавались подробные отчеты о делах и переживаниях, а также досье на каждого «брата». «Из дневника русского розенкрейцера из окружения Новикова, посетившего Берлин в 1784 г., узнаем: «… утром у Вельнера, передал прошение, присягу, писанную кровью и исповедь мою», «Силуэты всех братьев я отдал ему (Вельнеру – Ю.В.) сегодня»…» [51].

    И сам Новиков все «трепетания» своей души каждые четверть года исповедывал не Богу, а «высокопочтеннейшему, высокодостойному начальнику» барону Шредеру (после смерти Шварца он возглавил московских розенкрейцеров и впоследствии нагло обобрал их «как липку»)… Жанр личного дневника, вошедший тогда в моду, был для этих отчетов как нельзя кстати. [24]

    …Итак, ложи были запрещены. Над прелестной розой ударил мороз. И запах ее перестал быть таким уж привлекательным. Но «мучениками за масонскую идею» оказались далеко не все. Пострадали только Новиков и его ближайшее окружение. Неужели скромный московский издатель был главной угрозой трону?

    Известен отзыв о нем Лопухина: «Кто такой был Новиков? – Подпоручик». Да, сам Лопухин, равно как и один из основателей русского масонства Елагин, являлись сенаторами. В период следствия они отделались лишь легким испугом.

    «И.П. Елагин, принимавший деятельное участие в первоначальном распространении шведской системы, впоследствии охладел и к ней, ссылаясь на то, что, во-первых, не были получены все необходимые акты; во-вторых, строгая зависимость… от шведских масонов была ему явно не по душе. Опытный царедворец всегда остро чувствовал откуда может прийти гроза».

    То же – и с князем Гагариным. В 1780 году в Москве была основана «тайная и сиентифическая», то есть направленная на поиск истинной формы масонства ложа «Гармония», членом которой стал и Новиков. Гагарин, будучи главой шведской системы в России, посетил ее и одобрил деятельность братьев. А уже через год по желанию императрицы он стал обер-прокурором 6-го департамента Сената в Москве, приостановив свою масонскую деятельность.

    Наряду с князем Куракиным и в первую очередь с Паниным это были люди, для которых масонство являлось частью большой международной игры. Речь шла не только о чрезвычайно важных в те годы отношениях России со Швецией и Пруссией.

    И.П. Елагин.

    «Закулисная дипломатия Фридриха П, осуществляемая через Панина, – пишет О. Платонов, – вызвала резкое обострение русско-турецких отношений, вылившееся в 1768 году в войну. В этой войне Россия осталась без союзников. Этим воспользовался Фридрих II, чтобы привести к осуществлению давно задуманный проект раздела Польши… Разрушение славянской страны вело к ослаблению России и вместе с тем значительно усиливало Пруссию, постоянного потенциального противника российской державы. Чьи интересы преследовал здесь масон Панин, подготовивший этот договор?»

    Вспоминая неудачную попытку масонов прийти к власти в самом начале царствования Екатерины, можно сказать, что целью игры оставалась эта самая, высшая власть. И жертвовать интересами России (не говоря уже о судьбах простодушных собратьев) в пользу зарубежных покровителей в такой игре сановные масоны могли без сомнения.

    Как забыть и подготовленный «детьми вдовы» заговор Мировича! Еще один заговор, призванный свергнуть Екатерину. За следствием по делу поручика Мировича, на квартире которого были найдены масонские рукописи и символы, наблюдал сам Панин. Неудачливого заговорщика поспешили казнить. Панин доложил императрице: «Мирович действовал на свой страх и риск».


    Антихрист в России?

    Точно также «братья» вели и дело Новикова. Оно было поручено графу Я.А. Брюсу, члену высшей масонской организации, которая называлась Капитул Восток Санкт-Петербурга. (Входили в этот штаб, осуществляющий контакты с зарубежными братьями, и Гагарин, и Елагин, и Куракин).

    «Сухие ветви» обрубались безжалостно. «Братья» опасались: вслед за очевидной политической подоплекой на поверхность может выйти самое сокровенное…

    Нет, недаром даже много лет спустя документы по делу Новикова хранились не где-нибудь, а в особом месте Зимнего дворца. И содержали они нечто страшное. В докладе Николаю I действительный статский советник М.Л. Магницкий был вынужден обратить внимание императора на то, что сам интерес к этой теме (даже со стороны Его Величества!) не должен быть обнаружен. (13). Кажется, не случайно названные документы впоследствии, в 1822 году, в год запрета масонских лож, загадочным образом сгорели в пожаре – уже в Царском Селе.

    Так что же за тайна? Что так напугало в свое время следователя по делу Новикова князя А. Прозоровского?

    «Он совершенно правильно уловил мысль московских масонов – основать теократическое (это слово уместно было бы закавычить – Ю.В.) государство. Во главе – начальник Ордена, он же и «святой царь», рядом те, «кои суть священники»… Также правильно он определил и роль кандидатуры на роль «истинного царя» – Павла Петровича, наследника престола, которого и воспитывали для этой роли те же масоны. Он был нужен и как законный наследник, ибо мистически он соединял в своем лице власть помазанника Божия и имел от Бога право быть царем, и власть по Ордену, то есть от самого верховного владыки, Князя Мира сего – Люцифера. Таким образом, в его лице должна была произойти подмена престола Божия на престол Сатаны». [51].

    Итак, Орден становится сообществом священников для всех народов мира. А его глава? Предтечей антихриста! Пусть не из колена Данова, пусть без претензий на роль Спасителя, пусть не в Иерусалиме… Но, по крайней мере, в масштабах колоссальной Российской империи. Эта логика закономерна. Каждый масонский мастер, восседающий в своем храме, – предтеча машиаха. Каждый масонский храм – макет Третьего Храма.

    Так – на свой лад и на русской почве – наши «герим» воплощали мессианский идеал каббалы и талмуда. Прав Виктор Острецов: человек и становится масоном, когда строит свою жизнь по законам иудаизма. [25]

    Поистине: где место свято, там и бесы суетятся. Посадить предтечу антихриста на Руси Святой! Вот это замысел! [26] Нет, деятельность московских розенкрейцеров не была очередным масонским заговором. Соблазнить наследника, будущего императора, на такую роль! До конца эту идею, наверно, не проговаривали и сами заговорщики. Но она явно просвечивала между строчками их документов. План был страшным. Настолько страшным, что его даже нельзя было указать в официальных обвинениях.

    Мечтатели на отдыхе и в деле

    Когда не видишь горнего, как приятно помечтать о земном! Об усовершенствовании мира сего.

    При Новикове «братом» Баженовым готовилось уничтожение Кремля. Архитектора, правда, за это побили на улице москвичи, и Екатерина, убоявшись бунта, отменила проект. Но сама идея, об истинной подоплеке которой не знала и императрица, знаменательна. На месте московских святынь проектировался – в неоготическом стиле – Дворец и огромный амфитеатр. Здесь многочисленное Народное собрание должно было утверждать постановления невидимой власти Ордена.

    «В 1817 году Н.М. Карамзин, ознакомившись с вышедшими в это время на русском языке изданиями «Утопии» Мора и хорошо знавший модель Кремлевского дворца, сделал заключение, что планы этого дворца «уподобились Республике Платоновой или Утопии Томаса Мора». [27] Да, Мор был одним из тех утопистов, фантазии которых не были безобидными. Утопия – приятная ложь, несуществующее прекрасное. В сравнении с ним реальная жизнь начинает казаться особенно несовершенной. От несоответствия реальности и фантазии возникает ложное сострадание к роду человеческому, которое, на первый взгляд, даже трогает… Только на первый взгляд.

    Жизнь существует здесь и сейчас, в будущем обитает лишь злая химера. Слава Богу, чаще всего утопия остается на пыльных полках. Но иногда холодная, убийственная схема начинает властвовать. Это происходит, когда нарождается поколение людей с оскудением разумной силы души. Когда типичным становится «ребенок, привыкший жить в мире идей, фантазии, шуток, постоянно выдумывающий разные истории»… Воображение чада растет, растет. Сначала оно подпитывается умилением родителей, потом какой-нибудь книжечкой Штайнера. И раздувается настолько, что заслоняет розовой мутью мир Божий. Но что же происходит с душой такого фантазера?

    «Как всякая сила души, разумная сила имеет отношение к тому, что реально. С не реальным или существующим только в воображении она в отношения не входит. В то же время внешняя сторона души, в данном случае ума – рассудок, имеет дело с воображаемым.

    Например, некто рассказывает свои фантазии, прожекты или выдумки, а то и просто глупости. Другой принимает рассказанное как существующее. Но, будучи выдумкой, оно принято может быть только рассудком же и, присутствуя в воображаемом, нереальном, может стать началом последующих фантазий, додумок, столь же нереальных, как и начально услышанное». [11].

    Ложь накапливается и становится уже не виртуальной. Сначала возникает идея блаженного острова, где все общее и справедливое распределение происходит по потребности; потом – разрабатывается поистине конкистадорский план, как с помощью революции «открыть» такой остров; и вот уже не остров, а целый континент в одну шестую суши плывет в бушующем море. И на континенте этом – кровь и хаос.

    Душа откликается на реальную боль конкретного человека желанием помочь. Гордостный разум ради абстрактной справедливости готов разрушить все вокруг. И облагодетельствовать так, что человек падет в саму геенну. Как умиляются составители жития сподвижника Новикова, Гамалеи, такому случаю! Однажды слуга этого масонского «старца» украл у него пятьсот рублей. Вора поймали. И Гамалея не только отдал ему похищенные деньги, но и дал вольную… Трогательно? Выпустил на волю человеческий порок. «Проспонсировал» его. И остался доволен собой. Что же стало с вором? Раскаялся ли? Где теперь его душа? [28]

    Разрушительная сила абстракции велика. «На этом основано, например, размножение сплетен и слухов, построение ложных проектов, взглядов, представлений, ересей, расколов, друг друга непонимании, ссор, обид из-за ложных толкований слов и интонаций, сказанных друг другу фраз. Так как рассудок питает страстная эмоциональность, все ложные умозаключения сопровождаются ею и приобретают подобие жизни»… [11].

    С.И. Гамалея

    Как милы мечтатели на отдыхе! Вот один играет на скрипке. Другой слушает и грезит о «светлом будущем». Он вскоре начнет воплощать его в жизнь. Его зовут Владимир Ильич. В 1919 году абстрактный интернационализм вызовет у него вспышку жалости: «12 французов пленных от холода страдают. Одеть + пища». И одновременно резолюция на письме Дзержинского о пленных – сотнях тысячах – казаков: «Расстрелять всех до одного»…

    «Скрипач», П. Красиков, тоже не останется без дела. Возглавит V Ликвидационный отдел Наркомата юстиции. «Ликвидировать» будут религию.

    А вот другой мечтатель. Толстовец, сторонник идеи непротивления злу насилием. Он станет основателем организации под названием ЧК. Фамилия – Бонч-Бруевич. Еще один тип законченного интеллигента.


    Маузер Астреи

    Зла «как бы» не существует. Но эта пустота начинает властвовать там, где умаляется добро.

    Моральный кодекс строителя коммунизма – Нагорная проповедь без Христа. Но где нет Бога, там – диавол, противник и подражатель. Вот откуда разница между справедливостью первоапостольских общин и «социальной справедливостью» коммунистов.

    Замечательно сказал св. Дионисий Ареопагит: «Зло не имеет субстанции, но лишь ее подобие, ради добра, а не ради самого себя возникая, поскольку все делая, мы считаем, что творим добро… Не на зло взирая, мы его творим, но, считая, что поступаем хорошо, хотя результат и оказывается противоположным. Мы иногда, не ведая, творим зло, кажущееся нам прекрасным, а поистине являющееся злом. О чем речь? Становясь на защиту обижаемого, мы иногда убиваем обидчика, недостойного смерти».

    Прельщенный «богиней справедливости», Астреей, революционер искренне считает себя творящим добро. Революция – это когда хотят как лучше, а получается, как всегда. Немолитвенный ум видит только внешнее. Он не различает глубинных истоков несовершенств окружающего мира. Тогда, по слепоте, ради добра избирается зло.

    Сначала прекраснодушие благосклонно наводит на грядущую революцию лорнет. И видит в ней деятельную часть своей собственной умозрительной схемы… А потом удивляется, когда «благородные борцы» начинают ставить к стенке «самых достойных». Уничтожать все святое.

    Пройдет время, и на допросе в ЧК бывший революционер и масон 33 градуса Христиан Раковский скажет знаменательные слова: «Если когда-нибудь вам случится присутствовать при какой-нибудь будущей революции, то не упустите случая понаблюдать жесты удивления и отражение глупости на лице какого-нибудь масона в момент, когда он убеждается в том, что должен умереть от руки революционеров… Как он кричит и хочет, чтобы оценили его заслуги перед революцией!…» [29]

    Успели ли крикнуть перед лютой смертью члены Военной ложи и предатели царя генералы Алексеев и Рузский?

    Как несправедливо! Его, борца с тиранией… Каждый масон ведь привык поклоняться Астрее, богине справедливости и «золотого века».

    Документ «Астреи».

    Посмотрите, какая она милая на печати одноименной эмигрантской ложи, той самой, которая сохранила в Париже «масонский свет». Молодая и стройная, в хитоне. С весами в руках. На голове – остроконечный «кокошник» пентаграммы… (11).

    А вот как описывает Астрею лично знакомый с ней знаменитый масон Максимилиан Волошин: «У статуи Справедливости в руках меч. У статуи Справедливости глаза всегда завязаны, а одна чашка весов всегда опущена!

    Пароксизм идеи справедливости – это безумие революции. В гармонии мира страшны не те казни, не те убийства, которые совершаются во имя злобы, во имя личной мести, во имя стихийного звериного чувства, а те, которые совершаются во имя любви к человечеству и человеку…

    Робеспьер, Кутон, Марат, Сен-Жюст по своему существу сентиментальны и чувствительны.

    Робеспьер, когда еще до революции был судьей в городе Аррасе, предпочел отказаться от должности, чем скрепить своей подписью представленный ему смертный приговор.

    Куттон плакал над смертью канарейки»…


    Пока «Астрея» с циркулем… Печать XIX века.

    Потом во имя «высшей идеи» гуманисты прольют реки крови. Они не виноваты, просто чашка весов так опустилась… А затем меч Справедливости мелькнет и над их головами. Как же так!? Да, может быть, ей, Астрее, повязка мешает? Может, снять ее с глаз?

    Еще раньше, во времена «апокалиптического царства» в Мюнстере, на короне правившего им иудея Иоанна Лейденского было вырезано:

    «Царь справедливости выше всего». Во имя этой справедливости обобществили добро, насильно «перекрещивали» христиан в свою сектантскую веру, празднование воскресения заменили на шаббад, ввели многоженство, казнили всех несогласных… Потом выяснится, что за четыре неполных года своего владычества анабаптисты уничтожили более половины населения Мюнстера. Поистине: такова «извечная иудейская справедливость, которая состоит в ограблении и истреблении нееврейского человечества». [37-2]. В каждом революционном призыве к справедливости – прообраз антихриста и готовящегося им человекоубийства. Вот и Иоанна Лейденского возводили «на престол отца его Давида» и помазывали на царство.

    Недаром перед своей революцией кадавр призывал изучать опыт Мюнстера. Нельзя ли его использовать и в России? – задавался он вопросом. Можно, очень даже можно! – покажет время. Но энтузиастов «российского Мюнстера» тоже будет ждать неприятный сюрприз.

    …Как несправедливо! На пороге долгожданного золотого века – под нож гильотины или к стенке! Это ошибка! Меня, идеолога, практика революции… Но вышедшая из миквы чернявая Астрея уже поменяла хитон на кожанку. На боку – маузер. Справедливость «светлого завтра» торжествует с мрачной улыбкой. Ведь социализм – это когда зло побеждают… злом.

    Залп! Заплаканный масон падает. Вирус умирает вместе с больным телом… Залп – и падают стрелявшие вчера комиссары. «Демон справедливости» хохочет вовсю… Ждет следующего залпа. Кто станет к стенке? Либеральные внучки комиссаров? То ли еще будет! Астрея (или Аваддон) не знает благодарности. Ее (его) ледяной смех станет похоронным сопровождением и для тех несчастных, которые так ждут своего будущего убийцу – машиаха.

    Расстрельная команда уже достала серебряные пули. Карабины заряжены.

    Не сеятель сберет колючий колос сева.

    Принявший меч погибнет от меча.

    Кто раз испил хмельной отравы гнева,

    Тот станет палачом иль жертвой палача.

    Когда оживает утопия

    Разница между утопией и православным пророчеством такая же, как между талмудом и Библией. Как между «золотым веком» и Апокалипсисом. Как между химерой «республики Платоновой» и реальностью Царства Божиего.

    Утопия – пишется слепцами, вознамерившимися вести народы. Прозрение пророчества – идет от Бога.

    При советской власти часть утопии Баженова-Мора воплотилась. Снеся древние церкви, в Кремле построят-таки Дворец съездов. И «народные представители» будут голосовать здесь «за». Потом придет «демократия». И сбросит внешнюю окраску «исторического прогресса». He красные флаги, не триколоры затрепещут на «ветру перемен». Обнаглев, на смену политическому ритуалу вылезет духовная подоплека. Сама суть апостасии. В Кремле отпразднуют Ханукку (в переводе с еврейского – «освящение Храма»).

    Что такое Ханукка? Если кому-то в этом мешает разобраться черная повязка, процитируем энциклопедический словарь «Еврейская цивилизация». Итак, читаем: «Ханукка… связана одновременно с национальным возрождением на Святой земле и с возрождением духовным. Понятно, что этот праздник играет особо важную роль в Израиле (в том числе среди мирян) и в некоторых кругах ортодоксии (в частности, у любавичских хасидов), которые рассматривают это торжество как хорошее средство создать в диаспоре противовес разъедающему воздействию Рождества…». Это к сведению нашего православного президента, отметившего недавно Ханукку посещением хасидской синагоги в Марьиной Роще. Формулировка энциклопедии прямая и жесткая. Так что и нам надо выбирать между «политикой» и Истиной. Между «веротерпимостью» и риском попасть в ад. (Необходимость такого выбора, кажется, называют фундаментализмом? Что ж, нам нечего бояться за наш фундамент. «Архитектура» православия воздвигнута на нерушимом камне).

    Кстати, по поводу хасидского триумфа начала 90-х. Изданная в Израиле ультраортодоксальной организацией ХАБАД книга повествует: «Заледеневшая брусчатка Красной площади, чопорные башни Кремля. На переднем плане – «мицвотанки» – машины, в которых хабадники разъезжают по городу, помогая евреям исполнить одну из заповедей Торы. Сейчас на их крышах горят хануккальные светильники – память о чуде, знак победы души над тьмой.

    Не так было когда-то, Хасиды, трясясь от стужи в казенных ватниках, запертые под бездонным небом Колымы, повторяли слова Ребе, мечтая, чтобы они сбылись. И они сбылись. В 1991 году… Любавичский Ребе официально восстанавливает организацию хасидов ХАБАД в России…

    Еврейство, Тора больше не в подполье. «Мицвотанки» – на Красной площади, и это не сон. Слишком долго рисковали евреи, слишком много души, иногда вместе с жизнью они отдавали, чтобы это не было сном… Продолжение следует»… [73].

    Да, продолжение следует. Читай Апокалипсис.

    Итак, утопия Томаса Мора воплотилась в масонский проект Баженова. Его архитектурную идею реализовали коммунисты. И вот уже на развалинах их идеологии празднуют хасиды» Торжествует антихристианская сущность. Ритуальные маски отброшены.

    Ритуал, писал масонский идеолог Папюс, всегда соответствует современной политической или философской необходимости.

    «Ритуалом» может быть большевизм, демократия, плюрализм и любой другой «изм», скрывающий за подобранной на злобу дня внешней оболочкой сущность своей безбожной, антихристианской власти, власти меньшинства безродной и безбытной организации над коренными, историческими и христианскими началами». [51].

    А.Ф. Лосев сформулировал так: «Триада либерализма, социализма и анархизма предстает перед нами как таинственные судьбы каббалистической идеи и как постепенно нарастающее торжество Израиля.

    Большинство либералов, социалистов и анархистов даже совсем не знают и не догадываются, чью волю они творят».

    Теперь эта мировая власть «сакрализует» свои деяния. Известно ли вам, что папским престолом вслед за деканонизацией Николая Угодника и Георгия Победоносца был канонизирован Томас Мор? На состоявшейся в конце 2000 года в Ватикане Всемирной ассамблее парламентариев подчеркивалось, что «Именно блаженный Томас Мор – лорд-канцлер Англии, казненный королем Генрихом VIII, был предложен Святым престолом парламентариям мира как небесный покровитель всех политиков-христиан».

    Теперь «борцов с коммунизмом» уже не смущает, что при советской власти этот «блаженный» не без оснований рассматривался как один из основоположников социалистических теорий. Он сделал дело. Вымостил свой участок дороги для машиаха. И современные «христианские политики», старательно воплощая апокалиптический идеал Талмуда, вправе просить у «блаженного Томаса» молитв о скорейшем устроении мирового правительства, введении единой религии и соблюдении прав меньшинств. (Так доберутся и до Карла Маркса, перекрестившегося из Мардохея Леви и сделавшего для «мировой революции диавола» так много).

    Отпадение об Бога первого меньшинства – восставших ангелов – стало «архетипическим». И в человеческом мире: «избранное меньшинство» никогда не откажет в солидарности другим меньшинствам. На всемасонском шабаше 1993 года в Страсбурге так и записали: поскольку Орден – составная часть континента, «масонство имеет целью создание единой политической и социальной Европы, где права и самобытность всех меньшинств без исключения будут обеспечены».

    Скоро, скоро эти меньшинства сольются в единое, унифицированное большинство. И, ведомые слепыми поводырями, поклонятся машиаху.

    …Умирал Баженов страшно. Он ослеп и все кричал: «Снимите, снимите с меня повязку!» Ему казалось, что черная лента, которой закрывают глаза во время посвятительного ритуала, застит ему свет.

    B Протоколе Сионских мудрецов под номером четыре есть такая фраза: «Масонство служит слепым прикрытием (незримой силы)».

    В «ГОРОДЕ ЗЕРО»

    (из дневника)

    Я, как все, наверное, коренные москвичи, всегда ощущала свою врожденную сухопутность, как некую обделенность. Никто, кроме москвича никогда не скажет с такой страстной тоской и бурной нежностью в голосе, с таким романтическим блеском в глазу: «Я люблю море!!!» Прямо-таки накат волны и флибустьерский посвист слышится в этой фразе узников гранитных труб реки Москвы, Яузы и похороненной Неглинки… Мы связаны с морем и мировым океаном не сетью канализации. Не каналом, выложенным зэковскими костями. Нет, мы все какие-то просто трагически не состоявшиеся поморы, одесситы, владивостокцы!

    Если в каком-то году мне не удается проплыть в прибое хотя бы десять метров при температуре +13°С, – год прожит зря. А уж авианосцы, эсминцы, сейнеры и сухогрузы, танкеры, подводные лодки, катера, боты, яхты, шлюпки и надувные матрасы!… Половину своих документальных и научно-популярных фильмов я снимала, держась за леера или кнехты, никогда не испытывая приступов морской болезни и даже не замечая сопутствующего этой болезни запаха на палубе или пирсе…

    Есть такая уставная команда на флоте для флагманского строя кораблей: «Поворот все вдруг!…» В конце 80-х как будто эта морская команда прогремела над огромной, в дрейфе лежащей шестой частью суши. Народ суетливо задергался, разбивая вдребезги экономику и политику, памятники вождям, общественную и личную жизнь. Вся страна оказалась помещенной в какую-то ситуацию абсурда. В какой-то «Город Зеро». Так, помнится, назывался нашумевший тогда фильм. Наошибались столько, что черепки собирать придется еще и правнукам. Так что мы – не исключение.

    Многих ли современных интеллигентов или «образованцев», по терминологии Солженицына, миновало искушение отрицательной духовности? Мы с тобой нахлебались полной ложкой – от йоги до сайентологии. Надо же, устраивали даже «парад алле» сил бесовских!

    Теперь мне чудится в том семинаре что-то зловеще-символическое, ведь проводили мы его накануне твоего посвящения. А получалось-то все как-то случайно, очень просто, даже забавно.

    Еще при первых дуновениях «ветра перемен» ушел из съемочной группы самый мой любимый директор картины. Был этот Шурик таким смекалистым и оборотистым евреем, так ловко проворачивал любые дела, так извлекал из воздуха деньги, что в директорах ему оставаться было, разумеется, тесно. Года три-четыре не было о нем ни слуху – ни духу, а когда случайно встретила я Шурика на улице, оказалось, что тот, конечно же, разбогател. Но нас связывали годы совместной работы, воспоминания… Шурик предложил придумать что-нибудь взаимно-полезное, интересное, необычное.

    Название семинара «Непознанное» придумал, естественно, ты. Ты же был главным «генератором идей» и организатором. А Шурик нашел деньги. Проводился семинар в январе, в комплексе Дагомыс, в Сочи.

    Серое море хмуро ворочало тяжелые грохочущие валы. На темном холодном песке маслянисто поблескивали сорванные и принесенные откуда-то ветки, листья магнолий. Манящий запах дыма, мангала, шашлыка тянулся вдоль безлюдной полосы прибоя, подсказывая то единственное дело, которым можно в такую погоду убивать время на пляже.

    Участники нашего семинара бродили у моря в дубленках, заглядывали в те лихие кибитки с дымком, возвращались на наши занятия покрасневшими от ветра, дыма и напитков. Нам было тогда так хорошо, так тепло и уютно, в этом зимнем, мокром и холодном Дагомысе! И мы знали тогда, что нас ждал Париж… Да что Париж! Впереди была еще целая жизнь!…

    Впрочем, субтропическая зима, пятизвездочные номера, сауна, бассейн – фон. Главное «действо» семинара – твои лекции; мой «минифестиваль» фильмов про всякие чудеса; занятия у астрологов, акупунктурщиков, лозоходцев, йогов-практиков… Каждое направление было представлено «первым лицом» данного жанра. Мы тогда еще задумались с тобой: почему все эти «первые лица» – еврейские? Потому что побалдеть зимой в Сочи и получить большие деньги – в русле национальной традиции? Или в русле национальной традиции – вообще интерес ко всякому такому… что дурит и охмуряет людей?

    Мы блеснули каждый в своем жанре. Твои лекции были проникнуты идеями В.В. Налимова и Александра Неклессы. Ты рассуждал об «общем семиотическом поле», т.е. о некоем пространстве, подобном голографическому, без прошлого и будущего, пространстве абсолютного и универсального Знания… Ты говорил о том, что есть приемы, специальные техники и практики, дыхательные, например, позволяющие проникнуть в эти пространства и извлечь оттуда куски всезнания, всеведения… Так предсказывают индийские йоги, Ванга, колдуны. Еще ты говорил, что эти техники не случайно «запечатаны», закрыты в тибетских монастырях, в ашрамах… Страшно, когда техники превращаются в технологии, становятся доступными массам, всем без разбора, без соответствующей подготовки. Ты говорил, что это опаснее распространяющейся радиации.

    Ты пророчествовал: человечество, овладевшее такими технологиями, трансмутирует в «негантропа». То есть гомо сапиенс превратится в существо, обладающее безграничными «экстрасенсорными» возможностями, но при этом утратившее какие бы то ни было нравственные ориентиры…

    Техническая интеллигенция, составлявшая основную массу наших «семинаристов», слушала, разинув рот и даже пыталась что-то судорожно конспектировать… А меня больше всего поразили твои рассуждения о том, что самая «сильная» мистика – это мистика христианская, что прозорливость православных старцев абсолютно недостижима никем и ни с какими техниками не сравнима. Именно от тебя я впервые услышала почему-то поразившее меня слово «исихазм»… И еще запомнилось, как некоторые из наших экстрасенсов фыркали: какие православные старцы? Где вы их видели?

    Мои киносеансы тоже имели успех. Ну еще бы! Я ведь показывала фильм Татьяны Чивиковой «Полная сенсорная депривания», где демонстрировалось, как у человека, в абсолютной темноте и тишине, погруженного в гидрокостюме в жидкость, начинаются галлюцинации, приводящие в конце концов к безумию. Еще большим успехом пользовался фильм Елены Саакян «Генетика и мы». Здесь люди впервые видели мало кому известного тогда Зубра – Тимофеева-Ресовского. Погружались в проблемы рождения даунов и проявления прочих генных мутаций… Люди, для которых эти проблемы актуальны, всегда хотят приобщить к их решению и все человечество. А еще привезла я несколько потрясающих картин Владимира Кобрина. Тогда, в 90-ом году, кобринское изображение, состоящее из динамического потока образов, лавины символических ассоциаций, изображение, опережавшее не изобретенный тогда еще видео-арт, даже теоретически непредставимую еще компьютерную трехмерную графику – шокировало и завораживало зрителей.

    На всех моих сеансах присутствовал маленький лысый толстячок Марик, ставший сегодня знаменитым отечественным кинодельцом и хозяином сочинских кинофорумов. Вообще, самым замечательным из всего этого зимнего счастливого балдежа были, конечно же, знакомства. До чего же яркими персонажами оказались астрологи, хироманты, тантрики!…

    Один Владимир Ажажа чего стоил – с его знаменитыми лекциями про пришельцев.(14). Это теперь мне ясно, что православная традиция уже давно опознала эти «неопознанные объекты». Но в те годы инопланетные версии поражали.

    А Эдик Наумов! Он тогда собирал по всей России «самородков» – тех, кто может утюги на груди держать и под водой сидеть по несколько минут. Такие видеокадры он показывал. Эдик вывозил этих бедолаг на различные зарубежные тусовки паранормального. Говорят, отечественные бесноватые не уступали разным там филиппинским хиллерам.

    Само слово это – «парапсихология» – было тогда загадочным и манящим. В наш с тобой номер приходил самый знаменитый «рамочник» и, обнаружив какие-то «геопатогенные оси», велел передвинуть кровати… Мы ворошить гостиничные порядки не стали.

    И за эти замечательные, интересные знакомства, за прогулки по берегу моря, за бассейн и сауну, за рестораны и бары, – Шурик нам еще и деньги заплатил немалые! А уезжали мы раньше всех – нас ждал Париж! Глядя в зимнюю муть блистера самолета, летевшего по маршруту Адлер – Москва, я размышляла: что-то слишком много удач, радостей и везений. Даже страшно…

    В общем, мы старательно тащили зеркало злого тролля все выше и выше. Не знали, что Бог поругаем не бывает.

    АТАКА ИЗ ЗАЗЕРКАЛЬЯ

    Честертон, кажется, сказал: «То, что люди перестали верить в Бога, не означает, что они больше ни во что не верят, они верят во все».

    Так верим ли мы в Бога? Кто как. Но гораздо важнее, что Бог верит в каждого из нас. Иначе бы мы не жили до сих пор на свете. Он ждет нашего покаяния, дает для этого время. Даже самым грешным из нас…

    В это зеркало только что смотрелась не лишенная привлекательности женщина. Современная, образованная и уверенная в себе. А отразился какой-то архаический бред. Словно сошедший с полотен Гойи. Как в зеркале злого тролля из «Снежной королевы».


    Абраксас и его родня

    В обычной московской квартире фотографировали интерьер. Наконец снимки готовы… Но что это? Из попавшего в кадр зеркала на нас уставились какие-то мерзкие личины. Вот – человекоподобные. А вот – похожая на мурену жуткая зубастая пасть. Так что это? Чья-то мрачная шутка? Рисунки, сделанные шаловливым пальчиком на запотевшем стекле? Привыкшее к комфорту сознание «современного человека» так и хочет услышать: конечно! Это всего лишь розыгрыш! И облегченно вздохнуть. Как в конце американского триллера с хэппи-эндом.

    Но – шутки здесь нет. Присмотритесь: и за пределами зеркала копошится какая-то нечисть. Она словно вылезает из Зазеркалья. Устремляется в наш компьютерно-всезнающий мир.

    Именно так в 80-е, 90-е годы поползли в русские души новые бесовские легионы. Коммунизм вышел из моды, и недавний символ режима, люциферианская «интелегио», поступила, как и подобает оборотню. Прикинулась той дальней звездой, до которой когда-нибудь долетим и мы. Некоторые и не заметили, что «долетели».

    Вера в разум достигла космических масштабов. И помчалась на тарелках «собратьев по разуму». Рогатые диспетчеры подавали НЛО по первому вызову. «Пассажиры» не понимали: с «инопланетной» тарелки пересадка может быть только одна – на адскую сковородку.

    Взамен красного беса, взамен демона справедливости в душу полезли лысые гуманоиды и небритые снежные люди, шкодливые барабашки и кое-кто пострашнее… А кто объяснял тогда все эти «феномены» духовно одичавшему народу? Вещать про бессознательное и архетипы стали профессора научного коммунизма. Ах, Фрейд, ах, Юнг! Ах, Гессе! Их портреты в «интеллигентных» квартирах чуть ли не в красный угол повесили. А надо бы при упоминании этих имен побольше ладану в кадильницу насыпать… И Юнг, и Гессе воспели «нового бога» Абраксаса – у него голова петуха, а вместо ног – змеиный хвост. Угадали: это точно «новый бог» эпохи «Нью эйдж». Нелепый бесовской гибрид – удивительно верный символ того бестиария, который сложился в головах увлекшихся «духовным» интеллигентов.

    Чудовища из Зазеркалья. Отсканированное фото уже не передает всех подробностей этого бестиария

    Другой персонаж, с которым был «в контакте» Юнг, также вполне мог бы вылезти из московского зеркала: крылатый старик с рогами быка. «У него была со мной какая-то очная ставка, – писал швейцарский психиатр. – Я понял, что во мне существует нечто, что в состоянии говорить мне неизвестные для меня факты, которые могут быть направлены даже против моей личности». И это писал человек, «лечивший» душевнобольных! Что ж, в конце концов, сам он стал беседовать со своей посудой, утверждая, что тарелки и кувшины его «понимают и благодарят».

    Ну и типы – эти «архетипы!»

    «Нате!»

    А квартира «с Зазеркальем» все-таки не совсем обычная. Живет в ней женщина-экстрасенс. Увлекается поисками «нечеловеческих форм разума». Лечит «полями», воздействует на ауру, корректирует «энергию чакр».

    Тонкие поля и космические энергии… Фокус – лексический – начинается уже здесь. Слова словно взяты из учебника физики. Они понятны и не вызывают протеста. Попробуй, назови все это бесовщиной – «современный человек» посмотрит на тебя, как на мракобеса. Однако во мраке беснуемся не мы. Не православные.

    …Христианские демонологи уже давно определили: диавол лишен участия в устойчивом, пребывающем бытии, поэтому его собственная форма неустойчива. На протяжении веков он менял свои обличья многократно. Раньше – непременно пугал рогами. Старался заставить человека забыть страх Божий. Богословы вынуждены были предупреждать: «Не нужно бояться Сатаны, ибо он не властен делать то, что ему не разрешено».

    В эру рационализма злобная сущность меняет личину. В «доброй старой Англии» – во времена расцвета ее диавольской политики «разделяй и властвуй» – она становится респектабельной, и ее называют «пожилым джентльменом». С ней можно даже за ручку… До поры до времени.

    Но вдруг рогатый «исчезает» совсем. Новая шутка диавола состоит в том, чтобы доказать, будто его не существует. Он может прикинуться «информацией», которую закачивают в адепта на пятом уровне курсов НЛП. А может – плюхнуться в озеро и обернуться неуловимым зоологическим феноменом. (15). Он растекается «тонкой энергией». Вихреобразно закручивается в торсионные поля пси-генераторов. Становится всепроникающим микролептоном или любой другой «недавно открытой» частицей. Он может плавать в подводной стихии «бессознательного», поджидая, кто забросит удочку. И быть пойманным в качестве «архетипа».

    И вот уже голоса бесов, звучащие в мозгу у болящих, воспринимаются ими как результат деятельности психотронных станций. Дескать, дошла наука и до этого. Слепая вера в человеческий разум затмевает все сущее.

    Но все же иногда лукавого удается поймать за хвост. Хотя бы за шлейф запаха преисподни, который тянется за «пришельцами из других галактик». Даже уфолог В.И. Забелышенский пишет: «Свидетели посадок или низких зависаний НЛО иногда говорят о странных запахах серы, озона, просто о едком запахе…»

    Да, сатана готов ложно отказаться от своего «я» и, похихикивая, спрятаться среди «объективных законов природы». Многим, многим его жертвам такие правила игры в прятки по душе. Ведь если нет диавола, то нет и Бога. Значит, мучающая совесть – всего лишь подлежащий отмиранию рудимент.

    Поиск «нечеловеческих форм разума» всегда оканчивается «успехом». Хотя в последнее время даже профессиональные уфологи признают: «контактанты» на самом деле оказываются втянутыми в какую-то игру.

    Нет, недаром Господь на мгновение фотовспышки прервал эту смертельную забаву. Недаром попустил увидеть страшные личины. Ведь приобщаясь к особому «знанию», неоколдуны, чаще всего, не осознают, откуда оно проистекает. В отличие от своих предшественников. Те-то прекрасно понимали, что за «ведение» они получают по наследству. Такие потомственные колдуны еще остались. Этнографический материал доносит до нас удивительные сюжеты.

    «Был дедушка у них какой-то, колдун. И вот он, когда помирал, шибко долго помирал, не мог помереть. Так вот кто в избу зайде летом, как кто заходит, он:

    – Нате! Подойдите ко мне! Нате!

    Но уж все знают, че он колдун, там сыновья да невестки. Никто к нему не подходит, уходють. А я была девчонка, може, лет там девять мне было, я забежала хлеба кусочек взять, а он:

    – Хфеня, подойди ко мне! На!

    Я подошла, он меня за руку взял – я все знать стала» [72-2].

    Да, передают такую науку – на ухо. (29-2).

    Бесы в белых халатах

    «Экстрасенсорное» лечение стало в России гигантским всеобволакивающим Солярисом. Его жертвы – до 50 миллионов человек. По тонким полям гуляют свыше полумиллиона экстрасенсов и прочих колдунов. Этот легион постоянно пополняется. На многочисленных курсах – «за умеренную плату» – все новые и новые бедолаги в придачу к диплому получают… нечто.

    Грехи поколений настолько ослабили защиту, что это «нечто» входит очень даже легко. Трансцендентальной медитации, например, обучают за минуту. Такой результат йоги достигали прежде годами упорных «тренировок».

    Порой экстрасенсы искренне считают, что творят добро. И даже «лечат», сидя под иконами. На этом, кстати, бес ловит добрых по природе людей. Их искреннее желание облегчить страдание больных оборачивает ко злу. Подключает болящих – через экстрасенса – к себе.

    «Сверхприродные» возможности таких целителей действительно проистекают от того, кто находится за пределами нашей природы. От Бога? Но ведь сказано свт. Игнатием: своими силами можно общаться лишь с бесами… И вот что характерно: достаточно во время выступления экстрасенса в концертном зале хотя бы одному зрителю-православному начать молиться, и у «мага» не выйдет ничего. Как сказано св. Афанасием Великим: «Где знамение крестное, там изнемогает чародейство, бездейственно волшебство».

    Источник «целительства» – демонический. А бесов не интересует здоровье человека. Оно – всего лишь объект для кратковременного фокуса. Духов интересует духовное. Злых духов – погубление души. Поэтому воздействие идет не на больные органы, а на душу. И вот после сеанса «пациент» начинает слышать голоса. Нередко они советуют: прыгни с балкона, ударь ножом сестру, сожги часовню… Советы эти – не выдумка, а цитаты из судебных протоколов.

    О кошмарном источнике «целительства» говорит и судьба самих экстрасенсов. Доктор медицинских наук, иеромонах Анатолий (Берестов) свидетельствует: «Практически все они сходят с ума или погибают трагически. Часто кончают жизнь самоубийством. Нередко у «прорицателей», якобы обладающих «особым зрением», появляется катаракта, причем не обычная, а стремительно развивающаяся. В течение года она лишает зрения на один или оба глаза. Так великий лжец смеется над принявшими «дар ясновидения».

    Пример из этой серии – судьба руководителя московского института психотроники Эдуарда Наумова, зверски убитого в собственной квартире. Его нашли с проломленным черепом. Милиционеры с удивлением обнаружили фотографии хозяина дома в каких-то странных белых одеяниях. На голове – нечто вроде чалмы, на груди необычной формы крест. Экзотические позы напоминают ритуальные.

    Вот куда завели «духовные поиски» этого несчастного… Одна из версий гибели: необузданная ревность, часто встречающаяся в среде содомитов.

    Это только кажется, будто мир колдунов, русалок и ведьм умирает. Он протягивает свою ледяную руку: «Нате!» И многие принимают страшный подарок.

    Этюд с полковником и попугаем

    Один из российских масонов, с которыми мне довелось беседовать, открыл еще один ракурс названной темы: экстрасенсорика и спецслужбы. Итак, после того, как в прихожей меня обнюхал хозяйский доберман, на кухне мы завариваем чаек. В клетке верещит яркий попугай. Начинается рассказ.

    «Когда при Горбачеве начались публикации про «всякое такое», я прочел в «Комсомолке» интервью с Тофиком Дадашевым. Он рассказывал, что даже по фотографии может установить прошлое, настоящее, будущее человека. Что он все это просто видит… У меня, опытного опера, сразу мелькнула профессиональная мысль: а что если это действительно правда? Тогда можно использовать все это для работы. Например, возвращается завербованный тобою человек из-за границы, после выполнения задания. Как проверяется его честность? Ставится на прослушивание телефон, устанавливается наружное наблюдение, вербуется друг-собутыльник. А тут все гораздо проще. «Сканируешь» его – и все. Конечно, все экстрасенсы были у нас на учете. Я спросил своего коллегу, который занимался этим вопросом: кто из них самый сильный? Он указал на пожилого уже человека, Владимира Ивановича. Своими способностями он произвел на меня большое впечатление.

    В работе неоднократно такой метод помогал. Мы подружились с Владимиром Ивановичем, хотя и были людьми разных поколений. Эта близость меня даже удивляла. Я как-то спросил одного из этой компании: а почему он так охотно общается со мной? Ему ведь, конечно, безразлично, что я офицер КГБ. «А потому, что ты один из нас. И он хочет тебя обучить», – ответил тот. «Но он же не учит меня ничему!» «Ошибаешься, он показывает и объясняет, что делает сам. Потом это тебе пригодится».

    Тут я вспомнил, что, действительно, еще в школе всегда заранее знал, какую получу оценку. Чувствовал в себе особые силы по воздействию на человека во время вербовки. Это трудно описать. Сначала идет обычный словесный пинг-понг, а потом в тебе как будто что-то щелкает, и ты выходишь на какую-то новую орбиту. И уже чувствуешь, что человек оказывается во власти. Он не хочет подчиняться, скрипит зубами, но я его ломаю…

    Взгляды Владимира Ивановича на мир тоже поражали! Он рассказывал такие вещи, о которых тогда, в 80-е годы я никогда не задумывался. Например, говорил, что Иисус Христос – это не миф, а реальный человек и что он был сильнейшим экстрасенсом. Что Евангелие – это пособие по целительству. Там же все написано: возложил руки на больного и исцелил его… Тогда-то я и попросил одного своего коллегу дать мне конфискованную у кого-то Библию.

    А какие вещи происходили после этого со мной! По вечерам я обычно бегал в парке. Бегал часами. А когда входишь в ритм бега, это ведь тоже своеобразная медитация. И вот вдруг однажды на дистанции мне приходит мысль: «Господи, если Ты есть, покажи мне это!» И вдруг слышу голос: «Чего же ты хочешь?» Я ответил сразу, хотя и не обдумывал заранее: «У меня на шее шишка величиной со сливу, пусть она исчезнет». Прибегаю через пару минут домой, переодеваюсь и чувствую, что ничего не мешает. Шишки нет! На следующий день на том же месте опять слышу голос: «Видишь, как Я помог тебе, ты должен покрестить детей». В следующую же субботу мы это и сделали. И я стал носить крестик, хотя в те времена из-за этого на пляже на меня еще оглядывались.

    Потом оказалось, что и я могу исцелять. Было несколько таких случаев. И только когда я вступил в масоны, по мере продвижения в орденской иерархии (сейчас я досточтимый мастер ложи «Гармония»), это качество почему-то стало уходить».

    Вот такой рассказ. Согласитесь, он может произвести неоднозначное впечатление. Но неоднозначать и связана с борьбой, которая происходит в человеческой душе… А все-таки православие у полковника, как и у всех масонов, – своеобразное. Закончив разговор об экстрасенсорике, мой собеседник тут же оседлал своего излюбленного, как я понял, конька. Как попугай, начал пересказывать взгляды академика математики Фоменко. И передо мной тут же возникло кривое зеркало, сплющившее историю на тысячу лет. Из него вылезают странные персонажи! Русские святые, например, одновременно оказываются монголо-татарскими ханами. Это же Абраксас экуменизма! Если святые и ханы – одно и то же, то Господь – тождественен аллаху… Обнаружилось в кривом зеркале немало и других удивительных вещей, которые история хотела скрыть от дотошного математика, но не сумела. Он ее, эту историю, просчитал и вывел на чистую воду.

    Ключевой момент во всех этих построениях характерен. Это ненависть к нашей последней царской династии. По Фоменко, вся история была переписана именно по указу ее представителей. Зачем? Чтобы доказать право Романовых (якобы отсутствующее) на трон. Так, помимо всего прочего, отбрасывается весь многовековой соборный авторитет Русской Православной Церкви, которая канонизировала десятки (!) святых-выходцев из рода Романовых.

    Об этом курьезе не стоило бы говорить, но в нашем случае он явственно обнаруживает, каким духом исцелял, каким духом питается и какой дух привел в масонство отставного полковника КГБ.

    А попугай тем временем вырвался из клетки и разошелся вовсю…

    Я шел домой и в очередной раз поражался: как закрыты бывают для людей очевидные вещи, как глухи они к словам, которые не вписываются в сложившуюся схему! Впрочем, чему удивляться! Достаточно посмотреть на себя. Как уходит, например, мысль от молитвы. Читаешь ее, как автомат. Словно экран закрывает смысл. Экран этот и составляют те «мегабайты» грехов, которые накоплены самим и которые достались «по наследству».

    Подумалось и еще вот о чем. Духовный закон таков: часто под бесовский удар попадают близкие экстрасенсу люди, те, кто наименее защищен. В первую очередь – дети. Увы, именно это произошло и в семье женщины, в зеркале которой столь явно проявилась демоническая нечисть. Задумалась ли она, что это – не случайное совпадение? Слава Богу, по чьим-то молитвам защищены теперь крестом дети отставного полковника…

    Перед зеркалом каждый стремится «выглядеть». Увидеть в нем то, что хочется видеть. Но в той самой квартире Господь показал не внешнее, а внутреннее. Всех тех бесов, что поселились в несчастном экстрасенсе.

    Каждый экстрасенс – зеркало нашей революции. Оккультной революции, наступающей из диавольского Зазеркалья. Запечатать его может лишь Крест.

    БЕЗ ПЯТИ МИНУТ ОН МАСТЕР…»

    (Из дневника)

    Билет в Париж стоил в то время 170 рублей: туда и обратно. А рубль оценивался в десять франков – по официальному курсу, конечно. Страна называлась «совок», деньги «деревяшками».

    И вот мы с тобой – на время – отделились от масс трудящихся, от «этой страны» с ее проблемами дефицита. Мы ехали в Париж. И смотрели, как в Бресте колеса поезда меняют на западную колею. В моей душе одномоментно-сумбурно клокотали два состояния, которые можно передать так: «Сбылась мечта идиота» и «Это есть наш последний и решительный бой».

    Бой, какой-то европейски-бархатный и хиппово-разноцветный, начинался во всем соцлагере. В наших паспортах еще стояли многочисленные транзитные визы: Польша, ГДР, ФРГ, Бельгия… А границы уже как-то стихийно стирались.

    «Берлин – Вест»… «Берлин – ZOO». А нету, нету уже границы-то! Аккуратно одетые немцы не по-немецки бесхозяйственно и суетливо долбили и крошили стену… Совершалось что-то грандиозно важное, великое или роковое внутри моей души, в нашей с тобой судьбе, в судьбе Отечества и в мировой истории… Я чувствовала это, наблюдая из окна нашего уютного двухместного купе, как разбирали на сувениры символ окончательной и полной победы социализма…

    Откуда в каждом русском человеке сидит какая-то генетическая память и знание Парижа? Я говорила со многими людьми, и все поражаются этому странному «дежавю»: отчетливому ощущению того, что это все уже было, происходило, повторялось. Париж знаком и понятен с первых шагов по загаженному собаками узкому тротуару. Французский язык – практически тоже.

    Между московскими и парижскими улицами разница такая же, как между нормальным человеческим лицом и хитрой сморщенной мордашкой старенькой мартышки. Французская речь – кокетлива, куртуазна и кондитерски приторна – во! – даже по-русски все слова французскими оказались! О французской бережливости, жадности и мелочности ходят легенды и анекдоты по всему миру.

    Андре, его жена Франсин и сын Рафаэль встретили нас радушно, гостеприимно и хлебосольно. Правда, это было чисто французское радушие, гостеприимство, хлебосольство… Немытые и голодные с поезда, мы должны были мимически общаться с их гостями до самого ужина: ведь время обеда только что закончилось, а не нарушать же из-за каких-то экзотических визитеров вековые традиции!

    Ты, как всегда, интеллигентно молчал, молчал естественно и мило, причем теперь уже на законных основаниях – дескать, твое знание языка «в объеме вуза» не давало возможности для речевой коммуникации. Таким образом, возникла жестокая необходимость моего срочного «погружения». Это у Чехова, да? – «Если зайца долго бить, он спички зажигать научится…».

    Правда, языковая ситуация облегчалась тем, что все семейство Андре и даже некоторые из их друзей понимали и могли объясняться по-английски. Дефицит же в их понимании и говорении я заполняла своей болтовней в режиме непрерывного пояснения, растолковывания, плюс мимика и жесты, прыжки, гримасы и телодвижения. За день такого буйного общения я уставала так, как будто проработала Сизифом.

    Туристический маршрут – Тур Эффель, Ль'арк де Триемф, Лувр, Монмартр, Версаль и прочее. Дешевые магазины Тати, распродажи, арабы, китайцы и секондхэнды – это все было для нас. Так сказать, – «загрузись попутно». Главной целью поездки оставалось твое посвящение.

    Я настойчиво пыталась взять быка за рога чуть ли не с подножки вагона и в обычной своей режиссерской манере начала давить на Андре. По странному стечению обстоятельств, профессии у нас с ним одинаковые. Ему кружит голову слава Клода Лелюша и он все пытается сделать задешево игровую «нетленку», вроде «Мужчины и женщины». Так что давить на Андре мне не очень-то удавалось. Тут, как говорится, нашла коса на камень.

    Тем не менее, дело двигалось. Медленнее, чем мне бы хотелось, но двигалось (французский бюрократизм намного крепче и устойчивей нашего).

    Режиссер – он и в Африке режиссер. И в Париже! Андре мастерски подготовил и блестяще провел операцию, под кодовым названием «Первый русский масон». Ее основой был напор и куча мелких обманов. Понадобилось, например, собрать семерых как бы давно и хорошо знающих тебя «братьев». Подготовить «общественное мнение». С помощью Жан-Пьера перевести толстую кипу бумаг, для чего мы посетили его в 70 км от города в два часа ночи и оставили без сна. V нас такие вещи не впечатляют, но для бедного француза такое – шок на всю оставшуюся жизнь…

    Масонский натюрморт

    Если бабам надо посплетничать, то они реализуют эту потребность, даже если обе – слепоглухонемые, и одна – из племени банту, а другая – эскимоска. С подружками Франсин, не владеющими никаким языком, кроме французского, я давно попереживала за ее жизнь, и перемыла косточки Андре. А в ту знаменательную ночь посвящения сама Франсин на школьном английском делилась со мной семейными тайнами подружек. Но даже за этим, самым увлекательным из женских занятий, время тянулось медленно.

    То ли от осознания судьбоносности того, что происходит где-то на противоположном конце Парижа, то ли от тревожных предчувствий, то ли от французского экономного отношения к калориферам – меня трясло… Вы с Андре явились с розочкой, запахом «братского ужина», новенькими твоими ритуальными одеждами под утро. Все были горды и счастливы. Свершилось!

    Свершилось невероятное: бюрократы, казуисты и крючкотворы французские пошли на крайность, посвятив тебя не только в первый, а в один за другим – сразу в три градуса! В одну ночь ты стал не учеником, не подмастерьем, а мастером! Режиссерский профессионализм Андре проявился в конкретном результате! Я поняла, что рядом с ним мой уровень – хлопушка… французские «братья» так растерялись, что сгоряча разгулялись широко, по-русски, и в складчину купили нам в подарок видеомагнитофон, который был тогда в «совке» роскошью невиданной. Он вскорости был мною присовокуплен к квартире в очередном великолепном обмене.

    Сохранилась копия моей «зодческой работы», где речь идет о посвящении в первый градус. Заменив в ней «сестра» на «брат» и «она» на «он», я привожу ее здесь, чтобы напомнить тебе хоть кое-что из бури пережитого в ту ночь…


    Три странствия профана

    Основное посвящение профана начинается после пребывания в черной келье – очищения землей – и проводится в самом Храме.

    Профан должен предстать перед братьями не одетым и не раздетым, не обутым и не босым. Такой вид посвящаемого знаменует собой тот хаос, в котором он пока пребывает. Часть одежды снимается с профана и для того, чтобы напомнить – добродетель не нуждается в покровах. В самых древних ритуалах считалось, что левая сторона груди, т.е. сердце обнажается в знак искренности, левое колено – в знак сознательного смирения, а левая нога разувается в знак напоминания древнего восточного обычая снимать обувь на пороге Храма. Глаза профана во всех ритуалах покрывают черной повязкой, которая символизирует мрак, окружающий его, и делает весь обряд посвящения особенно магически таинственным.

    На шею профана должна быть надета веревка – как бы остаток пуповины, все еще связывающий его с миром повседневности.

    Я не очень понимаю, почему в Досточтимой Ложе «Роза Ветров» не сохраняется древний обряд обнажения сердца – ведь это один из важнейших символов посвящения. Глаза профана еще завязаны, он еще вне предела опыта и знаний, но сердце – уже «распахнуто» в знак того, что на пороге посвящения будущий ученик уже готов подвергнуться испытанию с сердечной открытостью и искренностью.

    Убедившись в том, что профан «свободен и добрых нравов», брат – Руководитель вводит посвящаемого, склоненного, в Храм. В древности первые масоны всегда заставляли посвящаемых ползти в Храм через низкий узкий проход, напоминающий о выходе новорожденного из материнского лона – ибо настал час рождения к новой жизни.

    Посвящаемому объясняют значение момента, опрашивают его г берут с него обещание хранить в тайне все слышанное и виденное здесь Начинается первое странствие. Путь нелегок во мраке повязки.

    С первых же шагов предстоит преодолеть неровности дороги и не растеряться в грохоте и буре возбужденных сил зла. Путь этот – символ человеческой жизни с ее бурными страстями, столкновениями и трудностями преодоления. Священная Чаша, предлагаемая профану, на полнена напитком без запаха и вкуса – обыкновенной водой. Это символ обыденности, профанской жизни, во время которой дух еще не проснулся. Затем напиток становится горьким, что знаменует собой горький удел посвящаемого, терзаемого желанием все познать. В некоторых ритуалах, подавая Священную Чашу, профану говорят, что простая вода превратится в ядовитую и горькую жидкость, если намерения его не чисты. Потрясенному горечью второго глотка посвящаемому объясняют затем, что все наши намерения и помыслы никогда не бывают абсолютно чисты и бескорыстны – в каждом присутствуем некоторая примесь своекорыстия и нечистоты…

    Если посвящаемый сумел преодолеть это первое испытание, то не видимая братская рука поможет начать и второе странствие. Оно может показаться даже более легким, чем первое, но все же вокруг раздается лязг невидимых мечей, все наполнено каким-то смятением. Порой профан оказывается в каких-то невидимых объятиях, объектом какой-то борьбы, что и символизирует объятия борющихся в жизни противоположных сил. Сам посвящаемый представляет собой арену борьбы страстей и пороков – не менее опасных врагов, чем те, которых в данный момент удается избежать, ведомому опытной рукой…

    Предстоит третье и последнее на этом этапе странствие. Оно совершается в полной тишине, символизирующей победу воли посвящаемого, выдержавшего борьбу с враждебными стихиями и ныне приближающегося к познанию. Здесь в преодолении тройной пламенной завесы будущий ученик получает последнее очищение огнем. Да воспримет он жар этого огня, чтобы возгорелся в душе порыв к высокой цели, стоящей отныне перед ним, да не сгорит он в пламени страстей и суетных желаний. Победив и преодолев все испытания, профан приближается к концу посвящения. В большинстве ритуалов на этом этапе посвящаемому предлагается еще одно испытание. Ему предлагают исполнить свой долг милосердия и ждут от него добровольного подаяния в пользу страждущих братьев и сестер. Будущий ученик Ложи должен понять, что вступает в братство Любви и Согласия. Ныне приносится торжественная присяга верности заветам Ордена, после сего с глаз будет снята, наконец, повязка и перед взором предстанет во всем своем величии Храм, наполненный членами Ложи. В некоторых древних ритуалах первое, что видит в Храме ученик перед собой – окровавленный труп, пронзенный шпагами. Такова участь изменника, клятвопреступника, посягнувшего на братскую верность. Только здесь ученик повторяет слова присяги и после удара молота окончательно лишается повязки и видит Великий свет – символ Высшего Начала. Абсолют, к которому приближается посвященный.

    Как странно мне сегодня читать эту галиматью… А ведь сама писала! Верила в масонские сказки… Уж очень привлекательны они своей романтической возвышенностью, проникнуты рыцарским духом самоотверженного служения идее, бескорыстного служения…

    Разве только мы попадались на эти красивые приманки? Масонами были Пушкин, Карамзин, Жуковский, Кутузов, Гумилев. Мучениками масонских идей стали Новиков, Баженов, декабристы… От масонских страниц истории до сих пор остались звезды на знаменах и погонах. Эстетика военных парадов основана на красотах масонских ритуалов – шаги, жесты, отдание чести. Белые перчатки армия тоже получила из лож… Это теперь они вернулись к нашим «братьям» из военторга. Забавно.

    Пожалуй, масонство – секта самая тоталитарная. Эта мягкая, неявная тоталитарность, стиль которой оттачивается для воцарения антихриста…

    Утверждать, что помыслы наши при поступлении в масонство были абсолютно чисты, идеальны и бескорыстны, не буду. Тщеславие, гордыня… Может быть, мы просто не осознавали до конца всех мотивов своих тогдашних надежд, решений, поступков? Мы с тобой так восхищались изяществом белого запона и перчаток, красотой ленты… Кто знает, не учились ли мы тогда, сами того не понимая, обманывать свою совесть, друг друга, будущих «братьев» и всех остальных людей?

    КОГДА СИМВОЛ ПРОСНЕТСЯ

    Одним из «братьев», разочаровавшихся в масонстве, оказался человек, до недавнего времени занимавший весьма интересный пост – начальника отдела военной геральдики Генштаба ВС… Откуда разочарование? Этот полковник (назовем его В.) ответил почти словами Фридриха II, который говорил, что масонство – великое ничто. Пристанищем посредственностей назвал офицер масонские ложи.

    В лице моего собеседника есть что-то болезненное, даже асимметричное. Оказалось, вскоре после инициации у него воспалился тройничный нерв, с тех пор болезни преследуют его. И сейчас, я знаю, как трудно отпускает его та сила, которой он отдался. Отпустит ли?

    Однажды полковник пригласил меня в закрытый музей, откуда я сделал телевизионный репортаж. Вот фрагменты текста…


    Звездопад

    Люцифер пал с небес пылающей злобой звездой. И пронзил века вплоть до конца истории. В своем падении он царапнул пятипалой лапой по синайскому камню, и получилась звезда Ремфана – там, где иудеи в безумии отлили золотого тельца (Деян. VII). От горящей пентаграммы зажигались пожары ересей и революций. Потом, налившись кровью, она десятки лет удерживалась на гербе России… И вот, окончательно перевернувшись, полетела дальше. Под грохот вселенского рок-шоу – в бездну сатанизма…

    Странное дело: миллионы наших соотечественников спокойно отказались от прежней идеологии; и, однако, для многих из них смена государственной или военной символики оказалась болезненной. Какой тайной силой обладает та же пентаграмма? Символ вообще?

    Полковник В.: «Еще Конфуций говорил: знаки и символы правят миром. Идеология суха, а символ нагляден».

    Мы находимся в уникальном, закрытом для рядовых посетителей музее формы одежды русской, советской и иностранных армий. Вот щеголеватые лосины, изящество которых давалось непросто (необходимо было спать в мокрой лосиной коже, чтобы наутро, обсохнув, она обтянула ноги). Вот – «мужицкий стиль» Александра III: введенная форма напоминала зипуны, и это даже вызвало отток офицерства из армии. Вот мундиры времен Николая I. Странно: именно тогда, после разгрома декабристов, пентаграмма впервые появилась на эполетах (знак того, что масонство уцелело и стало действовать хитрее?)… Чего здесь только нет! Посреди экспозиции – даже чучело коня Ворошилова.

    Хорошее место, чтобы поразмыслить о «войне символов и знамен». В новейшей истории она повторяется уже не в первый раз.

    Это полковое знамя – след потрясения 1917 года. Какой-то эмиссар Керенского, члена ложи «Полярная звезда», отдал приказ – и на слово «царь», на изображение Георгия Победоносца нашили заплатки… Скоро сама история покажет: «знамя» и «знамение» – слова родственные. Закатится звезда Временного правительства, а затем на грудь новых героев упадут – низвергнутыми ангелами – звезды перевернутые. Первые ордена Боевого Красного Знамени.

    Эта самая звезда, возможно, станет и главным «ежом» на пути танков Антанты. «Огромное впечатление на эмиграцию произвело принятие коммунистами пятиконечной звезды – пентаграммы: она «относится к общепринятым символам масонства», имеет связь с традиций каббалы и «восходит к «печати Соломона», которой он отметил краеугольный камень своего Храма, – объясняет масонский словарь» [42-2]. Что это было, случайное совпадение символики? Или знак: не тронь, этот эксперимент проводится нами!

    Вся Россия окажется под звездопадом. Пентаграммы будут всех калибров – от октябрятской до рубиновой (на башнях Кремля). Вот уж поистине: «Мне звезда упала на ладошку… Я с такой летела высоты…» Кресты будут поруганы, и несметные полчища бесов ринутся на Россию. «Чтобы вызвать духов ада,…необходимо… осквернить таинства религии, растоптав ее самые священные символы»: этими словами А.Е. Уэйт характеризует формулу черной магии…» [59].

    Тот период насыщался новой символикой не из случайных источников. Во всяком случае, – не из фантазии художников. Откуда же взята была пентаграмма?

    Интересен фрагмент «зодческой работы» Елены Сергеевны по теме «Число 5».

    Пять – число человека, человеческий микрокосм. Ведь оно получается прямым сложением: три (число небесное, где есть Творец, его действие и результат – творение) + 2 (число Земли и земных страстей). В некоторых традициях считается также, что число человека 5 состоит из Божественной тройки и сатанинской двойки. В то же время человек есть божеское создание: 5=1 (Создатель) + 4 (действующие силы)…

    Кроме того, число 5 – это число каналов связи человека с окружающим миром, ведь у нас пять органов чувств (зрение, слух, обоняние, вкус, осязание).

    …в большинстве традиций самым полным и точным изобразительным выражением числа пять является пентаграмма (пятиугольник), пятиконечные звезды, а также, как продолжение и развитие этой аналогии, – все пяти-лепестковые цветы (дикая роза, лотос, лилия и т.п.) и пятиконечные листья (виноград, клен и т.д.)… При всей своей многозначности пятиугольник является, прежде всего, символом человека, причем, пентаграмма означает человека совершенного, гармоничного, духовного.

    «Правильная» равноконечная пятиугольная звезда – как бы предельно условное, схематичное изображение человека, стоящего с раздвинутыми ногами, распростертыми руками и поднятой головой. Такая звезда – Человек, как Добро, Совершенство, Мудрость, Справедливый воин, Защитник. Это последнее из значений древнего символа особенно широко и, полно используется сегодня: чуть ли не все армии современных государств имеют в своей символике пятиконечные звезды.

    Через этот же смысл относительно недавно пятиконечные звезды приобрели еще и значение «государственности», «независимости», «демократии» и т.п. и стали непременными атрибутами множества гербов, знамен, флагов и вымпелов, вплоть до монет, фирменных и товарных знаков, этикеток и пр.

    Каким милым символом оказывается пентаграмма! Воспевая число «пять», знак второго градуса посвящения, не знала Елена Сергеевна слов Альберта Пайка: «Голубые степени масонства являются только внешним двором или прихожей храма. Часть символов показывается там посвященному, но его намеренно ложными объяснениями их (символов) заставляют заблуждаться… Их истинное объяснение сохраняется для адептов, для князей масонства». Тайный смысл пентаграммы вот в чем ее символика упорно пытается отождествить «пятиконечного» человека с падшим ангелом. Об этом же – один из главных постулатов «великого посвященного» Алистера Кроули: каждый мужчина и каждая женщина – звезда.

    Несколько поеживаясь, полковник В. говорит о корнях советской символики: «Отрицать масонских источников не буду. Коммунисты мечтали ведь о мировой революции, а эта цель – производное идеологии «вольных каменщиков».

    «…в газете «Коммунист», издаваемой в Харькове (выпуск от 12 апреля 1919 г.) некто М. Коган хвастается, что: символ евреев, столетиями боровшихся против капитализма, стал также символом российского пролетариата, который всей душой принял красную пятиконечную звезду, которая в прежние времена, как известно, была символом сионизма и еврейства» [6].

    Изданная в Санкт-Петербурге перед самой революцией масонская энциклопедия отмечает: пентаграмма – «главный символ наших герметических реализации»… То, что так долго «герметически» таилось, обнаруживается сегодня пятиконечными звездами на флагах примерно ста сорока государств.

    Масонский «звездопад».

    «Эта звезда, что сорвалась и падает…»

    Теперь мировая революция называется глобализмом. Эти мессианские планы в первую очередь связываются с США. На американских офицерских фуражках – хищная птица, заграбаставшая в свои лапы весь земной шар. И – колоссальная печать пентаграммы на американской земле – здание Пентагона.

    Да, выстроившись в боевой порядок, полсотни штатовских «интелегио» взяли верх над одной – с советского флага.

    Полковник В.: «В США с 1925 года существует институт военной геральдики… И здесь влияние каббалистических, масонских традиций – налицо. Интересна закономерность, которую можно проследить по этим экспонатам: сильнейшая держава диктует «моду» военной формы. Были периоды гегемонии прусской, французской, русской – после победы над Наполеоном. Теперь моду диктует США. Не случайно военнослужащие называют нашу новую форму «натовской»…

    Масонский орел точно воспроизводится в американской военной символике.

    Конечно, сказанное не заставит ветерана отказаться от почитаемой им звезды. Безэмоциональный знак, политый кровью; знак, с которым связана вся жизнь, превращается в теплый для сердца символ. Он уже не просто государственный, он – личный и родной. Поэтому столь болезненна смена символики. Этот процесс, кстати, далеко не закончен. И странная раздвоенность национального сознания видна не только в противоположных символах над Кремлем.

    Полковник В.: «Несколько лет назад мы разрабатывали форму для полка Президентской охраны. За основу были взяты мундиры времен Николая Второго. Окончательное решение перед тем, как проект был представлен Ельцину, принимал главный тогда эзотерик Кремля генерал Рогозин. Он глубокомысленно изрек, что предложенная цветовая гамма и покрой вызывают у военнослужащих должное психо-эмоциональное состояние. В общем, одобрил».

    Другой генерал, Грачев, бывший тогда министром обороны, пренебрежительно назвал традиционную русскую кокарду «мишенью». Тогда же рукава военнослужащих стали украшать аляповатые пантеры, скорпионы и другие диковинные звери. Смешные мелочи? Но в них, однако, отражалась полная дезориентация власть имущих. Непонимание, куда должна идти страна и армия – к реальной боеспособности или к розовому миру, где у России якобы нет врагов. К придумываемым кем-то политическим химерам или к законному и Богом установленному строю.

    Полковник В.: «От правильного выбора символа в той или иной степени зависят даже судьбы государств. История Советского Союза или Третьего рейха – тому пример».

    Бог даст, символика России отразит еще ее уникальную роль в нынешнем предапокалиптическом мире.

    Символ создается не раздроблением, не анализом понятий, а объединительным, божественным началом в человеке, его творческой интуицией. «Художественный или пророческий ум всматривается в то или иное явление и находит в нем что-то сродное из другого мира, находит его символ». «Символ» означает «соединяю». Он соединяет человека с высшей, незримой реальностью.

    «Для символиста… создается очевидной соотносимость двух планов бытия, этого видимого и иного, вечного. Видимый мир с его явлениями и самим человеком, со структурой его психофизического организма есть экран, на котором отпечатлены символы вечного бытия. Надо только уметь прочитывать эти символы… надо расшифровывать таинственную криптограмму бытия, доступную для изощренного глаза духовного и совершенно закрытую для непросветленного чувственного зрения». [28].

    …Так не пора ли отпороть материальные заплатки, пришитые к самому русскому сердцу?! Не пора ли окончательно отправить пентаграмму по назначению – в бездну.

    ЗНАКОМСТВО С АВАДДОНОМ

    Сначала масонское «братство» дало «свободу» ножу гильотины. Первым делом до предела подравняло «равенство». Отрубило голову человеку, который и принял подобную кличку – герцогу Филиппу «Эгалите».

    «Еврейский каббализм, немецкий иллюминизм и гильотина (изобретенная тоже масоном) – вот вам и все масонство, и вся французская революция», – откровенничали вольные каменщики. [70].

    Свергнув короля и побесновавшись вволю, «великая французская революция» короновала себя сама. Так возник «император» Наполеон. Нет, не случайно русский духовный взгляд узрел в нем предтечу антихриста. Революции еще долго будут играть в республики, но последняя из них – оккультная – завершится все же коронованием. Воцарением антихриста. Сей момент, часто даже не подозревая того, приближают многие… «Из окончательного всемирного действия этой болезни должен возникнуть «беззаконник», гений из гениев, как из французской Революции родился его предызображение – колоссальный гений Наполеон», – пишет свт. Игнатий (Брянчанинов).

    Чем было оплаченное бешеными деньгами Ротшильдов бонапартистское нашествие? В значительной мере – походом четырехсот военных лож, в которых состояло большинство офицерства Европы. Выдвинутый масонством император приказал всем своим маршалам и генералам возглавить капитулы и ложи… (16).

    Итак, только что по Европе проскакала наполеоновская саранча, что несла на своих штыках равноправие евреев. [21]. Они выползли из гетто, и началось новое «рассеяние». Открывшееся всему интернационалу отцов еврейское лоно пополнило число «избранных». Мировая еврейка получила имя «эмансипация».

    Сам Наполеон находился уже в ссылке, а европейская Карбонада спешила закрепить успех. Цель была грандиозна. Равноправия «жертвам гетто» сразу же стало мало. Требовалось главенство.

    Это в Европе. А что же в России?

    Наслушавшись либерально-католических проповедей Госнера, вертелись, крутились в бесовском камлании высокородные члены секты Татариновой. Бесновались не где-нибудь, а в Инженерном замке. Участвовал в камланиях и министр духовных дел.

    Кстати, о сути этого вновь созданного министерства точно писал архимандрит Фотий: «Для смешения всех религий, и чтобы духовенство не мешало, введено министерство духовных дел, и министру подчинены православные рядом с жидами и магометанами».

    Последователь Новикова Лабзин выпускал «Сионский вестник», взяв на себя право толкования религиозных истин.

    Вползало в страну английское Библейское общество. Вползало не без участия двух митрополитов – Михаила и Сергия – воспитанников новиковского Дружеского Общества. И с каждым ударом свинцового типографского шрифта – изводилась из Священного Писания «печать невразумительного наречия», то есть церковно-славянский язык.

    А что же Александр I? Известно ли ему было о планах «борцов с нетерпимостью» совершить в России бесконфликтную религиозную реформацию? [56-2]. Роняя слезы, император стоял на коленях рядом с английскими квакерами, ждал сошествия Святого Духа… Знал ли царь, что один из милых его сердцу сотаинников, Томас Шиллите, неделями воображал себя чайником и очень боялся, чтобы близко подходившие к нему люди не разбили его?! А потом бегом мчался по лондонскому мосту, опасаясь, что тот обрушится под его, Томаса, огромной тяжестью… Знать, много тяжких грехов накопил!

    И над всей этой фантасмагорией, в пасмурном небе Петербурга, парила некая пара. Один – с козлиной бородкой, в опрятном камзоле. Другая – в белоснежном чепце. Яков Беме! Госпожа Гийон! Масонские «духовидцы», последователи Новикова, точно видели за их спинами крылья. И называли их ангелами Апокалипсиса. [30] Ждали, что те вострубят?

    А вдали уже виднелась целая туча миссионерской саранчи. Все в аккуратных пиджачках, Билли Грэм и прочие – они долетят до России почти через два века. Уже при новом либерале.

    Запечные французы

    По слову святителя Феофана, кто к чему прилепляется, тот тем и наказывается. Господь хорошенько полечил офранцузившуюся русскую аристократию варварским нашествием двунадесяти языков. (Предвидел свт. Феофан и то, что онемечивание нашего богословия приведет к немецкому нашествию. В Первую мировую так и получилось).

    После Наполеона галлицизмы зазвучали в нашем языке уже не только изысканно, не только тонко, не только куртуазно. Обмороженные «шер ами» стали шаромыжниками, а изголодавшиеся «шевалье» – просто швалью. Замечателен русский язык!

    Французский ответил на эти события по-своему. Обжегшись о сковородку на кухне, француз по сей день орет: «Березина!!!» – название реки, при панической переправе через которую европейская орда потеряла огромное количество людей.

    Во время наполеоновского отступления русский офицер Н.Ф. Глинка описал один замечательный эпизод: «Мы остановились в разоренном и еще дымящемся от пожара Борисове. Несчастные наполеонцы ползают по тлеющим развалинам и не чувствуют, что тело их горит! Те, которые поздоровее, втесняются в избы, живут под лавками, под печами и заползают в камины. Они страшно воют, когда начинают их выгонять.

    Недавно вошли мы в одну избу и просили старую хозяйку протопить печь. – Нельзя топить, – отвечала она, – там сидят французы. – Мы закричали им по-французски, чтобы они выходили скорее есть хлеба. Это подействовало. Тотчас трое, черные как арапы, выпрыгнули из печи и явились перед нами. Каждый предлагал свои услуги: один просился в повара, другой – в лекари, третий – в учители!… Мы дали им по куску хлеба, и они поползли под печь.


    Адмирал А.С.Шишков.

    В самом деле, если вам уж очень надобны французы, то вместо того, чтобы выписывать их за дорогие деньги, присылайте сюда побольше подвод и забирайте даром. Их можно ловить легче раков. Покажи им кусок хлеба – и целую колонну сманишь! Сколько годных в повара, в музыканты, в лекаря, в друзья дома и – в учители! За недостатком русских мужчин, сражающихся за отечество, они могут блистать и на балах наших богатых помещиков, которые знают о разорении России только по слуху. И как ручаться, что эти же запечные французы, доползя до России, прихолясь и приосанясь, не вскружат голов прекрасным россиянкам, воспитанницам француженок!» [22].

    О французском языке, как кочующем зле, замечательно писал адмирал Шишков: «Мы кликнули клич, кто из французов, какого бы роду он ни был, хочет за дорогую плату принять на себя воспитание наших детей? Явились их престрашные толпы. Стали нас брить, стричь, чесать. Научили удивляться всему тому, что сами делают; презирать благочестивые нравы предков наших. Господин М., бывший при посольстве французском в царствование Императрицы Елизаветы в Петербурге, поведал: Мы обступлены были тучей всякого рода французов, беглецов, промотавшихся, распутных людей и множества такого же рода женщин; поссорясь с парижской полицией, они пришли заражать северные страны. Им поручено было воспитание детей самых знаменитейших…

    Не могли они истребить в нас духа храбрости; но и тот не защищает нас от них: мы учителей своих побеждаем оружием; а они победителей своих побеждают комедиями, романами, пудрою, гребенками. Оттого-то родилось в нас и презрение к славенскому языку. Оттого-то в нынешних сочинениях такие встречаем толкования: Слог нашего переводчика изряден. Он не надут славянщизной. О русском писателе пишут: Он педант, провонял славянщизною и не знает французского в штиле элегансу».

    И еще: «В наших старинных песнях не найдете вы ни купидона, стреляющего из глаз красавицы; ни амврозии, дышущей из уст ее; ни души в ногах, когда она пляшет; ни ума в руках, когда она ими размахивает; ни граций, сидящих у нее на щеках и на подбородке».

    Годы будут идти за годами, и сколько несчастных русских людей повторит в своей жизни сюжеты пошлых французских романов! Убежит из дома с проезжим молодцом некая юная поповна. Совершит страшный грех. И он тяжко, ох, как тяжко ляжет на души всех ее потомков. Не скоро еще родится ее внук, будущий Н.Н., но как же трудно ему придется!

    Итак, иностранцы-воспитатели, не желающие служить дворяне, потерявшие сословный стержень разночинцы становились властителями дум. И душ. Эта-то забесовленная публика и понесла народу «знания»: Бога нет, человек произошел от обезьяны, царь – узурпатор власти.

    …Французский язык шел впереди Наполеона. Кому же предшествует английский, ставший международным теперь? Не тому ли, кому поклонятся народы?! (17).

    Галльская прививка

    Удивительное дело – языковой перевод. Едва слышно шуршат шаги-страницы, тихо поскрипывает перо, как посох в руке осторожного проводника. Язык потихонечку переводят – через границу. Что же это за граница?

    Еще в Средневековье «духи» Платона, Аристотеля, Пифагора и прочих заговорили в Европе с сильным семитским акцентом. Их премудрость европейцы узнали в изложении иудеев и арабов. [31] А Россия – в переводе с переводов…

    Во времена Новикова вокруг книжных лавок начинали клубиться попахивающие серой клочки «ноосферы». То, что Ключевский назвал зарождением общественного мнения. Мнение тоже было переведено с европейских языков. Именно масоны превратили перевод в особое искусство. Херасков, Жуковский и многие другие начинали как переводчики. Межъязыковой барьер на пути тайны беззакония, поставленный во времена Вавилонского столпотворения, разрушался. Творилось прямо противоположное тому, что происходило с нашим языком прежде, во времена становления Третьего Рима! Ведь именно тогда и устная, и письменная речь приблизилась к церковно-славянскому идеалу. Язык, писал Карамзин, «с XIII по XV века приобрел более чистоты и правильности». «Брат» Сумароков возражал: «У нас науки словесные только начинаются, и наш язык едва чиститься начал… Язык наш великого исправления требует». Конечно, первым делом саранча пожирала все, идущее от святых Кирилла и Мефодия, с одной стороны, и родной, славянской корнесловицы – с другой. Обруби такой корешок – и вот уже болеет языковое древо. Грустно шелестит облетающей листвой слов под западными, пронизывающими ветрами. (18).

    Человек видит словами. Действительно, чего нет в языке, того он не замечает. Подобным образом, называя все сущее в раю, «прозревал» Адам… А ветхозаветные пророки! Их духовными заслугами и весь народ жестоковыйный стал называться «Израилем», то есть «видящим Бога». Видящим? Но ведь до явления Спасителя люди не видели Его, а только – избранные – слышали… В том-то и дело: Словом отверзались глаза.

    А потом и русский народ стал Израилем… Но вот начала обрываться связь русского сердца с языком богоданным, дарованным для общения со Всевышним. Так наших предков ослепляли духовно. И вера, вслед за языком, шла под диавольским факелом Прометея, – к химере «свободы, равенства и братства». Вслепую брела не в церковь, а в ложу. В эту изысканную прихожую ада.

    …Многим галльская прививка пошла на пользу. (Хотя и сам Кутузов до конца дней своих странным образом оставался приверженным ко всему французскому). Но были и столь слабые духовные организмы, что подхватили заразу в масонских ложах уже во время победоносного европейского похода.

    Как снова не процитировать адмирала Шишкова: «Опаснее для нас дружба и соблазны развратного народа, чем вражда их и оружие». И вот уже к закладке величайшего памятника русской победе – Храма Христа Спасителя – кто-то подготовил недвусмысленный ритуальный инструмент – серебряный мастерок и молоточек. Они еще вынырнут на поверхность нашей истории.

    О долге и чести

    После того, как масоны полежат в гробах в обнимку со смердящим Хирамом и вдоволь настучатся молотками (не в Крест ли Господень тщатся забить гвозди своих грехов?), наступает время братской трапезы-агапы. Взявшись за руки, они становятся в цепь… Когда умирает брат, «засыпает на Востоке Вечном», цепь разрывается. А потом на место ушедшего, с ритуальным обрывком веревки на шее (вот символ-то!) становится неофит. И, прикоснувшись к пальцам соседей, «получает энергию».

    Розенкрейцеры, запрещенные Екатериной, подать руку следующему поколению успели. «Бес справедливости», бубнивший что-то на ухо о тиранах и свободе, просочился сквозь белые нитяные перчатки и обернулся в душах декабристов демоном цареубийства, революции, разгорелся похотью власти. Эта похоть, зачав грех, рождает смерть.

    После ареста Новикова главным в Ордене стал О.А. Поздеев. «Он был наставником С.С. Ланского, М.Ю. Вильегорского, мастера стула ложи «трех добродетелей», в которой оформился революционный союз декабристов…» [51]. Именно в этой ложе состояли среди прочих П.И. Пестель, А.Н. Муравьев, С.Г. Волконский и прочие господа, до сих пор блещущие эполетами, выправкой, «благородством» со страниц книг, растиражированных их собратьями-герим… Лишь один монах рассмотрел тогда в блеске князя Волконского мрак преисподней. И, едва ли не единственный в жизни раз – не благословил приехавшего к нему визитера. Звали священника отец Серафим. Дело было под Саровом.

    Да, Преподобный, не благословлявший обращаться к человеку на «вы» (даже Богу говорим мы «Ты»), несомненно, увидел висящие на князе ожерелья гордыни – «досточтимый мастер», «рыцарь» и так далее.

    Немалым «разгорячением» веяло, видимо, от будущего декабриста. К тому времени он и многие его братья прошли уже не только степени шотландских мастеров, но поднялись и выше – к раскаленным революционностью градусам иллюминатов. Закрыв в 1818 году «шотландский» «Союз спасения», они учредили «Союз благоденствия» – с явным подражанием иллюминатскому Тугенбунду («Союзу добродетели»).

    Подобные ложи достаточно спокойно пережили запрет 1822 года. Он коснулся лишь низших, «голубых» масонов. В полках шли суды офицерской чести. Многие искренне раскаялись. Но у тех, других, тайных, все было иначе. В кипятке высших градусов – из представлений о долге, чести, родине – сварилось нечто невообразимое.

    …Орден иллюминатов, основанный баварским профессором Адамом Вейсгауптом 1 мая 1776 года, не был оригинальным в своих идеях. Судите сами: «Монархии и нации исчезнут… единственным законом для человека будет разум».

    «Когда в 1786 году в Баварии решились начать следствие по делу об Иллюминатах Вейсгаупта, то один из членов этого сверхмасонства аббат Кассандей, во время допроса объяснил: «Долг есть все то, что приносит пользу Ордену Иллюминатов. Все противное этому есть порок и черная измена. Цель оправдывает средства. Все бесчестные поступки, клевета, отравление, убийство, измена, бунт и тому подобные дела позволены, если они благоприятны для целей Ордена иллюминатов». [32] [70].

    В России иллюминаты нашли достойных учеников. «Прося руки давно любимой им девушки, Марии Николаевны Раевской, Волконский объявляет ее родителям…, что он член тайного общества и что если это будет служить помехой для получения их согласия, то, «хотя скрепя сердце, я лучше откажусь от своего счастия, нежели решусь изменить своим политическим убеждениям и своему долгу»… А долг, которому Волконский не считал себя вправе изменить, было цареубийство и насильственное введение республиканского образа правления в России!» [70].

    А вот воспоминание Якушкина:

    «…Александр Муравьев сказал, что для отвращения бедствий, угрожающих России, необходимо прекратить царствование Императора Александра и что он предлагает бросить между нами жребий, кому достанется нанесть удар Царю.

    На это я ему отвечал, что они опоздали, что я решился без всякого жребия принести себя в жертву и никому не уступлю этой чести (!)».

    Князь С В. Волконский.

    Ритуалы масонов (когда они шпагой поражали чучело монарха), обретали плоть и кровь. Пестель с немецкой педантичностью подготовил даже фигуру, на которую в случае возмущения излился бы гнев народный. Роль «козла отпущения» уготавливалась некоему полковнику Аврамову.

    Все это уже было во Франции, когда казнили приговоренного на масонском конвенте в Вильгельмсбаде Людовика XVI. [33]

    «В переводе с французского» хотели в России сделать и многое другое. В частности, по «Русской правде» Пестеля, – изменить географические названия. Нижний Новгород – столица будущей республики, должен был именоваться Владимиром, а Владимир – Клязьминым. Появлялось и много новых названий… Прожорливая саранча вознамерилась поглотить запечатленную в географии историческую, священную память. Все было точно как у иллюминатов. У тех ведь Мюнхен должен был называться Афинами, Ингольштадт – Эфесом, Гейдельберг – Аттикой… Отказались иллюминаты и от своих христианских имен. Например, Вейсгаупт назвался Спартаком. О, его далекие последователи еще споют: «Вперед продвигались отряды спартаковцев смелых бойцов…» Они будут продвигаться и переименовывать старинные русские города.

    Особым влиянием среди декабристов пользовался Пестель. Что ж, демонические личности всегда обладали этим качеством. Интересно описание Мережковским, который изучил множество архивных документов, внешности Пестеля: «…взгляд черных, без блеска, широко расставленных и глубокосидящих глаз такой тяжелый, пристальный, что, кажется, чуть-чуть косит; и во всем облике что-то тяжелое, застывшее, недвижное, как будто окаменелое».


    П.И. Пестель.

    О «Русской Правде» Пестеля ученые пишут: «Как программа, она мечтательное умствование, близкое к безумию». «Как это никто из знавших его и писавших о нем не заметил в Пестеле безумия? На всех окружающих действовала сила его логики и диалектики. Но и сумасшедшие иногда удивляют своей логичностью. Может быть, один Пушкин намекнул на его одержимость. Некоторые исследователи Пушкина считают, что под именем Германа, у которого «профиль Наполеона и душа Мефистофеля», он вывел Пестеля». [3-2].

    Как и всякий бесноватый, Пестель, подобно Вольтеру, обрушивался на монашество. Церковными иерархами, по его планам, могли быть лишь «белые» священники, а в монахи принимать можно было только с шестидесяти лет.

    По духовенству наносился и особый, прицельный удар. Уже после декабрьского путча князь А.Б. Голицын докладывал Николаю I: «(В правилах Вейсгаупта сказано: нельзя иначе дойти до народа и во всю внутренность государства, как через приходских священников)… Привезенный Сперанским Иллуминат Феслер (венгерский иудей – Ю.В.), определенный в Невскую Лавру Профессором Богословия, без Экзамена начал преподавать свою Эклектическую Философию и Софизмы Плотина и Спинозы. Сравнивая пояс Богородицы с поясом Венеры, признавая баснословное начало всем Религиям, сравнивая Апостола Павла с Плотином, а Христа с Аполлоном Фианским!»

    М.М. Сперанский.

    С целью подобного «просвещения» широких слоев духовенства, для его наиболее способных представителей Сперанский планировал создать… масонскую ложу!

    Двум идолам – «республике» и «человечеству» – готовилась кровавая жертва. И вот часть «человечества» – обманутые гвардейские полки – была выставлена на Сенатской площади. Под картечь. Аваддон-губитель ликовал!

    В тот самый день, по воспоминаниям келейника Серафима Саровского, Преподобный спокойно перекладывал дрова у своей кельи. И вдруг стал бегать, восклицая: «Драка! Драка!» На недоуменный вопрос отца Павла ответил: «В Петербурге бунт противу Государя!» И начал подробно объяснять, что происходит.

    Спустя несколько дней Старец сказал: «Ну вот, это так! Слава Богу, слава Богу! Царя Богоизбранного даровал Господь земле Русской. Сам Господь избрал и помазал его на царство». [34]


    Эшафот за завесой грядущего

    Задолго, очень задолго до этого, умирал трехлетний мальчик. В жару тянул к матери ручонки. Врачи сказали: до утра не доживет. Мать бросилась к образам: «Матерь Божия, Пресвятая Богородица, спаси младенца Кондратия…» Долго молилась она, так и забылась, стоя на коленях, прислонившись к кровати. И тут явилась ей Чудная Жена: «Не моли Господа о выздоровлении… Он, Всеведующий, знает, зачем нужна теперь смерть ребенка… Из благости, из милосердия Своего хочет Он избавить и тебя от страданий. Что, если Я тебе покажу их. Неужели и тогда будешь ты все-таки молить о выздоровлении?» «Да, да, буду, буду!» «Пойдем», – сказала Гостья. Перед матерью открылась анфилада комнат. В первой спал ее сыночек, дыхание его было уже не болезненным, а ровным. Дальше она увидела его подростком. В следующей комнате – молодым человеком. Он взволнованно произносил какие-то речи перед людьми в золотых эполетах. Вход в последнюю комнату был задрапирован.

    К.Ф. Рылеев.

    «Опомнись, пока не убран этот покров, – сказала ей Жена, – потом будет поздно. Откажись от просьбы».

    «Нет, нет, что бы там ни было, – спаси сына!»

    Завеса отодвинулась. Перед матерью предстал эшафот. И среди пятерых повешенных – ее сыночек. Кондратий Рылеев…

    Она очнулась. Первым делом бросилась к кроватке сына. Жар его прошел. Он открыл глаза и радостно протянул ручки: «Мамочка!» [35]

    …Накануне декабрьского восстания Рылеев скажет Каховскому: «Любезный друг! Ты сир на земле, я знаю твое самоотвержение, ты можешь быть полезнее, чем на площади… истреби Царя!»

    Каждое из этих страшных слов знал Господь заранее. Знал, что исполнится и еще одна ритуальная деталь масонского обряда. Заговорщикам веревки на шею накинут вновь. Сколько веревочке не виться…

    «Братский» приговор

    Повесили пятерых. Судившие их «братья» М.М.Сперанский и А.Х. Бенкендорф требовали большего. Большего числа жертв и более страшных наказаний. Верховный суд приговорил пятерых к четвертованию и тридцать одного – к отсечению головы. Сперанский, который первоначально симпатизировал заговорщикам, лютовал. Первым в списке четвертования он поставил Пестеля.


    А.Х. Бенкендорф.

    Почему же изменились его настроения? Перед чем отступила «братская любовь»?

    Исследователь Виктор Кобылин пишет: «В литературе высказывалось соображение, что молодых масонов-декабристов судили их старшие собратья-руководители, более засекреченные, которые, собственно, и спланировали декабрьский путч. Поэтому выбор пяти казнимых был не случаен, а символичен. Символ этот – пятиконечная масонская звезда пламенеющего разума – был нацелен в революционное будущее России».

    Масоном был шеф жандармов Бенкендорф. При этом именно он составил на высочайшее имя «Записку о тайных обществах», в которой на удивление точно спрогнозировал декабрьскую ситуацию 1825 года.

    Но и на этих «старших братьях» дело не замыкалось. Россия была провинцией мирового масонства, и за время, пока шло следствие, откуда-то издалека пришли циркуляры. На косвенное свидетельство такой подчиненности указывает графиня С.Д. Толь: «…это письмо, адресованное санкт-петербургскому уездному предводителю дворянства Петру Ивановичу Левенгагену, написанное на французском языке 27 января 1815 года великим мастером ложи «Сфинкса» Александром Жеребцовым, с приложением масонской печати.

    Петр Иванович Левенгаген, как и многие сановники Александровской эпохи, был масоном и состоял товарищем великого мастера, то есть вице-председателем ложи «Сфинкса» в Петербурге. За какое-то неисполнение масонских обязанностей он был предан масонскому суду по постановлению Лондонского верховного совета».

    Вот так! Не только руководили высокопоставленными людьми, но и судили их – за границей.

    Интересно суждение на этот счет Николая Тургенева, сумевшего благополучно выехать за пределы России после неудачного выступления своих «братьев». По словам исследователя А.К. Виноградова, он «видел, что вместе с течениями легкомысленными и пустыми есть глубокая подземная река, течением которой управляют ему неизвестные, но большие, вне России находящиеся силы». Тургенев знал, что говорил. Он был посвящен и в русское, и во французское, и в немецкое масонство. Все в тот же Тугенбунд.

    В те дни Меттерних писал: «Дело 14 декабря – не изолированный факт… Вся Европа больна этой болезнью. Мы не сомневаемся, что следствие установит сходность преступного покушения 25 декабря с теми, в которых в других частях света погибали правительства слабые и плохо организованные. Выяснится, что нити заговора ведут в тайные общества и что они прикрываются масонскими формами».

    Не из Лондона ли пришли инструкции и по делу декабристов? Их неожиданное выступление, связанное с двухнедельным «междуцарствованием», не могло быть санкционировано мировым масонством. Сообщение было слишком медленным. Что ж: это победителя не судят, побежденного – казнят. Его же предупреждали. Принимая в «шотландские мастера», отобрали оружие и пояснили символику момента: в случае виновности от масона отнимаются все способы защиты…

    Во время казни на виселице оборвались две веревки. Один из декабристов бросил в сердцах: несчастная Россия – вешать и то не умеют!… Да, не поднаторели. Не то что в «альма матер» демократии и масонских лож – туманном Альбионе. В те же самые времена там вешали за кражу, превышающую пять фунтов стерлингов. Даже детей!

    Незадолго до декабристов в Британии казнили за инакомыслие некоего полковника Эдуарда Маркуса Деспарди и его друзей. Перед казнью им прочли следующее: «Каждый из вас будет взят из тюрьмы, и оттуда на тачках вас доставят на место казни, где вас повесят за шею, но не до смерти. Вас живыми вынут из петли, вам вырвут внутренности и сожгут перед вашими глазами. Затем вам отрубят головы, а тела будут четвертованы…» Надо думать, англичане все исполнили четко…

    Однако вернемся к Пестелю. Можно понять особое отношение к нему масонского начальства. Не погубила ли его самонадеянно написанная им «Русская правда»? Документ, казалось бы, чисто республиканский, и вдруг мы видим в нем некоего Государя… Фамилия Романовых, по Пестелю, должна быть истреблена. Откуда же Государь? Кто он? Сам Пестель! Таковы были амбиции потомка саксонских разночинцев, завистника, прожектировавшего отмену сословий, в том числе и дворянства. На смену сословной опоры трона должен был прийти гигантский, невиданный по численности отряд полиции, в том числе и тайной. Борец с царской «тиранией» был именно таким.

    Монархическое самовольство Пестеля мировой орден простить не мог. Взращиваемый в ложах демон гордыни так окреп в этом несчастном, что, смеясь, потащил его на эшафот.

    Пять повешенных герим – знак диавольской пентаграммы. Всем пятерым предстояло личное знакомство с Аваддоном…

    Однако лукавая муза истории Клио все же сделала из негодяев – героев. Только на рубеже XX века открыли позорные для декабристов материалы. Все то, что император Николай Павлович, по деликатности своей, не стал обнародовать. Но во время молчания правды – говорила ложь. Забыто было все – планы цареубийства; душегубства на Сенатской площади; ничтожество «диктатора» Трубецкого, который ползал в ногах у Императора; трусость Пестеля, выдавшего всех своих товарищей… Забылось все. И экзальтированные дамы бросали букетики в окна казематов.

    Отступление о Петре I

    А букетики либеральной экзальтации долетели и до нашего дня. И вот внуки тех самых дам преподают историю о славном восстании против царизма. Из этих школьников вырастают потом столь уважающие декабристов постсоветские президенты, правящие страной, которую они не стесняются называть бывшей «тюрьмой народов».

    Что это? Всего лишь хорошее усвоение школьной программы? Юношеские воспоминания о красивом воинском каре из старого фильма? Каре на Сенатской, кстати, построилось как раз под медной дланью застывшего Петра… И император-то этот в какую моду войдет! Вот он уже глядит с портрета в кабинете президента. А вот, кажется, и сам входит в его резиденцию… Ах, это актер! Но как похож! Что же он делает здесь? Вручает амбициозным простакам статуэтки императора-реформатора. Небесплатные призы за успехи в бизнесе.

    А каковы были «успехи» самого Петра? Какой ценой они давались? «Вековые дубовые леса в Воронежской губернии были вырублены во имя постройки каких-то двух десятков кораблей. Миллионы бревен валялись десятки лет спустя, свидетельствуя о хищнической, бессистемной вырубке лесов. Целая лесная область была превращена в степь, и в результате верховья Дона перестали быть судоходными. 35 же построенных кораблей сгнило в водах Дона». [3-2]. Да и фабрики, возведенные Петром ценой неимоверных страданий и жертв народа, практически не пережили императора. Развалились. До Екатерины дожило не более двух десятков.

    «Петр считал себя хорошим хирургом. В Петербургской кунст-камере долгое время хранился целый мешок вырванных им зубов. На самом деле Петр I был такой же плохой хирург, как и правитель.

    «Он выпустил однажды 20 фунтов жидкости у женщины с водянкой, – которая умерла несколько дней спустя. Несчастная защищалась, как только могла, если не от самой операции, то от оператора. Он шел за ее гробом». Судьба этой несчастной пациентки Петра – напоминает судьбу несчастной Московской Руси». [3-2].

    Во имя «великой идеи» людей не жалели – недаром даже большевики воспели Петра. Превращение Московской Руси в европейский «парадиз» стоило дорого. Население сократилось на одну треть… Современная Россия сокращает свое население по миллиону в год. Но если «петровская демография» шагнет своим подкованным ботфортом в нынешний день, Римский клуб порадуется. И само привидение Нобеля повесит на грудь нашему лидеру какую-нибудь блямбу…

    Еще одно странное совпадение. Петр правил Россией, держа в руках не скипетр с державою, а молоток масонского мастера. Посвятили его в «вольные каменщики» на Западе. Сделал это в 1699 году английский архитектор Кристофер Рен. И что же мы видим по телевизору в наши дни? В затемненном помещении кто-то «очень похожий» на российского президента преклоняет колено, и руки в белых перчатках кладут на его плечо посвятительный меч… (19).

    Исцеление

    После ареста Новикова, после Сенатской площади саранча – на время – притихала, но шуршать не переставала никогда.

    Сам «служка Серафимов», Николай Александрович Мотовилов, свидетельствует: «Вышедши из императорского Казанского университета действительным своекоштным студентом 8 июля 1826 года… вскоре познакомился с Симбирским губернским предводителем, князем Михаилом Петровичем Баратаевым и вскоре сблизился с ним до того, что он открыл мне, что он гранд-метр ложи Симбирской и великий мастер Иллюминатской Петербургской ложи. Он пригласил меня вступить в число масонов, уверяя, что если я хочу какой-либо успех иметь в государственной службе, то, не будучи масоном, не могу того достигнуть ни под каким видом. Я отвечал, что батюшка, родитель мой, запретил мне вступать в масонство, затем, что это есть истинное антихристианство, да и сам я, будучи в Университете и нашедши книгу о масонах, в этом совершенно удостоверился и даже видел необыкновенные видения, предсказавшие судьбу всей жизни моей и возвестившие мне идти против масонства…


    Именной масонский знак кн. М.П. Баратаева.

    Это так разозлило его, и тем более в простоте сердца ему открытое намерение мое вскоре по устройстве дел моих ехать в Санкт-Петербург для определения на службу в Собственную Его Императорского Величества канцелярию, что он поклялся мне, что никогда и ни в чем не буду иметь успеха, потому что сетями масонских связей опутана не только Россия, но и весь мир».

    Увы, Баратаев не блефовал. Когда симбирский губернатор М.Л. Магницкий запретил деятельность ложи, всевозможные бедствия посыпались на него, действительного статского советника. Вплоть до обвинений в казнокрадстве. В итоге верный слуга трона был лишен имущества и отправлен в ссылку… А ложа «Золотого Ключа к Добродетели» в Симбирске – открылась.

    Однако продолжим рассказ Мотовилова: «Вскоре… вышел закон, чтобы молодые люди, хоть и окончившие курс учения и получившие дипломы на ученые степени в высших училищах, не имели бы права отправляться на службу в столицу, а должны были бы три года послужить в губернии будто бы для ознакомления с процедурой провинциальной службы…»

    Уверенность Баратаева вскоре подтвердилась. Когда открылась очередная вакансия, он вызвал Мотовилова и объявил: «Этой должности вам не видать, как своих ушей. И не только вы этой должности не получите, но не попадете ни на какую другую государственную должность, ибо и Мусин-Пушкин (тогда попечитель Казанского учебного округа), и министр князь Ливен – подчиненные мне масоны. Мое приказание – им закон!»

    Травля Мотовилова помешала намечавшемуся браку с Языковой, создала ему репутацию сумасшедшего и даже привела к задержанию его по обвинению в государственной измене!

    Только невероятная энергия Николая Александровича, дошедшего в поисках правды до высших кабинетов, помогла ему получить службу. Однако потрясения были таковы, что он более чем на три года оказался прикован к постели. А как исцелился! Верою!

    Он сам пишет, как 9 сентября 1831 года принесли его к отцу Серафиму: «…привезен я к нему был в ближнюю его пустыньку близ его колодца, и четверо человек, носившие меня на своих руках, а пятый, поддерживающий мне голову принесли меня к нему, находившемуся в беседе с народом… на его сенокосной пажинке меня посадили. На просьбу мою помочь мне и исцелить меня, он сказал: «Да ведь я не доктор. К докторам надобно относиться, когда хотят лечиться от болезней каких-нибудь».

    Я подробно рассказал ему бедствия мои и что я все три главные способы лечения испытал… взял целый курс лечения и гомеопатией у самого основателя и изобретателя сего способа Ганемана через ученика его, пензенского доктора Питерсон, – но ни от одного способа я не получил исцеления болезней моих и затем ни в чем уже не полагаю спасения и не имею другой надежды получить исцеления от недугов, кроме как только лишь благодатию Божией. Но, будучи грешен и не имея дерзновения сам ко Господу Богу, прошу его святых молитв, чтобы Господь исцелил меня.

    И он сделал мне вопрос: «А веруете ли вы в Господа Иисуса Христа, что Он есть Богочеловек и в Пречистую Божию Его Матерь, что она есть Приснодева?

    Я отвечал: «Верую!»

    «А веруешь ли, – продолжал он меня спрашивать, – что Господь, как прежде исцелял мгновенно и одним словом Своим все недуги, бывшие на людях, так и ныне также легко и мгновенно может по-прежнему исцелять требующих помощи одним же словом Своим, и что ходатайство к нему Божией Матери за нас всемогуще, и что по сему ходатайству Господь Иисус Христос и ныне также мгновенно и одним словом может исцелить вас?»

    Я отвечал, что всему этому всею душою моей и сердцем моим верую, и, если бы не веровал, то не велел бы везти себя к нему.

    «А если веруете, – заключил он, – то вы здоровы уже!»

    Увы, исцелялись – телесно и духовно – немногие. В целом же «чистая публика» все больше попадала в лапы нечистого… И некий господин в крупном поволжском городе уже заказал себе хрустальную печатку. С масонской дельтой. На печатке было написано: «А.П. Д-въ»… Она тоже еще вынырнет в нашем рассказе.

    Но самое страшное было даже не в открытии лож. Масонство становилось образом мыслей едва ли не всего образованного слоя. Нужда в тайне отпадала. В августе 1830 года Фаддей Бенедиктович Булгарин направил в III отделение записку:

    «Уцелевшие от 14 декабря все ныне в славе, в честях, в силе… Это действие было род объявления партии, гигероглиф, означающий слова: «Кто с нами, тот все получит, кто против нас, тот будет преследуем или останется в забвении». Объявление это сбывается. Правительство, будучи всегда окружено этими людьми и веря в усердие, в благодарность за милости, никогда не обращало внимание на то, чтобы противодействовать влиянию партии на общее мнение и, напротив, увлеклось духом сей партии… Правительство ищет только тайных обществ. Но их не будет более. Форма действий общества изменилась, и оно действует явно, открыто к овладению общественным мнением и всеми важными местами (хоть не первыми, но деловыми). Это исполнение первого плана Союза благоденствия…»

    Во многом прав был Булгарин. И символика говорит об этом. На красном штандарте ложи «Северная звезда», в которую входили многие декабристы, светила белая пентаграмма. Пройдет время, и ложа, объединяющая членов Временного правительства, также получит название – «Северная звезда». Под ней же, сияющей, спустя семьдесят с лишним лет, легальное масонство вернется в Россию.

    «СЕВЕРНАЯ ЗВЕЗДА»

    (Из дневника)

    Когда по снежной жиже брестского перрона в валенках с галошами шел мужик, ронял засаленную ушанку и смачно выражался, мы в своем СВ чуть не заплакали. V меня возникло ощущение, знакомое всем очкарикам, – ощущение начисто протертых очков, через которые мутно угадываемый мир, стал вдруг резким и ярким. Лучший метод изучения иностранных языков – несомненно, метод «погружения». Но «погружаясь», живешь все время в какой-то вязкой неотчетливости недопонимания и диком напряжении. Родная языковая среда после этой долгой пытки воспринимается как праздник возвращения к жизни.

    После неестественно зеленых, аккуратных, по линеечке выровненных, стриженых газонов, после до неприличия чистых домиков и улиц ухоженной Европы, родные разухабисто косые заборы и помойки воспринимаются, как удаль молодецкая. Родина! Никогда она не кажется такой милой и близкой, как после даже самой шикарной и экзотической заграницы…

    Но постепенно яркая вспышка патриотизма затмевалась ненавистью к очередям и талонам. В головах же крутились планы создания первой русской ложи, под твоим, естественно, молотком. Я перешла в статус «неиграющего тренера», уволилась со студии и была принята по конкурсу в штат ВГИКа, доцентом кафедры режиссуры, по-прежнему мечтая передать и дома всю полноту власти в твои руки, и стать при тебе чем-то вроде Крупской при Ленине.

    Летом мы принимали у себя Андре и Франсин.

    Заядлая кошатница, Франсин едва в обморок не падала, глядя на шикарных сибирских котов, которые бегают у нас по помойкам. А когда увидела беспризорного «русского голубого»! В голове у нее тут же сработал калькулятор: в Париже такой экземпляр стоит семь тысяч долларов! V нее, по-моему, даже планы экспорта русских котов зароились.

    В Ленинград повезли их на «Москвиче» через дачу, точнее «домик в деревне» моих родителей, через дремучие тверские и псковские леса. Бедные французы были подавлены размахом русского гостеприимства, необъятностью наших пространств и дикостью дорог. Андре чуть не умер в бане, а прозрачная, синеватая как картофельный росток Франсин, брошенная мною прямо с полка в Западную Двину, кричала так, что замшелые бабки протрезвели и перекрестились… Еще многие годы спустя я слышала в Париже устные триллеры про нашу тайгу, баню, икру и мистическую пустоту прилавков.

    С помощью Андре наши маниловские разговоры о возрождении масонства в России приобретали пугающую конкретность. В Питере был срочно завербован в будущую ложу муж моей двоюродной сестры.

    Снова Париж. Мы листаем в масонских архивах желтые распухшие от времени страницы журналов досточтимых лож. Гусиными перьями подписи – Жуковского, Пушкина, Апухтина, Вяземского… Десятки знакомых имен.

    «Северная звезда» – так будет называться и наша первая ложа, в которую мы соберем самых близких и верных друзей, самых надежных и проверенных долгими годами кухонного антисоветского разговорного подполья. Но это будет потом, дома. А в Париже мы быстро обрастаем «братскими» связями.

    Неромантичность и демагогия. Вот что мне сразу же не понравилось в этих знакомствах. Мы, выросшие в обществе тотального блата, привыкли ценить вообще всякие связи, знакомства, приятельства и дружбы, часто не очень-то разделяя их на нужные, утилитарные и бесцельно-сердечные. Никогда ведь не знаешь наперед, кто из странных приятелей может вдруг оказаться полезным, а какая из нужных связей неожиданно перерастет в душевную привязанность. Французское масонство же, не очень-то секретничающее и не придающее сакрального смысла ритуалам, весьма прагматично нацелено на создание чего-то вроде нашего блата. И тут они по сравнению с нами – ну просто дети: их «братство» – жалкая пародия на наш широкозахватный и душевный блат. Но главное, что так разочаровывало и как-то сразу «заземляло» все отношения с «братьями» и их семьями – злословье и корысть.

    Сплетни по Парижу распространяются быстрее, чем слова по телефонным проводам и содержат столько зависти и яду, что эти самые провода должны были бы, кажется, раствориться в них без остатка, как в соляной кислоте. При этом каждый бдительно следит за каждым, увлеченно высчитывая тот шкурный интерес, который держит «брата» в ложе.

    Наш Союз кинематографистов в Москве – тоже серпентарий тот еще, но после парижского клубка шипящих «братьев» все члены Союза кажутся мне нежно привязанными друг к другу, как однояйцевые близнецы. Никогда в жизни и за всю жизнь никакой Говорухин не выльет столько грязи на какого-нибудь Соловьева, сколько выливали нам при первом же беглом знакомстве Комбы на Делакруа, Делакруа на Метайеров и так далее по кругу, и в обратном порядке, и в любой перетасовке. Бесконечные и самозабвенные, с горящими глазами шепоты о выгоде… Само это французское слово «интерес» по-русски означает «выгода»!

    Ты помнишь? Мы едем по пораженному внезапным стихийным бедствием – снегопадом – Парижу, к Даниэлю. Почти пять часов преодолеваем 11 километров чуть обледенелого асфальта, сплошь заставленного раскоряченными вдоль и поперек машинами. Если бы эти, обалдевшие от ужаса французы не побоялись посадить за руль тебя… Путь не занял бы и четверти часа – тебя же мой отец учил водить машину специально зимой, по гололеду и сугробам. Но с видом камикадзе, рулит Андре, и мы ползем чуть не пол ночи. Все это время – жаркий свист мне в ухо – мол, Даниэль – подонок, жадина, интриган – в масонстве добывает место для своей безработной жены, которую тоже зовут Даниэль, которая тоже – интриганка, жадина, подонка и к тому же невкусно готовит!

    Эмблема эмигрантской ложи в Париже «Лотос».

    Через день мы лезем на мансарду без лифта в Латинском квартале в гости к тому самому «брату», что набивал мне уши слюнями и гадостями про Даниэля, и на этот раз сам Даниэль с упоением поливает пригласившего. Этот, мол, идиот, одну-единственную книжку написал (дрянь книжонка, «История французского масонства» называется!) и выставил ее под стеклянным колпаком в гостиной. В ложе – первый халявщик и ворюга, врет, что не еврей, а сам – еврей, и жена – еврейка, и дети все трое – евреи… Эту информацию, задыхаясь от бесконечной лестницы и желания высказаться, жадно дополняют, перебивая друг друга, все прочие идущие…

    Вокруг нас ползали, вились и суетились, наперебой зазывали в гости все те, кто мечтал съездить для открытия ложи в Москву по нашему приглашению за счет Великого Востока. Тихо шустрил даже совершенно выживший из ума старенький эмигрант, прибавивший когда-то «де» дворянское, выпендрежное, к своей еврейской фамилии Липский. Прежде этот шампиньон состоял русским переводчиком при военном министре Франции, был, возможно, и шпионом, за что имел крохотную розочку Ордена Почетного Легиона в петлице. От склероза и маразма он путал постоянно русские слова с французскими, плохо слышал и часто засыпал, но лучшего переводчика не было… Зато его старший брат учился в Симбирской гимназии вместе с Митей Ульяновым, и наш старичок забавлял нас «ужасными» рассказами о семье Ленина.

    Смелость нашей «гласности» в то время позволяла только топтать и мусолить Сталина. Фигура главного вождя еще не свергалась с пьедестала. А тут, в Париже, я вдруг услышала от трухлявого земляка Керенских и Ульяновых такое!

    «Семейство Ульяновых не любили в Симбирске. Мамаша их, жидовочка, высокомерная такая была дамочка и над детьми своими измывалась. Дети были все очень малорослые, картавые, золотушные, выскочки и подхалимы, эубрилы и отличники. Их били, а они доносили, за это их опять били, а они опять доносили. Дружить они старались только с инородцами. Во-первых, потому, что сами-то выкрестами числились, а во-вторых, потому, что любили верховодить и бахвалиться… В Симбирске никто не удивился, что все семейство в бунтари и висельники пошло: с детства по ним тюрьмы плакали… Антихристово племя!»

    И рассказывал он все это так мило, просто, по-домашнему, старческой скороговорочкой… [36]

    Амбиции у самого Липского были масштабные. Именно он создал в Париже секретную ложу, в которую вошли некоторые высокопоставленные люди из России – «чтобы ничего не опасаться на родине». Однако стремительные события в нашей стране обогнали самые смелые стариковские фантазии. Бояться стало нечего. И вот в Кремле целая группа политико-финансовых знаменитостей во главе с Чубайсом – широковещательно – устроила презентацию парамасонской структуры «Орден Орла». (20).

    + + +

    Сейчас, спустя почти десять лет, когда я вспоминаю все это, передо мной лежит видеокассета с фильмом «Возрождение Святыни». Я сделала этот фильм во Славу Божию, то есть бесплатно. Я возвращаюсь к своей режиссерской профессии. Какими странными, наверняка, не случайными совпадениями пронизана наша жизнь! В фильме рассказывается о том, как воссоздавался на Красной площади Собор Казанской Божией Матери. Я не знаю тех кинолюбителей, которые снимали в свое время траву забвения на пустыре, на месте порушенного в 36-м году безбожной властью Чуда. Я не знаю тех, чьими трудами дошли до меня кадры закладки фундамента, водружения Креста, строительства, и, наконец – освящения Храма… Я собирала из непрофессионально снятых, но бесценных, по Воле Божией чудом сохранившихся кусочков изображения, историю возвращения в сердце Москвы и России Образа Пресвятой и постоянно изумлялась пересечению дат… На Красной площади построили часовню и копилку поставили. Народ собирает свои трудовые гроши на строительство храма… Мы с тобой старательно тащим в Россию масонство! Они освятили начало работ и закладной Крест… Мы открыли первую ложу!

    Я привожу тут кусочек из «доски», где речь идет об убранстве масонского «храма», чтобы вспомнить, как трудно было нам сотворить что-то подобное в 1991 году в Москве.


    Убранство Храма

    Наш Храм имеет форму удлиненного прямоугольника, эта геометрическая фигура в древности была символом видимого мира. В нашем Храме нет окон. В этом не только историческое напоминание о каменных пещерах, в которых собирались наши гонимые предшественники по исканию истины, но и символ того, что наш мир может освещаться внутренним светом, только духовной просвещенностью. Символический Храм изображает Вселенную, увенчанную звездным небом. Длина нашего Храма – от Запада до Востока, ширина – от Севера до Юга, высота – от Надира до Зенита. Вход в Храм открыт с Запада. Запад – символ конкретного, земного, символ небытия и детства. Отсюда трудный путь к Востоку. ВОСТОК – символ рождающегося СВЕТА, символ абстрактного, надземного, символ зрелого возраста, символ мудрости. ЭТО ПУТЬ ОТ МОЛЧАНИЯ К ДЕЙСТВИЮ И ДЕРЗАНИЮ. У входа в Храм находятся две колонны. Они носят имена колонн Храма Соломона.

    Левая колонна «В» находится в северной части Храма Она символизирует профанское начало, пассивность, область полутени, отрицание, эгоизм. В этой слабо освещенной части Храма – ученик Вольных Каменщиков созерцает работы Ложи и, по мере сил, обрабатывает «серый необтесанный камень». В градусе подмастерья он перейдет на южную колонну, в область света, тепла, утверждения и альтруизма. На Востоке, на возвышении из трех ступеней, находится престол первого руководителя Ложи – Досточтимого Мастера. Восток – место ЛУЧЕЗАРНОЙ ДЕЛЬТЫ. Здесь должно гореть неугасающее пламя масонских стремлений. На Западе, у входа, налево, находится плато первого Стража, 2-го руководителя Ложи. На южной части Храма, посредине, находится плато 2-го Стража, 3-го руководителя Ложи…

    По правую руку от Досточтимого Мастера находится плато Брата-Секретаря, который является «памятью» Ложи, а по левую руку – плато Брата Оратора, представляющего Закон. Заключение Брата-Оратора во время работ Ложи обязательно и неоспоримо. Остальные офицерские должности как-то: Казначей, Дародатель, Эксперт, Обрядоначальник и Привратник дополняют офицерский состав и назначение их очевидно и необходимо. На престоле Досточтимого Мастера находится: Общий масонский устав. Внутренний Устав Ложи, Ритуал и пламенеющая шпага, символ духовной власти, лезвие которой имеет волнистую форму. Кроме перечисленных предметов на престоле находится деревянный молоток как символ власти материальной. Подобные молотки находятся также на плато 1-го и 2-го Стражей.

    Перед престолом Досточтимого Мастера стоит алтарь (предпрестольник), на котором находятся ТРИ ВЕЛИКИХ СВЕТОЧА Вольных Каменщиков, это: СВЯЩЕННАЯ КНИГА (Библия), НАУГОЛЬНИК и ЦИРКУЛЬ.

    СВЯЩЕННАЯ КНИГА – (Библия) для большинства масонов необходимый атрибут масонского действия. Это элемент создающий духовную атмосферу и подтверждающий ту ВЕРУ, которой проникнут каждый масон. В некоторых случаях Библия может быть дополнена Кораном, или другими священными книгами. Веротерпимость нашей Ложи такова, что мы можем принимать и атеизм, и тогда присутствие Библии не обязательно…

    Кое-что из перечисленного – в этаком «походно-полевом» варианте – привезли из Парижа французы. Какие-то предметы создавали из подручных средств. Деревянные молотки, например, легко делались из кухонных – для отбивания мяса. В качестве «шпаг» применялись учебные спортивные рапиры. Набегались, конечно. Надо же ведь было где-то эту команду и поселить, и кормить. Приехало-то девять человек. (Был среди них, кстати, и «де Липский» И это даст ему право впоследствии заявлять в прессе: «Я возродил масонство в России»).

    Убранство ложи для посвящения в 1й градус.

    На колоннах – Пифагор, Моисей и Магомет.

    А сколько ты мотался, пока нашел за городом этот «охотничий домик» – какую-то мини-гостиницу партийную – для переделки под «храм»! (Не потому ли ее и «нашли», что среди первых посвященных было двое или трое «отставных» сотрудников КГБ. Якобы «для прикрытия»)…

    Ты рассказывал потом, с некоторой досадой рассказывал, что невероятные усилия твои и тех твоих ребят, которые проходили это первое посвящение в России, усилия по созданию «Храма» со всеми его атрибутами – никакого восторга у французов не вызвали. Чему удивляться? Их мир прост, примитивен и практичен, как механический будильник. Инфантильно романтичные русские мужики, с торжественной серьезностью готовые видеть в бумажном коврике «фундамент Храма», в полешке – колонну и т.д., несчастные русские крещеные мужики, души которых смутно истомились по религиозности, доверчивые и слезливые русские мужики вызывали, видимо, у французов (или французских евреев) брезгливую жалость, снисходительное недоумение, презрение…

    Недавно я нашла на нашей книжной полке изданный в Париже тогда, по горячим следам того мероприятия, сборник Великого Востока. Здесь немало занятных фотографий Вот тот деревянный дом с верандой. Рядом с тобой – знакомые все лица: Комб, Метайер, Липский. Вот вы занавешиваете окно каким-то покрывалом. Вот по полу расстилается маленький, размером с шахматную доску, клетчатый коврик. Все похоже на самодеятельный театр И оживление чувствуется – как перед премьерой.

    Денег, конечно же, с французов, как с козла молока. Они и эти несчастные «запоны» (фартуки), перчатки, «кордоны» (ленты на шею) долго нам еще поминали, как великое благодеяние… [37]

    Но вот тут-то ты меня первый раз и удивил своей неожиданной проворностью: ухитрился втихомолку слегка «нажиться» на бестолковых в нашей непостижимой экономике иностранцах. Все это вроде бы было почти честно – стоила же чего-то твоя работа по организации! Вся эта беготня с гостиницей, ресторанами, экскурсиями, автобусами! Однако… Ты помнишь, что я никогда, ни тогда, ни потом не брала в руки этих твоих долларов? Ты сам их где-то прятал, сам тратил. Думаю, что я не всегда знала – на что… И все же, молчала, не остановила… Ханжество, разумеется.

    Грамота об инсталляции «Северной звезды».

    Подписи Великого мастера Рагаша, Комба, Липского и других.

    В те два дня вашего отсутствия в Москве, когда я вынуждена была приютить оставшуюся без дела жену одного из «братьев» и развлекать ее болтовней, я вновь почувствовала: что-то неведомое, страшное, подбирается к нашей жизни, ТО, что пугало меня тогда, когда я затевала все это…

    Да, я сплетничала с Розин на «франгле» – чудовищной смеси французского с английским, а в душу мою заползало какое-то скользкое, холодное предчувствие. Невыносимо было это мое сидение без действия, щебетание с Розин. Хотелось все бросить, свой дом, эту гостью, и мчаться куда-то к тебе, к вам, что-то сделать… Или остановить?

    Вы вернулись довольные и радостные. Ложа получила название «Северная Звезда». Какова преемственность! В XIX веке так называлась созданная Фесслером ложа, в которую входил М.М. Сперанский. Позже под этой самой звездой работали члены Временного правительства.

    Потом вы устроили праздник в одном из арбатских ресторанов. Благонравные французы – те, что прибыли без жен – в гостиницу ночевать не поехали, а, потанцевав сначала с «путанами» подороже, под конец дружно вцепились в самых дешевых и непотребных проституток, появившихся уже «под занавес». Французская «бережливость» сработала и здесь! Помню, я с ужасом сказала одному из французов: посмотри, с кем ты связываешься, у нее же синяк под глазом и вообще… – Ничего – спокойно ответил подвыпивший брат, – у меня презервативы есть… Потом, на таможне в Шереметьево – заминка с иконами, которые пытались увезти наши «братья»… Все это было так противно, гадко, омерзительно…

    Но ты был счастлив. Ты стал досточтимым мастером «Северной Звезды», получил свой первый, трон. Ты нашел, наконец, свой путь. И он расстилался перед тобой, манил деньгами, славой, большими и увлекательными делами. Ты разговорился! Ты мечтал, а я поддакивала, кивала, улыбалась. Но вдруг почувствовала, что когда ты молчал, мы были как-то ближе.

    Подумай, это ведь тоже знак: мало того, что ложа «Северная Звезда» создавалась в коммунистическом притоне; эта самая звезда упала на Россию в день «Международной солидарности трудящихся» – 1-го мая…

    ВАЛЬПУРГИЕВ ПЕРВОМАЙ

    Старушка Европа кажется красавицей только с виду. На самом деле – это поистине гоголевский персонаж. Жуткая ведьма, которая то и дело норовит запрыгнуть на загривок русскому парню и полететь на шабаш… А помнит ли сам он, русский, откуда слово-то такое взялось в его чудесном языке? Шабаш! Как вырос этот сорняк на славянском поле? Кто его посеял?


    Язык совпадений

    …В 1918 году Первомай пришелся на Православную Пасху. Комендант Кремля П. Мальков позднее вспоминал: «Убедившись, что все необходимые меры приняты, я прошел к дверям Успенского собора к моменту выхода процессии с хоругвями и издали смотрел, как последний раз (это было несомненно) совершался древний «языческий» обряд… «Последний раз ходят», – услыхал я знакомый голос Владимира Ильича».

    Тогда же, в 18-ом году, совершенно сбрендивший перед смертью В. Розанов написал истерически: «Я не хочу зимы в христианстве, я не хочу зимы в христианстве, я не хочу зимы в христианстве. Я хочу вечной весны. Только весны. Мая. И – именно первого мая».

    Пафосом Первомая, праздника-новодела явилась грядущая победа всемирного рукотворного рая на земле. Эта пародия на христианское торжество жизни вечной по-своему удалась. Впоследствии главный штатный безбожник Советской власти Ярославский (Губельман) сформулирует идею вытеснения православных праздников их атеистическими перевертышами.

    Казалось бы, история Первомая (одна из его идей – боевой смотр трудящихся) началась именно так – с простого совпадения дат. Но вот – еще одно совпадение.

    Одна из ночей в году – со времен Средневековья – называется европейцами Вальпургиевой. В известный час нечисть со всего света слетается в Германию на гору Броккен. Слетается на смотр. Чтобы стройными рядами поклониться сатане. Добрый христианин должен готовиться к этой ночи, молитвами отгонять нечистую силу, губящую скот и будущий урожай. Отсюда и название – в честь девонширской святой Вальпургии, якобы умершей в Германии в 777 году. Наступает же Вальпургиева ночь перед первым днем мая… (Праздник восходит к язычеству; германцы считали, что в эту ночь валькирии уносят души погибших героев в блаженную Вальгаллу).

    В 1889 году сомнительные личности со всей Европы слетелись в Париж. Здесь состоялся конгресс II Интернационала. Тогда-то и решили установить ежегодный весенний праздник трудящихся. Учредить в память о чикагских рабочих, погибших в стычке с полицией. Подобных столкновений и жертв было немало. Но выбрали инцидент, пришедшийся на 1 мая. Опять совпадение?

    Не будем спешить с ответом. Однако, обратим внимание: незадолго до Парижского конгресса, в 1871 году, в городе Чарльстоуне, высшими иерархами мирового масонства был разработан план разрушения тронов, алтарей и возведения религии Люцифера. В нем, в частности, говорилось: «…надобно размножить общества устройства городских и сельских развлечений, кружки, формируемые с якобы просветительскими целями, нецерковные праздники, – вроде 1 мая, – в ущерб и по возможности с отменой праздников церковных…» (20-2)

    А еще раньше, в 1776 году, Адамом Вейстгауптом был основан орден иллюминатов. Произошло это тоже 1 мая.

    Итак, в первый же год Советской власти весенний день, следующий за Вальпургиевой ночью, стал важнейшим государственным праздником. И опять не избежать аналогий: обманув доверчивого крестьянина, одетые в кожанки существа вскоре начнут выводить со дворов скот и изымать хлеб. Эта, советская Вальпургиева ночь с ее порчей плодородия продлится неправдоподобно долго. Россию ждут голодные времена. [38] Только с 1927 по 1936 год от голода умрет каждый пятый. Да, все это весьма походит на почерк того, кому поклоняются на горе Броккен. И кого Священное Писание называет отцом лжи и человекоубийцей от века. Сколько русских жизней унесут продразверстки! Сколько погубят эксперименты теоретиков, которых никак не устраивало привычное течение жизни. Которым милей были революционный взрыв и смерть.

    «Председателю ВЧК

    тов. Дзержинскому Ф.Э.

    Указание

    В соответствии с решением ВЦИКи Сов. нар. комиссаров необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией.

    Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше…

    Председатель ВЦИК Калинин

    Председатель Сов. нар. Комиссаров

    Ульянов (Ленин)».

    По символическому совпадению, письмо это было датировано 1 мая 1919 года.

    Нет, не случайно православные люди столь чутки к таким совпадениям. Слово «символ» – от греческого «встречаться». В символике времени, по воле Божией, встречаются образы нынешних событий и их давние прообразы. Языком этих удивительных совпадений нас вразумляет Господь. Так проясняет Он суть того, что происходит перед нашим взором. Открывает то, чего без помощи свыше не способен постигнуть ум, затуманенный грехом.


    Свинцовые валькирии

    Всякое движение ищет себе предтеч. Кого же угадывали теоретики нового строя в качестве своего прообраза, первого бунтаря, изгнанника и революционера? У того же Ярославского-Губельмана находим – Люцифера! Так мы снова возвращаемся на гору Броккен.

    Основоположник внешне материалистического учения Карл Маркс был личным другом крупного английского физика и не менее известного спирита Уильяма Крукса. Возможно, образ призрака, бродящего по Европе, родился именно на медиумических сеансах. Да что там Крукс! Сам нарком Луначарский прямо сказал о Марксе: он стал на сторону сатаны… Недаром еще в молодости Маркс написал:

    «Ты о чем? О песнях рая?

    Саблей зарублю тебя я.

    Бог не знает песен – нет.

    Песни, это – адский бред.

    Что ведет к бездумью души.

    Мне напел их дьявол в уши,

    Дьявол такт мне отбивает,

    Он – смычок мой направляет».

    Эти слова из стихотворения «Скрипач» не были всего лишь юношеским эпатажем. Перед смертью отец Маркса, обеспокоенный странностями своего сына, вопрошал его: «…мне ясно, что сердце твое одержимо и направляемо силой, дарованной не каждому смертному, божественная ли это сила или нечистая, сродни фаустовской?» Ответ даст сама история марксизма.

    Можно добавить: излюбленный рефрен большевицких клятв «до последней капли крови» дословно повторяет слова средневековых молений дьяволопоклонников. Да и формула «шаг вперед, два шага назад» – черномагический ритуальный «шаг сатаны». Чем, как не страшной жертвой стали сотни тысяч русских солдат, погибших весной 45-го, когда взять Берлин приказывалось обязательно к Первомаю… А по ту сторону фронта бесноватый фюрер принес свою жертву. Приказал затопить столичное метро с двумястами тысячами спасающихся горожан. Приказал – и застрелился. В Вальпургиеву ночь. Свинцовая валькирия унесла его душу в пылающую «Вальгаллу».

    Опять совпадения? Еще о. Павел Флоренский подметил: «…некоторые жизненные явления порой до странности точно входят в рамки, назначенные им символикою», в этом видится не «прихоть воображения, подтверждаемая несколькими случайными совпадениями,… но подлинный закон,… открытый интуитивно».

    И вот еще одно его проявление. В 1984 году президент США Рейган объявил 1 мая «Днем закона» (в честь 200-летия «соединения закона со свободой»). Как этот праздник называется теперь у нас в России? Я, честно говоря, забыл. Наименования меняются, но дата остается…

    Филон Иудеянин о субботе и прочих и ветхозаветных праздниках.

    После революционных смертоубийств православного населения оккультную подоплеку «самой прогрессивной» идеологии осознавали в России немногие. Большинство приверженцев нового строя равно игнорировали и Бога, и сатану. Им диавол сумел доказать, будто его не существует. Для него главное, чтобы человек погубил свою душу и попал в его адские владения. Чтобы забыл Бога и не отличал света от тьмы.

    Меж тем истинная суть Вальпургиевой ночи еще в «мрачном» Средневековье достаточно ясно высвечивалась в кострах инквизиции. В том пламени горели не только ведьмы, но и веками вдохновлявшие чернокнижников каббала, талмуд, книги авторов, наподобие Филона Иудеянина. Это он растолковывал европейцам, что главным днем недели является «шаббад», суббота. (Типография Новикова, конечно, напечатала столь важный труд). Давнее, очень давнее рассеяние посеяло невинный с виду «шаббад», из него и вырос шабаш!

    Но все же – Вальпургиева, как и всякая ночь, кончается. Нечистая сила рассеивается. Брезжит рассвет. И восходит Солнце Правды!


    ЯВЛЕНИЕ ГАРДЕРА

    (Из дневника)

    Вскоре из оставшейся порции друзей и приятелей была создана и вторая ложа под юрисдикцией все того же Великого Востока Франции. Перестраивающаяся страна, озабоченная постоянным исчезновением то стирального порошка и зубной пасты, то сигарет, то лекарств, притягивала иностранцев, как открытый пузырек валерьянки нашего кота Васю.

    Фантастический успех на «русском рынке» Великого Востока, видимо, сводил с ума другие масонские «обидианс» – т.е. «послушания» французов, и дождливым летом 1991 года к нам попыталась вползти Великая Ложа. Ее эмиссары явились в Москву под крышей Конгресса Соотечественников, смогли полюбоваться спектаклем нашего путча и открыли свою ложу «Александр Пушкин». Ты принимал активнейшее участие в процессе подготовки и был «прима-балериной» на самой церемонии…

    Я была поглощена своими делами: набором новой мастерской компьютерной графики во ВГИКе, собиралась лететь в экваториальную Африку, тряслась от прививок против желтой лихорадки и других тропических болячек, а ты и твои, уже довольно многочисленные к тому времени «братья», устраивались в развороченной стране.

    Мы проходим через Красную площадь. Нам и в голову не пришло приложиться к Казанской иконе, но мелочь какую-то в копилку бросили. За глухим забором урчали машины. Народ воссоздавал храм. Мы шли из гостиницы «Россия», где жили французские потомки харьковских евреев, приехавшие открывать ложу. Ты, как всегда, немногословно и довольно тускло объяснял символический смысл своей работы. Вы тоже строили «храм».

    Вот одна из моих «досок» с подобной лукавой фразеологией.


    Масонская работа

    Масонской работой называют, строительство разрушенного некогда Храма и потому среди главных символов Вольных Каменщиков – прежде всего строительные инструменты: циркуль и наугольник, отвес, мастерок, уровень, а одежда масонов олицетворяет собой традиционные элементы рабочей одежды строителей.

    Но работа по возведению Храма понимается всеми как прекрасный романтический символ. Ведь Храм – не что-то конкретное, материальное, земное. Это Храм КРАСОТЫ, ДОБРА и ИСТИНЫ. Вольные Каменщики всего мира строят на протяжении многих веков здание незримое, нематериальное, духовное. Этот Храм каждый масон возводит, прежде всего, в своей собственной душе, а все братья и сестры вместе заняты строительством этого Храма в каждой конкретной ложе, во всем сообществе Мирового масонства и даже за его пределами, в окружающем, профанском мире. И здесь оказывается, что в образном наименовании масонской работы содержится и вполне конкретный смысл. Это действительно работа, притом весьма нелегкая – самовоспитание, переустройство собственной души и, тем более, воспитание других.

    Такую работу масона языком современной науки можно назвать работой по расширению границ сознания и гармонизации психической жизни. Выполняя конкретное задание Ложи, т.е. готовя собственно «работу» – Зодческую работу, каждый из братьев или сестер должен оторваться от повседневной суеты, погрузиться в книги и многое обдумать. Дошедшие до нас печатные тексты тех, кто уже пребывает на Вечном Востоке так символичны и зашифрованы, написаны порой таким сложным архаичным языком, что их осмысление и перевод на современный литературный язык требуют не только серьезных усилий, но и немало времени. Значительных умственных усилий требует от масонов работа в ложе в процессе слушания и обсуждения работы других сестер и братьев.

    В ложе, однако, присутствует и совершенно особый, оккультный вид работы. Повторение особых жестов и действий, ношение особых облачений, погружение в особым образом выстроенное физическое пространство – также не просто и связано с известным преодолением своей физической материи, даже с некоторым насилием над собственной личностью. Такое повторение ритуальных обрядовых действий, проникновение в глубочайшее содержание древних символов, отождествление себя с далекими предками, иррациональное, не всегда осознаваемое приближение к тайному знанию – наиболее, может быть, сложная, хоть и не всегда понимаемая часть масонской работы, но это – видимо – самая значительная ее часть.

    Именно эта, эзотерическая по своему содержанию работа формирует особые энергетические поля, проделывает НЕЧТО, совершенно не поддающееся описанию с каждым индивидуальным сознанием присутствующих в ложе. и с целостной душой Ордена и, может быть, с ноосферой Планеты. Я верю словам М.В. Гардера, который как-то сказал: «Каждый удар молотка в Храме совсем чуть-чуть, почти незаметно, но совершенствует Вселенную».

    Ты помнишь, что мы больше всего любили во Франции? Конечно же, французскую еду! В Москве в это время проблемы были уже не только с колбасой, но и с сахаром, макаронами, даже со спичками. И когда, после всех этих оскорбительных «карточек покупателя», очередей с мордобоем и матом, каких-то диких обменов денег и прочей ежедневной борьбы за выживание, мы вдруг за какие-то четыре часа через Шереметьево переносились в магазинно-ресторанный рай, сердца наши, как и желудки, наполнялись сладкой теплотой и радостью…

    Жан подкупил тебя сразу, прямо на месте: он устроил тебе этот праздник живота в Москве. Впервые позвонив, он пригласил сразу же на ужин в ресторан французского отеля, и ты потом долго и подробно описывал мне меню и особенно «шведский стол» десертов. Вспоминая ртом сливочную нежность шоколадного мусса, я догрызала каменный пряник с запахом мыла и заочно влюблялась в нашего нового «брата».

    Поляк по происхождению, этот Жан резко отличался от всех наших прежних французских друзей. В нем была славянская щедрость, широта и слезливость, болтливость, смешливость, сумбур. Жан моментально «увел» нас у Андре и Франсин и стал на долгие годы просто членом нашей семьи. В Москву он приезжал чуть ли не каждый месяц в командировку. Он торговал французскими машинами самой знаменитой фирмы. Мы опекали его, как могли, помогали во всех делах, устраивали быт, развлекали масонством и русским искусством.

    У нас в Париже появился собственный дом, точнее – квартира. Квартира Жана, который жил у своей «жены» – Жан-Пьера.

    Честно говоря, по-настоящему наслаждалась я этой французской жизнью только тогда, когда хвасталась ею перед своими московскими подружками. Было чем хвастаться, было… С одной стороны…

    Франция прекрасна. Особенно из окна шикарного, модного автомобиля, когда за рулем профессиональный автомобильный дилер Жан. Зеленые газоны и розы в декабре. Севр, Версаль и «глухомань» провинциального Шаню. Сена, Рона, Луара и непостижимая красота громадины Шартрского собора. А французская Ривьера? Ницца, Канн, Сан-Рафаэль, Сан-Тропе… Пальмы и кипарисы Лазурного Берега, ослепительное великолепие отеля Негреско и казино в Монте-Карло, кроткая нежность средиземноморской волны…

    Я думаю, ты тоже никогда не забудешь Прованс…

    Арль, оказывается, знаменит не только тем, что там жил, творил и в безумии отрезал себе ухо Ван-Гог, но и развалинами античного колизея, не худшими, чем в Риме. Неправдоподобно толстые лошади-першероны с ласковыми глазами и лохматыми ушами задумчиво жуют свою французскую травку, как какие-нибудь заурядные подмосковные козы… Фламинго, оказывается, могут быть не только стандартно-розовыми, как в нашем зоопарке, но и апельсиново-оранжевыми и почти лиловыми. И они могут спокойно вышагивать по трясине лиманов под Марселем, совершенно не обращая внимания ни на нас, ни на нашу машину, ни на писклявый лай игрушечного пуделя с модной стрижкой…

    А рестораны? Чуть ли не каждый ужин или обед – отдельная поэма. Наша родная «золотая» и, одновременно «голубая» парочка любила, очень любила вкусно поесть и, разумеется, могла это себе позволить. Перед каждой поездкой – именно поездкой, ведь Жан-Пьер при весе в 230 кг пешком не ходит, – а Жан весит раза в два меньше, но дистрофиком выглядит только на фоне «жены» – так вот, перед каждой поездкой поесть, огромный, неподъемный двухтомный справочник ресторанов изучался по часу. Потом что-то долго вызванивалось, уточнялось, совещалось, заказывалось…

    Трепанация омара проводится при помощи целого подноса с набором сверкающего хирургического (столярного или слесарного), безумно сложного инструмента, требует отваги, физической силы и ловкости, особого мастерства. Процесс поедания этого морского зверя – менее интересен, чем подготовительный период.

    Снобистские французские лягушки мало чем отличаются от «ножек Буша», только сочнее и коленок больше. Устрицы напоминают соленые чищеные маслята, только шевелятся, пищат и пахнут рыбой. Есть их удобнее тем, кто предварительно поработал в цирке эквилибристом или фокусником.

    Любимый жанр нашей «семьи» – рестораны самые дорогие и с изыском. Рюмочка арманьяка, который Жан заказал на аджюстив по случаю моего дня рождения, стоила, наверное, столько же, сколько трехэтажная дача в Малаховке… Я имела возможность «выступить» только по поводу фруктов. Побывав у истоков Нила, я могла смотреть на ананасы, манго и «банана-сплит» в Париже с таким же ворчливым лицом, с каким кот Вася нюхает овсяный супчик.

    А этот «комплексный обед»? Мы удивились тому, что в меню не обычный порядок – холодные, горячие, салаты, сыры, десерты – а на каждой страничке, вот именно – «комплекс». От аперитива до аджюстива и кофе. Наши кормильцы с одухотворенными глазами повествовали нам о великих традициях Французской Кухни, о творческом поиске поваров, о том, что завершенное произведение искусства, совершенная и гармоничная композиция не может быть разрушена и дилетантски собрана бездарными едоками.

    Но все это – те празднично-глянцевые страницы нашей французской жизни, те туристические забавы, которыми я могла нещадно делиться со своими московскими подружками, предварительно по-царски осчастливив их колготками, – те страницы, за которыми скрывались трудовые будни…

    «Мы спиной к спине у мачты против тысячи вдвоем» – вот подлинный лозунг тех наших дней. Французская жизнь для русских людей – на самом деле испытание тяжкое. Мы были все же чем-то вроде экзотических животных, которыми хозяева любуются, гордятся, хвастают, за которыми бережно ухаживают, стараясь соблюдать рацион и режим, но которых совсем не понимают. Тиская, нечаянно наступают на хвост, а могут порой и забыть накормить…

    Если Жан не из жадности, а просто по рассеянности не оставлял нам франков на карманные расходы, то запуская магнитную карточку в автоматический турникет метро, я с ужасом соображала, что это ведь мой чуть ли не месячный оклад во ВГИКе, а твой – и того меньше. У нас на Родине тогда уже началась эта безумная гонка цен, этот беспредел с конвертацией и чахлое непоспевание зарплат… Над каждым франком и сантимом я тряслась, прикидывая, как много можно купить на них в Москве, кормила тебя в Париже тайком, когда никто не видит, пшенной кашей из привезенной с собой крупы…

    А наши убогие одежки? Это в Москве мы могли чувствовать себя хорошо и даже авангардно одетыми, а во Франции… Англичане, как известно, все узнают о человеке по тому, как он говорит: возраст, соцпроисхождение, образование, профессия, уровень доходов. Чуть ли не количество детей и кошек в семье вычисляется по произношению и словарному запасу. Бедная Элиза Дулиттл – быть в ее шкуре – кошмар! Французы, бросив самый беглый взгляд на человека, мгновенно определяют магазины и фирмы, из которых шарф, пиджак, брюки и обувка. Пиджачная пуговица расскажет о ее носителе французу абсолютно все – от люльки до могилки.

    Я читаю лекцию в Париже, в киношколе. Я радуюсь тому, как жадно смотрят студенты наши вгиковские фильмы, действительно, намного лучшие, чем у них. Я говорю и чувствую, что им интересно, что они слушают, отвечаю на вопросы… И вдруг холодею – на мне туфли из «Тати»! Я вижу по взгляду одного из мальчишек: он это вычислил… Какой позор и стыд для режиссера и профессора…

    Вообще это постоянное чувство какой-то бедности, ущербности, второсортности… Французы – страшные националисты, впрочем, как и все, наверное, народы. Гордятся своими традициями и обычаями, не любят тех, кто не знает этих обычаев и традиций, не может или не хочет им следовать. А сами… Бесконечно вспоминается «Скромное обаяние буржуазии», копится усталость, раздражение, злость…

    Ну почему утром все, вылезая из постелей, бредут с закрытыми глазами сначала сразу пить кофе с круассонами, а только потом начинают мыться, одеваться, краситься? Ну почему моются не нормальной мочалкой, а какой-то дурацкой мягкой варежкой? Почему так редко и неохотно едят по домам, а чаще тащатся в рестораны и своих гостей волокут туда же?!! Почему почти не имеют вешалок в прихожих, а шубы и пальто чаще всего заносят в хозяйскую спальню и бережно укладывают на широкий сексодром?!!

    И это, не говоря уже о пододеяльниках, которых просто нет; кошках, которых не подзывают по-человечески «кис-кис», а как-то по-уродски чмокают; о собаках, которые хорошо питаются и оставляют под ногами слоновьи кучи…

    А пятница??? Общенациональный сексуальный день, когда по всем телеканалам – одна порнуха, дети ткнуты спать чуть ли не с шести вечера, звонить неприлично, в гости ходить – тем более…

    Зато как сближает нас окружающая языковая стена! Мы прочно замкнуты друг на друге, изолированы, как в капсуле, от окружающего чужого мира! Какое счастье, какой покой – остаться хоть поздно ночью наедине и говорить по-русски, делиться событиями очередного сумасшедше напряженного дня…

    Работа наша была не очень заметной, даже скорее тайной и точнее, не работа, а борьба. Даже, может быть, – война. Воевали мы сначала с французским, а дальше и с мировым масонским бюрократизмом и жадностью. На самых первых этапах существования твоих лож во французском послушании мы наивно пытались выколотить из масонских начальников деньги.

    Ну, в самом деле, – по-большевицки рассуждали мы, – у них огромное здание, в котором по пять «храмов» на каждом этаже, музей, ресторан, библиотека, офисы… И это только в Париже, А в каждом провинциальном городе! У них аккуратно собираются взносы, причем в валюте, естественно! Стабильное, сытое, застрахованное житье… У нас же… Развал страны, обвал рубля… Какой тут «храм», какие взносы? Ведь должны, должны же французские «братья» по-братски поделиться с русскими! В процессе строительства невидимого и бесплотного «храма» в своей душе, должны они построить нам заодно и «храм» реальный, материальный. В Москве… Ведь по-нынешнему курсу для них это копейки!

    Таков был подтекст тех бесчисленных бумаг, обращений, призывов, которые мы писали центнерами, и которые были наполнены романтическим порывом и благородством бедных рыцарей, радеющих за дело правое… Мы мотались по бесконечным кабинетам, встречам и посиделкам, непрерывно звонили и договаривались о новых письмах и новых встречах.

    Сердца простых людей, рядовых масонов, наши вопли как-то трогали. Они старались, как могли, при всей своей французской жадности, помочь. Приносили чемоданы обносков, привозили в Москву лекарства, крупы, сахар, мыло. Одному из наших «братья» даже «Ладу-Ниву» купили. До того, правда, старенькую, что рассыпалась она на месте, прямо в Париже, не преодолев даже кольца Переферик… А они-то ведь на ней в Москву как бы ехали! Сэкономить на билетах хотели?

    Огромную готовность помочь бедным русским выразили «братья» из Великой Ложи – те, которые создали ложу «Александр Пушкин». Они купили конфет и еще какие-то кулечки с рисом и какао и начали собираться в экспедицию. Нас с тобой пригласили на выставку теплых исподников, купленных специально для такого дальнего похода Константином.

    Константин Мильский был следующим шампиньоном «русского» масонства в Париже, поразившим нас не меньше предыдущего – кавалера Ордена Почетного Легиона. Он был также стар и уважаем, происходил из харбинской колонии, китайским владел как русским и французским, имел опыт сидения в коммунистической тюрьме при режиме Мао, считал себя на этом основании большим советологом и обожал особый китайский деликатес – тухлые утиные яйца.

    С чисто еврейским апломбом этот бывший узник-мятежник-китаист и русолюб отечески наставлял тебя, мнил себя в перспективе главой и лидером «вольных каменщиков» на своей исторической родине. Он строил какие-то тайно-дерзкие планы, интриговал втихаря против «братьев» из Великого Востока, сплетничал, помогал нам писать письма и возил на ужин к богатому толстому китайцу-художнику.

    + + +

    Непробиваемая стена французской бережливости даже не дрогнула под градом наших писем. Не качнулась под натиском хождений, встреч, прошений. Больших начальников Всемирного Ордена ревнителей свободы, равенства и братства на жалость не возьмешь!

    Ты со своей дохлой энергетикой ужасно уставал от этой безнадеги, ныл, впадал в отчаяние, рассказывал мне, что у тебя и где, и как болит, мечтал все бросить, доползти до Москвы и залечь на родном кухонном диване. Меня же нерешаемость задачи только взбадривала. Я как-то инстинктивно начала молиться Богу. Истерически злобно и страстно умоляла Его не оставлять тебя, послать какое-то облегчение и решение проблем. Быть может, Бог меня услышал?

    Третьим старцем французского масонства был Михаил Васильевич Гардер.

    Я думаю, он тоже был евреем. Из тех, которые рассказывают еврейские анекдоты, считают себя русскими и подсмеиваются над некрещеными и обрезанными. Хотя, «еврей крещеный – все равно, что вор прощеный», – говорят в народе.

    Внешность Гардер имел не просто еврейскую, а жутко мефистофельскую – с тонким, длинным, хищным, загнутым вниз над узкими губами носом, с масляно-черными, очень живыми, пронзительными и даже обжигающими небольшими глазами. Очень маленького роста одутловато-толстое, на тонких семенящих ножках старое тело было ему уже явно в тягость и сильно затормаживало его лихие устремления.

    Он был гениально умен, энциклопедически образован, делал свои масонские доклады на русском, французском, английском, турецком, немецком, итальянском, арабском, греческом и других языках, причем говорил на них, похоже, не просто свободно, а еще и образно и остроумно.

    Полковник французской разведки в отставке, он часто вспоминал какие-то поразительные, и по-настоящему героические эпизоды из своей детективно-яркой биографии. Во время последней войны он служил в гестапо, являясь, по-видимому, шпионом одновременно французским, американским… Может быть, даже нашим. Возможно, он вообще работал на все разведки мира разом. Потом – в таком же, конечно, качестве – Гардер «сражался» в Юго-Восточной Азии.

    М.В. Гардер

    Современный масонский историограф А.И. Серков описывает эту часть биографии Гардера, кажется, с некоторыми умолчаниями и передергиваниями: «В начале войны с Германией М.В. Гардер отличился на бельгийском фронте и в июле 1940 г. стал сотрудником французских спецслужб. В сентябре того же года он был направлен для подпольной работы в оккупированную зону Франции, где через три года был арестован фашистами. Он чудом остался жив, пройдя через такие концентрационные лагеря, как Освенцим, Бухенвальд, Флоссенбург и Флёе; дважды с советскими военнопленными он совершал попытки побега, едва за это не был расстрелян и содержался в страшных штрафных командах в фашистских лагерях смерти. Добравшись по окончании войны до американской зоны оккупации, М.В. Гардер продолжил службу во французских спецслужбах…».

    Рассказывал он о подвигах как-то очень бытово, без хвастовства и геройства, наоборот, вышучивая свою «трусость», маленький рост и суетливость. Запомнилось из этих рассказов только то, что его дважды приговаривали к расстрелу, а однажды – к виселице. Причем, уже петлю на шею одевали. Но каждый раз «неслыханное везение и удача», а также тупое самомнение немцев почему-то позволяли ему бежать… Как в кино! (Но кто был режиссером этого «фильма»?).

    Гардер без памяти любил и дико ревновал свою жену Елизавету – племянницу композитора Скрябина. Родилась и выросла она в Ленинграде, случайно оказалась в 41-ом году в Пятигорске, где и попала в плен. Из фашистского концлагеря в Германии ее «почти случайно» умыкнул «узник страшных штрафных команд» Михаил Васильевич, а обвенчались они гораздо позже, где-то то ли в Пномпене, то ли во Вьетконге… Никогда в жизни я не видела такой прекрасной, величественной и очаровательной пожилой дамы. Ее походка, жесты, умение одеваться и вести себя, ее манера говорить – оживляли в памяти какие-то смутные представления об августейших особах и императрицах, а все виденные «живьем» гранд-дамы мира, включая Жаклин Кеннеди, принцессу Диану и Маргарет Тэтчер – казались по сравнению с ней девками-чернавками.

    Жили Гардеры в аристократическом, безумно дорогом шестнадцатом квартале Парижа, где почти видна была Трокадеро и Эйфелева башня. Жили в трогательно-крохотной квартирке, которая могла бы уместиться, пожалуй, в моей московской кухне.

    Гардер был советологом, причем известным советологом и антикоммунистом на самом деле, а не домашним эмигрантским болтуном. Его книга «Империя зла» предсказывала крушение тоталитарного режима, хотя издана была еще в 1963 году. (Интересно, что такое название нашей страны много лет спустя позаимствует президент Рейган). Авторитет Михаила Васильевича в мировом масонстве был настолько высок и непререкаем, что американское «каменщицкое» начальство, сверкая бриллиантовыми запонками и золотыми перстнями, первое протягивало ему руки, спеша навстречу и спотыкаясь о толстенные ковры «Интер-Континенталя».

    На этом фоне – более чем скромность жизни Гардеров объяснялась, по-моему, очень просто. Они были невероятно, чисто по-русски, даже по-по-мещицки щедры и хлебосольны. Их графо-Ростовское великодушие, сердечность, теплота, готовность поделиться и последним были бы в диковинку даже в сегодняшней Москве, не говоря уже о скаредном Париже. При этом оба как-то по-детски стеснялись своей доброты, превращая подаяние в шалость.

    Помнишь, как, понимая нашу бедность, мадам Гардер приходила к нам на чай для того только, кажется, чтобы незаметно юркнув в спальню, оставить там под подушкой конвертик с колоссальной для нашего сознания суммой франков и извиняющейся записочкой. Мол, не хожу по магазинам, не знаю ваших вкусов и потребностей, боюсь ошибиться с подарками, так что уж, простите великодушно и примите, пожалуйста, без обид хотя бы это…

    А Михаил Васильевич? Мне кажется теперь, что, вызывая нас для невероятно срочных, актуальных и важных переговоров в бюро Высших Градусов Великой Национальной Ложи Франции, он имел на самом деле целью – хорошенько накормить нас в ресторане. Тем более что за столом он как-то «забывался» и вместо обсуждений насущных дел масонских, вдруг выдавал свои невероятно интересные философско-исторические эссе об Экклезиасте и Спинозе, о колониальной политике Царской России, о грядущем наступлении ислама или еще о чем-то, столь же глобальном… А сам все заказывал новые диковинные блюда, – зубы заговаривал…

    Как-то я начала ругать эту тупую, бездарную, унифицированную Америку Гардер возразил: «Ну, не все уж там так плохо. Америку надо лучше знать». «А что там хорошего, архитектура что ли, эти две башни над Манхэттеном?» – не унималась я. «Запомни, – многозначительно сказал Михаил Васильевич, – ничего не делается случайно. Представь себе такую ситуацию. Через несколько лет в мире все чаще начнут говорить: надоел американский диктат, Америка – колосс на глиняных ногах, доллар скоро лопнет… И тогда Штатам понадобится публично показать, кто в доме хозяин, и какова американская, в том числе и долларовая, мощь. Вот тут-то и пригодятся небоскребы. Представляешь, произойдет как в кино: например два самолета врезаются на глазах всего мира в каждую из башен»… Я представляла. Такова режиссерская привычка: сразу видеть то, о чем рассказывают. И когда 11 сентября 2001 года по телевизору показали жуткие, какие-то нереальные кадры, я остолбенела. Я поняла, что уже видела это…

    Этот фрагмент я вставила в книгу позже. Почему не написала о рассказе Гардера раньше? Да потому что при всем уважении к нему, тогда, прежде, мы приняли это пророчество за полную нелепицу, просто за эффектную байку, которой он нас поразвлек… Прозорливость, демоническая прозорливость у него была. Но здесь дело не в ней. Он что-то знал. Конечно, он знал.

    Гардер был, я думаю, великим человеком. Личностью, противоречивой и жутко трагической. Как и боготворимый им Новиков… Поражали его какие-то «экстрасенсорные возможности». [39] Может быть, он колдовал? Но ведь ходил же в Александро-Невский храм на рю де Рю и похоронен с отпеванием… Наверное, многое еще будет узнано и написано когда-нибудь об этом классике масонства. Для меня несомненно другое – в нашей с тобой биографии он, конечно же, сыграл роль роковую.

    «Развитие» масонства Великого Востока в России шло «не шатко не валко». Оно стопорилось французской скупостью и нерешительностью, движимое исключительно нами. Скорее всего, мы в конце концов и плюнули бы на это дело, занявшись чем-нибудь другим, но все перевернуло появление потрясающе обаятельного Гардера, сделавшего тебя клятвопреступником.

    Скандалы, склоки, раздоры и расколы перманентно раздирают Всемирный Орден, основанный на «братской любви». Иначе откуда бы взялись все эти «Ротари», «Де Моле», «Львы» и прочие парамасонские организации, находящиеся в какой-то странной оппозиции к собственно масонству и неустанно грызущиеся между собой.

    Во Франции же, в жесткой подковерной и одновременно неприкрытой конкурентной борьбе сосуществуют 3 (целых три!) масонства. Гран Орьян, то есть Великий Восток Франции – носитель и хранитель традиций национально-исторических, времен Французской буржуазной революции. Это, так сказать, «новодел» в масонстве. Они «работают» не «Во Славу Великого Архитектора Вселенной», а во имя каких-то расплывчато-гуманистических и общедемократическо-демагогических идеалов. Нарушают все базовые принципы традиционного масонства. Это чисто французское, местное, чтобы не сказать «местечковое», явление. По-французски экономное – взносы относительно небольшие – и потому широкозахватное и общедоступное, практичное масонство.

    Именно в него-то мы по дикости и невежеству своему, по их «всеядности» первоначально и вляпались. А оно оказалось «диким»! «Диким» (wild) по отношению к масонству, регулярному (regular), т.е. «правильному».

    Печать Великой Национальной ложи Франции

    Из всех «правильных» самым «правильным» является, так называемый «Древний Принятый Шотландский Устав» (Ancient Adapted Scottish Right). Это масонство мировое, самое престижное, аристократически-снобистское и дорогое, т.е. с членскими взносами, непосильными для бережливого европейского среднего класса.

    Внутри самого регулярного масонства – свои внутренние разногласия, направления и разборки. Кроме «Шотландского» есть еще «Йоркский» устав, есть «Кингз арт» – «Королевское искусство», кажется и еще что-то, менее известное и популярное в мире. Всех их объединяет «регулярность», т.е. следование утвержденным еще два века назад «ландмаркам» – «базовым принципам». А эти «базовые принципы» требуют: 1) Работать «Во Славу Великого Архитектора», т.е. не быть атеистами, 2) Не участвовать (открыто) в политической, религиозной и прочей борьбе, проявлять лояльность и быть всегда «выше» национальных, государственных, религиозных, политических и социальных интересов. 3) Не признавать прав женщин на создание своих собственных лож и не принимать их в «правильные» ложи. И так далее.

    Конечно, в моем пересказе элегантные «ландмарки», сформулированные в оригинале устава высоким штилем на старом строгом английском языке выглядят не так незыблемо внушительно и впечатляюще. Подтверждать же их необходимо, точно следуя тексту оригинала устава. «Ландмарки» подтверждают, когда просят о признании, когда пишут эти пресловутые «Petitions For Recognition» – петиции… Ox, об этом позже…

    «Признавать» или «не признавать», «вводить в регулярность», «выводить из регулярности» может только Великая Ложа Англии. Точнее, специально созданный в ней для этой цели комитет, возглавляемый «Duke of Kent» – герцогом Кентским… Нас с тобой будут с ума сводить эти проблемы и этот загадочный персонаж потом, а пока, в 1991 году, мы все стараемся разобраться в разных ложах, послушаниях, направлениях…

    «Регулярность» мирового масонства требует, чтобы в одной стране существовала только одна Великая Ложа – «объединение признанных», «регулярных» лож, которых может быть сколько угодно. Это называется еще «послушанием» и «юрисдикцией».

    Во Франции – «регулярна» только Великая Национальная Ложа Франции – «GLNF». Кроме нее существует куча «нерегулярных». Помимо самого известного Великого Востока есть уже упоминавшаяся «Великая Ложа». Она «нерегулярна» потому, что признает Великий Восток и дружит с ним. Зато это послушание категорически не признает женского масонства, пытаясь в этом, хотя бы, претендовать на «регулярность».

    Великая Женская Ложа Франции, наоборот, не принимает мужиков и пыжится следовать «базовым принципам» – т.е. «работать во Славу Великого Архитектора», хотя, самим фактом своего существования уже – третью «ландмарку» совершенно опровергает. Женских лож во всем мире – море. Все они – очень забавная пародия на «регулярное» масонство.

    Но самое смешное явление – ложи «микст», т.е. смешанные ложи, где «работают» и мужики, и тетки вперемешку. Во Франции это – «Права человека»… Великовостоковцы с удовольствием посещают своих «сестер» в Женской Ложе и наоборот.

    Насколько я могла заметить, во всех ложах Франции, да и остального мира – довольно много парочек сексменьшинств – «голубых» в мужских и, соответственно – «розовых» в женских. Может быть, лояльное отношение к «микст» – результат очередного витка сексуальной революции?

    ЛОЖА В ГОЛУБЫХ ТОНАХ

    Античная мифология и литература зафиксировали сверхприродный факт: именно олимпийские боги дали людям один из первых примеров противоестественной «любви».

    Сладкопевец Орфей «стал виной, что за ним и народы фракийские также, перенеся на юнцов недозрелых любовное чувство, первины цветов обрывают». [40] Таковы были и Зевс, и Посейдон, и Геракл, и Аполлон… То есть бесполые и бесплодные бесы, пылающие ненавистью к детям Божиим, в очередной раз попытались уподобить их себе. Даже «мудрецы» – Платон с Сократом – потеряли границу между естественным и противоестественным. Массовость этого греха в античном мире – очевидна.

    Сексуальная свобода всегда стимулировалась огромным количеством языческих и откровенно сатанинских культов: Астарты, Афродиты, Исиды, Фаммуза, Адониса… От последнего, как гоголевский нос от майора, даже отделился фаллос и зажил самостоятельной «божественной» жизнью под именем Приапа. Он стал покровителем всех проституток и педерастов.

    Апостол Павел свидетельствует:

    «Они заменили истину Божию ложью, поклонялись и служили твари вместо Творца, Который благословен ко веки. Аминь. Поэтому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставивши естественное употребление женского пола, разжигались полотью друг на друга, мужчины на мужчинах, делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Римл., I, 25-27).

    Сексуальное наваждение всегда носило бесовский характер. Поэтому человеческое морализаторство или человеческие законы победить эту скверну не могли. Требовалось вмешательство свыше. И оно произошло. «Мужская любовь, – пишет диакон Андрей Кураев, – была возвращена женщинам и освящена церковным Таинством».


    Пророчества де Сада

    Однако апокалиптическая саранча начала вновь опустошать Европу. И вот сначала гомосексуализм без мыла влез в сферу этически допустимого, а теперь – изнасиловал и западный юридизм. Во Франции уже разрешены браки между содомитами, права которых теперь превышают права традиционной семьи. Пресса пишет: «Те, кто вступил в PACS, уже через год могут подавать заявления о натурализации во Франции (обычный брак такого права не дает). Отныне тысячи мужчин и женщин – иностранцы-гомосексуалисты, живущие с французами или француженками, – смогут претендовать на французское гражданство».

    Известный член ложи «Бнай Брит» уже давно подвел под всю эту гадость «научную» основу. «Фрейд делает важный для содомитов вывод, являющийся развитием каббалы: человек бисексуален изначально и любые его прихоти в области секса вполне естественны». [54].

    Как же стиралась грань между естественным и противоестественным?

    Вернемся в XVIII век. Чувствительный Руссо своим учением о добродетельном природном человеке открывает дорогу социальным реформам… Но почему же строительство рая на земле окажется столь кровавым? Откуда просвечивает здесь почерк человекоубийцы от века? Да, все и шло от беса, вселившегося в Руссо и раздвоившего его личность: «Бывает время, когда я так мало похож на самого себя, что меня можно счесть совершенно иным человеком. В спокойном состоянии я чрезвычайно робок, идеи возникают у меня в голове медленно, тяжело, смутно, только при известном возбуждении; я застенчив и не умею связать двух слов; под влиянием страсти, напротив, я вдруг делаюсь красноречивым. Самые нелепые, безумные, ребяческие планы очаровывают, пленяют меня и кажутся удобоисполнимыми». [41]

    …В России итальянская кисть, гуляя по стенам церквей, наделяла ангелов румяной плотью дворовых девушек. На иконах все чаще возгорались шестиконечные звезды, сияющие треугольники-дельты… Эти знаковые плоды отвлеченного умствования, казалось, торжествовали над незримой для большинства реальностью. Видевшие Ангелов молитвенники, иконописцы древности отошли ко Господу. Народились интеллигентные художники, знавшие лишь «естественную природу».

    «Отныне, с торжеством деизма-пантеизма, природа становится неким нормативом для человека. Все, что естественно – хорошо. Деизм-пантеизм не знает первородного греха, не знает противоестества, извращения природы, так же, как не знает он и сверхъестества. Все, что есть в природе, – хорошо и греха нет. Добро и зло исчезают из морали и становятся только синонимами плюса и минуса, свойственного миру физическому. Но что есть зло, и что есть добро, этого пантеист не знает. Все относительно, и символическим выражением такой относительности становится шахматный пол масонских лож, черное передается белым и одно не может существовать без другого». [51].

    Права современная исследовательница: «Все дороги от Руссо ведут к де Саду… Для де Сада возвращение к природе… означает воцарение похоти и насилия». [44].

    Как бы ни отрицала этого западная цивилизация, ее наивысший пророк – маркиз де Сад.

    «Запад понял только в начале XX века, когда пророческий дар де Сада обнаружил себя во всей своей полноте и достоверности, когда его тексты открылись как предвосхищение Киркьегора, Ницше, Бакунина, Фрейда, сюрреалистов и т.д…

    Де Сад предлагал легализовать воровство (это, фактически, сделано при переходе к капиталистической модели общества, основанной именно на нем). Он считал необходимым разрешить все виды половых извращений, и, в первую очередь, гомосексуализм (современное либеральное общество так и поступило). Он настаивал на отмене смертной казни за самые страшные преступления (борьба за такой закон увенчалась успехом во многих развитых странах)». [17].

    Стоит добавить: Запад садистски насилует весь мир и получает от этого удовольствие.

    Голубой вагой

    Новиковский современник свидетельствует: иллюминаты-алхимики «умели привлекать к себе молодых людей обольщением разврата, а стариков возбуждением страстей и средствами к тайному их удовлетворению. Для этих людей ничего не было невозможного, потому что не было ничего священного…»

    Ничего нет нового под солнцем. Издававшийся в Сан-Франциско современный журнал сексуальных меньшинств «One» писал: «При существующих социальных и культурных системах – гомосексуалист автоматически оказывается членом всемирного масонства». То же подтверждает и психиатр Август Форель: гомосексуалисты всегда склонны создавать тайные общества…

    Что-то есть в такой цветовой символике: символически-голубое масонство первых трех градусов; люди, склонные подчеркивать свою «голубую» кровь; голубизна, как окраска сексуального поведения. (Один из ярких персонажей в подобном ряду – Г. Киссинджер – любитель мальчиков, масон и русофоб).

    Получается по Григорию Климову: как только извращенцы – явные или латентные – узнают о тайном обществе, они тут же бегут под его покров. И скрываются под ним от неуютного для них мира. Постепенно концентрация злобы к этому миру, желание его разрушения, преобразования достигает за этой кулисой колоссальной степени. И вот уже из-за нее показывается окровавленная морда революции. Гоминтерн идет в атаку!

    Начинается все с желания просвещать «темноту невежества» огнем Прометея. Однако скоро, очень скоро, от пламени этого зажигается пожар.

    Характерен пример Лопухина, автора «возвышенных» масонских трудов «Духовный рыцарь» и «Некоторые черты о внутренней церкви». По свидетельству его современника графа Ф.В. Растопчина, Лопухин «человек безнравственный, пьяница, преданный разврату и противоестественным порокам, соглашался пойти на какие угодно дела…»

    Любопытная сцена. Однажды Лопухин был приглашен на обед императором Александром с целью назначить его министром просвещения. Даже в этой ситуации масон так налег на выставленные напитки, что решение о назначении отпало само собой… [42]

    Почему же душа, не имеющая инстинкта и потребности к размножению, неспособна управлять телом – таким вопросом задается современный богослов. И отвечает:

    «Поистине здесь не было бы ничего сложного, если бы не вмешательство сторонней, демонической силы, цель которой, – прикрываясь естественным инстинктом, словно ширмой, заставить человека непрестанно нарушать установленные Богом как духовные законы, так и физиологические». [43]

    Этому вмешательству могут способствовать мистические ритуалы, издавна замешанные на сексе. В наши дни в ложе Йельского университета «Череп и кости», творится вот что: «Ритуал сам по себе способен вызвать гадливое чувство: каждый из 15 новых членов, избираемых из числа студентов четвертого курса, обязан проделать публичную мастурбацию, лежа в гробу, на глазах у «патриархов» и «рыцарей», и при этом исповедываться о своем юношеском сексуальном опыте», – пишет английский журнал «Обсервер мэгэзин».

    Сделать человека бес-совестным – значит заглушить весть свыше, то есть голос Бога в душе. Таков – один из вариантов инициации, вселения беса. Вселившись, он способен воздействовать и извне, навевая похотные мечтания, и изнутри. Бес «показывает картинки», влияя на разум, самосознание, воображение, волю и одновременно щекочет центральную нервную систему. Так нередко ему удается совершить перверсию (извращение) полового инстинкта.

    И.В. Лопухин.

    «…именно перверсии и перверситеты являются наилучшим и универсальным показателем наиболее высокой степени одержимости человека, когда он становится практически марионеткой в руках падших ангелов».

    Об этом свидетельствует и этнография: «Большинство исследователей обратило внимание на тот любопытный факт, что… медиумы очень часто обладают и ненормальной половой организацией. Нередко при этом наблюдали полнейшее изменение в направлении полового влечения…

    Считается, что особой магической силой обладают те, кто стремится к «смене пола», точнее, к слиянию в своей психофизической сущности женского и мужского…»

    Названная особенность не имеет ни временных, ни территориальных границ. Вот пример из Молдавии времен Кантемира: «Калачунами назывались плясуны, собиравшиеся ежегодно один раз только на десять дней, обыкновенно между праздниками Вознесения и Святыя Троицы. Но все сие время калачуны, пробегая местечки и деревни, везде танцовали и прыгали… танцуя, едва касались земли: казалось, летали по воздуху. Они были не просто плясуны, но походные привилегированные комедианты-плясуны, и даже ворожеи и колдуны; одевались в женское платье; головы украшали венцами, сплетенными из полыни и других цветов; говорили по-женски, а, чтобы не быть узнанными, лица свои покрывали белыми платками». [72-2].

    Второй пример. «Ученик Блаватской Ледбитер, в прошлом пастор англиканской церкви, был также известен среди теософов своими гомосексуальными наклонностями. Можно представить себе ужас отца Джидды Кришнамурти, когда он узнал, что Ледбитер признал в его мальчике Мессию и поэтому желает взять его к себе на воспитание… Обладая известными парапсихологическими способностями, Ледбитер занимался тренировкой подходящих мальчиков, воспитывая из них будущих оккультистов. Джидда (Кришнамурти) стал его лучшим учеником… Ледбитер, обвиненный в применении безнравственных педагогических приемов, вынужден был уехать из Индии» [31].

    Третий пример, современный, – из практики филиппинских колдунов: «… в муниципалитете Лагауэ живет мужчина-шаманка, т.е., мужчина превращенного пола, исполняющий женские обряды и поющий женские эпические произведения. Еще более экзотическая пара живет в муниципалитете Асипуло. Это муж и жена, имеющие детей, однако полностью поменявшиеся половыми ролями» [75-2].

    И, наконец, четвертый, самый свежий, пример – гомосексуализм в российском центре «Юнивер», который классифицируется как секта сатанинской направленности…

    Так «голубой вагон» преодолевает границы человеческого и демонического, стыда и бесстыдства, правды и лжи. Характерно, что педерасты всегда относились к числу самых талантливых актеров и ценных разведчиков. Агенту, засланному в зарубежье или, например, в церковную структуру, матерый бес дает качество особо тонкого лицедейства. Человек становится весьма «органичным», труднораспознаваемым оборотнем. [44]

    Преступление границ – между полами, между стыдом и распущенностью, между нациями и религиями, сословиями – достигается в ритуале. Но границы стираются лишь для «посвящаемого». Перед Божиим Судом они остаются. И преступление их на самом деле становится преступлением против Бога.

    Бегут голубые вагоны трансконтинентальных экспрессов и бормочут трансцендентальные медитаторы, к транссексуалам являются «трансперсональные образы». Царит всеобщий транс…

    Агенты Гоминтерна

    Что же означали заимствованные у античных стоиков многословные рассуждения масонов наподобие такого: «мир есть тлен и суета, нетленна лишь добродетель»? «На столь любимом ими еврейском языке слова «добро» и «зло» означают прежде всего «полезное» и «вредное», они применяются к добродетели и греху лишь постольку, поскольку действие последних оказывается полезным или вредным». [63].

    В круге Новикова «конечной целью человека провозглашается счастье и блаженство на земле. Не потому следует быть добродетельным, что «Бог так сие повелел. Нет, сие представление ложно… Научайте их (детей) паче, что добродетель одна делает людей счастливыми… что Бог ничего нам не запрещает, кроме злого и вредного»… Земные радости и земные утехи (точь-в-точь как в иудаизме) – вот цель на земле, а другой нет». [51]. Действительно, в иудейских источниках находим: «Каббалисты утверждают, что цель творения – доставлять радость и наслаждения созданиям». [33]. Однако следующая фраза была бы для наших прекраснодушных «розенкрейцеров» неприятным откровением: «Лишь притягательная сила наслаждения руководит человеком и животным, и через нее происходит управление всем – живым на всех стадиях и уровнях жизни».

    Это управление упрощается тем, что развращенный человек теряет рассудок.

    «Как показала сама жизнь, мыслительные способности еретиков повреждаются, когда от человека, в результате блудного греха (само собой, и в результате содомии – Ю.В.), отходит благодать. Эта удивительная взаимосвязь, казалось бы, далеких друг от друга явлений была, тем не менее, замечена очень давно. Поразительно точно в конце своей жизни сказал об этом премудрый Соломон:

    «Волнение похоти развращает ум» (Прем. 4, 12).

    Существование взаимосвязи между качеством мыслительных способностей и сексуальным поведением можно увидеть и в том, что слово целомудрие, которое обозначает целое, неповрежденное мудрование, иначе – целостное разумение, объемное видение…, издавна употребляется для обозначения телесной чистоты и непорочности, потеря которых, как оказалось, непосредственно влечет за собой и потерю правильного мышления, т.е., того самого целого, неповрежденного мудрования… (напоминаю, что интимные отношения в законном браке вполне законны и не нарушают целомудрия»). [45]

    Когда разрушают целомудрие, это сказывается глобальными последствиями: «Поскольку лидеры «власти педерастов» в эпоху наивысшего благосостояния, в шестидесятые годы, хвастливо заявили, что такой «благодатью» мир обязан гомосексуальному мозгу Кейнса [46], сегодня я вправе довести до логического конца эту причинную связь: Кейнсова система и гегемония доллара являются противоестественными, как противоестественны и любые гомосексуальные связи…» [8].

    Так на театральных подмостках лож свобода, равенство и братство были сыграны беспределом, хамством и гомосексуализмом.

    «РУССКИЙ СВЕТ»

    (Из дневника)

    Итак, Гардер возник в нашей жизни в самый трудный момент начинающегося разочарования в масонстве. В момент, когда наши идеалы «всемирного братства» зашатались под ударами небратского французского жлобства. Обаяние личности Гардера было так неотразимо, речь ослепительна, логика несокрушима, а главное – его романтическая преданность идеалам масонства так заразительна, – что мы были повержены, очарованы, снова подзаряжены для… крутого поворота!

    Михаил Васильевич в течение получаса растолковал нам, что все наше отчаяние от ошибки! Русское, мол, масонство всегда было религиозным, проникнутым духом Православия. Это было истинное, настоящее, регулярное масонство Древнего и Принятого Шотландского Устава! Там, действительно – идеалы братства, любовь, взаимопомощь, собственное личностное самосовершенствование… Цитаты из Новикова, рассказы про жизнь Гамалеи, Кутузова и декабристов, про Пушкина и Толстого, про Максимилиана Волошина… (21).

    Я решила, что Гардера нам сам Господь послал по моим молитвам…

    Ты был сбит с толку, растерян, смущен. Вроде бы, правда – на стороне Гардера. За ним – выход за пределы Франции, Всемирный Орден, истинные, а самое главное, русские традиции и идеалы. Наконец, авторитет самого Михаила Васильевича среди «вольных каменщиков» так высок, что совершенно очевидно – он-то и денег на развитие русского «братства» добудет и, вообще, все организует, пробьет все стены, во всем поможет… Но ведь перейти в другое «послушание», «регуляризироваться» – это значит бросить уже созданное, наработанное и начать все сначала, с нуля. «Востоковцы» расценят это как предательство, измену, не простят, будут мстить, озвереют…

    Ты помнишь, как мы терзались, перечисляя, друг другу все «про» и «контра»… Гардер умел убеждать! Для меня его главные аргументы логически не были такими уж значимыми. Но его мистические прорицания! С горящими нездешним каким-то пламенем глазами, он вдруг заявил однажды, что видит, абсолютно реально видит, сверкающую над твоей головой масонскую звезду. Ты – последний хранитель «русского света»… И мы вспомнили про печать.

    Старинная, хрустальная, а, может быть, просто стеклянная, эта штучка похожа на деревенский лафитничек: граненая, двенадцатиугольная, кажется, цельнолитая пирамидка с круглым плоским донышком. Донышко – миллиметров десять в диаметре. На нем – гравировка: изображение «Сияющей Дельты» (Всевидящее Око в треугольнике и лучи) и надпись «А.П. Д-въ». Такими печатями пришлепывали горячий сургуч, когда закрывали письма.

    Вещицу эту милую и абсолютно бесполезную в наше время готовых, легко заклеиваемых языком конвертов, хранил среди прочего старого ненужного хлама твой отец. Ты, такой же старьевщик и Плюшкин, как папа, отыскал ее, роясь в этом хламе, и привез к нам в Москву еще тогда, когда мы с Жан-Пьером увлеченно рисовали друг другу масонские значки и символы…

    + + +

    Не могу не сделать очередного «лирического отступления», помянув твоего удивительного отца, – деда Борю… Разве можно восхищаться человеком и одновременно презирать его, испытывая почти физическое отвращение? Но именно такие чувства буквально раздирали меня, когда мы с тобой навещали деда Борю, жившего в селе на Волге, рядом с Самарой. Когда я впервые увидела его, ему было уже хорошо под восемьдесят. Этот маленький, юркий, пижонистый старикашка с молодыми синими глазами обнял и поцеловал меня в первый же раз как-то довольно шаловливо, не по-отечески…

    Всю жизнь дед Боря хотел иметь сына, и поэтому у тебя было три старших сестры. Будучи страстным радиолюбителем-коротковолновиком и не менее страстным бабником, дома он всегда отсутствовал. Твои сестры с умилением рассказывают, что, не видя мужиков, лелеемый мамой, двумя бабушками, тремя сестрами и бесчисленными няньками, ты лет до трех говорил: «я поела…», «я пошла…». Ты любил отца больше всех на свете, и когда он бросил наконец-то – решительно, жестоко – твою мать с четырьмя детьми и уехал с молодой любовницей из Ярославля, ты даже хотел остаться с ним, а не с мамой, в школу уже начал ходить в его селе… Месяца через три мать со слезами увезла тебя обратно в Ярославль. Жили вы всегда в безысходной нищете, почти в голоде, от чего ты страдал и стыдился ужасно, но не переставал нежно любить папу…

    Папу ваша брошенность и бедность не трогала. Он продолжал собирать свои приемники-передатчики и безумно влюблялся. Новая молодая красавица-жена Рита страдала, ревновала и плакала от бесконечных романов деда Бори ничуть не меньше, чем жена прежняя, оставленная по причине «плохого характера». В тот момент, когда я впервые увидела этого старого гипертоника и донжуана, очередное увлечение его, сводившее с ума Риту, училось, кажется, на первом курсе…

    Мои родители прожили вместе пятьдесят один год и любили друг друга так, как будто неделю назад познакомились. Умирая, отец до последнего вздоха смотрел на маму… Для мамы он жив и сейчас, десять лет спустя: она с ним часто «беседует», «советуется» и плачет только об одном – не повенчались! А значит, в ужасном страхе шепчет она сквозь слезы: «Вдруг на том свете не встретимся»…

    Однажды раскрасневшийся от мороза и водки веселый папа вез меня маленькую на санках, часто переворачивая в сугробы. Мы проводили гостей, и я спросила, вспоминая застольные взрослые разговоры: «Бабник – это дядя?»

    – Это не дядя, это несчастное животное – вон, как этот! – Он показал на скособоченной рысью трусливо убегавшего от нас беспризорного бобика, – Ни хозяина, ни заботы, ни будки…

    – А бабник кусается? – спросила я.

    – Кусается, – ответил папа, смеясь, – уж лучше б сам себе чего-нибудь отгрыз, – теперь он не только меня из санок вывалил, но и сам рухнул в снег. Отряхиваясь, мы дружно решили, что сегодня, в такую морозную ночь, наша дворовая Мушка будет взята в дом, а маму мы как-нибудь уговорим…

    Так и осталось у меня почему-то на всю жизнь – при слове «бабник» я слышу почти «бобик» и неизменно вижу скрюченную от мороза и бездомности дворнягу.

    Дед Боря был не просто бабником, он был для меня законченным негодяем… Но сад! Никогда в жизни я не видела более прекрасного и ухоженного сада! Твой отец был профессиональным агрономом-садоводом, учеником знаменитого Семиренко. Урожай яблок являл собой стихийное бедствие. Их лопатой перебрасывали через забор, зарывали в ямы. А какие яблоки! Огромные, ровные, как восковые, прозрачные, с ароматом, от которого кружилась голова!

    Казалось, что садом дед Боря совсем не занимается. Вообще, в отличие от тебя – задумчивого, ленивого и молчаливого, он находился в непрерывной кипучей деятельности, носился по двору и саду, что-то срочно изобретая, приколачивая и прибивая на стремительном бегу, костерил Риту, бестолкового гончака Фомку и пестрых кошек. Ветерок перелистывал страницы оставленного им на скамеечке любимого и постоянно перечитываемого толстого тома Ивана Ефремова. Мы с тобой таскали этого Ефремова на Волгу, чтобы кататься от смеха по песку и гусиной травке, наперебой зачитывая друг другу невероятно напыщенные и пошлые «перлы». «Ее высокая грудь свободно вздымалась под небесно-голубым шарфом…»

    Если на окне у меня цветет и дает изумительные плоды маленький лимон, а на даче в условиях Подмосковья – виноград, черешни, абрикосы и прочая экзотика, если я как-то чувствую и понимаю живую душу растений, а соседи по даче приходят за советом по части посадок-прививок-подкормок, то это только благодаря твоему отцу. Он совершенно ничему не учил меня специально – да мне тогда это было и не нужно вовсе. Но, проносясь мимо с тяпкой в одной руке и Ефремовым в другой, бросал в пространство что-нибудь, вроде:

    – Не перекапывать надо приствольные круги – почва сохнет и выветривается, задернять – еще большая глупость – сор растет, а не сад! Вон настурция у меня – красиво, влага задерживается, и дождевые черви ее любят, сами там под ней и удобряют, и рыхлят! А в междурядьях – люпин, азотфиксирующее растение. Тоже – и красота и удобрение – лучше навоза…

    Странно… Я, казалось бы, не обращала тогда никакого внимания на реплики деда Бори, воспринимая их, как фон, как шум. Теперь же, когда встает какая-то конкретная дачно-земельная проблема, я буквально слышу его голос и получаю точные рекомендации…

    Кстати о даче. Ты помнишь, каким невероятно мистическим случаем мы оказались на этой удивительной земле?

    + + +

    Гардер продолжал обольщать нас, ненавязчиво и тонко – на подтексте – рекламируя Всемирный Орден, даже тогда, когда выбор-то был уже сделан. Он вдохновенно и страстно повествовал о каких-то возвышенно-романтических эпизодах из истории рыцарей Тамплиеров, кажется, а я вдруг не очень вежливо и не по делу встряла со своими очередными затеями. Я сказала, что времена-то, мол, у нас сейчас такие, что хорошо бы свое натуральное хозяйство иметь, хоть картошку посадить, что ли… Ну, и дальше в том же направлении. Дескать, землю под Москвой ни за какие взятки не получить, да и денег нет на взятки…

    Гардер посмотрел на меня как на полную идиотку и сказал:

    – Да как же ты до сих пор не поймешь, чудачка, что я именно к тому и веду! Масонство – это айсберг! Внешняя, видимая часть масонской работы только прикрывает тонкой пленочкой незримую, сакральную ее часть. Это непостижимая глубина, глыба-тайна! Ваш путь уже предопределен масонской звездой, которая ведет вас во всех ваших жизненных планах… Будет, будет у тебя земля, да еще какая! О таком месте, о такой земле ты и мечтать-то не можешь… Это совершится само, как чудо, как дар… Я знаю, я вижу!

    Потом была удивительная цепь случайных совпадений. Кто-то из случайных знакомых случайно позвонил и пригласил нас на дачу – попереводить случайно свалившихся им на голову гостей-французов. Мы поехали. Их дача оказалась почти в Авдотьино – родовом имении Новикова… Их бабушкой – бывают же такие поразительные случайности – оказалась та самая решительная врач-гинеколог, которая на свой страх и риск когда-то спасла меня и не родившегося еще Глеба! Я-то ее, разумеется, не только через двадцать, но и через сто лет бы не забыла… Но она-то, старенькая, за свою длинную акушерскую жизнь, наверное, сотни, если не тысячи «угрожающих выкидышей» видевшая, – вдруг меня вспомнила!

    Дальше – больше. События развивались неправдоподобно и стремительно, как в графоманской пьесе с «роялем в кустах». Галина Ивановна, врач-генеколог случайно оказалась в дружбе с местной начальницей! Что-то похлопотала, с кем-то поговорила… Ряд совсем мелких случайностей… Через месяц мы уже делали первые шаги по своей, СВОЕЙ земле! О такой земле мы, конечно же, не мечтали…

    Не шесть голых соток на неудобьях, в плотном курятнике таких же шестисоточных убогих «фазенд», а огромный кусок старинного барского сада… Роскошные двухсотлетние липы в два обхвата, толстенный слой плодороднейшей почвы; огромные, белые с прозеленью известняковые камни – остатки фундаментов XVIII века. Что-то гулко отзывается в глубине, когда мы кидаем землю с лопаты в огороде… По местным преданиям, прямо под нашим участком – зарытый масонский храм, библиотека, подземный ход за речку Северку! Рядом, на противоположном берегу этой самой холодной и чистой реки Подмосковья – одинокий флигель, где жил и умер Н.И. Новиков…

    Флигель Н.И Новикова.

    От огромного когда-то имения только этот флигель и остался. Да дивный Храм Тихвинской иконы Божией Матери, где у самого алтаря – под каменными плитами пола похоронен Николай Иванович… Могила его сподвижника и друга С.И. Гамалеи – у северной стены церкви…

    Ну кто, кто на нашем месте не поверил бы в масонскую звезду? Кто не принял бы Гардера за великого прозорливца? Кто не решил бы всю жизнь посвятить Всемирному Ордену?

    Однако волшебная рождественская сказка про землю осчастливила нас позже, гораздо позже, а тогда кончался баррикадно-митинговый 1991 год… Гардер повергал нас в трепет жгучими масонскими тайнами, всеми этими рассказами про Меровингов, Чашу Грааля, беззаветно преданных Гробу Господню рыцарей… Мы верили ему! Мы вспоминали про очаровательную хрустальную безделушку, привезенную от твоего отца…

    Париж, по крайней мере, масонский Париж живет сплетнями, как тараканы – капающим краном. «Нерегулярные» засуетились. Первый «восточный» шампиньон тихо скулил тебе. Второй – Константин – устроил бурную сцену мне. Из всех его истерических воплей мне больше всего не понравился аргумент такой: мол, Россия послебольшевицкая – страна атеистическая и потому нелепо загонять «свободолюбивых» людей в масонство, признающее Великого Архитектора…

    Ты перешел в «регулярность», совершив, таким образом, предательство по отношению к своим первым «братьям». Предателем быть плохо, правда? Так хочется остаться честным и порядочным человеком… Нам казалось, ты идешь на подвиг, уходя в гордом одиночестве! Ты клятвенно заверил востоковцев, что не лишаешь их свежесозданной ложи, уходишь, слагая с себя полномочия «досточтимого мастера» – один и в никуда…

    Это был трудный год. «Северная звезда» единогласно приняла предложенную тобой кандидатуру нового досточтимого. Он немедленно приступил к командованию, и они зажили своей «братской» жизнью, все реже оглядываясь на тебя. Тебе даже нельзя было посещать их собрания. Закон «регулярности» жесток – достаточно одного визита к «нерегулярным» и ты – за бортом! А стукачей-то вокруг сколько! А как жаждут расправы преданные тобой востоковцы! Словом, ты снова сидел дома, на кухонном диванчике, и молчал. Молчал тоскливо и жалобно.

    А тут еще Глебочка женился. Я собирала его вещи в свой «киносъемочный» чемодан и плакала. Слезы капали на отутюженные, аккуратно сложенные рубашки. Я пыталась остановить этот поток, я уговаривала себя и от этого захлебывалась слезами еще больше… Может быть, я уже предчувствовала что-то?

    Мы остались вдвоем. Отвлекали и утешали наезды Жана. Мы вспоминали замечательную поездку на Каннский кинофестиваль. Какие-то смешные эпизоды из фестивальной жизни, дурацкие знакомства и визиты, абсолютно пустое майское море… Только мы с тобой и купались при температуре воды 18-20°. На нас смотрели как на «моржей» – французы купаются, когда в море не меньше 25… С Жаном мы веселились и строили планы на будущее.

    Надо было все начинать сначала. Собирать новую «команду», готовить к посвящению, организовывать это посвящение, раздобывая новый «храм»…

    Да, чуть не забыла! Этот эпизод в моей жизни совсем не был чем-то особо значимым и сверхценным, скорее, чем-то необходимым. Еще весной 1992 года в Париже я была посвящена в первый ученический градус Досточтимой Ложи «Роза ветров» Великой Женской Ложи Франции. Было это 30 апреля – накануне Вальпургиевой ночи…

    Поскольку к этому времени мы с тобой были уже широко известны в узких масонских кругах благодаря скандалу твоего предательства, а скандалы в Париже – любимый жанр среднего, самого массового класса, моя инициация стала событием. Когда после всех этих долгих нелепых мотании с завязанными глазами с меня сняли наконец-то дурацкую повязку, – я совершенно опешила от многолюдности собрания! В ложе полным-полно было не только «сестер», но и мужиков – любопытных востоковцев, явившихся по такому случаю с «братским визитом».

    Да, разумеется, мы с тобой тогда уже знали все про «регулярность» и снисходительно-иронически относились к «нерегулярным» вообще, а уж к женскому масонству тем паче. Но мне казалось, что роль «боевой подруги» требует от меня максимально полного погружения в проблему, для чего необходимо знание всех ритуалов изнутри, собственное прохождение через ступени посвящения. Кроме того, было ощущение того, что в родном Отечестве все передоверить одним только мужикам – опасно. Без женского участия, контроля и надзора они вразнос пойдут. Сопьются на «агапах» или еще мало ли каких дров наломают. Словом, я тогда считала очень важным создавать свое, женское масонство в России, состоящее из жен твоих будущих «братьев». Была у меня такая затея: в те дни, точнее вечера, когда вы будете собираться на свои серьезные «регулярные» собрания, мы тоже не станем по домам сидеть, вас поджидая. Мы тоже будем «работать»! В Париже меня наставляли: женскому масонству в России надо развивать идеи Блаватской, традиции мартинизма.

    …Надо сказать, что при всем моем скепсисе, при всем утилитарно-прагматическом подходе к акции посвящения, при всем уже довольно точном знании «техники» и этапов ритуала первого градуса, сам процесс оказался стрессом. Даже для меня!

    Во-первых, это режиссерски очень грамотно выстроенное действо. Продумано и отработано все до мелочей. Декорация и свет на площадке – т.е. «убранство храма», о чем я уже упоминала. Шумы, музыка – особенно в непроглядной темноте черной повязки на глазах… Эти, из слепой пустоты гулко звучащие голоса – вопросы к посвящаемому… А мне-то ведь еще приходилось мучительно напрягаться с этим невероятно изощренным и напыщенным старым английским, включающим и древне-шотландские какие-то обороты. «Скотиш райт»! Кстати, «сестры» потом рассказывали, что и для них это была жуткая морока – провести мое посвящение по-английски! Действительно, мяукающе-неразборчивое произношение француженок, кое-как знающих английский, ужасно!

    Перед посвящением я волновалась. Накануне ты предупреждал: во время принесения масонской клятвы (держа руку ладонью вниз на горле – знак отвалившейся головы Хирама) «пусть мне отсекут голову, пусть пронзят сердце стрелы моих братьев, если я нарушу масонскую тайну…», вступающий пьет вино. Ему говорят: «Если помыслы твои чисты, ты почувствуешь сладость этого напитка, если же в тебе есть недоброе, на губах будет горечь». Но ты не смущайся, в чашу всегда добавляют горький сок алоэ.

    Я еще подумала: как странно, в человеке изначально предполагают подлость…

    На «доске» же все было гораздо более красиво, чем в действительности.

    Черная келья или Камера размышления

    Перед посвящением каждый профан-кандидат оказывается перед лицом величайшей тайны бытия – перед лицом смерти. Надо умереть для своей прошлой жизни, чтобы воскреснуть к жизни посвящения. Именно для этого существует Черная келья. Здесь нас лишают всего металлического: денег, драгоценностей, ключей и т.д. Металлы символизируют собой не только материальное, но и прежнее духовное богатство – ложный блеск предрассудков и скороспелых суждений, являющихся негативным «капиталом» для вступающего на путь познания Истины…

    В Камере размышления мы не только умираем для прошлого, но и делаем первый шаг к новой жизни, получая очищение Землей-матерью растительного мира. Черный цвет стен кельи, согласно учению древних алхимиков, – цвет разложения, что знаменует собой первую стадию зарождения физической жизни. Длительное одинокое пребывание в келье дает возможность сосредоточиться на предметах, находящихся в ней и имеющих глубокий многозначный смысл.

    Череп – символ смерти, бренности всего сущего. Петух предвещает близкий рассвет, пробуждение заснувшей энергии к новой деятельности и победу сил Света над силами Тьмы. Песочные часы и коса напоминают о вечной преемственности жизни, где одни формы бытия разлагаются, но переходят при этом в другие…

    Тусклый свет в келье символизирует слабый блеск нашего разума, а череп и кости – голую реальность, подобно тому, как основой тела является скелет. Чем глубже мы проникаем в суть нашего духа, тем ближе мы подходим к остову Истины, на котором и строится здание нашего миросозерцания. Этим объяснялось у алхимиков особое мистическое значение серной кислоты. Буквы В.И.Т.Р.И.О.Л. составляют такую философскую формулу: Визита Инфарьора Тэрраэ Рэктификандо Инвэниес Оккультум Лапидэм, что означает: ищущий познания должен проникнуть в тайники своей души, найти там то, что осталось ценным и очиститься этим прежде, чем вступить на путь посвящения.

    Еще один глубокий и многозначный символ – алхимическая триада. Три сосуда, наполненных Серой, Ртутью и Солью. Сера обозначала у алхимиков элемент энергетический и действие его при сжатии и расширении идет от центра к периферии. Ртуть, наоборот, просачивается внутрь под давлением извне. Кроме того, сера – мужское начало, а ртуть – женское. Вместе они уравновешиваются в боли, представляющей собой принцип кристаллизации и устойчивости.

    Таким образом, нам как бы сообщают, что перед посвящением необходимо «сжать» свою внутреннюю энергию для последующего «расширения» в жизни. Но дальше нас подстерегает действие внешних сил, которые, как ртуть, будут неуловимо и ускользающе рассеивать эту внутреннюю энергию. Мы должны будем преодолевать это устойчивостью своего духа и постоянно стремиться к устойчивости, к «кристаллизации»…

    Для более глубокого осознания собственной смерти (для прошлого жизненного пути) нам предлагается написать в Черной келье свое завещание. Отвечая письменно на вопросы об отношении к законам морали и долга, к ближним, к человечеству и к самому себе, мы окончательно завершаем прежнюю жизнь и готовимся к Пути посвящения.

    Да, перед входом в комнату раздумий необходимо было снять с себя все металлическое. Заминка возникла с нательным крестом и обручальным кольцом. Расставаться с ними мне никак не хотелось. С кислыми минами сопровождающие разрешили сделать исключение.

    Символика Черной кельи.

    В этой мрачной комнате – череп, коса… Откуда эта дурацкая фраза: мертвые с косами стоят?! Здесь требовалось написать три завещания – близким, родине и человечеству… Когда же на шею надели веревку, вспомнился классический английский юмор: «Клуб самоубийц», (21-2).

    Однако же надо было использовать «Кабинет рефлексьон» чисто профессионально. Как актеры, оставшись с собой наедине в грим-уборной, собираются, сосредотачиваются, «входя в образ», готовят весь свой «психофизический аппарат» для появления на публике, так и я мысленно пробегала свою роль. Убирала мышечный зажим, концентрировала внимание и волю для образа эдакой девушки-простушки с элементами травести, в котором, как мне казалось, будет наиболее выигрышно, располагающе и обезоруживающе явиться перед не очень-то дружелюбно настроенным зрителем…

    Весь мой режиссерский снобизм разлетелся в дым, а актерская подготовка оказалась слабой. Думаю, что выглядела я абсолютной дебилкой! Эта давящая слепота, шлепанье босой ступней по холодному полу, потом какие-то идиотские качели под ногами, грохот, лязг, тошнотворная горечь напитка…

    Потом, когда можно было наконец-то увидеть «публику» и почувствовать реакцию зала точнее, я уже, махнув рукой на «домашние заготовки», доигрывала все в комическом ключе и повеселила народ, откровенно придуряясь, как «рыжий» на ковре. Это – приемчик «самоигральный» и безотказный. Дурак всегда выглядит органично, вызывает снисхождение и симпатии. Троекратные масонские хлопки приветствия звучали, как благодарные и искренние аплодисменты! Меня не просто приняли, меня нежно полюбили даже враги-соглядатаи из Великого Востока!

    На агапе ощущение бенефиса, сыгранного под аншлаг, усилилось. Меня рвали в клочья желающие поздравить, пообщаться, подружиться, взять телефон и сунуть свой… Когда, как говорится, – усталые, но довольные, – мы с Жаном брели пешочком через теплую парижскую ночь к себе на Рю де Колонн, он подтвердил: моя клоунада слегка сняла остроту накала страстей вокруг твоей регуляризации. Некоторые из настроенных непримиримо востоковцев, возможно, подумали: «Чего уж тут не сделаешь сгоряча и не обдумав, когда жена такая дура!»

    Но как бы легкомысленно и насмешливо не относилась я к женскому масонству – особенно, увидев с какими серьезными и важными лицами старые толстые тетки в длинных черных робах машут шпагами, корча из себя рыцарей, – в результате-то была получена обнова! Ну а какая же нормальная баба будет спать спокойно, зная, что у нее в шкафу – ни разу, если не считать самого момента облачения, не надеванное платье? А запончик и перчатки белые? Ленточка с медалью? Куда же выпендриться в этих прибамбасах?

    Ну, дома-то перед подружками все было уже меряно-перемеряно, общупано, обсуждено и кайф получен. Но это же не то! Надо же в этом во всем мужикам показаться! Тем более что за абсолютную неповторимость такого наряда в Москве можно было не беспокоиться!

    Словом, я решила устроить свое дефиле в «Северной звезде», где тебе появляться было вроде бы категорически нельзя. Нельзя-то нельзя, но ведь если очень хочется, то можно. Наш хитроумный «ход» был прост, как гиря – Ты приходишь без облачения, в цивильном, так сказать, небрежно-светском виде. Ты – как король в изгнании, как августейшая особа инкогнито. Ты, как бы почти игнорируя свои, ослепительно высокие уже к тому времени градусы и должности, в данном конкретном случае – лишь мое сопровождение, мой рыцарь, моя свита.

    Я же, по всей полной форме одетая, буду демонстрировать натуральную масонку.

    Вот моя «доска» про эту всю одежку.

    Облачение ученицы

    Одним из самых важных моментов, завершающих обряд инициации, является момент, когда посвящаемую сестру облачают в одежды ученицы, и она обретает внешнюю форму масона 1-го градуса, чтобы занять предназначенное ей место в ряду учениц под северной колонной.

    Белые перчатки являются необходимой частью облачения каждого масона символического градуса. Перчатки – исключительно важный элемент масонской обрядности и один из глубочайших символов в традиции Вольных каменщиков. Это прежде всего напоминание о рабочих перчатках, которые и до сих пор обязательно надеваются всеми, кто имеет дело с камнем или кирпичом, раствором, мастерком, кто возводит стены. Перчатки масона – знак готовности к труду, к любой самой черной работе. Но перчатки – белые. Это символ чистоты и непорочности замыслов…

    На сегодняшнем уровне знания можно считать вполне доказанным и тот факт, что белые перчатки избирательно пропускают лишь «благотворный магнетизм», т.е. как-то регулируют биоэнегретику Ложи в целом предохраняют каждую из сестер от тех тяжелых энергетических волн, которые, по-видимому неизбежно возникают в любом замкнутом пространстве, где имеется значительное количество людей.

    Вероятно, современные биофизики отметили бы, что таким же воздействием на общую энергетику в Храме обладает и ношение каждой из сестер кожаного запона. Запон ведь прикрывает один из важнейших центров излучения на теле человека, то, что индуисты называют «нижней чакрой»…

    Во всех женских ложах сестры носят специальные платья, предназначенные только для работы в Храме и закрывающие собой те одежды, которые мы носим в профанском мире. Длинные, наипростейшего покроя глухие платья напоминают монашеские сутаны и объединяют нас как служительниц и послушниц единого монастырского устава.

    Ученица надевает самое простое колье с медальоном своей Ложи. Медальон и цвета ленточки несут на себе лишь опознавательные знаки принадлежности к определенной Ложе и не имеют еще никаких «индивидуальных» признаков. Другие цвета и отличия могут появляться на них лишь потом, по мере неустанной работы и продвижения в градусах, назначения офицерских должностей.

    Успех превзошел все ожидания, был сокрушительным и полным. Первым подошел ко мне с «братскими» поцелуями и приветствиями невысокий, лысый, улыбчивый и очаровательно галантный человек, которого я почему-то не узнала. Оказывается, это – из «новых поступлений».

    Без тебя «востоковцы» не только не развалились, что само по себе уже досадно, но и организовали в физкультурном зале школы этот «храм», посвящали профанов, а что обиднее всего – вышли на «международную арену»… Ну, правда, какая уж там у «нерегулярных» особая арена-то – Франция, Бельгия, Италия, да еще какая-то европейская мелочь… Однако же вот на международный масонский семинар в Страсбург съездили! Он назывался «Франкмасонство и Восточная и Средняя Европа».

    А подошедший-то и был как раз тот самый «Вольный каменщик Саша». Так называлась статья во все еще популярной и читаемой тогда газете «Правда». Статья посвящена была очень занимавшему всех вопросу – «Есть ли масонство в России?» Это было интервью на Страсбургском Конвенте и Саша, надо сказать, с блеском парировал провокационные вопросы журналиста. Впрочем, это нам с тобой тогда казалось, что профессиональный дипломат Саша очень точно изложил гуманистическую и демократическую суть масонства, остроумно избежав разглашения конкретных секретов. Теперь-то и мне, и Саше ясно, что все это была обычная демагогическая галиматья для завлекалочки…

    Саша смотрел на меня своими доверчиво-ласковыми синими глазами и как-то сразу расположил к себе, стал прямо-таки родным, что ли? Ох, если бы знать тогда, предвидеть те сложные узлы, в которые завяжутся наши судьбы! Господи Боже! Что бы я сделала тогда? Увела бы тебя с этого собрания? Шарахнулась бы подальше от этого милого, обаятельного, безупречно вежливого Саши? Но неисповедимы пути Господни, и не дано нам знать наперед, куда и зачем Он направляет нас…

    Наше появление в оставленной без присмотра «Северной звезде» все же показало бывшим «братьям» – кто в доме хозяин и напомнило им, что все эти их игрушки – ненастоящее. «Истинное масонство» – это только ты! Чтоб не забывались! Кроме того, было ясно дано понять, что «лучшие из лучших», наидостойнейшие и понимающие, что к чему, будут, возможно, при правильном поведении и проявлении верноподданнических чувств, взяты с собой в новую, настоящую, «регулярную» ложу!

    Команда профанов для нового посвящения была вчерне уже сверстана. С трудом, но решилась и проблема с «храмом». Бардак в стране к этому времени был уже такой, что можно было делать все, что угодно. Ложу «Гармония» мы открывали почти без всякой конспирации в центре Москвы, на Садово-Кудринской.

    Сколько же народу сразу становилось вольными каменщиками в тот день? Человек пятнадцать? У нас с тобой довольно просто получалось «вербовать кандидатов»… Русский человек вечно томим идеей патриотического служения и несения креста, идеей чаще всего неосознаваемой до конца и реализующейся подчас в самых невообразимых формах.

    На что клевали неофиты? Вот довольно бессвязный текст твоего выступления перед новопосвященными. Похоже, корявый перевод с французского. Привожу его дословно:

    «Добро пожаловать, неофиты!

    Вот вы Francs – Masons, первый маскировочный занавес наших тайн только что поднялся перед вами, вы получили Свет (la Lumiere): тот который озаряет ум; вот вы стали другим человеком, новый горизонт открылся перед вами. Все в вас умерло в вашей предшествующей жизни, чтобы вы могли возродиться для жизни новой: жизни Посвященного!

    Да! Но все-таки, если вы сделали выбор (основу, степень), что вы видите? Какие изменения в самом деле произошли тут с вами?

    Ничего! Вы еще находитесь во власти эмоций от церемонии, объектом которой вы были. Символическая повязка закрывала ваше зрение от широкого воздействия ваших критических способностей. Что вы поняли? Что у вас осталось?

    Досточтимый Мастер, который дал вам Lumiere (познание, просвещение) завладел вашим доверием, злоупотребил вашей искренностью, доверчивостью? Вся эта церемония, которой вы подверглись, не есть ли она гротеском и (насмешкой) издевательством над вами?

    Вот вы потеряны… однако, сила ритуала, спокойствие присутствующих? Нет, это все не театральная постановка, стремящаяся задеть ваше самолюбие Она должна включать в себя несколько сфер, которые вылетели у вас из головы! Досточтимый Мастер не сказал ли вам:

    – Вас не посвятили! Вы сами посвятили себя!»

    В ситуации, когда десятилетиями были перекрыты нормальные каналы религиозности, масонство наряду с другими богоборческими, языческими, оккультными организациями становилось в России 90-х годов проявлением этакой псевдособорности.

    Посвящение в «шотландцы».

    Кто отказывался от наших предложений? Православные верующие люди. Таких, правда, за все время нашей агитационной работы нашлось человека три-четыре. И еще человек пять-семь отвергли «братскую помощь» потому, что чувствовали себя достаточно реализованными профессионально. «За бортом» оставались люди, не склонные к зависимости; те, кто не ищет «бесплатного сыра». Из тех, кто уже поступил, довольно скоро переставали посещать собрания настоящие мужчины, которые преданы дому, семье, детям, женам. Подлинные ценности перевешивают для них эфемерные посулы, мечты, проекты, которые маячат где-то вдали, но создают вполне конкретные конфликты дома. К тому же «домашние» мужи, как правило, – созидатели. Они могут делать что-то руками, мастерить, творить, изобретать. То, что называется «работой» в ложах, кажется им пустой болтовней и раздражает.

    Позже и мучительнее всех уходят «борцы за справедливость». Лживая и лукавая атмосфера лож открывается для правдолюбов только тогда, когда их подло обманут. А это неизбежно.

    Кто же остается после такого искусственного отбора на слабость, трусость, лживость, зависимость, бездарность, нереализованность, инфантильность, безответственность, тщеславие, бездушие и подлость?

    Усредненный портрет кандидата в ученики таков: среднего возраста, средних способностей преподаватель кафедры общественных наук, иногда в погонах, иногда со степенью кандидата, гуманитарий, реже технарь, с высоким уровнем притязаний и тоской по какой-то иной жизни, по какой-то необычности, романтичности, красивости…

    Уход от повседневности, от реальности – вот что давало масонство тем, кто давно уже чувствовал себя в этой реальности обделенным, обойденным, незамеченным, неоцененным, нераскрытым и неудовлетворившимся! Чужеземные сказки, дешевые играшки, мальчишеские тайны нужны слабым, инфантильным, зависимым и безответственным мужикам… А таких – в посттоталитарном, обезбоженном и бесполом обществе – большинство.

    Наш знакомый психотерапевт все время говорит, что вы больны. Это известное всем специалистам заболевание, которое раньше называлось нравственным помешательством. В дореволюционной энциклопедии Павленкова читаем: «Нравственное помешательство – психическая болезнь, при которой моральные представления теряют свою силу и перестают быть мотивом поведения. При нравственном помешательстве человек становится безразличным к добру и злу, не утрачивая, однако, способности теоретического, формального между ними различения. Неизлечимо».

    МАСОНСТВО СПЕЦИАЛЬНО СОЗДАНО И НАСАЖДАЕТСЯ, И СОДЕРЖИТСЯ ВРАГОМ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО И ЕГО СЛУГАМИ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЗДОРОВЫХ, НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ ПРИВОДИТЬ К ЗАБОЛЕВАНИЮ НРАВСТВЕННЫМ ПОМЕШАТЕЛЬСТВОМ.

    В одном я не соглашусь с выводами материалистической медицины. Нравственное помешательство, которое, конечно, является забесовлением, не может быть неизлечимо. Господь способен исцелить каждого.

    + + +

    «Астрея» (название русской ложи в Париже), десятилетиями хранившая «русский свет», дождалась. Теперь масонская справедливость начнет воцаряться и в России.

    Лютый антикоммунист Гардер ступил на родную землю, откуда вывезен был двухлетним крошкой 74 года назад. Он был не похож сам на себя: его качало как пьяного! Свершилось! Сбылась мечта всей его жизни… Казавшаяся абсолютно нереальной цель возвращения масонства в Россию была достигнута! Он ликовал, он плакал и обнимался, обнимался со всеми… На какое-то время даже обычное красноречие покинуло его. Конечно, не надолго: заключительная речь Великого Гардера помнится многими из твоих «братьев» до сих пор. Смысл ее сводился к тому, что первая ложа – только первая ласточка. Не расслабляться! Не останавливаться на достигнутом и срочно создавать новые регулярные ложи, а затем и Великую Ложу России!

    С первым московским снегом мы, как перелетные птицы, уезжаем в Париж. Привычные парижские сплетни, дрязги, склоки, которые втягивают нас в себя еще «тепленькими», прямо у стойки паспортного контроля в аэропорту Шарль де Голь.

    Прошлой зимой, когда тебя спешно, тайно и скандально регуляризировали, спонсировал мероприятие какой-то невероятно богатый новый русский еврей. Роскошный черный костюм, сорочка, галстук, ботинки и даже носки и ремень – все было куплено в самом дорогом магазине и не на наши, разумеется, деньги. Шитый золотом запон стоил шесть тысяч долларов. У новых «регулярных» братьев – всех этих Горчаковых, Шереметьевых, римских-корсаковых и прочих носителей знаменитых имен и титулов – средств для бескорыстной помощи возрождающемуся русскому масонству и бедному соотечественнику, конечно, не нашлось… Теперь нам сообщили, что тот мафиози разыскивается Интерполом! Костюмчик как-то резко разонравился.

    Гардер «гнал» твои градусы, как будто боялся опоздать, как будто предчувствовал скорую свою гибель. Нежно, по стариковски бережно, обнимая меня в этот приезд, он прошептал заговорщицки на ухо: «Сегодня же мужа твоего еще сразу в 30-й и 32-й градусы посвятим! Последний останется, самый высший – тридцать третий…» Потом, как-то неприятно хихикнув, добавил: «Уж, как мы его поджаривать будем!» Глаза его жгуче сверкнули, а лицо перекосилось в какой-то страшной гримасе. Меня буквально передернуло. Опять перехватило дыхание. Какое-то внутреннее предостережение? Нехорошее предчувствие? И вновь я отмахнулась, оставив это на «потом»…

    Потом мне было не до того. Начиналась светская жизнь! Начиналось наше победоносное и головокружительное шествие по салонам и приемам.

    Еще в Москве мудрый, всезнающий и всепонимающий, во все мелочи и подробности нашего быта вникающий, Гардер предупредил меня тактично о том, что теперь, когда ты официально провозглашен Досточтимым Мастером регулярной ложи «Гармония», мне понадобится настоящее вечернее платье. Как же он был умен, добр и деликатен, этот удивительный Михаил Васильевич! Раньше, весной еще, вычислив наши продовольственные трудности, он с какой-то оказией переслал нам к Пасхе огромный сверток потрясающей французской «жамбон» – ветчины… А ведь ситуация в Москве была такая, что если бы не этот неожиданный подарок, действительно, абсолютно нечем было бы и разговеться…

    Сказав про платье, Гардер мгновенно почувствовал мое смущение. Еще бы! Это вечное несоответствие между парижскими и московскими представлениями о том, что хорошо, а что плохо – в моде, одежде, вкусе! Не дав мне растеряться и застесняться окончательно, милый старикан тут же превратил наш разговор в абстрактно-теоретическую, научно-популярную лекцию о светских раутах, балах и туалетах, о международно-дипломатических протокольных правилах хорошего тона, о модах, драгоценностях, аксессуарах! Он углубился в историю вопроса. Широко оперировал веками, странами и континентами, августейшими особами и голливудскими звездами…

    Из этой пятиминутной пробежки по всем энциклопедиям мира я поняла и усвоила так много, что больше никогда уже не комплексовала ни в каком обществе, ни на каком, даже самом заоблачном уровне. Все сводится к нехитрым и вполне логичным правилам. Форма одежды мужчины определяется точными протокольными фразами приглашения. А от этого уже совсем просто вычисляются все подробности наряда дамы. Например, смокинг мужчины строго регламентирует длину дамского туалета – не короче, чем до щиколотки, а фрак на мужчине предписывает даме обнажать шею и плечи, сверкать бриллиантами.

    Протокол светского поведения дамы – еще проще и вполне согласуется с нашим родным «домостроем»: не удаляйся от мужа больше, чем на локоть, причем старайся чуть приотставать, улыбайся всем, а словами одаривай только тех, с кем говорит муж и только тогда, когда муж тебя об этом попросит кивком головы или взглядом. Произведешь впечатление светской львицы, неприступной красавицы и королевы! И дальше – в том же духе – про церемониал знакомства и приветствия, про застольный протокол, про танцы и прощания, про салфетки-сумочки-перчатки и все прочее… Кстати, приветствовать первыми обязаны нас. Как представители великой державы, мы должны величественно стоять и ждать. Мы можем первыми подойти только к американцам, наставлял Гардер.

    Смокинг, бабочка и соответствующая сорочка с запонками – постоянная рабочая одежда, «спецовка» вольного каменщика. Так что все выходы в свет его спутницы предполагают исключительно длинные вечерние платья. Тебе свой смокинг подарил еще на Каннском кинофестивале непрерывно толстеющий Жан. V меня не было вечерних длинных платьев, зато были подружки-режиссеры, получавшие государственные премии и звания в Кремле, присутствовавшие на соответствующих торжественных приемах и обедах. Кроме того, в моем распоряжении были костюмерные склады «Мосфильма», театров, «Останкино», телефонные номера лучших художников по костюмам и модельеров Москвы.

    …Изумительно неброское черное платье от Славы Зайцева струилось мягкими крепово-тяжелыми складками «солнцеклеш», а тончайшая ручная вышивка лифа, напоминавшая то ли парсуны, то ли плащаницы, то ли скань делала его неподражаемо русским и безупречно элегантным одновременно…

    О том, какое впечатление произвожу я этим своим платьем, сначала мне красноречиво поведало лицо Жана. А уж он-то тоже не дурачок во всем, что касается проблемы «выглядеть»! Потом Михаил Васильевич, неожиданно расторопно сбежавший на тротуар перед «Интер Континенталем», улыбнулся одобрительно и как-то так кивнул, мол – «знай наших!». На следующий день мне позвонила его недосягаемая Элизабет и подробно расспрашивала о платье…

    Мы с тобой, на самом деле, были, наверное, – очень хороши! Первые русские на Всемирном празднике высших градусов, мы выделялись еще и тем, что были, кажется, не меньше, чем лет на двадцать моложе всех присутствовавших. В мировом масонстве (не считая Америки, где все продается-покупается) самые высокие градусы посвящения стоят многих, многих лет. Кроме того, и это относится даже к Америке, масонство – игрушка, требующая больших денег и многих часов свободного времени. Молодым, занятым делами, карьерой, деньгами, семьей и любовью людям – сидеть на собраниях – некогда, дорого и, наверное, скучно. Это удовольствие для богатых, все в жизни повидавших стариков…

    Ты был уже тогда «богатым стариком». Времени свободного – сколько угодно, а все то, что эти трясущиеся полужидкие мухоморы получали за огромные деньги, тебе обеспечил Гардер «на халяву»…

    Мы упивались своим успехом. Сверкали бриллианты трухлявых леди, хрусталь и позолота аристократических залов… все подползали к нам, все хотели с нами сфотографироваться! Слепящая белизна салфеток и горячих фарфоровых старинных сервизов, потрескивающие свечи, непередаваемый букет и вкус французских вин из толстых запыленных бутылок… Живые розы и полумертвые носители неперечислимых громоздких титулов. Музыка оркестра и изящных комплиментов…

    На следующий день голова еще кружилась от всего этого. Я собирала наш огромный чемодан, чувствовала себя Золушкой и плакала. В Москву, на мороз, к очередям и повседневным трудовым будням – не хотелось.

    В марте прилетал Гардер. Ты устроил его через бывших комсомольских вожаков в уютную гостиницу бывшей Академии общественных наук на Юго-Западе. На банкете, даваемом в его честь тобою и новыми «братьями», я почему-то вдруг совершенно отчетливо поняла, что этот его приезд – последний, что он очень скоро умрет. Это было так четко, так остро, так неожиданно, так страшно! Он тоже что-то почувствовал, взглянул на меня, поднялся с бокалом и сказал тост: «Грустный масон – не масон…»

    Потом были какие-то бесчисленные встречи и обсуждения грандиозных замыслов, блестящие выступления Гардера на конференции «Эра Водолея»…

    Прощание в Шереметьево. Он просто вывернул свой кошелек тебе в руки… Я знала, я чувствовала, что он умирает и торопится сделать для тебя напоследок что-то еще, еще и еще… На обратном пути, не помню, как и зачем, мы оказались на Красной площади. Казанский собор был уже почти достроен – подведен под купола…

    Буквально через месяц ты был срочно вызван Гардером в Париж и посвящен в 33°. Сам Михаил Васильевич на церемонии не присутствовал. Он был в госпитале, куда его заботливо уложили «братья». А сразу после твоего возвращения в Москву позвонил рыдающий Жан и сказал: дело идет к концу. Жан просил, умолял, требовал, чтобы мы немедленно вылетали – прощаться. И еще он все твердил мне по-английски, что ты, только ты можешь «отпустить» Гардера, который никак не может умереть, пока ты не возьмешь его за руку! Мне это было не понятно.

    Поездка казалась совершенно невозможной: из-за очередного обмена мы были в тот момент без заграничных паспортов.

    Устроилось, однако, все как-то легко и быстро. В день нашего прилета-1 мая, опять этот день! – в палату к умирающему нас почему-то не пустили, а ввели только следующим утром. Его лицо было уже лицом покойника, но большой живот еще вздымало тяжелое дыхание. Мои слезы капали на его левую руку с золотым трехзвенным кольцом на пальце. Я почему-то не посмела прикоснуться к этой руке…

    Ты взял его за руку! Мне показалось, послышалось, или это было на самом деле: ваши толстенные масонские кольца звякнули, соприкоснувшись. Что-то произошло в тот момент… Ночью Гардер умер.

    Начались бесконечные парижские «братские» сплетни и толки. Поговаривали, что Михаила Васильевича убили по тайному приговору верхушки Всемирного Ордена. Мы и верили, и не верили этим зловещим слухам. Конечно, когда человеку под восемьдесят, его кончина особых подозрений не вызывает. Хотя, с другой стороны – Гардер был энергичен, не имел никаких стариковских хронических болезней. Ему была сделана не такая уж сложная операция, которая прошла удачно… И вдруг сепсис – в стерильных условиях французского первоклассного госпиталя Клиши! Эти разговоры о том, что лечащим врачом был «брат»…

    Оптимизм, жизнелюбие и вера в собственные силы Михаила Васильевича не знали границ. Он не раз повторял мне, что как настоящий мужчина и любящий муж не имеет права умирать раньше обожаемой Елизаветы. Зачем ей, такой неприспособленной к жизни, все эти ужасные хлопоты с погребением? Вдовья горькая доля и одинокая старость – не для нее! Нет, нет, он твердо решил взять самое тяжелое и трагическое на себя. Пережить жену и похоронить ее сам… Однако сложилось иначе.

    Но кому же мог помешать такой необходимый всем Гардер? Кому могла быть выгодна его смерть? Мы с тобой думали, думали, но никак не находили ответа. Какие-то страшные масонские тайны? Какие-то сверхсекреты, которых мы не знаем? А может быть, это как-то связано с нами, с тобой и русским масонством? Почему-то все время приходила на память трагическая биография его кумира – Новикова…

    Мы чувствовали, что есть какая-то правда и в утверждении о том, что Гардер умирал так долго и мучительно потому, что ждал тебя. Наверное, он на самом деле должен был что-то тебе передать. Но что? Что мог передать человек, находящийся в коме? От этих мыслей мне становилось страшно. А вдруг это что-то невероятно трагическое, сделавшее такой мученической жизнь Новикова, приблизившее не вполне объяснимую кончину Гардера? Вдруг ЭТО коснется и тебя?

    Невыносимо тяжелыми были эти дни в Париже. Не отвлек, а наоборот еще больше расстроил Кот, к которому мы как всегда съездили – в Шаню. Кот – верный Санчо-Панса Михаила Васильевича, такой же сын белогвардейца и француз в первом поколении – горевал по-русски, с водкой, слезами и причитаниями… Меня слегка покоробило то, что даже в эти страшные дни Кот продолжал порученную Гардером работу – переводил на русский язык тексты ритуалов для тебя и твоих «братьев». Вы спорили: «весьма почтенный и досточтимый» или «весьма почтенный и сверхдостопочтимый»? Какая чушь! В нашем родном языке, оказывается, не хватает слов для масонского раболепного выражения недосягаемой высоты величия мэтров! Мы простились с Гардером в морге. Мы не могли остаться на похороны: не было денег на парижскую жизнь. Заплатив за билеты почти все, что получили, продав нашу старую машину, мы по привычке рассчитывали на финансовую поддержку французских «братьев». Однако нам очень быстро дали понять: без Гардера помнить о нашей валютной бедности – некому. Мы еще острее почувствовали всю полноту своего сиротства…

    НЕЗРИМЫЙ ФРОНТ

    Однажды в гости к нашим героям пришла их новая знакомая. Можно сказать, первый воцерковленный человек появился в доме. Ее провели в гостиную… И она замерла на пороге.

    – Что с вами?

    Несколько секунд гостья не отвечала. Взгляд ее был прикован к портрету, висевшему на видном месте. С него пронзительными антрацитными глазками смотрел пожилой мужчина.

    – Какой страшный колдун! Хозяева переглянулись со снисходительной улыбкой. Это был «очаровашка», милейший Гардер. Знаменитый масон и разведчик.


    М.В. Гардер – знаменитый масон и разведчик.

    Этические войны

    Мир ненавидел Россию всегда. Ядом этой злобы написаны западные «исследования» и памфлеты. Злоба веками распирала бронированные мышцы Европы. Ею исполнен замах тевтонского меча.

    Мир ненавидел Россию всегда. Монархическую с царем на троне. Коммунистическую с генсеком на трибуне съезда. И теперь – непонятно какую, с президентом, который ездит к православным старцам и одновременно – в хасидскую синагогу… Все равно, и сейчас они нас ненавидят. Значит, предмет злобы – не «общественный строй», не временный геополитический расклад. (22). Объект атак – какая-то доминанта, проходящая через столетия нашей истории. Такая доминанта одна – Православие. Другой силы, которой боится Запад, нет.

    Обнаглев, такой вывод подтверждают и наши враги. Недавняя доктрина ЦРУ основывалась уже не на борьбе с коммунизмом или с наркомафией, не на подавлении региональных конфликтов. Она называлась «Clash of civilization» (столкновение цивилизаций) и подразумевала, что католическо-протестантский мир находится с православным по разные стороны баррикады. Бжезинский писал: «После разрушения коммунизма единственным врагом Америки осталось Русское Православие». Летом 1993 года в «Foreign Affairs» об этом заявил советник Госдепартамента США С. Хангингтон. Его статья так и называлась: «Столкновение цивилизаций». Характерная цитата: «Конфликт между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмом был конфликтом идеологий, которые, несмотря на все различия, хотя бы внешне ставили одни и те же цели: свободу, равенство и процветание… Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И, если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Россией и Западом опять могут стать отдаленными и враждебными».

    Теперь эти идеи получили развитие в концепции новейшей. Она называется «Объединенный взгляд 2020». Куда же направлен этот взгляд?

    25 мая 2001 года президент Буш произнес перед выпускниками военно-морской академии речь. Президент отметил, что вооруженные силы США будут использованы только в соответствии с американскими ценностями… Эти ценности таковы: гарантия прав человека, поддержка демократизации, обеспечение устойчивого развития, гражданский контроль за вооруженными силами и за соблюдением закона. Казалось бы – отвлеченная тарабарщина политиканов. Но своей отвлеченностью она и «хороша»: в любой момент для реального конфликта можно найти «законный» – виртуальный – повод. Обратите внимание: названные ценности веками формулировались в специфической среде масонских лож. Поэтому они не просто политические. Они – духовные.

    Итак, поводом для войны может стать даже неприятие американских ценностей и отстаивание своих. Но ценности по определению связаны с религией и культурой народа. Доктрина американской разведки обращает особое внимание на изучение религии противника. Именно так делается вывод о его самой большой ценности и самой большой утрате. Чтобы бить прицельно.

    Наступление на «ценности», пишет преподаватель Академии Генштаба ВС России Т. Грачева, переносит поле сражения с территории государства на территорию души. Под огнем оказывается последний русский плацдарм.

    Из списка войн, зарегистрированных в мире на конец 2000 года, по данным Центра оборонной информации США, 15 имеют религиозные причины; 8 отнесены к этническим; 6 связаны с наркотиками; 5 войн, в основе которых лежит идеология; 5 – борьба за независимость, и только две войны ведутся за материальный объект – территорию… Понятно, что материальное не забыто и в остальных случаях, но именно духовное чаще всего поднимает на войну народы и их правительства.

    Татьяна Грачева обращает внимание на параллели американской стратегии и философии Ф. Ницше. «Сверхчеловек» становится «сверхдержавой». «Низшие слои человечества» – «странами-изгоями». Показательна и трансформация ницшеанской идеи «сильной воли». В речи «Глобальные угрозы и вызовы на перспективу до 2015 года» директор Разведывательного управления Министерства обороны США Томас Вильсон в качестве одной из основных угроз назвал противодействие воле США… В то же время воля противника, как мишень, оказалась главной и в Персидском заливе, и в Косово.

    Что же, американцы старательно конспектируют Ницше? Не обязательно. Просто они одержимы одним и тем же «соавтором».

    «Именно в состоянии одержимости Ницше написал большую часть своих «записок сумасшедшего» (в буквальном смысле), например, «Так говорил Заратустра» (1884), «По ту сторону добра и зла» (1886), «Антихрист» и «Сумерки богов» (1888). По свидетельству очевидцев, почти все произведения написаны им с помощью автописьма (вариант синдрома психического автоматизма). Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что существа параллельного мира использовали Ницше как медиума, сделав его ретранслятором и проводником своих идей». [41].

    Очевидно, Ницше, страдавший одержимостью последние двадцать лет своей жизни, получил эту специфическую связь по наследству. А именно – от отца, который закончил самоубийством точно так же, как и сам философ… (А у новой «сверхдержавы» – США – «коллективная наследственность» тоже не блестящая). [47]

    …Ярчайший пример войн нового типа – агрессия против Югославии. На территории Косово – исторического центра сербского православия – пострадали до восьмидесяти процентов религиозных святынь. Высокоточное оружие било, действительно, не наугад.

    По мнению американских экспертов, «война в Косово стала тем переломным событием, которое показало, что люди оказались более важными, чем государство. Это первая война, которая была начата не столько во имя «национальных интересов», сколько во имя принципов и ценностей. Если можно сказать о войне, что она является этической, или, что она начата по этическим причинам, то примером такой войны служит Косово».

    Этическая… война? Помните масонскую идею «этики во времени»? Она развивалась, развивалась… И пришла к выводу: ради нее самой, самоценной, можно убивать тысячи людей… Этика без границ, без Нагорной проповеди – еще принесет сюрпризы.

    Понятно, что этические конфликты очень трудно разрешить. Такие войны будут затяжными и непримиримыми. Мнимый мир становится маскхалатом постоянной войны. Когда идет оккупация духовного «пространства», война становится образом жизни человечества, и поэтому в соответствии с новой американской доктриной, ее должны вести не только вооруженные силы… Похоже на стратегию бесов, которые не прекращают своих атак ни днем, ни ночью.

    В прошлом десятилетии в мире произошло свыше 200 вооруженных конфликтов, в которых погибло 35-40 миллионов человек. По данным Разведуправления Министерства обороны США, последующие 10-15 лет будут, «по крайней мере, не менее, если не более бурными, чем предшествующее десятилетие». Что это, прогноз? Или программа?

    …Сейчас Елена Сергеевна вспоминает один телефонный разговор с «Вуди», Робертом Вудвортом, масонским начальником из НАТО. Тот с отвратительным смешком сказал: «Будем бомбить Сербию. Надоела эта ортодоксальная нетерпимость, это православное безумие».

    И вот натовские солдаты выстроились под розенкрейцеровской «розой ветров». И написали на ракетах: «Поздравление с Пасхой». Таков был «подарок» смрадного Хирама тем, кто верит в Бога Живаго. Вслед за сербами его в любой момент можем получить и мы.

    Почему мы отступаем?

    Да, Запад в первую очередь всегда боролся именно против Православия. И мировые спецслужбы – в том числе. (23). Это утверждение большинству зарубежных и отечественных «компетентных специалистов» наверняка покажется бредовым. Однако «незримый фронт» гораздо более незрим, чем им кажется…

    В первые десятилетия советской власти смуглые чекисты проявили поистине нечеловеческую активность. Среди них были и те, кто явно пытался выйти с мировым сатанизмом на прямую связь. Через Рерихов – с «Махатмами»; через участие в тибетской экспедиции Якова Блюмкина (чекистская кличка «Шамбала»); через лабораторию НКВД, возглавляемую мистиком восточного толка, доктором А.В. Барченко…

    Не могли не использоваться советской разведкой и масонские каналы. Были ведь люди, хорошо знавшие историю. (Помнившие, как, например, «масонская солидарность» заставила Петра III заключить мир с разгромленным русскими «профанами» Фридрихом II). Английский исследователь Стивен Найт (зарезанный в тридцать три года на хирургическом столе) писал, что скандалы с высокопоставленными английскими агентами, отыскавшимися в конце концов в Москве (имеется в виду в том числе и Джордж Блейк), имеют отношение не только к Коминтерну, но и к мировому масонству.

    «Тайное общество «Атлантов» при Кембриджском университете, где состояли Филби и прочие «наши люди» было одновременно ложей и шпионским гнездом (и «голубой» тусовкой по совместительству). Но, похоже, чекистов «переиграло на противоходе» ЦРУ, чье руководство традиционно формируется масонами…» [8].

    В 70-е годы в нашей разведке было создано целое направление, призванное использовать «подземные реки» масонства. Однако прежнего успеха повторить уже не удалось.

    Да, кажется, в последнее время нас все чаще побеждали и на «незримом фронте». Иначе откуда бы взялся стремительный распад страны? Откуда бы в таком количестве «вылупились» бакатины и козыревы, александры яковлевы и калугины? (24). Из измены! А измена – крах спецслужбы.

    А ведь первые поколения чекистов (расстрелянных затем поголовно) почти не знали поражений. Что же, с тех пор у них не нашлось достойных преемников? И американцы оказались умнее?

    Комитет 300

    Почти полтора века назад в Англии вышел роман, на который оккультисты ссылаются по сей день. Он назывался «Грядущая раса» и принадлежал перу лорда Бульвер-Литтона. Речь шла о таинственной, дополнительной энергии «врил», сокрытой в человеке. Автор книги являлся одним из высших посвященных английского ордена розенкрейцеров, и, несомненно, написанное им было результатом его конкретного духовного опыта. Позднее, в начале XX века, в Германии было даже создано тайное общество «Врил», немало повлиявшее на оккультное мировоззрение Гитлера. Бесноватый фюрер считал: разбудить эту энергию можно, войдя в контакт с некими «Высшими Неизвестными»…

    Недавно в России вышла документальная книга бывшего сотрудника ЦРУ Джона Колемана. Она называется «Комитет 300» (эта суперструктура «состоит из… специалистов по культу дьявола (cultus diabolicus), химическим средствам изменения сознания, специалистов по убийствам ядами, по разведывательной деятельности, экспертов в банковском бизнесе и во всех областях коммерческой деятельности»). Книга посвящена формированию тайного мирового правительства. Первая неожиданность ее содержания такова: наиболее сильные спецслужбы мира, пишет Колеман, контролируются отнюдь не правительствами своих стран. Мало кто знает: не ЦРУ и не ФБР, а Управление национальной разведки (Office of National Reconnaissance) является наиболее секретной спецслужбой США. Так вот: «…сегодня ежегодный бюджет УНР неизвестен конгрессу США, а оно подотчетно только избранным членам Конгресса. Но УНР является органом, беспрекословно подчиняющимся Комитету 300, в который регулярно поступают его сообщения каждые несколько часов».

    «Избранные члены» Конгресса… Из контекста становится ясно, что понимающий жестокие правила игры, Джон Колеман лишь намекает на кого-то. Запомним этот намек.

    Далее речь идет о британской МИ-6. Колеман считает ее даже более серьезной, чем аналогичные американские «конторы». Поразительная цитата: «Официально МИ-6 не существует, ее бюджет пополняется из личных фондов королевы и из «частных фондов» и, как сообщают, составляет 350 миллионов долларов в год. (Книга датирована 1992 годом – Ю.В.). Но его точную сумму не знает никто».

    Вот это да! Сильнейшая спецслужба мира финансируется из кармана «декоративной монархии»! Такая ли она декоративная? Вслед за этим вопросом рождается и другой: является ли формальностью то, что именно член королевской семьи традиционно возглавляет английское масонство – материнское по отношению ко всем остальным регулярным ложам мира? (Сейчас – герцог Майкл Кентский). И не с этой ли силой связаны все остальные «частные фонды», которыми питается.МИ-6? (24-2).

    Пару лет назад Британию потрясли скандалы с масонскими злоупотреблениями в полиции и других правоохранительных органах. Всех их сотрудников обязали выйти из лож. Но МИ-6 запрет не коснулся. Потому что контора эта – не государственная…

    Так – со стороны проблематики спецслужб – мы приближаемся к тому, что, в общем-то, известно. А именно: в США, Великобритании и других странах Запада бразды правления находятся в руках «вольных каменщиков». Конечно, касается это и высших эшелонов разведок, контрразведок и т.д. и т.п. Возглавляются подобные структуры людьми духовными. Да, именно так, ведь в ходе уже описанных нами ритуалов (как в ложе Йельского университета) – гробы и черепа, «исповеди» в обнаженном виде – человек получает духа. Приобретает через управляемый шок. Именно управляемый, так как беса, которого по грехам – своим или предков – зачастую получают и за пределами ложи, может оказаться мало. Ритуал посвящения в каждый градус «дозирует» вхождение нечистого. Приводит в соответствие «духовный потенциал» человека и ставящиеся перед ним задачи. Большому боссу – большого беса.

    Да, иерархии «посвященных» соответствует иерархия нечеловеческая. Об этом пишут и сами масоны: «…наше масонское Братство является лишь тенью и физическим отражением аналогичной ему иерархической структуры, существующей в сверхфизическом мире». [72].

    Шок многократно усиливается, если посвящаемый имеет богатое воображение. Тогда каждый шорох и каждое прикосновение отрепетированной инициации отражается в душе. Под тобой качнули доску, а тебе уже кажется, будто ты балансируешь по краю пропасти… Увы, об опасности воображения предупреждает только православие: «Мир человеческой воли и воображения – это мир «призраков» истины. Этот мир у человека общий с падшими демонами, и потому воображение – есть проводник демонической энергии». [67]. t Итак, через шок неофит меняется кардинально. Генри Стимсон, военный министр в правительстве Ф.Д. Рузвельта утверждал, по свидетельству журналиста Р. Розенбаума, что опыт, полученный им в «гробнице» йельской ложи, был самым впечатляющим его жизненным опытом… Характерно: Стимсон, как и президент, прекрасно знал о готовящемся на Пирл-Харбор нападении, но не сделал ничего для его предотвращения. Смертоубийство было холодно просчитано с помощью вольнокаменщической геометрии. Оно явилось запланированной жертвой политике. И ничто не дрогнуло в душе «измененного человека». Его рука, которую он тянет из гроба, может нести лишь смерть. (25).

    Подумать страшно: подобное воздействие прошли многие представители американской элиты, например, бывший госсекретарь Сайрус Вэнс.(26).

    Внешне результаты воздействия чаще всего незаметны. Вселившиеся в крупных масонов бесовские князья и вести себя стараются, как лорды. Не верещат и не корежат принявшее их тело. Порой даже от креста не шарахаются. Зато внутренне инициация проявляется в особых психофизических возможностях. В частности, повышается энергетика и одновременно притупляется эмоциональная сфера. Качества, как считают прагматики, полезные для политика. И вот с окаменелым бесчувствием «брат» Трумэн отдает приказ об атомной бомбардировке… А ведь названные «полезные» качества весьма напоминают симптомы шизофрении, раздвоения сознания… Да и как же не быть раздвоению! Во время инициации в человека входит еще один (или несколько) духов!

    Возвышенным штилем происходящее описывает издаваемый в Париже «Вестник объединенных масонских лож» (Шотландский обряд). В ходе посвящения адепт испытывает «влияния духовного порядка… источник которого должен быть обязательно «нечеловеческого происхождения»; «ритуал может обладать, в известном смысле, магической силой, способной оказать эмоциональное воздействие на психику посвящаемого»; «мы много раз были свидетелями настоящей трансмутации – этой конечной цели всякого подлинного посвящения – происшедшей в некоторых из наших братьев».

    Антропология несчастного меняется кардинально. Я видел таких людей. Перед тобой сидит существо, которое смотрит стекляшками плотских глаз, но, кроме того, тебя пронизывает духовное зрение сидящего в твоем собеседнике беса. Вот уж поистине: «Объединенный взгляд 2020»!

    Что ж, кишат в ложах и нечеловеческие персонажи, есть и магия. «Трансмутация» тоже случается. Церковь называет ее забесовлением. Так что «Высшие Неизвестные», способные наделить человека таинственной энергией «врил», нам известны. Только они отнюдь не «высшие».

    Мир – глазами беса

    Элитарная ложа «Череп и кости», наверно, наделяет «избранных» бесовскими князьями. Для рядовых слуг нового мирового порядка сойдут и демоны помельче. Целенаправленно получить их вполне можно за пределами лож – в сектах, на специальных курсах и т.д.

    С 1972 года в Калифорнии была задействована любопытная парапсихологическая программа, стоившая 70 миллионов долларов. Возглавлял ее некий генерал Томпсон. Духовную подоплеку происходившего военно-американские мозги объяснить, естественно, не могут: «Там есть что-то, что мы не можем объяснить, но оно работает», – с сумасшедшинкой в глазах бубнит Томпсон в отснятом американцами документальном фильме…

    В рамках проекта некто Инго Свон обучил целый штат сотрудников «дальнему зрению». Сидя за своим столом, каждый из них мог с большой точностью описывать объекты, находящиеся в любой точке земли. Он видел их с высоты, опускался под землю, проходил сквозь стены. Какой подарок для разведки! Военные почти ласково называли их радарами или мониторами с низкой себестоимостью. Но если есть монитор, то должна быть и съемочная камера. Кто же выполнял эту роль?

    С человеком-монитором однажды довелось познакомиться и мне. Аналогичным приемам он научился не в Калифорнии, а в Ярославле. В недрах одной из сект, которые относятся к числу тоталитарных.

    Увы, в его жизни сработал закон: грехи людей часто сказываются на их близких, которые наименее защищены. В первую очередь – на детях. Они ушли из дома ярославского экстрасенса, связались с «дурной кампанией». И тут «дальнее зрение» дало сбой. Обнаружить сыновей никак не удавалось… Вернулись они лишь по молитве православного священника. Все это заставило беднягу задуматься о природе феноменальных возможностей, о том, где их предел… И отправиться на отчитку. Оказалось, в своем гордом стремлении быть «особенным», он получил беса. Именно демон, способный взмывать в воздух, проходить сквозь стены, и служил «съемочной камерой» для «дальнего зрения».

    Попробуй, объясни этот механизм американскому генералу Томпсону и другим варварам, живущим за пределами православной эйкумены! Сам св. Григорий Палама, наверно, затруднился бы донести суть духовной антропологии до сознания бушменских колдунов. Это за Богом люди идут осознанно, а за диаволом – всегда обманом.

    Однако коллеги Томпсона проговариваются. Один из участников калифорнийских экспериментов, майор Эд Дэймс невольно свидетельствует о забесовлении своих партнеров. Он говорит об их «духовном перерождении». Упоминает, что многие из них общались с «летающими тарелками», имели «особые психические ощущения». Так современный язык называет свидания с бесами.

    Впрочем, даже в предисловии к библиографическому списку о феноменах НЛО, подготовленному библиотекой Конгресса США для научного отдела Военно-воздушных сил, говорится, что «многие из ныне публикуемых в популярной прессе достоверных рассказов о НЛО поразительно схожи с одержимостью демонами и психическими явлениями, давно знакомыми богословам и парапсихологам».

    Со слов майора Деймса, во время деятельности в Калифорнии почти все участники опытов «заработали» проблемы в семье. Это тоже – закономерный результат инфернального «партнерства».

    Характерно, что женщин-коллег они называли ведьмами… Кончилось время охоты на ведьм. Теперь военизированные ведьмы охотятся на нас.

    Еще один пример. Однажды московский центр суперкомпьютерных технологий, известный своими пионерными разработками, посетили американские журналисты. Интересовались возможностями диагносцировать и корректировать здоровье человека по шумам, которые производят его внутренние органы. Одному из гостей предложили испытать метод на себе. Тот охотно согласился. Итак, весь опутанный проводками от датчиков, он полулежит в кресле. Компьютер записывает и анализирует информацию. Через некоторое время ученые в недоумении переглядываются. Тонус организма американца оказывается «вздернутым» на несколько порядков. Уж они-то видят это прекрасно! Да, визитеры, очевидно, каким-то специфическим образом также были подготовлены к особым заданиям. Их «внутренняя природа», как писал масон Ф. Бейли, была распалена до предела.

    Похоже, бесы стали на довольствие армии и разведки США. Гонорар они получают только в той «твердой валюте», которая их интересует. Это – души человеческие…

    Представляете, что это значит: видеть мир глазами беса!? Посмотрите на символику созданной «шотландскими» масонами ООН. Земной шар мы видим как бы с огромной высоты – как раз над Северным Полюсом. Кто-то смотрит оттуда, откуда светит Полярная звезда.

    «Взойду на небо, выше звезд Божниц вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера…» (Ис., 14, 13).

    Так сказал павший денница. Он хочет, чтобы каждый из нас видел мир его глазами.

    Отрава на любой вкус

    Если филиалами лож являются разведки, то филиалами разведок – секты. Идея использовать присущую им энергию распада диавол-разделитель подсказал уже давно. Еще Ленин в беседах со специалистом по сектам В.Д. Бонч-Бруевичем настойчиво интересовался: не могут ли эти сообщества быть движущей силой религиозной революции? Не могут ли повторить нечто подобное пуританской революции Кромвеля или анабаптистской – в Мюнцере? Чувствовал что-то родное…

    «Особенно «много общего» Ленин находил между русскими крестьянскими восстаниями и апокалиптическим царством в Мюнстере 1525 года, о котором он читал у Энгельса. «Сверьте опыт. Сделайте это ответственно и как можно более трезво. Нам нужны реальные политические выводы, пригодные для практики нашей борьбы», – просил будущий вождь мировой революции. Просматривая рукописи русских сектантов из коллекции Бонч-Бруевича, Ленин был способен к довольно тонким замечаниям на исторические темы: «Это то, что в Англии было в 17 веке. Здесь, несомненно, есть влияние той литературы, вероятно, пришедшей к нам через издания Новикова». [82].

    В 1897 году кадавр писал, что в борьбе с самодержавием рядом с пролетариатом стоят и оппозиционно настроенные элементы преследуемых абсолютизмом религий и сект. Он призывал быть готовыми к тому,» чтобы «продиктовать положительную программу действий» и «возмущенным сектантам». [34]. (26-2).

    …В наши времена известна связь с ЦРУ и ФБР Рона Хаббарда; «преподобного» Муна; ряда псевдоиндуистских, а также психоделических групп; транснациональной секты Фетхуллаха (центр – в Турции)… Это – же можно сказать о суфийских орденах, особенно «накшбенди». А первым опытом в этом ряду были, наверно, предшественники талибов, «Братья мусульмане», созданные в 30-е годы английской разведкой в противовес влиянию коммунизма на Ближнем Востоке.

    «…полевой устав армии США FM-100-1 («Ведение боевых действий») устанавливает, что действия частей психологической войны, а также «независимых» средств массовой информации и общественных организаций (фондов, союзов, партий, сект и пр.), осуществляются военным командованием США». [27]. Да, речь идет о той самой непрерывной войне, которую диктует новая американская стратегия. И если вы знакомы с сайентологами, иеговистами или кем-нибудь из этой когорты, вы могли бы обратить внимание, как сползают их улыбки первоначального знакомства. Их сменяет весьма строгий взгляд. Как говорят сектанты, вас «сканируют», держа взглядом, как бабочку на острие булавки. И один из первых вопросов таков: служил ли кто-либо из ваших родственников или близких в КГБ?

    Джон Колеман подтверждает: «…британская МИ-6 способствует распространению широкого спектра «духовных игр», таких как «Новая Эра» («New Age»), йога, дзен-буддизм, магия… и сотен малых культов всех видов». Да, лояльные друг к другу секты – это те же сосуды в руках диавола. На любой вкус.

    «Актуальность» сект для нового мирового порядка очевидна. Традиционные религии чаще всего не хотят или не могут воевать против Православия. И вот из них – одну за другой – клонируют агрессивные ударные группы. (27).

    Их и бросают в бой. Дервишей и ваххабитов – под видом мусульман, сатанистов «Сахаджа-йога» – под видом индуистов, мормонов – под видом христиан, тантристов – под видом буддистов. (28). И в российском неоиудаизме лидерство перешло к секте. А именно – к хасидам (Хабаду). Как удобно для манипуляторов: с одной стороны всегда готовы ринуться в бой с криком «джихад», а с другой – двинуть танки во имя восстановления иерусалимского Храма.

    Мировые конфессии отступают под напором сект. Козырь сектантов – способность «уйти от догм» и оперативно приспособиться к задачам закулисы, соответствовать изменяющейся «этике во времени». [48]

    Итак, секты управляются разведками, разведки масонами, а те – кем? Каково, например, происхождение двойной морали ваххабитов: ради Аллаха можно и солгать? Почему единственный праздник иеговистов – день еврейской пасхи 14 нисана – воспоминание не о Воскресении, а о распятии Спасителя? Почему проповедники «свидетелей Иеговы» твердят: Библия без толкования – ничто? Что это напоминает нам? Конечно, все тот же диавольский диктант – талмуд.

    Именно на нем – осознанно или нет – идеологически основаны многие применяемые сектами технологии. На талмудических положениях о превосходстве «избранных»; о сокрытии своих истинных взглядов; о праве на двойную жизнь, двойную мораль; о возможности присвоения всего, принадлежащего гоям («Бог дал евреям власть над жизнью и имуществом других народов», – писал рабби Альбо).

    Взять хотя бы используемых спецслужбами (и сектами) манипуляторов нейро-лингвистического программирования (НЛП). Вот что пишется в специальном отчете о необходимых им качествах: «Манипулятор НЛП обучен скрывать свои взгляды, в общении он всегда собран и всегда «работает», в любом человеке он видит лишь «объект воздействия», «объект разработки», «объект использования и приспособления». И ничего, кроме этого.

    Он способен тщательно и естественно скрывать и имитировать эмоции, правдоподобно и эмоционально имитировать те или иные взгляды и убеждения, ложно присоединяясь (как учит Талмуд – Ю.В.), ко взглядам и убеждениям окружения и «объекта воздействия». Речь идет о подстройке к мимике, жестам и даже дыханию внушаемого». (29).

    И еще одна цитата из названного отчета: «Манипулятор НЛП считает обман, мошенничество и клевету столь же полезным делом, как и потребление доброкачественной пищи. Своей «законной добычей» и «объектом работы» он считает всех «необразованных и непосвященных».

    Те же качества и у диавола, который вечно рыщет в поисках жертв.

    В конечном итоге именно он соблазняет человека на грех – через секты, спецслужбы, ложи. Их общие методы работы выдают штампованность мышления и отсутствие фантазии у их рогатого куратора. Взять хотя бы методику «ложной вербовки». Она незамысловата. Человеку обещают эксклюзивный контакт с «инопланетным разумом», а в итоге преподносят путешествие в дурдом.

    Другой пример – использование компромата. Даже уфологи отметили такую специфику работы незримых сил с теми же «контактантами»:

    «К каждому контактанту подбираются свои индивидуальные методы воздействия в зависимости от особенностей его личности, а главное – от негативных черт характера…»

    Это ангелы видят в человеке лучшее, бесы выискивают пороки. Чего стоит одно лишь использование гордыни и тщеславия в ложах! Как легко раздуть его под видом «духовных поисков»! Или высчитать выгоду греха на калькуляторе прагматизма. Хочешь первого – иди в Великую ложу, поклоняйся «Великому Архитектору». Желаешь второго – атеистический Великий Восток с его набором «полезных связей» – тут как тут.

    Характерны фигуры трех масонских «старцев» из разных «послушаний», каждый из которых тянул нашего Н.Н. к себе. Мильский, проживший большую часть в Китае и, похоже, выполнявший там шпионские задания. Липский с Гардером – оба полковники и кавалеры ордена Почетного легиона. В их профессиональной принадлежности сомневаться не приходится.

    И вот диавольский пузыречек выбран по вкусу. На шею неофиту уже одевают веревку. Этот древний атрибут заговора на смерть. На вечную смерть заговаривают масона. В любом «послушании»!

    …Помните, как начиналось раздробление европейского христианства на секты и ложи? С Реформации! (35-3). Характерно: у ее основоположника Лютера были такие же признаки одержимости, как и знаменитого каббалиста Исаака Лурии. [49] Он «сознается, что нередко просыпался в полночь и вел диспуты относительно обедни с сатаной, некоторыми аргументами которого и воспользовался потом, когда доказывал нелепость обрядов при католическом богослужении». [36]. [50]

    При таком суфлере и разыгрывалась драма Реформации. Кому же это оказалось на руку? «До этого все европейцы были объединены одной церковью, а евреи были единственной большой группой вне ее пределов. С Реформацией в Европе возникло множество различных религиозных групп, что способствовало росту терпимости. Ведь наличие множества конфессиональных групп в итоге привело к осознанию необходимости плюрализма». [20].

    Из терпимости к «мнениям» о Боге родилось и современное масонство. Почти все его основатели, такие, как Андерсон, были протестантскими пасторами. Так они повторили судьбу иудейства: начали с мудровании о незримом, а закончили сатанизмом.

    Такие плюралисты всегда говорят: вольному воля. Но не добавляют: спасенному – рай.

    «Город Зеро»

    Не входящие ни в какие названные структуры обыватели – чаще всего – клиенты совсем уж мелких бесов. Те стучатся в душу и называют пароль: «Эра Водолея». Запивая брошюрку про реинкарнацию пивом, обыватель отвечает: «Проходи». И тут вваливается бес-форменный Солярис. Гарри Поттером – в портфель к сыну, третьим глазом – на лоб маме и змеем кундалини – в копчик папе.

    Эра Водолея. Это не просто тарабарщина свихнувшегося на астрологии человека, которого уверили, что Водолей – знак России и что «скоро все будет хорошо». «Эра Водолея» – термин из арсенала Тавистокского института человеческих отношений (США). И является этот проект развитием программы, само название которой не требует пояснений – «Изменение образа человека». Как же оно, это «изменение», достигается? И здесь работают все те же шоки. В документах Тавистока «эра» описывается как средство распространения нестабильности: «Есть три отчетливые фазы в отклике и реакции на стресс, которые проявляют большие социальные группы. Первая фаза – поверхностная; подвергнутое воздействию население будет защищать себя лозунгами; это не раскрывает источника кризиса и реального противостояния не происходит – следовательно, кризис будет продолжаться. Вторая фаза – фрагментация, распад. Это происходит, когда кризис продолжается, и общественный порядок надламывается и разрушается. Затем следует третья фаза, когда группа населения, наконец, входит в состояние «самореализации» и отворачиваться от инспирированного кризиса».

    Итак, «образ измененного человека» – это апатичное, управляемое существо. (30).

    Как минимум символично, что последний приезд Гардера на конференцию «Эра Водолея» в начале 1993 года предшествовал пику российской нестабильности. Скоро, после шокирующих залпов по Белому дому, митинговщина и лозунговщина пойдут на спад. Заскучает бронзовый поэт на опустевшей Пушкинской площади. А через несколько лет вчерашние активисты уныло лягут на диван. Тоже своего рода стабильность. Главным советником «гаранта стабильности» ад назначит пьяного беса. Под его диктовку будут приниматься едва ли не все управленческие решения в стране – на банкетах и в банях.

    Шоки, на которых «доводили до кондиции» Америку и которые перечисляет Колеман, очень похожи на наши, отечественные. Водолей опрокинул кувшин, и потекло: серийные убийства, самоубийства подростков, взрыв наркомании, сексуальная революция, война уличных банд… А тут еще реальный развал российской промышленности. Да еще политолог Сергей Кургинян забивает средства массовой информации «сценариями катастроф» (и опять вопрос, что это: прогнозы или программирование, нагнетание, заклинание ужаса).

    Шоки, шоки… «Очень часто существа параллельного мира выходят на прямой… контакт… в момент несчастного случая, болезни, аварии, сильного эмоционального потрясения или даже клинической смерти с последующей реанимацией, как это было в случае с Мариной Цвигун, основательницей «Белого братства». Рассмотрение подобных несчастных случаев приводит нас к мысли о том, что большая часть из них (если не все несчастные случаи) инспирирована существами параллельного мира». [41]. Они и курируют программу «изменения образа человека».

    Все чаще в качестве шоков используются региональные конфликты. Например, начинают бомбить Афганистан, а беженцы опасным потоком устремляются в соседние страны. Рука Ордена чувствуется и здесь: две ладони, сложенные «домиком» – масонский знак опасности – символ Управления всемирного комиссара ООН по беженцам.

    С. Кара-Мурза обращает внимание на то, как технология шоков была преподнесена в отечественном фильме «Город Зеро», снятом в 1988 году режиссером Шахназаровым, сыном ближайшего помощника Горбачева (уж он-то знал, что такое «проект Водолея»!).

    Итак, «…в фильме сжато и талантливо изложена программа перестройки. В нем показано, как можно за два дня довести нормального и разумного советского человека до состояния, когда он полностью перестает понимать происходящее, теряет способность различать реальность и продукты воображения, в нем парализована воля к сопротивлению и даже к спасению». (31).

    Что же из всего этого следует? Как противостоять этому аморфному злу? Необходимо, как минимум, помнить: существует метаисторическая определенность будущего. Она изложена в Апокалипсисе. Поэтому православный человек не должен поселяться в городе «Зеро». Не должен оставлять в своем сознании никакого места для лукавой неопределенности «Эры Водолея».

    Люди и нелюди

    Когда русский человек подает руку для протокольного рукопожатия западному деятелю, ее всегда пожимает Хирам.

    Поскольку практически все высокопоставленные лица Запада являются людьми инициированными (или получившими беса по наследству), то уже многие, многие годы российская разведка, дипломатия, наше правительство имеют дело в каком-то смысле с нелюдями. (Недаром они так упорно борются за «права человека»). И как общаются с ними наши? Разговаривают со спрятавшимися в респектабельные тела бесами. И думают, что с ними можно о чем-то договориться, дождаться благодарности, доверия или даже дружбы…

    А как можно доверять людям, которые ежегодно в праздник «очищения» Иом Кипур читают молитву о снятии с них всех обещаний и обязательств?! Звучит она так: «Во всех обетах и отречениях, также во всех клятвах, которые мы дали, клялись, закрепили, отреклись – с этого дня очищения до следующего дня очищения, который да настанет на наше благо, – мы сим каемся во всем. Да будут все они расторгнуты, бессильны, недействительны, сняты с нас и уничтожены навеки. Да не будут наши обещания обетами. От чего мы отреклись, да не будут отречениями. В чем клянемся, да не будут клятвами»!

    Честность, благодарность, доверие… Нет таких качеств у бесов! Сколько же раз сама история будет показывать это?! Доказывать, что вся политика Запада в отношении России неизменно сводится лишь ко лжи и человекоубийству. Двум качествам диавола! А у нас все: мир, дружба! Над русской наивностью смеялся бы (если бы мог смеяться в аду) герцог Браунгшвейгский; хохотал бы Фридрих II, и (если бы не сошел с ума) хихикал бы Рейган.

    «В церковных песнопениях демон называется чужим», в последовании Великого Канона есть поразительные слова: «…да не буду… я брашно (пищей) чуждему»; теперь этот «чужой» стал нам родным и близким, он уже не около нас, а в нас».

    И вот основатель Римского клуба (идеологического центра Комитета 300) Аурелио Печчеи в книге «Перед бездной» ставит задачу покорить человека, которого он называет врагом. То есть явно выступает от имени ненавидящих род людской бесов. В книге «Человеческие качества» он пишет: «Человек придумал сказку о Злом Дьяволе, но если когда-либо и существовал злой дьявол, то это – сам человек»…

    Так царящий в мире гуманизм «как будто бы призванный утвердить Достоинство и свободу человека, на самом деле опозорил его. Он отнес демонизм к числу врожденных свойств самого человека, а душу его, получившую наименование «подсознания», представил обиталищем каких-то скрытых чудовищ, драконов, которые то спят, свернувшись в клубок, то, пробуждаясь, терзают ее, то извергают черный пламень гордыни, похоти и зла». [51]

    Однажды Печчеи признался, что чувствует себя, как «реинкарнированный Адам Вейстгаупт». Что ж, очень может быть, что бес-куратор основателя иллюминатства вселился ныне в основателя Римского клуба. Суть всякой «реинкарнации» именно в этом. [52] И природа многовековой политики Запада – в том же. В забесовлении.

    Диктовки диавола

    Ницше и Гете, Пайк и Кроули, Блаватская и Юнг, Лютер и Маркс, Ванга и Брюсов, Ленон и Ленин – такова лишь крошечная часть «иконостаса» религии «эпохи Водолея». Легион – имя тех «великих», которые оставили в истории след… копыта. Которые были одержимы бесом. [53]

    Диавол – главный соавтор доктрины «современной цивилизации». Поэтому главная методика противостояния ей известна. И тут возникает вопрос: был ли хоть один случай, когда во время переговоров или разведывательной операции русский человек с верой призвал на помощь Господа? Если был, то уверен, что наш противник в том конкретном случае потерпел такое же фиаско, как и знаменитый Дэвид Копперфилд (Коткин) во время его гастролей в Москве. (32).

    Не электронными методиками, а молитвой надо гнать и таких, как посетители названного московского компьютерного центра. Несомненно, они относились к числу двойных агентов особого рода. К числу тех, кто не знает, на кого работает на самом деле. Касается это не только рядовых, но и высокопоставленных разведчиков. Тех, кто достигает 33 градуса в Шотландском ритуале. Но масонская иерархия имеет более девяноста ступеней. На такие «высоты» попадают только «избранные», о которых писал и Джон Колеман. Они-то прекрасно понимают, и кому служат, и за что борются. Вот в окружении нового президента США перечисляют главные слагаемые России, как великой державы: население, военный потенциал и сила… Какая сила? Что, отдельное от просто «военного потенциала», означает это понятие? Сила духа – вот что! Понимают!

    Это какой-нибудь туповатый генерал Томпсон (максимум – «тридцать третий») может испытывать к России лишь непонятную ему самому иррациональную вражду, которую внушает полученный в ложе бес. Любой член Комитета 300 прекрасно ЗНАЕТ, ПОЧЕМУ надо уничтожить Россию. И главное – почему надо лишить благодати и божественной защиты Русскую Православную Церковь… Потому, что по большому счету лишь она стоит на пути машиаха.


    Приговор Сатурна

    Бедный Гардер! Наверно он действительно по-своему любил нашу страну. И даже считал себя православным. Хотя не мог не знать, какой смысл его братья вкладывали в термин «Эра Водолея». Ведь, скорее всего, в его же присутствии в начале 60-х годов брат Н. Агров выдал в парижской ложе характерный пассаж (вполне в псевдопророческом стиле, столь характерном для евреев): «Сроки близки! Кончается Христианская эра человечества… впереди неизвестность. Знак Водолея, по древней традиции, идущей от Халдейских времен, находится под влиянием планеты Сатурна, бога времени, судьи справедливого, но строгого. Таков ритм звездный»… (32-2)

    Вот какого судью ждут эти бедолаги, глядя в гороскопы. Сатурна, символизируемого все той же пентаграммой. Вот чьего приговора ожидают масоны. (33).

    Знал ли Гардер о подлинных замыслах «высших неизвестных» относительно своей Родины? Не противоречия ли с ними привели к гибели столь информированного человека, профессионального разведчика с большим стажем?

    Итак, в марте 1993 года состоялся его последний визит в Россию. После заседания ложи шла братская трапеза, агапа. Сначала, согласно заведенному правилу, пили за правителя страны, потом – за Россию, потом – за Российское братство, за вольных каменщиков всего мира. Затем слово предоставили почетному гостю. Гардер сказал: «Слава Богу, в России христианство не умерло. И вернувшись во Францию, я поставлю вопрос о том, чтобы ритуалы и уставы для России в значительной мере согласовывались с православием».

    Фраза носила, скорее всего, декоративный характер. Она была вполне в стиле новиковского «просветительства». Но даже она, видимо, довела кое-кого до бешенства…

    После агапы по традиции произнесли: «Прежде, нежели закроется сия застольная ложа, помыслим о братьях, рассеянных по лицу земли, и пожелаем: страждущим – утешенья, болящим – исцеления, несчастливым – улучшения их участи. Тем же, кто у ворот смерти пребывает, – крепости духа и успокоения на Востоке вечном».

    Последняя часть этой тирады оказалась как бы пророческой. Михаил Гардер, крепкий, практически никогда не болевший человек, неожиданно занемог. Ему посоветовали перебраться в провинциальную клинику, где практикует «брат». После операции самочувствие резко ухудшилось. Стало ясно, что он умирает… и не может умереть. Так продолжалось неделю. Он просил, чтобы из России прилетел Н.Н. И не отошел, пока тот не пожал ему руку. [54] Крепкое рукопожатие, запечатленное на стольких масонских печатях и эмблемах! Оно имеет, оказывается, и еще один, страшный, смысл!

    …У некоторых близких Гардеру людей сложилось мнение, что его попросту «зарезали». Кто знает, может быть, масонство, чья идеология и символика в значительной степени проистекает из иудейства, имеет и институт «тайных преследователей?» Ссылаясь на «Тур-Хошен-Гамишнот», свод еврейских законов, Я. Брафман пишет: «…на основании слов закона кагал приговаривает ослушника к смерти (карет – искоренению), а исполнение своего приговора поручает особому агенту, известному под именем «тайного преследователя».

    «Тайный преследователь» дает присягу никогда и никому в мире не открывать, что он когда-либо был тайным преследователем и никому на свете не потворствовать, но действовать в соответствии с данной ему кагалом инструкцией, имеющей своей целью «в дугу согнуть ослушника», гласит: «в роковой час пусть разразится над ним (оглашенным) его несчастие». [55]

    «В опубликованных Нилусом «Протоколах Сионских мудрецов», а именно в протоколе номер 15, говорится: «Мы казним масонов так, что никто, кроме братьев, об этом заподозрить не может, даже сами жертвы казни: все они умирают, когда это нужно, как бы от нормального заболевания… Такими мерами мы вырвали из среды масонства самый корень протеста против наших распоряжений».

    Это и есть «приговор Сатурна».

    Что ж, теперь-то Гардеру можно и честь воздать. Его имя носит московская ложа для масонов 32 градуса. «Братья» присвоили ему массу замечательных эпитетов. Один из них в разговоре со мной назвал Михаила Васильевича «светлейшей личностью».

    Впрочем, – слова опровергаются словами, а кто опровергнет жизнь? факт остается фактом: умер старый разведчик и масон как-то странно. Как самый настоящий колдун. И передал свою «харизму-перевертыш» ученику.

    Неправославные – профнепригодны

    Против нас всегда боролись люди, подключенные к «банку данных», который формировался тысячи лет.

    Среди организаций, входящих в Комитет 300, Джон Колеман называет многих наших знакомцев. Это представители старых семей европейской Черной Аристократии, ордена «Череп и Кости», иллюминатов, Всемирного Совета Церквей, Международного Валютного фонда, ООН, британской масонской ложи «Четыре короны», итальянской П-2, ЦРУ, Римского клуба, движения зеленых, «Ордена св. Иоанна Иерусалимского», общества Туле и т.д., и т.п.

    И вот вывод, который делает бывший американский разведчик по поводу всего этого копошащегося Соляриса: «Что же мы видим? Непрочное объединение людей со странными идеями? Конечно, нет. В состав Комитета 300, который имеет 150-летнюю историю, входят некоторые из числа самых ярких интеллектуалов, собранные вместе, чтобы создать полностью тоталитарное и абсолютно управляемое «новое» общество – на самом деле это общество не является новым, все его идеи черпаются из дьявольских культов».

    Кто же противостоял и противостоит масоно-шпионскому сообществу с нашей стороны, особенно в течение последнего века? Конечно, в российских спецслужбах всегда были и есть патриоты, которые по понятным причинам не афишировали своего православия. Но в целом… Немало было и есть тех, кто «клюнул» на ложную вербовку князя мира сего. Кто стал коммунистом, атеистом, либералом. Иногда они говорят так: какая-то высшая сила существует, но это совсем не тот Бог, о котором говорят в церкви.

    И вот приходит такой разведчик в одну из тех самых лож, которые в «Протоколах Сионских мудрецов» названы внешними, отвлекающими, видит одних болтунов и докладывает в Центр: «разработка не перспективна». Потом возвращается в Москву и чувствует, что все его родное КГБ у кого-то уже «в кармане». В лучшем случае задним умом понимает этот Эпиметей, что карман сей – от масонского смокинга. Да поздно – самого его (патриота! заслуженного! полного сил!) отправляют в отставку. [56]

    Когда человек не имеет собственной – духовной – «контрразведки» и при этом занимает высокий государственный пост, – это уже не только его личная проблема. Духовная пустота атеизма сродни пустоте велиаровой, то есть диавольской. Это духовный вакуум, который моментально всасывает в себя нечистого. Атеист – игралище рогато-хвостатых сил. Бес-помощный человек. И если это разведчик, то он обязательно – в самый неподходящий момент – приведет за собой «хвоста». В прямом смысле слова.

    Вот между кем шла борьба: между бесовской креатурой высокого градуса посвящения и духовными недорослями… Неравная борьба! Если бы не Богородичный Покров над Россией, совсем бы пришлось нам плохо с такими защитниками.

    Может быть, я не прав? Предположим, бывшие разведчики, пришедшие на многие руководящие роли, действительно являются «нашими людьми» и до поры до времени ловко это скрывают. Предположим, они только кажутся такими же «гнидами», как Ельцин и его команда… Что ж, тогда они не обидятся на подобную оценку, а сочтут ее за комплимент своему разведческому мастерству.

    И еще одно соображение о профессионализме. О целях врагов, об интересах России можно судить, лишь осознав ее уникальность. Душой поняв ее роль молитвенной силы, удерживающей мировое зло. А значит, удерживающей мир от гибели. Ту же американскую «сверхдержаву» – от ницшеанского самоубийства. Осознать это может только православный человек. Поэтому неправославие – главный фактор профнепригодности и для русского разведчика, и для политика.

    Да, противник подключен к бесовскому «интернету». Но ведь и нас – с любовью – ждет куда более мощная, безграничная по своим возможностям «Система»… Против инфернальной «конторы» можно бороться только с помощью Господа. Но на это способны лишь люди, правильно Его славящие. Понимающие, что подлинный «незримый фронт» проходит через рай и ад. Что ненависть вызывает не государственно-географическая Россия, а незримый Третий Рим. И что он не является отвлеченной идеей уже потому, что ТАК ненавидеть мертвую идею нельзя. ТАК можно ненавидеть лишь живую реальность.

    ПОЛЕ БОЯ С ЛЮЦИФЕРОМ

    (Автор – В.С. Лопатин)

    В русском Ильинском скиту на Афоне есть удивительная икона пророка Илии. На образе небесного покровителя русских военных моряков – высшие награды Российской империи. Оставляя их здесь, величайшие флотоводцы справедливо считали: свои победы они одерживали с помощью Сил Небесных. И знали: всякая брань против России – это не просто столкновение государств, это война диавола против Святой Руси.

    Победу наших войск над бунтовщиками в Польше Суворов назвал падением Люцифера. Может быть, как никто, он понимал духовную подоплеку сражений. Тем более что самому ему приходилось сталкиваться с очевидным врагом не только на поле боя.

    Асмодей, Астарот и другие

    На одном из недавних всемирных масонских форумов было принято решение: усилить работу по реабилитации «вольных каменщиков» в глазах общественного мнения. [57] Постоянно содрогающийся от крайне неприятных скандалов Орден намерен погреться в лучах славы великих людей. Впрочем, это устремление известно уже давно.

    «Народный герой, человек непревзойденной славы, генералиссимус Александр Васильевич Суворов – вот кто должен открыть собой ряд знаменитых русских деятелей-масонов», – читаем мы в книге Т.А. Бакуниной «Знаменитые русские масоны». В предисловии к ней, подписанном «В.К.» (за этой аббревиатурой легко угадывается – «вольный каменщик»), дается пояснение: «В дни, когда толки о масонстве приобрели неожиданную политическую окраску, русским полезно разбираться в них с некоторым запасом положительных знаний».

    Эти дни наступили, видимо, в 1991 году, когда написанная в Париже книга, стараниями некоего А. Серкова впервые была издана в нашей стране. Итак, цитируем слова Т.А. Бакуниной о Суворове: «…находясь в Пруссии во время Семилетней войны и навещая в Кенигсберге своего отца, он был 27 января 1761 г. произведен в шотландские мастера в ложе «Zu den Drei Kronen» («К трем коронам»)… В списке ее членов, представленных 16 марта 1761 г. в ложу «Три глобуса» под № 6 значится «Oberieutnant Alexander von Suworow».

    «…во всяком случае, – пишет автор, – эта открывшаяся новая черта в биографии Суворова не стоит ни в каком противоречии с общим обликом этого замечательного человека».

    Итак, Т.А. Бакунина отождествила «обер-лейтенанта Александра фон Суворова» с будущим генералиссимусом. В масонскую ложу «К трем коронам» в Кенигсберге был принят и два месяца значился в ее списках «обер-лейтенант», то есть поручик русской армии.

    В Париже в начале 1930-х годов, когда Бакунина писала свои очерки, находилось много эмигрантов, бывших офицеров, которые могли бы сообщить автору о том, что в январе 1761 года будущий генералиссимус был подполковником! Разница в чинах, как видим, значительная…

    В 1809 г., плодовитый писатель и переводчик, последователь Н.И. Новикова, В.А. Левшин выпустил в свет книгу о Суворове. Он процитировал строки из письма «некоего иностранца, бывшего у Суворова 21 октября 1799 г. в Ландау». Только что закончился Швейцарский поход. Имя освободителя Италии – у всех на устах. Интриги союзников России – лондонского и венского кабинетов – не позволили русскому полководцу погасить пожар европейской войны решительным наступлением на Париж. Его армия была переброшена из Северной Италии в Швейцарию, где оказалась подставленной под удар превосходящих сил французов. Гений Суворова и мужество его войск спасли честь России и ее государя. Армия вырвалась из каменной западни. Совершив свой последний подвиг, Александр Васильевич беседует в собственной штаб-квартире в Ландау, с британскими офицерами, приглашенными к столу.

    «Чрезвычайно остроумно рассуждал он о зле, которое причинили религии Вольтер, Руссо и Рейналь, – писал один из гостей. – Далее рассказал он о том, как один из адъютантов, который тут находился, упал пропасть и нимало не ушибся. «Знаете ли, – сказал он мне, – кто его вытащил оттуда? Черт, потому что он франкмасон»…» Откровенная насмешка над тайным обществом! А может быть, прозрачный намек на интриганов-политиков, благодаря которым его ария оказалась в западне, среди альпийских пропастей? Ценность этого свидетельства повышается, если учесть, что В.А. Левшин значится в Словаре» Т.А. Бакуниной, как видный масон…

    Интересно, как в переписке со своим родственником Д.И. Хвостовым Суворов именует придворных интриганов. Асмодей Благочестивый – глава Военной коллегии, ловкий царедворец граф Н.И. Салтыков; Астарот Иван-Царевич – бывший начальник Суворова в первую турецкую войну недалекий граф П.И. Салтыков; Луцифер Мартинист-князь Н.В. Репнин. В этой мрачной иерархии главный бес – «Луцифер». Суворов называет его «мартинистом», прямо указывая на масонские занятия Репнина. «Но гугнивого Фагота (так Александр Васильевич именовал Репнина за его гнусавый тембр голоса) – тяжело остеречься по мартинитству».

    Если бы Суворов был членом тайного общества, чего ему опасаться?! «Я ему зла не желаю, – подводит итоги Суворов. – Другом ему не буду, разве в Шведенберговом раю». Суворов знал сочинения шведского духовидца Эммануэля Сведенборга, видевшего «рай», в котором все души живут в любви и согласии. Только там он мог бы примириться с мартинистом Репниным. Но это крайний случай.

    Обратим внимание на еще один документ, опубликованный более ста лет назад.

    «Я, Николай Репнин, клянусь Всевышним Существом, что никогда не назову имени Ордена, которое мне будет сказано почтеннейшим братом Шредером, и никому не выдам, что он принял от меня прошение к предстоятелям сего Ордена о вступлении моем в оный, прежде чем я вступлю и получу особое позволение открыться братьям Ордена. Князь Николай Репнин. Генерал-аншеф Российской службы».

    Это клятва перед вступлением в орден розенкрейцеров. Полный генерал русской армии клянется в обете молчания. Кому? Бывшему капитану прусской службы брату Г. Шредеру.

    Суворов был хорошо осведомлен об истинных целях секретного процесса над московскими масонами. 1 июня 1792 года в своеобразном стиле он писал Д.И. Хвостову: «Новиков цельно естли у Соловков. Калкуну Шувалову быть у скворцов, а оратору Репнину у сов»… Процесс окончился два месяца назад. Вместо Соловков Новикова заключили в Шлиссельбург. Покойный масон граф П.А. Шувалов (за его франкоманию Суворов называет его калкуном – индейскими петухом) уже давно вкушает «прелести» сведенборгова рая, а вот другой видный масон Репнин, претендовавший на первые роли, должен слушать уханье сов в глуши Лифляндских лесов. Так можно расшифровать эту строчку Суворова.

    Екатерина оценила суворовское противостояние «фракции Репнина». Вскоре Александр Васильевич получил под свое начало крупные военные силы на юге России. Через два года он с лихвой отплатил за доверие… Восстание в Польше вкупе с успехами революционных армий Франции грозили большими потрясениями в Европе. Если бы революционный режим в Польше, поддержанный якобинской Францией, получил время для своего укрепления, народы Европы еще до Наполеона могли бы оказаться под властью новой тирании.

    После капитуляции Варшавы Суворов писал императрице: «Господь Бог предводит победныя Ваши войски: Славу их увенчал Его Архистратиг падением здешнего Луцифера».

    Это неопубликованное письмо полководца не оставляет сомнений в том, над какими силами, по его мнению, была одержана победа… Нет, никак не убедителен вывод Бакуниной о соответствии масонства и «общего облика» Суворова.

    Суворов на «незримом фронте»

    …Но история не была бы историей, если бы она не удивляла нас своими тайнами, неожиданными поворотами, новыми открытиями. Прежде, чем поставить точку, я рискну утверждать, что, не будучи масоном, масонскую ложу в Кенигсберге действительно посетил будущий генералиссимус. Можно допустить, что при передаче известий о посещении ложи «обер-лейтенантом Александром фон Суворовым», произошла ошибка. Вместо обер-лейтенанта в списках мог значиться оберстлейтенант, т.е., подполковник! Согласно изысканиям Бакуниной, Суворов явился в кенигсбергскую ложу и заявил о своей принадлежности к петербургской ложе «Три звезды». Таковой не смог отыскать даже академик А.И. Пыпин – знаток русского масонства. Странно: прусским братьям заявления Суворова оказалось достаточно для принятия. Более того, он сразу же получил повышение до шотландского мастера! Чем объяснить эту предупредительность вольных каменщиков из Кенигсберга?

    Шел пятый год Семилетней войны. Прусское королевство, несмотря на военную и финансовую поддержку Великобритании, находилось на грани катастрофы. Мощная антипрусская коалиция (Россия, Франция, Австрия, Саксония, Швеция) заставила возмутителя европейского спокойствия Фридриха II перейти к обороне. Особенно чувствительным ударом стал для него день 1 (12) августа 1759 года. Намереваясь разгромить русскую армию, Фридрих повел свои полки в атаку при Кунерсдорфе… После битвы у короля не было ни армии, ни артиллерии. Он думал о самоубийстве. Только несогласованность действий союзников спасли короля от краха. Ради мира Фридрих готов был пожертвовать Восточной Пруссией, еще в начале войны занятой русскими войсками.

    1 (12) января 1761 года в Кенигсберг – столицу Восточной Пруссии – прибыл новый русский генерал-губернатор. Императрица доверяла ему, как надежному и преданному человеку. Звался он Василием Ивановичем Суворовым и приходился родным отцом нашему герою. Он сменил на этом посту Н.А.Корфа, ставленника Петра III (голштинского принца по рождению).

    Кстати, несколько слов о Петре. Взойдя на престол, он сразу приказал прекратить боевые действия против Фридриха, перед которым преклонялся. Он не только заключил мир со злейшим врагом России, но и вернул прусскому королю все завоеванное.

    Офицер, служивший при канцелярии генерал-губернатора Восточной Пруссии, так описывал всю происходившую несуразицу: «Многие говорили тогда, что помогло к тому много и вошедшее в тогдашние времена у нас в сильное употребление масонство. Он (император Петр III – В.Л.) введен был как-то льстецами и сообщниками в невоздерженностях своих в сей орден, а как король Прусский был тогда, как известно, гранд-метром сего ордена, то от самого того и произошла та отменная связь и дружба его с королем Прусским, поспешествовавшая потом так много его несчастью и самой пагубе. Что молва сия была не совсем несправедлива, в том случилось мне самому удостовериться. Будучи еще в Кенигсберге и зашед однажды к лучшему тамошнему переплетчику, застал я нечаянно целую шайку тамошних масонов и видел собственными глазами поздравительное к нему (Петру – В.Л.) письмо, писанное тогда ими именем всей тамошней масонской ложи…»

    Это свидетельство дает представление о роли масонов в сложных и, на первый взгляд, необъяснимых политических комбинациях, когда национальные интересы приносятся в жертву отвлеченным принципам, а на деле – интересам других государств.

    Знаток финансов и специалист по тайным розыскным делам В.И. Суворов, очевидно, был осведомлен о роли масонов в политических играх Резонно предположить, что новому генерал-губернатору хотелось познакомиться с настроениями кенигсбергских вольных каменщиков Приехавший на побывку сын как нельзя больше подходил для этого Александр Васильевич прекрасно владел немецким языком, имел большой опыт военной службы и знал толк в разведке. Оказавшись в местной ложе, он сослался на мифическую петербургскую «Три звезды» Прусские масоны не стали требовать формальных доказательств от сына самого генерал-губернатора и возвели его в шотландские мастера. Для простого офицера русской армии такая предупредительность была бы невероятна.

    В течение двух месяцев прусские братья числили Александра Суворова в своих членах. Но подполковник больше не появлялся. Выполнив поручение отца, он отбыл в действующую армию. Этот «подвиг разведчика» остался незаметным на фоне великих событий его жизни. Но мы должны знать: его «наука побеждать» была наукой повергать и «видимых бесов». И ясно, почему он преуспел в ней. По свидетельствам современников, Александр Васильевич свято исполнял все религиозные обряды, молился, клал земные поклоны перед образами, строго держал посты. Особую ревность имел к церковным службам: на рассвете спешил в храм к утрене. Сам читал Апостола во время службы и пел на клиросе. Известны его духовные сочинения. Еще в начале XX века знаменитый русский философ сказал: я удивлен, что Суворов не канонизирован до сих пор.

    КИПЕНЬЕ «ВЫСШИХ ГРАДУСОВ»

    (Из дневника)

    Мы вернулись в Москву невероятно одинокими, брошенными, бедными и голодными. После такой невозвратной потери как Гардер, будущее русского масонства виделось расплывчато-туманно…

    На фоне крушения социалистических идеалов и начинающихся разбойно-рыночных отношений страну охватило безумие бизнесомании. Все добывали что-то, покупали, продавали, куда-то вкладывали и ждали бешеных процентов. У тебя тоже начинался зуд предпринимательства. Мне очень не нравились некоторые из твоих новых «братьев» – бывшие комсомольские функционеры. От их «скошенных от постоянного вранья глазок» становилось как-то противно и думалось, что такие-то вот – непотопляемы при любом режиме. Скептически оценивая твои возможности по части деловой активности и организаторские способности, я все же думала про себя, что, во-первых – «чем бы дитя не тешилось…», а во-вторых – кто его знает, с такими проходимцами и пробивалами, как эти «братья», может быть, даже тебе когда-нибудь, как Шарикову, «свезет»…

    Ты всю жизнь веришь в неожиданное богатство и сказочный успех. В то, что все может устроиться «по щучьему велению», само, не отвлекая от лежания на печи. Всю жизнь твои, сулящие невиданные прибыли, начинания и проекты рушатся и оказываются замками на песке, но ничему тебя не учат. Наверное, красивая сказка Гардера про «масонскую звезду» еще больше укрепила тебя в вере, точнее, в нелепом суеверии – в твой освященный чем-то путь и неизбежную удачу. Ты суетился с комсомольцами в тщетной надежде разбогатеть, тебя кидали и обманывали. Отлежавшись на диване и зализав раны, ты вновь начинал куда-то звонить и с кем-то встречаться.

    Я стала все чаще ходить в храм. Меня тянуло туда чувство вины перед Богом, ощущение опасности, неопределяемой словами скользкости – что ли? – нашего пути… Было и еще что-то. Уже тогда я, невоцерковленный человек, угадывала необычайную важность молитв за упокой души Гардера. И я молилась, подавала записки, ставила свечи на канон. Идя на занятия в институт, каждый раз забегала в церковь. Правда, именно – «забегала»…

    + + +

    История твоего крещения стоит того, чтобы о ней здесь вспомнить: она также неправдоподобна, как и все в твоей жизни. Когда мы впервые встретились и сразу поженились, ты, как и все в вашей абсолютно атеистической семье, был нехристем. И вот тогда у меня почему-то хватило ума и такта «не давить». Я говорила тебе, что хожу в церковь, что считаю необходимым иногда поговеть, поисповедываться, причаститься, но подчеркивала: «для себя». Я никогда не говорила, что и тебе бы это надо…

    В сумке книг и старого тряпья, что ты когда-то перевез в мой дом, оказались две дивные, старые, большие аналойные иконы. Казанская и Владимирская. Я уверена, что они – из ярославского Спасского монастыря… Владимирская чуть светлее. Казанская же – непроглядно черная, пораненная, обожженная. Я их повесила, на тогдашнем своем уровне «православности» – симметрично по двум сторонам огромного – во всю стену – старинного зеркала в гостиной. Повесила и забыла…

    Года два-три прошло. Однажды я примчалась со студии, и ты открыл мне дверь какой-то потрясенный и светящийся. Дождавшись тихой паузы после моей обычной трескотни, ты особенным каким-то голосом почти прошелестел: «Я крестился сегодня…» И дальше был рассказ. Ты говорил, что все случилось неожиданно и странно, как во сне. Все совершалось словно помимо твоей воли. Сознание как будто отключилось и не участвовало в происходящем. Ты шел по Разгуляю в обычных своих делах и планах с портфелем, набитом какими-то книжками, статьями, бумагами, когда ноги как бы сами собой занесли тебя в Елоховский… Кажется, только там была тогда единственная в Москве купель для взрослых! Пересказывая мне подробности, ты сам никак не мог взять в толк, почему такой всегда стеснительный, ты, совершенно не стыдясь своей наготы, разделся? Какие-то случайные старушки рубашку купили, нательный копеечный крестик и бумажную малюсенькую иконку… «Положение во Гроб», кажется… Ты совершенно не понимал, как это все могло с тобой случиться, был растерян, смущен и счастлив… Удивительно, что почти так же, неожиданно, покрестился потом и один из твоих «братьев». Покрестился, уже став масоном. Ангел-хранитель дает нам шанс…

    После смерти Михаила Васильевича ты стал иногда ходить со мной на службу, а потом мы вместе, как могли, «подготовились», исповедывались и причастились. Совершенно случайно, – не было ведь у меня тогда никаких православных календарей – днем твоего первого причастия оказался День Михаила Архангела… 21 ноября 1993 года. Я не знала тогда, что за 16 дней до этого на Красной площади был торжественно освящен Святейшим Патриархом – Казанский Собор! Нас с тобой на этом празднике, конечно, не было… Мы собирались в Париж…

    «Париж – всегда Париж». Это правда. Много, слишком много тяжелого, неприятного и грустного связывает нас с этим городом. Сколько разочарований, обид и слез! И все-таки… Когда ползешь по бесконечному транспортеру в каких-то космически-стеклянных трубах аэропорта Шарль де Голль и с удовольствием вдыхаешь парфюмерно-дезодорантный, сладковатый, такой знакомый запах… Когда проносишься внутри бетонных барьеров Переферик, а впереди уже почти различаешь, ставшие такими родными две высоченные колонны «Дю Трон»… Сердце замирает от предвкушения чего-то нового, радостного и праздничного!

    Ничего радостного и праздничного, как всегда, не происходит. Разве что Жан-Пьерчик, с чисто женской заботой оставил нам в холодильнике очередной какой-нибудь «праздник живота». Не успев даже раздеться и поставить чемодан, ты бросаешься к пищащему уже телефону: свежайшая порция парижских сплетен – как утренняя газета к раннему кофе! Нас ждут с нетерпением и готовностью чем-нибудь огорчить. Тот, первый после смерти Гардера, приезд в Париж, был особенно горьким.

    Мы снова, как раньше, как в догардеровские времена – одинокие и жалкие попрошайки. Мы снова пишем, ходим, клянчим. Мы снова что-то пытаемся объяснить, доказать, убедить. Мы снова видим вежливо-равнодушные с косметической какой-то, неискренней улыбкой лица. Никому нет до нас дела. В новом нашем, «регулярном»-таком правильном, таком «духовном» и «божеском» послушании – все так же лицемерны, чванливы и жадны, как и в Великом Востоке…

    А тут еще «семейная драма» у Жана и Жан-Пьера. Постоянно мотаясь в командировки по нашей необъятной Отчизне, Жан в конце концов попался «на крючок» каким-то мафиози. «Крючок» был нам представлен немедленно, в день прилета. Желтовато-смуглый цвет лица этого косоглазого тщедушного татарчонка не мог скрыть его явной «голубизны». Мы с тобой подумали тогда, что за этим милым юношей из города Казани непременно скрываются какие-нибудь хитрые дельцы, «раскручивающие» влюбленного Жана.

    С началом зимы в Париже проходят два больших масонских праздника. Оба они заканчиваются «жур де дам» – великолепными, на высшем уровне, вечерами с приемом и ужином «в честь прекрасных дам». Мы, разумеется, были всегда почетными, и что важнее всего – бесплатными – приглашенными и на «символических», и на «высших» градусах. Помнишь, нам, с нашими доморощенными привычками к «демократическому централизму» это масонская лукавая демагогия далась не сразу.

    В отличие от марксизма – у масонства не три источника – три составные части, а всего один базовый «камень». Это «символическое» или «голубое» масонство. Первые три градуса считаются основными, самыми главными и как бы вполне достаточными для вольного каменщика. «Ученик – подмастерье – мастер» – вот и вся карьера.

    Однако, это все – для дурачков-идеалистов. Для «лохов», как говорят сегодня у нас на Родине. Потому что есть еще «высшие градусы». Они заманчивы не только прелестными названиями – «Розенкрейцеры» – 18°, «Ареопаг» – 30°, но и тем, что весьма престижны. Как раз в высших-то градусах и начинается масонский карьеризм. Это дружно отрицают. Этого стесняются, особенно в Англии, где все так традиционно и добропорядочно. Зато в Америке за хорошие деньги буквально в один вечер, на одном собрании, можно сразу же получить 32°.

    В Америке вообще чуть ли не все масоны – тотально – 32. Но все-таки не 33. Масоны 33° объединяются в особую ложу, которая называется «Верховный Совет».

    Ты помнишь, как в разговоре с журналистом мы с тобой пытались объяснить, что в масонстве не существует подчинения низших высшим, что все ложи свободны и независимы друг от друга? На лице собеседника было написано сомнение, а мы с тобой искренне верили тому, что утверждали! Мы повторяли на разные лады: Великий Мастер Великой Ложи может, конечно, в чем-то руководить Досточтимыми Мастерами лож, входящих в послушание, но совершенно никому больше не подчиняется, ни от кого не зависит, ни перед кем не отчитывается. А Великий Командор, возглавляющий Верховный Совет высших градусов, в свою очередь – свободен, как от подчинения кому-либо, так и от командования кем-либо. Ты до сих пор убежден в этом?

    Без Гардера даже светская жизнь, даже выезды на балы и приемы особой радости не приносили. Правда, теперь нас сопровождал Жан, которого ты «регуляризировал» в Досточтимой Ложе «Гармония» еще летом (в России же быть масоном дешевле!). Он был с нами, но мысли и душа его витали где-то…

    На празднике «Высших градусов» произошел внутримасонский, но вместе с тем – международный, межконтинентальный скандал. Дипломат и умница Гардер умел каким-то образом улаживать противоречия между Американским и Французским (за которым – Европа) Верховными Советами. Теперь все пошло вразнос!

    Дело – все в том же. Ратуя, как бы, за демократизм и общедоступность американцы отстаивали свое право откровенно торговать градусами. Европейская, старая традиция требовала сохранить все же элитарность, неприступность, особую избранность высших степеней. Это – суть конфликта. Частности и нюансы были выражены в каких-то деталях ритуалов и прочей внешней атрибутике. В итоге два Великих Командора не смогли договориться друг с другом. Американец, прилетевший на этот всемирный смотр масонских сил, на праздник не был приглашен, и остался у себя в номере.

    Французский же Великий Командор был так потрясен, растерян и напуган, что даже с тобой советовался. Тем более, что твой статус в тот момент был вообще неопределенным: всего-навсего «досточтимый» (Великой-то Ложи России еще нет), а в то же время – уже 33! Это в твоем-то, таком юном по сравнению с другими «тридцать третьими», возрасте. Ты же был и чем-то вроде «духовного наследника» Гардера. Советы французскому командору ты давал перед приемом, на дневном заседании. А вечером, в процессе светского ужина, с подачи лихого пьяного Жана, мы позвонили американцу. Разговаривала с ним я. Какой это был позор! Он сообщил, что уже в постели и пожелал «спокойной ночи». Ужасно! А мы-то всего-навсего о деньгах, обещанных Гардеру, напомнить хотели…

    Утром сквозь прозрачные стены аэропорта мы смотрели на подруливающий Ил-86, как Золушка – на тыкву с мышами. Я дала себе твердое обещание: на будущий год в Париж ни за что не мотаться. Хватит!

    Дешевый аэрофлотовский рейс был битком набит ползающими повсюду, кажется, даже под обшивкой фюзеляжа и за блистерами – цветными детишками. Каким-то образом им удалось заразить меня инфекционным паротитом, свинкой, по-простому. Весь остаток зимы я мучилась с температурой, неоткрывающимся ртом, распухшей шире всех зеркал физиономией.

    А потом наступило первое, по-настоящему дачное, в нашей жизни лето. Во мне проснулась страсть к земле. Мы посадили тоненькие саженцы, вскопали огород. Жили в крохотном вагончике без света, воды и тепла, строили забор, расчищали липовый парк и ходили на речку.

    + + +

    Моя возня с грядками тебя не вдохновляла. Интерес вызывало только то, что под землей. Даже под небольшой саженец ты готов был рыть огромную яму, когда слышал гулкое эхо пустоты в глубине. Что ж, на соседнем участке – мы сами видели – котлован под будущую дачу обнажил мощные известняковые своды подземного хода. Вспоминались и слова приглашенных тобой «рамочников»: ходы есть. Только перекрыты они «энергетическими замками». Что это за «замки» такие, думаю я теперь? Не те ли подземные бесы, что призваны охранять сокровища и клады до пришествия антихриста, чтобы он воспользовался ими? Для его колдовства и ложных чудес припасена Новиковская библиотека…

    А за рекой потихоньку возрождался храм. Мы тоже вносили свою лепту – на рамы и дверь, на доски и стекло, на печку и провода. Потом – на колокола. Настоятеля еще не было, но службы уже иногда были. И мы слышали колокольный звон.

    Храм Тихвинской Иконы Божией Матери был построен отцом Новикова, выходцем из Северо-западных губерний. Там Тихвинскую почитали всегда особо. Получив поместье под Москвой, набожная семья привезла с собой и эту дивную икону. На ней Матерь Божия и Предвечный Младенец – как будто в роскошных париках по моде XVIII века, так написаны нимбы. [58] Все местные бабки утверждали, что образ этот – чудотворный. Старожилы помнили, как советские власти закрывали церковь, но не знали, куда девалась Тихвинская. Про иконы говорят: «ушла»…

    А на праздник Тихвинской 9 июля 1993 года случилось Чудо… На фанерной, временно сделанной, алтарной перегородочке висела на кнопках бумажная, «софринская» Тихвинская – размером с почтовую открытку. Бабульки частушечными голосами пели перед ней акафист. Из соседнего Завороба приехал батюшка. Переоблачился, взмахнул кадилом: «Благословен Бог наш…»

    «Богородица в речке. Богородица!» – завопили, вбегая, мальчишки… Ее торжественно внесли в храм – мокрую, сверкающую как будто бы свежими красками – старинную икону… Плакали все – и бабки, и батюшка, и даже эти пареньки. Мы с тобой пришли приложиться к ней позже, гораздо позже…

    Было и еще одно Чудо с этой храмовой иконой. Года через два из плохо закрытого на деревенский замочек храма – ее украли. Только что назначенный настоятель благословил старушек не причитать, не отчаиваться, не плакать, а молиться. Молились долго… И однажды к храму подъехал милицейский желтый уазик, из которого вышел местный ворюга, алкаш. Руками в наручниках он прижимал к себе большую тяжелую икону. Так он и на солею, к самому Алтарю ее нес… Говорят, за одну ночь раскаялся. Еще говорят, что даже на суде ему это шествие в наручниках вспомнили и «зачли»…

    Старостой возрождающегося храма в те времена была Аня – внучка той самой Галины Ивановны, которая «выбила» нам землю. Аня и ее мама продолжали помогать нам, пока мы обживались и строились. От нее я впервые услышала: то, чем мы с тобой занимаемся, называется в православии «богоборчеством». Она была такой смешной молоденькой болтушкой, что поверить в ее слова, было бы верхом легкомыслия и глупости.

    + + +

    Сколько сил, времени, нервов было затрачено на то, чтобы в июне 1995 года мы смогли наконец-то открыть «Великую Ложу России»! Боже мой! Как же мы суетились, волновались, как много работали для того, что казалось тогда событием грандиозным и невероятно нужным Отечеству! Ты хорошо помнишь, чем мы объясняли себе эту нужность?

    К тому времени, не будучи людьми воцерковленными, мы не знали еще ничего про антихристианскую суть мирового масонства, но зато отлично знали, какая дрянь масонство в виде, так сказать, общественного движения. Тут у нас уже иллюзий не было. В ложах все «братья» на «ты». Все целуются, все равны, все свободны. Вот за этим-то, за «братскими» связями и идут туда те, кто ищет знакомств и протекции. Мировой «клуб» деловых людей. Причем, окутанный ореолом секретности, элитарности, престижности.

    Наши иллюзии и романтический порыв были чисто русскими. Мы были убеждены: это «у них» масонство – выродившееся, разложившееся, словом – «испорченное». Мы верили в себя! Мы думали, что здесь, в Москве, на нашей святой и чистой почве, возможно возрождение Ордена «истинного», того самого, что декларируется уставами, ландмарками, утраченными «идеалами»! Мы говорили себе, что современное мировое масонство все равно рано или поздно проникнет в Россию, но без нас оно проникнет именно в виде «клуба новых русских» – т.е. в этом своем уже испорченном и прогнившем западном варианте. А наша-то великая миссия в том и состоит, чтобы этому воспрепятствовать!

    В России, говорили мы друг другу, масонство станет тем, чем оно должно быть – «свободным единением людей»! Мы соберем в ложи людей честных, порядочных, чистых, интеллигентных! Не допустим богатых бандитов, политиканов и жуликов, карьеристов и корыстолюбцев! Русское масонство станет действительно – поиском духовного пути…

    И спешили мы с открытием «Великой Ложи» все потому же: боялись, что нас опередят «братья» более пронырливые и «не те».

    Разумеется, львиная доля работы по подготовке к «инсталяции» ложилась на твои плечи. Будущий «Великий Мастер России» на этом этапе вкалывал, как на самом деле, – простой «каменщик»! Я старалась помочь всем, чем только могла. Я начала закладывать основы будущей «женской ложи» и собирала у себя на дамские чтения по тем дням, когда вы «работали», жен твоих «братьев».

    Жена «вольного каменщика Саши» представилась: «Вика». Я втайне посочувствовала ее мужу. Надо же! Такой милый и умный мужик, а жена такая молодая – у нас же Глеб такого возраста – плохо воспитанная, развязная… Говорит нескладно, пузырит жвачкой… Даже мои богемные студенты ведут себя приличнее! А эта еще с порога со мной на «ты» почему-то… В незнакомом доме…

    Все присутствовавшие в тот вечер дамы переглянулись: негласный договор о совместном воспитании этого странного существа был подписан. И ее полуторагодовалый сын Алеша, и сама она оказались некрещеными. Крестить их Саша согласился так, как будто только и ждал этого моего предложения. Я же была выбрана крестной матерью. Готовилась старательно. Купила и прочла книжки про таинство крещения, долго выбирала крестильные рубашечки.

    Я не знала тогда наизусть «Символ Веры». Как мне было стыдно, когда батюшка спросил, можно ли идти в крестные, не зная «Верую»! Ведь люди, бывающие в церкви, просто оттого, что поется это хором всеми присутствующими на каждой литургии, запоминают слова автоматически…

    Водить в Храм своевольную гордячку Вику? Мне это оказалось не по силам. К тому же Алеша сразу же после крестин начал беспрерывно болеть. Я привозила Святую воду, звонила врачам и советовалась со своими подругами, вырастившими не одного ребенка. Я моталась к Саше с Викой, пыталась как-то помочь этой нерадивой и ужасно неряшливой матери. Она по-прежнему не выпускала изо рта жвачки или грызла леденцы, беспечно отбрыкиваясь от моей опеки, а на больном малыше срывала досаду за вынужденное сиденье дома.

    Она была неподражаема в своем нахальстве и упрямстве – эдакая перезрелая нимфетка в короткой грязной маечке, без штанов сидящая на захламленном столе, качающая своими нескладными мужскими ногами, с «Холсом» за щекой! Развороченная постель, кучи испачканного детского белья, огрызки яблок и ореховая скорлупа… О себе Вика с жеманством говорит исключительно в третьем лице и мужском роде: «Он хочет коньячку и на дискотеку, а тут Васька орет…» Алеша почему-то зовется у нее Васькой.

    По странному совпадению, она тоже выросла в Ярославле, как и ты. Но если от тебя веяло Волковским театром, то от Вики до сих пор несет шинным заводом и пьяными танцами в клубе. Она не хочет варить суп и стирать, она хочет идти в казино и носить кольцо с бриллиантами… Но я почему-то все равно привязалась к этому невежественному и разболтанному созданию!

    Итак, июнь 1995 года, Москва. Делегация приехала из Франции огромная, очень высокого уровня. У нас к тому же и свои гости. Жан и Жан-Пьер, помирившиеся, избавившиеся от татарчонка, празднуют «возвращение любви» в шикарном номере Метрополя. Моя сестра из Питера со своим мужем, твоим «братом», ночевать не будет и уедет в тот же день. Зато поживет у нас Петя, парижский «брат» из наших евреев-эмигрантов, у которого ты останавливался минувшей зимой. В самый последний момент привозят мне домой штандарт – что-то вроде масонского знамени – с гербом российским и Георгием Победоносцем. [59]

    Естественно, на самом заседании в ЦДРИ меня не было. Мой бенефис, как всегда, – банкет, или по-масонски – «жур де дам». Почти все мы – дамы, инструктированные по-гардеровски, – в длинных платьях. Гостей – огромный зал «Центрального». Русская символика в убранстве и организованный нами ларек с расписными луховицкими самоварами. А какие речи, тосты в нашу честь! Мне перстень золотой преподнесли с одиннадцатью бриллиантами: в ложах завелись первые богатые… Да, уже тогда, мы начали лукавить. Радовались появлению среди нас не очень-то интеллигентных, бескорыстных, чистых. Нужна, дескать, «материальная база».

    И большому количеству иностранцев тоже радовались. Кроме таких уже «родных» французов и недавно приблудившихся московских англичан, африканских послов в экзотических уборах, появилась в самый последний момент неожиданно огромная израильская делегация. Радовались мы все тому же: надеялись получить средства на строительство «храма» и прочие масонские нужды.

    Нам надо было с места в карьер добиваться признания нашей регулярной ложи мировым масонством. Надо было писать и рассылать эти самые «петишнз фор рекогнишн» – просьбы о признании. Подготовить все эти бесконечные количества писем – столько, сколько в мире лож – и разослать их, разумеется, проще было за границей…

    Жан и Жан-Пьер, встретив нас в аэропорту Ниццы, тут же продемонстрировали боевую готовность: специально купленную самую современную модель ноутбука. Вся огромная гостиная нашего дома в Канне была превращена в офис! Множительная техника, кипы бумаг, конверты, канцтовары… словом, – «шашки наголо!», или, по морскому уставу, – «Товсь!» И началось! На пляж мы бегали урывками, а если и задерживались на берегу, то исключительно с тем же ноутбуком в обнимку.

    Каждая петиция – текст на русском и английском языках параллельно – на нашем «фирменном бланке» Великой Ложи России с красивым гербом и печатью. Текст невероятно сложный, буква в букву повторяющий пресловутые «ландмарки» оригинала – Древнего и Принятого Шотландского Устава, написанного более двух веков назад. Перевод русский – тоже не абы как, а в строгом соответствии с теми текстами, которые готовили еще Шварц, Новиков, Гамалея. Выверяется каждое слово, каждый знак. Все должно быть без единой помарочки, строго и красиво скомпоновано. Качество бумаги и конвертов, точность адресов… Работа огромная, требующая невероятной аккуратности, внимательности, собранности.

    Бесконечные звонки в Англию. Там нашелся удивительный старичок-доброхот и энтузиаст Питер. Он обеспечил нас заранее всеми «исходными» и постоянно консультировал по поводу каждой запятой, переноса, шрифта и прочее… Как мы радовались помощи Жана и Жан-Пьера! Ну, как без них, в Москве, с нашими канцелярскими, почтовыми, телефонными и денежными ресурсами мы смогли бы проделать весь этот титанический труд? А тут еще все-таки шелест пальм за террасой, запах магнолий, синева средиземноморской волны и жар солнца, французская кухня и вино. Замечательный был август!

    Но домой тоже хотелось. Там достраивалась дача, созревала капуста, начинались дожди.

    Когда мы были во Франции, телефон на Дю Трон мурлыкал почти постоянно. Звонили со всех концов света, из всех стран и городов – масоны всех послушаний и национальностей мечтали познакомиться с Великим Мастером России, установить «братские связи». Наш парижский адрес и телефон «через Жана» был уже известен по всему миру.

    Человек, позвонивший из Аргентины, говорил по-русски, как мы с тобой. Он оказался представителем одной из самых знаменитых в нашей истории аристократических фамилий – Головин. Володя этот был не просто масоном, он был масоном очень образованным, думающим, патриотом своей исторической родины и… православным. Пожилой уже, как все «братья» с высокими градусами, человек этот подружился с нами по телефону и стал собираться в Москву. А пока, до своего приезда, он хотел познакомить нас со своим батюшкой – со священником из нашей Патриархии, который раньше служил в Аргентине.

    Батюшка этот принял тебя очень приветливо, ласково и сердечно, но говорить о делах масонских вывел из храма и даже за церковную ограду. Вежливо и участливо выслушав твои грандиозные творческие планы по возрождению масонства в России, он как бы даже совсем некстати вдруг предложил… съездить в Святую Землю в составе паломнической группы Московской Патриархии. «Приложитесь ко Гробу Господню, а потом продолжим этот разговор», – сказал батюшка.

    Я засобиралась так, как будто это было давным-давно принятым решением. А ведь дорого! К тому же мы так основательно вытряхнулись с постройкой дачи… Но деньги как-то вдруг быстро нашлись, все моментально оформилось, а поездка откладывалась, откладывалась…

    Переписка о признании Великой ложи России полна напыщенных формулировок. Чего стоит одно обращение: «Весьма Досточтимый Великий Мастер!»

    + + +

    Очередная наша зимняя вылазка в Париж была в 1995 году тоже особой. Бастовал весь, абсолютно весь городской транспорт. Город был совершенно парализован: таких автомобильных пробок не видел еще никто и никогда! Даже мотоциклистам было трудно проехать, и они задыхались от выхлопных газов под длиннющими парижскими эстакадами. Парижане совершенно преобразились. Они стали ходить пешком, интенсивно общаться и кооперироваться для совместных путешествий на работу. На нашей Насьон – самой просторной парижской площади – народ митинговал. Жгли почему-то костры, орали в мегафоны, распевали «Марсельезу». Веяло Французской революцией, гильотинами, романами Гюго… И еще – репетицией тех потрясений, «успокоить» которые явится антихрист. Чувствовалось: тысячи и миллионы людей на улицах ждали единицы – со знаком минус – что рано или поздно встанет перед ними.

    И вот на таком фоне меня посвятили во второй градус. Это было гораздо более впечатляюще, чем первая инициация. Все показалось мне… кощунственным! На одной из «досок» в ходе ритуала появляются подряд, все вместе, в одном ряду, имена: «Пифагор, Моисей, Христос, Магомет, Будда». Тогда, может быть, я не смогла бы объяснить толком, почему имя Спасителя, принявшего крестную муку за род человеческий, написанное вот так, среди исторических персонажей, пусть даже великих – меня буквально перевернуло и потрясло… А «сестры» мне в ответ: не надо проповедовать свои конфессиональные православные взгляды. У нас это не принято.

    Скорее всего, это возмущение было у меня не на уровне сознания. Вряд ли это была мысль о полной безнадежности и обреченности нашего дела, о невозможности «исправления» масонства. Вряд ли это вообще была мысль. Это было, пожалуй, ощущение – смутное, невыразимое, но очень сильное и острое. Какое-то болезненное, странное, страшное. Предчувствие?

    «Великая женская ложа» находилась в 10-ти минутах ходьбы от Насьон. Все «сестры», конечно же, и подвезти предлагали – те, кто был за рулем, и проводить пешком… Я от всех отбрыкалась. Не только радости от посвящения, но и веселья от агапы – не было. Не было вообще, как бы, никаких чувств. Может быть, это и называется «окаменелым нечувствием»? Господи! Избави от этого омертвения! Это непередаваемое, ужасное состояние…

    + + +

    Между тем Париж все больше превращался в иллюстрацию к знакомой до «судорог до бормотания» книге Ленина «Государство и революция». Народ ошалел совершенно. «Низы не хотели, верхи не могли». Накал страстей приближался к роковой отметке. На улицах становилось опасно, тревожно. Кое-где кого-то били. Город кишел цветными в полицейской форме с жуткими собаками…

    Праздник Высших градусов всегда совпадал с последними днями перед католическим Рождеством. Главная предрождественская забота Парижа – подарки. Подарков надо купить огромное количество, а при французской жадности – дешевых. Самые дешевые подарки – на барахолках, в китайских и арабских лавках восточных пролетарских районов – т.е. в наших краях. И вот в последнюю предрождественскую субботу городские власти каким-то чудом пустили главную линию метро, пересекающую город с запада на восток. Народ рванул за покупками. Ну а как эти, не знающие что такое очереди и штурм прилавков, французы ходят по магазинам? С детьми, собаками, стариками в инвалидных колясках! Бедные! Думали ли они, что их ждет…

    В середине дня на площади Насьон начался невероятно людный и страшно агрессивный митинг. На нашей тихой, закрытой – «частной» – улице в.двух шагах от митингующих я ничего не знала. Думала, что первая линия работает, и я спокойно доберусь до Интерконтиненталя за десять минут. Однако что-то мне подсказывало: выйти надо все же пораньше, на всякий случай. Родина-мать приучила не доверять официальной информации. И еще она приучила вечерние туфли с каблуками в десять сантиметров носить с собой в свертке, а добираться до места их конкретного использования в обуви попроще.

    В вечернем, взятом у подружки, роскошном длинном серебристом с черными фриволите платье, с умопомрачительной прической и лицом в полной боевой раскраске я вышла из дома в шесть вечера. Прием назначен был на восемь. Ближайший вход в метро «Насьон» оказался закрытым. Пересечь ревущую митинговыми страстями и огороженную плотными рядами полиции площадь было совершенно невозможно. Наивно полагая, что с парижским полицейским можно общаться как с родным дяденькой-милиционером, я попыталась на своем убогом французском выяснить, как мне попасть все-таки в метро. Первый полисмен не удостоил меня даже взглядом. Второй, которого я заискивающе тронула за рукавчик, грубо и очень сильно отшвырнул меня прямо в черные лапы третьего полисмена-негра!

    Воспитанная в духе классовой интернациональной любви к жертвам расовой дискриминации, я не сразу поняла, что этот «Поль Робсон» совсем не собирается со мной дружить. А когда поняла, то озверела и завопила уже по-английски о международном праве, о своем российском подданстве и даже показала негру кулак! Он обалдело таращил на меня свои белые глаза и ржал, не выпуская из каменных объятий. Я крикнула о «правах человека». Заклинание, видимо, подействовало. Удалось все-таки вырваться, а этот конь без всадника на международном английском вдруг прорычал: «Мадам, тут много иностранцев и если уж вы можете, то объясните толпе, что биться на «Насьон» бессмысленно и опасно, станция закрыта. Попытайтесь дойти до станции «Бастилия» – она работает».

    Покорность толпы и ее жажда обрести лидера, идти хоть за кем, лишь бы подчиняться – опьяняет, вселяет уверенность в себе и делает танком. Во мне проснулся режиссер! А когда к моим губам прильнул такой родной, привычный, невесть откуда взявшийся шарик мегафона, я вдруг заорала твердые командирским голосом: «За мной! Спокойно! Без паники! Идем на станцию Бастилия!» Я командовала на всех, хоть как-нибудь известных мне языках v двигалась сквозь расступающиеся ряды полицейских, закрывающихся прозрачными щитами. За мной пошли сотни, тысячи людей.

    Толпа ревела: «На Бастилию!» Представляешь себе эту историческую ретроспективу?! Мы шли на Бастилию в 1995 году, как в 1789-ом, когда с тем же воплем французы шли свергать своего короля и открывать эпоху мировых кровавых катаклизмов. Толпа орала «Марсельезу»! Она была истерически взвинчена, накалена и агрессивна, хотя состояла из самых заурядных горожан, обремененных плачущими детьми, инвалидными колясками, скулящими собачками и пакетами с рождественскими покупками. Как быстро звереет обыватель! Как быстро отступает повседневная жизнь! Перед приходом антихриста будет также.

    Вокруг меня образовалось плотное кольцо добровольных помощников, переводчиков, телохранителей, вышибал и прилипал! Мы шли почти стройными рядами, почти организованно и почти без приключений, хотя идти становилось все трудней.

    Париж – не просто классический европейский город, это, наверное, базовая модель, в основе которой – годовые кольца на пеньке. К центру радиальные улицы сближаются и становятся все уже, темнее. Боковые улицы все плотнее забиты машинами, полицейскими, толпами людей, вливающихся в наши монолитные ряды. Но мы, русские, привыкшие к очередям и давкам, знаем, что самое страшное – пережить первые минуты. Потом, если давишься уже довольно долго, успокаиваешься и приспосабливаешься. Постепенно мы уже начали просто жить в этом бесконечном походе – знакомиться, разговаривать, шутить.

    Мы даже стойко выдержали первый удар – станция «Бастилия» была тоже закрыта. Впереди заманчиво светились (или только мерещились?) шары фонарей станции «Сен-Поль»… То, что закрыта и она, толпу почти не впечатлило. Мы уже дружно хохотали! Шествие продолжалось, несмотря на жуткие происшествия в колонне. Разведка донесла, что где-то сзади полицейские псы-убийцы разорвали «нашу» болонку-шитсу. Хозяйка потеряла сознание, и ей вызвали «скорую». Отстали от строя еще несколько инвалидов и стариков, но это уже контролировалось, управлялось, не вызывало ни растерянности, ни взрыва панических настроений.

    Мы уставали, мы задыхались и выдыхались, но вместе с тем все больше сплачивались не только физически, но и психологически! Когда тонкий мальчишеский альт откуда-то из черноты народных масс затянул по-французски самую, вроде бы, противную из песен, я неожиданно для самой себя подстроилась: «…Наш последний и решительный бой…» – по-русски…

    На том месте, где расположена станция «Отель де Виль», два века назад стояла главная гильотина… И здесь нас ждало самое главное испытание. Узкая лесенка вниз оказалась открытой, и мы устремились по ней, теснимые верху… Бабах! Железная решетка перекрыла выход на перрон перед са-1ым моим носом, рухнув с потолка как нож гильотины! Какой же надо было быть идиоткой, чтобы не выслать вперед разведку! «Стоп! Стоп!» – орала я же не командным и не человеческим голосом. Я чувствовала: то ли решетка, то ли уже ребра мои – скрипят…

    Слава Богу! Слово «стоп» на всех языках – стоп! А мой голос к этому времени – уже голос авторитета. Гитлера, Сталина, Мао – вместе взятых. Наверх мы выбрались, как шахтеры из аварийной лавы. Когда вслед за всеми я вышла на улицу, то заплакала слезами капитана, прыгающего с полузатопленного борта в последнюю шлюпку…

    Открытой, на самом деле открытой, работающей была только станция «Лувр»! Следующая – «Пале Рояль», а потом моя – «Тюильри».

    Откуда-то вдруг засверкали фотовспышки, вокруг засуетились какие-то неожиданно новые, подозрительно свежие персонажи – «папарацы» – подумала я и поняла: надо тихо линять, чтобы не засветить ни себя, ни цели своего маршброска, ни тебя, ни нашей сверхценной секретной миссии.

    Я сунула в чьи-то услужливые руки мегафон… Американцу с семьей, работавшему все шесть километров пути моей походной зажигалкой? Ласковой маленькой японке, транслировавшей мои команды пронзительным мяуканьем? Пьяному финну, знавшему по-русски «спасибо, водка, пароход»?

    Продираться через массовку можно только встречными галсами. Главное – плавно, но пружинисто-быстро, ввинчиваясь. Маневр удался. Через каких-нибудь 15-20 минут я увидела рождественские гирлянды ослепительного Интерконтиненталя, перевела дух и взглянула в зеркало пудреницы… То, что я в нем увидела, меньше всего было похоже на лицо светской дамы, прибывшей на бал!

    До открытия церемонии оставалось еще четверть часа, но ты, что-то почувствовав, очевидно, уже спешил мне навстречу через карусель дверей.

    Советская женщина может все. Вымыться, причесаться, поменять колготки, накраситься в общественной уборной и выплыть оттуда королевой через десять минут. Я старалась держаться прямо на своих высоченных каблуках, унимать дрожание руки с хрустальным фужером и лениво цедить шампанское, а не глотать его, как шакал в пустыне, что после всего происшедшего было бы более естественно, но менее аристократично и непонятно для окружающих.

    Прием как прием. Ничего особенного. Мы с тобой уже так привыкли к смокингам, бриллиантам, громким титулам, что чувствовали себя здесь не менее расковано, чем на собственной кухне. Интерес к нам растет – ложа-то, «Великая Ложа России» уже существует, правда, она еще не получила официального признания… Мы с тобой кокетливо принимаем поздравления и подхалимаж от представителей мелких польш, румыний, австрий: мол, мы пока еще «дикие», непризнанные Великой Ложей Англии…

    Только теперь, после стольких лет, событий, крестов, скорбей, после бесконечных, мучительных размышлений и воспоминаний, я начинаю понимать, что далеко не все на тех балах было построено по логичным и четким правилам, о которых говорил мне когда-то Гардер. Точнее, сквозь правила эти стандартные стало просвечивать для меня в поведении людей еще что-то, сверхпротокольное, более существенное… Или сущностное?

    Это сегодня я знаю, что скорее Фред Кляйкнехт, царящий в своей стеклянной пирамиде (масонский офис Вашингтона) скорее управляет президентом США, чем наоборот. (Недаром он как-то очень по-хозяйски водил нас по всем «святая святых» Белого Дома). Это сегодня я понимаю, что объединение американских лож в штаб-квартире НАТО в Брюсселе – не Просто армейская «походно-полевая ленинская комната», а именно центр управления, засекреченный командный пункт всего этого военного блока. Что ЦРУ своему постоянному Великому Командору подчиняется в первую очередь, а уж сменяемым директорам – во вторую. Это так ясно, так очевидно для меня теперь… По сотне каких-то мелких черточек, нюансов отношений, намеков в разговорах.

    Когда через год мы были на том же «Празднике Высших Градусов» в Интерконтинентале и познакомились с маленьким, толстеньким, стареньким евреем по имени Роберт Вудворт, «представителем» американских лож в натовском Брюсселе, мы поняли, конечно, что имеем дело с очередным очень уважаемым «шампиньоном», но не помышляли даже, каков истинный уровень этого «Вуди» («дятел» по-английски).

    Однако мое профессиональное внимание постоянно фиксировалось на том, в какие причудливые мизансцены складывалось вокруг этого персонажа совершенно особенное почтение к нему всех присутствующих. Великий Мастер Польши, например, высокий и статный такой пан, общаясь с крохотным Вуди, аж на колени как-то невзначай сполз… Все другие масоны, независимо от высоты своего положения, тоже съеживались от подобострастия и подхалимажа.

    Но все-таки ни ты, ни я не поняли всей полноты власти и могущества этого седенького румяного гнома. Мы беседовали с ним душевно, доверительно, запросто, как с Гардером когда-то. И он, казалось, был покровительственно мил, щедр, сердечен. Зато как стыдно нам было тогда за взятого с собой «нашего» Великого Командора. Этот малый вел себя в Интерконтинентале, как в студенческой общаге. Не смущаясь своего мосторговского костюмчика, он весело похлопывал по спине какого-то австрийского графа в смокинге, запросто пожимал дамам руки. Слегка захмелев, порывался милую польку в шейку чмокнуть. (За это чуть вызов на дуэль не получил от позеленевшего пана – ее мужа и «Великого», кажется, секретаря). Когда мы представили его Вуди, наш простак, не вынимая из карманов брюк своих лапищ, затеял с ним «хау ду ю ду» на обломках школьного английского. Двухметровый этот бывший замполит, раскачиваясь на каблуках, нависал над Вуди как-то очень угрожающе, как башенный кран над последней хаткой… (Теперь, вспоминая эту картину, я нахожу что-то очень симпатичное в таком русском простодушии. Именно такое простодушие может невзначай наступить отечественным сапожищем на тоненькие, может быть, веками лелеемые ростки заговора. И от них ничего не останется). Незримое напряжение в сверкающем зале сгустилось и почти загудело. С польской – одновременно и подобострастной, и шляхетской светскостью – ситуацию спас все тот же пан. Он бросился буквально под ноги к Вуди с каким-то сувениром-подношением, отвлек и увлек потом его куда-то в сторону. Подальше от опасных русских.

    Неожиданно раскрывшееся мизансценически могущество маленького натовца мы с тобой обсуждали долго. Мы оба начинали догадываться о том, что Всемирный Орден не так уж прост и ясен. Начинали чувствовать, что в самой организации масонской жизни очень явно присутствует что-то абсолютно недоступное нам, тайное, хитрое и очень важное… (34).

    СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА

    (Из дневника)

    На душе у нас кошки скребли. А что, если и, правда, нашу Великую ложу не признают? Катастрофа же! В опубликованном тогда интервью Великого секретаря Великой ложи Англии, которую и возглавляет Майкл Кентский, отмечалось, что эта материнская ложа имеет формальные соглашения со 116 Великими ложами в различных странах. Про русских было сказано, что «действуют они вроде бы по всем правилам фримасонства». Мы верим, надеемся… На что? Да на то, что за нами такая Держава! Россия-то ведь не Польша же, какая-нибудь! Куда они денутся, эти англичане! Признают, как миленькие! А у меня еще – вот парадокс-то! – вера, смешная сегодня, вера в то, что раз уж мы в Святую Землю поедем, у Гроба Господня помолимся, то нам Сам Бог поможет! Поможет, поможет…

    Отказ мы получили дома уже, в феврале. Это было ударом. А паломничество все откладывалось. Мы стали спорить друг с другом, раздражаться, даже ссориться… Столько лет было прожито мирно, без разногласий, а тут! Но я уговаривала себя тем, что, может быть, это – нормально. Просто происходит то, чего я всю жизнь хотела: лидерство постепенно и закономерно переходит к тебе, а совсем уж бесконфликтным переход власти быть не может даже в семье. Я честно и добросовестно старалась научиться уступать, смиряться.

    Весной к нам в гости приехали Питер и Пат. Это был тот самый старичок-англичанин, который консультировал нас по поводу «петишн», а потом хлопотал и болел за нас. Пат – его жена. Симпатичная, дружная и на удивление веселая пожилая чета несколько ободрила нас. Они абсолютно уверены были в том, что через год-полтора, когда Комитет по признанию соберется на свое следующее совещание, нас обязательно признают.

    Питер даже намекал на то, что он – в прошлом шпион, много повидавший в жизни, хорошо знает консервативные правила своей неторопливой Англии. Он уверял нас, что так быстро дела не делаются, что идет, вероятно, какая-нибудь тонкая и тайная разведка, что нас попроверяют, поизучают внимательно, а потом не спеша и признают. Мы с тобой вяло качали головами, соглашались надеяться и ждать. А что еще оставалось делать?

    Батюшка из Патриархии позвонил тогда, когда мы уже, кажется, и ждать-то перестали. Он был так рад за нас, так рад! Оказывается, мы – необычайные счастливцы: попадем в Святую Землю на Пасху! Он говорил еще о каком-то огне, но я понятия не имела, что это, а спросить постеснялась. И еще меня не обрадовала, а скорее насторожила информация о том, что мы с тобой в этой группе будем единственными мирянами, не имеющими никакого отношения к церкви. На Пасху, оказывается, попадают в основном священники, монахи, люди, работающие в храмах. Было как-то страшновато лететь в таком окружении… Как я буду курить?

    + + +

    Страстная седмица – минута в минуту – началась для нас после полуночи в аэропорту Шереметьево-2. Паломников запустили на досмотр…Кто бы мог подумать! На три-четыре, самые глухие ночные часа, когда нет других рейсов, московский аэропорт оказывается во власти спецслужбы израильской авиакомпании «Эль Аль» (что значит «выше всех»). Прелести супер-тоталитарного полицейского государства Израиль каждый ощущает на своей шкуре. Сначала вам объясняют, что вся процедура связана с повышенными мерами безопасности во избежании арабского терроризма, а потом начинаются «страсти». Издевательство по полной программе. Исключительно молодой и многочисленный персонал «секьюрити» – и юноши, и девушки – подолгу расспрашивает каждого из очереди. В том числе, кого из сопаломников ты знаешь, что о нем можешь сообщить… Потом уходят, сверяют, очевидно, полученную информацию, возвращаются и, пытаясь подловить на противоречиях, начинают разговор дальше. От своей «власти» над зачастую немолодыми и уважаемыми людьми эта комиссарская молодежь получает видимое удовлетворение. Некоторых заводят в кабинку, где могут вскрыть каблуки ботинок и банки с консервами, раздеть, развинтить видеокамеру и так далее… Немолодая наша таможенница устало говорит: «Достали уже! Вас тоже в эту пыточную камеру заводили?»

    В общем, предпасхальные искушения «Эль Аль» обеспечивает на сто процентов!

    В Боинге на третье сиденье рядом с нами вежливо попросила разрешения сесть трогательно-тонкая, с иконописным лицом и прозрачными чистыми глазами девушка в платочке. Представилась: «Ольга». Голосок звенел, как капель. Разговорились. Я впервые в жизни услышала такие рассказы. Она говорила о святых, пересказывала какие-то евангельские притчи… Так серьезно, так убежденно и вдохновенно! Что-то сразу же поразило меня в этой Олечке. Оказалось, что и ее отправил в паломничество тот же самый батюшка, и работает она в Казанском Соборе!

    Я удивилась тому, что мы все оказались сидящими рядом, а Олечка – нисколько. «Просто батюшка за нас всех троих молится, вот мы и вместе!» – Спокойно так объяснила. Я поняла, что встретилась с первым, по-настоящему верующим человеком. А она, как будто мысли мои прочитала – «Вы тоже верующие, просто невоцерковленные. Это придет!»

    После раздачи самолетной еды выяснилось, что кроме нас с тобой никто почти ничего не ест. Я попыталась объяснить народу, что на путешествующих пост не распространяется. Мне ласково улыбались, передавали куски курицы или целые нетронутые подносы… Мы ели, чувствуя какую-то ужасную неловкость. Закурить в этом, слишком уж любезном и подозрительно доброжелательном коллективе я так и не смогла – поплелась с сигаретой в хвост. Обычно это раздражает некурящих пассажиров еще больше. Тут – ни единого замечания, ни даже взгляда в мою сторону!

    Вернуться к своей обычной самоуверенности мне удалось только в Бен-Гурионе, при прохождении паспортного контроля, где очень пригодился мой английский и привычка командовать. Обаятельный, милый батюшка, являвшийся официальным главой нашей паломнической группы, сдал мне властные полномочия охотно, иногда только дублируя нахальные мои команды вежливыми вставками: «простите», «пожалуйста», «будьте добры».

    …Мне до сих пор стыдно за то, как я повела себя в Горнем монастыре. Ты помнишь, как я налетела на игуменью? Надо же было объяснить ей, втолковать, что мы с тобой один чемодан на двоих имеем и должны жить потому в одной келье! Матушка смотрела на меня своими нежными кроткими глазами и молчала… Теперь я понимаю, что она просто молилась про себя за меня, такую бестолковую, невежественную дуру, влетевшую в обитель в джинсах и требующую невозможного…

    Совершенно непонятно почему, я вдруг разревелась. Да как! Слезы застилали и жгли глаза, я всхлипывала и задыхалась до икоты. Я не знаю, как оказалась в одиночестве сидящей на камушке наверху, у недостроенного храма. Все разошлись по кельям – расселяться. Даже ты куда-то исчез. Я плакала-плакала, да незаметно как-то перекрестилась и стала «своими словами» просить Господа все устроить.

    Олечка появилась, как ангел, и сказала, что место мое в келье рядом с ней давно готово, что ты – в соседней келье с батюшками, что все – «Слава Богу!», что нас уже ждут в трапезной. Сразу стало почему-то так хорошо, так легко и спокойно. Мне очень понравилась и моя чистейшая постелька, и уютная келья, и все-все. Мы с Гобой спустились в трапезную и увидели впервые, как люди молятся перед едой, а потом за столом говорили тихонько о том, что никогда в жизни не поверили бы, что пустая, без масла, пшенная каша с капустой и оливками может быть такой вкусной.

    Каждый день этой незабываемой Страстной недели был наполнен удивительными событиями. Каждый день мы посещаем Святые места, про которые матушка Людмила – наш гид – рассказывает, только напоминая всем в группе те или иные сюжеты из Евангелия, а мы-то с тобой узнаем все это впервые! Может быть, ты до поездки читал Евангелие? Я – никогда. И уж тем более впервые мы слышим про Святого Герасима Иорданского и его ручного льва, про Георгия Хозевита, про Святого Великомученика и Победоносца Георгия… Впервые я вижу, как люди молятся, как верят!

    Мы всему удивлялись и всему учились. Прикладываться к иконам, кланяться, подходить под благословение, под елеопомазание, говорить «Спаси Господи!», «Простите и благословите»… Нас, таких невежественных, ничего не знающих, не понимающих людей, не умеющих себя вести в монастыре, в храме, никто не поучал, не наставлял, не делал замечаний.

    У всех в группе были какие-то просветленные лица, особые лучистые глаза, очень добрые улыбки и тихие голоса. Здесь я впервые увидела монахов. Невыразимое словами впечатление произвели на меня, чуть позже прилетевшие и поселившиеся в нашем домике, сестрички из Пюхтицкого монастыря. Молоденькие эти красавицы впорхнули как какие-то неземные, нездешние, небесные создания… Это теперь я понимаю, что те знакомства дарованы мне были впрок, для времени будущих скорбей.

    Я не знала тогда, что такое смирение и кротость. Не имела представления о монашеской любви к людям и была совершенно растеряна и потрясена тем, как мне уступали дорогу, угощали чаем, как со мной говорили, как смотрели на меня… Мне постоянно было стыдно, что я такая грубая, невоспитанная, злая, что я бегаю втихаря покурить за стены монастыря. А главное, мне было стыдно за то, что, прожив такую длинную жизнь и повидав, кажется, всякое – я не видела, не знала, не понимала чего-то самого важного.

    А как мне стыдно теперь за то, что не было стыдно тогда – по незнанию. Я на самом деле не знала, что совсем не смешно, а глупо и очень грешно назвать схимника – хиппи. Я не знала, что нельзя во все глаза смотреть на монахинь, задавать им идиотские вопросы и обращаться – «девочки». Я вообще-то не знала толком, что такое грех и тем более не подозревала даже, что все то, что я делаю, говорю, думаю – это и есть грех. Но я спрашивала – мне отвечали терпеливо, благожелательно, добродушно и серьезно.

    Буквально каждый час, каждый миг, каждое слово переворачивало весь мир, ставило с головы на ноги. Но и этого мы с тобой тогда не поняли. В Святой Земле мы искали и ждали добрых знамений, подтверждающих истинность наших духовных исканий, правильность нашего пути. И мы видели эти знамения! Во-первых, мы чувствовали к себе какое-то особое доброе отношение всех, с кем общались. А больше всех, кажется, выделял тебя – не явно, не нарочито, но выделял – самый тихий, но самый уважаемый в группе монах. Он тебя первым всегда маслицем помазывал… Уже потом мы узнали, что это был духовник одного из крупнейших наших монастырей.

    Во-вторых, тебя не просто задел, а ударил крестом Святейший Диодор – Патриарх Иерусалимский. Когда он нес этот тяжеленный крест на Голгофу, все мечтали хотя бы прикоснуться к нему. Ты же получил такой удар, что едва на ногах устоял. Удар тот мы с тобой посчитали чем-то вроде хорошей приметы. Радовались!

    В-третьих – старчик. Маленький-маленький такой – мне, наверное, по пояс-этот старчик-монах жил в Горнем. Однажды он гулял с тобой, беседовал, учил молиться и напоил Святой водой из источника Святой Елизаветы. Для нас, разумеется, это тоже было знаком твоей особой избранности и добрым предзнаменованием.

    Самое же удивительное произошло в Хевроне – у Дуба Мамврийского. Подвизающийся там старец, отшельник отец Георгий, почти слепой, не говорящий по-русски, никого практически не принимающий, вышел из своего затвора и, пройдя сквозь нашу группу, забрал тебя с собой, увел в свою келью! Вышел ты от него какой-то странный, ничего не мог рассказать, объяснить, только маленькую бумажную иконку показал. На ней святой Георгий не поражает змея, а изображен мучеником. Ею благословил тебя этот молитвенник. Так я и не знаю до сих пор, что сказал он тебе, зачем завел? А ты-то помнишь? Ты-то понял?

    Добрым знаком показалось нам и то, как в самом конце нашей поездки, в аэропорту уже, прощался с нами тот самый, почитаемый всеми старый монах. Ты помогал ему заполнять таможенную декларацию и проходить через контроль, а когда все уже было позади, и мы расставались, батюшка этот сказал, что мирян не принимает, но что ты можешь в любое время приехать к нему, и тебя он обязательно примет… Потом на меня вдруг обернулся, уходя уже, как-то очень печально посмотрел и сказал – «Ты, мать, его ко мне приведешь! Приведи – приведи!»

    Но это уже последний эпизод нашего паломничества. А до того многое еще происходило и удивляло.

    Ты рассказывал мне о тех батюшках, с вторыми жил в одной келье. Как-то речь зашла о необходимости иметь своего духовного отца, и ты сказал, что для тебя это, к сожалению, невозможно – ведь если духовник запретит заниматься масонством, то его ослушаться нельзя. А наше, мол. Православие к принятию масонских истин не готово еще, слишком консервативно.

    В Великую Пятницу над Иерусалимом повисла невыносимая тревога. Духота, какая-то напряженность и тоска. Надвигались тучи, за туманом даже не видно было знаменитой «русской свечи» – самой высокой колокольни в городе. V многих разболелись головы. Все было так, как описано у Михаила Булгакова. Как он мог почувствовать это состояние? Он ведь не был никогда в Иерусалиме. Этот вопрос возник тогда не только у нас с тобой. Помню чьи-то слова: ну кто теперь скажет, что Булгакову не диктовали!?

    Все наши уехали в Иерусалим – ждать Благодатного огня, ждать всю ночь. Мы не поехали, остались на Погребение Плащаницы в Горнем. Ты – собороваться, а я – причащаться. Исповедывал меня тот самый старчик маленький, который водил тебя к Святому Источнику. Читая разрешительную молитву, он, такой крохотный, что мне на колени пришлось упасть под его епитрахиль, с неожиданной мощью придавил мою голову к Евангелию. Показалось, что крест прямо в лоб вошел, но это было почему-то совершенно не больно!

    На Благодатный огонь мы приехали вдвоем. Долго пробирались через толпы. Сплошной стеной лил дождь, и было невероятно холодно. Помнишь, как напугало меня шествие арабов, с барабанами, собачьими головами на палках, с дикими криками?

    Благодатный огонь в тот год сошел так мощно! Пылающие факелы из 33 свечей не жгли совершенно, и мы «лечили» ими твою лысую голову. Только за Яффскими воротами свечи стали гореть нормальным обжигающим пламенем…

    А потом и я получила такое, что по невежеству своему сочла предзнаменованием добрым. После исповеди на Голгофе в Великою Ночь, когда все наши батюшки сослужили Святейшему Диодору у Кувуклйи, меня всю – с головы до ног – окатили водой от омовения! Понять бы правильно тогда все эти вразумления… Но мы с тобой были так далеки от православия… Помнишь, в Мертвое море полезли купаться! В эту отвратительную, отравленную грехами Содома и Гоморры жидкость, в которой всем теперь предлагают исцелиться! Я мучилась потом: как бы поскорее отмыться от этой соли, жгучей, как серная кислота… А чем закончилась наша поездка? Ужасной моей истерикой в Шереметьево – из-за того, что не пришел за нами автобус.

    Так у нас появились новые друзья – православные, воцерковленные люди. С ними было так интересно, так непривычно и ново – обсуждать все то, что казалось уже давно определенным и понятным! Прежде всего, Олечка, конечно… Теперь – это первая моя советчица, наставница, воспитательница. Хотя по возрасту она нам в дочки годиться. А Ангелина? Искусствовед с университетским дипломом, человек близкий нам по образованию к кругу интересов, в прошлом даже «богема», наверное… Ее интеллигентский путь к Богу, ее духовный опыт так помогает мне сегодня. Эта удивительная Ангелина как-то сказала мне в автобусе по дороге в Канну Галилейскую: кажется, что людей, посетивших Святую Землю без предварительной подготовки, людей не имеющих опыта духовной брани, по возвращении домой поджидают порой ужасные искушения. Я ничего не поняла тогда из этой фразы, но почему-то запомнила ее.

    АМЕРИКА: СТРАНА ЛИМИТЧИКОВ

    (Из дневника)

    Дома нас ждали приглашения. Масонские организации разных стран и континентов приглашали на свои праздники. Мы отправились в Америку. Путешествовали на этот раз вчетвером: мы с тобой и, ставший твоим Великим Секретарем, Саша со своей женой, моей крестницей Викой.

    Даже для меня, летавшей не раз на Дальний Восток и в Африку, утомительный этот перелет показался бесконечным. Вы с Сашей все восемь часов тихо обсуждали свои важные масонские дела, я пыталась пробиться к дремучему сознанию Вики, объясняя ей, как необходимо женщине уметь шить и вязать. Она учиться вязать не хотела.

    …Америка – страна лимитчиков. Это чувствуется с первых шагов по американской земле. Как только выходишь из самолета, так сразу же и попадаешь в общагу лимиты. Европа пахнет дезодорантами, Африка – зноем и потом, Родина – дымом. Америка воняет подгоревшей дешевой жратвой и прогорклым жиром. Европа аккуратна и чиста до идиотизма. Все вокруг постоянно что-то скребут, метут, как в больнице. В Африке грязь какая-то натуральная, естественная, природная. И убирается она самой природой: козы прямо на мостовой с удовольствием поедают даже обрывки газет и полиэтилена, а забавно обаятельные, как из мультика, но невероятно вонючие марабу подбирают все, что не доели козы. Вплоть до резины.

    «Русскому человеку не нужно объяснять, что такое помойка» – это, кажется, Набоков написал. Но наши отечественные помойки – во-первых, родные и привычные, а во-вторых, они какие-то застенчивые, располагающиеся по укромным уголкам, по пустырям, на задворках. В Америке же грань между помойкой и непомойкой – стерта, как грань между городом и деревней.

    Помойки, как таковые, выходящие из берегов, – мусорные баки, урны, плевательницы и пепельницы – расположены бесстыдно везде, на самом виду, на самых броских и людных местах. Остальное жизненное пространство все равно захламлено, замусорено, загажено пузырящимися под ногами пакетами из-под макдональсовской картошки и одноразовыми стаканами, огрызками, фантиками, обертками. За что ни возьмись – все залеплено комочками разноцветной жвачки. Самые, казалось бы, парадные фасады небоскребов на Манхеттене изуродованы жуткими железными, ржавыми лестницами, зигзагообразно перечеркивающими стены. Сами же стены какие-то черно-серые, закопченные и залиты отвратительно желтыми подтеками от лестниц. Поверх этой серости, копоти и ржавчины – дикарские аэрозольные росписи фанатов – названия рок-групп и имена бейсбольных кумиров.

    Когда стоишь на улице в центре Нью-Йорка, то находишься на дне безнадежно глубокого смрадного колодца – так высоки небоскребы, так тоскливо мал кусочек неба над головой и так настаивается на помойках и выхлопах воздух. И вот в этом-то адском колодце запрещено курить! На Святой Земле, на «Зеленых холмах» у истоков Нила, в райски красивом и аккуратном Версале – кури на здоровье! А в этой абсолютной помойке – нельзя! И затерроризированные собственными верноподданническими чувствами к своей неродной родине, задисциплинированные как детдомовцы – «свободные» американцы законопослушно не курят!

    От этой же своей лимитческой узколобости, они постоянно «стучат» друг на друга – за курение, за превышение скорости на автодорогах, «стучат» полисменам! У нас, заметив «засаду» инспектора на дороге, любой из водителей – и помятого «ушастого» запорожца и «крутого» джипа – обязательно предупредит других миганием фар. А американцы «стучат» на нарушителей даже по сотовому телефону – за свои кровные! Денег не жалко, так велик «патриотизм» и подхалимаж к властям…

    Еда американская – вся как будто в одном котле сварена, вся как будто из одной столовки-забегаловки. Даже в самых шикарных и дорогих ресторанах, где пишут в меню, что повар – француз, – врут безбожно! Французский повар – настоящий – высушив севрюгу по стадии неотличимости от трески, просто утопился бы в чане с бурдой, которую несчастные американцы пьют, называя кофе. Если в Париже поесть в «Макдональдсе» – непристойно, почти так же, как пописать на улице, то в Америке «Макдональдс» – едва ли не верх кулинарного достижения и престижа.

    И одеваются американцы как лимитчики. Без различий возраста и пола, без элементарнейшего понятия о вкусе, красоте, гармонии, стиле. Под девизом «раскованность и удобство» все ходят в растоптанных скособоченных туфлях, кроссовках, растянутых пестрых майках, немыслимо мятых штанах, как будто вся «нация» тотально собралась на субботник. Впрочем, у нас и на субботники одевались приличней.

    Все берегут здоровье – бегают, плавают, борются с курением и лишним весом. А в результате этой борьбы – тучны, потны и жидко-рыхлы так, как во всех остальных странах мира – только дауны.

    Американский английский – это изуродованный безграмотностью, примитивизированный, опошленный, приспособленный к неучам и двоечникам язык. Если бы в русском стало можно говорить «к сестры» и «у сестре», а писать «мыца» и «брыца» – то это был бы американский вариант русского языка. Наверное, ни Шелли, ни Теккерей, ни Оскар Уайльд, ни даже Диккенс не поняли бы такого надругательства над английским. И Джером К. Джером не понял бы, и не шутил бы, а плакал.

    А эта чудовищная развязность, невоспитанность, плебейство манер? При первом же знакомстве можно облапить или долбануть по спине даже женщину. Сидя где угодно, можно ноги чуть ли не на голову собеседнику положить, разговаривать со жвачкой во рту, ковырять в зубах, в ушах, в носу или в заду. Можно брызгать на собеседника слюнями и хватать его за какие угодно места. Можно громко орать, размахивать руками, пинать и толкать кого угодно без извинений, не смущаясь. Вообще, понятия «моветон», «неприличие», «стыд» американцам совершенно незнакомы. Все они, вплоть до самых старых, образованных и богатых, ведут себя как запущенные подростки, как дворовая шпана. На их фоне даже Вика казалась дамой из общества. [60]

    Всех нас злила необъяснимая любовь американцев к холоду. На каждом этаже каждого отеля – обязательная «айсрум», где стоит автомат, выдающий по нажатию кнопки нерегламентированное количество кубиков льда. Этот лед здесь бросают во все, что пьют, и пить это нормальному человеку с нормальными, а не искусственными американскими зубами – исключено: стакан примерзает намертво! Везде ревут или тихо воют кондиционеры, вентиляторы, какие-то сопла и трубы, обдавая струями ледяного, как из склепа, воздуха. Нас эти повсеместные сквозняки просто выдували, промораживали до костей, заставляли стучать зубами и съеживаться.

    Но особенно раздражала нас, русских, с пионерского возраста ненавидящих линейки, речевки, флаги и гимны, тупая любовь американцев к своему шлягерного покроя гимну. Стоит какому-нибудь старому маразматику запеть этот простенький мотивчик где угодно – в универсаме, на улице, в бассейне, в музее – тут же вокруг встает еще с десяток олигофренов любого возраста и пола, и все подпевают, размахивая невесть откуда взявшимся флагом. Благо, что флаг этот употребляется для пошива чего не попадя – от кепок до трусов и лифчиков, наверное.

    Лично меня с этой ужасной страной хоть как-то примиряли только два американских изобретения – «вирпул» и «сэвэн-илэвен». Когда, окончательно посинев, обледенев и простудившись от могильного холода американских комнат, прыгаешь в кипящий котел «вирпула», где тебя лупят, варят и размалывают толстые и сильные, как ноги слона, горячие водяные струи, сначала охаешь, ахаешь, чувствуешь себя курицей, попавшей под танк, потом расслабляешься и получаешь удовольствие. «Сэвэн-илэвэн» – магазин, киоск или прилавок, работающий с семи утра до одиннадцати вечера, где можно взять условно съедобный бутерброд, пакет с картошкой, кукурузой или еще какую-нибудь дрянь, употребляемую ими в пищу, но к нему зато – бумажный, чуть ли не полуведерный стакан с крышкой, в которую втыкается пластиковая соломинка. В стакане этом довольно крепкий, но «бочковой» кофе, а для запаха в него добавляются из крохотных скорлупок – виски, сливки, шоколад, фруктовые или еще какие-то помадки. Для такой кофеманки, как я – даже американский этот кофе – отрада.

    Ненормально в Америке абсолютно все – электророзетки, градусники по Фаренгейту, расстояния в милях, жидкость в галлонах, размеры одежды и обуви в несуществующих в природе единицах и даже снующие повсюду плешивые наглые белки с облезлыми и прозрачными, как рыбьи скелеты, хвостами. Они исполняют обязанности крыс.

    Эту общую американскую ненормальность и ущербность мы как-то предчувствовали заранее. Даже наши «Петиции о признании» для многочисленных американских лож были составлены не так, как для всех других. Если англичанам – естественно – мы писали особо строго, внимательно, скрупулезно, с перечислением протокольных «ландмарок», а всем другим ложам мы эти петиции просто скопировали, поменяв адреса, то для американцев разработали более примитивный укороченный вариант, где просто вскользь упоминали о принципах регулярности.

    Тот разбой в нарушении всех масонских правил, который характеризует американские ложи, поверг нас в изумление и шок. «Великая Ложа Нью-Йорка»-обычный стандартный небоскреб-офис. Курить, разумеется, нельзя. На полу – мусор, на стульях – жвачка. «Храмы» распахнуты. Их убранство, несмотря на все декоративные масонские штучки, так стандартно и канцелярски невыразительно, что напоминает почему-то залы наших захолустных судов.

    Величайшее масонское посвятительское таинство – инсталяция Великого Мастера Великой Ложи – проходит совершенно открыто и превращено в дешевый балаган. Зрителей полно, они ведут себя, как в сельском клубе – вертятся, общаются, шумят, сорят. Несмотря на пробирающий нас до костей мороз – толстым американским «братьям» жарко. Они, по-простецки сбросив с себя черные пиджаки, демонстрируют потные пятна на несвежих белых сорочках, свернули на бок и расслабили галстуки-«бабочки». Запоны и кордоны на таком дачном фоне одежды выглядят комично.

    Весь ход ритуала – сплошная пародия, нарушение всяческих правил. Древние и тайные традиции становятся какой-то смешной игрой, необязательной, и даже не совсем приличной для взрослых людей, дураченьем и кривлянием. «Посвященные» так к этому и относятся. Застучат невпопад, не по делу, молотком и ржут, как кони! Текст присяги «Великий» по бумажке кое-как с трудом проблеял. Со свечами никак разобраться не могли: то зажгут, то погасят. А профаны – непосвященные, даже ничего не понимающие в этом ритуале зрители, прекрасно чувствуют, что спектакль «сбоит», что артисты не выучили ни ролей, ни разводки мизансцены, что это вообще какая-то самодеятельность, «капустник», народный театр.

    Ты и Саша реагировали на бестолковое шоу особенно остро: для вас, очевидно, это было очень горько и больно. Американцы обнажили и извратили, наизнанку вывернули все, что было для вас сокровенно, дорого и свято, все, что составляло самую суть вашей веры. Было жалко смотреть на ваши, потерянно перекошенные виноватыми, неестественными улыбками лица Стараясь сохранить чувство собственного достоинства, вы неловко пытались объяснить нам, женам, друг другу и себе самим, что это, мол, какой-то нелепый случай, что просто «погорячились братья». Что нечаянно, от излишнего усердия вынесли на публику потаенное действо, тщательно хранимое в недрах тайных лож. Но было совершенно понятно – никакая это не случайность, не ошибка, не инфантильность…

    Во всей этой бесстыдной демонстрации тайны, в наглом срывании всех покровов перед профанами проявился какой-то жуткий цинизм. Разумеется, вы уверяли и нас, и себя в том, что так все это извращено и испоганено именно американцами. Но чувствовалось какое-то странное сомнение в этих ваших горячих уверениях, какая-то неполная убежденность. Может быть, в таком самодеятельном, небрежном и нахальном исполнении ритуалов вам с Сашей приоткрылось что-то, до сих пор вами не замечаемое, – в них самих? Или это мне только так показалось?

    + + +

    В Америке мы познакомились с Оболенскими и Голицыными. Я уверена, что нет страшней судьбы, чем эмиграция. Все потомки знаменитых родов, с которыми мы встречались, – Горчаковы, Римские-Корсаковы, Шереметьевы, Одоевские, Успенские, Загряжские – были почему-то: во-первых, масонами; во-вторых, почти всегда с примесью еврейской крови; в-третьих, за редчайшим исключением – безнадежно заурядными, жадными, некрасивыми и какими-то тусклыми вырожденцами. Сначала они ошарашивали умопомрачительными именами и громкими титулами, а потом огорчали ущербностью и какой-то лавочнической заземленностью, безнадежной «бывшей» русскостью. [61]

    Казалось бы, многие из них не утратили родного языка. Странный это русский язык! В первый момент поражает абсолютное отсутствие акцента – если эмигранты говорят по-русски, то говорят так, как будто выросли не в Харбине, Стамбуле или Париже, а на Плющихе или в Отрадном. Затем наступает разочарование: абсолютная «русскость» произношения оказывается обманкой. Это только оболочка, внешняя форма языка, внутри которой зияют пустоты. Чаще всего московским своим говорком произносят эти старички лишь пять-шесть десятков самых обиходных слов, а на темы конкретные, тем более отвлеченные, говорить не могут совсем или с огромным трудом начинают переводить буквально… И такая порой чепуха получается! «Я беру самолет к вашему месту!» (Куплю авиабилет до Москвы). – «Убери себя в галстук!» (Повяжи галстук). – «Такси изымает полчаса!» (На такси мы доедем за полчаса). И т.д., и т.п.

    Вообще же остатки русского языка, русские громкие фамилии и пышные титулы, весь этот «колорит рюс» стали своего рода жеманством, способом выделиться, поинтересничать, пококетничать, привлечь к себе внимание. Удивительно, как необходимость приспособиться и выжить сделала эмигрантов большими французами, чем сами французы; большими американцами, чем сами американцы. «Мы для них чужие навсегда!» – спел Вертинский и оказался не прав. Это для нас эмигранты теперь совсем чужие.

    Когда слушаешь очередную повесть о том, как выживали на чужбине их привыкшие к иной жизни предки, слезы наворачиваются. И они сами, и их дети чувствовали себя повсюду незваными гостями, досаждающими нахлебниками, чужаками, людьми второго сорта. Они стремились выжить и прижиться, цеплялись за законы, друг за друга, приспосабливались. Так что грех осуждать этих несчастных и обвинять их во всех не лучших свойствах, которые являются результатом искусственного отбора на живучесть. Тем более что к нам многие из них проявляли великодушие, щедрость и доброту…

    Абсолютно по-русски, даже более чем по-русски, сумасбродно расточительно, хлебосольно, повел себя и американец Эдвард. Моряк-подводник, офицер в отставке, проживший несколько лет у нас во Владике, в Приморье, разоружая Краснознаменный Тихоокеанский флот, он заразился, видимо, русской моряцкой удалью.

    Я подружилась с его владивостокской подругой Людой, которую уговаривала выходить замуж за нашего «брата».

    Когда начались мои кресты, а вместе с тем и прозрение по части «братства», я тут же честно написала обо всем в Америку. Писала о необходимости вытащить Эдвада из ордена, о том, что надо повенчаться, читать православные книги… Ответное письмо я получила немедленно.

    «Я выполнила твою просьбу и съездила в Русский Храм. Не хочу огорчать тебя, но, видимо, я услышала не то, что бы ты хотела. У батюшки Георгия в семье есть масоны, и ни одного слова, за которое можно было бы зацепиться крепко, он не сказал. Из всего можно выделить только то, что, по его словам, масонство Европы и масонство Америки – разные вещи… В общем, он терпимо относится к масонству и считает его самой мощной благотворительной организацией Америки. (35).

    Теперь об Эдди и масонстве. Мой Эдди – чистейшая душа, которая по природе своей не приемлет зла, насилия, давления. Если бы он почувствовал ложь, двойной стандарт, он просто оставил бы все, с болью, но оставил. Кстати, мы в Хьюстоне с мая, и только 10 декабря он вспомнил о существовании масонов и первый раз сходил в ложу. Для него это идеализированное романтическое братство (как мне кажется) и не более…»

    Зимой уже приезжали Эдди с Людой в Москву. Мы все вместе, вчетвером, съездили к нам на дачу, в Тихвинский, к Батюшке… А потом мне никто уже больше не звонил, не писал. Очевидно, твои только, масонские связи остались с Эдвардом. Среда «заедает», окружение. Но не только.

    В последнее время я все чаще думаю о том, какое колоссально важное, хоть и не всегда очевидное значение имеет в судьбе человека его род. Вспоминается, как за игры с молотком разорились, сошли с ума, погибли все потомки Н.И. Новикова. И другие аналогичные «родовые» сценарии всплывают в памяти. У скольких сегодняшних алкоголиков и наркоманов, самоубийц деды колокола со звонниц сбрасывали, пьяными в алтари врывались! [62] Каждая пуля, выпущенная в иконы, попала в детей и внуков стрелявших…

    Твоя бабушка была дочерью сельского священника. Мне как-то показывали старинную фотографию этой семьи. В центре – дородный, благообразный батюшка с окладистой бородой, рядом матушка, вокруг – несколько детей. Даже на черно-белом снимке видно, какие все румяные. Смотрят в объектив как-то доверчиво, наивно. А одна девочка, лет тринадцати, стоит как бы чуть обособлено, в шаге от остальных, взгляд исподлобья, напряженный… Все-таки правильно нас учили: случайных мизансцен не бывает. Пройдет несколько лет, и девочка Юля убежит из дома. Станет комсомолкой, учительницей, орденоноской… Мама твоя уже ни во что не верила, потому и вас, четверых детей, не крестила. Кто там, у Престола молится за тебя? Прадед-масон? Разве что другая бабушка – добрая, тихая баба Таня? В каждом русском роду кто-то все-таки обязательно найдется – молитвенник… А в американском? Поэтому их тоже жалко.

    + + +

    Из нью-йоркской гавани дорога в город ведет как раз между двумя башнями Всемирного Торгового Центра. [63] Каждый проезжает между ними, как между колоннами Яхин и Боаз при входе в ложу. Добро пожаловать в масонское царство!

    «Жур де дам» в самом шикарном ресторане, в этом прославленном нью-йоркском «Централ парке» был все таким же ужасающе американским. Вспоминать противно неорганизованность мероприятия, безвкусицу во всем, начиная от туалетов дам до самой еды. Кстати, о дамских туалетах. «Униформа» американских масонок – самое комичное из всего, что я видела за всю жизнь. Ты помнишь, как мы просто рты открыли от изумления, прежде чем поняли, кто это? Сначала появились перед публикой огромные задастые и грудастые тетки в чем-то бесформенном, синем, сильно помятом. Их необъятные крупы кокетливо украшали огромные, трепыхающиеся банты, а головы – короны из мишуры, в каких у нас детсадовские «снежинки» на елку ходят. Все, как одна, обуты в какие-то клеенчатые опорки, отдаленно напоминающие дамские туфли. При ближайшем рассмотрении оказалось, что тетки эти – прыщавые девицы лет по 14-16.

    Под гром аплодисментов к этим, как выяснилось, дочкам еще добавились хотя и менее прыщавые, но не менее мятые и кокетливые матери с теми же безумными бантами на задах и в тех же елочных коронах. Не довольствуясь сногсшибательной мощью своих нарядов, они еще и выступать затеяли! По очереди стишки какие-то, нескладушки зачитывали, а потом фальшиво и нестройно затянули хриплыми фальцетами все тот же, просверливший наши уши, гимн. Роняя стулья, грохоча и пихаясь, народ встал и подхватил с большим энтузиазмом и такой же немузыкальностью. В пляс не пустились – фантазии не хватило, видимо. Но и этого было достаточно для того, чтобы умилиться, растрогаться, прослезиться и вспотеть.


    Печати масонских лож США.

    Хлопоча толстыми задами и бантами, все эти тетки вдруг двинулись, как бульдозеры, в толпу, чтобы раздать свои прокламации и собрать деньги. Из прокламаций-то мы и поняли, что это – шабаш женской масонской организации, называющейся какая-то «Звезда». Мы все весело переглянулись и опустили глаза – синхронно сообразив, как опасно было бы в нашей стране такое наименование женской ложи. Все, кроме Вики, которая своим булыжником-коленкой ткнула меня куда-то в спину и нечленораздельно забубнила в макушку что-то насчет выгодности наших женских контактов с этими «звездузами». Мол, богатые они и помогут нам в Москве женскую ложу открыть.

    Зная настырность своей крестницы, я понимала, что не отвертеться – проще пообщаться бездарно и бессмысленно с американками, чем пытаться объяснить безнадежность и обреченность любых просьб к таким дурам. Поговорили. Дуры обменивались с Викой наисладчайшими фальшивыми улыбками, а я честно силилась пробудить в них какой-то интерес хоть к чему-нибудь за пределами их, воняющего потными мужиками и горелой картошкой, зала, за пределами их несчастной Америки. Чуда не произошло. Американки, продолжая ослеплять нас искусственными зубами, рокотали на своем чудовищном английском, что, мол, сюда приезжайте, здесь будем тусоваться, не отходя от кассы.

    Американо-российская масонская встреча.

    Потом, в рамках дамской программы развлечений, мы на огромных автобусах ездили с масонскими женами по экскурсиям. Надо сказать, что объявленное международным, это сборище вольных каменщиков, по сути, таковым почему-то не стало. Географический масштаб мероприятию придавали только какие-то турки, португалы, не очень уважаемая мелочь в виде поляков, румын и прочего нашего бывшего лагеря, ну и, разумеется, мы сами, наша «делегация» – явившаяся в качестве «гвоздя». Так что, общаться в автобусном курятнике мне приходилось в основном с американками, а чаще – с масонками, к удивлению и ужасу моему, так и шляющимися повсюду в своих елочных нарядах. И разговоры с ними были также объемны и никчемны, как и бантики на их задах. Вспомнить абсолютно нечего.

    Зато посещение знаменитого, у Апдайка или Селенджера описанного «Музея естественной истории» – не забудешь. Я как-то с детства не любила дарвинизм, радуясь только портрету волосатого человека Евтихеева и хвостатого мальчика в учебнике для 9-го класса. (Ох, не от обезьяны достался этот хвост!)… (35-2). Огромный, богатый дворец в честь теории эволюции неестественно убедителен, как Евтихеев.

    Неопределенного возраста и пола американские дебилы все норовили сыграть в мячик среди стеклянных витрин, попутно заплевывая все вокруг жвачкой. Затравленные училки робко пытались им препятствовать.

    Наш же интеллектуальный коллектив, дружно разинув рты, внимал экскурсоводу. Экскурсовод эта сама могла бы быть с успехом выставлена в одной из витрин, поскольку являлась совершенно уродливым и очевидным результатом спонтанных мутаций. Она так пламенно и страстно повествовала о возвышавшихся до стеклянной крыши скелетах динозавров, как будто бы сама, лично, только что этих динозавров где-то подстрелила, обглодала и сюда приперла. (Наверно, из Америки и идет эта навязываемая всем, особенно детям, мода на динозавров. Интерес и восхищение этими инфернальными по облику своему чудовищами. Нас словно приучают к образу зверя!)

    Американскими просторами мы смогли полюбоваться только через блистер самолета по дороге в Вашингтон. Просторы эти и вправду впечатляющи, а широченный Потомак даже Волгу напомнил.

    Оказалось, что Вашингтон – город, гораздо больше похожий на человеческий, чем Нью-Йорк. Капитолийский холм, вообще – какие-то потуги на европейский классицизм. Хотя также все замусорено. Газоны, обрамленные капустой брокколи, вытоптаны и пыльны даже вокруг Белого Дома. Колодцы канализационные, сводившие с ума когда-то и московских автомобилистов, проданы, видимо, теперь Лужковым Бушу. Или сама идея подарена? Во всяком случае, там, в Америке, они то торчат на полметра выше асфальта, то образуют волчью яму той же глубины. Как американские водители преодолевают их без русского мата – неизвестно.

    Впрочем, с большой высоты всего этого не заметно. Видно другое. Город спланирован так, что его улицы и площади образуют гигантские масонские символы – циркули и прочие прибамбасы. Словно колоссальный «Геометр» чертил. Что ж, по большому счету, так оно, наверно, и есть.

    Из Парижа американцы уворовали идею прозрачной пирамиды, но в отличие от лукавых французов, не маскируют ее под раздевалку Лувра, а с тупой наглостью употребляют по прямому назначению. Громадная, как наш Дворец Съездов, опоганивший Кремль, высоченная пирамида – здание Высших градусов Южной Юрисдикции. В этой пирамиде – главное гнездо американских лож и логово того самого «брата Фреда», Великого Командора, с которым нас еще Гардер знакомил, и которому я так неудачно позвонила – прямо в постель – в Париже.

    Кстати, именно этот Верховный Совет Южной юрисдикции США является руководящим по отношению ко всем Верховным Советам мира. Получается, что эта пирамида в Вашингтоне и есть пуп мирового масонства.

    Посещать «великого Фреда» вы отправились втроем – ты с Сашей и Вика, которой страшно понравилось почему-то рот разевать на масонских панелях. Вы вернулись такие довольные визитом и полные столь радужных надежд, что я даже пожалела о своем эгоистическом решении: лучше было бы отправиться с вами и хоть чуть-чуть яду подпустить – отрезвляюще, заземляюще.

    Александрия – пригород Вашингтона, наподобие парижской Булони или наших Люберец. Здесь впервые в мире установлен гигантский памятник масонству, в виде вавилонской башни. Внутри этой башни расположен масонский музей, причем на каждой ступени соответственно располагаются залы: 1°, потом 2°, 3° и так далее. То ли чрезмерно демократичные, то ли отвязно циничные, американцы сгребли в эти залы всех подряд без разбора: регулярных и нерегулярных, признанных и не очень, масонов, розенкрейцеров, йоркцев и чуть ли даже не Ротари и Де Моле – «комсомол» масонский!

    Масонский мемориал имени Вашингтона.

    Для вас, все еще официально не признанных и трепетно ждущих этого признания, такая неразборчивость и всеядность была очередным шоком! Как же можно такую кучу-малу устраивать из настоящих, правильных лож и каких-то фальшивых подделок, «диких» и парамасонских организаций?! А как возмутителен сам факт открытой демонстрации всего того, что столько веков во всех цивилизованных странах тщательно оберегается от непосвященных! Тут, правда, хранитель музея, старый и страшный, как нежить, масон, пояснял старательно, что музей, мол, как бы «служебного пользования», не совсем открытый для публики…

    Да, чего уж там! Если, по самым скромным официальным данным, в Америке 20 миллионов масонов, то для кого музей закрыт? Для грудных детей и правонарушителей?

    Главная гордость музея, его «святая святых» и «престол», и «сокровищница» – расположена в цокольном этаже, в основании башни. Экспозиция посвящена Джорджу Вашингтону – одному из основателей и американских лож, и американского государства! Великому масону и великому президенту, первым подписавшему конституцию страны, беззастенчиво списанную с конституции масонской! Вслед за плюгавым хранителем музея мы входим в «храм», имитирующий тот – подлинный, XVIII века, в котором «венераблем»-досточтимым – был сам Вашингтон. Тут и облачение его свято хранится. Вот съежившиеся за два века, посеревшие перчатки. Молоток, который держала его рука. Серебряная темная чарка, из которой он пивал на агапах. «Кощей бессмертный» так умиляется от вида всех этих нетленных ценностей, что буквально всхлипывает и утирает костлявой лапкой слезы счастья…

    …Надо же, а ведь в своем журнале «Прибавление к московским ведомостям» Новиков писал: «Почти все нации имели своих патриотических освободителей… однако ж сии славные герои не равняются Вашингтону: он основал республику, которая, вероятно, будет прибежищем свободы, изгнанной из Европы роскошью и развратом». Да уж! Свободу (статую) в Америку точно притащат из Европы. Из Франции.


    + + +

    Ладно. Америка – Америкой, а у нас в России свои дела.

    Мы со студентами в который раз смотрим «Александра Невского»… Кипит, колышется и дышит русское войско в сражении. Эта живая народная масса почти не распадается на личности. И вот она захлестывает четкие, ясные, по-европейски конструктивные боевые ряды рыцарей. Стихия против порядка. Есть и «классовый» подтекст. Темная масса, чернь, против белой кости. Аристократия гибнет.

    Сергей Эйзенштейн был художником огромного таланта и трагической судьбы. Жил страстями, любил мальчиков. Был безнадежно слаб и немощен физически, но могуч и неутомим в своем творчестве. Существовал в мире фантазий, образов, теней. Создал первую и лучшую киношколу мира и умер от страха, одиночества и боли – безвременно и нелепо.

    Он создал кинокадры, заменившие собой историческую правду, ставшие как бы более достоверными, чем сама реальность. Взять хотя бы его «хронику» взятия Зимнего. Она кажется документальной. Хотя даже школьники знают сегодня, что этот отчаянный и многолюдный штурм – большевицкая байка… А «Броненосец Потемкин»? За всю столетнюю историю кино так и не снято ничего более эмоционально потрясающего, чем детская коляска, скачущая вниз по ступеням одесской лестницы… Крохотная «жертва царского режима». Ее помнит весь мир. А реальные миллионы русских людей, погибших после революции?

    Твой аргентинский брат как-то сказал мне, что во время киноэкспедиции за океан (начало 30-х), когда Эйзенштейн снимал Мексиканскую революцию (руководимую масонами), он был посвящен в очень высокий градус Мемфис Мицраим. (Позднее я вспомнила об этом, прочтя о революционном характере «египетского» послушания). Что ж, по воздействию на умы Эйзенштейн намного превзошел своего современника (кстати, также склонного к педерастии) и одного из руководителей Мемфис Мицраим Алистера Кроули.

    Тяга к мистическому у Эйзенштейна была смолоду. Еще будучи красноармейцем, в 1920 году, в Минске, он попал под влияние «архиепископа» ордена розенкрейцеров Б.М. Зубакина (впоследствии расстрелянного). О встрече с ним, об изучении под его руководством каббалы будущий режиссер писал восторженные письма матери. Потом, во времена сурового материализма, в своих мемуарах, он вынужден был избрать иронический тон в описании своего посвящения. Оно, конечно, забавно контрастировало с бытом красноармейцев в прифронтовом Минске:

    «Омовение ног посвящаемых руками самого епископа.

    Странная парчовая митра и подобие епитрахили на нем.

    Какие-то слова.

    И вот мы, взявшись за руки, проходим мимо зеркала.

    Зеркало посылает союз наш в… астрал.

    Балалайку за дверью сменяет гармонь.

    Стучат опустевшие котелки – Красноармейцы уже веселы…

    А мы уже… рыцари.

    Розенкрейцеры.

    И с ближайших дней епископ посвящает нас в учение «Каббалы» и «Арканы» Таро.

    Я, конечно, иронически безудержен, но пока не показываю виду.

    Как Вергилий Данте, водит нас Богори (мистическое имя Зубакина – авт.) по древнейшим страницам мистики.

    По последним «печатям тайны».

    Я часто засыпаю под толкование «Аркана». В полусне барабанит поговорка: «В одном кармане – блоха на аркане…» На второй половине поговорки:

    «… в другом – вошь на цепи» – цепенею и засыпаю.

    Не сплю, кажется, только на самой интересной части учения, все время вертящегося вокруг божеств, бога и божественных откровений.

    А тут на самом конце выясняется, что посвящаемому сообщают, что «…бога нет, а бог – это он сам».

    Это мне уже нравится.

    И очень мне нравится систематизированный учебник «оккультизма», где прописи практики начинаются с разбора «зерен», (одинаково полезного занятия для воспитания внимания по системе Константина Сергеевича (Станиславского – авт.), так и на первых шагах к умению шпиона – вспомним «детские игры» в «Киме» Киплинга!) [64] и кончаются практическим достижением… элевации».

    Вот так! Нет, спустя сто лет после смерти Новикова розенкрейцерство не выродилось. Оно просто показало свою личину. Интересно, что посвятивший Зубакина некий аптекарь Мебес в свою очередь был посвящен в орден Чинским. А это была личность еще та! Вернувшись из России в Польшу, Чинский попал под суд за совершение сатанинских оргий.

    Но – еще цитата из мемуаров Эйзенштейна.

    «Среди новых адептов – Михаил Чехов и Смышляев. В холодной гостиной, где я сплю на сундучке, – беседы.

    Сейчас они приобретают скорее теософский уклон. Все чаще упоминается Рудольф Штайнер…» [65]

    Что ж, путь от «египетского» масона Штайнера к Мемфис Мицраим – прямой. А что касается иронии… Шутки шутками, но церемонию, в которой он участвовал в Минске, знаменитый режиссер впоследствии использовал при посвящении кинематографистов в «рыцари искусства».

    А розенкрейцеры просуществовали в Москве до 30-х годов. Входил в эту ложу и Михаил Булгаков. Нет, недаром описал он похождения бесов в столице «победившего материализма». Знал, о чем пишет. Какой только дьявольщины тогда не было в Москве! [66]

    Что же касается Эйзенштейна, то, как верный гегельянец, он пытался превратить киноэкран в новый супер-язык, в супер-кино, в супер-знание, в супер-философию. Планировал экранизировать «Капитал» Маркса и верил в возможность кино преодолеть различие между наукой и искусством. Он верил во многое, этот гений, а в Бога – нет.

    «Волшебная сила искусства…» Откуда она? От кого? Сначала был дешевейший и пошлейший балаган – игра света и тени. Но вот эти тени обрели потрясающую реальность! «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» – сказал кадавр-Ленин и оказался прав. Несколько десятилетий подряд мир ходил в кинотеатры как на сеанс магии, как на камлание и кодировку. Теперь уже и ходить не надо. Кино доставлено на дом и едва ли не прямо в душу – через компьютеры, СД-диски и интернет…

    С воцерковлением я чувствую теперь, что жила раньше в каком-то одномерном пространстве. Плоском, как экран. Теперь все вокруг становится глубже, многомернее, значительней… Мне жаль тебя, по-прежнему распластанного и размазанного по каким-то шаблонам «демократических ценностей» и «политических ориентиров».

    КАК ВЫВОДЯТ САРАНЧУ

    Часы на пражской ратуше все идут назад. Мир снова требует хлеба и зрелищ. В шоу превращаются даже секретные ритуалы. В прежнем своем значении для homo western чаще всего они не нужны. Стали излишними. Наслоения потомственных грехов уже при рождении дают искомое дьяволом существо. Человека, которого прежде долго-долго выдалбливали из «природного камня». Это раньше, стуча молотками, от него откалывали шероховатости: остатки сострадания, семейственности, благоговения перед святыней… Преувеличение, скажете вы? Да нет, вот и теоретик рыночной экономики Фридрих фон Хайек заявляет: для существования либерального общества необходимо, чтобы люди освободились от некоторых природных инстинктов. Например, от солидарности и сострадания… На это опустошение и натаскивают русского коллективиста телепередачи типа «Слабого звена». Речь все о том же, о создании «нового человека». Или – не совсем уже человека.


    «Некам, Адонаи, некам!»

    …Современник декабрьских событий 1825 года барон Штейнгель вспоминал: «Сперанский, смотревший на это (бунт на Сенатской площади) из дворца, сказал с ним стоявшему обер-прокурору Краснокутскому: «И эта штука не удалась»! Краснокутский сам был членом тайного общества и после умер в изгнании» [70].

    Визжала картечь и лилась кровь. Только что едва не уничтожили всю царскую семью. Россия была на грани спланированных Пестелем чудовищных катаклизмов… А два «любящих человечество» высокопоставленных масона обменивались впечатлениями. Как в театральной ложе. Масштаб сцены не важен – столичная площадь, Россия или целый мир. Они словно спутали реальность жизни с инсценировками масонских ритуалов. И, кажется, последние вызывали у них даже большее разгорячение крови.

    Колонны Яхин и Боаз.

    А сами декабристы? Не воспринимали ли и они все происходящее за гранью реальности? Столица империи превращалась в декорацию, гвардейские полки – в массовку, пушки – в бутафорию…

    «Шотландская ложа горела красными тканями, посредине зала возвышалась черная виселица, а Шотландскому мастеру вручался кинжал. В степени «кадош» (евр. «святой») в ритуалы входило убийство короля, для чего выставлялся муляж, который протыкали кинжалами». [51].

    Как все ладно было на репетициях в ложах! Подсветка Шохины делала их лица такими мужественными… И рука уже так привыкла к цареубийственному кинжалу. Они думали, все будет, как во Франции. Ведь сами французские масоны писали, что «…не было ни одного такого выдающегося дня революции, который не был бы уже ранее обдуман и отрепетирован в ложах, как репетируются театральные пьесы»; чтобы понять, как случилось, что «среди огромной военной силы, в городе с 80 тысячами постоянных жителей, из коих не было и двух тысяч желавших смерти короля, королю все-таки отрубили голову, как уже более тридцати лет проделывали это в ложах над куклой Филиппа Красивого». [70]. «Некам, Адонаи, некам!» (отмщение, Господи, отмщение!) – это по театральному эффектное восклицание последнего магистра тамплиеров из пламени костра повторяли в ложах сотни, тысячи раз. Во Франции за казнь Жака де Моле отомстили и королю, и латинской церкви. Господь попустил – и уничтожено было огромное количество мощей католических святых.

    Но иное дело – Россия. В России Бог судил иначе. В декабрьской трагедии трусам не удалось сыграть роль героев. А предателям – спасителей Отечества… Актеры, задействованные в главных ролях, провалились. И сам зарубежный маэстро, восседающий в ложе, гневно уволил неудачников. Труппа превращалась в трупы.

    …Не так ли и сейчас? Может быть, все мировые взаимоотношения действительно проигрываются сначала в ложах высших градусов? Даже мизансцены масонских банкетов, описанные Еленой Сергеевной, любопытны. Расклад сил дают точный…

    Но, главное даже не в этом. Усевшись в кресле, на востоке «храма», из поколения в поколение, тысячи и тысячи «досточтимых мастеров» «играют» воссевшего в Третьем храме антихриста. Заклинают его явление. Не случайно из масонских кругов раздаются призывы изменить в новом веке «некоторые политические институты». Что же придет на смену западным демократиям? Что, как не царство… машиаха! Этот спектакль из трех с половиной актов уже репетируется вовсю. И небольшая массовка, которая будет вразнобой бормотать «что говорить, когда нечего говорить», – готова. Она называется общественным мнением. И даже гласом народа.

    Точно так же и «незримый Соломонов храм» масонов. Сейчас в каждой ложе он обозначается только деталями декораций. Колоннами Яхин и Боаз при входе. Но рано или поздно постройка материализуется. И восстанет в Иерусалиме… Не надолго.

    О мечтах на сытый желудок

    «Эта штука не удалась»… Звучит ужасно? Безнравственно? Считается, что театр способен воспитать нравственность. Такое же воспитание якобы происходит в ложах «вольных каменщиков». Ф. Бейли [4] пишет, что масонство – великое драматическое действо, которое едва ли не возводит каждого к Раю.

    Однако: «…нравственной силе души свойственно откликаться на реально совершающееся событие. Отклик на выдуманное, воображаемое событие без участия в нем поступком может быть только в эмоциональности. Напряжение переживаний может происходить в ней до какого угодно накала, вплоть до слез, сердечного приступа или даже обморока. Но движения нравственной силы души при этом не будет…

    С разжиганием эмоциональности силы души угасают и подавляются. Человек теряет способность откликнуться на реальную нужду другого»… [67]

    Все четыре года заточение с Новиковым в Шлиссельбургской крепости добровольно разделял его крепостной. После выхода на свободу Николай Иванович продал его. На недоуменные вопросы отвечал просто: «Деньги нужны были». Просто «бич пороков» проголодался. При голодном желудке прекраснодушие гаснет.

    А ведь говорил наш милый Коловион, что за все человечество, за весь несчастный народ жизни не пожалеет. И, наверно, верил своим словам. И мог прослезиться.

    Прекраснодушие начиналось с французских гувернеров. С воспитателей «пылких чувств» у юных барчуков. Затем – прямая дорога благих намерений вела к экзальтации и общению с духами…

    Эмоции – здоровое качество человека. Нездорово их болезненное разгорячение. Иногда оно развивается и театром. А если его рампа исчезает? Если сценой представляется вся страна? Уже во времена Новикова целое поместье могло стать декорацией для игры. (36).

    «Одной из определяющих черт усадебного быта рассматриваемого периода была его театральность. Об этом пишет М.Ю. Лотман: «Для русского XVIII века исключительно характерно то, что дворянский мир ведет жизнь-игру, ощущая себя все время на сцене, народ же склонен смотреть на господ, как на ряженых, глядя на их жизнь из партера». Достаточно вспомнить о собиравших всю Москву празднествах в Кускове. На этих празднествах шереметьевская усадьба превращалась в громадную театральную сцену. Хозяева и гости смешивались в одну толпу то ли зрителей, то ли статистов. Нечто подобное происходило в имении Новикова, но, конечно, имело совершенно иной характер.

    Масонские торжества в Авдотьине-Тихвинском не были тайной. В архиве Н.И. Тургенева сохранилась рукопись, озаглавленная «Тихвинские праздники». Она была частично опубликована в 1908 году. Эта рукопись детально описывает то, что происходило в имении Новикова в 20-х числах июня 1788 года. На этих днях имел место большой съезд друзей хозяина. Он был приурочен к Иоаннову дню – главному масонскому празднику, ставшему ярким театрализованным действом, основными элементами которого явились вынесенные на обозрение масонские ритуалы. Они на время преобразили весь усадебный быт – буквально каждый жест приобрел символический смысл. Все участники обращались друг к другу только с написанными специально для этого дня стихами». [68]

    Боготворящий Новикова Гардер был из числа таких же любителей театральных эффектов. Елена Сергеевна вспоминает, с каким выражением он, сидя в ресторанчике на Вилье, живописал будущее уничтожение американских небоскребов. Он радовался грандиозной и остроумной идее, словно расшалившийся ребенок. Как будто он только что обрушил пару башенок, сложенных из детских кубиков. По наблюдениям Елены Сергеевны, это и есть главная отличительная черта одурманенного, забесовленного, измененного масонского сознания – упрямая жестокость испорченного ребенка, эгоистическая безответственность, незрелость. «Пофигизм» какой-то подростковый. И эти «измененные» люди вслед за «князем мира сего» уверены, что правят судьбами человечества!

    Так воспитывается ли в этом театре абсурда нравственность? Преображается ли душа человеческая царящими на сцене мимолетной эмоцией или разумом? Еще св. Дионисий Ареопагит писал, что воспринятое рассудком, достоянием рассудка и остается, оно никак не влияет на характер и нрав. Только усвоенное силой души – меняет течение жизни сердца. Через молитвенный подвиг преображается душа. Она очищается обращением к Всеблагому Богу, а не к хихикающей «музе».

    «Пылкие чувства» пылают в аду

    Люди духовно нездоровые, розенкрейцеры не могли различать духов. Поэтому одновременно печатали и Сведенборга, [69] и св. Григория Паламу, учившего как Иисусовой молитвой очищается сердце. Да, вслед за исихастами, московские розенкрейцеры тоже говорили о «внутреннем человеке». Но у них он оказался не монахом-молчальником, а весьма разговорчивым субъектом.

    Приступая к изданию журнала «Полезное увеселение», известный масон Херасков всерьез считал, что исправит нравы и заставит забыть пороки – словом. Нарождающаяся интеллигенция не знала монашеской мудрости: слова опровергаются словами, а кто опровергнет жизнь? И затевая свой любительский театр, не замечала, кто суфлирует снизу.

    «Добродетель нельзя показать на сцене. Христианские добродетели не демонстрируют перед миром, а, напротив, скрывают. Да, театр, за редким исключением, и не занимается резонерством; он почти всегда тайно или явно насмехается над святыней и над тем, что в христианстве принято называть целомудрием…

    Воины Пилата, издеваясь над Христом, надели на Него багряную хламиду – плащ полководца. Современные театралы идут гораздо дальше: они хотят представить Христа в роли паяца, танцующего на сцене… Однако есть и другая опасность: театр учит человека играть в жизни, как на сцене, казаться тем, чем он не является на самом деле, лгать и притворяться.

    Во всех революциях театр играл довольно зловещую роль, по крайней мере, симпатии большинства артистов, как правило, были на стороне революции; по сути, главным импульсом театра стала ломка христианской морали.

    После революции на осквернение театру были отданы многие храмы, и артисты без всякого укора совести играли в алтаре как на сцене…» [70]

    Да, настало время, и место религии, по слову Ленина-кадавра, заступал театр.

    …Символично: один из первых основателей масонства в России Елагин был смотрителем императорских театров. А первый отечественный театр Федора Волкова в Ярославле одновременно являл собой и масонскую ложу. Нет, не случайно «великая французская революция» вносила в храм обнаженную опереточную диву – «богиню Разума». Это сама смерть вносила игру, как антитезу жизни, туда, где должно служить Богу. Туда, где положено совершаться таинствам, приобщающим к жизни вечной.

    Так «пылкие чувства» ведут к аду пылающему. Туда, где царит Аваддон.

    Образина

    Сидя в Финляндии, Ленин писал: «За нами верная победа, ибо народ уже близок к отчаянию и озверению». [71] Радовался «изменению образа человека»…

    «Изменение образа человека». Доклад с таким названием был подготовлен для администрации Рейгана в 1981 году. Джон Колеман пишет о