Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ДЫХАНИЕ ДРАКОНОВ
    Р. РУСАКОВ


    СОДЕРЖАНИЕ
    · Московитянин · 1995 ·
    Рис
  • КИТАЙ И ЕВРЕИ
  •   Работы на экзотическую тему
  •   Поиски одного из утерянных колен
  •   Община в центре Китая
  •   Открытие китайских евреев Западом
  •   Девятнадцатый век
  •   Новые общины
  •   В начале нашего столетия
  •   При милитаристах и гоминьдановцах
  •   Снова в Шанхае
  •   Маньчжурия и другое
  •   Проникновение сионистов в Маоцзэдуновское окружение
  • «СИОНСКИЕ МУДРЕЦЫ» И СОВРЕМЕННЫЕ БОГДЫХАНЫ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ
  •   Арабы между нескольких огней
  •   На Среднем Востоке
  •   Любовь, которая перестала быть тайной
  •   Поиски обетованной земли
  •   Встречи на латиноамериканских перекрестках
  •   Главная обетованная земля
  •   «Помощники» Европы
  •   Страны восходящего солнца
  •   Еврейско-китайская ставка во Вьетнаме
  •   Троцкисты, сионисты, фашисты, маоисты…
  • НА РУССКОМ НАПРАВЛЕНИИ
  •   Евреи, китайцы и гражданская война в России
  •   «Уроки Октября»
  •   Параллели
  •   Криминальный проект
  •   Странный «консенсус»
  •   «Естественные торговые партнеры»
  •   Червь точит лист
  •   Крылья для тигра
  •   Что делать
  • «НАРОДЫ, ИЗБРАННЫЕ НЕБОМ И ГОСПОДОМ»
  •   Механизм экспансии: некоторые характерные черты
  •   Еще немного о милитаристских амбициях
  •   Еврейский вопрос. Взгляд из Китая
  •   Кое-что о диалектике китайских реформ
  • Вместо заключения

    КИТАЙ И ЕВРЕИ

    Казалось бы, эти понятия очень далеки друг от друга, но не торопитесь с выводами. Вспоминается анекдот о том, как в КГБ решили сократить одного еврея и, чтобы оправдать это, послали его с трудным заданием в Швецию. Через неделю еврей возвращается, задание выполнил. Тогда его послали в Африку. Приезжает через две недели, опять все в порядке. В КГБ думали, думали: куда же его еще послать? Отправили в Китай. Вот проходит неделя, другая — молчание. Наконец, через месяц еврей возвращается, задание выполнил. Его спрашивают: «Почему же на этот раз так долго ездил?» — «А вы думаете, в Пекине легко найти знакомого еврея?».

    В этом анекдоте есть сразу несколько примечательных моментов: 1) подчеркиваются «особые способности» евреев (сионистская тенденция, характерная для большинства «еврейских» анекдотов), 2) показано, что носители этих способностей якобы подвергаются гонениям, 3) отражено то, что успех евреев зачастую основывается на их тесных связях с единоплеменниками, 4) содержится уверенность, что в Китае-то еврея найти нелегко.

    Так вот, вынуждены разочаровать легковерных: и в Пекине, и в других городах Китая встретить «знакомого еврея» совсем нетрудно. Более того, пребывание евреев в этой стране имеет многовековую историю.

    Работы на экзотическую тему

    О евреях в Китае уже давно существует целая литература, правда, нашему читателю практически неизвестная. Первые работы на эту тему были созданы христианскими миссионерами, начиная с итальянского иезуита Маттео Риччи, который в 1605 г. с изумлением обнаружил в Срединной империи апологетов иудаизма. Столетием позже, в 1704 г., у евреев Кайфэна (города в провинции Хэнань, бывшей столицы Китая) побывал французский миссионер Жан-Поль Гозани, отметивший, что китайские евреи испытали большое влияние со стороны местных религий (прежде всего конфуцианства и даосизма), поклоняются предкам, как конфуцианцы, а Бога называют «небом» или «верховным владыкой». В конце того же века, на основе писем миссионеров из Китая, сложились мемуары Габриэля Бротье,[1] подчеркнувшего, что еврейские общины возникали не только в Кайфэне, но и в Пекине, Ханчжоу, Нинбо, Нинся. В XIX столетии этими колониями заинтересовался Джеймс Финн, который в 1843 г. даже выпустил небольшую книжку «Евреи в Китае», а в 1872 г. — книгу «Заброшенная еврейская колония в Китае».[2] В промежутке между своими литературными занятиями он служил консулом Британии в Иерусалиме. Наконец, все упомянутые материалы свел в толстый труд «Китайские евреи» Уильям Уайт (1873–1960),[3] который долгое время был епископом Хэнани, двадцать пять лет прожил в Кайфэне, поддерживая контакты с еврейской общиной, а затем стал профессором университета в Торонто.

    Пропагандируя китайских евреев, христианские миссионеры надеялись показать, какие глубокие корни пустила в этой стране Библия. Кроме того, они верили, по словам католического автора Иове, что им нетрудно будет обратить «кайфэнцев» в христианство. Однако на деле у проповедников почти ничего не получалось, «иначе позднейшие миссионеры обнародовали бы об этом кое-какие сообщения и не отзывались с таким негодованием о китайских евреях».[4] Сами «кайфэнцы» тоже недолюбливали христиан, чему обязана своим существованием версия о том, что избиения миссионеров в Китае XIX — начала XX вв. «были подготовлены евреями».[5]

    На этом фоне особенно жалкими выглядят попытки христиан возвеличивать иудаизм. Например, миссионеры А. Ремюза, Ф. Штраус, С. Жюльен без всяких оснований пробовали найти следы иудейского влияния в древнедаосской «Книге о пути и добродетели» («Даодэцзин») и усматривали в случайно подобранных иероглифах «и», «си», «вэй» имя еврейского бога Иеговы,[6] а француз Премар даже возводил к иудейству весь даосизм: «При сличении каббалы иудейской с каббалистикою книг китайских открывается много сходства. Такого рода черты сходства… являются по времени именно после рассеяния среди китайцев и на Востоке евреев, а сами авторы книг принадлежат к секте «Дао», т. е. последователям Лао-цзы… Секта эта… не именно что есть, как опыт очищения материалистических течений, усвоенных в Китае, совершившийся под вдохновением и влиянием иудейства».[7]

    Такие псевдохристианские работы великолепно смыкались с сочинениями самих евреев на сходную тему, появлявшимися уже в XVIII–XIX веках. Характерный пример — книжка «Евреи в Китае» (1900 г.), написанная Альбертом Кацем.[8] О нем известно, что он родился в 1858 г. в Лодзи, был раввином в Фюрстенвальде, одним из основателей Общества еврейской истории и культуры.[9] Как именно он понимал свои культуртрегерские задачи, видно из основной мысли его книжки: «Да, китайские евреи могут служить живым доказательством вечности еврейского народа!».[10] В аналогичном духе написаны многочисленные статьи в «Еврейской энциклопедии», «Кастильской еврейской энциклопедии», «Энциклопедии иудаизма».[11]

    Одна из сравнительно новых публикаций — брошюра Йозефа Прейса «Китайские евреи Кайфэнской области», изданная тельавивским музеем Гаарец в 1961 г..[12] Автор родился в 1884 г. в Польше, в семье немецких евреев, учился в Германии и, еще будучи студентом-медиком Мюнхенского университета; выступал как активный сионист. В апреле 1933 г. Прейс эмигрировал в Шанхай, где стал врачом иностранной колонии. Лечил и членов семьи Чан Кайши, особенно его жену, помогал оседать в Шанхае еврейским беженцам, коллекционировал изделия из нефрита и старинные скульптуры. Одновременно собирал материалы по истории евреев в Китае, но не успел опубликовать их. После китайской революции 1949 г. Прейс перебрался в Нью-Йорк, где и умер в 1958 г. Свои коллекции и рукописи он завещал музею Гаарец.

    А вот представитель еще одного поколения сионистов, обратившихся к еврейско-китайской теме, — Сидней Шапиро, родившийся в 1915 г. в Нью-Йорке, получивший юридическое и синологическое образование в США, но в 1947 г. оставшийся в Китае. Поселился он в Шанхае, зарабатывал адвокатурой, сотрудничал с КПК, в 1948 г. женился на деятельнице китайского театра Фэнцзы, которая впоследствии стала главным редактором журнала «Цзюйбэнь» («Пьесы»). С 1951 г. Шапиро был переводчиком в английской редакции журнала «Китайская литература», в период «культурной революции» (1966-76 гг.) частично пострадал: его жене не разрешали с ним видеться. Тем не менее, он продолжал работать, а с 1971 г. несколько раз ездил в США — на новой волне проамериканской политики, связанной с именами Киссинджера, Никсона, Чжоу Эньлая, Дэн Сяопина. В 1972 г. Шапиро перешел в английскую редакцию иллюстрированного журнала «Китай», в 1979 г. выпустил в КНР и США свою книгу «Американец в Китае», в 1984 г. — еще более красноречивую книгу: «Евреи в старом Китае», восторженно встреченную в США и Израиле.[13] Впрочем, ничего особенно нового в этой книге нет — обычная история еврейской общины, уже многократно описанная.

    В 1993 году он выступил в израильском журнале с очередной статьей на эту же тему. В ней, в частности, он сообщил, что ему известно более 200 «книг, статей и трактатов, написанных в XVIII веке и позже на английском, французском, немецком, латинском, итальянском, португальском, русском, японском и на идише», в которых рассматривается данная проблема. В статье Шапиро отмечается также рост интереса современных китайских ученых к этой теме и, как следствие, рост числа соответствующих публикаций на китайском языке, «поэтому, — заявляет он, — у нас есть все основания полагать, что в ближайшие годы мы узнаем еще больше о китайских евреях, об их происхождении, жизни и об их вкладе в китайскую культуру».[14] От себя добавим, что у нас, с учетом опыта других стран, в том числе России, есть основания полагать, что авторы некоторых из этих публикаций обязательно заговорят о «существенном», «важном», а постепенно, возможно, и об «определяющем» вкладе евреев в развитие и китайской культуры тоже.

    Китайские работы на сию тему восходят к концу XIX в., когда военный атташе Китая во Франции генерал Чэнь Цзитун, женившийся на француженке (видимо, французской еврейке), выпустил в Париже книжку «Китай и китайцы», где была и глава о китайских евреях, выдержанная во вполне сионистском духе. «Китайские евреи, — писал здесь автор, — это оригинальный исторический монумент, который насчитывает 2 тысячи лет существования. Только еврейский народ отличается такой привязанностью к своей национальности. Любой народ в продолжение четырех-пяти поколений полностью ассимилируется, но не евреи: везде, где бы они ни очутились, они остаются верными своей религии, своему характеру и обычаям. Сохранение маленькой расы среди населения в 400 миллионов представляет немаловажный факт всемирной истории».[15]

    С тех пор аналогичные материалы время от времени появляются и на китайском языке, но они, как правило, носят заемный характер. Таковы, например, переведенные в 1939 и 1941 гг. с английского книги «История евреев» и «Еврейский вопрос»,[16] статья Цзинь Сяоцзина, опубликованная в 1981 г. в КНР,[17] две статьи, напечатанные в 1986 г. гонконгской газетой.[18] Гораздо больше фактических данных содержит брошюра доцента исторического факультета Фуданьского университета (Шанхай) Ван Циньюя «Евреи в старом Шанхае»,[19] но и она написана с просионистских позиций. Недаром Ван Циньюй ездит с соответствующими лекциями по Израилю и США, где его весьма тепло принимают.

    В своем подавляющем большинстве китайцы не имеют понятия о том, что такое сионизм и какую опасность он собой представляет. Характерно, что во многих китайских справочниках нет даже слова «сионизм» или оно переводится следующим образом: «стремление евреев воссоздать свое государство» («ютай фуго чжуи»). Это толкование, предельно суживающее смысл сионизма и скрывающее мечту евреев о мировом господстве, очень выгодно для сионистов.

    Наши читатели, вероятно, будут удивлены, узнав, что работы о китайских евреях есть и на русском языке. Это перевод книжки А. Каца, сделанный в том же 1900 г. и содержащий интересное приложение — корреспонденцию Я. Лиховицкого о беседе с китайским ученым в Буэнос-Айресе. Это статья «Китай» из «Еврейской энциклопедии», изданной в Петербурге в начале XX века. Это разделы из книг А. Виноградова, П. Балакшина, Р. Хеннига, Г. Мелихова.[20] Но и упомянутые работы отмечены просионистским духом. Например, Алексий Виноградов, иеромонах Киево-Печерской лавры, бывший член Императорской российской духовной и дипломатической миссии в Пекине, утверждает, что, «рассеиваясь по всему миру, израильтяне являлись передовыми миссионерами и благовестниками Богооткровения в разных странах мира даже до Рождества Христова. Являясь в Китай в разные времена и разными путями до разрушения Иерусалима и после, они утверждаются в некоторых пунктах, устрояют свои общины и синагоги, имеют для того не только книги Ветхого Завета, но и прочие Богослужебные».[21] Особой ценностью, с точки зрения А. Виноградова, обладает «идея еврейского народа о Мессии, сохранившая глубокий смысл среди китайских евреев, более здраво относившихся, под влиянием китайского просвещения, к ожидаемому Царю мира:…он не будет завоевателем, но великим учителем, пророком — подобным Моисею. Его миссия не в пролитии крови, но в примирении и спасении народов…».[22]

    Итак, иудаизм в Китае оборачивался, по А. Виноградову, сплошной идиллией. Единственный недостаток состоял в том, что чаяния иудаистов не осуществились, так как евреи в этой стране к XVIII веку якобы полностью ассимилировались.

    Одной из немногих антисионистских работ на разбираемую тему является брошюра Иштвана Бакони «Китайский коммунизм и китайские евреи», написанная по-венгерски, переведенная в 1969 г. на французский язык в Париже, а затем на английский в Лос-Анджелесе. Автор этой брошюры, видимо, эмигрировавший из Венгрии, считает главными силами в мире империализм, коммунизм и иудаизм,[23] с чем в немалой степени можно согласиться. К сожалению, первую из этих сил он почти не трогает, о чем еще будет речь.

    В заключение данного раздела следует отметить, что предлагаемая вниманию читателей книга «Дыхание драконов» является первым в России после 1917 года монографическим исследованием рассматриваемой проблемы. В Советском Союзе по причинам как научного, так и политического характера не велось ее сколько-нибудь широкого и интенсивного изучения. Проблема эта, между тем, весьма многогранна и включает в себя, в частности, такие аспекты, как сопоставительное исследование идеологии, психологии и политики китайского национализма и сионизма, взаимоотношений и взаимодействия Китая и сионизма на мировой арене, а также в отдельных странах и регионах. Несмотря на очевидную политическую и научную актуальность вышеперечисленного круга вопросов, данную работу оказалось возможным издать только в условиях разрушения СССР и почти 20 лет спустя после начала работы над темой.

    В то же время события последних лет еще более подтверждают важность данного исследования. С одной стороны, уже достаточно отчетливо высветилась зловещая роль сионизма как в русской истории, так и в современных событиях, происходящих в нашей стране. Эта роль постепенно осознается в самых широких слоях русского общества, хотя дается это дорогой ценой. С другой стороны, не утрачивает своей остроты для России и китайская проблема, хотя, как ни странно, понимают это далеко не все, о чем еще будет сказано ниже. Более того, по мнению автора, пора прямо сказать о существовании реальной угрозы России с востока, которая возрастает по мере развития неблагоприятных для нашей страны изменений в соотношении сил с Китаем. К тому же эта угроза становится все более многоплановой, наряду с ее военно-политическими аспектами растет значение экономических, научно-технических, демографических факторов.

    Казалось бы, столь любимый теоретиками «нового мышления» и «радикальных реформ» в России тезис о росте взаимозависимости государств современного мира должен подтолкнуть к тому, чтобы посмотреть, как эта взаимозависимость проявляется в действиях пекинского руководства и сионизма в отношении друг друга и третьих стран, например, России. Однако, как и двадцать лет назад, проблема «Китай и сионизм» отсутствует в планах научных исследований российских китаеведческих центров, не предусмотрено и финансирование работы в этой области.

    Что касается сионизма, то в постперестроечной России научных центров, изучающих данную проблему, просто не существует. Единственная в нашей стране лаборатория по изучению Израиля, созданная в период так называемого «застоя» в Институте востоковедения АН СССР, несколько лет назад благополучно прекратила свое существование.

    Необходимо, однако, сказать и о том, что саму тему сионизма в русской науке и публицистике закрыть не удалось, несмотря на все препятствия, чинимые исследованиям в этой области сионистскими кругами, имеющими в современной России мощные рычаги политического, финансового и идеологического влияния. Наоборот, усилиями честных русских писателей и журналистов, ученых, общественных деятелей, предпринимателей за последние годы общественность нашей страны получила, наконец, доступ к литературе по данной проблеме, в том числе к книгам, за хранение которых после 1917 года прорвавшиеся к власти в России сионисты просто расстреливали. Появились и новые исследования.

    Автору книги «Дыхание драконов», посвященной китайскому аспекту проблемы сионизма, в последние три года удалось с учетом новых фактов в определенной степени доработать и пополнить свою работу, уточнить некоторые ее положения и выводы. Вместе с тем, многие ценные материалы и даже целые сюжеты остались за ее пределами и нуждаются в дальнейшем исследовании. Однако, как мы считаем, ждать с публикацией результатов, которые уже получены, в нынешних условиях нецелесообразно. С учетом этих соображений и принято решение вынести работу на суд читателей.

    Поиски одного из утерянных колен

    Когда же евреи появились в Китае? На этот вопрос разные исследователи отвечают no-разному. Наиболее рьяные из них утверждают, что еще в библейские времена, и ссылаются на книгу пророка Исайи, который возвещал: «Они придут издалека; одни с севера, другие с запада, третьи из земли Синим».[24] Прейс подчеркивает, что слово Синим очень близко названию древнего китайского царства, а затем и императорской династии Цинь.[25] Кац как бы добавляет к этому соображения о торговле шелком: «У древних народов шелк ценился очень дорого и, вероятно, пользовался не меньшим значением и у евреев, у которых роскошь во времена Исайи значительно развилась. Не исключена поэтому возможность того, что многие из евреев, присоединявшихся при царе Соломоне к финикиянам для заморских предприятий, достигли и китайских берегов и там основали торговые колонии. Известно, что между товарами, которые финикияне привозили из своих морских путешествий, находились пряности и ткани из Индии и шелк из Китая».[26]

    Тот же А. Кац сообщает:

    «В 720 г. до христианской эры, на шестом году царствования иудейского царя Гошеа, Самария была покорена ассирянами. Ассирийский царь Салманассар заставил израильтян покинуть страну и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан и в городах мидийских».[27] Все исследователи согласны, что под именем Гозан понимается главная индийская река Ганг и поэтому не будет ошибочно допущение, что китайские евреи происходят из «десяти колен Израилевых», уведенных в плен Салманассаром, и что через Индию они перешли в Китай… Бесспорно, что между Индией и Китаем поддерживались сношения с самой глубокой древности, еще задолго до династии Цинь».[28]

    Сионисты, искавшие «десять утерянных колен израилевых», по словам «Еврейской энциклопедии», «значительно расширили сведения о евреях Абиссинии, Аравии, Индии и Китая и содействовали сближению их с европейским еврейством (см. Абиссиния, Бени-израилиты и Китайские евреи). К сожалению, некоторые из этих людей не сумели освободиться от тяготеющей над всем вопросом о Д.-К. легенды… Вот, например, что писал в 1848 г. иерусалимскому ученому Иосифу Шварцу иудаистский священник Моисей Яффа из Калькутты: «Я получил точные и достоверные сведения в Китае о реке Самбатионе. Известный коммерсант Сассун послал по торговым делам в Кантон своего сына Абдаллу вместе со служителем, которого я лично знаю как честного человека. Последний [рассказал мне], как один китаец… во время своих путешествий вглубь Китая… собственными глазами видел реку, которая шесть дней кряду брызжет песком и камнями, а на седьмой отдыхает и становится проходимой. Купцы, однако, и тогда не осмеливаются вступать в обтекаемую рекой область, а, переходя реку, оставляют свои товары на берегу; в следующую субботу они находят там или деньги, или свой же товар». Дальше служитель рассказал, что… в Северном Китае только что где-то открыли свыше 200.000 бородатых и кудрявых мужчин, которые, несомненно, евреи, так как китайцы бреют бороды и носят косы».[29]

    Интересно, впрочем, что даже «Еврейская энциклопедия» подвергает сомнению легенды о десяти утерянных коленах, считает эти легенды «слишком смелыми».[30]

    Большинство авторов, старающихся встать на историческую почву, полагают, что первые евреи попали в Китай сухопутным путем. Например, в Ветхом Завете упоминается о том, что царь Соломон (около 1000 г. до н. э.) несколько раз посылал свой флот к устью Инда и проложил караванный путь в Индию. По последнему из этих путей шли, в частности, йеменские евреи, которые селились в торговых пунктах, расположенных на всем караванном пути. Кроме того, известно, что уже в VIII веке до н. э. еврейские поселенцы находились на территории Персии.[31]

    Тексты каменных стел и древних книг еврейской общины г. Кайфэна свидетельствуют о тесной связи китайских евреев с Персией. Более того, кайфэнские евреи, вслед за персидскими, считали, что в древнееврейском алфавите 27 букв, а не 22, и делили Пятикнижие на 53 раздела вместо традиционных 54-х.[32]

    Очевидно, евреи попадали в Китай в разное время, сравнительно небольшими группами: либо к родственникам, либо покидая Персию из-за преследований, которым их подвергали местные правители с III в. н. э. Кайфэн был одним из конечных пунктов караванного пути, а во времена правления династии Сун (Х-Х II вв.) стал столицей китайской империи и центром торговли шелком.

    А вот версия, выдвинутая популярным в свое время среди некоторых кругов российской интеллигенции историком Т.Н. Грановским в работе «Судьбы еврейского народа», написанной еще в студенческие годы. В ней он впервые обращается к Китаю, называя его самым удаленным местом эмиграции евреев после захвата Римом Иерусалима. «Евреи, — пишет Грановский, — проникли в Китай и основали там в Каин-фу колонию, которая существует до сих пор».[33] Что касается источников, которыми вдохновлялся молодой исследователь в работе над столь специфической темой, то пока мы можем о них только догадываться.

    Свидетельств того, что китайцы сами торговали шелком за пределами своей страны, нет. Эту торговлю вели в основном сирийцы, персы и парфяне. По-видимому, среди купцов было много евреев, игравших важную роль в торговых связях Китая с восточными владениями Римской империи. Уже во времена династии Тан (VII–IX вв.) часть глиняных фигурок, которые обычно клали в захоронения, изображали людей с явно семитской внешностью — с характерными носами и курчавыми бородами.[34]

    Еще одна группа еврейских поселений располагалась в прибрежных районах Китая: Кантоне, Амое, Фучжоу, Нинбо, Ханчжоу. Евреи, поселившиеся в этих городах, возможно, прибыли из Индии морским путем. Некоторые синологи (Пелъо, Шаванн, Лауфер) полагают, что евреи попали в Китай только морским путем и впоследствии переселились в Кайфэн из прибрежных районов. Эта точка зрения не представляется бесспорной, если учесть огромные расстояния, которые надо было для этого преодолеть, а также примитивные средства передвижения в старом Китае. Кроме того, в этом случае наиболее крупные еврейские поселения образовались бы именно в прибрежных районах Китая, а не в глубине страны, как было на самом деле.[35] Уже упоминавшийся нами Шапиро приводит свидетельство китайского историка династии Юань (XIII–XIV вв.): «В сахарной компании города Ханчжоу богатые евреи и мусульмане занимают все должности».[36] Что ж, в своем стремлении к занятию должностей евреи во все времена демонстрировали завидное постоянство!

    В результате различных хронологических изысканий «Еврейская энциклопедия» приходит к выводу, что евреи поселились в Срединной империи в период династии Хань (Шв. до н. э. — Шв. н. э.). А. Кац отдает предпочтение начальной из этих вех, а Й. Прейс оглашается на последнюю.[37] Однако «первое несомненное указание на пребывание евреев в Китае относится к 878 г. христианской эры. В повествовании Ибн-Саида

    О резне, устроенной в городе Гань (Кантон) мятежником Бай Ху, говорится, что при этом «было умерщвлено до 120000 магометан, евреев, несториан и магов (персов)».[38] Тем же столетием датируется самое раннее свидетельство о критике иудаизма в Китае. В 871 г. танский император Ицзун, беседуя с арабским путешественником Ибн-Вагабом, показал ему изображения разных пророков. — Ибн-Вагаб заметил: «А вот Моисей со своим жезлом и сынами Израиля!» Император сказал: «Так. Но Моисей (тут) играет ничтожную роль, и весь руководимый им народ кажется слишком мало расположенным повиноваться ему!».[39] Конечно, это не очень острая критика, почти не развитая впоследствии, но все же любопытная.

    В современном Израиле утвердилась, насколько можно судить, точка зрения, согласно которой благоприятная обстановка для расселения евреев в Китае сложилась в эпоху Тан, так как танские императоры в целом «терпимо относились к чужим религиям и поощряли евреев селиться в стране».[40]

    Подведем итог сведениям, изложенным в данном разделе, цитатой из книги Генри Форда, который не знал всего этого в подробностях, но, будучи человеком талантливым не только в бизнесе, глубоко проник в суть проблемы. Он писал: «Если бы еврей мог сделаться продуктивным работником и соработником, то, по всей вероятности, расселение еврейства не приняло бы всемирного характера. Но так как он сделался торговцем, его инстинкт гнал его во все концы обитаемого мира. Евреи уже в ранние времена появились в Китае….[41]

    Община в центре Китая

    Еврейская община в г. Кайфэне многие века группировалась вокруг синагоги, построенной в 1163 г. Самая ранняя из сохранившихся рядом с ней надписей (1489 г.) гласит, что при династии Сун в Китай прибыла группа евреев из 70 семей, которой император разрешил поселиться в Кайфэне. Следующая надпись (1512) утверждает, что евреи приехали в период Ханьской династии, то есть на тысячу лет раньше, а третья, самая поздняя надпись (1663) относит их прибытие, еще к более раннему времени. Это, видимо, означает, что иммигрантам было важно доказать свои глубинные корни в Китае.

    Из тех же надписей мы узнаем, что синагога часто разрушалась, причинами чего были стихийные бедствия или пожары. Например, в 1461 г. вышедшая из берегов Желтая река (Хуанхэ) разрушила большую часть сооружений синагоги. Пострадали от наводнения и свитки со священными текстами, но еврейская община восстановила их, скопировав тексты, хранившиеся в общинах городов Нинбо и Нинся. Синагогу также восстановили и в память об этом в 1489 г. соорудили плиту.[42]

    Кайфэнская синагога была построена по типу китайского храма. Однако последние обычно обращены входом к югу, а синагога — к востоку. Иными словами, во время службы молящиеся, находившиеся в синагоге, обращались к западу, в сторону Иерусалима. Смысл такого символического размещения был мало кому известен, поскольку к XVIII в., когда еврейскую общину вторично посетили иезуиты, ее члены уже утратили исторические традиции, связанные с Палестиной. Синагогу называли «ли-байсы», т. е. просто храмом. Служащих синагоги именовали малопонятными транскрипциями (усыда, яньдула, маньла) некитайского — возможно, персидского — происхождения.

    До этого синагога именовалась Цинчжэньсы, или Храм истины и чистоты: такие названия давали своим мечетям в Китае мусульмане.[43] Вообще, китайцы часто путали иудеев с мусульманами — может быть потому, что и те, и другие не употребляют в пищу свинину, весьма распространенную у китайцев. В лучшем случае иудеев называли «мусульманами в голубых шапочках» («лань мао хойхой»). И такая путаница, по-видимому, устраивала иудеев, не желающих слишком афишировать свое происхождение.

    При кайфэнской синагоге «имелось особое отделение для осмотра мяса и извлечения недозволенных в пищу жил… Китайцы были так поражены обычаем, что назвали евреев «выдергивателями жил» (тяоцзиньцзяо)».[44] Как известно, евреи не ели жилистое мясо в память об Иакове, который по преданию был наказан за схватку с Ангелом — его жилы «съежились».

    Впоследствии кайфэнские евреи изменили свое название на другое: «цзяоцзинцзяо» или «верующие, которые обучают святому писанию». Слова «еврей», «иудей» и т. д. не встречаются в надписях синагоги. Слово «Израиль» (Ицзылоэ) употреблялось для обозначения религии, а также самих верующих.[45]

    Принцип построения синагоги и некоторые религиозные обычаи кайфэнских евреев говорят о том, что процесс ассимиляции с местным нееврейским окружением начался достаточно давно. Об этом свидетельствуют и каменные стелы, древнейшая из которых датирована 1489 г. Это не еврейский обычай: такие стелы устанавливались возле конфуцианских храмов и мусульманских мечетей. Ни на одной стеле нет надписи на древнееврейском языке — они сделаны китайскими иероглифами. Все евреи, о которых упоминается в надписях, носили китайские имена. В текстах стел много выдержек из сочинений Конфуция и ни одной — из древнееврейских священных писаний. Создается впечатление, что составители этих надписей специально стремились установить параллели между своей религией и верой соседей.[46]

    Даже сейчас американский сионист Деннис Левенталь, обосновавшийся, в Гонконге, утверждает: «Иудаизм и конфуцианство имеют нечто общее. Конфуций учит этическому гуманизму, а иудаизм — этическому монотеизму».[47] В прежние времена китайские евреи претендовали на большее и под шумок писали о превосходстве иудаизма над конфуцианством, как в стеле 1505 г.: «Хотя наша религия (цзяо) и согласуется во многих отношениях с религией ученых (жу-цзяо), с малой от последней разницей, тем не менее, очень многое в ней выражаемое направлено к более лучшему и совершенному Небопочтению (цзинтянь), или Богопочтению, и служению предкам, с коими неразрывны верность Государю (чжунц-зюнь), послушание родителям (сяоцинь) и справедливость».[48]

    По внешнему их виду, нравам и привычкам кайфэнских евреев «почти нельзя отличить от природных китайцев, — пишет А.Кац. — Только черты лица и наречие — китайско-персидско-еврейский жаргон — обличают в них евреев».[49] Под внешним видом, вероятно, подразумевается одежда, так как известная специфичность черт лица не отрицается, и это в общем правильно.

    В период своего расцвета еврейская община Кайфэна насчитывала несколько тысяч человек. Довольно длительное время евреи занимали заметное положение в этом городе: среди них были видные чиновники, судьи, врачи, крупные землевладельцы, ученые.[50] В расчете на еще большее доверие это отражено и в одной из надписей синагоги: «Они занимаются с успехом земледелием, торговлей, государственной службой, военным делом и пользуются большим почетом за верность и строгое исполнение предписаний своей религии».[51] Некоторые из перечисленных функций сохранились за «кайфэнцами» даже в начале XX века. «Мне донесли, — сообщил в 1900 г. шанхайский еврей С. Соломон лондонскому главному раввину, — что полковник германской армии Леман из Цзя-очжоу несколько месяцев находился в 100 милях к юго-востоку от Кайфэна и видел там около 500 туземных евреев, большинство которых занимается торговлей шелком».[52]

    Примерно с XVI века кайфэнская община начинает приходить в упадок. И хотя упадок этот был весьма странным, продолжавшимся несколько столетий, стоит рассмотреть его основные причины. Одна из них состояла в том, что в XVI веке турки, обосновавшись на Ближнем Востоке, блокировали торговые пути в Аравию, Персию, Индию, Китай и фактически пресекли торговлю между Ближним и Дальним Востоком. В том же XVI веке европейские государства проложили морскую дорогу на Дальний Восток, а старый караванный путь был заброшен. В результате этого евреи, жившие в центре Китая, оказались совершенно изолированными от своих соотечественников.

    Находясь в изоляции и являясь по преимуществу торговцами, они почти не могли претендовать на другие профессии, доступные местному населению, что еще больше ускорило их экономический упадок, за которым следовал и культурный.

    Даже самые ярые сионисты признают, что среди причин упадка кайфэнской общины «мы не можем назвать антисемитизм. Китайские императоры не преследовали евреев за национальную или религиозную принадлежность, как это делалось в других странах. Можно только гадать, почему мусульмане постоянно и стремительно пополняли свои ряды, развившись к сегодняшнему дню в одну из самых многочисленных религий Китая (около 30 млн. человек), тогда как иудаизм, несмотря на свою более древнюю историю, более раннее появление в Китае и более прочные позиции в других странах, не прижился в этой стране».[53]

    А гадать тут, собственно, нечего — достаточно вспомнить о кастовости иудаизма, созданного исключительно для евреев, и гораздо большей открытости ислама. Вместо этого Й. Прейс продолжает твердить о «полной изоляции евреев, живших в Китае, от братьев по религии в других странах в течение почти десяти веков. Китайские евреи… утратили традиции своих предков, знания об их священном языке, а вместе с ними — и возможность читать Священное писание, которое никогда не переводилось на китайский язык».[54]

    Кроме того, «в течение нескольких веков евреи Китая были вынуждены жить в условиях эндогамии, что, естественно, привело к снижению рождаемости, а также к смешанным бракам с китайским населением. Многие евреи покинули общину, уехав из Кайфэна, и это еще больше сократило их численность. Некоторые из покинувших колонию, утратив связь со своим культурным и религиозным центром, приняли мусульманство».[55]

    Насчет эндогамии Й. Прейс лукавит: она у «кайфэнцев» была, как правило, односторонней. Уже цитированный выше Иове сообщает, что «китайские евреи женятся только на своих единоверках, но нередки у них и случаи заключения браков с природными китаянками. Однако они строго следят за тем, чтобы дочери их не выходили замуж за язычников. Этого правила они придерживаются вследствие того, что, по китайским обычаям, жена во всем следует примеру мужа и остается в доме его родителей. Язычница, находясь в замужестве за евреем или магометанином, принимает веру своего мужа и наоборот».[56]

    Итак, главное — подчинить супруга своему и клановому влиянию. Но даже в тех случаях, когда этого вроде бы не происходит, дело обстоит достаточно сложно, на что обращает внимание И. Бакони: «В Китае, как и в других странах, общины ашкенази, сефардов, арабских, индийских, русских, германских, румынских и других евреев с самого начала разрешали своим членам браки с китайцами. Дети от этих браков могли вновь сочетаться с китайцами и утрачивать внешнееврейские черты. Однако фактически пятая колонна израилитов тем самым усиливалась, потому что отпрыски смешанных браков становились тайными евреями. И хотя число их, вероятно, было не так уж велико, их необходимо учитывать при изучении проблем еврейства в Китае».[57]


    Народное восстание тайпинов (1850-64 гг.) пришлось не по вкусу еврейско-китайским предпринимателям, в результате чего «многие евреи оставили Кайфэн и переселились в другие места».[58] Как подчеркивал во второй половине ХIХ в. один очевидец, «часть этих евреев удалилась в соседнюю провинцию Чжэцзян и выбрала себе местом жительства город Ханчжоу… Другая часть их поселилась в Амое, принадлежащем к провинции Фуцзянь. Многие рассеялись по всему Китаю и даже очутились в Пекине. В Ханчжоу и Амое синагог нет. В Кайфэне численность евреев достигает 10.000, в Ханчжоу — от 1.000 до 2.000, а в Амое значительно больше».[59] На рубеже XIX–XX веков, по словам А. Каца, «от кайфэнских евреев осталась только небольшая горсть, но они уже потому заслуживают нашего величайшего удивления, что десятки веков выдерживали натиск окружающей их многомиллионной китайской массы».[60]

    Сионисты, естественно, пишут о «кайфэнцах» в сентиментально-элегическом духе, но на самом деле история китайских евреев на этом отнюдь не закончилась: часть из них постепенно эмигрировала в Палестину (эти желтокожие иммигранты живут в Израиле и сейчас, причем расцениваются они в расистском государстве так же низко, как «черные евреи» из Африки.[61]), а часть весьма успешно проникла в руководящие круги гоминьдана и КПК. Еще большую роль сыграли инъекции со стороны международного сионизма, который изо всех сил старался подготовить почву для сближения Китая с США, Израилем и другими государствами, для конфронтации между Китаем и нашей страной.

    Открытие китайских евреев Западом

    Первым из европейцев о них упомянул, по-видимому, Марко Поло, который сообщил, что евреи имели определенное влияние в Китае XIII в., при космополитической монгольской династии Юань, и что в 1286 г. они жили B Ханбалыке (Пекине). Несколько позднее о них заговорили китайские хроники: в 1329 г. (по случаю восстановления налога с иноверцев) и в 1354 г., когда богатых мусульман и евреев пригласили в столицу, чтобы они вступили в армию для подавления народного восстания.[62] А служба в армии — это, как известно, знак особого доверия.

    В 1642 г. уже при династии Мин (XIV — середина XVII вв.), Кайфэн осадили другие повстанцы, во главе с Ли Цзычэном. Командиром защитников города был еврей Ли Гуаньтянь, получивший немало наград за свои заслуги. Чтобы спасти город от нападения, он разрушил дамбы Желтой реки — Хуанхе, и мятежникам пришлось отступить. Правда, при этом погибла большая часть населения — около миллиона человек, но это, видимо, не очень волновало Ли Гуаньтяня. Известно также, что была разрушена синагога, утеряно много древнееврейских рукописей. Уцелевшие евреи — не более двух сотен семей — покинули Кайфэн, отправились на север, затем некоторые из них возвратились обратно. Еще позднее офицер императорской армии еврей Чжао Чэнчжи вновь организовал общину и с высочайшего разрешения восстановил синагогу. По случаю этого деяния в 1663 г. даже была сооружена специальная памятная плита.[63]

    Одна из еврейских рукописей в Китае содержит своего рода генеалогический реестр, написанный между 1660 и 1670 гг. В нем частично на китайском, частично на древнееврейском языке записаны имена 53 мужчин и 259 женщин, принадлежащих к семи кланам. Наиболее популярные в реестре имена — это Моисей, Иосиф, Аарон, Иегуда, Абрахам, Израэль. Женских имен мало: обычно к фамилии семьи добавляется просто «Дочь Адама» или «Дочь Израиля». Отсюда же мы узнаем, что некоторые евреи в Китае имели по несколько жен. Судя по именам, многие женщины были нееврейского происхождения.[64]

    В Европе обо всем этом тогда не было известно, а о свидетельствах Марко Поло давно забыли. В начале XVII в. произошло как бы второе открытие Западом китайских евреев, когда в 1605 г. в Пекине к патеру Риччи пришел 60-летний «кайфэнец», «принявший его за единоверца и пожелавший вследствие этого познакомиться с ним… Разговор еврея начался следующими словами: «В китайской книге я читал, что вы не язычники, как гои, а поклоняетесь одному Богу небес и земли». Сказав это, еврей пришел в радостное волнение, полагая, что приехавшие купцы исповедуют закон Моисеев: он не знал о существовании Нового Завета. Патер Риччи пригласил его в комнату, где глазам еврея представилось на картине изображение Иоанна, преклоняющегося перед Христом и Марией. Еврей, принимавший миссионера за единоверца, а картину за изображение Ревекки и ее двух сыновей, Иакова и Эсава, восторженно заявил: «В жизни своей я не стоял на коленях перед картинами, но теперь я это сделаю, ибо картина эта напоминает мне о моих достойных предках». При этих словах он преклонился.

    В комнате находилась также группа из четырех статуй апостолов, и еврей спросил, не относятся ли они к двенадцати сыновьям Иакова; патер, который плохо понимал по-китайски, ответил утвердительно и спросил, какую религию он исповедует. Из ответа миссионер понял, что его посетитель считает себя последователем закона Моисеева, а чтобы убедиться в этом, он повторил свой вопрос: «Ты Иегуди?» и получил в ответ: «Нет, я Израели». Затем миссионер показал еврею латинскую Библию, которая содержала в себе несколько древнееврейских букв, и тот немедленно нашел их, но читать не умел. Обратившись потом к окружавшим его лицам, еврей сказал: «В моем родном городе находится много детей Израиля, у них есть большая синагога, которую теперь починяют, и свиток Св. Писания, написанный несколько столетий тому назад…»

    По желанию присутствующих он рассказал на память некоторые эпизоды из Библии об Аврааме, Эсфири и Юдифи. Кроме того, он сообщил, что многие из его родственников говорят по-древнееврейски, его же воспитали китайцы, поэтому отношение родных к нему нехорошее. Он основательно изучил китайскую науку, его хотели сделать высшим сановником, но он ограничился профессией врача и никогда не имел намерения переменить веру своих предков».[65]

    Сам Риччи был уже слишком стар, чтобы поехать в Кайфэн, однако послал туда иезуита-миссионера, а потом и группу миссионеров. На основании их наблюдений был составлен доклад о жизни и религиозной деятельности общины, о хранившихся в синагоге сочинениях на иврите. Доклад был послан в Ватикан и некоторое время спустя опубликован. Так на Западе узнали о необычайном факте существования в течение нескольких веков в сердце Китая еврейской общины, не имевшей никаких контактов с евреями других государств.

    В течение трех последующих веков к этой общине проявляли большой интерес. Ее посетили иезуитские и протестантские миссионеры, китайские христиане, несколько иудаистов-евреев, появились книги, монографии, множество статей в газетах и журналах.[66] Например, в 1760 г. Исаак Ниэто, хахам лондонской общины, обратился к «кайфэнцам» с письмом на еврейском языке, умоляя их дать знать о своем происхождении, современном состоянии и своих нуждах. Их ответ, написанный на китайском и еврейском, по одним данным, исчез,[67] а по другим — сохранился.[68] Как бы там ни было, когда в XVIII в. иезуиты снова посетили Кайфэн, они застали еврейскую колонию в упадке. Наиболее — образованные из ее членов понимали лишь несколько абзацев Пятикнижия и молитвенников, хотя некоторые обычаи своих предков помнили и исполняли. Они практиковали обрезание, соблюдали субботу и другие праздники, жили особняком в центре города, но были женаты на китаянках, носили китайские имена и одежду, поклонялись Конфуцию. Община значительно уменьшилась. В 1764 г. отец Гозани обнаружил уже только семь кланов: Чжао, Цзинь, Гао, Чжан, Ши, Ли и Аи (примерно тысячу человек).[69]

    Девятнадцатый век

    В прошлом столетии евреи, жившие в различных государствах мира, по-прежнему пытались установить контакт со своими китайскими соплеменниками. Так в 1815 г. лондонские евреи снова отправили письма на иврите в кайфэнскую общину, но ответа не получили.[70] Когда в 1849 г. епископ Смит был направлен в Гонконг, Лондонское общество по распространению христианства среди евреев поручило ему выяснить условия, в которых живут «кайфэнцы». В следующем году двое китайцев-христиан были посланы из Шанхая в Кайфэн и обнаружили, что синагога опять сильно разрушена наводнением. Представив «кайфэнцам» рекомендательное письмо, сочиненное на иврите торговцем-евреем в Шанхае, они получили разрешение скопировать китайские и древнееврейские надписи в синагоге, восстановить которую обедневшая община была не в состоянии. Некоторые из членов общины держали маленькие магазинчики, другие занимались сельским хозяйством (работали на фермах за городом), и лишь немногие оставались жить в синагоге. Ранее они обращались к императору с просьбой посочувствовать их бедственному положению, но ответа не последовало.

    Еврейское население Кайфэна в то время насчитывало около трех-четырех сотен человек. Никто из них не понимал древнееврейские тексты, последний раввин умер в начале XIX в..[71]

    В 1875 г. миссионеры вновь были посланы в Кайфэн. Их снабдили денежными средствами для покупки древнееврейских манускриптов, но потребовалось целых две недели, чтобы убедить кайфэнских евреев расстаться со священными для них текстами Пятикнижия. Вместе с миссионерами в Шанхай прибыли два еврея из Кайфэна, которых оказалось невозможно отличить от китайцев, да и имена у них были нееврейские. Оба подверглись обрезанию и утверждали, что этот обряд еще существовал в их общине. В Шанхае «кайфэнцы» пробыли несколько месяцев, посвятив их изучению иврита.[72]

    В следующем году в США было организовано Еврейское общество, которое собрало средства в помощь китайским соплеменникам, однако Тайпинское восстание, а также разразившаяся в США гражданская война свели на нет все эти усилия. В 1864 г. Еврейское общество было организовано и в Лондоне. Оно хотело отправить в Кайфэн экспедицию, но из-за смерти руководителя экспедиции эта идея была вскоре[73] Американский миссионер Мартин, побывавший в Кайфэне в 1866 г., вновь живописал плачевное положение тамошних евреев и сообщил, что три года спустя он «отправил письмо редактору «Джуиш Таймс» в Нью-Йорк, в котором изложил приведенные здесь наблюдения и предложил устройство еврейской экспедиции в Китай. Предложение мое вызвало даже некоторые прения в еврейском обществе, но не привело ни к какому результату, если не считать, впрочем, полученных мною некоторых писем на еврейском языке с просьбой отослать их к китайским евреям, т. е. к народу, забывшему язык своих предков».[74] Как видим, иудеи из внешнего мира не очень торопились помочь своим собратьям: первым еврейским визитером в Кайфэне оказался австриец Либерман, которого в 1867 г. послала в Китай Англо-еврейская ассоциация. Он уже не нашел синагоги, поскольку она была разрушена в середине века и не реставрировалась из-за недостатка средств, но с удовлетворением отметил, что некоторые из 400–500 еврейских семей, сохранившихся в Кайфэне, еще владеют отрывками текстов на иврите и соблюдают субботу.[75]

    В конце XIX века крупный еврейский деятель Моисей Монтефиоре вместе с членом лондонского дома Ротшильдов снарядил еще одну экспедицию, которая должна была заняться ознакомлением с еврейскими общинами в Китае и их нуждами. Экспедиция пришла к выводу о бедности китайских евреев, о том, что общее их число составляет 80.000 душ, живущих преимущественно по р. Янцзы в провинции Хэнань,[76] однако реальной помощи им по-прежнему не оказала, хотя у Ротшильдов для этого было достаточно возможностей.

    Лишь в 1900 г. возникло Общество по спасению китайских евреев, причем организовала его молодая еврейская колония Шанхая. Общество послало в Кайфэн письмо на китайском и древнееврейском языках, а ответ пришел только на китайском и был весьма осторожен: возможно, из-за неприязненного отношения к иностранцам среди китайцев после «боксерского» восстания. По настоянию Общества, несколько евреев из Кайфэна были снова посланы в Шанхай. Например, в 1901 г. туда приехал пожилой еврей Ли Цзиншэн с двенадцатилетним сыном Ли Цзунмаем, а затем еще четверо. В то время в кайфэнской общине будто бы осталось всего 140 взрослых, которые отличались от китайцев лишь тем, что не поклонялись идолам и не ели свинину. Кроме того, они не пользовались музыкальными инструментами во время свадьбы и всячески противопоставляли себя мусульманам.

    Согласно отчету Перлмана, который изучал прибывших, их черты лица оказались совершенно китайскими: узкие глаза, широкие скулы, желтый цвет кожи. Только у одного молодого человека лицо имело нечто схожее с еврейским типом лиц. Лбы их были побриты, они носили косу и одевались как обыкновенные китайцы или маньчжуры. Женщины так же сдерживали рост ступней, как и китаянки. Никто из кайфэнцев не умел ни читать, ни писать на иврите, не соблюдал субботу и обрезание, но все они пожелали подробнее узнать о религии предков.

    В Шанхае их научили читать по-древнееврейски и познакомили с основами иудаизма. Сыну Ли Цзиншэна сделали обрезание, дав ему имя Израиль. Затем Общество по спасению китайских евреев решило восстановить синагогу и послать в Кайфэн учителей. Однако необходимую для этого первоначальную сумму (5 тысяч фунтов стерлингов) собрать не удалось, даже обратившись к евреям во всех странах мира. Причиной этого сионисты называют то, что мировое еврейство только что оказало крупную финансовую помощь своим соплеменникам в России и Румынии.

    Когда кайфэнские евреи поняли, что идее восстановления синагоги не суждено скоро сбыться, они потеряли к шанхайцам всякий интерес и вернулись домой. Правда, Ли Цзиншэн с сыном остался в Шанхае. Несколько лет спустя он умер и был похоронен на еврейском кладбище. Но его сын проявлял к иудаизму все меньше внимания, работал в одной еврейской шанхайской фирме и умер в 1948 г., вернувшись в Кайфэн.[77]


    В последнее время кайфэнские евреи после длительного перерыва вновь начали напоминать о себе. Одни подают заявления на выезд в Израиль, другие официально обращаются к правительству Китая за разрешением именовать себя в документах, удостоверяющих личность, евреями. Начата кампания за признание китайскими властями статуса «кайфэнцев» одним из национальных меньшинств КНР. Об этом, в частности, сообщалось в материале, опубликованном «Российской газетой»,[78] который, насколько нам известно, стал первым сообщением о евреях в Китае в прессе России после октябрьского переворота 1917 года. Правда, уже его название, как это обычно бывает в материалах, касающихся подобной проблематики, затушевывает существо проблемы. На самом деле, не «китайцы захотели стать евреями», а китайские евреи сочли ситуацию по определенным и, видимо, весьма серьезным основаниям, достаточно созревшей для того, чтобы часть из них вышли из состояния криптоевреев (то есть евреев тайных), в котором они пребывали, по некоторым сведениям, более 100 лет, и открыто заявили о своей принадлежности к еврейству.

    Что касается требования «кайфэнцев» о предоставлении им статуса национального меньшинства, то оно пока властями КНР, насколько известно, отвергнуто. Но главное не в этом. Главное — что еще в одной стране мира создана проблема, которая, безусловно, станет предметом разносторонней заботы «международного сообщества».

    Новые общины

    Сразу же после Опиумных войн, навязанных английскими колонизаторами Китаю в 1840 и 1860 гг. «некоторые евреи, пользовавшиеся покровительством англичан, переехали в Шанхай и Гонконг, где они занимались перевозкой опиума и хлопка».[79] Именно отстаивая их интересы, как считает И. Бакони,[80] английское правительство и затеяло эти войны. Среди подобных еврейских коммерсантов оказался, например, Илия Давид Сассун из Бомбея, который в 1850 г. создал филиал своей фирмы в Шанхае. Родился Илия в Багдаде, где его отец был банкиром турецкого правительства. Затем, уже находясь в Индии, Илия специализировался на продаже опиума Китаю, поскольку судьба китайского народа на фоне крупных барышей его абсолютно не беспокоила. В Шанхай его сопровождал другой богатый багдадский еврей — Кадури, с которым Илия создал совместную фирму «Сассун и Кадури», а также построил в Шанхае синагогу. Новая еврейская община там вплоть до 1905 г. состояла в основном из сефардов, т. е. евреев афро-азиатского происхождения.[81]

    За три поколения своего существования Сассуны стали самым богатым еврейским кланом в Китае. Интересно, что их совместная с Кадури компания по-китайски называлась «Заморские лекарства», что звучит поистине издевательски, если вспомнить, что речь шла об опиуме. Одним из ведущих наркоторговцев был также еврейский коммерсант Эзра. Нажившись на наркотиках, эти предприниматели в дальнейшем отмывали свои деньги при производстве шелка и других товаров, строили в Китае здания и «богоугодные» заведения.[82]

    Первая еврейская школа в Шанхае была создана в 1902 г. английскими евреями Абрахамом и Соломоном. Главным предметом считалось изучение иврита и Ветхого Завета. Преподавание велось на английском, китайском, французском и русском языках. Количество учащихся доходило до 650, потом (после революции 1949 г.) снизилось до 100. Закрыта эта школа была только в 1951 г. Сейчас в ее здании — Шанхайский городской отдел просвещения.[83]

    В том же городе в 1904 г. начала издаваться первая в Китае газета для евреев на английском языке, которая называлась «Еврейской газетой» или «Посланцем Израиля». Выпускала ее Организация шанхайских сионистов.[84] Вообще, начиная со второй половины XIX века, в деятельности международного еврейства все явственнее проступает политико-идеологический оттенок. Застрельщиками новых контактов с Китаем выступили именно сионисты. Еще в прошлом столетии они писали, что западные «державы заинтересованы в создании еврейского государства, которое будет посредником между Европой и конечными частями Азии».[85] Европейские колонизаторы, в частности английские, вполне поддерживали сионистов, заявляя: «Божественное провидение расположило Сирию и Египет на пути Англии к наиболее важным районам ее колониальной внешней торговли — Индии, Китаю, Индонезийскому архипелагу и Австралии».[86] В результате этой совместной деятельности на рубеже XIX–XX веков сложилась целая империалистическо-сионистская сеть, охватывающая практически весь мир.

    Окончательное оформление сионизма было и завершением многовекового процесса и началом нового («современного») этапа, отмеченного особой агрессивностью.

    Россия, сама оказавшаяся жертвой сионизма, одновременно стала передаточной инстанцией его влияния на Восток. Недаром в начале XX века под эгидой еврейской буржуазии возникают Русско-Китайский, а затем и Русско-Азиатский банки. Оба эти предприятия находились в теснейшем контакте с правительственным аппаратом, да и отдельные представители царской верхушки играли достаточно красноречивую роль. Один из крупнейших масонов России, министр финансов, а позднее премьер-министр С.Ю. Витте, руками ненормальной профессорши Лохтиной «открывший» для императорской семьи Распутина, не без оснований подозревался в связях с сионистами, в частности, с международными банкирами Ротшильдами и Мендельсонами. Отражая интересы сионистского капитала, он проложил Китайско-Восточную железную дорогу, вдоль которой селились и евреи, и вел войну с Японией, так дорого обошедшуюся России.[87]

    К тому же поколению, что и Витте, принадлежал один из первых российских сионистов, впоследствии уехавший в Китай, — доктор А.И.Кауфман. Интересно, что он более тридцати лет, с 1912 по 1945 гг., стоял во главе еврейских общин в Китае. Когда наша армия освобождала Маньчжурию от японцев, она арестовала этого ретивого эмигранта, так что до своей следующей эмиграции он пробыл в заключении, а затем выпустил в Израиле книжку «Лагерный врач. Шестнадцать лет в Советском Союзе».[88] В то самое время, когда он процветал среди гоминьдановцев и, возможно, японцев, будущий израильский министр иностранных дел Абба Эбан служил в британской разведке, вербуя шпионов для «специальных и опасных акций» на Дальнем Востоке.[89] Он мог бы, наверное, рассказать немало любопытного о докторе Кауфмане, но эти сведения нам пока недоступны.

    В начале нашего столетия

    Итак, к рубежу веков в Китае, помимо кайфэнской общины, сложились еще еврейские колонии в Шанхае и Маньчжурии. В связи с этим тогда довольно живо обсуждался вопрос о том, сколько же всего евреев имеется в этой стране. Например, атташе китайской миссии в Берлине сказал А. Кацу, что «ныне в его отечестве насчитывается не менее полумиллиона евреев… Один английский еврей, капитан корабля, крейсировавшего вдоль северных китайских берегов…сообщил даже, что он наткнулся на большой город, населенный исключительно евреями, которых насчитывается там до миллиона».[90] И, наконец, совершенно сенсационную корреспонденцию опубликовала 3 августа 1900 г. австрийская газета «Ди вельт», основываясь на интервью, которое аргентинский сионист Я. Лиховицкий взял у одного китайского дипломата. Вот краткое изложение этой корреспонденции:

    «Путешествующий ныне по Южной Америке китайский ученый, доктор Конг-И-Лонг, проездом остановился в нашем городе. Китайский вопрос теперь более чем актуален, и весьма естественно, что наши журналисты поспешили воспользоваться «героем дня» для получения разъяснений относительно кровавых событий, происходящих в последнее время в его отечестве. Доктор Конг-И-Лонг утверждал, что причину возникших смут в Китае не следует приписывать религиозному фанатизму китайцев, так как они отличаются веротерпимостью, и ссылался на то, что китайцы не преследуют евреев.

    Слова эти побудили кружок сионистов под названием «Лига доктора Герцля» интервьюировать ученого китайца. Для этой цели «Лига» выбрала делегацию, в которую вошли гг. Л. Бергман, М. Гельденберг и пишущий эти строки… Д-ру Конг-И-Лонгу, бывшему китайскому посланнику в Вашингтоне, в настоящее время путешествующему с тайной миссией своего правительства, примерно 62 года, он носит национальный китайский костюм и весьма любезен в обращении…

    Мы попросили сообщить нам более точные сведения о китайских евреях, о которых мы, к сожалению, ничего не знаем, за исключением разве того, что один немецкий миссионер встретил в Китае некоторые еврейские семейства.

    — Я имел часто сношения с нашими евреями, — сказал доктор, — знаком с их представителями и руководителями и питаю к ним наилучшие симпатии… Предки наши, которые нашли много сходства между еврейской религией и религией Конфуция, немедленно наделили их всеми гражданскими правами, и с тех пор они стали мирными поселенцами нашей страны. Теперь большинство евреев живет спокойно и счастливо в провинции Хэнань, возле г. Кайфэна. Кроме того, они во множестве живут в пяти провинциях, орошаемых рекой Янцзы. В Пекине немало ученых и чиновников из евреев. Многие из моих товарищей — евреи, которые вместе со мной учились в пекинском университете… Знатнейшие мандарины ведут с ними дела и имеют управителями своих имений евреев. Тысячи евреев служат в войсках и между ними много офицеров и даже несколько генералов…

    — А сколько евреев находится в Китае? — спросил делегат, и на это доктор ответил:

    — Достоверно не могу сказать, но если христиан насчитывают в Китае до 5 миллионов, то евреев можно насчитать до 40, а может быть даже более миллионов (???), так как целые города заселены исключительно евреями. Например, могу указать на город Амой, в котором считают 80.000 еврейских жителей…».[91]

    Взволнованная этими данными, газета «Русский листок» акцентирует внимание на том, что 40 миллионов — это около 10 % тогдашнего населения Китая, подвергает такое число известному сомнению, но считает, что «20 миллионов есть цифра более чем вероятная».[92] А. Кац тоже сомневается в некоторых выводах Конг-И-Лонга и не без оснований утверждает: «Тем не менее его предположение о существовании более 40 миллионов евреев в Китае можно считать правдоподобным, имея в виду, что по статистике человеческое население в сто лет удваивается… Если за два с половиной века до начала христианской эры в Китай переселилось даже небольшое число евреев, то их потомство в настоящее время может образовать многомиллионное население».[93]

    Еврейские авторы обычно сводят число своих соплеменников в Китае к минимуму; эксперты-неевреи поступают наоборот. Давно известно, что еврейское руководство не допускает точного подсчета еврейского населения чужими.[94] А между тем «международные евреи и их пособники» на самом деле многочисленнее, чем это кажется легкомысленной массе людей, которая защищает все, что делает еврей, так как ей внушили, что все, что делают еврейские вожаки, прекрасно».[95]

    Определенную роль в подготовке сионистского влияния на Китай сыграли лжехристианский орден тамплиеров и его преемники масоны, которые тоже стремились восстановить «храм царя Соломона». После того, как в XV веке мировой синедрион вместе с остатками разбитых тамплиеров переселился в Шотландию, Великобритания, по словам русского публициста начала XX века, «достигла звания владычицы морей и мирового богатства». Отсюда синедрион «покрыл сетью масонских лож всю Европу и все ее мировые колонии», включая Китай, хотя последний, строго говоря, был не колонией, а полуколонией. В том же начале XX века газета «Земщина» писала, что в Китае существует 18 ответвлений одной только Английской великой масонской ложи.[96]

    Со свойственной им хитростью, масоны и гальванизированные тамплиеры выступали на Востоке под видом благотворителей, например, борцов против алкоголизма. «В Индии, — сообщал в 1902 г. журнал «Мир Божий», — орден тамплиеров имеет две ложи с 3.900 членами, он распространился уже в Аравии, в Палестине и в Китае». Далее журнал отмечает, что начиная с XIX века главным «национальным злом для Китая является не пьянство, а курение опиума»,[97] навязанное в первую очередь англичанами. И все-таки мнимые борцы за гуманизм и трезвость продолжали проникать в эту страну. Не изменили масоны своей тактике и в настоящее время, разве что теперь они больше говорят о борьбе против СПИДа, о чем еще будет сказано ниже.

    При милитаристах и гоминьдановцах

    После краха в 1912 г, монархии и образования республики Китай стал ареной противоборства различных местных милитаристов, а в 1927–1949 гг. находился под властью «национальной партии» (гоминьдан). В северном Китае продолжалось русско-японское соперничество, причем некоторые из находившихся там евреев вступали в союз с белогвардейцами. Так, «В.С. Слуцкий, офицер семеновских войск, остался при атамане Семенове после расформирования недолго просуществовавшей в Чите еврейской роты. Он перешел на хозяйственную должность, продолжал служить и дослужился до подполковника… Коммерческие дела Слуцкого невольно сталкивали его с различными людьми; некоторые из них ставили ему в вину, что, будучи евреем, он считал себя настоящим семеновцем и был предан атаману».[98] Даже в 40-х годах в Китае по-прежнему существовал белоэмигрантский Антикоммунистический комитет, в котором участвовали евреи. Они не подлежали военному призыву, но были обязаны вносить денежные взносы в Комитет. Еврейская колония Циндао, например, была обложена данью в 5.000 долларов.[99]

    В 10-20-х годах еврейские предприниматели играли немалую роль в экономической жизни Китая. С 1931 г., когда японцы захватили Маньчжурию и стали угрожать всей стране, евреи частично свернули свои инвестиции, начали уезжать за границу,[100] но иногда ограничивались переездами из одной провинции в другую. Это проявилось и в сфере культуры, что видно на примере фельетонистки Ю. Крузенштерн-Петерец, которая в начале 30-х годов переехала из Харбина в Шанхай. В Харбине она сотрудничала в газете «Гун-бао», издававшейся на русском языке, в Шанхае тоже занималась журналистикой, потом эмигрировала в США и была редактором газеты «Русская жизнь» в Сан-Франциско.[101]

    Порою такие перемещения внутри Китая приводили лишь к расширению деловой активности, о чем свидетельствует судьба «бывшего амурского журналиста» Евгения Самойловича Кауфмана. До революции он сотрудничал в газетах Томска, Иркутска, Благовещенска и Зеи-Пристань. В Харбине Е.С. Кауфман стал владельцем крупной ежедневной газеты «Рупор», а с 1929 г. сделался также директором-распорядителем журнала «Рубеж» и детского журнала «Ласточка». Неожиданная смерть М.С. Лембича в Шанхае в 1932 г. принесла Кауфману еще одно газетное дело. Банки, заведовавшие финансовыми операциями издательства «Заря», пригласили Кауфмана на пост директора-распорядителя этого издательства. Так Кауфман стал самой крупной величиной в среде русскоязычных газетных издателей на Дальнем Востоке.[102]

    О кайфэнских евреях в это время почти никто не вспоминал. Правда, в 1932 г. один их американский соплеменник — д-р Браун — посетил Кайфэн, где епископ Уайт познакомил его с тамошней общиной. Из разговоров с «кайфэнцами» Браун понял, что они еще сознают себя евреями и рады встретить родственную душу из другой части света. На вопрос Брауна, в чем они нуждаются, один из них ответил: «Нам нужны школы для наших детей, где они могли бы узнать, кто они такие и почему отличаются от прочих китайцев. Мы знаем, что мы — евреи, наш народ пришел сюда много веков назад, когда-то у нас были синагога и раввин. Сейчас мы утратили все, что у нас было, но хотим, чтобы наши дети знали обычаи своих предков и шли по их стопам».[103]

    На самом же деле «кайфэнцы», по-видимому, не утратили своей силы, только проявляли ее не совсем обычным путем. И. Бакони обращает, например, внимание на то, что «евреи в Китае, следуя правилам, описанным еще в библейской Книге Эсфири, использовали своих женщин, чтобы завлекать в сети гойских лидеров. Известно, что эта иудейка сумела влюбить в себя персидского царя и стала царицей Персии, сделав своего дядю первым министром. Аналогичными средствами добилась крупного успеха в Китае нашего столетия еврейская семья по фамилии Сун. Одна из сестер вышла замуж за д-ра Сунь Ятсена, который сверг многовековую китайскую монархию и стал первым президентом Республики. Другая сестра вышла за генералиссимуса Чан Кайши, президента гоминьдановского Китая. Вдова Сунь Ятсена стала крупной деятельницей в маоистском Китае, где она живет и сейчас, пользуясь славой национальной героини. Нет сомнения, что она поможет международному иудаизму установить контроль тайных евреев над китайцами, когда умрет председатель Мао Цзэдун».[104]

    Эти раздумья как бы подкрепляет один из самых проницательных наших наблюдателей, П.П.Владимиров, в записи от 22 февраля 1943 г.: «В Вашингтоне — мадам Чан Кайши (Сун Мэйлин), которая часто выполняет роль личного представителя главы центрального правительства. Очевидно, не без ее вмешательства Рузвельт принял решение об увеличении военных поставок Китаю».[105] Что касается ее сестры Сун Цинлин, то она тоже по-своему наводила мосты между Китаем и мировым сионизмом, основав в КНР англоязычный журнал «Китай на стройке», главой которого в течение 30 лет был Израиль Эпштейн. В 1982 г. этот журнал опубликовал фотографию Сун Цинлин, принимающей Эпштейна у себя дома, и статью главного редактора со словами: «После падения «банды четырех» в 1976 г. мы старались направить «Китай на стройке» по пути, который бы сохранил и развил атмосферу, созданную Сун Цинлин, Чжоу Эньлаем и другими».[106] Об Эпштейне и Чжоу Эньлае речь еще будет ниже.

    Снова в Шанхае

    В 10-40-х годах главным центром китайских евреев становится капитализирующийся Шанхай. Еврейская община состояла здесь из трех различных групп. Первая — это евреи из Багдада и Англии, которые приехали торговать в открытых портах Китая сразу после опиумных войн. Самыми известными из них были члены семьи Сассун, чья база находилась в Бомбее. В Китае они специализировались по складам и транспорту, но в результате ловких спекуляций землей заняли прочные позиции во всех сферах торговой и финансовой жизни южного Китая. Это была в основном сефардская община, хотя и с западным оттенком.

    Вторая группа образовалась после русско-японской войны и особенно после революций 1917 г., состояла из ашкенази (европейских евреев), тоже активно участвовала в торговой жизни Шанхая и имела прочные связи с мировым сионизмом. Первым из наиболее видных лидеров этой группы был Н.Э.Б.Эзра, который начал издавать в Китае еврейскую газету «Израэлз мессэнджер».

    Третья группа — беженцы от нацистов. С 1933 г. эмигрировали в основном квалифицированные специалисты, а к 1938-39 гг. — уже целый поток. По некоторым подсчетам, к августу 1939 г. в Шанхай прибыли 20 тыс. беженцев, в большинстве своем немецкие евреи. В отличие от двух предыдущих групп эта группа была как бы транзитной.[107]

    После 20-х годов торговля опиумом, на которой разбогатели Сассуны, Кадури и прочие, начала приходить в упадок, но зато расцвела торговля оружием: от винтовок, патронов до пулеметов и торпедных катеров. Те же Кадури и другие соперничали между собой в продаже иностранного оружия китайским милитаристам. Одновременно с этим еврейские предприниматели Шанхая вкладывали капиталы в импортную и экспортную торговлю, в банковское дело, недвижимость, машиностроение, ткацкие фабрики и т. д..[108]

    Долгое время большинство шанхайских евреев имело английские паспорта и довольно четко делилось на сефардов и ашкенази, но в 1928 г. обе эти группы объединились под наблюдением тайной еврейско-масонской ложи «Бнай Брит» («Сыны завета»), базирующейся в США и незадолго до того создавшей свой филиал в Китае. Известно, например, что в 1940 г. этот филиал возглавлял английский еврей Мендель Браун.[109] В 1929 г. возникла и главная в Шанхае сионистская ассоциация — Союз сионистов-ревизионистов Китая. Она выступала против арабо-еврейской автономии, за неделимую Палестину и Великий Израиль, имела собственный печатный орган — журнал «Тагар» («Борьба») и молодежный филиал — Союз еврейской молодежи. Часть руководства этой ассоциации тяготела к США, а часть — к СССР, но и те, и другие не исключали террористических методов для устрашения англичан и арабов, даже собирали средства и добровольцев на эту борьбу.[110]

    Когда в 1893 г. российский генеральный консул проезжал через Шанхай, он обнаружил там только одного постоянного жителя из России — Хаймовича, дети которого продолжали жить в Шанхае и в 30-х годах.[111] Но теперь там было много новых российских евреев, до трех тысяч. Они содержали магазины готового платья, гастрономы, кафе, рестораны и, хотя не играли ведущей роли в еврейских торговых кругах, все же были весьма значительны и по численности и по своему влиянию.[112] В 1932 г. в Шанхае образовался Совет объединенных русских организаций (СОРО), в который вошли 36 различных союзов, в том числе и русская секция еврейской религиозной общины.[113] Впоследствии белоэмигрантская печать писала, что эта организация «была создана при поддержке гоминьдана и финансировалась еврейскими дельцами с целью захвата власти над русской колонией и устранения недостаточно удобного и послушного Русского эмигрантского комитета».[114]

    Большинство еврейских беженцев прибыло в Шанхай в 1939-41 гг., в основном из Германии и Австрии, меньше — из Польши, Чехословакии, Румынии и других стран.[115] Они жили в разных районах города, однако в феврале 1943 г. японские власти приказали создать для евреев отдельный район, где провели годы войны около 16 тыс. беженцев, испытавших голод, болезни, нищету и репрессии.[116] Часть из них становилась легкой добычей для вражеских разведок, как еврейки, которых обрабатывал немецко-японский шпион Грутлей. Впрочем, бывали и другие случаи: например, Рихарду Зорге в Шанхае помогала немецкая еврейка Ирена Видемайер.[117] Иногда еврейки выходили замуж за японцев. После поражения Японии эти женщины просили вернуть им прежнее гражданство, но далеко не всегда получали его.[118]

    В момент окончания антияпонской войны в Шанхае скопилось 27 тыс. Эмигрантов из Германии и Австрии, среди которых 20 тыс. составляли евреи. Одни из них вернулись в Европу, другие уехали в США, Канаду, реже — в Австралию и Латинскую Америку. Из восточноевропейских евреев больше всего было польских — свыше 800. Основная их часть тяготела к варшавскому правительству, меньшая — к лондонскому (так называемому правительству в изгнании), но почти все они мечтали эмигрировать в США. Аналогичным образом вели себя российские евреи. Некоторые из них, желая перейти в советское гражданство, уехали в СССР, и все же в начале 1948 г. в Шанхае оставалось 3,5 тыс. российских евреев, составлявших примерно треть еврейского населения города. Они жили довольно богато, к СССР относились по-разному и мечтали переселиться в другие страны, особенно в США. У них были свои организации: «Новые еврейские националисты» (500 чел.), «Либерально-демократический союз» (столько же), «Еврейская компартия» (500 чел.) и т. д. Затем они объединились в «Еврейскую национал-демократическую лигу», но она просуществовала недолго, так как члены ее быстро разъехались.[119]

    Маньчжурия и другое

    Еврейская община в Маньчжурии образовалась в начале века вдоль КВЖД, которая была первым серьезным предприятием российских, в том числе сибирских, евреев в Китае. Во время русско-японской войны здесь, особенно в г. Харбине, осели многие еврейские солдаты и снабженцы русской армии, способствовавшие развитию торговли в этом крае. Они основали фабрики соевого масла, мельницы и другие предприятия, участвовали в добыче угля и леса. Октябрьская революция вытолкнула в Маньчжурию многих восточноевропейских евреев, которые обосновались преимущественно в Харбине, а также в Мукдене (Фэнтяне), Дайрене (Даляне, Дальнем), Тяньцзине, Шанхае. С момента своего образования в 1902 г. и до 20-х годов харбинская еврейская община достигла численности 12 тыс. человек и создала немало газет, журналов, синагог, еврейских учебных заведений, сионистских организаций. Особенно активно действовали так называемые сионисты-ревизионисты.[120] В городе было создано местное отделение получившей в наши дни в России печальную известность организации сионистских боевиков «Бейтар».[121]

    По свидетельству П. Балакшина, в 20-е годы «на КВЖД широко занимались контрабандой, провозом опиума, золота, различных драгоценностей. Опиум в Китай шел из Приморья, где корейцы засеивали маком огромные пространства, очищенные в Уссурийской тайге… Операциями по перевозке опиума ведали… корейцы, еврейские предприниматели и старожилы-железнодорожники. Одними из самых крупных предпринимателей были кореец Пак и некто Вульфович».[122]

    Отношения русской и еврейской общин Харбина до и после 1917 года складывались по-разному. До революции явных трений между ними не было. В Маньчжурии отсутствовала и черта оседлости, тогда как в соседнем Уссурийском крае этот принцип неукоснительно проводился в жизнь и распространялся на всех евреев, в том числе на крупных купцов и предпринимателей. Например, даже глава крупнейшей и известнейшей на всем Дальнем Востоке фирмы Л.С. Скидальский не имел права свободного передвижения по краю. Это право было даровано ему персонально только в 1912 году. Вместе с тем, в Маньчжурии он ничем стеснен не был.

    Неудивительно поэтому, что когда приезжавших на русский Дальний Восток евреев высылали оттуда как не имевших права на жительство, они уезжали в Маньчжурию, на КВЖД. По свидетельству современника, начальник КВЖД Д.Л. Хорват «не выделял» евреев, не обращал на них особого внимания; для него «евреи отдельно от прочих не существовали». Естественно, такая «цивилизованная» точка зрения всячески поддерживалась «гражданами мира», в том числе и через местную русскоязычную прессу, которую и там они постепенно прибирали к рукам. Так, 4 сентября 1911 года издававшаяся в Харбине под редакцией Е.Л. Дыновского «Маньчжурская газета» писала: «Неуместно переносить еврейский вопрос сюда, в русскую колонию, где мы должны поддерживать престиж культурной страны и, как таковой, долженствующей признавать равноправными между собой все народности, населяющие ее».

    В этой атмосфере в Харбине к 1903 году возникло уже более десяти торговых предприятий с еврейским капиталом и число их быстро росло. В том же году уже существовала Харбинская еврейская духовная община (ХЕДО). Тогда же была построена и первая еврейская молельня, известная во время русско-японской войны как «солдатская синагога». В 1909 году открылась Главная синагога, в 1918 году — еще одна, Новая синагога. В городе существовали Еврейская общественная библиотека, которая к 1912 году насчитывала 13 тысяч томов. Еврейская община была первой национальной общиной, основанной в Харбине выходцами из Российской империи.[123]

    После революции в России отношения между русскими и евреями в Маньчжурии складывались не так гладко. В уже цитированной выше книге П. Балакшина говорится: «После прихода японских властей в Маньчжурию фашистский союз[124] занял резко антисемитскую позицию. Если объект нападок не был евреем, то он становился масоном или жидовствующим». «Жидомасон» стало наиболее ходким выражением фашистской прессы, а антисемитизм — залогом верности фашистским заветам и знаком солидарности с немецкими нацистами». По словам П. Балакшина, это якобы «вызывало самую резкую реакцию со стороны широких эмигрантских кругов».[125] В этом же духе вопрос трактуется и в статье Ю. Мельникова, в которой говорится о «презрительном, гадливом чувстве» по отношению к местным фашистам в эмигрантской среде.[126] Такой «научный» вывод охотно цитирует в своем предисловии к книге Д. Стефана Л.П. Делюсин.

    Однако, если оставить в стороне «гадливое чувство», которое питают русскоязычные авторы определенного толка к русским национальным организациям, и обратиться к фактам, то вырисовывается следующая картина.

    Возникновение антиеврейских настроений и «резко антисемитская позиция» партии К.В.Родзаевского ведут свой счет не от момента вторжения японской армии в Маньчжурию, имевшего место, как известно, в 1931 году. Тот же Стефан в своей книге, написанной в целом с просионистских позиций, указывает, тем не менее, что «являя собой сочетание ярого антисемитизма с антикоммунизмом и хорошей дозой русского национализма, фашизм «местного разлива» в 20-е годы ударил в голову некоторым молодым маньчжурским эмигрантам».[127]

    Добавим к этому, что для любого объективного наблюдателя очевидно, что для подобных настроений у оказавшихся в Китае русских людей были более чем серьезные основания. Большинству пришлось протереть глаза в ходе революции и гражданской войны. Уже в эмиграции к ним доходило достаточное количество информации о бесчинствах сионистов в Советском Союзе: акциях, направленных на уничтожение русской культуры, разграбление национального достояния России, издевательствах над Церковью, геноциде в отношении русского народа. На эту информацию накладывался личный опыт жизни в Маньчжурии вполне определенного свойства.

    Дело в том, что хотя в харбинской русской колонии было несколько русских богатых семей и выделился небольшой средний класс, основная часть эмигрантов жила в крайне стесненных условиях, тысячи людей оказались в нищете. Более половины русских мужчин были безработными, женщины, чтобы кормить семью, соглашались на самую грязную работу. Дети учились просить милостыню на разных языках. На улицах попадались девочки в ситцевых платьях, торговавшие собой по повременной таксе.[128]

    В то же время в 20-е годы в Харбине существовала «богатая еврейская колония, во главе которой стоял популярный доктор Кауфман, Это была колония крупных предпринимателей, концессионеров, банкиров, владельцев контор, мельниц, складов».[129] Известен был, как уже говорилось выше, и Е.С. Кауфман — издатель харбинской газеты «Рупор», а затем и журнала «Рубеж», который продолжал издаваться почти до конца существования в Маньчжурии русскоязычной колонии.[130]

    Еврейское богатство, нажитое, как правило, в ходе крушения Российской империи, вызывало естественное раздражение у русских эмигрантов, если не сказать больше. Тем более, что многие евреи вели себя откровенно вызывающе. Например, харбинский коммерсант Иосиф Каспе, который «воплощал в себе еврея-вампира, нагло жиреющего на несчастьях других».[131] Даже автор цитируемой книги вынужден признать, что «поведение Каспе в какой-то степени провоцировало подобные обвинения».[132] В какой же именно?

    Каспе перебрался в Харбин из России на рубеже веков. Он открыл часовую мастерскую, служившую одновременно комиссионным магазином. Постепенно он расширял дело и к 1918 году стал хозяином одного из богатейших на Дальнем Востоке ювелирных магазинов, в 20-е годы купил несколько кинотеатров и лучший в Харбине отель «Модерн». К 1932 году его состояние исчислялось, по слухам, миллионами юаней.

    Ювелирный магазин Каспе предлагал покупателям в числе прочих «изящных вещиц» серебро, художественную эмаль, брильянтовые ожерелья, кольца с изумрудами, пасхальные яички от Фаберже и севрский фарфор, скупавшиеся Им по дешевке у советского правительства, которое реквизировало все это у прежних владельцев. Неудивительно, что в 1932 году харбинская газета «Наш путь» обвиняла его в «неправедном обогащении за счет обобранных русских страдальцев».[133] Таких больших и маленьких каспе в Харбине было немало. Может быть, именно поэтому «эмигрантам, доведенным нищетой до отчаяния, не нужно было долго искать козлов отпущения». Их взгляды Д. Стефан формулирует следующим образом: «Поглядите на богатых евреев! У них и магазины, и банки, и отели. Они жиреют на наш счет, а русские дети нищенствуют и торгуют собой на улицах!»[134]

    Стоит ли так уж удивляться, что антисемитизм был одним из важнейших элементов программы РФП? Как пишет Стефан, «Родзаевский ревностно проповедовал черносотенную теорию «жидомасонства». Идеологи РФП называли советскую систему «еврейским государственным капитализмом», а партийный лозунг гласил: «Против еврейского фашизма СССР — наш российский фашизм РФП!». Подробные родословные советских лидеров составлялись с такой же тщательностью, какую проявляли гиммлеровские специалисты. Из издания Юлиуса Штрайхера «Der Sturmer» перепечатывались карикатуры, изображавшие кремлевских лидеров с подчеркнуто еврейскими чертами лица. Особого внимания были удостоены евреи-коммунисты Троцкий (Бронштейн), Зиновьев (Апфельбаум), Каменев(Розенфельд), Каганович и Радек. ОГПУ называли «сионистским гнездом». О Ленине говорили как о «полуеврее».[135]

    Позиция самого К.В. Родзаевского, бывшего не только руководителем, но и главным идеологом партии, засвидетельствована в его довольно многочисленных статьях, брошюрах и книгах. В книге «Иуда на марше» он, в частности, писал: «В учебниках истории есть раздел, на который незримая, но повсеместно, по всем странам распространенная цензура наложила категорический запрет — история евреев. Неевреям изучать историю «избранного народа» не рекомендуется. Почему? Почему это можно и даже должно изучать историю Ассиро-Вавилонии, Египта, Греции, Рима, русских, немцев, японцев, англичан, а из истории евреев выбраны лишь отдельные выгодные для них факты. Пора покончить с этой опасной, навязанной нам теми же евреями, вредной традицией.

    Сбросьте ваши очки, комментаторы событий, шире откройте глаза! Вы тщательно разбираете географические, исторические, экономические и всякие иные факторы, но игнорируете один важнейший фактор, который при всяком к нему отношении никак игнорировать нельзя. Среди народов земли есть один проклятый Богом и людьми народ, давно лишенный государства, осужденный скитаться за свои безмерные преступления и живущий среди других народов. Среди других народов он живет своей замкнутой внутренней жизнью — за счет окружающей чужой среды. Проживая в чужой среде, он в то же время старается влиять на окружающее население, извлекать из него всевозможные выгоды, подчинять его своему влиянию. Еврейство, следовательно, в какой-то степени участвует во всем, что происходит: ведь нет страны, где бы не было евреев, где бы они не достигали временами больших вершин влияния и могущества! Следовательно, еврейство выступает перед нами, как некий мировой фактор: хотим мы этого или не хотим — игнорировать его никак нельзя…

    Мир перед освобождением! Ибо узнавший правду о евреях — будет с евреями за свою свободу драться. Нам не нужна клетка, хотя бы золотая, крошки с барского стола, хотя бы от самых изысканных кушаний, мы хотим жить собственным трудом, свободные люди на собственной земле!

    Руки прочь от наших религий, наций, государств, экономики и культуры! Отдайте нам наших царей, королей и президентов, наши газеты и кино, наш театр, искусство, музыку и литературу, нашу промышленность и торговлю, все, что вы ограбили, изгадили, подделали, фальсифицировали, отравили…

    Уходите от власти, уходите из нашей жизни куда вы хотите, уходите по добру по здорову… пока целы!»

    А вот еще заявление К.В. Родзаевского: «Начинается на Руси царство своеобразного еврейского фашизма, фашизма наизнанку, в котором роль граждан второго сорта будут играть закабаленные русские». Он же выдвинул тезис о союзе Коминтерна с «Фининтерном», понимая под последним «международную плутократию, взрастившую коммунизм». Для помощи Коминтерну, — писал он, — «поднимается капиталистическая Америка, масонская Франция, масонская Англия, несчастный, обманутый Китай». И далее: «Мы боремся против всякой иудо-масонской диктатуры над Российской страной, против всех форм эксплуатации — капиталистической и коммунистической, против распродажи России оптом и в розницу!»

    Предоставим читателю возможность самому определить свое отношение к изложенным выше взглядам и вернемся в Китай.

    В 1929 году в Маньчжурии насчитывалось около 15 тысяч евреев. Остальные разъехались искать лучшие возможности в других городах Китая.[136] В 1931 году, накануне японского вторжения, в Харбине, Мукдене, Дайрене и иных маньчжурских городах действовали несколько синагог, филантропические, культурные, педагогические и другие еврейские организации. Постепенно, однако, они были закрыты (в особенности после 1942 года — видимо, из-за начала войны на Тихом океане), что заставило евреев уйти в подполье.[137] Впрочем, гонения на евреев в Маньчжурии не следует преувеличивать. Достаточно вспомнить, что именно в Харбине в 1938 году вышла книга «Еврейское государство» В. Жаботинского — крупного сиониста и по совместительству поклонника Петлюры. Примерно тогда же, в конце 30-х годов, японские милитаристы, захватившие Северо-Восток Китая, вынашивали план создания еврейского государства в Маньчжурии, что помогло бы им не только воспользоваться деньгами нескольких десятков тысяч толстосумов, но и обрести дополнительный повод для нападения на наши границы, объединения еврейского мини-государства с Еврейской автономной областью (Биробиджан). Если бы этот проект осуществился, то возле русского Дальнего Востока возник бы поистине бронированный кулак Японии, Китая и международного сионистского капитала, причем в то самое время, когда с Запада на нас уже надвигались нацисты. К счастью, японцы сами испугались собственного «плана фугу»,[138] недаром названного по имени вкусной, но ядовитой рыбы, которой можно и отравиться.

    После революции 1949 г. многие евреи уехали из Китая, так как они не мыслили себе жизни без «свободного предпринимательства». Считается, например, что в конце 1953 г. в стране насчитывалось около 900 еврейских иммигрантов, которые жили в Шанхае (примерно 300–400 человек), Харбине и Тяньцзине. Их связь с внешним миром шла в основном через Шанхай.[139] К 1958 г. в Китае якобы осталось 400 евреев, а к 1972 г. — всего 21, 15 в Шанхае и 6 в Харбине. К 1976 и 1979 гг. их число увеличивается до 30 человек.[140] Неужто всемирное еврейство так чутко и в то же время так осторожно отреагировало на смерть Мао Цзэдуна, арест «банды четырех» и начавшиеся в Китае реформы? Но вообще эти цифры, особенно последние, просто смехотворны для любого, кто видел реальный Китай.

    Это мнение нашло неожиданное подтверждение в недавней публикации издающейся в Москве сионистской газеты. В ней сообщается, что «между правительствами Израиля и КНР подписано соглашение, в соответствии с которым они обязуются обеспечить в сжатые сроки массовую алию китайских евреев в Израиль.

    По осторожным оценкам специалистов, в Китае насчитывается в данный момент около 45 миллионов человек, подпадающих под действие израильского Закона о возвращении — евреев, выходцев из Кайфыньской[141] и прочих древних общин и членов их семей. Массовая репатриация начнется в конце декабря и в течение считанных недель должна выйти на уровень — 10000 человек в день, 5 дней в неделю… При сохранении такого темпа репатриация продлится 15–20 лет (без учета естественного прироста населения)…». Заканчивалась данная информация пассажем, носящим, на наш взгляд, в известной степени сенсационный характер. Приведем его целиком: «Первые самолеты с репатриантами из Китая приземлятся в аэропорту им. Бен-Гуриона в символический день — 26 декабря 1993 года, когда весь мир будет отмечать 100-летие со дня рождения великого сына Кайфыньской общины — председателя Мао».[142]

    Правда, об отношении Израиля к иммигрантам из Китая есть и информация другого рода. Например, о том, как один сотрудник израильского консульства в Пекине в связи с поступлением в посольство Израиля в КНР официальных просьб от китайских евреев выдать им разрешение на постоянное проживание в Израиле якобы сказал, что «если мы будем давать паспорт каждому, кто утверждает, что он не ест свинину, мы вызовем настоящее наводнение, в котором сами же и потонем».[143]

    Цифры же, приведенные выше, наводят, в частности, на мысль о том, что теория «малого народа» И.Р. Шафаревича нуждается если не в пересмотре, то в серьезных уточнениях. Оказывается, народ этот по численности не такой уж и малый. А возможно, если события в современной России пойдут и дальше в том же направлении, что и сейчас, термин «малый народ» еще пригодится для характеристики русского народа.

    Проникновение сионистов в Маоцзэдуновское окружение

    В 20-х годах в недрах китайского освободительного движения зарождается маоизм, который постепенно, хотя и неожиданно для многих, стал восприемником многих традиций чанкайшистов.

    Известно, что еще в 20-30-х годах (сначала в гоминьдане, затем в компартии Китая) активно действовали агенты Коминтерна, например, Бородин, настоящая фамилия которого была Грузенберг. «Их проникновение в китайскую освободительную армию, где они интриговали против председателя Мао Цзэдуна и завязывали связи с Советским Союзом, казалось бы, укрепляло единство коммунистического мира, но на самом деле превращало народный Китай в сателлита, которым управляли евреи из СССР. Тайные евреи, проникавшие в КПК и руководящие органы государства, действовали в том же направлении».[144]

    Однако методы борьбы с этим международным засильем Мао Цзэдун избрал далеко не лучшие. Недаром одним из его ближайших сподвижников и покровителем последующего китайского лидера Дэн Сяопина оказался Чжоу Эньлай, принадлежавший, по некоторым данным, к еврейской общине. Впрочем, если приводимое нами сообщение сионистской газеты о происхождении самого Мао Цзэдуна подтвердится, то многие события предстанут в новом свете. Как бы там ни было, но на рубеже 30-40-х годов, находясь в Яньани — центре так называемых освобожденных районов, Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай окружили себя довольно большим числом американцев сомнительного или, наоборот, вполне очевидного свойства. Например, в 1936 году в Яньань прибыл в качестве журналиста Эдгар Сноу, который на многие годы стал настоящим наперсником Мао. Вместе с ним под видом врача приехал Джордж Хэйтем, носивший китайское имя Ма Хайдэ, снискавший особую благосклонность жены Мао Цзэдуна — Цзян Цин и являвшийся, как вскоре выяснилось, американским разведчиком.[145]

    Вот что пишет о нем П.П.Владимиров:

    «Сегодня у Кан Шэна (шефа маоистских спецслужб) я встретился со странным человеком по имени Ма Хайдэ. Он врач и работает в китайском госпитале… Это человек среднего роста, очень смуглый, коренастый. У него смоляные волосы с проседью. Он любит угощать, закатывает вечеринки, старается, чтобы гости были навеселе, но сам пьет умеренно и осторожно…

    По словам Кан Шэна, Ма Хайдэ в Особый район привели интернациональные убеждения: он в качестве медицинского работника бескорыстно оказывает помощь китайским коммунистам. Является гражданином Новой Зеландии. Его родина — Ближний Восток, по национальности еврей, имя — Махмуд, окитаизированное в Ма Хайдэ… Выучился в Соединенных Штатах Америки.

    Мои товарищи-журналисты не сомневаются, что этот гражданин Новой Зеландии получает жалованье на свой текущий счет в США. Он, по их убеждению, кадровый разведчик».[146]

    Дальше обнаруживается, что «жена Ма Хайдэ и жена Мао Цзэдуна — подруги… Су Фи много времени проводит в гостях у Цзян Цин… Дочь Чжоу Эньлая — подруга Су Фи (жены Ма Хайдэ)»[147] и т. д.

    Эти наблюдения интересно дополнить данными одного из коминтерновцев — Отто Брауна. Он называет Ма Хайдэ «сирийцем по происхождению», не думая или сознательно умалчивая о том, что тот мог быть сирийским евреем. «Каким-то образом он встретился с (аналогичной английской журналисткой) Агнес Смэдли, и та рекомендовала его партийной организации в Шанхае, с которой давно была связана. Кроме того, она познакомила Ма Хайдэ с Эдгаром Сноу, и они вместе отправились в особый район Шэньси — Ганьсу-Нинся. Все это мне рассказала сама Агнес Смэдли».[148]

    О. Браун удивляется, почему Сноу долго «умалчивал о том, что эту поездку он совершил вместе с Ма Хайдэ», но удивляться тут нечему, если признать, в отличие от Брауна, что оба путешественника принадлежали к спецслужбам. Впрочем, Браун и сам допускает следующее: «Если Эдгар Сноу являлся тайным агентом разведки США, то он снабдил своих шефов бесценной информацией».[149]

    Стараясь как можно больше втереться в доверие к Мао Цзэдуну и в то же время «зацепить» его, Ма Хайдэ, Смэдли и прочие играли для Мао даже роль сводников: «Летом или осенью 1937 года в Яньань приехали Агнес Смэдли и жена Эдгара Сноу… Поскольку Смэдли с трудом объяснялась по-китайски, ей порекомендовали в качестве переводчицы некую Лили У, хорошо владевшую английским. Мао Цзэдун часто посещал обеих американок и там познакомился с Лили У. При посредничестве Агнес Смэдли они встречались в пещере Ма Хайдэ».[150] В конце концов это привело Мао к разводу с прежней женой и новой женитьбе — правда, не на Лили У, а на Цзян Цин.

    Эти связи и симпатии, установившиеся в яньаньский период деятельности Мао, имели значение, которое на основе имеющихся у нас сведений оценить сколько-нибудь полно не представляется возможным. Но и доступные для исследователя факты многозначительны, в частности, о сионистах, которые в течение десятилетий постоянно жили в Пекине. Например, некий Риттенберг, профессор Элиоссер, Анна-Луиза Строит, И. Эпштейн, Д. Таннебаум, Ю. Шуман и др. Эти евреи пользовались в маоистском Китае особыми благами и привилегиями. Например, Риттенберг стал цензором пекинского радиовещания на зарубежные страны; Эпштейн — редактором журналов «Китай на стройке» и «Пекинское обозрение… М. Шапиро — руководителем издательства литературы на иностранных языках… Дэвид Крук, Соломон Адлер и Франк Кое возглавили департаменты в министерствах промышленности, сельского хозяйства, внутренней и внешней торговли, окружили себя людьми, пользовавшимися их полным доверием».[151]

    Об Анне-Луизе Строит предложим вниманию читателей такую «информацию к размышлению». С 1 по 5 марта 1949 года в редакции газеты «Правда» проходило партийное собрание, на котором говорилось, что в коллективе «свила себе гнездо группа работников в составе С.Р. Гершберга, Л.К. Бронтмана, Б.Р. Изакова, А.Э. Корнблюма, Д.Г. Косова и других, которые активно поддерживали космополитов». Их обвинили в групповщине, националистическом уклоне, связях с руководством так называемого Еврейского антифашистского комитета. Д.Г. Косова — еще и в том, что он скрывал, что находится в родстве с американской журналисткой Анной — Луизой Стронг (Она была женой брата жены Косова). Стронг была обвинена советскими властями в шпионаже и в феврале 1949 года выслана за пределы СССР.[152]

    Советские спецслужбы имели основания подозревать в принадлежности к американской разведке или сотрудничестве с ней и других «зарубежных друзей» Китая, в частности, Риттенберга, Элиоссера и др. Еще в 40-е годы об этом были предупреждены Мао Цзэдун и другие руководители КПК, которые, однако, игнорировали предостережения советской стороны.[153]

    Все знают о безобразных эксцессах в Китае периода «культурной революции», но мало кому известно, что в этих эксцессах активное участие принимали упомянутые выше «пекинские американцы»: Строит присутствовала рядом с Мао на парадах хунвэйбинов. Риттенберг стал руководителем хунвэйбиновских организаций, а Ф.Кое пытался положить начало созданию «интернациональных отрядов хунвэйбинов» из числа иммигрантов, проживавших в КНР. Супруга Эпштейна вошла в штаб хунвэйбинов, возглавлявшийся Цзян Цин, и т. п. Эти же лица выступали в тот период на митингах и различных собраниях в поддержку «культурной революции», прославляли Мао Цзэдуна и произносили антисоветские речи.[154] Все эти «американские друзья» (вместе с Мао Цзэдуном, Цзян Цин, Чжоу Эньлаем, Дэн Сяопином и прочими) несомненно помогали дальнейшему сближению Китая с международным империализмом и сионизмом.

    В заключение этой части нашего повествования укажем еще на одно обстоятельство: многие факты, приведенные выше, взяты из брошюры «Страницы политической биографии Мао Цзэдуна», подготовленной в свое время в ЦК КПСС; ее публикации придавалось большое значение. Оценивались же в ней эти сведения следующим образом: «Так осуществлялось проникновение американцев в руководящие органы КНР».[155] Только ли американское это было проникновение? И о таком проникновении в руководящие органы только ли КНР надо было беспокоиться, дорогие товарищи?

    «СИОНСКИЕ МУДРЕЦЫ» И СОВРЕМЕННЫЕ БОГДЫХАНЫ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НА МИРОВОЙ АРЕНЕ

    Арабы между нескольких огней

    Целую четверть века Мао Цзэдун и его сторонники рисовали себя коммунистами, союзниками национально-освободительных движений, а в результате обнажились как их ярые враги. Лишь позднее стало известно, например, что еще 17 августа 1958 г. Мао позволил себе такое циничное заявление: «Пусть американцы и англичане подольше задержатся в Ливане, в Иордании… Каждый лишний день их пребывания там идет на пользу, он дает нам в руки материал для разоблачительных статей… Но когда мы ведем пропаганду, так говорить не следует, надо говорить, чтобы они немедленно убрались».[156] В своей ближневосточной политике Пекин преследовал собственные цели. В 1975 г. была предана гласности еще одна «стратегическая установка» Мао по ближневосточной проблеме: «Кровавая борьба придет на смену борьбе политической, ограниченная война превратится во всеобщую войну… центр противоречий расположен между Европой и Азией. В конце концов, вопрос не в том, кто кого победит, и не в том, что все евреи будут уничтожены или палестинский народ исчезнет с лица земли…».[157] Ничего не скажешь, масштабно мыслил «великий кормчий»!

    Во время «шестидневной войны» 1967 г., когда Израиль одним ударом разгромил арабские армии, маоисты призывали арабов срочно продолжать бои, что можно сравнить, по выражению зарубежной прессы, лишь с «политикой подливания керосина в горящий дом».[158] После войны 1973 г. Пекин, по-прежнему рядясь в ультрареволюционную тогу, отказался поддержать резолюцию Совета Безопасности о прекращении военных действий и тем самым сыграл на руку Израилю. Ливанская газета «Аль-Яум» писала об этом: «Китайский представитель умышленно стремился затянуть дебаты и помешать принятию соответствующей резолюции… Он помог врагу продолжить агрессию, расширить зону своих военных действий на египетском фронте и занять новые позиции на другом берегу канала».[159]

    Речь идет о Суэцком канале, который по вине Израиля был долго закрыт для судоходства. Но дело в том, что это как раз устраивало пекинских лидеров: закрытие Суэцкого канала значительно сужало маневренность нашего флота, в частности, мешало доставлять помощь истекавшему кровью Вьетнаму, а СССР маоисты уже тогда объявили своим «врагом номер 1». Вместе с тем, они ни разу не осудили поставки оружия из США в Израиль, с завидным упорством (на XXVI, XXVII, XXVIII и других сессиях Генеральной ассамблеи ООН) воздерживались при голосовании резолюций по Ближнему Востоку, что опять-таки вполне устраивало сионистов. Эмиссары Пекина промолчали даже тогда, когда на заседании Совета Безопасности в октябре 1973 года представители многих стран разоблачили израильских агрессоров, начавших применять против мирного населения напалм и шариковые бомбы.

    Чем же была вызвана эта молчаливость маоистов, которые обычно отличались большой говорливостью и, мало того, крикливостью? Все теми же тайными замыслами, облекаемыми в форму «неприятия полумер». Известно, что сионистская пропаганда в 70-е годы пыталась оправдать агрессивный курс Израиля «неразрешимостью арабо-израильских противоречий» и фактически отвергала мирные пути урегулирования. Но то же самое делала и пекинская пропаганда, не забывая при этом произнести несколько пустых фраз с осуждением агрессора. Как верно выразилась одна из арабских газет, выступления китайских руководителей «внешне проникнуты сочувствием, а по содержанию полны предательства».[160]

    Особенно ярко двуличие Пекина проявлялось в отношении палестинских арабов. Печать КНР очень много трубила о том, как китайцы, исполняя свой интернациональный долг, помогают народу, который империализм и сионизм изгнали с родной земли; как успешно палестинцы воспринимают маоцзэдуновский опыт «народной войны», и т. д. Однако американские специалисты-международники отмечали, что существование палестинского «партизанского движения было использовано Китаем скорее в тактических и пропагандистских целях… в то время как реальная помощь арабам не входила в планы КНР».[161] Палестинцы сами признавали, что они «не получили и одной четверти помощи, обещанной китайскими руководителями».[162]

    Вместо этого китайцы всячески пытались снабжать Палестинское движение сопротивления экстремистскими лозунгами и методами, которые, к счастью, не пользовались большим успехом у палестинцев. Лишь самые левацкие элементы заявляли в то время о существовании какого-то тайного «советско-американского плана урегулирования» палестинской проблемы, перепевая маоистское измышление о «сговоре двух сверхдержав».[163] В свою очередь, Пекин охотно поощрял и раздувал те ультрареволюционные настроения, которые возникали у самих арабов. По собственным словам отдельных арабских экстремистов, «Китай принимал точку зрения палестинцев на Израиль как на империалистическую базу, которую необходимо уничтожить».[164] Все это способствовало лишь подрыву престижа ПДС в различных частях мира.

    Вмешательство Китая в палестинские дела было немедленно воспринято и на Западе, и в Израиле, и в реакционных кругах некоторых арабских стран как удобный повод для репрессий против ПДС. Многим памятны трагические столкновения палестинцев с иорданскими правительственными войсками в 1970-71 гг., приведшие к кровавой резне. «Поддержка» палестинских арабов Пекином в это время была направлена не столько против сил короля Хусейна, сколько на разжигание гражданской войны по китайскому образцу, которая могла бы привести к вмешательству Соединенных Штатов и превращению локального столкновения в крупный международный конфликт.

    Когда же Палестинское движение сопротивления было временно разгромлено, не без наущения маоистов, последние сразу отвернулись от него. Прикрываясь все теми же ультрареволюционными лозунгами, они свели к минимуму контакты с палестинскими организациями и в то же время форсировали установление связей как с правыми арабскими режимами, так и с Израилем. Информационные органы КНР приостановили даже публикацию материалов о деятельности ПДС, обошли молчанием активизацию правых сил Ливана и израильской агентуры летом 1972 года. Убедительно писала по этому поводу английская печать: «Пекин более не заинтересован в арабских революционных движениях. Он предпочитает укреплять свои отношения с существующими правительствами, даже если они буржуазные и проамериканские».[165]

    Этот процесс, связанный с общей переориентацией внешней политики КНР, можно проследить на материале многих стран. Пока, например, Египет проводил в целом верную линию, Пекин заигрывал с ним, но очень холодно встретил подписанный в 1971 г. Договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и АРЕ. Впрочем, политика президента Насера давно была бельмом в пекинском глазу. В декабре 1965 г. маоистские элементы в Египте даже организовали неудавшееся покушение на президента, в результате чего китайскому послу и заведующему корпунктом агентства Синьхуа пришлось покинуть страну.[166] То, что не получилось у маоистов, по-видимому, завершили сионисты: в 1979 г. газета «За рубежом» со ссылкой на иностранные источники сообщила, что Насер погиб от руки своего врача Утейфи, агента израильской разведки, который при массаже втирал президенту особую мазь, постепенно приводящую к параличу сердца. Израиль якобы мог сделать аналогичное и с Садатом,[167] но зачем же устранять собственную марионетку.

    Помимо того, что новый египетский президент преклонялся перед различными вариантами фашизма («Мое восхищение германским милитаризмом не поддается описанию», — говорит, например, Садат в своих мемуарах), он, по некоторым данным, являлся еще и масоном весьма высокой степени посвящения. Эти данные выглядят достаточно убедительно: без них трудно представить себе, как у Садата хватило бы совести заключить сепаратный договор с Израилем — открыто предательский по отношению ко всем арабским народам. Вслед за упомянутым договором в печати появились и сообщения о сотрудничестве египетской и израильской спецслужб.[168]

    Сам Садат признал этот договор «на 99 процентов детищем США». Израильский премьер-министр Бегин не менее откровенно назвал его «лучшей декларацией сионизма и иудаизма». Во всем мире, в том числе арабском, развернулась борьба против кэмпдэвидской сделки, даже многие египтяне, рискуя собой, подняли голос возмущения. Как же реагировал на все это Пекин? А вот как: «Министры иностранных дел девяти стран Общего рынка заявили, что высоко оценивают инициативу египетского президента Садата на Ближнем Востоке… Эта позиция… представляет собой поддержку справедливой борьбы арабских народов против сионизма».[169] Итак, просионистская акция была нагло выдана за антисионистскую!

    Далее Пекин объявил, будто Садата поддерживают все египтяне, а Садат, в свою очередь, начал расточать комплименты по адресу Пекина. Результатом этой операции «кукушка и петух» явилось возобновление, причем в крупных масштабах, поставок оружия из Китая в Египет. Искреннего уважения заслуживает позиция таких государств, как Ливия, которые в ответ на этот шаг решили разорвать свои экономические связи с КНР.

    Сделка, заключенная между США, Израилем и Египтом (а фактически и Китаем), развязала руки правым силам в Ливане, где давно уже льется кровь. И хотя США и КНР время от времени выступали с осуждением израильских бомбардировок и других подобных актов, эти осуждения могут восприниматься только как лицемерные, рассчитанные на дезориентацию мировой общественности.

    После предательства Садата стало особенно очевидно, что Вашингтон в своей ближневосточной политике делает ставку не на один Израиль, а и на реакционные режимы в Египте, Саудовской Аравии, Иордании и т. д. Правда, две последних страны, вслед за большинством арабских государств, отвергли кэмп-дэвидский сговор, но по-прежнему активно закупают американское оружие и военную технику. Пекин, заинтересованный нефтяными богатствами этих стран, тоже тут как тут и, например, подготавливает контакты с саудитами. В июле 1978 г. в газетах промелькнуло сообщение о том, что Израиль организует собственную добычу нефти с помощью султаната Оман, а буквально через три дня выяснилось, что султан решил установить дипломатические отношения с КНР и что китайцы смотрят на его идею вполне благосклонно. Правительство США придает большое значение своей военно-воздушной базе в Омане; израильское правительство в 1980 г. начало настаивать на образовании трехстороннего египетско-израильско-оманского блока под американской эгидой и с возможным подключением к нему Саудовской Аравии и Иордании. Что все это, как не хождение США, Китая и Израиля вокруг одних и тех же объектов?

    А о взглядах Китая на пути урегулирования на Ближнем Востоке в современных условиях наглядно свидетельствует, например, сообщение генерального секретаря ЦК КПК на встрече с одной из делегаций китайских «зарубежных друзей» в октябре 1985 года: «Я трижды говорил с Арафатом и неизменно повторял, что они должны признать Израиль».[170]

    На Среднем Востоке

    Из ближневосточных стран, помимо арабских, объектом вожделений сионистов издавна была Турция. Правда, около половины ее еврейской общины под влиянием соответствующей пропаганды эмигрировало в Израиль, но это, пожалуй, лишь расширило возможности для международного шпионажа. Сионистские настроения продолжают сохраняться и среди турецкой буржуазии, и среди интеллигенции, хотя против этих настроений ведется борьба.[171]

    Как и всюду в мире, антисионистская борьба в Турции часто сливается с борьбой против империализма, особенно американского, который опутал страну сетью кабальных договоров и военных баз. После того, как янки были изгнаны из Ирана, они приложили все силы, чтобы переместить в Турцию свое электронное шпионское оборудование, нацеленное на СССР, так что турецкому народу и правительству пришлось проявить немалое мужество, чтобы парировать эти притязания. США не прекращают попыток активизировать роль Турции на южном фланге НАТО и по существу норовят подкупить эту страну военной «помощью», исчисляемой миллиардами долларов. Тем временем пекинская агентура, спевшаяся с местными фашистами, лихорадила Турцию изнутри, навязывая ей всевозможные террористические акты, в результате которых за несколько лет погибли тысячи человек. Более того, пропекинские органы печати приветствовали вовлечение Турции в русло натовской политики.[172]

    Добавим к этому, что в современных условиях русскоязычные сионистские средства массовой информации в России и «странах СНГ» рисуют весьма привлекательный образ этого просионистского государства, в то время как его политика, в частности, наращивание турецкой военной мощи, представляет растущую опасность не только для разнообразных российских интересов в этом регионе, но и непосредственно угрожает южным районам нашей страны.

    А какое раздолье для сионизма было в Иране до мусульманской революции! Шах и его камарилья, приведенные к власти американским ЦРУ, тратили львиную долю доходов, получаемых от продажи нефти, на приобретение американского и не только американского оружия, что было абсолютно не нужно Ирану, но зато очень выгодно западному военно-промышленному комплексу, состоящему прежде всего из сионистских или просионистских компаний. В результате, как пишут журналисты, «в иранской армии оказалось больше английских танков, чем в армии английской»,[173] а число американских военных советников превысило 35 тысяч. Иран поставлял 13 процентов всей импортируемой Соединенными Штатами нефти и был самым крупным нефтяным поставщиком Израиля. Более того, шах, охотно способствовал сепаратным переговорам между Тель-Авивом и Каиром, за что стал постоянным желанным гостем Садата.

    Еще в 1957 году ЦРУ создало в Иране политическую полицию САВАК, которая принесла неисчислимые беды иранскому народу и активно сотрудничала с израильской разведкой — даже в строительстве застенков и освоении палаческих приемов. Характерно, что со временем к этому союзу присоединилась и разведка КНР.[174] Как явствует из секретных документов, обнаруженных в упраздненном посольстве Израиля в Тегеране, китайские специалисты, используя агентов из промаоистских группировок, снабжали своих «коллег» сведениями о деятельности иранских антимонархических организаций и их связях с палестинскими организациями. Они участвовали в различных провокациях, чтобы вызвать раскол в лагере сторонников Хомейни, толкнуть США и Израиль на вооруженное вмешательство.

    После таких данных уже не удивляешься тому, что американский и китайский послы в Тегеране постоянно обменивались информацией и взаимными рекомендациями: как спасти дружественный им режим шаха. В конце 1978 г. в Тегеран даже нанес визит тогдашний пекинский лидер Хуа Гофэн, которому шахские ставленники вручили символический золотой ключ от города. По поводу всей этой акции парижская газета «Матэн» писала: «Решив продлить на три дня свой визит в Иран, Хуа Гофэн негласно оказал поддержку режиму, переживающему беспрецедентный кризис».

    Правда, через полгода после победы иранской революции Хуа Гофэн извинился за этот визит, но мировая печать справедливо оценила его извинения как фарисейские. И потом: куда девать выступления Дэн Сяопина в США в начале 1979 г., где он призвал «со всей серьезностью отнестись к вопросу об Иране и принять более эффективные меры», т. е. задавить революцию? Слишком много пришлось бы извиняться!

    В течение 1980-81 гг., в период крайнего обострения ирано-американских отношений, не случайно появились известия об активизации в Иране маоистских группировок. Эти группировки вновь действовали рука об руку со спецслужбами Китая, США, Израиля. Еще более масштабную подрывную роль играло правительство США, организовавшее бандитский налет на Иран для «освобождения заложников», спровоцировавшее — вместе с другими реакционными силами — братоубийственную войну между Ираном и Ираком (а затем и собственную войну с Ираком), подогревающее среди иранцев антирусские настроения. Мусульманская революция в Иране — это, конечно, не идеал. И все же там пробивает себе дорогу правильное понимание окружающей жизни и политики, о чем свидетельствуют, например, демонстрации под лозунгами: «Наш главный враг — США», «Смерть империализму и сионизму» и т. п.

    Иранская революция была, пожалуй, самым крупным поражением международного сионизма после арабо-израильской войны 1973 года, но она явилась и одним из провалов тогдашней китайской дипломатии. Под тем же углом зрения правомерно взглянуть на события в другой стране Среднего Востока — Афганистане, где в течение длительного времени империалистическо-сионистские круги Запада, с одной стороны, и Китай — с другой, активно и умело разжигали пожар войны, руководствуясь при этом стремлением нанести максимальный ущерб нашей стране. Как известно, им это удалось. Что дальше? Напомним давнее высказывание на эту тему из газеты «Юманите»: «Зажать Советский Союз между ракетными установками в Западной Европе и агрессивным пакистано-афганским блоком, подкрепляемым с тыла Китаем, — такова была заветная мечта Вашингтона».

    Сначала всплывали лишь отдельные факты, свидетельствовавшие об этом. Например, накануне мартовского мятежа 1979 г. в Герате один из главарей афганской «оппозиции» посетил Вашингтон и был принят там на весьма высоком уровне. Из Нью-Йорка в Пешавар прибыл некий гражданин США афганского происхождения, чтобы «организовать восстание против нового правительства». Другой руководитель мятежников — Зия Назри — встречался с американским сенатором Джавитсом, но это наводило уже на более глубокие размышления, потому что Джавитс был главой сионистской организации, известной под названием «Лига по борьбе с диффамацией».

    Постепенно стало известно о вмешательстве в дела Афганистана со стороны ЦРУ и самого американского правительства, которое выделило в помощь афганским контрреволюционерам огромные средства, подключило к этой помощи Израиль, реакционные арабские режимы (в первую очередь Египет, где были созданы специальные лагеря для обучения афганских диверсантов), Англию, ФРГ, Японию и, конечно, Китай. Внутри этого альянса существовало своего рода разделение труда: «Китай обеспечивает бандитов минометами, безоткатными орудиями, огнеметами и стрелковым оружием; США — ракетами класса «земля-воздух», минометами, джипами с огнеметами, гранатами и особенно минами самых последних образцов; ФРГ — противотанковыми ракетами; Япония — полевыми радиостанциями; Египет — ручными противотанковыми гранатометами…».[175]

    Китайское вмешательство в Афганистане проявилось даже резче, чем в Иране. Достаточно вспомнить, что КНР снабжала душманов и оружием, и советниками, участвовала в подготовке диверсантов, внедрявшихся в Афганистан из Пакистана, поощряла маоистские группировки «шолее джавид», «ситам малли» и «сорха», связанные с организацией «братья-мусульмане». По данным газеты «Таймс оф Индия», «китайцы забросили в Пакистан столько военной техники, что даже если вооружить всех мятежников, останется большой излишек». Китай пользовался своей географической близостью к Афганистану, разделяя и в то же время объединяя те или иные сферы влияния со США и Израилем. Сейчас эта проблема уже не выглядит такой острой, но не благодаря ее решению, а из-за того, что она загнана внутрь.

    Сама же афганская война предельно ошельмована «демократической» печатью всего мира, в том числе и русскоязычными средствами массовой информации, контролируемыми сионистами. Достаточно напомнить, какой вой был поднят ими в связи с заявлением А. Сахарова на I съезде народных депутатов СССР в 1989 году о том, что якобы советские вертолетчики в Афганистане уничтожали наземные подразделения Советской Армии, оказавшиеся в окружении с тем, чтобы не допустить их пленения. Впоследствии, как и следовало ожидать, ни Сахаров, ни кто-либо еще не смог привести ни одного факта или свидетельства в подтверждение этих слов. Таким образом, независимо от мотивов, которыми руководствовался почтенный академик, такое высказывание не может быть расценено иначе как грязная клевета и политическая провокация с далеко идущими целями, которые сейчас уже предельно ясны.

    Что касается современного положения в Афганистане, которое во многом является следствием действительно поджигательской политики США, Китая и международного сионизма, то оно трагично. Уход советских войск, а затем и открытое предательство вполне жизнеспособного и дружественного России режима прорвавшимися к власти российскими «демократами» привели к полной дестабилизации ситуации в Афганистане, хаосу и дальнейшему кровопролитию. Как писала газета «День», в разрушенном в ходе братоубийственных столкновений Кабуле население «добром вспоминает советских оккупантов».

    Любовь, которая перестала быть тайной

    Если снова вернуться на Ближний Восток, то мы увидим, что китайско-израильские связи носят не только косвенный характер, осуществляются не только через посредников. Еще в 1968 г. ливанская печать заметила, что Пекин, при всем своем показном антисионизме, поставляет в Израиль «железную руду, текстильные и некоторые продовольственные товары… Осуждая на словах израильскую агрессию против арабских стран, китайские руководители снабжают Израиль важными видами сырья, которые он использует в своей военной промышленности».[176]

    Маоисты вообще не выступили с опровержением этих данных, а Израиль выступил, но в результате все же признал свои торговые связи с Китаем. Именно такие факты помогли многим арабам, в том числе палестинцам, избавиться от иллюзий в отношении «революционности» КНР.

    После 1970 г. Пекин от торговли с Тель-Авивом перешел к новой, более высокой стадии: китайские дипломаты установили секретные контакты с официальными лицами Израиля. Летом 1971 г. в арабской печати появились сообщения о встречах представителей двух стран в Швейцарии, в Берне. Во время этих встреч эмиссары Пекина в частности заявили, что «военная помощь Палестинскому движению сопротивления будет приостановлена, а китайская печать прекратит нападки на израильское правительство».[177] Вспомним, что сближение КНР с американским империализмом начиналось в 1955 г. в той же Швейцарии, на нейтральной территории.

    Израиль, разумеется, не остался в долгу. В Тель-Авиве, как писала бейрутская газета «Ас-Сафа», уже к началу 70-х годов сложилось ясное представление о том, что «политика КНР на Ближнем Востоке не наносит ущерба Израилю, поскольку никакой практической помощи (о которой стоило бы беспокоиться) китайцы арабам не оказывают».[178] Более того, израильские руководители с удовлетворением отмечали, что «деятельность Пекина в арабском мире способствует прежде всего усилению разногласий между арабами».[179] Это подтверждает и французский журнал «Курьер де политик этранжер», подчеркивая тот — на первый взгляд, странный — факт, что «Израиль никогда не выступал с какими-либо протестами против китайской деятельности» и даже против крикливой «антиизраильской» пропаганды маоистов.[180]

    А зачем выступать? Напротив, в Израиле были вполне удовлетворены, например, теми обвинениями в неурегулированности ближневосточного кризиса, которые Пекин бросал Советскому Союзу. Ведь это автоматически снимало вину с истинного агрессора — Израиля и сводило к нулю роль международного сионизма. Еврейские националисты охотно рекламировали высказывания тех арабских общественных деятелей, которые призывали в борьбе против израильской агрессии «опираться на собственные силы», т. е. использовали авантюристический маоистский лозунг. Одновременно с этим, ничуть не боясь нелогичности, сионисты стремились внушить арабским народам пессимистическую мысль о невозможности собственными силами выйти из кризиса.[181]

    Политика Пекина и Тель-Авива в вопросе ближневосточного урегулирования является одним из ярких примеров их взаимодействия по международным проблемам, имеющего выраженную антисоветскую, антирусскую направленность. Возьмем их отношение к ноябрьской резолюции (1967 г.) Совета Безопасности ООН о необходимости вывода израильских войск со всех оккупированных территорий. Сионисты вообще игнорировали ее, а маоисты изображали этот документ как результат сговора между СССР и США. И вина за то, что правительства ряда арабских стран признали резолюцию довольно поздно, отчасти лежит на пекинских лидерах.

    Тем не менее, маоисты упорно пытались сваливать вину с больной головы на здоровую. «Почему маленький Израиль с двухмиллионным населением осмеливается совершать такую варварскую и разнузданную агрессию против арабских стран? — патетически вопрошала в 1969 г. газета «Жэньминь жибао». — Потому что его поддерживает американский империализм при попустительстве советского ревизионизма».[182] На мирной конференции по Ближнему Востоку, созванной в конце 1973 г. в Женеве, китайцы по-прежнему старались трактовать каждую деталь в антисоветском плане, а израильской делегации не возражали ни слова.

    Даже западные авторы были вынуждены признавать, что Пекин «находит Ближний Восток выгодным регионом, в котором он может эксплуатировать вовлеченность и трудности обеих «сверхдержав» и заискивать перед арабами путем использования сильной, но ничего не стоящей для него пропаганды против Израиля».[183] Английский профессор К. Ади добавил к этому, что существование Израиля создало для китайцев классический пример «противоречий», «борьбы» в духе Мао Цзэдуна, т. е. надежду на прямое столкновение Советского Союза и Соединенных Штатов.[184]

    Вскоре к подобным признаниям присоединились и сами маоисты с сионистами. Например, в 1974 г. пресса Израиля писала об устном послании Чжоу Эньлая, которое он передал израильскому правительству через небезызвестного американского сенатора-сиониста Генри Джексона. Суть этого послания сводилась к следующему: «Пекин заинтересован в том, чтобы Израиль был сильным и мог препятствовать советской экспансии на Ближнем Востоке». Не менее откровенно высказался в 1975 г. министр иностранных дел КНР Цяо Гуаньхуа, заявив, что политика Израиля в конечном итоге выгодна для Китая, так как она ведет к увековечиванию конфронтации между «советскими ревизионистами и американскими империалистами». Пекину было все равно, кто при этом погибнет (.включая арабов): он предпочитал, согласно китайской поговорке, «сидеть на горе и наблюдать за дракой тигров».

    Израильские власти ловко применяют китайские лозунги даже для решения некоторых своих внутренних проблем. Например, пекинская пропаганда долгое время пыталась навязать палестинцам маоистскую концепцию «народной войны», а Тель-Авив, используя этот пропагандистский материал и сходные заявления экстремистских групп среди арабов, обрабатывал в соответствующем духе жителей Израиля, нагнетая среди них настроения истерии и военного психоза.

    Неудивительно, что когда пекинские руководители обнаружили свое желание наладить более тесные отношения с Тель-Авивом, там сразу ответили согласием. В феврале 1972 г. израильские дипломаты выступили за открытие консульства в Гонконге, чтобы облегчить себе контакты с китайскими представителями. В том же году в Израиле были предприняты шаги к созданию Общества израильско-китайской дружбы, а премьер-министр Голда Меир без обиняков заявила, что ее страна стремится завоевать поддержку Китая. В качестве платы за любовь Израиль и международный сионизм активно содействовали укреплению связей КНР с Западом.

    В середине 1978 года по инициативе члена китайской делегации в ООН Минь Чжэньтана состоялась его встреча с представителем Израиля в этой организации Хаимом Герцогом — к слову сказать, крупным разведчиком. Затем произошла целая серия «знаменательных» встреч: заместителя премьера Госсовета КНР Гэн Бяо с президентом Американского еврейского конгресса Говардом Скуодроном; китайского министра иностранных дел Хуан Хуа — с израильским министром обороны Вейцманом, и т. д. Другой сионистский министр — Моше Даян — позднее заявил, что «в различных странах израильские и китайские дипломаты поддерживают между собой наилучшие отношения».[185]

    По данным Делийского института оборонных исследований и анализа, Пекин, стремившийся вооружиться где только возможно, проявлял интерес к израильскому самолету «Кфир», у которого корпус «Миража», а двигатель «Фантома». Одновременно с этим китайское руководство считало «делом первостепенной важности поддержку влиятельного сионистского лобби в Соединенных Штатах, которое отражает политические позиции американского военно-промышленного комплекса, выступает против разрядки в советско-американских отношениях». Китай и Израиль не скрывали своего желания обменяться торговыми, а может быть и дипломатическими представительствами.

    Дипломатические отношения между двумя странами были установлены в феврале 1992 года. Иностранные наблюдатели отмечали в предшествовавший этой акции период, что «внимание к Израилю в Китае возросло, имелось намерение расширить диапазон отношений с израильскими политическими силами», «очень хорошо развивались отношения с МАПАМ» — сионистской партией социал-демократической направленности, членом Социнтерна.[186]

    В 1980 г. стало известно, что Пекин интересуется не только самолетами «Кфир», но и израильскими ракетами «Шафрир» и «Габриэль». Американский журнал «Ньюсуик» со ссылкой на ближневосточные источники сообщил, что КНР собирается закупить у Израиля электронное и оптическое оборудование на сумму 2 миллиарда долларов, что будет самым крупным экспортным контрактом за всю историю сионистского государства. И в 1981 году это соглашение было заключено: КНР получила большие партии стрелкового оружия, самолеты, электронное и оптическое оборудование, предназначенное для военных нужд. Стороны договорились также о расширении сотрудничества в области ядерных исследований, добычи нефти и других областях.

    В начале 1992 г. газета «Вашингтон тайме» сообщила, что Израиль тайно, в нарушение договорных обязательств с Соединенными Штатами, поставил Китаю американский зенитный комплекс «Пэтриот» либо технологию его производства. Американские эксперты отправились в Тель-Авив, чтобы выяснить, правда ли это. Журнал «Ньюсуик» напечатал карикатуру, в которой США поставляют «Пэтриот» Израилю, тот продает их Китаю, Китай перепродает Ираку, а Ирак «возвращает» бедному Израилю в виде ракетного удара. Затем вину с Израиля попытались переложить на Саудовскую Аравию, но это не получилось, и тогда историю вообще замяли, потому что Буш испугался обвинений в антисемитизме.[187]

    Осенью 1993 года в США разразился очередной скандал. Это произошло после того, как небольшая радиостанция «Радио Монте-Карло» сообщила

    О существовании распространенного в конгрессе США секретного доклада, который также был посвящен тайным поставкам оружия из Израиля в Китай. По данным этой радиостанции, сумма уже осуществляемых сделок достигла нескольких миллиардов долларов. Кроме того, Израиль уже как минимум десять лет предоставляет Пекину новейшие, в том числе военные, технологии. Управляющий делами министерства обороны Израиля Давид Афри признал в связи с этим, что между его страной и Китаем «существуют связи в военной области» и Израиль «пытался сохранить это сотрудничество в тайне».[188]

    Не так давно стало, в частности, известно, что в 1992 году авиационный концерн Израиля заключил контракт с китайцами на совместную разработку боевого самолета нового поколения. Машина разрабатывается на основе технологии израильского истребителя-бомбардировщика «Лави». Опытные образцы «Лави» в 1987 году прошли в Израиле успешные летно-технические испытания, но в дальнейшем под давлением США работы над данным проектом были свернуты. (Скорее всего, не свернуты, а засекречены от «стратегического союзника» — P.P.). Первый опытный образец совместного китайско-израильского самолета предполагается построить к 1996 году в Израиле, серийное производство его будет налажено в Китае.[189] Добавим, что в этом самолете наверняка будут использованы и технологии, сворованные Израилем с помощью сионистской пятой колонны в России.

    Таким образом, уже точно известно, что в результате сотрудничества с Израилем Китай получил доступ к новейшим технологиям Запада в области электроники, ракетостроения и пр. Казалось бы, Китай и Израиль — два суверенных государства, и с кем и как им сотрудничать — дело правительств этих двух стран. В данном случае, однако, все не так просто. Технологии, которые Израиль продает Китаю, он получил от США в рамках соглашения об американо-израильском стратегическом партнерстве. Это новейшие разработки, доступа к некоторым из них не имеют даже страны НАТО, а в Китай они поставлялись без ведома правительства Соединенных Штатов.

    Естественно, что это вызвало глухое недовольство в тех политических и военных кругах США, которые еще разграничивают или пытаются разграничивать национальные интересы своей страны с устремлениями Израиля и международного сионизма. Видимо, у читателей не вызовет удивления, что этот скандал быстро сошел на нет, а американские газеты переключились на другие, хотя и не столь сенсационные, но зато менее деликатные темы.

    Заключая данный раздел, обратим внимание читателей еще на одно обстоятельство. Ближний Восток — это один из регионов, который в не столь уже далекой перспективе в условиях общего повышения роли Китая в мировых делах чреват резким обострением американо-китайских противоречий. Казалось бы, здесь налицо явная нестыковка: с одной стороны, систематическое, хотя и завуалированное, поощрение Вашингтоном и Тель-Авивом милитаристских амбиций Пекина, с другой — военное сотрудничество Китая с рядом арабских государств Ближнего Востока, являющимися противниками Израиля. Анализ этого противоречия в геополитических категориях, что сейчас столь модно, в том числе и в некоторых патриотических кругах, вряд ли окажется плодотворным. Если же в данном контексте рассматривать и Китай, и Россию, и США, и даже Израиль как фигуры в более крупной игре, направляемой из наднационального центра, то многое встает на свои места.

    От военного сотрудничества совсем близко до сотрудничества в такой уж совсем деликатной области, как разведка. Будем, однако, помнить, что, пытаясь вступить в эту сферу, мы перемещаемся в область догадок. Ограничимся поэтому констатацией того факта, что опубликованных свидетельств сотрудничества между спецслужбами Израиля и Китая, насколько нам известно, не существует. Английский исследователь истории ведущих спецслужб мира Р. Дикон заметил в связи с этим, что если такое сотрудничество будет налажено, то навряд ли в мире найдется сила, способная противостоять объединенным усилиям евреев и китайцев в этой области человеческой деятельности.[190] Поживем — увидим.

    Поиски обетованной земли

    Более десяти лет после смерти Сталина маоисты претендовали на гегемонию во всемирном коммунистическом движении. Не сумев добиться ее, они пожелали возглавить «третий мир», а затем попытались сбалансировать свою позицию, объявив Китай одновременно и социалистической, и развивающейся страной. Сионисты тоже с самого начала старались выдать свое расистско-колонизаторское движение за национально-освободительное.[191] Их поиски «земли обетованной» были вовсе не возвратом к библейским временам, а стремлением найти слабые звенья в различных районах мира, например, в Африке. Китайцы по существу делали то же самое и даже могли поспорить с сионистами о приоритете. Если одни, прежде чем изгонять арабское население из Палестины, собирались основать еврейское государство в Уганде, Конго, Мозамбике или Кении,[192] то другие вспоминали о китайском евнухе Чжэн Хэ, который еще в Х V в. во главе большой флотилии грабил прибрежные африканские селения. Чем это не «историческая база» для поползновений сионистов и китайцев в Африке?

    О том, что еврейско-китайские элементы занимают некоторое место в африканской жизни, свидетельствует одно из описаний столицы Кении: «Огнями реклам, индуистскими храмами, залитыми по вечерам огнем прожекторов, соборами, синагогой, мечетями, громадами небоскребов, кинотеатрами, репертуар которых не уступает нью-йоркскому и парижскому, театром, где выступают английские, американские, западногерманские и израильские «звезды», со своими китайскими, индийскими, немецкими, американскими, шведскими, неаполитанскими, французскими и, конечно, африканскими ресторанами, Найроби может показаться туристу чем-то вроде миниатюрной модели мира, тиглем, где сплавляются воедино различные цивилизации и культуры».

    О сионистских и китайских притязаниях на Африку можно прочесть в книгах В.И. Скурлатова «Сионизм и апартеид», Д.К. Пономарева «Политика Израиля в Тропической Африке», М.В. Фомичевой и А.С. Красильникова «Китай и Африка», и др. Эти притязания отнюдь не равны (сионистские — гораздо успешнее), но обе силы придают большое значение воздействию на африканскую молодежь, так как понимают, что от нее зависит будущее континента. Например, только за период с 1959 по 1965 гг. в Израиле прошли курс обучения 4640 африканских студентов, основная масса которых изучала сельское хозяйство и «искусство выдвигаться на руководящие посты в рабочей среде». Такого рода ремесло преподавалось в израильском Афро-азиатском институте кооперативов и исследований в области рабочего движения. Сходное можно сказать и о Китае — с той разницей, что в израильских учебных заведениях для африканцев активно действует американская разведка,[193] а китайцы в этом плане пока обходятся собственными силами; сионизм стремится играть роль посредника между бывшими колониальными державами и освободившимися странами,[194] а Пекин до начала 70~х гг. в основном поддерживал сепаратистские движения против законных африканских правительств.

    Впрочем, разделение труда здесь можно назвать весьма относительным. Так, суданские, сепаратисты, поднявшие восстание на юге страны, в 60-х гг. блокировались одновременно и с Китаем, и с Израилем. Один из сепаратистских лидеров прямо заявил: «Израиль наш друг, но он лишь один из наших друзей. Он не снабжает нас тем оружием, которое поступает от освободителей мира в Китае. Мы в долгу перед лидером освобождения Мао Цзэдуном… Начиная с 1965 г. мы в избытке получаем помощь китайцев через Танзанию и Конго».[195]

    Большую подрывную работу проводили маоисты вместе с сионистами в Анголе.[196] Непосредственно пекинскими эмиссарами были созданы Национальный союз борьбы за полную независимость Анголы (УНИТА) и Анголезская группа Вариато да Круша, противостоящие Народному движению за освобождение Анголы (МПЛА), которое и привело к реальной независимости. Как КНР, так и США с Израилем поставляли советников и оружие врагам новой Анголы, а сейчас эта деятельность продолжается.

    В начале 60-х гг. маоистское руководство содействовало созданию раскольнических групп в Заире. Правительство этой страны неоднократно использовало шаги китайских лидеров для разжигания всевозможных реакционных кампаний. С 1968 г. руководство КНР пошло на свертывание своих связей с заирскими «повстанцами», однако это было вызвано вовсе не отрезвлением, а переориентацией на правительственные круги. По странному стечению обстоятельств, в тот же Заир через некоторое время прибыла группа военных специалистов Израиля,[197] которым поручили охрану стратегических объектов, что еще раз подтверждало молчаливое сотрудничество-соперничество сионистов и маоистов.

    Мы знаем, как активно старались Китай и США вооружать Сомали, которое совершило агрессию против Эфиопии.[198] И хотя Израиль в этой связи обычно не упоминается, вряд ли будет ошибкой заключить, что в подготовке сомалийской агрессии участвовали и сионисты (например, через Египет). которым крайне выгоден конфликт между соседними африканскими государствами, отвлекающий внимание мировой общественности от Израиля и международного сионизма.

    Если в Сомали роль сионистов несколько затушевана, то в Зимбабве (бывшей расистской Родезии) она ясна до предела: поставки оружия и из США, и из Израиля, две с половиной тысячи американских и восемьсот израильских наемников в родезийской армии. Напротив, роль Пекина в Зимбабве как бы отходила на задний план.[199] Это вновь заставляет думать о своеобразном «разделении труда» между сионистами и маоистами и о подчиненном положении маоистов, которым далеко не всегда удавалось выйти на авансцену.

    Самым райским для сионистов местом в Африке, одной из их многочисленных «обетованных земель», является, конечно, ЮАР.[200] Именно здесь живут сионистские мультимиллионеры — алмазные короли Оппенгеймеры, к которым даже глава правительства не может входить без доклада; здесь обосновалась более чем стотысячная еврейская община, уступающая в щедрости взносов на Израиль только соответствующей нью-йоркской общине. Китай пока не допущен в самое сердце этой сионистской цитадели, но уже стоит на ее пороге. Еще в начале 60-х гг., т. е. раньше, чем в других странах, он прекратил поддержку оппозиционных сил ЮАР (Африканской компартии и Африканского национального конгресса), однако всячески оберегает группу правых ренегатов, созданную по инициативе ЦРУ. В свою очередь, Претория, как стало известно в 1980 г., всерьез рассматривала вопрос о предоставлении китайцам статуса «почетных белых», которым до сих пор пользовались только японцы. Пекин завязал оживленные торговые связи с ЮАР, действует в унисон с нею на международной арене, а ЮАР и Израиль, наверное, скоро догонят своего друга и контрагента в увлечении ядерным оружием (Работа над данным разделом книги была завершена до ликвидации в ЮАР режима апартеида).

    Встречи на латиноамериканских перекрестках

    Латинская Америка… Может показаться, что она слишком далека и от китайцев, и от евреев. АН нет, еще до того, как обосноваться в Палестине, сионисты всерьез собирались устроить свое государство не только в Африке или Австралии, но и в Аргентине, Перу, Эквадоре.[201] Во многих латиноамериканских странах есть еврейские и китайские иммигранты; сионистский или просионистский капитал занимает там довольно прочные позиции, КНР стремится установить со странами этого континента активные торговые связи и вообще считает Латинскую Америку неотъемлемой частью «третьего мира», которым Китай якобы призван руководить. Так что в смычке китайских и еврейских националистов на почве латиноамериканского континента нет абсолютно ничего фантастического.

    Рассмотрим этот процесс хотя бы на примере Чили. Сионистские организации здесь существуют с 1910 г., а экономика страны во многом зависит от еврейского капитала. Так, сионистский клан Гугенхеймов разрабатывает богатейшие залежи селитры и меди; компания голландских сионистов «Филипс» держит в Чили филиал, специализирующийся в области электро- и радиотехники и прямо способствующий развитию атомной промышленности Израиля. В свою очередь, Израиль уже не раз снабжал чилийские власти противотанковыми ракетами, бронетранспортерами, артиллерийскими орудиями. Более того, в поставках вооружения Пиночету израильская военщина вышла на второе место после США202.

    Все упомянутые капиталисты были крайне недовольны народной политикой правительства Сальвадора Альенде и участвовали в его свержении — вкупе с китайскими агентами.

    Сначала маоисты просто надеялись, что Альенде не придет к власти. Когда эти надежды на сбылись, они начали вести в Чили подрывную деятельность, мало отличающуюся от деятельности ЦРУ, и наконец восторжествовали «вместе с империализмом. Едва произошел переворот Пиночета, как они выдворили из Пекина чилийского посла, оставшегося верным Сальвадору Альенде, и установили контакт с военной хунтой. Характерно, что в Сантьяго открылся китайский банк, которого не было при Альенде, а торговля Китая с Чили после фашистского мятежа за короткий срок возросла в восемь раз.[202] Все это приносило большие доходы не только маоистам, но и сионистам типа Гугенхеймов[203]

    Пекинский посол в Сантьяго однажды заявил, что Китай поможет Чили отразить любую советскую или кубинскую агрессию.[204] В этом заявлении сказались и антисоветизм Пекина и враждебное отношение к Кубе, вполне совпадающее с империалистическо-сионистской позицией. Такая позиция вызвана тем, что кубинцы уже давно самым решительным образом противостоят международной реакции, в частности требуют остановить израильских агрессоров.

    Мстя кубинской общественности за принципиальный подход к маоизму и стремясь услужить США, Пекин порою оправдывает экономическую блокаду Кубы и существование американской военно-морской базы на кубинской территории. «Но, — как заметил Ф. Кастро, — если правительство Китая продало революцию за Тайвань, западные кредиты и технологию, то Куба никогда не изменит ни одному своему принципу… Куба — это не та страна, на которую можно воздействовать нажимом, которую можно запугать, подкупить или купить. Куба — это не Китай и не Египет!».[205]

    В заключение данного раздела заметим, что некоторые особенности политического развития Латинской Америки в рассматриваемый период отражены в оценке Г. Климова: «Настоящими революционерами в Южной Америке, как и повсюду, являются евреи, и они, в основном, работают не так с русскими, как с китайцами-маоистами… Революции делаются не простыми крестьянами, а честолюбивыми подлецами…»[206]

    Главная обетованная земля

    В интереснейших заметках известного финского писателя Матти Ларни о посещении Израиля рассказывается, как один местный сионист («хозяин отеля и двух ресторанов») спрашивает автора:

    — Симон Визенталь вам знаком?

    — Слышал это имя. Не он ли заправляет австрийским филиалом израильской разведки?

    — Может быть, но он занимается кое-чем еще. Это исследователь, историк и писатель. Рекомендую вам обязательно прочесть его «Паруса надежды».

    — Роман или путевые заметки?

    — Напротив, это достоверный исторический труд об открытии Америки. Визенталь доказывает, что крещеный еврей Христофор Колумб отправился за океан исключительно на поиски новых земель для тех же евреев. Пионерами американских прерий были, таким образом, евреи. Они-то и отвоевали страну у варваров.

    — Значит, у вас две «святые земли»? — заметил я. Мой собеседник заговорил о погоде».[207]

    Если добавить к этому, что китайцы время от времени поговаривают, будто они открыли Америку задолго до Колумба,[208] то возникает чуть ли не опасность их столкновения с сионистами за американский континент. Однако никакого столкновения не происходит: обе силы отлично уживаются друг с другом. Мало того, Соединенные Штаты для них — главная обетованная земля. Евреев там вдвое больше, чем в Израиле, они владеют многими ключевыми позициями в экономике, в том числе в военно-промышленном комплексе, управляют американским конгрессом, средствами массовой информации, а китайцев очень привлекает все это богатство.

    Необходимо также учесть, что в США, по крайней мере с конца прошлого столетия, существует довольно значительная китайская община (численность ее, по разным данным, колеблется от 1 до 2–3 млн. человек), включающая в себя и рядовых членов, и предпринимателей, ученых, даже военных, поскольку этническим китайцам разрешено служить в американской армии. Помимо этих официальных эмигрантов, ежегодно десятки тысяч человек переправляются в Соединенные Штаты из КНР тайно.[209]

    В 50-х гг. некоторые американские китайцы под влиянием пекинской пропаганды вернулись на родину. Самая колоритная фигура среди них — физик-ядерщик Цянь Сюэсэнь, который прожил в США 20 лет, окончил два университета, был директором лаборатории в Калифорнийском технологическом институте, полковником ВВС США и по совместительству сотрудником ЦРУ. Если учесть, что он и его спутники (вернувшиеся вместе с ним 39 американских ученых китайского происхождения) привезли около тонны научной и технической документации, не приходится удивляться, что в 1964 г. Китай испытал свою первую атомную борьбу, в 1967 г. — водородную, а в 1969 г. «капиталист» Цянь Сюэсэнь стал членом ЦК КПК. Соединенные Штаты фактически помогли КНР овладеть ядерным оружием.[210]

    И хотя 50-60-е годы считаются периодом холодной войны между США и Китаем, империалистическо-сионистские и маоистские круги все время нащупывали путь навстречу друг другу. В начале «культурной революции», которая, казалось, была резко враждебна всему буржуазному, руководители американских информационных служб дали указание своим центрам за границей «использовать все возможности для укрепления позиций сторонников Мао», потому что среди китайских лидеров Мао Цзэдун наиболее полно выражал антисоветские интересы «международного сообщества». В свою очередь, 25 ноября 1968 г. временный поверенный в делах Китая в Польше вручил послу США Уолтеру Стесселу ноту с предложением возобновить со следующего года китайско-американские переговоры. «Признаться, — пишет один из тогдашних членов дипломатического корпуса в Пекине, — для нас это было как гром среди ясного неба», ибо сия инициатива оказалась первой после длительного ультрареволюционного трезвона.

    Самую активную роль в сближении Китая с Соединенными Штатами сыграл крупный сионист Генри Киссинджер — помощник президента по национальной безопасности, а затем госсекретарь США. Он несколько раз летал в Китай, чтобы к 1972 г. подготовить известный пекинский вояж президента Никсона. В результате в том же году в КНР побывало 73 американских делегации, а в следующем году — 105. Количество китайских делегаций, посетивших США, сразу увеличилось с 4 до 105, то есть в 26 раз! Особое место в планах пекинского руководства занимают американцы китайского происхождения, которых легко обработать с националистических позиций — им охотнее всего предоставляются въездные визы.[211] Но посещать КНР вначале разрешалось преимущественно на короткий срок, в то время как американская сторона настаивала на более длительных обменах — от полугода до года.

    Одним из восторженных посетителей Китая оказался сенатор — «ястреб» Генри Джексон, который долгое время был председателем подкомиссии по контролю над вооружениями и еще в сентябре 1977 г., едва ли не первым, ратовал за незамедлительные поставки Пекину крупных партий американского оружия. Именно с ним активно общался Дэн Сяопин во время своего визита в Вашингтон в 1979 г. Тот же Джексон вместе с Вэником был автором печально известной «поправки» 1974 г. к законопроекту о развитии советско-американских экономических связей, которая привела к ухудшению этих связей. Он стал инициатором предоставления Израилю крупного кредита на закупку в США военного снаряжения и, по мнению самой американской прессы, зарекомендовал себя как «фаворит еврейской общины» и «лучший друг Израиля».[212]

    Активным «ястребом» конгресса и Пентагона долго был сионист Джеймс Шлесинджер — бывший директор ЦРУ, а затем министр обороны и энергетики, неоднократно посещавший Пекин, Его преемник на посту министра обороны, внук еврейских иммигрантов из Центральной Европы Гарольд Браун также ратовал за продажу КНР американской боевой техники и прямо объяснял причину: «Китай — это стратегический противовес Советскому Союзу».[213] При таком составе конгресса неудивительно, что у него родилась взаимная любовь с китайцами. Учтя возросшую роль конгрессменов, а точнее — сионистского лобби, пекинское руководство уже с 1974 г. охотно принимает у себя делегации конгресса.

    Китайцы устанавливают контакты с американскими конгрессменами не только в КНР, но и в США. Например, в 1973 г. глава китайской делегации в ООН встречался с членами конгресса, известными своими связями с Израилем, и вполне успокоил их на тот счет, что «КНР займет умеренную позицию в отношении нынешнего конфликта на Ближнем Востоке».[214] В том же году Г. Киссинджер при поддержке Голландии, где позиции сионизма весьма сильны, обратился к Китаю с просьбой оказать давление на арабские страны, чтобы они не использовали нефть в качестве орудия борьбы против США. И Пекин с готовностью откликнулся на эту просьбу.[215]

    Позднее к таким посредникам между сионизмом и маоизмом, как Джексон и Киссинджер, присоединился Збигнев Бжезинский. Поднявшись на Великую китайскую стену, он начал провоцировать китайцев на вмешательство в дела Эфиопии, на дальнейшее разжигание ближневосточного кризиса и выступил за поставки КНР американского оружия. Говорят, что Бжезинский происходит из польской аристократии, но известно также, что он связан семейными узами с евреями и является масоном, т. е. достаточно подготовлен для выражения интересов международного сионизма.[216] В аналогичном духе выступал один из приближенных Бжезинского Ричард Соломон. За несколько недель до визита своего шефа в Пекин он писал в журнале «Форин афферс»: «Китай превратился в союзника Соединенных Штатов. Руководство Пекина способствует укреплению НАТО и оказывает поддержку американской дипломатии в целом ряде проблем, начиная с Ближнего Востока и кончая Южной Азией».[217]

    А что делал сравнительно недавний президент Дж. Картер — еще один крупный масон из ложи «Бнай-Брит»? Примерно то же самое, хотя время от времени и утверждал, будто Соединенные Штаты «не пытались и никогда не будут пытаться натравливать русских на КНР и наоборот».

    Не обращая ни малейшего внимания на подавление человеческих прав в США, Израиле, Китае и во многих других странах, Картер почему-то оказался чрезвычайно озабочен судьбой диссидентов в СССР, включая сионистов и шпионов типа А. Щаранского. На это хорошо возразил конгрессмен Ч. Дштс: «Миллионы американцев уже давно требуют, чтобы борьба президента Дж. Картера за права человека начиналась внутри страны, а не за ее пределами».[218]

    Следующий президент Р. Рейган сел на нового пропагандистского конька — «борьбу против международного терроризма». Но это плохо согласуется с настоящим культом террора, который существует в самих США, и такими действиями Рейгана, как его встреча 28 мая 1981 г. с мадам Щаранской (она же — Штиглиц) и И. Менделевичем — террористом, осужденным в 1970 г. советским судом за попытку угона самолета. Выехав в 1980 г. в Соединенные Штаты, Менделевич закономерно обосновался в бандитской Лиге защиты евреев, которая организовывала нападения на советских граждан, на негров и даже на евреев, неугодных сионистам. Между прочим, эта лига училась у ЦРУ и параллельно — у хунвэйбинов, повторяя циничный тезис Мао Цзэдуна: «Винтовка рождает власть».[219]

    Рейган, а за ним и Буш, Клинтон, поощряют налеты израильской авиации на Ливан, Ирак и любые другие государства, заявляя: «Единственная по-настоящему преданная нам страна — это Израиль». С другой стороны, они продолжают линию Никсона, Форда и Картера на сближение с китайскими лидерами — вплоть до обеспечения им режима наибольшего благоприятствования в торговле, готовности продавать Пекину даже наступательное оружие и размещения на китайской территории электронного оборудования для сбора данных о нашей стране.[220]

    Заметим, что за американскими капиталовложениями в китайскую экономику стоят китаеведы из академических кругов США, где сионистские элементы весьма многочисленны и влиятельны, а также лица, в прошлом занимавшие высокое положение в государственных учреждениях США, связанных с планированием и проведением внешней политики, в частности, в отношении Китая. Например, к их числу относится А.Хэйг, в прошлом занимавший посты главнокомандующего войсками НАТО в Европе, а затем — госсекретаря США. Начал же он свою незаурядную карьеру в аппарате не кого иного, как Киссинджера. В настоящее время Хэйг имеет собственные капиталовложения в Китае. По поводу попыток некоторых американских политиков увязать продление Китаю режима наибольшего благоприятствования в торговле с вопросом о «правах человека» в КНР Хэйг сказал буквально следующее: «У меня нет времени разбираться с фанатиками, борющимися за права человека, которые в убыток нам трубят о так называемой китайской угрозе».[221]

    Здесь, вроде бы, возникает противоречие: ведь известно, что еврейские голоса громко звучат и в хоре поборников «прав человека». Но это противоречие только кажущееся. В этой ситуации высвечивается один из основополагающих принципов «международного еврейства»: внедряться в политические течения самой различной ориентации, чтобы при любом развитии событий не остаться в проигрыше.

    Весьма активные в международных делах, американские правители обнаруживают странную слабость, когда нужно справиться с процветающей в США преступностью, политическими убийствами, наркоманией и т. д. Считается, что всеми этими вещами занята прежде всего традиционная мафия, но не меньшую роль, например, в торговле наркотиками играют и китайцы, которые зарабатывают на них валюту и одновременно «мстят Западу за то, что он долгое время отравлял Китай опиумом». Кроме того, мафию никоим образом нельзя сводить к сицилианской «коза ностре». Помимо итальянской мафии, в США существуют ирландский, мексиканский, еврейский, китайский и другие мафиозные кланы, причем в итальянском клане за последние десятилетия менялись только боссы, находящиеся на виду, а всем механизмом управлял главный казначей Меир Лански, не раз находивший приют в Израиле. В конце концов он не утерпел и лично стал боссом «итальянской» мафии. Его ближайший подручный Гэс Гринбаум оказался другом сенатора — «ястреба» Барри Голдуотера, его брата Роберта и их помощника Гарри Розенцвейна.[222] Иными словами, непосредственно от преступности мы снова выходим в центр американской политики.

    Смычка сионистов с китайцами сказывается и в левацких организациях Соединенных Штатов. Еще в 1962 г. маоисты помогли ревизионистам, исключенным из компартии США, создать «Прогрессивную рабочую партию», которая впоследствии стала одним из основных орудий популяризации маоизма в стране. С 1964 г. агенты Пекина начали открытые нападки на американскую компартию, содействовали ее расколу и в 1972 г. уже принимали у себя делегацию так называемой «марксистско-ленинской» компартии США. В финансируемых Китаем органах Прогрессивной рабочей партии — газете «Челлендж» и журнале «Лейбор» — помещались такие авантюристические статьи, как «Перед народной войной никому не устоять», в которой предлагалось немедленно развернуть подобную войну в США.[223] Публиковались в этих изданиях и антисоветские статьи, например, обвиняющие СССР в «предательстве интересов вьетнамского народа».

    Не удовлетворившись деятельностью Прогрессивной рабочей партии, маоисты в 1968 г. добавили к ней «Революционный союз», а в следующем году «Американское рабочее движение» и «Октябрьскую лигу». Любопытно, что во главе этих организаций стояли почти исключительно евреи. Они постарались проникнуть и в среду студенчества, но особенно активно действовали в негритянском движении, например, в партии «Черные пантеры», навязывая ей черты экстремизма и антибелого расизма, В результате Лига защиты евреев возопила об «антисемитизме негров». Однако факты говорят об ином — о прямом участии сионистов в угнетении негритянского меньшинства.[224]

    Тут мы вынуждены возразить И. Бакони, который слишком категорично попытался отделить маоизм от сионизма: «Тот факт, что в некоторых европейских странах и особенно в Америке евреи руководят маоистскими организациями, заставляет людей ошибочно полагать, что еврейские империалисты контролируют коммунизм и в его маоистской форме. На самом же деле всемирный иудаизм пытается разложить маоистское движение изнутри — подобно тому, как сделал Карл Маркс с бакунинским коммунистическим интернационалом, наводнив его израильскими агентами».[225] Мы считаем, что сионисты стараются проникнуть всюду и, где возможно, контролируют, а где это не получается, разлагают. Далее: «Стремясь установить свое господство над Китаем, еврейские социал-империалисты из Москвы планируют даже (в случает, если не помогут другие меры) военное вторжение в Китай, как это было сделано в Венгрии и Чехословакии».[226] Как видим, И. Бакони опасался только «еврейской агрессии из Москвы», но не замечал угрозы аналогичной агрессии со стороны США, хотя последующие события показали (скажем, в Ираке, Югославии), что вторая опасность гораздо больше. В другом месте автор говорит о евреях в Китае пошире, как о «пятой колонне иностранного империализма»,[227] однако США по-прежнему не упоминает, вероятно, боясь обидеть своих хозяев.

    «Помощники» Европы

    За последние десятилетия китайцы, наведя некоторый порядок у себя дома, устремились не только в Америку, но и в Европу. Европейцам оставалось лишь изумляться, как живо Китай интересуется делами их континента, например, европейской безопасностью, как уверенно он поучает их по поводу того, кто им друг, а кто враг. КНР начала неожиданно поддерживать Европейское экономическое сообщество, Североатлантический блок, и ее даже стали называть 16-м членом НАТО[228] Затем дело дошло до посещения европейских военных ярмарок и прямой закупки оружия.

    Все это падало на довольно благодатную почву, взрыхленную давними сионистскими традициями, существующими в Европе. Известно, что, начиная с древности, руководство еврейскими общинами осуществлялось из единого центра, который попеременно находился (после Вавилона и Египта), в частности, в Испании и Польше. Немалую силу обрели сионисты в Англии, Германии, Франции, Голландии, Италии, России, и лишь во время 2-й мировой войны центр международного сионизма переместился в США.

    В одной только Англии сейчас существуют Англо-еврейская ассоциация, британская секция Всемирной сионистской организации, насчитывающая 190 отделений, Совет представителей английских евреев, специальный подрывной центр сионистов, а также филиал «Лиги борьбы против расизма и антисемитизма», которая базируется во Франции. Под контролем сионистов находится немалая часть британской прессы, включая почтеннейшую газету «Тайме». Англия покровительствовала еврейской колонизации Палестины, в 1956 г. вместе с Францией активнейшим образом поддержала Израиль в его агрессии против арабов и фактически продолжает такую поддержку. Характерно, например, что один из видных израильских деятелей — Эва Цви Замир — в 1954 г. окончил британский военный колледж, через два года был назначен военным атташе в Великобританию, а в 1968 г. стал шефом израильской разведки «Моссад» и сохранил теснейшие контакты с Англией.[229]

    А вот, например, министр иностранных дел в правительстве лейбористов Дэвид Оуэн. Сочиняя книгу о «правах человека», он в то же время ратовал за продажу оружия иранскому шаху. В конце 1978 г. Оуэн объявил о том, что решил прекратить ряд контрактов с Советским Союзом в ответ на наказание предателей, шпионов и клеветников в нашей стране, а в начале 1979 г. уже выступал за укрепление контактов с КНР. Аналогичную логику демонстрировали начальник штаба обороны Нил Камерон и многие другие британские деятели. В результате Англия тратит на военные цели более высокий процент своего бюджета, чем любой из европейских членов НАТО.[230]

    Это вполне устраивало не только сионистов, но и китайцев. Пекинские милитаристы были заинтересованы в закупке английских танков «Чифтен», противотанковых ракет, дизельных двигателей для военных судов, а больше всего — истребителей «Харриер» с вертикальным взлетом. По этому поводу газета «Обсервер» писала: «Английское правительство мнется перед чрезвычайно важным решением о продаже оружия Китаю». Однако вскоре проблема была снята, невзирая на многочисленные протесты общественности. 17 февраля 1979 г. заговорили китайские пушки на границе с Вьетнамом, а через день из Лондона вылетел министр промышленности Э. Варли, который подписал в Пекине англо-китайское экономическое соглашение на сумму до 14 миллиардов долларов. Вожделенные «харриеры» и «чифтены» не только достались Китаю, но и начали производиться там на заводах близ Шанхая и Гуанчжоу.[231]

    Мы помним, что Англия была родоначальницей масонства, причем самого высшего — так называемого шотландского. Эти традиции, тесно связанные с сионизмом, живы в туманном Альбионе и посейчас, например, в виде международного Бильдербергского клуба, который вместе с Трехсторонней комиссией претендует на роль тайного мирового правительства. В заседаниях Бильдербергского клуба, помимо известного нам Генри Киссинджера, участвуют бывшие премьер-министры Великобритании лорд Хьюм и Маргарет Тэтчер. Едва успев победить на выборах, Тэтчер заявила, что она собирается «взять более твердый тон в отношениях с Советским Союзом и пойти на дальнейшее сближение с Пекином».[232] Правда, позднее она, вслед за американцами, активно «взаимодействовала» с Горбачевым. Результатом этого «взаимодействия» стал развал СССР.

    Эту линию продолжает и Д. Мэйджор, публично высказавшийся весной 1994 года в том смысле, что проблема Крыма, мол, — это «внутреннее дело Украины». Что касается М. Тэтчер, то Заметим, что, вероятно, «железная леди» проявила в своей политике некоторую самостоятельность, чем заслужила то, что в израильской разведке ей навесили ярлык «антисемитки» и по этой причине обычно именовали премьер-министра Великобритании «сукой».[233]

    Обратимся к Франции, где функционирует более ста сионистских организаций. Помимо уже упоминавшейся «Лиги борьбы против расизма и антисемитизма» там обосновалось одно из крупнейших сионистских учреждений — Еврейское телеграфное агентство. Здесь же процветает основанный в 1860 г. при поддержке банкиров Ротшильдов «Всемирный союз израилитов».[234]

    В 1981 г. во Франции впервые за многие годы к власти пришла социалистическая партия. Это была важная победа левых сил, но бросалось в глаза и другое: связь руководства социалистов всего мира (Социнтерна) с масонами, присоединение Французской социалистической партии к клевете американской и пекинской пропаганды в адрес СССР, а также следующие заявления президента-социалиста Ф. Миттерана: «Из всех политических деятелей во Франции, стоящих во главе крупных политических партий, только я публично высказался в поддержку кэмпдэвидских соглашений»: «Я друг Израиля и не сделаю ничего, что могло бы поставить под угрозу его существование».

    Отношение еще одной европейской страны — ФРГ — к маоизму и сионизму можно представить по двум книгам: советского историка А.И. Степанова «ФРГ и Китай» и польского публициста Т. Валихновского «Израиль и ФРГ». Напомним лишь отдельные детали, например, то, что попытки возрождать нацизм в Западной Германии отнюдь не противоречат блокированию с сионистами. Еще в 1952 г. Израиль заключил с правительством Аденауэра договор, по которому ФРГ обязалась выплачивать репарации «за ущерб, нанесенный евреям Германией во время второй мировой войны». Но правящие круги ФРГ совсем не остались при этом в накладе: «С экономической точки зрения они сумели превратить Израиль в важный рынок западногерманских товаров и важную сферу приложения капитала западногерманских монополий, а также в трамплин для дальнейшей экспансии западногерманского империализма на Среднем Востоке».[235]

    Вскоре началось проникновение ФРГ и на Дальний Восток. Оно шло по крайней мере двумя путями. Первый — через западногерманскую разведку, которая в середине 60-х гг. с помощью подставных лиц продала Китаю крупную партию урана и предложила поставить еще 20 тонн, содействуя превращению «коммунистической» страны в ядерную державу. Второй путь — через реваншистов, особенно через лидера ХСС Франца

    Йозефа Штрауса, который был одним из любимых гостей Тель-Авива. В 60-е годы Ф.И.Штраус сочинил подстрекательскую книгу «Вызов и ответ — программа для Европы», где, в частности, писал: «Надо осознать, что красный Китай заинтересован в усилении мощи на западной границе с советским империализмом, в то время как мы заинтересованы в том, чтобы Советы были более связаны на их восточной азиатской границе».[236] Китайцы не сразу отреагировали на эти заигрывания, но соблазн был слишком велик, и вот «Жэньминь жибао» в 1973 г. поместила на своей первой странице огромный снимок, запечатлевший момент дружеского рукопожатия «председателя Мао Цзэдуна» с «председателем Ф.Й. Штраусом». Связи маоистов с неонацистами становились все более прочными, пока не наступила идиллия, которую правая газета «Дойче националь-цайтунг» выразила в следующих словах: «Китай хочет видеть Германию великой».[237]

    Страны восходящего солнца

    Уже из предыдущих разделов можно было понять, в каком трудном положении мы находимся и какое число стран вынуждены затрагивать. Очень хотелось бы, например, поговорить о Канаде, Австралии (к этим двум странам мы обратимся ниже), об Индии, которая играет важную роль в противостоянии китайско-сионистскому влиянию, о Пакистане, иногда позволяющем превращать себя в американо-китайскую марионетку, но всего в одной работе не скажешь. Передвинемся поближе к Китаю, ибо его соседей мы касались пока недостаточно.

    То, что Пекин давно пытается рассматривать страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии как свою вотчину, известно, а вот добираются ли до них сионисты? Добираются. Даже в довольно широко распространенной книге Ю.С. Иванова «Осторожно: сионизм!» можно прочесть о том, что сионисты создали в Японии специальную секту, которая рассматривает всех японцев как «потомков утерянного колена Израилева».[238] В этой стране есть еврейские иммигранты, особенно укрепившие свои позиции после 2-й мировой войны. Сын одного из них, коммерсант и идеолог Исайя Бендансон, курсирующий между Японией, Израилем и Соединенными Штатами, выпустил в 1970 г. на японском языке книжку «Японцы и иудеи», расписывая большое духовное родство двух «рас» и те перспективы, которые ждут их союз в будущем. Эта книжка стала бестселлером не только в Японии, но и на Тайване, где ее в 1972 г. перевели на китайский язык, так что маоистам было легко прочесть ее и присоединиться к трогательному союзу. Впрочем, они наверняка уже лелеяли сходные мысли: иначе невозможно объяснить американо-пекинские попытки создать «объединенный антисоветский фронт США, Китая и Японии», как характеризовала его японская пресса (в Китае он именовался «единым фронтом борьбы против гегемонизма»).

    Помимо еврейской общины, в Японии существует и китайская, о которой пока еще мало известно. Так называемые какке («китайские зарубежные коммерсанты») содержат в Токио и других японских городах рестораны, отели, — доходные дома, всевозможные развлекательные заведения, владеют частными школами и фирмами. Считается, что им принадлежит до 60 % вкладов в японских банках, так что это огромная финансовая сила, хотя и не любящая афишировать свое могущество. Именно они, при полном согласии американцев, в конце 1978 г. подтолкнули Японию к заключению договора о «мире и дружбе» с КНР и являются одним из связующих звеньев между Пекином и сионистским капиталом.

    Хотя японское правительство отнюдь не до конца подчиняется американо-китайскому нажиму, характерно, что на Ближнем Востоке оно как бы балансирует между арабскими государствами, от которых оно получает нефть, и Израилем. Когда в середине 1981 г. министр иностранных дел Японии С.Сонода критически отозвался о налете израильской авиации на центр атомных исследований в Ираке, японский МИД поспешил уточнить, что заявление министра нельзя рассматривать как протест. Аналогичную уклончивую позицию Япония заняла во время американской агрессии 1991 г. в Ираке.

    И все-таки главная линия, по которой идут связи Японии с сионизмом, — это не еврейские иммигранты и даже не Израиль, а ТНК — транснациональные корпорации, контролируемые международным сионистским капиталом. Тут, как и в США или в Европе, существуют свои типичные фигуры. Например, бывший, но долго сохранявший немалое влияние премьер-министр Японии Какуэй Танака опутан и маоистами, и сионистами. С одной стороны, Танака известен как член пекинского лобби в японском парламенте, а с другой — знаменит крупными взятками, которые он получил от американской авиакомпании «Локхид».[239] Основным экономическим партнером Японии в Африке выступает ЮАР, о дружбе которой с сионистами и китайцами мы уже говорили, И еще один штрих: среди террористических групп, нанятых израильской разведкой и маскирующихся под палестинцев, оказывались члены «Японской красной армии», т. е. последователи китайских хунвэйбинов.[240]

    Теперь обратимся к Тайваню. Его отношение к сионизму вообще идиллично. Достаточно привести несколько примеров. 13 апреля 1953 года Голда Меир выступила в ООН с клеветническими заявлениями в адрес нашей страны в связи с «делом врачей». Ее в своих выступлениях поддержали и представители Тайваня, который тогда занимал место Китая в этой организации. На политической комиссии Генеральной ассамблеи ООН один из них заявил: «Факты, сообщавшиеся о преследовании, которому подвергаются евреи в советских странах, являются серьезным напоминанием о таких же преследованиях в нацистской Германии до того, как Гитлер предпринял агрессию. В интересах спасения мира и человечества (! — P.P.) Организация Объединенных Наций не может молчать перед лицом подобных фактов, не предавая целей, для которых она была создана».[241]

    Данное высказывание симптоматично во многих отношениях. Позволим себе обратить внимание читателей на то, что борьба «против преследования евреев» в нашей стране приравнена китайцами к «спасению мира и человечества». Значительный интерес представляет и мнение о целях, для которых была создана ООН.

    Заметим также, что «еврейский вопрос» в нашей стране — это одна из проблем, по которой мы не можем отметить разногласий в позиции китайских властей по обе стороны Тайваньского пролива. Не видно и признаков того, чтобы эта позиция принципиально менялась, о чем свидетельствует, в частности, содержание материалов по еврейскому вопросу, опубликованных в последние годы в КНР. Разговор о них впереди.

    А вот заголовки статей из тайваньской прессы: «Да здравствует боевой еврейский дух!», «Многострадальный Израиль», «Усиление Израиля как пример для нашего государства»….[242] В июле 1978 г. Вашингтон разрешил Израилю продать своим почитателям 60 сверхзвуковых истребителей, оснащенных американскими двигателями, а затем — и компоненты ракетного вооружения.[243] В 1979 г. была испытана ядерная боеголовка для крылатой ракеты, разработанной совместно Израилем, ЮАР и Тайванем. И хотя в том же году США были вынуждены порвать дипломатические связи с Тайванем, чтобы не «обижать» КНР и установить аналогичные связи с ней, фактически в сионистско-тайваньском альянсе все осталось по-старому.

    О масштабах сионистского влияния на Тайване можно составить некоторое представление по данным о деятельности на острове «Ротари-клубов», являющихся, как многим известно, одной из структур мирового масонства. Первый на Тайване «Ротари-клуб», был открыт в 1931 году, однако вскоре закрылся. Видимо, его деятельность не встретила «понимания» со стороны управлявших в те годы островом властей императорской Японии, которая еще не была обучена «демократии». После ухода японцев в 1948 году открылся «Ротари-клуб Тайбэя». К 1994 году на острове действовало 270 «Ротари-клубов» с 11400 членами, причем количество тайваньских «ротарианцев» за последнее десятилетие удвоилось. Вся территория Тайваня поделена руководством этой всемирной структуры на пять «Ротари-дистриктов». Столица Тайваня Тайбэй входит в международный «Ротари-дистрикт 3480».

    В июне 1994 года на Тайване был проведен международный съезд ротарианцев, на котором присутствовали более 30 тысяч представителей «Ротари-клубов» из 188 стран мира. (Между прочим, Тайвань на тот момент поддерживал дипломатические отношения с 29 государствами). Событие это в тайваньской печати освещалось весьма скупо и односторонне. Газеты писали, что «ротарианцы собрались, чтобы распространять добрые чувства и добрые дела», в числе которых — борьба со СПИДом, полиомиелитом и глазными болезнями в развивающихся странах. Обсуждался также вопрос о «будущем Ротари-клубов в Азии». Читателям тайваньских газет сообщили, что это — «неполитическая и нерелигиозная организация, преследующая цели служения человеческому сообществу и поддержания высоких моральных стандартов во всем мире».[244]

    Если о еврейской общине на Тайване мы пока ничего не знаем, то в Гонконге она — давняя реальность. Еще в прошлом веке этот город стал одним из важных перевалочных пунктов для евреев всего мира, устанавливающих связи с Китаем. Вторая волна еврейской иммиграции в Гонконг (на сей раз в основном из Китая) относится к 1949 г. В городе есть синагога, обслуживающая 225 семейств, но тут учитываются только те семьи, которые придерживаются религиозных обрядов, а общее число гонконгских евреев, по признанию самих сионистов, содержится в таком же секрете, как доля еврейского населения в Кайфэне. Впрочем, «нет сомнения, что Гонконг сейчас — это дальневосточная столица евреев».[245]

    Лакомый кусок и для Пекина, и для сионистов представляет собой Сингапур, где три четверти населения — китайцы. Правда, власти Сингапура отчасти противятся пекинскому влиянию, но оно все же проникает в страну, а с сионистским воздействием и борьбы никакой не ведется. На некоторых сингапурских домах можно видеть шестиконечную «звезду Давида», на киноэкранах — сионистские фильмы, а в армии Сингапура — израильских военных инструкторов. Более того, Израиль сделан для сингапурцев чуть ли не образцом в области профсоюзного движения: «Специальная делегация из Сингапура изучала израильский опыт и теперь использует его, поддерживая власти в вопросе о введении жесткого антирабочего законодательства».[246]

    Еврейско-китайская ставка во Вьетнаме

    В 1967 г. тогдашний глава Лиги защиты евреев Меир Кахане издал в США свой опус «Еврейская ставка во Вьетнаме». Под «ставкой» здесь имелось в виду стремление с помощью вьетнамской авантюры еще больше поссорить Соединенные Штаты и СССР «ради интересов мирового еврейства». В 1971 г. фашиствующий раввин подтвердил этот замысел в выступлении по американскому телевидению.[247] И Кахане отнюдь не был одинок: войну во Вьетнаме вдохновляли и финансировали многие американо-еврейские монополисты и их ставленники; сенатор Г. Джексон призывал к «полному уничтожению Северного Вьетнама вплоть до применения ядерного оружия»; президент сионистской организации Америки Ж. Торчинер требовал от своей паствы поддержать агрессию в Индокитае, утверждая, что в противном случае США не будут поддерживать Израиль;[248] наконец, Голда Меир прислала телеграмму президенту Никсону, одобрив его «решительность» во Вьетнаме. Но эта же телеграмма отрезвила некоторые горячие головы и помогла им увидеть опасность сионизма. Так, один из представителей израильской интеллигенции в 1971 г. обратился с открытым письмом к евреям США, заявив, что «абсолютно те же самые методы, которые использовала Америка во Вьетнаме против Вьетконга, в настоящее время используются израильским правительством против арабов».[249]

    Как же все это время вел себя Китай? Сначала он оказывал известную поддержку Вьетнаму, но в не меньшей степени вредил ему своими авантюристическими замашками, клеветал на советскую помощь и всячески избегал таких шагов, которые, по отзыву специалистов, «могли бы быть истолкованы в Соединенных Штатах как готовность к решительным действиям». А когда вьетнамский народ одержал победу и оказался помехой на пути экспансионистских притязаний Китая в Юго-Восточной Азии, истинное лицо пекинских «помощников» раскрылось окончательно. Натравив Кампучию на СРВ, маоисты стали распространять среди вьетнамских китайцев слухи о том, что жить во Вьетнаме опасно и что «правительство Китая призывает китайских эмигрантов вернуться на родину, рассматривая невозвращение как предательство».[250]

    В результате многие хуацяо начали распродавать свое имущество, устремляться к границе, а власти КНР практически отказывались принимать их, всячески затягивали переговоры по этому поводу и в то же время обвиняли Вьетнам в гонениях на китайцев.[251] Нельзя не заметить большое сходство этих акций и последующей кампании в «защиту беженцев» с той провокационной политикой, которую вел в те же годы международный сионизм в отношении восточноевропейских евреев. Видимо, китайцы успели кое-чему научиться у сионистов.

    Естественно, не все китайцы жили во Вьетнаме как у Христа за пазухой. Ведь среди них были и буржуа, поддерживавшие проамериканский режим Южного Вьетнама, и деклассированные элементы, и прямые наемники ЦРУ. Одним из поводов для антивьетнамской кампании Пекина явились вполне законные меры правительства СРВ по национализации крупного капитала. Но «разве закон о преобразовании частного сектора не должен применяться по отношению к некоторым буржуа только из-за того, что они являются китайцами?» — резонно спрашивала вьетнамская газета «Нян зан».[252] К сожалению, для Пекина закон был не писан, там требовали, чтобы китайцы за рубежом обладали исключительными правами — точно так же, как сионисты требуют этого для евреев.

    Многие журналисты связывали антивьетнамскую позицию руководителей КНР с их тогдашними переговорами с З. Бжезинским, который, подобно общепризнанному сионисту Г. Джексону, всегда был ярым противником Вьетнама и сторонником войны с ним «до победного конца». Во время этих переговоров Китай взялся даже подогревать Бжезинского, рекомендовал ему не торопиться нормализовывать отношения с Вьетнамом, и американский гость дал понять, что США готовы учесть пожелание Пекина.[253]

    Одним из кульминационных пунктов китайско-сионистского альянса явилась война Китая против Вьетнама — сразу после поездки Дэн Сяопина в США, его угрожающих антивьетнамских речей и установления под этот аккомпанемент дипломатических отношений между Пекином и Вашингтоном. В нападении КНР на СРВ сионистские лидеры увидели возможность отомстить Вьетнаму: руками китайцев сделать то, что в свое время не сумели сделать сами. И хотя вьетнамский народ вновь одержал победу, не стоит думать, что его недруги на этом успокоятся. Войны, навязанные Вьетнаму сначала Францией, затем Соединенными Штатами и, наконец, Китаем, имели, помимо непосредственных целей, еще одну: отвлечь общественность от ближневосточных и западных проблем. Более того, Р.Никсон утверждал, будто отказ США от достижения военной победы «поставит под угрозу сохранение мира не только во Вьетнаме, но и на Ближнем Востоке и в других регионах». А что такое «сохранение мира» по-американски, мы знаем. Тот же Никсон почти в полтора раза сократил сумму, обещанную Вьетнаму в порядке компенсации за разрушения, и в результате не заплатил вообще ничего. Зато когда в августе 1979 г. тогдашний вице-президент Уолтер Мондейл, до этого фотографировавшийся в ермолке у «стены плача» в Иерусалиме, посетил Пекин, американская администрация выразила готовность предоставить Китаю кредиты в размере 2 млрд. долларов, а «если понадобится, то и еще больше». Многие обозреватели закономерно восприняли этот шаг как плату за нападение Китая на Вьетнам.

    Троцкисты, сионисты, фашисты, маоисты…

    Выше мы попытались раскрыть международные связи китайцев и сионистов, их прямые контакты. Но есть и другая, не менее важная сторона проблемы: многочисленные черты типологической близости между сионистами и маоистами. Естественно, что эти черты базируются на различных факторах, действующих либо непосредственно, либо через тех или иных посредников, одним из которых можно считать фашизм.

    Да, фашизм является общим другом и сионистов, и маоистов, хотя они очень любят на словах обличать фашистскую идеологию и приписывать ее другим, не имеющим к ней ни малейшего отношения. Связи сионизма с фашизмом уже довольно полно показаны в книгах Ю.С. Иванова, В.В. Большакова, В.Я. Бегуна, Т. Валихновского, Е.С. Евсеева (его книга так и называется: «Фашизм под голубой звездой»), но не мешает вкратце обобщить некоторые известные данные. Например, широкий читатель мало знает о контактах между сионистами и итальянскими фашистами, о том, что еще в 1923 г. президент Всемирной сионистской организации Вейцман трижды встречался с Муссолини. Позднее Вейцман писал, что дуче «благожелательно отнесся к планам сионистов в Палестине» и заодно хотел использовать их «в качестве оккупационных сил в Африке», в частности в Эфиопии.[254]

    То, что лишь собирался сделать Муссолини, выполнил Гитлер, причем в гораздо более широких масштабах. Несмотря на свой ярый антисемитизм, он вполне ладил с сионистами, помогавшими выгонять евреев в Палестину. Молодых и богатых евреев, активистов сионистского движения. А старых, пассивных и бедных гитлеровцы безжалостно уничтожали вместе с другими народами, как произошло, например, с полумиллионом венгерских евреев при посредничестве сиониста Кастнера. Взаимодействие нацистов с сионистами Палестины в 30-х годах было таким активным, что это даже позволило назвать одну из книг, выпущенную в 1975 г. в Женеве, «Адольф Гитлер — основатель Израиля».[255]

    Иногда германские нацисты попросту учились у более опытных сионистов. Так, в «Майн кампф» Гитлер широко цитировал «Протоколы сионских мудрецов», стараясь приложить их рекомендации уже не к евреям, а к немцам. Одному своему собеседнику он признавался, что заимствовал у сионистов «методы организации, политическую интригу, технику конспирации и введения в заблуждение».[256] А пекинские идеологи, в свою очередь, изучали переведенные на китайский язык «труды» Геббельса и Розенберга.

    Первая организация сионистских штурмовиков «Хагана» возникла в Палестине еще в 1920 г., т. е. раньше гитлеровских, но к активным карательным операциям против палестинских арабов она была подключена лишь в 1933-36 гг. — синхронно с подъемом немецкого фашизма. Ее преемницей закономерно считается Лига защиты евреев в США, созданная в 1968 г. Бывшему главе этой лиги Кахане принадлежит циничная книжонка «Наш вызов», которую многие критики назвали «Майн кампф» сионизма,[257] но тот же Кахане со своими приближенными любил повторять милитаристские лозунги Мао Цзэдуна.

    Тут мы снова вернемся в 30-е годы и обратим внимание на то, что чанкайшисты, предшественники маоистов, поддерживали самые разнообразные связи с немецкими и японскими фашистами — это подчеркивал, например, выдающийся китайский писатель Лу Синь в статье «О сожжении книг в Китае и Германии». Мао Цзэдун тогда числился коммунистом, но уже в начале 30-х годов, по отзывам членов КПК, нередко пользовался диктаторскими, фашистскими методами. Во время японо-китайской войны 1937-45 гг. он внешне выступал за единый антифашистский фронт, а фактически постоянно подрывал его, рассчитывая на столкновение Японии с СССР. Большой материал об этом можно найти в цитировавшихся выше книгах О. Брауна «Китайские записки», П.П. Владимирова «Особый район Китая» и др.

    Когда в 1949 г. образовалась Китайская Народная Республика, маоисты были скованы в своих деспотических наклонностях многими внутренними и международными факторами, но вскоре все же начали кампании чисток, постепенно приведшие к «культурной революции». Профессор А.И. Овчаренко, побывавший тогда в Китае, рассказывал, что ему попался на глаза китайский журнал на немецком языке со словами: «Унзер гросер фюрер». Эти слова стояли под портретом Мао Цзэдуна! О том же свидетельствует известный китаевед А.Н. Желоховцев: «Наши немецкие друзья, раскрывая страницы китайских иллюстрированных журналов на немецком языке, буквально вздрагивали от неожиданности и недобрых воспоминаний: на них глядело слово «фюрер», повторенное на каждой странице десятки раз, крупным и мелким шрифтом, в репортажах, под иллюстрациями и в заголовках. Фюрер, фюрер, фюрер… было о чем задуматься».[258]

    После смерти Мао Цзэдуна, когда период его правления начал переоцениваться, такие раздумья пробили себе дорогу и среди самих китайцев.

    Еще 12 июля 1977 г. «Жэньминь жибао» признала, что стремление маоистов в лице «банды четырех» «обновить» КПК означало ее превращение в «фашистскую партию, в меньшевистскую, троцкистскую организацию». Хотя здесь смешаны весьма различные понятия, их сопряжение все же не случайно. А одна из наиболее смелых дацзыбао 1978 г. назвала режим маоистов «феодально-фашистской диктатурой». Впоследствии это определение проникло и в официальную китайскую печать.

    К сожалению, традиции маоистского периода еще достаточно живы и время от времени сказываются в политике КНР. Что же касается фашистских замашек сионистов, то здесь абсолютно ничего не изменилось.

    Обратимся теперь к Льву Троцкому, чья роль в Красной Армии и во всем государстве вполне устраивала врагов нашей страны. Эта роль обернулась борьбой троцкистов против русского крестьянства, истреблением казачества, уничтожением многих белых и красных русских командиров и т. д. Ведь оголтелая воинственность, проповедь террора как одной из главных форм политической борьбы, своекорыстный космополитизм под видом интернационализма характерны для троцкистов до сих пор. С сионизмом, одной из разновидностей которого троцкизм является, и с маоизмом троцкистов роднят также пренебрежение к «серой массе», к простым людям, которых Троцкий цинично называл «ленивыми животными». Носители всех этих «измов» делают основательный упор на милитаризацию труда, на принуждение и устрашение, «перетряхивание» и «завинчивание гаек». Не случайно в 30-е годы троцкистскими сочинениями заинтересовался не кто иной, как Гитлер. Он дал им высокую оценку и даже заявил, что «многому научился у Троцкого». Словно в ответ на это троцкисты, изображая борьбу против фашизма, подменяли ее борьбой против Советского Союза.[259]

    Последователи Троцкого, причем не стеснявшиеся своего родства, были и в Китае. Примечательна в этой связи специальная статья Лу Синя «Ответ троцкистам» (1936 г.), направленная против их попыток подорвать единый антиимпериалистический фронт: «Ваша «теория» даже слишком высока, и больше того, она витает в облаках. Конечно, высокую теорию следует уважать, но очень жаль, что она как раз приветствуется японскими захватчиками. Так что ваша высокая теория неизбежно падает с неба на землю и притом попадает в самое грязное место».[260]

    В своей следующей статье — «О нашем современном литературном движении» — Лу Синь столь же уничтожающе отозвался о «китайских сыновьях и внуках Троцкого».[261] К сожалению, эти потомки оказались очень плодовитыми, но своего отца и деда словесно не признавали, как слишком дискредитированного. Более того, Мао Цзэдун в 30-х годах считался противником троцкизма, хотя фактически был очень близок ему и тогда, и позднее.

    Возьмем, к примеру, троцкистскую «теорию перманентной революции». Она нашла широчайшее распространение в Китае в буквальных формулировках («Мы признаем порядок перманентной революции самым нормальным порядком») и в несущих «национальную окраску» высказываниях Мао, который в 1962 г. заявил, что Китаю придется «вести классовую борьбу десять тысяч лет».[262] Одна из сторон авантюристической «теории перманентной революции» состоит, как известно, в том, что революционные перспективы она связывает исключительно с войной. Для троцкизма характерно отрицание возможностей предотвратить мировую войну, нападки на антивоенное движение и третирование его как пацифистского.[263] Опять полный параллелизм.

    В 60-70-е годы во многих странах мира происходила реставрация троцкизма после его длительного полузабвения — это еще одно совпадение с развитием особого китайского курса. Здесь прямых связей не скроешь, как и с фашизмом.

    Выступления руководства Китая под флагом ультрареволюционности породили немало надежд у всех раскольников, в том числе у лидеров троцкистского «IV интернационала». Уже в сентябре 1960 г. этот «интернационал» направил ЦК КПК письмо, заявляя, что приветствует китайскую позицию. А дальше начались и совместные выступления. Например, в Японии троцкистские группы, связанные с маоистами, активно орудовали в студенческой среде. Во Франции троцкисты и маоисты также старались противопоставить молодежь рабочему классу. В. США совместные действия маоистов и троцкистов особенно проявлялись в движении сторонников мира: маоисты помогали комитету «Национальная коалиция борцов за мир», у руководства которого стояли троцкисты, срывать все единые выступления против войны во Вьетнаме, любые требования о выводе американских войск из этой страны.[264]

    Как замечают специалисты, «для маоистских теоретиков, разумеется, есть и немало неудобств в их идейном родстве с троцкизмом. Сам по себе этот факт начисто опровергает их претензии на самобытность маоистских теорий. Однако троцкисты недаром настаивают на своей близости с маоистами, хотя и смотрят на них несколько свысока».[265]

    В известном смысле маоизм представлял собой большую опасность, чем троцкизм, так как второй полностью оторван от масс, а первый был насильственно навязан населению большого государства и его «друзьям» за рубежом. Своим оголтелым антисоветизмом пекинские лидеры 60-80-х годов даже перещеголяли Троцкого и его последователей. Но троцкизм воспринимается как более европейское явление и во многом поэтому легче приживается на Западе. Французские коммунисты подчеркивали, что «для определенных кругов буржуазии выгоднее поддерживать троцкистов, чем маоистов», потому что первые якобы «не имеют национальной почвы, а вторые связаны с конкретными интересами пекинского руководства». Коммунисты ФРГ добавляли, что троцкистская идеология проще «увязывается со специфической социал-демократической разновидностью антикоммунизма», поэтому «нашей партии удавалось легче вырывать сторонников маоистских групп из-под влияния враждебной идеологии, чем сторонников троцкистских группировок».[266]

    НА РУССКОМ НАПРАВЛЕНИИ

    Первым упоминаемым в литературе событием, указавшим на связь судеб России, Китая и евреев, является разгром войском киевского князя Святослава Хазарского каганата в 965 году. «Крушение опорного пункта еврейских интересов на Востоке немедленно повлекло за собой цепь следствий — религиозных, экономических, политических и этнических. Утратили поддержку те, кто опирался на помощь агрессивного талмудического иудаизма… Удар, нанесенный Святославом в низовьях Волги, откликнулся гулким эхом по всему миру». В частности, «в Китае отдельные солдатские антикочевнические мятежи переросли в агрессивность и национальную исключительность новорожденной династии Сун».[267]

    В настоящее время китайско-еврейское взаимодействие на русском направлении мировой политики — это, по существу, глобальная проблема, через призму которой можно с полным основанием рассматривать практически все крупные вопросы мировой политики и экономики. Надеемся, что в дальнейшем это и будет сделано. В данной же работе мы лишь сформулируем некоторые проблемы, изучение которых, как представляется, в современных условиях наиболее актуально.

    Евреи, китайцы и гражданская война в России

    В 1919 году некий М. Коган в харьковской газете «Коммунист» писал: «Без преувеличения можно сказать, что великий русский социальный переворот в действительности является делом рук евреев. Разве темные, угнетенные массы русских крестьян и рабочих были бы в состоянии собственными силами сбросить иго буржуазии? Безусловно, нет, евреи были теми, кто дали русскому пролетариату зарю Интернационала, и не только дали, но и теперь ведут дело Советов, крепко находящееся в их руках. Мы можем быть спокойны, пока верховное командование Красной Армии находится в руках товарища Троцкого. Хотя среди рядовых Красной Армии евреев нет, но, находясь в комитетах, в советских организациях и в командном составе, евреи ведут храбрые массы русского пролетариата к победе… Символ еврейства, вековая борьба с капитализмом, сделался символом русского пролетариата, что видно из принятия красной пятиконечной звезды, которая, как известно, в старые времена являлась символом сионизма и еврейства. Под этим знаком придет наша победа и смерть тунеядцам — буржуазии… За те слезы, которые пролило еврейство, она заплатит кровавым потом».[268]

    Лет тридцать назад нашлись и другие лица, без которых русский народ не мог «сбросить с себя оковы буржуазии». В 1966 г. один из китайских официальных представителей заявил в Пекине нашей делегации, «будто мы, советские люди, скрываем, что Октябрьскую революцию нам помогали совершить китайцы. Мы уличили его во лжи, рассказав, что в СССР историки, литераторы… не раз писали… о том, что в обороне Царицына участвовало небольшое подразделение, состоявшее исключительно из китайцев, что на наших сценах уже сороковой год идет пьеса Вс. Иванова «Бронепоезд 14–69», в которой действует китаец Син Бин-у… Нам ответили криками, антисоветскими лозунгами, угрозами».

    А действительно, чем занимались в годы гражданской войны в России наши китайские «друзья»?

    Известно, что в составе Красной Армии и ЧК в войне участвовало около 50 тысяч китайцев. Не зарегистрировано ни одного случая участия китайцев в Белой армии.[269] Правда, в Харбине был сформирован отряд из 400 китайцев, которым командовал полковник Маковкин. Однако, по свидетельству А.В. Колчака, «на китайцев смотрели так, что они вообще драться не будут и на них надеяться нельзя. На них смотрели как на возможность изъятия русских из охраны железной дороги».[270] Кроме того, в 1918-20 гг. части китайской армии в соответствии с японо-китайским «договором о совместной обороне» были введены в некоторые районы Сибири и Дальнего Востока. Эти части были немногочисленны и, видимо, активной роли в событиях не играли. Пограбили немного — и вернулись на родину.

    Что касается «красных китайцев», то здесь дело обстояло по-иному. Всего в Красную Армию в рассматриваемый период вступило около 300 тысяч иностранных граждан — столь большое число иностранцев в воюющей армии считается уникальным для новейшей истории.[271] И, таким образом, китайцем был каждый шестой из них. А откуда они, вообще говоря, взялись в России?

    Появление китайцев в Российской империи было связано с двумя волнами эмиграции из Китая: первая из них — после подавления «боксерского восстания» 1900–1901 гг.; вслед за этим в северных районах Китая усилились голод и нищета, и тысячи людей бежали в соседнюю Россию в поисках лучшей доли. А ведь Россия наряду с другими европейскими странами и Японией приняла участие в подавлении восстания. Однако китайцы уже были, видимо, наслышаны о доброте и отходчивости русского народа и понимали, что в России им нечего бояться.

    Вторая волна китайских эмигрантов обрушилась на Россию после революции 1917 года, когда оказались разрушенными те структуры российского государства, которые могли бы регулировать этот процесс. (Здесь напрашивается аналогия с 1991-93 гг.).

    В этом плане представляет интерес и свидетельство современника о нэпмановской Москве 1922 года: «Почти все магазины в руках евреев. Получается вообще впечатление, будто русский человек попал в дореволюционное время в черту еврейской оседлости. Свыше половины современного населения Москвы — евреи…

    В советских учреждениях поражает обилие служащих евреев… Кроме евреев в Москве встречается довольно много китайцев и латышей».[272] А теперь замените латышей на кавказцев, а слова «довольно много» — на «очень много». Вам это ничего не напоминает? Но вернемся в годы революции и гражданской войны.

    Точное число китайцев, проживавших в рассматриваемый период в России, неизвестно, однако приведенные выше цифры (50 тысяч — в Красной Армии и ЧК, ни одного — в Белой) достаточно красноречивы. Было ли это стихийным порывом к свободе и «интернациональному братству людей труда»? Для человека, знающего Китай, такое утверждение представляется смехотворным. Известно, что в китайском жестко структурированном обществе свобода выбора для индивидуума и сегодня, за редким исключением, весьма ограничена либо практически отсутствует. Перевод этого теоретического положения на язык общественно-политической практики означает, что в революционной России рядовой китаец и не подумал бы о вступлении в Красную Армию, не имея на то согласия, а точнее — указания главы своего родственного или земляческого клана, который, в свою очередь, не мог не согласовать решение по такому важнейшему вопросу с руководителями всей китайской общины в России. В целом же руководство кланов и общин китайцев, проживающих за границей, было в те годы, как это достаточно хороню известно, тесно связано с китайской мафией. В значительной степени это верно и по сей день. С учетом вышесказанного сложные чувства вызывает пассаж небезызвестного Розенберга, писавшего в своей также небезызвестной книге «Миф XX века» (1930 год), что «еврейские деньги в союзе с азиатской мафией (главным образом армянской и китайской) разожгли в России революционный пожар…»[273] Что это — пропаганда «человеконенавистнической доктрины» или же мнение, пусть тенденциозное, человека, знакомого с фактической стороной дела?

    Как использовались китайцы «интернационалистами», захватившими власть в России? Или поставим вопрос иначе: как они отплатили русскому народу за его гостеприимство?

    Исторический опыт свидетельствует, что части, сформированные из иностранцев, лучше всего приспособлены для подавления народных восстаний. Гражданская война в России — не исключение из этого правила. Источники свидетельствуют, например, об особой роли «интернационалистов» в подавлении крестьянского восстания на Тамбовщине. Там «затруднение» новой власти состояло в том, что «требовались какие-то безусловно преданные революции силы, готовые исполнить любой приказ. Одна из таких сил названа в маленьком сообщении о разгроме крестьянского восстания в Ливнах: «Город сравнительно пострадал мало. Сейчас на улицах города убирают убитых и раненых. Среди прибывших позднее подкреплений потерь сравнительно мало. Только доблестные интернационалисты понесли жестокие потери. Зато буквально накрошили горы белогвардейцев, усеяв ими все улицы».[274]

    Имеются сведения о том, что среди этих «интернационалистов» Тухачевского, заливших кровью Тамбовщину, было немало китайцев. Кроме того, под руководством ЧК действовали чисто китайские карательные отряды, выполнявшие такие задания, которые не хотели выполнять русские чекисты и бойцы ЧОН. И «уже современники установили, что самые зверские злодеяния совершали Бог весть откуда взявшиеся китайцы. Большевистский грабеж носил все признаки чужеземной оккупации — не первый раз в русской истории».[275]

    А вот как описывает современник расстрел сотрудниками Петроградской ЧК бывшего директора департамента полиции Белецкого: «За несколько минут до расстрела Белецкий бросился бежать, но приклады китайцев вогнали его в смертный круг. После расстрела все казненные были ограблены».[276] Или вот еще эпизод: «…китайцы гонят целое стадо (имеются в виду осужденные) как баранов на смерть».[277] Пожалуй, самое характерное для приведенных свидетельств — спокойный, «само собой разумеющийся» тон повествования, в котором отсутствует удивление или просто стремление подчеркнуть тот факт, что в составе Петроградской ЧК оказались граждане страны, расположенной в добром десятке тысяч километров от «северной столицы» России. Видимо, для современников участие китайцев в такого рода акциях было обычным делом. Сейчас это воспринимается несколько по-иному, так как многие русские о подобных фактах просто не знают. Поэтому продолжим.

    По свидетельству князя Н.Д. Жевахова, центральный аппарат ЧК в Москве имел в своем непосредственном подчинении китайские вооруженные формирования. Китайцы играли видную роль и в органах ЧК на местах: «…их низший служебный персонал как в центре, так и в провинции состоял главным образом из жидов и подонков всякого рода национальностей: китайцев, венгров, латышей, эстонцев, армян, поляков…» Согласно этому же свидетельству, «в Одессе свирепствовали знаменитые палачи Дейч и Вихман, оба жиды, с целым штатом прислужников, среди которых, кроме жидов, были китайцы и один негр…» В Харькове после освобождения этого города Добровольческой армией в ходе раскопок массовых захоронений жертв интернационального террора следственными органами были обнаружены «следы какой-то чудовищной операции над половыми органами, сущность которой не могли определить даже лучшие харьковские хирурги. Они высказывали предположение, что это одна из применяемых в Китае пыток, по своей болезненности превосходящая вес доступное человеческому воображению». В Николаеве чекист Богбендер, имевший в числе своих ближайших помощников двух китайцев, «прославился тем, что заживо замуровывал людей в каменных стенах».

    А в Пскове, «по газетным сведениям, все пленные офицеры были отданы на растерзание китайцам, которые распилили их пилами на куски».[278]

    А вот еще одно свидетельство современника: «При помощи черной силы Востока — китайцев они придумали новую казнь для русской интеллигенции, для последних носителей русской христианской духовности: вшивый мешок. Я уже говорил выше об этой страшной казни, перед которой бледнеет «Сад пыток» Октава Мирабо. Человека сажают в мешок со вшами и те заживо медленно его поедают, все тело обращая в соты… Кошмар! Один из многих кошмаров злейшей изобретательности, но очень характерный для уничтожаемой русской культуры. Ибо вся духовная Россия сидит сейчас во вшивом мешке еврейского засилья, а вши-евреи грызут русское тело, русскую душу, русскую культуру».[279]

    Таким образом, в годы русской, а, точнее, антирусской революции и гражданской войны китайцы, как это ни прискорбно, оказались по одну сторону баррикад с сионистами и прочими врагами национальной России и совершили на русской земле вопиющие преступления. И если еврейские «революционеры» в 1937 году, хотя и в минимальной степени, но все же ответили за свои злодеяния, то соответствующий реестр русского народа Китаю еще не только не предъявлен, но и не составлен. В этом направлении предстоит еще большая и трудная работа, однако нет сомнения, что история все поставит на свои места. Правда, многим китайским гражданам в 1937 году тоже не поздоровилось: по свидетельству Р. Конквеста, тогда органами НКВД проводились массовые аресты китайцев.[280] В оперативных сводках органов госбезопасности СССР иммигранты рассматривались как потенциальные информаторы вражеских разведок. Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) за номером 1428-326, подписанным В.М. Молотовым и И.В. Сталиным 21 августа 1937 года, в целях пресечения японского шпионажа в Дальневосточном крае было предложено выселить из пограничных районов все корейское население и переселить его в Южноказахстанскую область, районы Аральского моря, Балхаша и Узбекскую ССР. В скором времени была осуществлена и депортация китайцев, проживавших в дальневосточных районах нашей страны. Что ж, с учетом фактов, о которых идет речь, судьба последних, откровенно говоря, не вызывает большого сочувствия.

    «Уроки Октября»

    Как же сионисты расплатились с Китаем за помощь, которую его граждане оказали им в установлении контроля над Россией?

    Сначала они подарили Китаю «все, что было у него отнято царским правительством самостоятельно, либо заодно с японцами и союзниками».[281] Как и на Западе, установленный в России русофобский режим без всякого учета мнения русского народа, его интересов, исторических и геополитических реалий щедро раздавал то, что ему не принадлежало. Если на Западе в руки исторических врагов России отдавались земли Прибалтики, Малороссии, Белоруссии, то на Востоке режим отказался от всех особых прав и привилегий России в Китае, «восстанавливал суверенитет Китая» на полосу земли, по которой русскими людьми в труднейших условиях была построена Китайско-Восточная железная дорога (сама дорога была безвозмездно передана Китаю после установления там маоцзэдуновского режима), А в советско-китайском договоре 1924 года говорилось о том, что правительства СССР и Китая согласились «проверить» границы между обоими государствами «и впредь до указанной проверки поддерживать существующие». Это фактически было приглашением к предъявлению Китаем территориальных претензий нашей стране, что со временем и было сделано.

    Надо сказать, что в те годы китайские власти быстро сориентировались в ситуации и неплохо ее использовали. Русский генерал вспоминал: по прибытии в 1919 году в Харбин его как «свидетеля и участника того, как, создавалась здесь русская мощь и какой высоты она достигла,» «резануло несомненное засилье китайцев, которые сразу вернули многое из того, что они постепенно уступали и теряли, начиная с 1900 года; они, как никто другой, учли слабость русского медведя, сваленного с ног революцией…» Китайцы нашли, в частности, повод «обезоружить, запереть в вагоны и вышвырнуть из пределов Маньчжурии остатки русских вооруженных сил… То, чего мы добивались так долго, было потеряно в несколько дней…».[282]

    Адмирал А.В. Колчак на допросе в Иркутской ЧК рассказывал, что примерно в то же время лично наблюдал в Харбине, как китайские полицейские избивали русских, говоря при этом: «Мы теперь капитаны, вы теперь ходя».[283]

    После столь удачного для Китая окончания гражданской войны в России китайские власти не предоставляли русским эмигрантам права экстерриториальности, как другим европейцам. Конечно, это «право» было навязано в свое время Китаю западными державами и вызывало справедливое недовольство в самых широких слоях китайского общества. Но здесь есть и другая сторона. Процитируем воспоминания старой русской женщины, прожившей в Харбине 54 года: «Вот ихние старшинки-генералы поссорятся друг с другом и пойдет резня ни в чем не повинных людей. Ведь вот, варнаки, целые деревни вырезали только за то, что эта территория принадлежала враждебному старшинке. Ну а тот, в отместку, подчищал от людей чужую территорию. Толпами крестьяне бежали в Харбин, неся на коромыслах в плетеных корзинках своих старух, мадамок с изуродованными ножками и малых детей. В ноги падали русским: «Спаси!» За крепкими, высокими заборами жили русские. На своих дворах они прятали беженцев, кормили их, заботились о них. Сколько жизней спасло право экстерриториальности! Ведь никто не смел перешагнуть черту, отделяющую жилище русских от улицы».[284] Да… Изменилось с тех пор положение русских на окраинах нашего великого государства… Но вернемся в Китай к проблеме экстерриториальности и отметим, что в конкретных условиях Китая 20-30-х годов, в котором отсутствовала сильная и авторитетная власть, широкое развитие получил бандитизм, носивший как политическую, так и чисто уголовную окраску, процветало чиновничье лихоимство, а в общественной психологии чувство национального унижения причудливо переплеталось с традиционной китайской ксенофобией, лишение русских права экстерриториальности отдавало их на произвол любого военного или гражданского чиновника и оставляло полностью беззащитными перед лицом многочисленных бандитских шаек. Как пишет современный американский исследователь, «на улицах Шанхая или Харбина нередко можно было видеть, как китайский или японский полицейский избивает русского беженца, словно последнего кули. Никто их не защищал, и они могли стать добычей кого угодно».[285]

    К счастью, есть свидетельства и иного порядка. Так, маршал Чжан Цзолинь с попавшими в его владения русскими беженцами «вел себя по-джентльменски, проявляя к тем, кто волею судьбы оказался у него в руках, не только вежливость, но и сочувствие». Десять тысяч забайкальских казаков получили от него в подарок обширную территорию вдоль реки Аргунь в Северной Маньчжурии. Тысячи русских работали в его правительственных учреждениях, армии и полиции, причем им часто отдавалось предпочтение перед китайцами.[286]

    Таким образом, в целом, казалось бы, все складывалось для Китая как нельзя лучше. Но одновременно «пошел» еще один процесс, весьма отличный по результатам от того, что описывался выше. Международный сионизм со своей базы в Москве повел дело к тому, чтобы и Китай вслед за Россией превратить в горючее для разжигания «пожара мировой революции». Это, наряду с империалистическим вмешательством в китайские дела, принесло китайскому народу неисчислимые бедствия. В те годы деятельность многих представителей Коминтерна и СССР в Китае была направлена на дальнейшее обострение, в ряде случаев искусственное, классовых и национальных противоречий, а также провоцировала их разрешение вооруженным путем. Достаточно напомнить в этой связи о революции в Китае 1925-27 гг. Известно, что в тот период вооруженными отрядами «прогрессивных сил» широко практиковались убийства (иногда по клановому принципу вырезались целые деревни), поджоги, экспроприация имущества. В ряде районов Китая крестьяне по этой причине враждебно смотрели на действия партизанских отрядов, считая их разрушительной силой и приравнивая к бандитским шайкам.[287]

    Кто же конкретно в Москве планировал и проводил в жизнь «ленинскую внешнюю политику в отношении Китая»? Выяснить это тем более важно, что в советском китаеведении почему-то сложилась традиция, в соответствии с которой явно недостаточно анализируется деятельность конкретных лиц. Она, и не в последнюю очередь это относится к рассматриваемому периоду, как правило, остается «за строкой документа». В Советском Союзе было опубликовано немало научных изданий такого рода. Возьмем в качестве примера сборник документов «Коммунистический интернационал и китайская революция» (М., 1986), где собрана масса интересных, но полностью обезличенных документов. Вряд ли это можно объяснить простой случайностью или особенностями научной методологии. Все же в китаеведческой литературе разбросано немало сведений, помогающих при желании восполнить этот пробел. Попытаемся начать эту работу.

    Итак, первое место в разработке политики в отношении Китая принадлежит Л.Д. Троцкому. Второе следует, видимо, отдать Зиновьеву (Апфельбауму) — возглавлявшийся им Исполком Коминтерна в 20-е годы играл в китайских делах важнейшую роль. Кстати, когда 5 декабря 1922 года Конгресс Коминтерна принял резолюцию о несовместимости членства в коммунистической партии с участием в масонских ложах, председатель Исполкома Коминтерна «товарищ Зиновьев» при голосовании по этой резолюции воздержался.[288]

    Кто же реализовывал политические установки этих деятелей на местах? Три делегации, направленные Советским правительством в Пекин на переговоры с правительством Северного Китая в 1921–1923 гг., возглавлялись соответственно А.К. Пайкесом, А.А. Иоффе[289] и Л.М. Караханом.[290] В тот же период на юге Китая политическим советником «великого революционного демократа и большого друга советского народа», как его называл Ленин, Сунь Ятсена был Михаил Маркович Бородин (Грузенберг). Жена Бородина Фаня Семеновна собирала в те годы в своем «салоне» жен руководящих деятелей гоминьдана. В частности, у нее бывали Сун Цинлин и Сун Мэйлин, о которых уже говорилось выше.[291]

    Что касается самого Бородина-Грузенберга, то уже в конце 20-х годов он был отстранен от участия в китайских делах и работал в последующем главным редактором газеты «Московские новости». Газета была закрыта по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 января 1949 года, которое было подписано И.В. Сталиным. Обосновывая необходимость такого решения, годом раньше в письме на имя А.А. Жданова Д.Т. Шепилов указывал, в частности, что «национальный состав работников редакции характеризуется следующими данными: русских — один человек, армян — один человек, евреев — 23 человека и прочих — три человека». Вскоре после закрытия газеты Бородин-Грузенберг был арестован органами государственной безопасности. В числе предъявленных ему обвинений были предательство интересов китайской революции и вражеская деятельность против Советского Союза. Он умер в тюрьме в возрасте 65 лет.[292]

    Активное участие в подготовке к созданию компартии Китая приняла группа членов РКП(б) во главе с Г.Н. Войтинским, направленная в Китай «по согласованию» с Коминтерном.[293] В I съезде КПК (1921 г.) приняли участие представители Исполкома Коминтерна голландский еврей Г.Маринг (Снефлит) и уполномоченный Дальневосточного секретариата ИККИ Никольский.[294] Маринг в 1927 году порвал с Коминтерном и примкнул к троцкистам.[295] Ранее Бородин заменил Маринга на посту представителя Коминтерна в Китае. Представителем Дальневосточного секретариата Коминтерна в Маньчжурии был М.М. Абрамсон.

    А вот состав комсомольской группы Дальневосточного секретариата Коминтерна (1921 г.): В. Орловская, Д. Шумяцкий, Е. Лютомская, Л. Рудницкая, С. Далин, И. Райгородский, М. Добисов.[296]

    Для подготовки «революционных кадров» в Москве был открыт «университет им. Сунь Ятсена», первым ректором которого был К. Радек (Собельсон).

    Наконец, восточным отделом Коминтерна некоторое время руководил Ф. Раскольников (Бриллиант), муж комиссарши Л. Рейснер и, по некоторым сведениям, с 1919 г. — агент британской разведки.[297] «Сам» Лев Давидович оценил «успехи» Раскольникова на этом поприще следующим образом: «Злополучное руководство его… становится источником величайших бедствий и жертв».[298]

    То же самое можно с уверенностью сказать и о других деятелях, названных выше.

    Все эти и многие другие люди щедро тратили русские деньги на тайную транспортировку в Китай оружия и пропагандистских материалов, финансирование политических группировок и подобную деятельность. Пример такого рода мы находим в книжке бывшего высокопоставленного сотрудника ОГПУ Агабекова, где он воспроизводит состоявшийся в его присутствии разговор начальника иностранного отдела ОГПУ Михаила Абрамовича Трилиссера с начальником дальневосточного сектора этой организации:

    — Михаил Абрамович, харбинская резидентура сообщает, что у них вышел весь запас взрывчатых веществ. Нужно послать туда денег на приобретение новых запасов. Кроме того, резидент просит денег на приобретение электростанции… (Так в тексте. Видимо, речь шла о радиостанции. — P.P.).

    — Странно, а зачем ему там покупать все это? Разве у нас не найдется динамита и радиостанции? — удивленно спросил Трилиссер.

    — Есть, конечно, но с переброской получится возня…

    — Так ведь это же пустяки — перебросить четыре чемодана. Зато мы сэкономим пять тысяч долларов валюты…, — закончил Трилиссер….[299]

    Таким образом, в результате Китай в 20-е годы и позднее оказался в положении, которое лучше всего характеризуется русской поговоркой: «Не рой другому яму, сам в нее попадешь». К сожалению, современные события показывают, что урок этот пока не пошел китайцам впрок.

    Параллели

    Важным элементом идеологии борцов за «светлое будущее» России и Китая стало презрение к традициям, культуре и простым людям своей страны. Например, в 1923 году один из идеологов «Пролеткульта», известный под фамилией Плетнев, писал о человеческой индивидуальности как «винтике в системе грандиозной машины СССР». А в шестидесятые годы китайская пропаганда начала восхвалять солдата по имени Лэй Фэн, после смерти которого был якобы найден дневник, в котором он называл себя «нержавеющим винтиком председателя Мао».

    И.Р. Шафаревич, впервые указавший на это весьма примечательное «единство взглядов»,[300] объясняет его «духом командной системы». Что это за дух и откуда им несет — этот вопрос остается из его работы неясным. Приведем еще два-три примера, которые, возможно, помогут дать более, выражаясь современным языком, «адресное» объяснение этому феномену.

    Итак, известный писатель и крупный сионист Лион Фейхтвангер пишет о русских крестьянах: «Они не умели ни читать, ни писать, весь их умственный багаж состоял из убогого запаса слов, служивших для обозначения окружающих их предметов, плюс немного сведений из мифологии, которые они получили от попа».[301] А примерно в те же годы журналистка Агнес Смэдли из еврокоминтерновского окружения руководства КПК заявляет: «Полагаю, что запас слов, которыми пользуются китайские крестьяне, не достигает и сотни». Не слишком ли много совпадений? Но это еще далеко не все. Когда наша страна проходила в 20-30-е годы через один из самых тяжелых и кровавых этапов своей истории, действия советского руководства не подвергались «демократами» и «либералами» Запада сколько-нибудь серьезной критике. Вот какие отзывы были получены, например, в 1923 году на рукопись книги, составленной из писем заключенных Соловецкого концлагеря: Э. Синклер: «Я надеюсь, что правительство рабочей России утвердит уровень гуманности более высокий, чем то капиталистическое государство, в котором я живу». К. Чапек: «Я не позволю себе быть несправедливым ни к жертвам, ни к гонителям…» Ромен Роллан: «Я не буду писать предисловия, о котором Вы просите. Оно стало бы оружием в руках одной партии против другой… Я обвиняю не систему, а человека».

    В 1934 году А. Эйнштейн отвечает на просьбу подписать протест против расстрелов в Ленинграде после убийства Кирова: «Дорогой г. Левин. Вы можете себе представить, как я огорчен тем, что русские политики увлеклись и нанесли такой удар элементарным требованиям справедливости, прибегнув к политическому убийству. Несмотря на это, я не могу присоединить свой голос к Вашему предприятию. Оно не даст нужного эффекта в России, но произведет впечатление в тех странах, которые прямо или косвенно одобряют бесстыдную агрессивную политику Японии против России. При таких обстоятельствах я сожалею о Вашем начинании: мне хотелось бы, чтобы Вы совершенно его оставили. Только представьте себе, что в Германии много тысяч евреев-рабочих неуклонно доводят до смерти, лишая права на работу, и это не вызывает в нееврейском мире ни малейшего движения в их защиту. Далее, согласитесь, русские доказали, что их единственная цель — реальное улучшение жизни русского народа; тут они уж могут продемонстрировать значительные успехи. Зачем, следовательно, акцентировать внимание общественного мнения других стран только на грубых ошибках режима?».[302]

    Здесь мы не можем не сказать: вот уж воистину гнусное сионистское лицемерие! Выражать возмущение по поводу того, что «тысячи евреев-рабочих» лишаются в Германии права на работу, и одновременно сразу же после страшного голода 1933 года, когда несколько миллионов русских и украинских крестьян умерли от голода, не постесняться письменно заявить, что тогдашние правители СССР «доказали, что их единственная цель — реальное улучшение жизни русского народа»! В этой связи процитируем одну из публикаций партии К.В. Родзаевского, датированную 1937 годом. В ней констатировалось, что ложь об отсутствии в СССР голода поддерживала «знатная иностранная сволочь».[303]

    Действительно, тут ни убавить, ни прибавить…

    Но продолжим. И.Р. Шафаревич в цитированной выше работе отмечает далее весьма любопытное противоречие: оценка западным либеральным общественным мнением положения в нашей стране не была все время одинаковой, она стала резко меняться где-то в 50-е годы: «Раньше они не хотели замечать творившейся у нас трагедии, а потом вдруг стали все строже судить нашу жизнь как раз тогда, когда миллионы заключенных были отпущены и жизнь постепенно начала смягчаться». Добавим к этому, что галдеж по поводу «прав человека» продолжался вплоть до разрушения СССР, но западное общественное мнение осталось в основном равнодушным или одобрило расстрел российского парламента из танковых пушек и еще многое другое, что делается в нашей стране русскоязычными «радикальными реформаторами».

    Но вернемся в 50-е годы. Казалось бы, осознав «ужасы сталинизма», западные интеллектуалы прозрели. Но вот в Китае начали «расцветать сто цветов», произошел «большой скачок», закончившийся страшным трехлетним голодом, затем наступило «десятилетие бедствий» — так называемая «великая пролетарская культурная революция», в ходе которой, по оценке Дэн Сяопина, так или иначе пострадало более 200 миллионов китайцев. Отношение же к китайской национальной культуре сильно смахивало в годы «культурной революции» на то, что сионисты творили в 20-е годы в России, что не может не наводить на размышления. Однако вновь, как и в случае с Советским Союзом 20-30-х годов, виднейшие западные интеллектуалы «прогрессивного» толка — Жан-Поль Сартр, Роже Гароди и др. одобряют китайский «социальный эксперимент». Более того, в серьезных синологических трудах видные западные китаеведы отзывались о безобразной вакханалии «культурной революции» вполне благоприятно. Например, С. Шрамм счел ее «самой решительной попыткой преодолеть пагубное наследие прошлого в специфических условиях Китая», не забыв указать и на то, что она якобы явилась в том числе и результатом «неравноправных отношений между партиями внутри международного коммунистического движения».[304] А ведь у западных специалистов нет и не было недостатка в информации по Китаю вплоть до специальной, которую исследовательские центры Запада получают через Гонконг и от тайваньских спецслужб. Характерно, что среди «прогрессивной интеллигенции Запада» сочувственное вплоть до открыто одобрительного отношение к «культурной революция» в Китае сочеталось с нараставшей враждебностью по отношению к СССР.

    Следует упомянуть и такой феномен. Среди западных синологов достаточно распространено доброжелательное отношение к своему объекту исследования — Китаю. Жесткая критика маоистского режима и даже современной политики Пекина может сочетаться с искренним уважением и любовью к китайской культуре. Это, однако, не свойственно «советологам» и «русоведам», которые обычно одинаково злобно поносят как «советский коммунистический режим», так и историческую Россию.

    Не связано ли это с тем процессом «переваривания коммунизма» Россией, о котором говорил В.Г. Распутин? На наш взгляд, это не подлежит сомнению.

    А сейчас можно наблюдать, как меняется отношение западных «либералов» к Китаю. Когда Китай вошел в один из лучших периодов своей многовековой истории, а в жизни сотен миллионов китайцев произошли такие изменения к лучшему, которых история этой страны еще не знала, на повестку дня «мировым сообществом» поставлен вопрос о «правах человека» в Китае, В США этой проблеме придается все большее значение по мере изменения в пользу КНР двустороннего торгового баланса, в России же проамериканские сионистские круги следуют в этом вопросе в фарватере своих заокеанских покровителей, а иногда используют его в своих внутриполитических интересах. Пример — шум, поднятый российскими «демократами» по поводу событий на площади Тяньаньмэнь (июнь 1989 г.). Тогда многие средства массовой информации «левого» направления так живописали события в Пекине, что уже четыре года спустя один вполне умный, образованный москвич заявил автору, что на площади Тяньаньмэнь было убито триста тысяч(!) человек. Летом 1989 года на пресс-конференции, организованной в Московском историко-архивном институте «представителями советской демократической общественности» во главе с Ю. Афанасьевым, была устроена буквально истерика по поводу «зверств китайской армии». В роли очевидцев выступала некая супружеская пара, которая преподавала русский язык в одном из китайских ВУЗов. Поскольку китайским языком ни муж, ни жена не владели, их свидетельства сводились к тому, что ночью они слышали стрельбу, а кому-то из их пекинских знакомых в окно квартиры залетела шальная пуля. Между тем главной целью шумихи, поднятой московскими сионистами и сочувствующими по поводу пекинских событий, было оказание психологического давления на советских военнослужащих и особенно на офицеров и руководящий состав Вооруженных Сил СССР с целью не допустить активного вмешательства последних в политику и, с другой стороны, дальнейшее нагнетание антиармейских настроений в советском обществе. Так весьма неоднозначные по своему содержанию события в далеком Пекине были использованы для подготовки грандиозной провокации, успешно осуществленной два года спустя в Москве. А еще два года спустя по указанию и под аплодисменты тех же сионистов был расстрелян Дом Советов России, что, как уже отмечалось, было «с пониманием» встречено в правящих кругах и прессе ведущих стран Запада. А теперь, оставляя в стороне для будущих исследований такие проблемы, как, например, феномен американского сенатора Д. Маккарти, его влияние на политику СССР и США в отношении Китая в первые послевоенные годы и сионизм; «разоблачение культа личности» в СССР, советско-китайские отношения и сионизм; ядерное вооружение Китая и сионизм и другие, обратимся к некоторым современным актуальным аспектам интересующей- нас проблематики.

    Криминальный проект

    В данном контексте было бы неправильным, на наш взгляд, обойти молчанием пасквиль А. Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», который впервые увидел свет в Амстердаме в 1970 году. Основное содержание этого произведения — клевета на русский народ, его историю, культуру и национальный характер. На этом фоне автор рассматривает различные сценарии разрушения нашего государства. Среди этих сценариев главный имел в качестве своей исходной посылки ухудшение отношений (вплоть до войны) между нашей страной и Китаем.

    Надо сказать, что проблема натравливания Китая на Россию как средство достижения своих политических целей в нашей стране давно волнует «сионских мудрецов». В их знаменитых «Протоколах» читаем: «Одним словом, чтобы резюмировать нашу систему обуздания гоевских правительств в Европе, мы одному из них покажем свою силу покушениями, т. е. террором, а всем, если допустить их восстание против нас, мы ответим Американскими, или Китайскими, или Японскими пушками». В своем примечании к этому пассажу С. Нилус указывает: «Всеобщая война еще только ожидается; громы Японских пушек мы слышали; американскую помощь японцам деньгами и Портсмутским миром мы видели. Не видели еще открытого взаимодействия Китая, Америки и Японии; но по некоторым признакам можно предвидеть и такую коалицию».[305]

    Как известно, мы увидели именно такую коалицию в 70-80-е годы. Пекинская пропаганда именовала ее «единым фронтом борьбы против гегемонизма».

    Что касается книжки Амальрика, то ее выход в свет тогда, когда контуры этой коалиции только начинали выступать из-за «мировой закулисы», с учетом давней озабоченности сионистов данной проблемой не должен вызывать удивления. Что же касается ее содержания, то с точки зрения специалиста рассуждения автора представляют собой неполный и тенденциозно составленный реферат западных публикаций, посвященных советско-китайским отношениям, и вряд ли стоят больше бумаги, на которой напечатаны. Тем не менее, эта работа получила в 70-е годы довольно широкий резонанс. Амальрик в предисловии к третьему русскому изданию своей брошюры сообщал, что «книжка вышла на двадцати языках, общим тиражом в несколько сот тысяч, тысячи копий разошлись в СССР».[306] Причины такого успеха следует, на наш взгляд, искать в области не науки и даже не политики, но политиканства и международной провокации. Реклама брошюре была сделана международной, то есть сионистской, прессой; достаточно хорошо известно, как она умеет превращать посредственность в ученого, писателя «с мировым именем», а то и в «совесть нации». В нашей стране интерес к амальриковским «соображениям ума» был подогрет тем, что советские специалисты не имели возможности высказаться по данному кругу вопросов по цензурным соображениям, а также ввиду стремления многих ученых не обострять еще более отношения с Китаем публикациями на данную тему (заметим, что нам такое стремление всегда представлялось необоснованным; по меньшей мере, подобная сдержанность должна носить взаимный характер, а в тот период китайцы в своих газетах в выражениях в адрес нашей страны не стеснялись; что касается более поздних периодов — «по делам их узнаете их»). В такой ситуации книжка Амальрика стала запретным плодом, который, как известно, сладок. На Западе же усилиям сионистов, рекламировавших книгу, способствовало, в частности, то обстоятельство, что, действуя традиционным для своих соплеменников способом, Амальрик старался «выдать себя за русского с очевидной целью дать своим мыслям и суждениям о России и русском народе большую убедительность».[307]

    Почему же мы все-таки обращаемся к работе Амальрика? Ответим на этот вопрос словами русского автора, которого мы уже только что цитировали: «Для нас, русских, весьма интересно и полезно ходить в наши дни по следам иудейского ума, чтобы подслушивать и отгадывать, где, когда и какую гадость собирается он подбросить под ноги поднимающейся из глубокого обморока России. Нас совершенно не интересует его мнение о нас, ибо тот, кто получил от нашего народа болезненную оплеуху при сталинском разгроме, ничего путного о нас не скажет просто из-за злобы к нам, а также потому, что его мысли, чаяния и мечты полностью противоположны нашим… Сколько таких амальриков пишут теперь свою гнусь и клевету против России? Их много, они знают, чего хотят и они гениальные интриганы».[308]

    Чего же хотят Амальрик и ему подобные от русско-китайских отношений? Во-первых, войны между Россией и Китаем, различные сценарии которой смакуются в его брошюре. Что касается степени обоснованности его предсказаний, то сам Амальрик говорит об этом так: «…мои прогнозы — скорее поэтическое предвидение и идут больше от чувства, чем от разума».[309] К этому и добавить что-нибудь трудно. Такие вот у них чувства…. Во-вторых, этот «поэт» открыто солидаризируется с геополитическими притязаниями китайцев: «Китай в первую очередь заинтересован в расширении своего влиянии и приобретении территорий в Азии, а не на Североамериканском континенте»; «на севере над ним нависает коварный враг, готовый использовать каждый его промах»; «на севере… лежат громадные малозаселенные пространства Сибири и Дальнего Востока, некогда уже входившие в сферу влияния Китая. Эти территории принадлежат государству, которое является основным соперником Китая в Азии, и во всех случаях Китай должен как-то покончить с ним или нейтрализовать его…»; «Китайцы на несколько десятилетий отложили свои планы, которые, очевидно, им придется осуществлять военным путем. При этом, в отличие от рассмотренного выше случая с США, Китай не только может воевать с СССР, но и будет иметь в подобной войне некоторые преимущества»..[310] Таким образом, сионистская схема выглядит следующим образом: наша страна — главный соперник Китая — ей в настоящее время принадлежат территории, некогда якобы «уже входившие в сферу влияния Китая» — Китай должен «покончить» с Россией— этот план «придется осуществить военным путем» — войны с Россией китайцам не надо бояться: у них будут «некоторые преимущества». Если мы продолжим анализ амальриковского текста, то увидим, что, в-третьих, этот еврейский теоретик мечтает о китайско-американском союзе против России: «Китай, безусловно, с течением времени значительно повысит жизненный уровень своего народа и вступит в период либерализации, что в сочетании с традиционной верой в духовные ценности сделает Китай замечательным партнером демократической Америки… Если США осознают все это, они не будут помогать СССР в войне против Китая…»[311]

    Мы не собираемся вступать в полемику с Амальриком, который со свойственной многим его соплеменникам самоуверенностью рассуждает

    О проблеме, в которой мало что понимает. Для нас важно обратить внимание читателя на открыто антирусскую направленность этих изысканий, которые отражают общий подход сионизма к проблемам отношений нашей страны с Китаем. Национально мыслящим русским людям это ясно уже давно. Например, сразу же после выхода книжки Амальрика в свет В. Криворотов писал: Амальрик «строит на представлении советско-китайских коммунистических разногласий целую картину будущих враждебных отношений между обеими странами так, как если бы читал об этом в готовых объяснениях к уже давно разработанному криминальному проекту, жертвой которого должно стать однажды российское государство». И далее: Вся эта планировка будущей китайско-русской войны Амальриком кажется злоумышленным агитаторским нашептыванием подсознанию китайского народа… Было бы неудивительно узнать однажды, что эта брошюра прилежного провокатора войны будет переведена на китайский язык в каком-нибудь еврейском подполье в Нью-Йорке и брошена в миллионах экземпляров в Китай для объяснения его жителям, как они должны отнять у русских их Сибирь и Дальний Восток».

    Правда, с некоторыми утверждениями этого автора нельзя согласиться. Так, по его мнению, «Китаю не довелось иметь дело с идеологами марксизма — евреями. Цвет кожи, азиатский образ жить и думать, совсем не похожий на азиатско-еврейский, и специфически-китайский менталитет помешали евреям забраться на верхи красного управления в бывшей стране богдыхана…».[312] Здесь, на наш взгляд, мы имеем дело с добросовестным заблуждением человека, не знакомого с конкретным китайским материалом, в частности, с фактами, приводимыми в данной брошюре. Что ж, одна из целей нашей работы и состоит в том, чтобы обратить внимание русского читателя на несоответствие взглядов, игнорирующих еврейский фактор в китайской политике, реальному положению дел.

    Зато некоторые высказывания В. Криворотова звучат просто пророчески: «…внутренний взрыв, вызванный широко организованными массами снизу, вызвал бы хаос, который не послужил бы будущей национальной России на пользу. Бесконтрольная низовая революция в СССР теперь была бы хаотическим самоуничтожением России изнутри, чем не преминули бы воспользоваться все те силы с запада и востока, между которыми с такой юркостью и усердием бегает неутомимый министр внешних дел США Киссинджер, который делает свою «мировую политику» безусловно с ведома и по указанию высшего Синедриона».[313]

    А теперь вернемся к книжке Амальрика и выделим в его рассуждениях еще один, четвертый, пункт, также представляющий для нас немалый интерес. Он пишет: «Потребность же в какой-то идеологической основе заставляет режим искать новую идеологию, а именно — великорусский национализм… Режиму с такой идеологией необходимо иметь внешних и внутренних врагов уже не «классовых»— например, «американских империалистов» и «антисоветчиков», а национальных, например, китайцев и евреев».[314]

    Вот чего они больше всего боятся: пробуждения русского национального самосознания, которое именуется ими «великорусским национализмом» либо, теперь все чаще, «фашизмом»! И вот против чего борется всеми средствами «мировая закулиса».

    Что касается клеветнических обвинений русского народа в «фашизме», то им должен даваться решительный отпор.

    Странный «консенсус»

    Необходимо отметить, что в настоящее время, как бы следуя давней советской традиции, российские средства массовой информации, а вслед за ними и общественное мнение уделяют развитию русско-китайских отношений и Китаю вредом явно недостаточное внимание. Ознакомление же с имеющимися в нашем распоряжении публикациями и высказываниями российских политиков указывает на наличие некоего довольно необычного для современной России «консенсуса» по китайской проблеме: отдельные лица, политические партии и группировки, имеющие, как правило, весьма различные взгляды и предпочтения, за редким исключением более или менее дружно радуются развитию отношений России с Китаем, видят в огромной азиатской стране «фактор стабильности» в мире и т. п.

    Например, министр иностранных дел Козырев в ходе визита в Пекин в январе 1994 года говорил о «приоритетности российско-китайских отношений во внешней политике РФ», «элементах геостратегического понимания» между двумя странами, «широком конструктивном партнерстве» и т. д..[315] А вот слова Председателя Государственной Думы бывшего коммуниста Рыбкина из его выступления перед журналистами в Пекине в мае того же года: «Мы решили, что отношения с великим Китаем являются приоритетными».[316] С ними согласен и популярный политик оппозиции, депутат Госдумы С. Бабурин: «…необходимо уделить особое внимание отношениям с Востоком… Разумеется, приоритет в наших связях следует отдать соседним государствам, прежде всего нашему великому соседу — Китаю»..[317] Как не порадоваться такому единству взглядов представителей законодательной власти, исполнительной власти и «непримиримой оппозиции» по столь важному для России вопросу! Правда, в другой статье за подписью С. Бабурина можно прочитать и то, что «общий социально-экономический и государственно-политический кризис привел к обвальному ослаблению пограничного режима на внешних рубежах прежнего СССР, в результате чего против России началась широкомасштабная этническая экспансия. Только китайцев за 1992–1993 годы на территорию Сибири и Дальнего Востока переселилось 3 млн. человек»..[318] Будем рассматривать это как признак уточнения позиции С.Н. Бабурина в отношении «великого соседа».

    В московских газетах появляются статьи, в которых позитивно оценивается, например, развитие торгово-экономических отношений нашей страны с Китаем. Так, в одном из материалов Китай был отнесен к тем центрам экономической мощи, которые будто бы «по объективным причинам заинтересованы в наименее дискриминационном сотрудничестве с Россией».[319] В другом утверждалось, что якобы «торгово-экономическое сотрудничество с КНР могло бы стать палочкой-выручалочкой для нашей страны».[320] Есть публикации, в которых со знанием дела излагаются негативные аспекты развития российско-китайских отношений в той или иной сфере, однако из этого не делается необходимых выводов. Например, статья, все содержание которой однозначно указывает на невыгодность ведущейся сейчас с Китаем торговли для нашей страны. Тем удивительнее вывод: «Было бы ошибкой упрекать китайцев в сознательной экспансии на российский рынок с целью подорвать местную промышленность».[321] Ну почему же? Именно так и обстоит дело в действительности.

    Немало откровенно прокитайских материалов публикуется в «Правде». В частности, исключительно такого рода сообщения посылает в редакцию корреспондент этой газеты в Пекине А. Крушинский, которому принадлежит и оценка состояния торгово-экономических отношений России и Китая, процитированная выше. А комментируя визит премьер- министра КНР Ли Пэна в республики Средней Азии, это бойкое перо договорилось до того, что «рост китайского политического и экономического влияния в среднеазиатских странах, думается, не может не послужить их благу, стабилизации общей обстановки в регионе».[322] Благодушествует и политический обозреватель «Правды» В. Корионов. Описывая ситуацию на границах России, он утверждал, будто «исключением из всей этой неприглядной картины является положение лишь на российско-китайской границе, которое удалось нормализовать». И далее: «Конечно, и здесь есть свои проблемы, но они решались бы гораздо успешнее и быстрее, если бы нынешнее российское руководство отбросило в сторону свою идеологическую неприязнь к стране, народ которой, ведомый коммунистической партией, самым убедительным образом доказывает преимущества социалистического способа производства».[323] Да, большую идеологическую зашоренность трудно себе представить.

    Прокитайские материалы распространяются и в других средствах массовой информации различного направления. Например, газета «Кто есть кто» по просьбе первого секретаря посольства КНР в Москве отметила 100-летие со дня рождения Мао Цзэдуна публикацией одного из стихотворений последнего, предварив ее сообщением о том, что, «оказывается, Мао Цзэдун был не только одаренным руководителем, но и интеллектуалом в самом широком смысле этого слова». И сейчас вокруг этого деятеля в Китае «формируется новый, почтительно-благодарственный культ».[324]

    Газета «Завтра» также приветствовала 100-летие «великого кормчего» публикацией его лирических стихотворений.

    Чей культ создавать в Китае — это дело китайского народа. Заметим только, что на самом деле отношение к фигуре Мао Цзэдуна в Китае не столь однозначно, как пытается это внушить русскому общественному мнению через падких на внимание иностранцев и сенсации журналистов китайское посольство. Что же касается России, то попытки сформировать аналогичный «почтительно-благодарственный культ» этого отнюдь недружественного по отношению к ней деятеля в нашей стране, чем бы они ни мотивировались, не могут не вызывать решительного осуждения.

    Любителям же стихов Мао можно было бы предложить для публикации и такие, к примеру, поэтические упражнения «великого кормчего»: «Огнем орудий небо полыхает, воронками изрыта вся земля. Весь мир идет вверх дном». А вот из призывов председателя: «Мы должны покорить земной шар… Непременно надо проникнуться такой решимостью».

    Если попытаться обобщить те взгляды российской оппозиции по китайской проблеме, которые, на наш взгляд, нуждаются, мягко говоря, в уточнении, то вырисовывается такая картина.

    Многие представители оппозиции, особенно коммунисты, традиционно не прочь поговорить о «дружеских отношениях», которые надо восстанавливать, а также о том, что, в отличие от России, реформы в Китае, осуществляемые «под руководством КПК», ведут не к обнищанию, а к росту благосостояния народа, в чем Китай должен быть для нас примером.

    Что касается «дружбы», то дело, как представляется, обстоит следующим образом. Исторические факты противоречат теории «дружбы и добрососедства». Китай — это исторический соперник России, и у нас впереди много проблем с этой страной. «Дружба» же 50-х годов, во всяком случае, со стороны китайских руководителей, была грандиозным блефом. Не сумев в тот период наладить отношения с США и получить от американцев материальную помощь (а Мао и Чжоу Эньлай стремились к этому еще в яньаньских пещерах), они обратили свои взоры на северного соседа и преуспели. Оценивая же действия тогдашнего советского руководства, сейчас можно с полной ответственностью говорить о его китайской политике как о крупнейшем политическом просчете, а с определенной точки зрения — преступлении перед русским народом, интересы которого были в очередной раз принесены в жертву идеологическим химерам и элементарному невежеству советской интернациональной элиты. Не обошлось здесь, на наш взгляд, и без прямого вредительства.

    А ведь были компетентные и просто порядочные люди, которые видели, что происходит. Например, советский разведчик, находившийся при ЦК КПК в Яньани в качестве представителя Коминтерна, еще в 1943 году писал: «Не перестает удивлять отношение ответственных работников ЦК КПК к Советскому Союзу. Скрытое и вечное недовольство, что Советский Союз не поставляет Особому району оружие, снаряжение и просто различные товары. Здесь или не понимают, или не хотят понять, что наш народ ведет жесточайшую войну в своей истории, что советский народ истекает кровью, что экономике СССР нанесен колоссальный ущерб… Здесь смотрят на СССР как на бездонную бочку, из которой можно черпать различного рода материальные средства. Но даже в эти годы наше государство оказало руководству КПК помощь в виде крупных валютных сумм. Это была помощь из последних сил».[325]

    Аналогичным образом обстояло дело и в 50-е годы. В 1950–1959 гг. при содействии нашей страны в Китае было построено более 250 крупных объектов. Заместитель главы китайского правительства Ли Фучунь говорил тогда, что эти предприятия «действительно являются воплощением всего самого современного и всего лучшего, чем располагает Советский Союз. Эти предприятия — костяк нашей промышленности». «Жэньминь жибао» в 1959 году писала: «Помощь Советского Союза экономическому строительству в нашей стране… по своим масштабам не имеет прецедента в истории».

    Действительно, в общем объеме производства КНР за 1960 год производство продукции на предприятиях, построенных с помощью СССР, составило: по чугуну — 30 %, стали — около 10, прокату — свыше 50, грузовым автомобилям — 80, тракторам — более 90 % и т. д. За 10 с небольшим лет СССР передал Китаю практически бесплатно 24 тысячи комплектов технической документации. Если бы КНР покупала такую документацию на мировом рынке, она обошлась бы ей во многие миллиарды долларов. В те годы советскими специалистами был подготовлен каждый четвертый преподаватель китайских ВУЗов.

    Наконец, в 1950-63 гг. при участии Советского Союза в Китае было построено и пущено в эксплуатацию около 100 крупных предприятий военной промышленности. Правительство СССР передало Китаю из своих запасов вооружения в количестве, достаточном для оснащения 60 пехотных дивизий. Кроме того, была передана техника, находившаяся в Порт-Артуре. Благодаря советской военной помощи, Китай до 1960 года имел возможность тратить на военные цели менее 10 % бюджета. И еще один сравнительно малоизвестный факт: возмещенная китайской стороной сумма за вооружение, поставленное из СССР, составила согласно условиям советско-китайских соглашений 20 % его действительной стоимости.[326]

    Взамен наша страна получала кеды, термосы и заверения в «вечной дружбе», на смену которым с конца 50-х годов посыпались оскорбления и угрозы в адрес «старшего брата».

    Что было потом — вроде бы хорошо известно, но создается впечатление, что многими в России стало забываться. А были потом обещания «разбить собачьи головы», так как «в наших сердцах кипит старая и новая ненависть». Затем — кровавые провокации на границе. Открытие Китаем второго фронта в холодной войне Запада против СССР. Чего стоит хотя бы тот факт, что 9 мая 1975 года в статье, посвященной 30-летию Победы, «Жэньминь жибао» поставила Советский Союз на одну доску с фашистской Германией, предвосхитив рассуждения нынешних русофобов. И сейчас вслед за измышлениями международной сионистской прессы китайцы в устных беседах охотно распространяются на такие темы, как «русский фашизм», «имперская политика России» и т. п. Иногда появляются и статьи подобного рода. Например, в одном из китайских журналов была опубликована статья о В. Жириновском, уже название которой: «Русский Гитлер?…» настраивает читателя на вполне определенное восприятие содержащегося в статье материала.[327] Как тут не вспомнить национально мыслящего русского человека, который в 1975 году писал: «Мировая еврейская печать воем воет против русских «антисемитов» и «погромщиков» и призывает на защиту «бедных преследуемых евреев» весь свободный и китайский мир».[328]

    Таковы некоторые проявления «традиционной дружбы народов наших двух стран». Что касается «социальной направленности» китайских реформ, то она также сильно преувеличена. Китайцы в частных беседах характеризуют эти реформы как «строительство капитализма под руководством КПК». В то же время необходимо сказать, что авторитет компартии в китайском обществе сейчас крайне низок, и повинны в этом в большой степени уже не события периода «культурной революции», а лихоимство современной китайской партбюрократии, разворачивающей страну в сторону того, что применительно к гоминьдановскому Китаю коммунистические публицисты называли бюрократическим капитализмом. Принципиальное же отличие китайских реформ от российских состоит в том, что в Китае они в меньшей степени контролируются иностранными государствами и международными организациями сионистского толка и по этой причине способны пока приносить пользу государству и народу.

    А какие рекомендации по китайскому вопросу предлагает нам некоммунистическая оппозиция? Например, партия, возглавляемая таким знатоком международных отношений вообще и Востока, в частности, как В.В. Жириновский? В программе ЛДПР читаем: «Китай надлежит рассматривать как фактор стабильности на Дальнем Востоке. Необходимо укреплять сотрудничество с этой великой ядерной державой и прилагать усилия для восстановления с ней прежних дружеских связей»329. О «прежних дружеских связях» мы уже говорили. Остается выяснить, какие существуют реальные причины, по которым нам надлежало бы рассматривать в качестве фактора стабильности огромное государство, испытывающее острую нехватку ресурсов для своего развития, имеющее к России и ряду других государств территориальные претензии, постоянно наращивающее свой военный потенциал, занимающее одно из первых мест в мире по темпам роста военных расходов и на протяжении длительного времени воспитывающее армию и население в духе враждебности к нашей стране?

    Необходимо, однако, отметить, что только что прокомментированые положения сформулированы в конце 80-х годов. В настоящее время этот чуткий к настроениям русского народа политик демонстрирует адекватные нынешней ситуации взгляды по актуальным аспектам отношений с Китаем.

    А вот статья Н.А. Нарочницкой в «Нашем современнике», интересная не только сама по себе, но и тем, что ее автор — не просто кандидат наук, но и видная фигура в современной российской политике и публицистике. По китайскому вопросу в статье говорится: «России нужна новая восточно-азиатская политика. Стержнем ее должно стать отношение к Китаю, как главному партнеру не только в регионе, но и в более глобальном смысле». Как ни странно, это очень напоминает козыревские рассуждения о «приоритетности российско-китайских отношений». Неясно, однако, какие есть реальные основания считать Китай главным партнером России помимо того, что эту огромную страну всем хотелось бы иметь своим партнером — вот в чем вопрос.

    Далее в рассматриваемой статье говорится, что «важнейшим фактором российско-китайского взаимодействия является заинтересованность обеих стран в сохранении целостности и России, и Китая… Китай и Россия — надежные партнеры в деле неукоснительного соблюдения решений Ялтинской конференции по Дальнему Востоку, т. е. подтверждения статуса Внешней Монголии, возвращения СССР Южного Сахалина и принадлежности Советскому Союзу Курильских островов».[329]

    Здесь возникает целый ряд вопросов. Так ли уж заинтересован Китай в территориальной целостности России? На самом деле, в чем он действительно был заинтересован, по крайней мере, до декабря 1991 года, — это в сохранении среднеазиатских республик в составе СССР и создании Москвой препятствий в контактах советских мусульман с мусульманами Синьцзян-Уйгурского национального автономного района КНР, где в последние годы сложилась взрывоопасная обстановка. Что касается Сибири и русского Дальнего Востока, то очевидной стратегической целью Пекина является превращение этого региона в китайскую сферу влияния с параллельным отторжением его обширной части в пользу Китая. Решения же Ялтинской конференции интересуют Пекин постольку, поскольку в органах, отвечающих в КНР за политическое планирование, наверняка многие считают Сахалин и Курилы не японской, а китайской территорией или, как минимум, предметом торга с японцами.[330] Это касается Внешней Монголии, которая, помнится, не так давно называлась МНР, то ведь известно, что Мао Цзэдун еще в 1936 г. заявил, что после победы китайской революции Монголия автоматически войдет в состав Китая. Эти планы руководства КПК не были реализованы лишь благодаря противодействию Советского Союза, однако китайцам удалось воспрепятствовать объединению в единое государство монголов МНР и Внутренней Монголии, входящей ныне в состав КНР. А в нынешней ситуации, если только политика России коренным образом не изменится, судьбу Внешней Монголии предугадать нетрудно. Во всяком случае не слышно, чтобы официальные представители Пекина так уж стремились подтвердить ее нынешний статус. Зато в Китае уже появились публикации (пока закрытого и полузакрытого характера), которые расцениваются специалистами, например, в Гонконге, как «невидимому, стремящиеся поставить под сомнение легитимность монгольского суверенитета».[331] Речь идет о статье в журнале, издающемся в одной из пекинских военных академий. В ней, в частности, утверждается, что советско-японский конфликт на реке Халхин-Гол в 1939 году был якобы спровоцирован нашей страной с целью «расширить территорию марионеточного государства во Внешней Монголии», то есть МНР.

    Через призму вышесказанного довольно трудно, хотя и хочется, рассмотреть контуры «российско-китайского взаимодействия» и «конструктивного партнерства».

    Таким образом, если в последние годы истинная суть политики Запада в отношении нашей страны мало у кого в России вызывает иллюзии (мы, естественно, имеем в виду русских, а не русскоязычных), то роль Китая в холодной войне, равно как и его современная политика в отношении России практически еще не подвергались в последние годы у нас сколько-нибудь серьезному, гласному рассмотрению. На это есть свои причины. Хотелось бы в данном контексте обратить внимание читателей на то обстоятельство, что среди влиятельных в России политических сил, в том числе патриотической ориентации, распространены опасные иллюзии по поводу Китая вообще и его отношения к России, в частности. Настроения такие понятны. Можно говорить об определенном психологическом настрое, обусловленном попытками найти за рубежом союзников или хотя бы какую-то моральную альтернативу проводящейся в настоящее время российскими властями политике капитуляции перед Западом и безудержной американизации страны. В этой связи всплывает в памяти высказывание К.Н. Леонтьева. Этот русский мыслитель в 1889 году писал про «турок, которых я до смерти люблю (все-таки на европейских демократов не похожи)».[332]

    Представляется, однако, что попытки увидеть принципиальные для нас различия в отношении к России Китая, с одной стороны, и Запада, с другой, ошибочны. На самом деле, «все нынешние события являются для русского народа наглядной иллюстрацией, наглядным подтверждением той тотальной войны, которую объявило ему так называемое «цивилизованное мировое сообщество». Иные же народы, как близкие, так и дальние, не ужасаются тому, что сделали с Россией за 74 года, а норовят, воспользовавшись ситуацией, отхватить побольше от «русского пирога», да при этом еще побольнее толкнуть русских».[333] Совершенно очевидно, что в отношении Китая эта оценка работает на все сто.

    Как тут не вспомнить слова русского дипломата и китаеведа А.Я. Максимова, который в своем труде «Наши задачи на Тихом океане» еще в конце XIX века писал: «Не надо забывать, что Китай при всех дружественных отношениях к России всегда держит за пазухой камень, которым бил нас часто и пребольно, но всегда пользовался нашим крайним доверием и рыцарской честностью, не раз обманутыми и оскорбленными». И в нынешней ситуации под давлением фактов отношение к Китаю в русском народе и среди политических сил России начинает меняться в направлении от «вселенской отзывчивости» к суровому реализму. Например, в Заявлении исполкома Думы Русского национального собора от 21 декабря 1994 года можно прочитать: «На востоке открыты границы и полным ходом идет разграбление и заселение Дальнего Востока и Сибири небескорыстными соседями».[334]

    А теперь — несколько замечаний о факторах, под воздействием которых формировалась нынешняя официальная политика Кремля в отношении Китая.

    Видимо, «основоположником» подхода «прорабов перестройки» к китайской проблеме можно считать А. Сахарова, который, по нашему глубокому убеждению, является одной из самых гнусных фигур в новейшей политической истории России. Еще в 1974 году этот выдающийся борец за права нерусского человека и расчленение России писал: «Раздувание китайской угрозы — это один из элементов политической игры советского руководства. Переоценка китайской угрозы — плохая услуга делу демократии и демократизации нашей страны, в которых она так нуждается и нуждается весь мир».[335]

    В то же время (парадоксально, на первый взгляд, но факт!) подобные воззрения имели в 70-80-е годы влиятельных сторонников в таком учреждении, как информационно-аналитическое управление Главного управления разведки Комитета госбезопасности СССР. Там сильным было неприятие проводившейся в ЦК КПСС О.Б. Рахманиным жесткой и, возможно, действительно недостаточно гибкой линии в китайском вопросе.

    Как пишет в своих мемуарах Н.С. Леонов, длительное время занимавший пост руководителя этого подразделения советской политической разведки, «голуби» в КГБ «считали, что СССР и Китай — это два великих государства, у которых в мире и в истории одна судьба — быть союзниками или добрыми соседями. Эти две державы обращены друг к другу «спинами», то есть наименее развитыми и удаленными от центра регионами… Экономики двух стран — не конкуренты друг для друга, не соперники, наоборот, они естественно дополняют одна другую. Практические территориальные споры о линии прохождения границы по Амуру и Уссури — легкоразрешимы. Нам было ясно, что муссирование утверждений о якобы огромных территориальных претензиях Китая к Советскому Союзу является попыткой определенных кругов в Китае использовать напряженность в советско-китайских отношениях в своих внутриполитических целях. Когда-то, в далекие времена, Китай сам построил свою северную границу, воздвигнув Великую китайскую стену, а она, как известно, находится в нескольких десятках километров от Пекина». И далее: «Стратегические интересы Китая, естественно, говорили мы, лежат в Азии, где во многих странах живут многочисленные богатые и влиятельные китайские колонии. Юго-Восточная Азия близка к Китаю по корням расовой цивилизации, по религиозно-нравственным стандартам, по климату, по образу жизни… Вот таков был ход рассуждений «голубиной» группы в разведке, к которой я принадлежал целиком и полностью».[336]

    Заметим, что этот «голубь» по своей профессиональной подготовке является специалистом по испанскому языку и испаноговорящим странам Латинской Америки. Что касается изложенных им аргументов, то мы не можем не указать на их неубедительность.

    Итак, что касается исходной посылки о том, что у нашей страны и Китая «одна судьба — быть союзниками или добрыми соседями», то критиковать ее даже неинтересно: это пропагандистский штамп, а не вывод разведчика. Аргументы для критики приведенного выше высказывания найти нетрудно: от известного тезиса Черчилля о том, что у Великобритании нет вечных друзей, а есть вечные интересы, до того прискорбного факта, что заявление о «союзниках» и «добрых друзьях» опровергается всей историей отношений нашей страны с Китаем.

    Если рассматривать следующее утверждение Н.С. Леонова — о «наименее важных и удаленных от центра регионах» — то в отношении в первую очередь КНР это просто фактически неверно: граничащий с нашим Дальним Востоком Северо-восточный Китай является важнейшим стратегическим регионом страны, располагает достаточно большими запасами многих полезных ископаемых, в том числе нефти. Это важнейшая база китайской тяжелой промышленности, основы которой были заложены Россией (КВЖД) и Японией (в 1931–1945 гг.). Население Северо-восточного Китая превышает 100 миллионов человек. Что касается русского Дальнего Востока, то действительно, в течение длительного времени наша страна, а точнее — ее руководители были повернуты, мягко говоря, спиной к этому региону. Верно, однако, и другое: он имеет огромное значение для будущего России.

    По поводу набившего уже к нынешнему времени оскомину тезиса разного рода «аналитиков» о «взаимодополняемости» экономик двух стран заметим здесь только, что экономика нашей страны уже давно, а именно после смерти И.В., стала очень взаимодополняемой не только с китайской, но и с экономикой многих других стран — от Африки до Северной Америки: она служит для них источником дешевого сырья и бесплатных научно-технических изобретений и одновременно — потребителем закупаемого втридорога второсортного ширпотреба и низкокачественных продуктов питания.

    О территориальной проблеме. Нам представляется, что вопрос о линии прохождения границы действительно легкоразрешим — если решать его на китайских условиях, как это имеет место в настоящее время. Что касается следующей фразы, то она указывает на поверхностное знакомство с предметом и, наконец, просто небрежно сформулирована: «утверждения» о территориальных претензиях к нашей стране в Китае не просто «муссируются определенными кругами». В течение длительного времени они являются неотъемлемой частью менталитета подавляющего числа как простых китайцев, так и представителей китайского правящего слоя. А что означает выражение «якобы огромные претензии»? Что, претензии на 1,5 млн. кв. км. территории нашей страны — это мелочь, о которой и говорить не стоит? И еще вопрос: а если претензии не «огромные», а «умеренные»? Может, в этом случае отдать китайцам, что они хотят — и дело с концом? Видимо, именно так и считают в козыревском МИДе. К этому вопросу, как и к другим, затрагиваемым здесь, нам по ходу нашего изложения еще придется возвращаться.

    Что касается тезиса о расположении Великой китайской стены — да, оно, с одной стороны, указывает на полностью надуманный характер китайских территориальных притязаний. Но, с другой стороны, рассматривать проходящую рядом с Пекином стену как границу Китая — это все равно, что ограничивать пределы России Уральским хребтом.

    Рассмотрим далее вопрос о том, где лежат стратегические интересы Китая — на севере или на юге. Вопрос, конечно, интересный, но не корректно поставленный и, таким образом, затушевывает суть проблемы. А суть состоит в том, что Китай — это государство с глобальными, а не региональными интересами. Эти интересы распространяются и на г Юго-Восточную, и на Северную Азию, и даже на Северную Америку.

    Неточной является и формулировка о китайских «колониях» в ЮВА. Что такое «колония»? В толковом словаре читаем: «3. Сообщество, совокупность людей какой-нибудь страны, земляков, живущих в чужом городе, в чужой стране».[337] То есть это компактно проживающая группа иностранцев, ведущая в той или иной стране коммерческую, как правило, деятельность, не смешиваясь с местным населением. Разве таково положение лиц китайского происхождения в странах ЮВА? Подробно мы остановимся на этом ниже, здесь же укажем, что выражение «китайская колония», употребленное в данном контексте опытным аналитиком спецслужбы, может означать либо недостаточно глубокое понимание, либо намеренное затушевывание характера и масштабов китайской экспансии.

    Но продолжим. Вспомним, как в 80-е годы «новое мышление» в отношении Китая темпераментно пропагандировал в телепередаче «Международная панорама» нынешний посол РФ в Израиле, а тогда — политический обозреватель «Известий» А. Бовин. Питал же его идеями по этому вопросу некий «известный советский китаевед». Правда, известен он в профессиональном кругу не столько как автор трудов, посвященных распространению в Китае социалистических идей, сколько как администратор в сфере науки. В частности, он известен тем, что в брежневский период, будучи руководителем одного из научно-исследовательских подразделений Академии Наук СССР, столь беззастенчиво насаждал там кадры еврейской национальности, что даже в тех непростых условиях ученым, не согласным с таким критерием подбора людей, удалось с помощью ЦК КПСС (редчайший случай!) добиться его отстранения от должности.

    Что касается Бовина, то некоторые свои общеполитические воззрения он изложил в декабре 1991 года в интервью израильскому журналу «Алеф». Вот что он, в частности, говорил: «Давайте, для примера, начнем с ситуации в нашей стране. Судите сами. Поколение людей 60-х годов, наиболее яркими представителями которого среди политиков стали такие люди, как Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин, имело задачу — разрушить Россию как тюрьму народов. Эта задача выполнена. Однако у «шестидесятников» уже нет внутренних сил для созидательной деятельности. Нужна новая генерация молодых политиков, свободных от стереотипов прошлого».[338]

    А теперь соотнесем такую позицию с тем, что с середины 80-х годов и даже несколько раньше среди ученых и журналистов, связанных так или иначе с китайской проблематикой, стало модным говорить об ошибках советской политики в отношении Китая, преувеличивать воздействие этих ошибок на состояние отношений между нашими странами, распространяться на тему якобы равной ответственности Москвы и Пекина за ситуацию в советско-китайских отношениях в 60-70-е годы. Одновременно русскоязычная пресса на-

    чала представлять жизнь в Китае и политику пекинского руководства, как правило, в розовых тонах. Например, в одной из статей говорилось: «И сосредоточение войск на советско-китайской границе, и строительство БАМа стоили огромных денег, которые были затрачены, по сути, бесполезно».[339]

    Почему же «бесполезно»? Может быть, если бы не Армия, китайцы начали безобразничать в Сибири и на Дальнем Востоке двадцатью годами раньше? Нет, авторы, принадлежащие к направлению, о котором идет речь, с этим не согласны. Ими русскому народу навязывается другая версия обострения отношений нашей страны с Китаем в 60-е — 70-е годы. Например, в «Литературной газете» причины такого обострения раскрывались, а, точнее, замазывались следующим образом: во-первых, указывал автор статьи С. Гончаров (кстати, в отличие от Бовина, или, к примеру, Бурлацкого — квалифицированный китаист), в 1964 году безуспешно завершились советско-китайские переговоры по пограничным вопросам, и в июне того же года Мао Цзэдун сделал заявления, которые в СССР расценили как реальные претензии на 1,5 млн. кв. км. советской территории; во-вторых, в ходе «культурной революции» в Китае нагнетался антисоветизм, что создавало впечатление о наличии у Пекина недобрых планов в отношении Советского Союза; в-третьих, советское военное руководство было чрезвычайно недовольно сокращением Вооруженных Сил СССР при Хрущеве. Недружественные действия китайской стороны были отличным предлогом для того, чтобы «компенсировать» прежние сокращения наращиванием войск на китайском направлении, и Брежнев с готовностью согласился на этот шаг.[340]

    Вот «так это было»: пекинский антисоветизм, продолжавшиеся многие годы провокации на границе, кульминацией которых стали вооруженные нападения на наших пограничников в 1969 году, объявление нашей страны «врагом Китая номер 1» в сочетании с интенсивными поисками путей сближения с Западом, призывы «готовиться к войне, готовиться к голоду», обращенные китайским руководством к народу своей страны, — все это и многое другое, по мнению автора цитируемой статьи, только «создавало впечатление» враждебности в отношении СССР. А заявление Мао Цзэдуна, сам текст которого автор не приводит, что вряд ли можно расценивать как случайность? (он приводится на стр. 110 данной работы). В нашей стране, по терминологии «прорабов перестройки», это заявление «расценили» как претензии китайцев на нашу территорию. А что, можно его расценить как-то по-другому? И что, все эти китайские действия и заявления были не более чем «отличным предлогом» для наращивания военного потенциала на востоке? А может, это было и причиной? Выразим попутно и сомнение в компетентности автора в вопросах, связанных с настроениями в высшем советском военном руководстве. Позволим себе заметить по этому поводу, что недовольство в Армии, причем далеко не только среди ее руководящего состава, вызывало тогда, как, впрочем, и в последние годы, не само сокращение, а способы его проведения, которые по степени некомпетентности в ряде случаев граничили с вредительством, а также хамское отношение к людям, посвятившим значительную часть своей жизни военной службе.

    Тем не менее, руководствуясь как раз такими взглядами, Горбачев и Шеварднадзе осуществили так называемую «нормализацию» отношений нашей страны с Китаем. Именно после визита Горбачева в Пекин в мае 1989 года перешли в новое качество процессы слома нашей военной машины на Дальнем Востоке, разграбления китайцами наших ресурсов, заполнение нашего рынка низкосортным китайским ширпотребом, массовый въезд китайских иммигрантов в нашу страну, наконец, сдача позиций на переговорах по пограничным вопросам. И все это представителями, а точнее, агентами «нового мышления» выдается за успехи их внешней политики. Цитируем: «На фоне продолжающего ухудшаться экономического положения нашей страны… сфера внешней политики выглядит сегодня как наиболее благополучная. Именно здесь достигнуты реальные большие успехи, прямо и непосредственно ассоциируемые с преобразованиями перестройки…, нормализованы отношения с Китаем».[341]

    Кому же принадлежит такой «глубокий» и, как водится, «научно обоснованный» вывод? Автора! Автор — господин Кунадзе, тот самый Ку-надзе, который на посту заместителя министра иностранных дел РФ сделал все от него зависящее для сдачи Японии русских островов в Тихом океане. На наш взгляд, этого достаточно. Если такой человек характеризует те или иные шаги российской дипломатии как большой успех, то всем национально мыслящим русским людям должно быть ясно, что интересам России нанесен огромный ущерб.

    А вот еще пример «научного анализа» китайской политики: «Страны Азии… признали примат общечеловеческих ценностей над всеми другими».[342] «В основу обновления социализма в КНР… положена ленинская концепция новой экономической политики, ее осмысление в духе реалий конца XX века, современной практики и прежде всего перестройки и обновления в других социалистических странах».[343] Что же из этого следует? А вот что: поскольку уж китайцы «признали примат общечеловеческих ценностей» и положили в основу своей деятельности «ленинскую концепцию» и ее «осмысление в духе… прежде всего перестройки», то «отношения двух стран пошли по восходящей линии».[344] А коли так, то: «В советских войсках, расположенных вдоль границ с КНР, начата структурная перестройка в духе «разумной оборонной достаточности». СССР готов к тому, чтобы по соглашению с КНР вывести из приграничных районов все военные подразделения и вооружения, оставив лишь персонал для несения приграничной службы».[345]

    А дальше? Можно и дальше: «Идеально выглядела бы схема подключения Дальневосточного экономического региона (ДВЭР) к западным проектам создания международной зоны регионального сотрудничества в Северо-восточной Азии… База этого сотрудничества применительно к ДВЭР — наиболее передовые технологии Запада, Японии, советское сырье и трудовые ресурсы Китая».[346] Действительно, «идеальный проект»: использовать «наиболее передовые технологии», чтобы, переселив на наш Дальний Восток китайцев, их руками побыстрее, пока русские не очухались, выкачать из России побольше сырья по бросовым ценам. А какая же России от этого выгода? Ну как же: чиновники всех уровней получат «комиссионные» за помощь в «организации» и реализации этого «идеального проекта», а затем инвестируют деньги в русскую экономику!

    А вот еще иллюстрация того, как отношения нашей страны с Китаем «пошли по восходящей линии»: «Уже началась и такая форма советско-китайского регионального сотрудничества, как передача в аренду сельхозугодий в Амурской области и Приморском крае для производства силами китайской стороны сельхозпродукции на компенсационной основе. Перспективное направление — использование китайской рабочей силы. В ДВЭР в 1989 году направлено 3 тысячи китайских рабочих, из них половина — на строительные работы в Хабаровском крае. К примеру, только небольшой Амурской области требуется как минимум 5–6 тысяч строительных рабочих и 12–15 тысяч сельскохозяйственных».[347]

    Да… Читаешь эти «научные рекомендации» — и дух захватывает. Нам трудно утверждать, чего в них больше — глупости, измены или привычного стремления изменяться вместе с изменением генеральной линии все равно какой партии. Здесь важнее другое: все эти тенденции как в освещении проблем русско-китайских отношений, так и в практической политике в отношении Китая сохранились и в настоящее время, хотя, казалось бы, уже всем должно быть ясно, что «перестройка» и «радикальные реформы» нанесли государственным и чисто экономическим интересам России на Дальнем Востоке колоссальный ущерб. Тем не менее, ясно это далеко не всем, и одна из причин этому — продолжающееся появление в российской прессе материалов, искажающих содержание основных аспектов китайской проблемы.

    Вот, например, как трактуется в издаваемом Российской Академией Наук журнале один из эпизодов советско-китайского экономического сотрудничества 50-х годов. Речь идет о двух смешанных советско-китайских акционерных обществах «Совкитнефть» и «Совкитметалл», созданных сразу после образования КНР и действовавших на ее территории. Основное содержание цитируемой нами статьи составляет перечисление действительных и мнимых недостатков в их деятельности, взятых, кстати, из найденных в архивах докладных записок, направленных из Китая в различные инстанции в Москве находившимися в КНР ответственными работниками советских министерств и ведомств. Среди недостатков не забыт даже такой: в акционерное общество «Совкитнефть» в 1953 году «были направлены 85 седел и телег, которые свободно можно было приобрести на месте в Синьцзяне».[348]

    Правда, несмотря на это и другие упущения, в АО «Совкитнефть» количество добытой нерафинированной нефти в 1954 году по сравнению с 1951 годом возросло более чем в 26 раз, а в АО «Совкитметалл» производство продукции в 1952 году по сравнению с 1951 годом увеличилось на 72,4 %, в 1953 году на 258 %, в 1954 году на 320 %, Что касается недостатков в качестве советской помощи, то они были устранены самым радикальным образом: в октябре 1954 года в ходе пребывания в Пекине советской партийно-правительственной делегации во главе с Н. Хрущевым было подписано соглашение о передаче советской доли в смешанных акционерных обществах Китаю.[349]

    А какие же выводы делают из этой истории российские исследователи? Вот они: «Прежде всего, надо отметить, что широко бытовавший в 50-е годы тезис о «бескорыстной» помощи КНР со стороны Советского Союза далеко не всегда выдерживал проверку фактами… Приведенные факты высвечивают откровенные проявления великодержавия, патернализма и элементарного неуважения некоторых советских представителей к своим китайским партнерам. Нетрудно представить, какие недобрые чувства рождали подобные факты у китайских работников, искренне веривших в бескорыстие, благородство «старшего брата».[350]

    Нам же остается задать два вопроса: какая цель преследуется публикацией данной статьи и на чьи деньги она осуществлена. Цель, на наш взгляд, состоит в том, чтобы под маской столь модной нынче «научной объективности» еще немножко мазнуть грязью политику нашей страны в отношении Китая. Что касается денег, то поясним нашу мысль следующим образом. Если данная публикация, которую китайцы, вне всякого сомнения, с удовольствием прочтут и будут цитировать, осуществлена на китайские деньги, то это вопрос, выходящий за рамки нашего исследования. Если же деньги были русскими, то мы хотим обратить на этот факт внимание русских налогоплательщиков.

    Одна из публикаций такого же рода — статья в «Независимой газете», посвященная 25-летию китайской вооруженной провокации в районе острова Даманский.[351] В этом материале автором вольно или невольно использован широкий набор приемов, характерных для сионистского подхода к освещению политики нашей страны в отношении Китая: начиная от неуловимо отдающего ерничеством заголовка и кончая взятой из китайских источников фотографией, на которой изображены «трофеи», захваченные китайцами в ходе внезапного бандитского нападения на наших пограничников.

    Естественно, что общеполитические посылки автора вызывают наше решительное несогласие. Так, ничем не подкреплены утверждения о предполагаемом «вмешательстве СССР во внутренние дела Китая», о наличии у китайских лидеров неких оснований говорить об «угрозе с севера». Дело обстояло и, тем более, обстоит сейчас, как раз наоборот.

    Политика советского руководства характеризуется в статье таким выражением, как «несгибаемая твердолобость». Последняя, по мнению автора, проявилась и в подходе к территориальным притязаниям Китая, когда исходили из того, что «не постоишь за кроху — потеряешь ломоть». Между тем, сейчас, казалось бы, любому непредубежденному человеку, тем более специалисту, должно быть ясно, что этот принцип «твердолобых» советских руководителей в действительности не так уж плох.

    Однако в статье утверждается другое: «Поднятая тогда пропагандистская шумиха затушевала главный вопрос: почему в мирное время солдаты должны класть свои головы за пустынный островок с неясной государственной принадлежностью?» Как ни странно, уже в следующей фразе содержится частичный ответ: «Конечно, китайские лидеры первыми санкционировали использование оружия, преследуя собственные амбициозные цели, выходящие далеко за пределы ограниченной территории».

    Что касается вопроса о принадлежности Даманского, то на нем мы остановимся несколько позднее, а сейчас только заметим, что если уж автору цитируемой статьи, да и не ему одному, так нравится работающий в данном случае на китайцев принцип прохождения границы по середине фарватера, который на самом деле не является в международном праве универсальным, то как быть, например, с еще одним правовым принципом, известным со времен Рима: «Договоры должны выполняться»? (В данном случае мы имеем в виду договоры XIX века о территориальном размежевании между Россией и Китаем). Что уж тут говорить о таких «несовременных» и «нецивилизованных» понятиях, как, к примеру, государственные интересы России, приказ или честь Армии!

    Профессору МГУ Б. Горбачеву вторит главный сотрудник Центра АТР Дипломатической академии МИД РФ А. Волохова: «Вряд ли советские военные руководители всерьез считали, что существует реальная военная угроза со стороны Китая, однако они использовали события на границе, чтобы получить крупные ассигнования на укрепление границы, которые были потрачены, как показало последующее развитие международной ситуации и советско-китайских отношений, впустую. Кровь была пролита не столько ради защиты территории своего государства, сколько ради политических целей руководителей тоталитарных режимов Китая и СССР».[352]

    Нетрудно заметить в этих публикациях, как и в ранее цитировавшихся статье С. Гончарова, опубликованной пятью годами раньше, и других материалах, одну и ту же совершенно определенную тенденцию. Нашу точку зрения по поводу того, нужно было или нет тратить деньги на укрепление границы с Китаем, мы уже высказывали. События же на Даманском от начала и до конца являются китайской провокацией, спланированной в генеральном штабе вооруженных сил Китая и одобренной

    ЦК КПК и лично Мао Цзэдуном, чей «благодарственный культ», как утверждают в китайском посольстве в Москве, формируется сейчас в КНР. Уже давно высказанные «предположения хорошо информированных советских авторов о преднамеренно готовившейся вооруженной провокации сегодня подтверждаются материалами противоположной стороны. Причем в них говорится, что эта заранее спланированная акция детально готовилась и была одобрена высшим руководством».[353]

    Отметим здесь и то, что характеристика общественного и политического строя СССР конца 60-х годов как «тоталитарного режима» несостоятельна в научном отношении, а с точки зрения современных политических реалий является штампом, внедренным в употребление международной русофобской пропагандой.

    Что касается 25-летия событий на Даманском, то отношение к ним как со стороны официальных властей России и поддерживающей их сионистской прессы и телевидения, так и в патриотических кругах (основные газеты патриотического направления промолчали об этом «юбилее», если не считать упоминания о нем в выделяющейся даже по нынешним временам своей некомпетентностью и развязным тоном статье В. Филатова),[354] наводит и на такие размышления: думается, сегодня, когда решается судьба России на многие десятилетия вперед, каждому русскому человеку пора для себя решить, где же все-таки тот рубеж, за которым — «ни шагу назад»? Будем ли мы драться за Курилы или сдадим без боя за «гуманитарную помощь»? За Приднестровье? За Крым? Ну хотя бы уж за Смоленск или Москву? Или будем «партнерствовать во имя мира» с историческими врагами России? Для тех, кто 25 лет назад дал по зубам зарвавшимся китайским провокаторам, ответить на эти вопросы было бы нетрудно. А сегодня родственники погибших тогда советских солдат и офицеров, живые участники тех уже далеких событий должны знать, что в нашей стране многие помнят об их подвиге и сделают все для того, чтобы русский народ и его будущее национальное правительство, свободное от сионистского влияния, в полной мере оценили его историческое значение.

    «Естественные торговые партнеры»

    Обратимся теперь к такому сюжету, как торгово-экономические связи нашей страны с Китаем.

    «Курс на либерализацию в области внешнеэкономических отношений начинает приносить положительные результаты. Об этом, в частности, свидетельствует развитие российско-китайской торговли», — утверждают официальные деятели из министерства внешнеэкономических связей России. Действительно, общий объем товарооборота между Россией и Китаем возрос. В 1992 году Россия, по официальной статистике, даже имела активное сальдо, которое, однако, на поверку для нашей страны обернулось отрицательно, так как к концу 1992 года темпы контрактации и поставок товаров с российской стороны в соответствии с протоколом значительно опережали ход поставок китайских товаров. В результате российские поставщики не получили товарного возмещения за свой экспорт. Китайская же сторона, учитывая сложности у российских экспортеров с поставками комплектного оборудования, наоборот, сдерживает выполнение своих обязательств по отгрузке товаров в Россию. Более того, китайская сторона неоднократно препятствовала выполнению российской стороной обязательств по поставке товаров в Китай, например, электрооборудования для тепловых электростанций «Суйчжун», «Цзин-сянь», «Иминь» и «Инкоу».

    Мы уже не говорим о том, что взамен «валютных» российских товаров (лес, металлы, древесина, удобрения и т. д.) Россия, как правило, получает из Китая низкосортные товары народного потребления. При этом цены на русские товары обычно занижаются, китайские же продаются по завышенным ценам.

    Именно благодаря поставкам такого рода продукции в Россию Пекину удалось поправить свой общий внешнеторговый баланс.[355]

    Поэтому, если в носящей программно-директивный характер статье в официальном китайском издании, посвященной проблемам внешнеэкономических связей Китая и задачам китайского государства в этой области, дипломатично констатируется, что окончание холодной войны «создает выгодные условия для развития указанных связей», «дает возможность избежать новой мировой войны»[356] и т. д., то понимать это следует так, что Китай вместе с Западом и международным сионизмом относится к победившей в холодной войне стороне. Об этом напомнил и министр иностранных дел КНР Цянь Цичэнь, который опубликовал в «Жэньминь жибао» 15 декабря 1993 года статью, где в заслугу Китаю перед «мировым сообществом» ставилось то, что он «в течение 30 лет вел борьбу» с нашей страной. А как понимать требование «ухватиться за благоприятные возможности»,[357] возникшие для развития внешнеэкономических связей Китая в результате окончания холодной войны? Что, появилась возможность повысить жизненный уровень населения Китая за счет снижения военных расходов? Но военные расходы Китая в последние годы постоянно увеличиваются. Так, в 1991 году они выросли на 15, в 1992 — на 12 %, в 1994 году запланировано их увеличение еще на 14,8 %.[358] А может быть, окончание холодной войны привело к дальнейшему улучшению отношений Китая со странами Запада, прежде всего, с США? Не вдаваясь в подробности, отметим, что и здесь дело обстоит как раз наоборот: в условиях, когда китайцы утратили возможность спекулировать на «советской угрозе», эти отношения стали более неопределенными и имеют тенденцию к периодическому обострению.

    Речь идет о другом. Разрушение СССР в значительной степени разрушило и барьеры, сдерживавшие китайскую торгово-экономическую, военно-политическую и, что очень важно, демографическую экспансию в северном и западном направлениях. В настоящее время во второй раз за последние полвека Россия целенаправленными усилиями наших новых «друзей» на западе и востоке при активном содействии русскоязычных «демократов» изнутри превращена в донора крупнейшей по населению страны мира. Грабеж русских ресурсов — важный фактор успеха китайских реформ. «Генеральная линия» в развитии российско-китайских экономических связей состоит в превращении России в сырьевой придаток Китая, рынок сбыта для второсортной китайской промышленной продукции и источник приобретения китайцами по дешевке уникальных русских технологий в ядерной, авиакосмической и оборонной отраслях.

    Работа над данным разделом книги была в основном завершена к весне 1994 года. Содержащиеся в нем выводы получили подтверждение в словах министра внешнеэкономических связей РФ О. Давыдова. В ходе визита в Москву китайской делегации в сентябре 1994 года он сказал, что «Китай впервые обязался заплатить за российские товары деньгами, а не пуховиками».[359] Посмотрим, заплатит ли.

    В рамках такого «сотрудничества» мы имеем целый букет крайне негативных явлений, начиная от тяжелейших последствий хозяйственной деятельности китайцев в Сибири и на Дальнем Востоке и кончая такими проявлениями «расширения человеческих контактов», как торговля живым товаром, нелегальная иммиграция, контрабанда наркотиков и, наконец, экономический, научно-технический и военный шпионаж, в широких масштабах ведущийся Китаем против нашей страны под аккомпанемент разговоров о «дружбе». Например в заявлении начальника службы безопасности Украины по Днепропетровской области говорится, что его подчиненными в 1993 году были вскрыты враждебные действия спецслужб ряда стран, в том числе Китая. На территории региона иностранные разведки используют весь арсенал шпионско-подрывной работы — от сбора разведывательной информации через открытые источники до вербовки местных граждан и применения самых совершенных средств электронного шпионажа.[360]

    И еще одна цитата — на эту тему, на этот раз из древнего «Трактата о военном искусстве», авторство которого приписывают знаменитому полководцу древнего Китая Сунь Цзы (датируется обычно VI–V вв. до н. э.): «Внутренние шпионы — это те чиновники врага, которых мы используем… Среди вражеских чиновников… есть такие, которые стремятся воспользоваться поражением и гибелью своего государства, чтобы проявить собственные способности».[361]

    Одним из наиболее отвратительных аспектов операций, которые ведут китайцы на русском рынке с русскими, а чаще — русскоязычными коммерсантами, является повсеместное распространение коррупции и взяточничества. Надо заметить, что китайцы постоянно жалуются на коррупцию в России, но в то же время активно используют эту ситуацию в своих интересах.[362] Как совершенно справедливо замечает С. Говорухин, главный принцип подобной коммерции — «составить контракт, наиневыгоднейший для России. Чем он нелепее и абсурднее, тем больше сумма «бокового договора». Эти деньги кладутся в заграничном банке».[363] Добавим от себя, что в частных беседах китайские коммерсанты с ухмылкой заявляют, что «сейчас в России за деньги можно купить все — от стратегического сырья до женщин».

    Таким образом, еще предстоит посчитать, что обошлось России дороже: мероприятия по укреплению обороноспособности на востоке в 70-е годы или нынешние «равноправные и взаимовыгодные отношения с нашим естественным партнером». Тот же факт, что Китай стал вторым по значению торговым партнером России, означает лишь то, что китайцы успешно конкурируют с Западом и сионистским капиталом в разграблении нашей страны.

    Очевидно, что такое положение дел не может сохраняться неопределенно долго. Очевидно также и то, что меры российской стороны в направлении пересмотра существующих российско-китайских экономических связей неизбежно вызовут в Китае серьезное недовольство и приведут к охлаждению, а, может быть, и к новому обострению отношений между нашими странами. Уже сейчас, стоило некоторым российским печатным изданиям поднять вопрос о безобразиях, которые творят у нас китайские мелкие торговцы и иммигранты, а правоохранительным органам попытаться навести хотя бы какое-то подобие порядка в этой области, как в Китае уже заговорили об «антикитайских тенденциях в политике российских властей» и «русском великодержавном шовинизме». И можно не сомневаться, что «мировое сообщество» встанет в этом вопросе на сторону Китая. Это же относится и к «демократам» — сионистам, действующим в России. Кстати, в отношении к критике у китайцев и сионистов есть много общего: известно, что и у последних любая, пусть самая невинная критика в их адрес неизбежно вызывает крикливые обвинения в так называемом «антисемитизме».

    Как ни странно, эти элементарные, казалось бы, вещи не понимают и многие представители патриотического лагеря. К тому же их сбивают с толку весьма спорные публикации патриотической прессы. Например, уже упоминавшаяся статья В. Филатова,[364] в которой он обвиняет в нагнетании «истерии против китайцев» и «работе на мировое правительство» тех немногочисленных специалистов по Китаю, которые не увлекаются научными обменами с Китаем за счет приглашающей стороны и комиссионными за помощь китайцам в их операциях в России, а пытаются обратить внимание русского общества на очевидный для них крайне опасный характер развития российско-китайских отношений на современном этапе.

    В этой связи заслуживает, например, внимания доклад доктора юридических наук Э.З. Имамова, с которым он выступил в конце 1993 года на ежегодной конференции Центра исторических и политических исследований Института Дальнего Востока РАН. В докладе, в частности, было указано на активизацию в общественном сознании «мифа о некоей удачной дополняемости» экономик России и Китая. «В результате этого из Китая хлынул поток дельцов-мошенников, жаждущих заполучить сырьевые ресурсы России, а российский миф о дополняемости экономик породил иллюзии о неких инвестиционных возможностях КНР, ожидания которых усилились на фоне общих трудностей российской экономики и нежелания Запада вкладывать средства в нестабильное общество. Китайцы весьма успешно воспользовались этим.

    При создании совместных предприятий, — говорил далее ученый, — китайский бизнесмен стремится всего лишь поставить в Россию технологические неликвиды, сбыть залежалый и дурного качества товар в виде финансового вклада, организовать нехитрое производство…, получить рубли, закупить на них сырье и вывезти его в Китай для последующей перепродажи южным провинциям страны. При этом производительные силы России интенсивно эксплуатируются и деградируют, люди отвлекаются по существу на обслуживание китайской экономико-территориальной экспансии, активизируется хищническое истребление природных ресурсов, а в практику человеческих взаимоотношений привносится китайский вариант колониалистских приемов владения и управления-разделения, противопоставления, подкупа, предательства и обмана, без которых невозможна реализация никаких экспансионистских устремлений.

    Иллюзии об инвестиционных возможностях китайских фирм используются ими и для достижения такой опасной для России стратегической цели, как ввоз в нашу страну поселенцев для освоения ее жизненного пространства… Не зная языка, культуры, законов, традиций и обычаев России, лишенные не только каких-либо амбиций, но и профессиональных навыков, эти люди оседают на просторах России чужеродным элементом, не включенным в окружающую их жизнь и являющимся по сути балластом социальной действительности». (Если бы просто балластом — P.P.)

    В связи с вышесказанным в докладе было указано на необходимость «разработки мер по нейтрализации экономических и территориальных притязаний КНР», что «предполагает прежде всего развитие практики ограничений в определении рамок правового положения конкретной категории иностранцев». Кроме того, «необходимо также усиление государственного контроля за китайскими инвестициями».

    Как было подчеркнуто в докладе, «принципиальной корректировки требует положение о «дополняемости» экономик наших стран. Главное здесь — необходимо убедить общественность в том, что не Китай по отношению к России, а, напротив, Россия по отношению к Китаю может выступать реальным инвестором, располагающим достаточными финансовыми и технологическими возможностями. При правильной постановке дела Китай может оказаться для России идеальной страной экспорта капитала, что, кстати, не отрицают и китайские партнеры».

    Неудивительно, что доклад Э.З. Имамова, как говорится в отчете о данной научной конференции, «вызвал особый интерес» у участников.

    Неудивительно и другое. Судя по отчету, лишь один из участников высказался, с рядом оговорок, в поддержку основных положений доклада. А один из его главных оппонентов счел, что доклад «страдает некоторой односторонностью» и рассказал о том, что «в настоящее время КНР является важнейшим и наиболее благоприятным нашим торговым партнером в азиатско-тихоокеанском регионе», а «развитие экономических связей с Китаем районов Дальнего Востока и Сибири, богатых природными ресурсами…, является одним из важнейших факторов их ускоренного хозяйственного подъема».[365]

    Неудивительно и то, что в нынешних условиях оценки, подобные высказанным Э.З. Имамовым, с огромным трудом пробивают себе дорогу на страницы печатных изданий, предназначенных для массового читателя. Специалисты, которые пытаются опубликовать в печати статьи с жесткой критикой тех или иных аспектов политики Китая, знают, с каким мощным сопротивлением сталкиваются попытки публикаций такого рода в редакциях газет самого разного, на первый взгляд, направления — от «Независимой газеты» до «Правды» и «Советской России».

    Червь точит лист

    Обратимся к еще одному проявлению «традиционной дружбы» — территориальному вопросу. В этой области за время перестройки и «радикальных реформ» произошли, в частности, следующие «подвижки». В период горбачевщины ЦК КПСС в целях «нормализации межпартийных отношений и идеологического сближения с КПК» принял совершенно секретное решение о допустимости передвижения линии границы вглубь нашей территории до нескольких километров на оспариваемых Китаем участках границы. Из-за деятельности советской делегации на пограничных переговорах с Китаем во главе с И. Рогачевым, который в то время занимал пост заместителя министра иностранных дел СССР, а ныне служит послом РФ в Пекине, в подписанном советско-китайском соглашении о границе был закреплен принцип прохождения границы по фарватеру, а также «уточнена» в пользу Китая линия сухопутной границы на ряде участков. В результате к Китаю отошли все острова, за исключением островов Тарабаров и Медвежий, на Амуре, Аргуни и Уссури, включая Даманский.[366]

    Такая «конструктивная позиция» активно поощряется засевшими в Москве сионистами. Газета «Известия», современная направленность которой общеизвестна, опубликовала интервью с Рогачевым под мажорным заголовком: «Проблемы острова Даманский больше не существует». В 1992 году без проведения открытых парламентских слушаний Верховный Совет РФ, введенный в заблуждение чиновниками из козыревского МИДа, ратифицировал соглашение о демаркации российско-китайской границы, по которому Россия абсолютно добровольно и без излишнего шума передала Китаю территории, превышающие по площади Малую Курильскую гряду, на которую претендуют японцы. Заметим, однако, что легкость, с которой Верховный Совет позволил себя обмануть, нас нисколько не удивляет, если вспомнить, что говорил в свое время тот же Хасбулатов. Например, в сентябре 1991 года в Токио на пресс-конференции в присутствии трехсот японских журналистов он подверг критике бытующие в нашей стране «реакционные, мифические стереотипы прошлого», суть которых сводится-де, к тому, что «всякая уступка территории рассматривается как распродажа национальных интересов». (А как же еще? — P.P.). В этой же связи он заявил о своем намерении содействовать преодолению подобных «стереотипов» в сознании россиян.[367]

    Как преодолеваются подобные «стереотипы» в отношении Китая в науке и средствах массовой информации нашей страны, было нами частично продемонстрировано выше. Во многом именно благодаря их деятельности козыревскому МИДу удалось на китайском направлении своей деятельности то, что не вышло на японском — «тихой сапой» протащить невыгодные для нашей страны договоренности и поставить русский народ в положение, когда «после драки кулаками не машут».

    Впрочем, драка еще не кончилась. С 1993 года приступила к работе российско-китайская демаркационная комиссия, призванная закрепить передачу русских земель путем установления новых пограничных знаков. Деятельность этой комиссии вызывает протесты местного населения. Уссурийское казачество заявило в этой связи, что если политики и дипломаты не договорятся об оставлении границы в прежнем состоянии, они готовы встать на защиту Отечества и исконно казачьих земель.[368]

    Характер достигнутых с Китаем за спиной русского народа договоренностей вызывает растущее неприятие в самых широких кругах русской общественности, особенно в районах, граничащих с Китаем. Насколько широких — можно судить хотя бы по тому, что с резкой критикой складывающейся ситуации выступает не столько оппозиция, но представители власти. Например, глава администрации Приамурья В. Имаев открыто заявил о необходимости денонсировать заключенное с Китаем 16.05.1991 года Соглашение по восточному участку границы. По его мнению, соглашение, о котором идет речь, носит односторонний характер и ухудшает государственные и исторические позиции России; особую озабоченность вызывает содержание статей 5 и 8 указанного документа, определяющих линию границы на судоходных реках. Оно позволяет китайским судам различных типов, включая военные, беспрепятственно проходить вблизи Хабаровска, что можно расценивать как нарушение российской государственной границы со стороны соседней страны.

    Четкую позицию этот руководитель занял и в отношении предложения о так называемом «совместном хозяйственном использовании» двух островов на Амуре в непосредственной близости от Хабаровска: «Какое может быть совместное освоение исконно российских территорий». Заслуживает внимания и его предупреждение о том, что «Россия даже может просто-напросто потерять этот перспективный со всех точек зрения регион».[369]

    В декабре 1994 года глава администрации Приморского края Е. Ноздратенко внес в верхнюю палату Федерального собрания официальное предложение о денонсации вышеуказанного соглашения с Китаем. Его поддержал заместитель председателя Совета Федерации А. Долголаптев. В ответ Козырев заявил, что о денонсации соглашения «не может быть и речи».[370] А 13 февраля 1995 года Е.Наздратенко вновь потребовал денонсации, добавив к этому требование о привлечении к ответственности лиц, участвовавших в 1991 году в разработке указанного соглашения, и предложил создать комиссию с участием представителей Главного разведуправления Генерального штаба и Федеральной службы контрразведки для выяснения всех обстоятельств, связанных с его подготовкой и подписанием.[371] Мы тоже присоединяемся к этому требованию. Неплохо бы вернуться и к истории вопроса о соглашениях, которые создали основу для массовой иммиграции китайских граждан в Россию.

    Еще через несколько дней Е. Наздратенко заявил: «Мне очень не нравится, что делает российский МИД на границе с Китаем. То, что мы отдали многие острова на Амуре, то, что мы отдали другие территории, то, что в Приморском крае отдали легендарный, политый русской кровью остров Даманский… Мы, нынешняя администрация, не отдали ни одного квадратного метра земли российской и не отдадим… Вот, например, получив два участка по 300 гектаров в пойме реки Туманной, китайцы смогут углубить ее фарватер и обеспечить прямой выход к Японскому морю. В этом случае, как говорится, «кранты» нашим приморским портам, так как они станут ненужными торговым партнерам России из Китая, Кореи и Японии. Поэтому мы и предлагаем денонсировать соглашение о границах 1991 года».[372]

    В ходе усиливающейся в нашей стране полемики по проблеме пограничного размежевания с Китаем выяснилось, в частности, что в Приморье китайцам передается полторы тысячи гектаров отличных земель, в том числе участки в районе озера Хасан, на которых расположены могилы русских солдат. Последнее обстоятельство вызвало особое возмущение русской общественности, особенно дальневосточников. Китайцы, увидев это, сделали заявление о том, что китайская сторона готова внести в прохождение линии границы необходимые изменения с тем, чтобы могилы остались на российской стороне. Мы можем только заметить по этому поводу, что у Китая умные дипломаты и они очень спешат.

    Что же, если «восстановление традиционной дружбы» будет продолжаться в том же ключе, можно будет предложить мидовской еврократии в качестве общего руководства в дополнение к «новому мышлению» и «отказу от имперских амбиций» высказывание Мао Цзэдуна, датированное 1964 годом: «Примерно 100 лет назад район к востоку от Байкала стал территорией России, и с тех пор Владивосток, Хабаровск, Камчатка и другие пункты являются территорией Советского Союза. Мы еще не предъявляли счета по этому реестру».

    Счет по реестру Мао был предъявлен в китайских публикациях 70-х годов, где территориальные претензии Китая к нашей стране выражены в цифре 1,5 млн. квадратных километров. В те же 70-е годы, по свидетельству высокопоставленного сотрудника советской политической разведки, «китайская сторона и официально, и еще чаще неофициально давала понять, что претендует на 3 млн. кв. км советской территории».[373] В дальнейшем ни одно из высказываний маоистского периода по территориальной проблеме не было дезавуировано китайской стороной. В китайской научной литературе последовательно появляются публикации, рассматривающие проблему с аналогичных позиций. В одном из изысканий на эту тему гоминьдановского периода под характерным названием «Чтения о национальном унижении» повествуется, например, о «бедах», которые якобы принесло китайцу появление русских на Дальнем Востоке. А вот пример более свежего «исследования». В одном из номеров журнала «Изучение русского языка» за 1992 год некий филолог по имени Чэн Даоцай пишет: «Шесть городов на территории России близ российско-китайской границы имеют по два названия: русское и китайское. Если обратиться к истории, то станет понятно, что это историко-культурные следы, оставленные агрессиями царской России против Китая».[374] Что же это за пункты, ставшие объектом «русской агрессии»? Это города Хабаровск, Владивосток, Благовещенск, Уссурийск, Николаевск-на-Амуре, Нерчинск. Историк Хуан Динтянь из Академии общественных наук граничащей с русским Дальним Востоком провинции Хэйлунцзян не так давно утверждал, что «большие территории Сибири 140 лет назад еще относились к Китаю». Китайцы же не забывают историю.[375]

    На секретных переговорах с делегацией компартии Италии (1979 год) глава китайской делегации, заместитель заведующего международным отделом ЦК КПК У Сюэцянь, в частности, заявил: «С 1964 по 1969 год было отмечено 4129 пограничных столкновений… Ленин указывал на неравноправие договоров, подписанных слабыми представителями династии Цин с могущественными русскими царями. Таким образом, полтора миллиона квадратных километров китайской территории оказались включенными в Россию. Мы не требуем с е й ч а с (выделено нами — P.P.) эти территории, но добиваемся уточнения и корректировки линии границы».

    А в октябре 1985 года, когда «ласковый Миша» начинал претворять в жизнь свое (свое ли?) «новое мышление для нашей страны и всего мира», генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан (кстати, он считался одним из наиболее «просоветских» руководителей Китая) в очередной беседе с итальянцами говорил: «…продолжается оккупация нашей территории… Это не считая территорий, спорных еще с царских времен… переговоры будут очень деликатными». Итальянская сторона обратила внимание китайцев на то, что «трудности вряд ли удастся позитивно преодолеть, если КНР и Советский Союз не откроют в, своих отношениях новую фазу. «В ответ Ху Яобан напомнил, что кое-какие перемены уже осуществились. На похороны Черненко они направили вице-премьера Госсовета Ли Пэна, а в поздравительном послании по случаю избрания генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачева обратились к нему как к «товарищу».[376]

    В связи с этим следует сказать, что соглашения по границе, выдаваемые за «успех российской дипломатии» на пути «превращения российско-китайской границы в границу мира, дружбы и сотрудничества», китайцы вряд ли рассматривают как полное и окончательное решение пограничных проблем. Напомним поэтому здесь о китайской доктрине «отложенного спора» в пограничных вопросах, в соответствии с которой существующие пограничные проблемы как бы «замораживаются», «откладываются для решения будущими поколениями», однако в любой момент могут быть «актуализированы».[377]

    База же для такой «актуализации» готовится уже сейчас. На идеологическо-пропагандистские аспекты этой деятельности китайских властей мы указывали выше. Есть и другие. Например, с 1989 года идут «переговоры по взаимному сокращению вооружённых сил и укреплению доверия в военной области в районе российско-китайской границы». В настоящее время в рамках этих переговоров идет разработка соглашения о сокращении войск в 100-километровой пограничной зоне.[378] О ходе этих переговоров, характере предполагаемых договоренностей в российской печати практически ничего не сообщается. Если спросить, почему, то в ответ мы обязательно услышим рассказ о крайней сложности и деликатности переговоров, которым может помешать нетактичное и некомпетентное вмешательство. Это, видимо, так. Но есть и другие причины. Как представляется, главная! из них — это крайняя невыгодность готовящихся соглашений для нашей страны. Достаточно сказать, что предполагаемое сокращение войск в 100-километровой погранзоне коснется исключительно или почти исключительно России. Это связано с особенностями географического положения и военной доктрины двух стран. Напомним, что русские войска вдоль дальневосточной границы с Китаем дислоцированы, как правило, к югу от Транссибирской магистрали и защищают эту стратегически важную транспортную артерию от возможных китайских посягательств. В то же время группировка регулярных войск вооруженных сил Китая развернута в глубине страны за пределами 100-километровой зоны. Непосредственно вдоль границы размещены китайские территориальные военные формирования, которые, даже если бы было желание, включить в соглашение о сокращении войск практически невозможно. Между тем, эти формирования способны в короткое время (от нескольких часов до 1–2 суток) пешком выйти на Транссибирскую магистраль со всеми вытекающими отсюда последствиями. А с российской стороны границы в той же самой 100-километровой погранзоне размещается основная масса русского населения региона, важнейшие народнохозяйственные объекты.

    Таким образом, планируемые договоренности приведут к окончательному разрушению и без того деградировавшей за последние годы группировки Вооруженных Сил России вдоль границы с Китаем, оставят русское население Дальнего Востока беззащитным перед лицом как массового наплыва китайских переселенцев, так и возможного вооруженного вторжения. Будет и «полезный» для новых «друзей» России побочный эффект: дальнейшее экономическое обескровливание нашей страны, так как вывод войск из обжитых районов и их размещение в новых местах постоянной дислокации потребуют колоссальных затрат.

    Справедливости ради отметим, что российское руководство в этом, как и во многих других вопросах отношений с Китаем, да и не только с ним, вынуждено иметь дело с пагубным наследием горбачевщины в области внешней и военной политики. В связи с рассматриваемой нами проблемой напомним, что уже в конце 80-х — начале 90-х годов была осуществлена так называемая «комплексная программа одностороннего сокращения вооруженных сил» как в области вооружений, так и в области личного состава. В ходе ее выполнения группировка советских войск на Дальнем Востоке уменьшилась на 120 тысяч человек. В сухопутных войсках было сокращено 12 дивизий, расформировано 11 авиаполков. Из боевого состава Тихоокеанского флота было выведено 16 кораблей, в том числе 3 крупных надводных, и 7 подводных лодок. В результате у Советского Союза войск в этом районе осталось меньше, чем у Южной Кореи. Группировки войск и сил флота «по своему составу, оргструктуре и условиям дислокации были приведены в состояние, исключающее возможность совершать нападение или проводить крупномасштабные наступательные операции».[379] Это означает, что усилиями высшего военно-политического руководства своего же государства Армия и Флот, в частности, на Дальнем Востоке, были приведены в небоеготовое состояние.

    В нем они поддерживаются и сейчас. Отметим в этом связи достигнутое в ходе визита Председателя КНР Цзян Цзэминя в Москву (сентябрь 1994 г.) соглашение о том, что «остающимся в этом регионе войскам будет придана «однозначно оборонительная направленность».[380]

    Что такое «оборонительная направленность»? Что такое «однозначно оборонительная направленность»? Бывает ли таковая «направленность» неоднозначной? В учебниках по военному делу таких понятий найти невозможно ввиду их полной абсурдности. В политический же лексикон они были введены Горбачевым и Шеварднадзе, по указке которых и под аплодисменты НАТО советские генералы послушно перекраивали opгaнизационно-штатную структуру частей и соединений Советской Армии. Это привело к резкому снижению их маневренности, огневой и ударной мощи (которые одинаково нужны для ведения как наступательного, так и оборонительного боя), боевых возможностей войск в целом, а также подорвало политико-моральное состояние Армии. Результаты для обороноспособности нашей страны на западе известны.

    «Пошел процесс» и на востоке. Здесь он тесно переплетается с другими процессами: массовой иммиграцией китайцев в Россию и бесшумным вторжением китайского мелкого и среднего бизнеса в русскую экономику.

    В настоящее время в нашей стране легально, полулегально или нелегально, но уже практически постоянно проживает более миллиона китайцев и их число непрерывно растет. Это новое «национальное меньшинство», обогнавшее по численности некоторые коренные народы России, уже контролирует капиталы и недвижимость на сумму, измеряющуюся миллиардами долларов, и проявляет исключительный динамизм, если не сказать агрессивность, в расширении своей коммерческой и околокоммерческой деятельности.

    Идет массовая оккупация китайцами Сибири и Дальнего Востока. В некоторых пограничных с Китаем районах России китайцев уже больше, чем русских. Оттуда поступают все более тревожные сообщения: от информации об импорте из КНР картофеля, содержащего мышьяк, а с Тайваня — риса, содержащего медь и свинец в количествах, значительно превышающих предельно допустимые, до, например, такого: в последнее время в Приморском крае в отдельных родильных домах обнаружена неизвестная инфекция предположительно «импортного» происхождения, а у многих девушек, занимающихся «любовью» с китайцами, стали появляться венерические заболевания, вылечить которые с помощью отечественных лекарственных препаратов невозможно. Как выяснилось, у китайцев иной состав крови, и для них эта венерическая болезнь безопасна, то есть они являются только ее носителями и распространителями. Не исключено, что данная болезнь «выведена» искусственно.[381]

    Москва и ряд городов на востоке нашей страны в настоящее время твердо стоят на пути к созданию своих собственных чайнатаунов. Некоторыми российскими бизнесменами подготовлены предложения по созданию в крупных городах России китайских кварталов и заселению их китайцами. Мы не можем не согласиться с тем, что эти бизнесмены, скорее всего, «представляют не только свои интересы».[382] Таким образом, в этом отношении у нас скоро все будет, как в «цивилизованных странах». А милиция в дополнение к чеченской, азербайджанской и прочим получила уже и китайскую мафию с ее широкими международными связями, огромными финансовыми возможностями, труднопреодолимыми языковым и этнокультурным барьером, плохо пока изученными «кадрами» и методами работы. Результатом этого процесса для коренных жителей наших городов станет дальнейший рост цен на все, начиная от столь любимых китайцами овощей и кончая квартирами и предметами роскоши, обострение экологических проблем и тому подобные «временные трудности переходного периода».

    Кстати, о международных связях китайской мафии. На слушаниях в сенате США директор ЦРУ приводил данные своего ведомства и ФБР о том, что «в республиках бывшего СССР преступные группировки развиваются в угрожающем темпе и смыкаются с итальянской мафией, китайскими триадами и латиноамериканскими наркоторговцами».[383]

    Что же касается миграции китайцев в Россию, то ее главная причина — жесточайшая конкуренция в бизнесе и вообще в борьбе за существование в огромной стране с миллиардным населением, которая задыхается от нехватки ресурсов, а во многих городах — и просто от нехватки более или менее чистого воздуха. Достаточно сказать, что, по оценкам китайских специалистов, в результате чрезмерной человеческой деятельности без учета ее влияния на окружающую среду был нарушен предел равновесия множества биосистем ряда районов Китая, поддерживающих самовоспроизводство природы. По мнению китайского ученого Сунь Бинвэня, природная среда Китая может функционировать только при уровне населения в 800 млн. человек. В 1981 году председатель Госкомитета КНР по науке и технике отметил, что природная среда Китая может функционировать и самовосстанавливаться, если население страны не превышает 650–700 млн. человек.

    Таким образом, уже в конце 1980-х годов нагрузка на природную среду в Китае достигла своего пика, что может в 90-е годы привести к непредсказуемым последствиям в состоянии и возможности использовать земельные, водные, лесные и другие ресурсы.[384]

    Все это вынуждает тех, кто не сумел урвать кусок от реформ Дэн Сяопина, искать лучшей доли за пределами своей родины. В более широком плане есть все основания говорить о ползучем захвате китайцами территории и ресурсов соседнего государства — процессе, определяемом известным китайским выражением «червь точит лист». Есть данные о том, что «червь точит лист» по разработанной китайским правительством секретной программе «Мирное заселение России». Она предусматривает заселение отдельных территорий нашей страны китайскими переселенцами численностью до 80 миллионов человек. На эту программу только правительством КНР уже ассигновано около полумиллиарда долларов.[385] А еще есть «личные средства граждан…»

    На современном этапе именно этот процесс является основным содержанием, которое мы вкладываем в понятие «угрозы с востока». Совершенно очевидно, что на определенном этапе экономическое и демографическое давление на Россию будет подкреплено политическим и военным давлением. Это ясно для западных наблюдателей. Например, в статье, опубликованной в издаваемой в Париже газете «Интернэшнл геральд трибюн» прямо говорится, что «с учетом демографической слабости России в Азии — всего 30 миллионов русских на Дальнем Востоке в сравнении с более чем миллиардом китайцев — ей предстоит столкнуться с тихоокеанским кризисом, более серьезным, чем проблемы на ее западных границах».[386] Это тем более обязан понимать каждый ответственный русский политик, журналист, ученый и все те русские люди, в которых картаво-голубое телевидение еще не подавило здоровый национальный инстинкт.

    В этих условиях умиление пекинского корреспондента «Правды» по поводу того, что в мире растет интерес к изучению китайского языка и «сегодня оптимисты во всем мире не могут не симпатизировать Китаю, не интересоваться китайским языком»,[387] в лучшем случае способно вызвать в памяти старый анекдот из серии «черного юмора»: «Сколько будет стоить в Москве водка в 2000 году?» — «Пять юаней».

    Действительно, «прошло много лет с тех пор, когда теме об этой «желтой опасности» уделялось много внимания в печати всего света. Боксерское восстание в Китае, а затем военный конфликт между Японией и Россией в 1905 году дали повод и нашим людям тех времен толковать и писать обширно на тему о ней… Старый Китай, обессиленный коррупцией своей бюрократии, голодом и бедствиями 350-миллионного народа и деградировавший национально, вселял в те времена западному миру самые серьезные опасения «желтого нашествия». В наши дни… никто не говорит и не предупреждает о надвигающейся «желтой опасности». Она же уже тут, «при дверях», заряженная и перезаряженная завистью и ненавистью иудейского марксизма, пылающая злобой не только «классовой», но и чисто азиатско-расовой… С этой «желтой опасностью» давно уже заигрывают мировые спекулянты типа разного рода Киссинджеров. Эти спекулянты давно уже разглядывают ее со всех сторон, ощупывают ее, прикидывают ее политический удельный вес с тем, чтобы в случае нужды и собственной выгоды бросить ее на чашу весов мировых судей и, вызвав «недовес», кассировать его в свою пользу. Это большая игра, начавшаяся за «картежным столом» мировых спекулянтов и обещающая принести несчастному человечеству новые беды, новые слезы, разрушения и смерть.

    Кого географически и политически может коснуться в первую голову эта «желтая опасность?» Конечно же той самой страны России, которая стояла веками щитом и заслоном для западного мира от нашествия азиатских народов. Может случиться, что в недалеком будущем этот мир подаст руку «дружбы» и помощи этой самой «желтой опасности» против своей вековой защитницы… «Желтая опасность» перестала быть чем-то воображаемым. С помощью мировых спекулянтов и непростительной слепоты вожаков свободного мира «желтый дракон» поднял уже свою голову, сощурил свои раскосые глаза и поглядывает сквозь их щели через Японское море, через Сахалин, через Яблоновый хребет, Байкал и через сибирскую ширь на далекий запад, и кто знает, что ворочается в этой голове. «Желтая опасность» становится в наши дни реальной угрозой нашей родине. Она мостится на огромном протяжении наших азиатских границ у самого ложа больной и едва начавшей выздоравливать России».[388]

    Так пишет русский человек, озабоченный судьбой Родины.

    А как реагируют на китайское «вторжение без оружия» в нашу страну русскоязычные средства массовой информации? Стараются замалчивать данную проблему, а если по необходимости говорят о ней, то приблизительно следующим образом: «…не истерично, а с позиций закона, разумности и выгоды для России следует подходить к проблеме создания китайских поселений».[389] Что означают эти рассуждения? Во-первых, что в результате политики попустительства российских властей по отношению к так называемому «ближнему» и «дальнему» зарубежью наша страна превращена в проходной двор; в частности, китайцы уже переселяются на наш Дальний Восток целыми деревнями. Во-вторых, те, кто выступает против этого, ведут себя, по мнению газеты «Известия», «истерично». В-третьих, в сознание читателей внедряется представление о том, что заселение китайцами русских земель при неких условиях якобы может быть «разумным» и «выгодным» для России, хотя на самом деле таких условий не существует и процесс, о котором идет речь, носит однозначно негативный для нашей страны характер. В-четвертых, тех русских людей, которые пытаются этому как-то противостоять, призывают действовать «с позиций закона» в условиях, когда законодательная база, регулирующая въезд, пребывание и коммерческую деятельность иностранцев в России, еще крайне слаба, а имеющиеся законы в нынешней ситуации не работают.

    Несмотря на подобное массированное «промывание мозгов», острота ситуации многими русскими людьми, знакомыми с проблемой, осознается. Пытаются что-то сделать местные власти, госбезопасность, милиция. Например, судя по некоторым сообщениям, все более жесткую позицию занимают в этом вопросе власти Приморья. Телеканал НТВ осенью 1994 года с плохо скрытым недовольством отозвался о том, что по указанию главы Приморского края Е. Наздратенко оттуда было выслано 300 тысяч китайцев. Но большая часть усилий уходит в песок. Почему? Является ли такое положение дел следствием некомпетентности, недооценки ряда весьма существенных аспектов китайской проблемы, халатности, корыстолюбия тех, кто обязан блюсти государственные интересы? Или виной всему китайская изворотливость? Есть всего понемножку. Но не только. Вспомним, как после гражданской войны и в ходе репрессий первой половины тридцатых годов из крупнейших городов России изгонялись целые социальные группы, представлявшие собой цвет русской нации, а на их место приходили карьеристы, казнокрады и спекулянты из числа «интернационалистов» еврейского и кавказского происхождения. А преступное постановление ЦК КПСС, открывшее в 70-е годы путь к расселению выходцев с Кавказа и Средней Азии в селах русского Нечерноземья в сердце России?

    А теперь обратимся к Западной Европе: за последние 30–40 лет во Франции, Великобритании, Германии возникли и быстро растут общины арабов, пакистанцев, турок, курдов… Результат — межрасовые и межнациональные конфликты в этих некогда полностью благополучных в данном отношении странах, распространение в них обычаев и нравов, чуждых национальным традициям коренного населения. Все это не нравится немцам, англичанам и французам, нелегко приходится и иммигрантам, среди которых нередки случаи настоящих человеческих трагедий. Но в такой ситуации прекрасно зато чувствует себя «международный еврей» (выражение Г. Форда). А контролируемая им пресса заботится о «правах человека», борется против «дискриминации национальных меньшинств» и поливает грязью политиков, пытающихся что-то сделать для того, чтобы разрядить эту заложенную под европейскую культуру мину замедленного действия.

    Вернемся снова в Россию и напомним о таком прошедшем мимо внимания широкой общественности факте. После расстрела Дома Советов в октябре 1993 года московской милицией в рамках осуществления мероприятий по поддержанию в городе режима чрезвычайного положения были приняты некоторые меры по ужесточению правил проживания в столице России, что ударило по интересам наводнивших Москву инородцев. Немедленно нашлись «гуманисты», которые, скороговоркой осудив уничтожение в центре древнего русского города нескольких тысяч русских людей, виновных только в том, что они защищали Конституцию, подняли галдеж по поводу «дискриминации национальных меньшинств». В частности, небезызвестное общество «Мемориал» опубликовало открытое письмо генпрокурору А. Казаннику, в котором осуждалась «высылка приезжих из Москвы», якобы противоречащая «как законам РФ, так и международным актам о правах человека, ставящим свободу передвижения и выбора места проживания на одно из первых мест».[390] Можно не сомневаться, что права инонациональных, в том числе китайских, уголовных элементов и спекулянтов будут «Мемориалом» и подобными антирусскими организациями надежно защищены.

    В частности, верность этого нашего прогноза подтверждена и событиями вокруг Чечни в конце 1994 — начале 1995 годов. Яркий пример в этом отношении явила собой деятельность «наследника А.Д.Сахарова» и «выдающегося защитника прав человека» (нерусского человека — P.P.) С. Ковалева. Когда из танковых орудий палили в центре Москвы по русским людям, их права этого врага России не волновали. Когда же русская армия начала боевые действия против вооруженных до зубов формирований, в которых на антирусской, антиправославной основе объединились чеченские боевики, наследники недобитых бендеровцев и прибалтийских фашистов, наемники из арабских стран и т. д. и т. п. — тут уж Ковалев со своими единомышленниками из числа сионистских и сионизированных политиков, принадлежащих к различающимся во многом, но более близким друг другу, чем это принято считать, политическим группировкам от «Выброса» до КПРФ — тут уж о правах человека он вспомнил. А вспомнив, эти гаденыши подняли гвалт, открыв в тылу действующей русской армии второй фронт в русскоязычных средствах массовой информации.

    Заметим, что события вокруг Чечни, как и китайская проблема, относятся к тем сравнительно немногочисленным пунктам, по которым позиции упомянутых выше организаций оказались близкими к «консенсусу». Это не может не наводить на размышления и при анализе российской политики на Дальнем Востоке.

    Нет ли взаимосвязи между всеми этими фактами? Не чувствуется ли здесь один и тот же почерк? Для непредубежденного человека не составит большого труда ответить на этот вопрос.

    Таким образом, если не будут приняты и проведены в жизнь в полном объеме кардинальные меры, то недалек тот день, когда и китайцы в России начнут открыто отстаивать свои права китайского человека, то есть право селиться там, куда их никто не звал, устанавливать здесь свои порядки, перетаскивать к себе многочисленных родственников и земляков из Китая, вести коммерческие операции методами, несовместимыми с культурными традициями русского народа и его представлениями о нравственности, материально или личным участием поддерживать китайскую мафию, плодить в России взяточников, наконец, заниматься шпионажем в пользу своей исторической родины. И если уж правительство Турции выступает с официальными протестами по поводу жестких действий германской полиции против сопровождавшихся насилием демонстраций турецких иммигрантов, то можно не сомневаться, что когда подобная ситуация возникнет в России с китайцами, за правительством Китая дело не станет.

    Что касается нынешней позиции правительства КНР по вопросу о нелегальной китайской миграции за рубеж, то она, как нам представляется, носит двойственный, если не двуличный характер. Официально КНР против. Организация нелегального выезда граждан из страны является в КНР уголовным преступлением. Делаются заявления и обращения в адрес иностранных государств, в которых ставится вопрос о совместных действиях по борьбе с нелегальными китайскими иммигрантами, которые, кстати, являются источником серьезных доходов для китайской и международной мафии. Также распространяется версия о том, что китайские власти препятствуют выезду граждан своей страны за рубеж, так как стремятся оградить их от чуждых идеологических и политических влияний.

    Все это правда. Но это не вся правда. У этой медали есть и оборотная сторона, которая заключается в том, что процесс выезда китайских граждан из страны жестко интегрирован в систему внешнеполитических мероприятий китайского руководства. При этом преследуются как экономические цели: смягчение давления избыточного населения (ведь только в китайской деревне «излишки» рабочей силы выражаются цифрой 260 млн. человек),[391] получение иностранной валюты и т. д., так и политические: усиление китайского влияния в странах, где живут китайцы, а в конечном счете — полное подчинение этих стран китайским политическим, военным, экономическим интересам, и при благоприятных условиях — их присоединение к Китаю либо отторжение в пользу Китая части территории той или иной страны, на которой китайское население составляет большинство.

    В этом отношении представляет интерес высказывание премьер-министра Малайзии, который с восточной изысканностью охарактеризовал некоторые аспекты военно-политических взглядов китайского руководства: «Китай никогда не предпринимал военных авантюр за пределами того, что китайцы считают территорией своей страны».[392]

    Что касается демонстрируемого китайскими властями стремления ограничить нелегальную эмиграцию, то значения такой демонстрации не следует переоценивать. Истинное отношение руководителей Китая к этой проблеме высказал еще в 1964 году Мао Цзэдун: «В Китае так много народа, что можно позволить и убежать нескольким десяткам тысяч человек… Не беда, если из Китая уйдет несколько миллионов человек — разве что, убежав, ругнут нас разок».[393]

    Именно в этом контексте следует оценивать и приводимые выше данные о поддержке переселения китайских иммигрантов в Россию правительством Китая. И по меньшей мере удивление могут вызвать выводы и рекомендации китаеведов из Российской Академии Наук типа: «Огромным резервом и надеждой всего региона являются Сибирь и Дальний Восток». «России следует отказаться от концепции «границы на замке» в пользу открытой границы, свободного перемещения людей и товаров». «Открытая политика» новой России могла бы предусматривать не только привлечение инвестиций и ресурсов в ее дальневосточные регионы, но и поощрение интенсивной иммиграции… совместными усилиями можно превратить Дальний Восток России в зону интенсивного экономического и культурного взаимодействия, в евразийское пространство сотрудничества».[394] «Как представляется, в складывающейся обстановке задача состоит не в том, чтобы вообще перекрыть приток китайцев в Российскую Федерацию (это вряд ли осуществимо на практике), а в том, чтобы поставить начавшийся процесс под неослабный контроль, тщательно его регламентировать».[395]

    На самом деле, ничего подобного делать ни в коем случае не следует. Напротив, «Россия должна иметь очень твердые границы и проводить предельно жесткую иммиграционную политику, может быть, даже самую жесткую в мире — и этого не следует бояться».[396] Относительно тезиса о «тщательной регламентации» въезда китайцев в Россию заметим, что звучит он «цивилизованно», однако, на наш взгляд, лишен всякого смысла. И по очень простой причине: еще ни одной стране мира не удавалось добиться такой регламентации на практике. Или процесс китайской иммиграции есть, или его нет. Что касается превращения Сибири и Дальнего Востока в «резерв и надежду всего региона», то нам больше по душе рекомендация другого русского ученого, Михаилы Ломоносова: «Могущество российское будет прирастать Сибирью».

    Крылья для тигра

    С учетом исторического опыта, геополитических, этнокультурных и других реалий наиболее поразительным элементом нынешней российской политики в отношении Китая является развертывание сотрудничества с этой страной в военной области, начатого еще при Горбачеве и получающего сейчас новые импульсы. В конце 70-х годов, когда программа модернизации вооруженных сил Китая только начинала проводиться в жизнь, китайская армейская газета «Цзефанцзюнь бао» писала: «Осуществить модернизацию нашей армии — это все равно, что тигру добавить крылья». Сейчас дело идет к тому, что по крайней мере одно из крыльев китайского тигра будет сделано в России.

    Впервые после 1964 года возобновлены поставки в Китай военной техники, обучение китайского военного персонала. Более того, прорабатывается вопрос о производстве русского оружия в Китае и для Китая, идет передача китайцам нашей новейшей технологии. В ходе визита в Китай главы правительства Российской Федерации В. Черномырдина (май 1994 г.) обсуждался вопрос о расширении сотрудничества оборонных предприятий России и Китая.

    В Китай уже поставляются истребители СУ-27. Планируется производство новейших СУ-33 и СУ-35 с целью их поставки в КНР. Всего предполагается продать Китаю, по сведениям зарубежной печати, «более 26 истребителей». Кстати, это не так много с точки зрения количественных потребностей китайских ВВС, однако достаточно для освоения китайскими летчиками данного вида боевой техники и копирования с целью производства в последующем аналогичной китайской техники. Именно такой подход уже в течение длительного времени лежит в основе политики Китая в вопросах закупки вооружения.

    Из той же зарубежной прессы можно узнать, что «военные представители Китая завершают переговоры по получению технологии для производства СУ-27 на территории Китая, а Москва помогает Пекину готовить военных летчиков как в России, так и на базе ВВС Китая в Уху неподалеку от Нанкина».

    Одновременно успешно, во всяком случае, с точки зрения китайской стороны, осуществляется совместная российско-китайская программа разработки двигателя для нового китайского истребителя «Чао-7» («Супер-7»). Этот двигатель РД-93 представляет собой модернизированный вариант двигателя РД-33 и после установки на самолете должен повысить его активную силу тяги на пять процентов по сравнению с МИГ-29.

    На очереди — закупка китайцами ЗРК (зенитно-ракетных комплексов) С-300, превосходящих по своим возможностям разрекламированные американские «Патриот», самолетов СУ-27К для морской авиации, а также авиационной системы ДРЛО (дальнего радиолокационного обнаружения) — аналога американской системы АВАКС.

    «Китайские товарищи» настойчиво выражают также желание купить у России авианесущие корабли «Минск» и «Новороссийск», которые бы могли стать основой для создания авианесущего флота Китая. Если дальше «традиционная дружба и сотрудничество» будут восстанавливаться такими же темпами — почему бы и нет? Ведь говорится в официальном сообщении о визите министра обороны РФ в Пекин (ноябрь 1993 г.): «Расширение дружественных контактов между вооруженными силами двух государств отвечает интересам обеих сторон и имеет хорошие перспективы».

    В ходе упомянутого визита были подписаны документы, предусматривающие по линии военных ведомств обмен визитами, делегациями, группами специалистов, проведение консультаций на уровне руководства, согласование действий в районах приграничных округов, информирование о планах военного строительства, новой военной доктрине, обмен опытом строительства вооруженных сил. По заявлению П. Грачева, вопросы военно-технического сотрудничества были сняты с повестки дня, так как продажа оружия не входит в России в сферу деятельности министерства обороны. Основное содержание визита, по его мнению, состояло в том, что «российская и китайская стороны согласились восстановить те прочные связи, которые некогда существовали между двумя странами» в военной области. Министры обороны России и Китая указали также на возможность сотрудничества сторон в области подготовки военных специалистов.[397]

    «Порадовал» своих сограждан широкими перспективами в этой области и начальник генштаба генерал-полковник Колесников, заявивший в ходе своего визита в Пекин в апреле 1994 года: «Нам есть, чем поделиться с Китаем, в том числе, в военно-технической сфере. Речь идет о поставках различных видов вооружений и военной техники, в которых Китай заинтересован, направлении в КНР российских военных специалистов, которые могли бы помочь партнерам правильно эксплуатировать эту технику, обучении китайских военных в учебных заведениях Российской Федерации вплоть до Академии Генерального штаба. Китайская сторона выразила желание продолжить переговоры для дальнейшего взаимодействия по всем этим направлениям на равномерной и плановой основе».[398]

    Заметим, что о «возвращении к уровню взаимоотношений, существовавших между нашими странами в 1956 году» и «новом уровне взаимоотношений в военной сфере» говорил еще начальник управления информации министерства обороны СССР, сопровождавший в Китай Д.Т. Язова в 1991 году. Этот чиновник с генеральскими погонами и сейчас продолжающий свою деятельность в недрах российской военной бюрократии, имеет замечательную фамилию, произнесение которой делает ненужными какие-либо комментарии по данной проблеме. Фамилия его — Манилов.

    Мы же ограничимся тем, что в связи с широкими перспективами, которые открываются в «сотрудничестве сторон в области подготовки военных кадров», поведаем читателям об одном документе на эту же тему, написанном около 70 лет назад. В декабре 1928 года Я.К. Берзин докладывал в письменном рапорте на имя начальника ПУ РККА Уншлихта о ходе подготовки кадров для КПК в советских военных училищах: «Всякая группа китайцев, пытающихся усвоить нашу установку в целях учебы и партстроительства, клеймится подчас как «хвостистская», то есть плетущаяся в хвосте у русской администрации, подлизывающаяся, а иногда и просто как «русские собаки».

    Характерно, что такое важнейшее политическое решение, как решение о возобновлении после почти тридцатилетнего перерыва военного сотрудничества с Китаем, было принято келейно, без обсуждения в парламенте страны, в прессе, среди специалистов. В США подобная проблема вне всякого сомнения стала бы предметом общенациональных дебатов. Сейчас же американцы открыто выражают озабоченность по поводу непрекращающихся усилий Китая по наращиванию своего военно-экономического потенциала, в частности, характера российско-китайских связей в военной области. Например, в конце 1993 года директор ЦРУ сообщил, что Китай испытывает ядерные боеголовки для новых ракет. Сенатор Л. Преслер прокомментировал это заявление следующим образом: «Если эти системы — современные, мобильные, на твердом топливе межконтинентальные баллистические ракеты, то это серьезно изменит соотношение сил в Восточной Азии и может привести к крупномасштабной гонке ядерных вооружений в этом регионе».

    Западная печать, в отличие от российской, не оставила без внимания и проведенные Китаем в августе 1993 года беспрецедентные по масштабам военные учения в Южнокитайском море, то есть в непосредственной близости от районов, на которые Китай выдвигает территориальные претензии.

    Особого внимания заслуживают появляющиеся время от времени сообщения о том, что большое число специалистов из России приглашены на работу в военную промышленность Китая. Такие действия китайцев обусловлены их стремлением, в частности, заполучить СС-25 — самую современную межконтинентальную баллистическую ракету, имеющуюся у России. Имеются также сведения о том, что китайские специалисты посещают российские военные предприятия и НИИ, а из лабораторий этих предприятий в Китай электронной почтой отсылаются чертежи и математические модели; таким образом, «для того, чтобы считаться принятым на работу, не обязательно покидать страну». Правда, это всегда называлось шпионажем, ну а сейчас — кто знает! Мы ведь с Китаем опять друзья…

    По сведениям бывшею посла США в Китае Д. Лилли, в Китае работают в настоящее время около трех тысяч специалистов из России. «Это золотое дно для Китая, — сказал он. — С помощью России китайские военные совершают переход к вооруженным силам, способным использовать свою мощь на всем Дальнем Востоке и за его пределами».

    Заметим в этой связи, что в США все громче звучат голоса тех, кто не согласен с официальной линией на военное сотрудничество с Китаем. Это в первую очередь те люди в правительственном аппарате, которые связаны по характеру своей работы с вопросами обороны и безопасности. Они указывают, что «военное сотрудничество с Китаем таит в себе слишком большой риск», «растет число признаков, указывающих на то, что Китай становится источником военной угрозы». Сообщается, что в министерстве обороны США «растет число лиц, чувствующих себя неуютно, даже если речь заходит о сотрудничестве с Китаем в области конверсии военной промышленности». Это «сотрудничество» рассматривается ими как «предоставление китайским военным специалистам возможности беспрепятственно разгуливать по американским оборонным предприятиям», В Пентагоне вспоминают, например, как в 80-е годы в ходе посещений Ливерморской лаборатории, в которой, как известно, разрабатываются американские ядерные боеприпасы, китайские ученые сумели получить важную информацию о конструкции нейтронной бомбы.[399]

    Российские официальные лица в прошлом неоднократно опровергали сообщения о работе российских специалистов в Китае. Но содействие Москвы в наращивании китайцами военных мускулов — это труднообъяснимый, но факт.

    Безусловно, что у такой политики в России есть и свои адвокаты. В печати делаются попытки доказать, что такое «военно-техническое сотрудничество» отвечает интересам России, выгодно в экономическом плане. В одной очень независимой газете говорилось, например: «Китайское руководство стремится модернизировать свои вооруженные силы. В настоящее время, когда многие оборонные предприятия России поставлены на грань экономического краха, даже незначительные закупки вооружений Китаем и военно-техническое сотрудничество с ним помогают выжить нашим заводам».[400] А вот выдержка из интервью гендиректора Комсомольского-на-Амуре авиационного производственного объединения. «Как мы прожили эти два года? Сразу скажу, не бедствовали. На некоторые модификации СУ-27… завод имел заказы от министерства обороны и плюс продажа некоторого количества истребителей Китаю. За счет китайского заказа мы выполнили план в прошлом году..».

    Вот так: не просто, а очень просто. Не встал бы только заработанный таким образом кусок в горле.

    А вот еще одно сообщение на ту же тему из «Красной звезды», ернический заголовок которого напоминает стиль «Московского комсомольца» и других подобных изданий: «В конце текущего года и в следующем в составе военно-морских сил Китая появятся две дизельные подводные лодки российской постройки проекта «Варшавянка»… «Варшавянка» всегда ценилась военными моряками… за такие качества, как малошумность и хорошие условия обитания на корабле».[401]

    Доходит до курьезов. В Краснодаре в 1992 году двести китайских летчиков обучались пилотированию на СУ-27, продажа которых должна была принести демдельцам 1,5 млрд. долларов. А рядом на допотопных МИГ-21 обучались курсанты Армавирского училища, которым предстоит беречь небо Родины.[402]

    На первый взгляд, неясно, почему можно зарабатывать деньги на продаже оружия Китаю, но не, к примеру, Ираку или Ливии. Что, эти страны для России более опасны, чем ее «великий сосед»? Если же говорить о финансовой стороне дела, то отметим, что в Китай в 1993 году было поставлено оружия на 1 миллиард долларов, тогда как с Ливии и Ирака только в виде возвращенных долгов можно немедленно получить в несколько раз больше.

    На самом деле все достаточно просто. Поставки русского оружия и военной техники в Китай, видимо, в целом все же отвечают интересам США и международного сионизма, что практически одно и то же. Чтобы убедиться в том, что это действительно так, достаточно сравнить американскую реакцию на военное сотрудничество России с Китаем и, к примеру, на переговоры о поставке русской ракетной технологии в Индию. В первом случае — критические материалы в прессе, заявления отдельных политиков — и все. Во втором — выкручивание рук на правительственном уровне, сопровождаемое шумом в конгрессе и т. д. А что будет, если Россия вдруг примет решение о возобновлении поставок оружия в Ливию?

    Что касается выгодности «военно-технического сотрудничества» с Китаем для России, то на самом деле это тоже еще далеко не факт. Мы не будем здесь даже говорить о том, что оружие продается китайцам по ценам значительно ниже мирового уровня, что частично оно оплачивается встречными поставками низкокачественных китайских товаров, цены на которые завышены. Не будем задаваться вопросом и о том. какая часть заработанной таким образом вожделенной валюты осядет в карманах чиновников, гражданских и военных, в качестве командировочных, премиальных и т. п. Это все мелочи по сравнению с возможностью того, что китайские деньги, полученные за русское оружие, в качестве процентов по российским долгам, которые наделали «перестройщики» и «радикал-реформаторы», плавно перекочуют в западные банки, контролируемые опять же еврейским капиталом.

    Возвращаясь к заявлениям в поддержку развития военных связей с Китаем, следует сказать, что они, как правило, исходят от кругов, связанных с уже сложившимися военно-промышленными и чиновничьими лоббистскими группами, извлекающими прямую выгоду из российско-китайского военного сотрудничества. Ими же в Москве на политическом уровне запущен в оборот тезис о том, что в условиях резкого ослабления позиций России перед лицом угрозы с Запада положение может быть поправлено сближением с Китаем.

    Решительное несогласие вызывает то обстоятельство, что в подобном духе проводится разъяснительная работа с личным составом Вооруженных Сил России. Один профессор из Дипломатической академии МИД РФ уже договорился на страницах «Красной звезды» до того, что «Китай — главный союзник» нашей страны в Юго-Восточной Азии.[403]

    А вот как разъясняет своим подчиненным военно-политическую обстановку на Дальнем Востоке командующий погранвойсками России: «…попытки ставить вопрос о пересмотре достигнутых договоренностей с Китаем ничего общего с патриотизмом не имеют». Далее корреспондент «Красной звезды» Гольц задает вопрос, в формулировке которого уже по существу заложен и ответ: «…кое-где в китайцах, находящихся в России, уже пытаются увидеть новый образ врага…» И командующий оправдывает ожидания: «Посмотрите на карту. У России уникальное, чрезвычайно выгодное географическое положение. Ей самой судьбой предназначено соединять континенты, страны, экономику и культуру… Не отгораживаться от мира, а интегрироваться в него должна Россия».[404]

    Создается впечатление, что говорит не командующий погранвойсками, а еврейский интеллектуал из «Московской трибуны» или подобного «неформального объединения». Не лучше было бы рассказать о пиратских захватах китайцами российских торговых судов, систематических нарушениях китайскими гражданами морской и сухопутной границы России? Объяснить, как наша страна превратилась в центр китайской нелегальной иммиграции, в том числе транзитной — в страны Западной Европы? Рассказать о китайском военном шпионаже в погранзоне? Или как китайцы, обижаясь на действия еще «не перестроившихся» русских пограничников, дружно поворачиваются к ним задом в буквальном смысле этого слова? А сколько зафиксировано, к примеру, за последний месяц угроз оружием в адрес наших солдат и офицеров со стороны китайских военнослужащих? Видимо, открытое информирование личного состава Вооруженных Сил России и русской общественности не укладывается в заданную новую идеологическую схему. А может, постановка таких вопросов — это «истерия против китайцев»?

    Кстати, о пиратстве. По некоторым сведениям, в первой половине 1993 года в Восточно-Китайском море китайцами было совершено 20 нападений на иностранные, в том числе 17 — на российские торговые суда. Эти нападения прекратились после того, как командование Тихоокеанского флота выступило с жестким заявлением по этому вопросу, которое, что немаловажно для такого «партнера», как Китай, было подкреплено направлением в район, где китайцы особенно распоясались, российских военных кораблей. Будем считать данный эпизод очередным проявлением «отношений традиционной дружбы и сотрудничества между нашими странами».

    Что касается рассуждений о роли России в соединении «континентов, стран, экономики и культуры», необходимости интеграции ее в «мировую цивилизацию», то как источник, так и истинная направленность этих установок уже достаточно хорошо известны.

    В Китае же политологи и военные даже в статьях, публикуемых в открытой печати, не очень-то напирают на «дружбу и сотрудничество» с зарубежными странами, оставляя эти рассуждения для дипломатических приемов. В китайских публикациях подчеркивается, что в современном мире «острая конкуренция» более реальна, чем мирное развитие, а нынешнюю эпоху следует определить как «эпоху острой конкуренции и беспощадного отбора». По словам заместителя директора Института США Академии общественных наук КНР Цзы Чжунъюань, эта конкуренция принимает сейчас прежде всего форму борьбы за выживание между национальными государствами. Она ведется в основном мирными средствами, но все равно для каждой нации и государства продолжает стоять «вопрос о жизни и смерти». И далее: «…убаюканные призывами к миру, дружбе и сотрудничеству, лишенные духа борьбы, мы полностью по собственной вине можем быть изолированы, не зная и не ведая об этом».[405]

    А вот слова директора Центра по изучению международных проблем при правительстве Китая Хуань Сяна: «Не будет ошибкой сказать, что современный мир — это сплошная конкуренция».[406]

    По-военному четок министр обороны Китая Чи Хаотянь: «Современный мир вступил в исторический период больших перемен, социалистическая модернизация нашей страны по-прежнему осуществляется в исключительно сложной международной обстановке. Мы… должны усиливать военную мощь государства».[407] Заместитель председателя Центрального Военного совета КНР Лю Хуацин сделал в мае 1993 года доклад в высшей партийной школе при ЦК КПК: «Мы должны использовать благоприятные возможности…поднять на новый уровень модернизацию нашей армии».[408]

    Их подчиненные выражаются еще определеннее. Например, генерал-майор Лэй Юаньшань в интервью канадскому телевидению заявил, что происходящее в настоящее время наращивание военного потенциала Китая полностью оправдано, так как «после 100 лет иностранного господства Китай воспрянул, и мы никому не позволим снова третировать нас».[409] Звучит красиво. Остается уточнить, что понимается под «третированием». И есть ли гарантия, что однажды китайские политики и военные не посчитают, что Китай «третируется» неким государством, которое выдворяет из своих пределов китайских нелегальных иммигрантов, препятствует скупке своих земель китайскими гражданами или, к примеру, не желает продавать Китаю свои природные ресурсы по бросовым ценам? Вряд ли. Поэтому приходится задаться сакраментальным для России XX века вопросом: «Это глупость или измена?» И еще одна русская поговорка приходит на ум в связи с изложенным выше: «Дурак опаснее врага».

    Что делать

    Таковы общая направленность и некоторые конкретные проявления современной политики России в отношении Китая в условиях резкого усиления экономических, политических и идеологических позиций сионизма в нашей стране. Они говорят сами за себя.

    Безусловно, такая политика не имеет будущего и нуждается в серьезном пересмотре. На наш взгляд, основными направлениями такого пересмотра могли бы быть:

    Преодоление неблагоприятных для России тенденций в развитии торгово-экономических связей с Китаем, в том числе: прекращение бартерной торговли; усиление государственного контроля за экспортом в Китай сырьевых ресурсов, а также за качеством ввозимых в Россию китайских товаров и порядком их продажи; прекращение деятельности российско-китайских и китайских фирм, занятых хищнической эксплуатацией природных богатств Сибири и Дальнего Востока; проверка деятельности, ведущейся в рамках соглашений о научно-техническом сотрудничестве между двумя нашими странами, которая должна привести к прекращению ряда проектов, невыгодных России и ведущих к бесплатной (или почти бесплатной) передаче Китаю достижений русских ученых и создающих условия для китайского научно-технического шпионажа.

    Безусловное прекращение военно-технического сотрудничества с Китаем.

    Прекращение политики односторонних уступок Китаю в политической и дипломатической областях, в частности, по территориальному вопросу.

    Введение жесткого иммиграционного контроля, категорический запрет на ввоз в Россию китайской рабочей силы в любой форме и под любым предлогом.

    Приведение деятельности в России китайских юридических и физических лиц в строгое соответствие с русскими законами, в частности, с иммиграционным и налоговым законодательством; проверка законности приобретения китайскими фирмами и отдельными гражданами на территории России недвижимости, акций российских предприятий всех форм собственности и т. п. Внесение, если потребуется, соответствующих изменений и дополнений в действующее законодательство.

    Естественно, что такие меры будут успешными только при серьезном правовом, пропагандистском и организационном обеспечении. Важной составной частью этой работы должно стать возобновление широких научных исследований по действительно актуальным и острым аспектам китайской проблемы, а также широкая публикация результатов таких исследований в научной литературе и периодической печати. В свою очередь, необходимой предпосылкой для успеха такой работы является прекращение происходящего в настоящее время процесса дальнейшей сионизации российского китаеведения.

    «НАРОДЫ, ИЗБРАННЫЕ НЕБОМ И ГОСПОДОМ»

    Важной предпосылкой широкого китайско-еврейского сотрудничества является определенная, в ряде случаев значительная, общность психологического склада, взглядов на окружающий мир и свое место в нем.

    В чем это выражается? Не претендуя на исчерпывающий анализ этого непростого вопроса, считаем необходимым отметить по меньшей мере два момента, наиболее существенных с точки зрения нашего исследования: ярко выраженный торгашеский склад ума и гегемонистские амбиции, присущие этим двум нациям. В современных условиях эти качества оказываются к тому же тесно связанными друг с другом.

    Механизм экспансии: некоторые характерные черты

    Мао Цзэдун в 1953 году, то есть вскоре после своего укрепления у власти в огромной стране, объявил о намерении «прибрать к рукам» все континенты. В 1958 году он как бы конкретизировал этот план: «Через некоторое количество лет мы непременно построим крупную империю и будем готовы к высадке в Японии, на Филиппинах, в Сан-Франциско». Еще через год Мао повторил для полной ясности: «Мы должны покорить земной шар».[410] Наконец, в 1963 году он выразил то же самое в «художественной форме»:

    Вскипают четыре океана, бушуют воды и тучи. Пять континентов дрожат под ударами нашей грозы. Сметем с лица земли всю мразь! Нет врагов, которые могли бы нам противостоять.

    Евреи обычно формулируют «проблему» несколько по-другому. Вот что говорил о сионизме один из его «основоположников» М. Нордау: «Это будет своего рода нервная система, которая охватит весь мир».[411] А для нервных центров, понятно, большие размеры не обязательны; главное — чтобы они были способны управлять организмом. И если учесть, что за последние сто лет сионизм в основном укрепляется, то слова сионистского идеолога звучат не менее зловеще, чем откровения властителя самого многочисленного на земле народа.

    Уже больше десяти лет назад русские ученые предупреждали, что сионизм разработал свои способы овладения миром и настойчиво стремится к осуществлению этой цели, совершенно аналогичной гитлеровским планам захвата мирового господства. Один из этих способов — тайное проникновение во все поры политического, хозяйственного и идеологического механизма той или иной страны. При этом указывалось, что под «проникновением» имеется в виду не столько непосредственное занятие сионистами определенных постов, должностей и прочее, сколько внедрение своих марионеток, людей, по тем или иным качествам устраивающих сионистов, во все жизненно важные сферы государственного механизма». И далее: «Тайная и неустанно проводимая работа по овладению миром привела к тому, что экономический и военный потенциал сионизма возрос настолько, что позволяет ему почти не считаться с мнением народов. Сионисты считают, что сионизм подошел к решающему шагу в овладении миром».[412]

    Прошедшие годы показали, что для подобных оценок есть более чем серьезные основания.

    Что касается Китая, то его мощь и влияние в мире в последние десять лет растут, видимо, еще быстрее, чем мощь и влияние сионизма. Наиболее наглядно об этом свидетельствуют данные об экономическом развитии. Эта страна уже вышла на третье место в мире по объему валового национального продукта. В 1993 году Китай стал мировым лидером по темпам его прироста (13 %) и по абсолютной величине привлеченных иностранных капиталов (27 млрд. долл.). Страна находится в «фазе взлета», причем данное выражение — не журналистская метафора, а термин, широко используемый китайскими руководителями и учеными-экономистами. Этот взлет не просто впечатляет, а становится событием мирового значения.

    Добавим к этому, что, по грубым оценкам, китайцы, проживающие вне КНР, Тайваня и Гонконга, производят валовой продукт в объеме 500 млрд. долл. в год, то есть больше его официальной величины в КНР, и обладают валютными суммами в 270 млрд. долл. Это больше, чем валютные резервы США и Японии, вместе взятые.[413] К последней цифре близки данные, опубликованные информированным гонконгским еженедельником: 200–300 млрд. долл.[414] Известно и то, что китайцы уже практически прибрали к рукам экономику почти всей Юго-Восточной Азии. Например, на Филиппинах они управляют 67 из 100 крупнейших фирм; в Таиланде им принадлежит 90 %, в Индонезии — 75 % частного сектора.[415] Кроме того, по состоянию на середину 80-х годов китайцы контролировали 60–70 % объема операций во внутренней торговле и до 40 % — во внешней торговле стран ЮВА. В 70-80-е годы из этой традиционной сферы своего приложения китайский капитал стал во все возрастающих масштабах переливаться в обрабатывающую промышленность, составляя в разных странах этого региона от 30 до 60 % общего объема инвестиций в эту отрасль. К этому же периоду китайцы на 30–50 % контролировали и финансы стран ЮВА. Уже к концу 70-х годов им принадлежали полностью или частично 100 банков в странах — членах Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, в том числе 44 — в Индонезии, 19 — в Малайзии, 14 — в Сингапуре, 12 — в Таиланде и 11 на Филиппинах. Некоторые из них являются крупнейшими в своих странах или входят в число ведущих.[416]

    В то же время китайцы составляют абсолютное меньшинство населения указанных стран. Например, в Индонезии их численность не превышает 3–4% от общей численности населения страны.[417] Вам это ничего не напоминает?

    В течение длительного времени китайское засилье вызывает недовольство и противодействие широких слоев населения соседних с Китаем государств. Ряд подобных проявлений имел место, в частности, в период между двумя мировыми войнами. Например, в 1926 году возник Союз сингапурских малайцев, целиком ориентированный на борьбу против китайской части населения под лозунгом защиты малайцев от «дегенерации». В Индонезии в 30-е годы среди национально мыслящих слоев населения получила распространение концепция «коричневого фронта» индонезийской нации, предусматривавшая противодействие как европейцам, так и китайцам.[418]

    На Филиппинах (1924 и 1931 гг.) и в Бирме (1931 г.) имели место открытые антикитайские выступления местного населения, которые авторы монографии, подготовленной в Институте востоковедения АН СССР, характеризуют как «жестокие погромы китайцев с поджогами, грабежами, убийствами».[419]

    В Таиланде в 30-е годы также предпринимались попытки бороться с китайским засильем, особенно после прихода к власти в 1938 г. так называемого «фашиствующего националиста» Пибусонгкрама. В частности, с помощью повышенного налогообложения китайских предпринимателей стали вытеснять из наиболее прибыльных сфер экономики; была строго ограничена иммиграция китайцев; закрыли часть китайских школ. Один из идеологов правящей группировки Вичит Ватакан высказал в том же 1938 г. мысль, что Таиланду следует пойти по тому же пути «решения китайского вопроса», каким решался «еврейский вопрос» в гитлеровской Германии.[420]

    Здесь мы не можем не обратить внимание читателей на то, что автор соответствующего раздела цитируемой монографии Г.И. Левинсон использует данный факт для доказательства своего утверждения, согласно которому якобы «некоторые наиболее рьяные идеологи правящей группировки выступали даже за насильственное истребление китайских жителей Сиама».[421] От внимания исследователя при этом ускользнуло то обстоятельство, что в 1938 г., хотя положение евреев в Германии и было безусловно тяжелым, физически они не истреблялись. В свете этого весьма уязвим для критики и тезис о стремлении «насильственно истребить китайских жителей Сиама». Что же касается проводившейся в Таиланде в 30-е годы политики ограничения китайского влияния, то актуальность предлагавшихся «фашиствующими националистами» мер доказывается нынешним положением дел, а оно для тайцев весьма печально. О господстве китайцев, в таиландской экономике мы уже говорили. Остается добавить, что концентрированным выражением этого является и их господство в таиландской политике. За примерами ходить далеко не надо. Достаточно напомнить о многолетней поддержке Таиландом головорезов китайского полукровки Пол Пота, уничтоживших в соседней Кампучии свыше миллиона человек для того, чтобы «расчистить территорию» для заселения ее переселенцами из Китая.

    Не удивительно, что в таиландской печати давно уже практически невозможно отыскать статьи с критикой в адрес Китая и китайцев: газеты контролируются, как правило, теми же китайцами или их ставленниками, журналистам заткнули рот с помощью подкупа и угроз; те, кто пытаются говорить правду, просто уничтожаются физически.

    Да, ситуация дает пищу для размышлений русскому читателю…

    Но вернемся в Юго-Восточную Азию, где с течением времени у национально мыслящих слоев общества появляется все больше оснований беспокоиться по поводу «китайской проблемы». Процитируем здесь польского журналиста Станислава Гломбиньского, издавшего в начале 70-х годов хорошую книгу о китайской политике: «Поездка по этому региону мира, от Индонезии до Таиланда, и сбор материалов на тему об отношении живущих там народов к США и Китаю оказались волнующим и весьма ценным опытом. Я предполагал, что народы Юго-Восточной Азии недоверчиво относятся к политике Вашингтона и по горло сыты американским влиянием и американским «присутствием» в этой части света. Мои предположения полностью оправдались… В то же время… я столкнулся с явлениями, которые ошеломляют даже осведомленного европейца, если говорить о проблемах Азии и Дальнего Востока. Я столкнулся с подлинным страхом перед Китаем, перед китайским влиянием, китайской экспансией и повышенным интересом Пекина к этой части света».[422]

    В настоящее время экономическое и военное усиление Китая, как признают, например, руководители китайского международного бизнеса, актуализирует старые опасения населения соседних с Китаем стран относительно своего трудного соседа, а также относительно лояльности проживающих в этих странах граждан китайского происхождения. А некоторыми специалистам на Западе делается вывод о «рекитаизации» лиц китайского происхождения, постоянно проживающих в странах ЮВА, замедлении или прекращении процесса их ассимиляции с местным населением. По их оценке, впервые с начала нынешнего столетия китайские иммигранты укрепляют свои связи с материковым Китаем для того, чтобы «создать нечто вроде нации без границ…связанной общностью крови».[423] В связи с этим указывается, что «нельзя недооценивать опасность новой вспышки антикитайских настроений»,[424] в частности, в ЮВА. Одна из таких вспышек, самая сильная за последние 15 лет, произошла в апреле 1994 года в Медане (Индонезия).

    В нынешних условиях против китайских коммерсантов выдвигается серьезное обвинение в организации бегства капиталов из стран, где они живут и зарабатывают деньги, на свою «историческую родину», в КНР.[425] Ограниченный по времени, но уже достаточно разнообразный опыт наблюдения за деятельностью китайских коммерсантов в России указывает на то, что такого рода обвинения в высшей степени обоснованы. Кроме того, ряд признаков говорит и о том, что этот процесс не является стихийным, а управляется из Пекина. В частности, автору этих строк известно о существовании негласных решений правительства КНР, направленных на ограничение возможных инвестиций китайских предпринимателей в русскую экономику.

    Любой объективный наблюдатель не может не согласиться с тем, что оснований для опасений у народов соседних с Китаем стран, да и не только соседних, становится все больше. Китайская экспансия усиливается, приобретает все более изощренные формы. И не только в Юго-Восточной Азии.

    При этом торгово-экономическая экспансия тесно связана и переплетается с экспансией демографической, имеющей форму миграции китайцев в другие страны и регионы мира. Заметим, что этот процесс имеет и нечто вроде «правовой» основы. Мы имеем прежде всего принятую ООН «Всеобщую хартию прав человека», в которой в качестве одного из таких «прав» декларируется «право на свободный выбор места жительства». Помимо ЮВА, а также России, о соответствующих проблемах которой мы уже говорили, основная масса китайских мигрантов направляется в США, Канаду и Австралию — три страны, ориентированные на массовую легальную иммиграцию. Отметим в этой сзязи, что фактом, причем, на наш взгляд, прискорбным, стал процесс «азиатизации» Австралии. Хотя лица азиатского происхождения (в основном китайцы и вьетнамцы) составляют пока только 6 % 18-миллионного населения этой страны, однако с начала 80-х годов их число утроилось. В настоящее время среди новых иммигрантов таких людей — 43 %, тогда как удельный вес европейцев не превышает одной трети и продолжает снижаться. Так называемая «деловая миграция» в Австралию на 90 % состоит из китайцев. Одним из видимых результатов этого процесса стало формирование многочисленных и влиятельных общин китайцев и вьетнамцев в крупнейших австралийских городах, появление в них чайнатаунов. Происходят далеко идущие изменения в культуре страны. В частности, правительством финансируется специальная программа, ставящая своей целью «изыскать способы повернуть школьные программы от их европейских корней к азиатским образцам». Министр школьного образования заявил, что такой поворот «необходим для страны, если мы хотим успешно взаимодействовать с динамично развивающейся экономикой азиатско-тихоокеанского региона». И уже японский язык занял в австралийских школах место французского как самый широко изучаемый иностранный язык, а китайский сравнялся по популярности (точнее, по числу изучающих его школьников) с немецким.

    Нельзя не указать, что, судя по ряду признаков, подобная политика не пользуется среди белого населения Австралии широкой поддержкой. Вот какие результаты, например, дал опрос, проведенный среди школьников Сиднея в возрасте 14–16 лет: большинство опрошенных «склонны преувеличивать» численность проживающих в Австралии лиц азиатского происхождения; 51 % выступает за введение административных ограничений на въезд в страну этой категории иммигрантов. Широко распространены такие оценки: «Они займут в будущем наши рабочие места»; «Австралия теряет свою национальную идентичность»; «скоро нами будут управлять азиаты». Те же, кто выступал в ходе опроса за «расширение связей с Азией», смогли привести лишь один довод в пользу своей точки зрения: «Это будет способствовать росту нашего экспорта и импорта». Надо сказать, что вывод из полученных результатов авторами опроса делается, с определенной точки зрения, довольно неожиданный: рекомендуется дальнейший пересмотр программ учебных заведений с тем, чтобы «учащиеся смогли больше узнать об обществах и странах Азии».

    Таким образом, как говорится в одном из имеющихся у нас материалов, политика «Австралия для белых» к настоящему времени «полностью выброшена на свалку истории».[426]

    В том же направлении поворачивается дело и на Североамериканском континенте. В США численность жителей страны азиатского происхождения с 1980 года удвоилась и составляет в настоящее время более 7 миллионов человек (3 %). Характерно, что в Калифорнии — одном из самых процветающих и благодатных с точки зрения климата штатов страны — их уже 9 %. А в Калифорнийском университете в Беркли — одном из самых престижных в США — удельный вес студентов азиатского происхождения достиг 27 %. Уже несколько лет назад некоторые представители администрации университета выражали обеспокоенность по поводу данной тенденции и предлагали ввести квоты для этой категории студентов.[427] Предложение не прошло… Между тем, по данным Федерального Бюро расследований США, в этом же штате действуют разведывательные организации 57 государств мира, стремящиеся заполучить научно-технические секреты «Силиконовой долины» — одного из ведущих центров мировой электроники. И китайцы вместе с японцами занимают в этом «разведывательном сообществе» положение в первой тройке охотников за американскими секретами.[428]

    Не менее многозначительны и процессы, происходящие в некоторых других сферах жизни американского общества. Укажем здесь, например, на все более широкое распространение на территории США буддизма в его различных разновидностях, что прямо связано с ростом иммиграции из Китая, Японии, а также Кореи в эту страну. В настоящее время в США насчитывается 1500 буддистских храмов и монастырей. На их строительство уже израсходовано более 200 млн. долларов, причем часть средств поступила из-за рубежа. В настоящее время идет сбор еще ста миллионов.[429] По-видимому, это — один из существенных факторов религиозного развития американского общества, результатом которого станет (если уже не стал) конец США как христианского государства. Уже высказано мнение, что официальной датой такого конца можно считать ноябрь 1992 года, Тогда губернатор штата Миссисипи К. Фордис в публичном выступлении заявил, что «это элементарно», что США являются «христианским государством» и что «чем меньше мы будем делать упор на христианскую религию, тем больше будем падать в пропасть аморальности и хаоса».

    Это заявление вызвало массу протестов. Со всех сторон посыпались обвинения в «дискриминации», ущемлении «прав человека» и прочем. Итог «дискуссии» подвел президент небезызвестной еврейской организации «Бнай Брит» К.Шайнер: «Губернатору Фордису следует запомнить, что Америка не является страной, к которой подходят расовые или религиозные определения». В конце концов губернатору пришлось выступить с извинениями.[430]

    Заметим, что та же линия проводится совершенно определенными силами и в России. Например, член Еврейского исторического общества в Москве С.Лезов выражается следующим образом: «…Россия — страна полиэтническая, полирелигиозная и поликультурная…это «сообщество сообществ», как и США».[431] А о том, в каком направлении будет влиять на религиозную ситуацию в России рост численности китайцев, проживающих в нашей стране, можно в определенной степени судить по содержанию статьи, появившейся осенью 1994 года в китайском официозе — газете «Жэньминь жибао». В ней, в частности, говорилось, что культура Запада, которая до нынешнего времени «занимала ведущее положение в мировой культуре», страдает от «непримиримого конфликта: конфликта между наукой и христианством». В статье утверждалось, что именно эта «несовместимость» является «основополагающей причиной кризиса западной культуры».

    Где же выход? А вот: «Если бы мораль и жизненные ценности людей Запада основывались не на христианстве, а на каком-то другом учении о человеке, вышеуказанное противоречие не возникло бы», — считают «китайские товарищи». — Верное решение вопроса — конфуцианство, так как оно является нерелигиозным учением о человеке, которое дает основу для представлений о морали и жизненных ценностях.

    Такая культура, сочетающая науку и конфуцианство, уже приобрела отчетливые очертания в Восточной Азии, — указывает далее орган ЦК КПК. — Давая возможность осуществлять модернизацию гораздо более высокими темпами, чем в других регионах, она одновременно помогает избежать проблем, с которыми столкнулся в ходе модернизации Запад.

    Из этого делается вывод: «Так как эта культура больше подходит для будущей эры, в следующем столетии она расцветет особенно бурно и заменит современную культуру Запада».[432]

    Но вернемся на Американский континент и посмотрим, что происходит к северу от Великих озер? Да, в общем-то, то же самое. И Ванкувер уже называют «канадским Гонконгом» или просто «Гонкувером», так как 350 тысяч его жителей (четверть населения города) — китайцы. Процесс китайской иммиграции распространяется на все новые города Страны кленового листа. Например, за счет в основном иммигрантов из Гонконга население Ричмонда за 4 года увеличилось с 85 тысяч до 125 тысяч человек. И это только начало. А крупнейшим центром китайской иммиграции в Канаду остается, насколько известно, Торонто, где уже в 1986-90 годах китайские иммигранты только на покупку недвижимости тратили в среднем порядка 1,2 млрд. долларов США в год. И снова знакомый мотив: треть студентов в Ванкувере — лица азиатского происхождения.

    Принадлежащий китайцам «Гонконг бэнк ов Кэнэда» купил «Бэнк ов Бритиш Коламбиа» и «Ллойде бэнк ов Кэнэда», в результате чего стал крупнейшим иностранным банком, действующим в Канаде. К 1994 году его активы составляли около 9 млрд. долларов; самым прибыльным стало отделение, расположенное в Ванкувере. А из 20 тысяч клиентов этого же банка, расположенного в ванкуверском чайнатауне, более половины имеют вклады более чем полтора миллиона долларов каждый. Деньги эти используются китайцами в первую очередь для покупки недвижимости. В результате цены на недвижимость растут, по поводу чего рядовые канадцы начинают выражать свое беспокойство, равно как и в связи с тем, что, если нынешние тенденции сохранятся, к 2010 году 40 %, т. е. почти половина населения Ванкувера, будут китайцами.

    Насколько можно судить, эти опасения не разделяются местными властями и тем более большей "частью прессы. Ими ситуация характеризуется в обтекаемых выражениях типа «волны китайских иммигрантов драматически меняют социальную и финансовую ткань города», «Ванкувер стал более интересным и более интернациональным» и т. п. Это неудивительно, когда вопрос связан с деньгами, и немалыми. С их помощью китайцы покупают себе не только благоприятные комментарии продажных журналистов и чиновников, но и прямое политическое влияние. Ограничимся здесь указанием на то обстоятельство, что в течение 5 лет пост «представителя королевы Елизаветы Второй в Британской Колумбии» занимал «бывший житель Гонконга» по имени Давид Лам. И еще: в Торонто уже в 1990 году издавалось 9 ежедневных газет на китайском языке. На английском — три.[433]

    Далее отметим, что уже многие знают о такой, например, организации, как Всемирный еврейский конгресс или Бильдербергский клуб. Однако почти никто не слышал о Всемирной конференции китайских предпринимателей. А между тем, эта структура существует с 1963 года.[434] Функции Всемирной конференции китайских предпринимателей не ограничиваются, как можно было бы решить по ее названию, чисто коммерческими интересами. Она собирает, например, информацию по широкому кругу вопросов, которые способны в той или иной степени повлиять на результаты китайской коммерческой деятельности, «оказать гражданам Китая помощь в осуществлении инвестиций».[435] А ведь сюда можно притянуть все — от цен на нефть на мировом рынке до паспортного режима, работы правоохранительных органов и морального состояния населения в той или иной стране.

    Следует иметь в виду и то, что названная организация является только верхушкой айсберга, да и то находящегося в густом тумане. Известно что только в странах ЮВА китайцы объединены более чем в 3300 различных общинных организаций — по земляческому, диалектному, профессиональному и другим признакам, кстати, тесно переплетающимся между собой. До трети общего числа этих организаций — деловые ассоциации.[436]

    Характерно, что большинство подобных организаций являются «неформальными», то есть официально не зарегистрированными, хотя и существуют длительное время.[437] Это означает, что они действуют в странах пребывания совершенно бесконтрольно. А зачастую власти данной страны, не говоря уже об общественности, просто не знают об их существовании, между тем как принимаемые там решения с учетом экономических и других возможностей членов этих организаций имеют для жизни той или иной страны весьма важное значение. Вот так функционирует механизм всемирной китайской экспансии, осуществляемой под прикрытием дружных заявлений руководства КНР об «уважении суверенитета», «невмешательстве во внутренние дела», «взаимовыгодных экономических отношениях» и т. п., дополняемые рассуждениями представителей международного китайского бизнеса типа: «В новой Азии для обеспечения мира и открытой торговой системы необходимо сознание того, что существует определенное равенство новых китайцев, новых японцев, новых малайцев, приверженных общей идее равенства».[438]

    В японской экономической литературе имеются материалы, согласно которым существует и китайская финансовая группа глобального значения, относимая, наряду с группами Рокфеллеров и Ротшильдов, к числу трех крупнейших финансовых синдикатов мира. Центром ее операций является регион Юго-Восточной Азии, а руководящие органы находятся в Гонконге и Сингапуре. Как и в случае с другими крупными финансовыми группами, неотъемлемой частью китайского синдиката является мафия глобального уровня, центр активности и руководящие органы которой также находятся в ЮВА.[439]

    В ноябре 1993 года в Гонконге состоялся Второй съезд Всемирной конференции китайских предпринимателей. Его участников встречал транспарант, призывавший «на четырех океанах внести вклад в процветание пяти континентов».[440] Вот вам и современная версия маоцзэдуновского стихотворения о том, как «вскипают четыре океана» и «пять континентов дрожат под ударами нашей грозы»!

    Одной из главных тем, обсуждавшихся на съезде, стало инвестирование средств зарубежных китайцев в экономику КНР.

    В обращении к участникам съезда Ли Куан Ю, занимавший в то время пост премьер-министра Сингапура, призвал, в частности, максимально использовать в борьбе с западными конкурентами такую особенность китайского бизнеса, как опору на систему «гуаньси», что в переводе означает «связи». По данной проблеме приведем еще одну цитату из монографии советских авторов о китайских этнических группах в странах ЮВА: важная особенность китайской буржуазии «связана с высокой степенью ее консолидированности на страновом, региональном и международном уровнях. Это обстоятельство представляется уникальной спецификой китайской деловой общины, однако можно обнаружить известные аналогии ему: например, прочные деловые связи капитала армян, проживающих в странах Ближнего Востока, или буржуазии некоторых мусульманских сект, действующих на международном уровне (выдающийся новаторский вклад в разработку этой темы внес советский исследователь С.Ф. Левин своей монографией «Государство и монополистическая буржуазия в Пакистане», М., 1983). Идеологической оболочкой, скрепляющей деловую солидарность, в первом случае является национализм (как в случае с китайской деловой общиной), во втором — религиозная общность».[441]

    Странно, что уважаемые ученые, в том числе и внесшие «новаторский вклад» и знающие все даже о «мусульманских сектах, действующих на международном уровне», обошли вниманием еще одну аналогию. Попытаемся восполнить этот пробел, для чего вновь обратимся к цитатам.

    1760 год, Франция. Французские купцы аргументируют свой протест против допущения евреев в их корпорации: «Каждый французский коммерсант ведет свои дела в одиночку, каждая фирма до известной степени изолирована, в то время как евреи, подобно ртути, при малейшей возможности сливаются в единую массу».[442]

    1922 год, США, Г.Форд: «Еврейская солидарность значительно затрудняет применение одного и того же мерила к успехам евреев и неевреев. Надо иметь в виду, что значительная концентрация имуществ в Америке сделалась возможной благодаря поддержке капиталистов, живущих по ту сторону океана, то есть еврейские переселенцы прибыли в Соединенные Штаты, уже имея за собой поддержку европейских евреев. Ясно, что успех переселенцев такого рода нельзя измерять такой же мерой, как успех, скажем, немцев или русских, которые прибыли в США, не имея за собой ничего, кроме собственной предприимчивости и силы»[443]

    1993 год, Гонконг. Лидер Сингапура Ли Куан Ю: «Использование связей — это совершенно естественное дело. Китайцам незачем извиняться за свое стремление максимально использовать связи друг друга, доступ к самым разнообразным возможностям. Так поступают англосаксы, так поступают евреи, индусы и мусульмане».[444] Эту же мысль развивал в журнальном интервью и министр информации Сингапура бригадный генерал Джордж Е: «Вы покупаете знания у тех…, кто знает условия в своих странах, в Китае, в Америке. Они существуют в пограничных слоях между цивилизациями. Это то же, что делают евреи и индусы: они глубоко знают ситуацию в разных регионах и этносоциальных общностях и ведут там свои дела».[445]

    В этой связи необходимо указать на издавна распространенные и глубоко укоренившиеся среди как китайцев, так и евреев представления о своей исключительности, превосходстве над прочими народами, принадлежности к лучшей части человечества. Вспомним о наглом еврейском понятии «гой», идущем еще от Ветхого завета. Или о словах вышедшего сейчас из моды Маркса: «Еврей может относиться к государству только по-еврейски, то есть… как к чему-то чуждому…, принципиально не принимая никакого участия в историческом движении, уповая на будущее, не имеющее ничего общего с будущим всего человечества, считая себя членом еврейского народа, а еврейский народ — избранным народом». А вот чему учит талмуд: «Евреи приятнее Богу, нежели ангелы». Или: «как человек высоко стоит в мире над животными, так евреи высоко стоят над всеми народами на свете».[446]

    А вот что говорил о своем «избранном народе» Сунь Ятсен, которого чтут и в КНР, и на Тайване как «отца нации». Ленин в свое время назвал его «великим революционным демократом и большим другом советского народа», а Г. Климов характеризует как «отца китайской революции и одновременно главу китайского масонства».[447]

    Итак: «Если же говорить об уме и талантливости народа, то китайцы с древнейших времен не имеют себе равных. Китайский народ унаследовал никем не превзойденную пятитысячелетнюю культуру…. Соседние страны либо приносили дань Китаю и объявляли себя его вассалами, либо домогались его дружбы. Все они восхищались китайской культурой и считали Китай государством высшего ранга».[448]

    Неужели кто-то может всерьез считать, что за последние несколько десятилетий китайцы стали думать иначе?

    Дело обстоит как раз наоборот. Для специалистов очевидно, что в настоящее время «вопреки неустанным заверениям руководства Китая о безосновательности любых домыслов по поводу так называемой «китайской угрозы» налицо явный рост амбиций на государственном уровне и настроений самоуверенности и самодовольства, граничащих с комплексом превосходства, на бытовом уровне. Мысль о превращении Китая в ведущую экономическую державу мира (по абсолютному размеру ВНП) в недалеком будущем и о наступлении в XXI столетии «эпохи Китая» становится, похоже, не только атрибутом полуофициальной пропаганды, но и элементом менталитета рядового китайца».[449]

    Другое дело, что в нынешней России китаеведов, выступающих с подобными оценками, немного, а их мнение русской общественности просто неизвестно. А ведь еще «на заре китайских реформ» молодежная газета «Чжунго циннянь бао», например, писала: «XXI век будет веком китайцев. Мы обладаем в изобилии людской силой и умственными способностями. Успешное осуществление четырех модернизаций явится началом китайского века».[450]

    А вот выдержки из выступления ученого из КНР Хэ Фана на заседании Ученого Совета Института Дальнего Востока Российской Академии Наук по случаю присуждения ему звания «Почетный Доктор ИДВ РАН»: «Яркой особенностью сегодняшней международной обстановки является возвышение Азии… Важнейшей силой, оберегающей мир и стабильность в Азии, является поднимающийся Китай… С точки зрения перспективы, на международной арене обсуждается вопрос о возможном приходе века Азии».[451]

    В ощущении превосходства над другими, собственной исключительности у двух народов, о которых идет речь, — корни многих проблем, например, «специфического» отношения к суверенитету других государств, «двойной лояльности» и многого другого. Приведем в этой связи свидетельство бывшего сотрудника израильской разведки. Он пишет, что в каждый конкретный момент за пределами Израиля действует не более нескольких десятков ее кадровых сотрудников. «Главная причина столь исключительно малой численности в том, что, в отличие от других стран, Израиль может полагаться на обширные и лояльные кадры рассредоточенной по всему миру еврейской общины. Это осуществляется через уникальную сеть так называемых «саянов» или добровольных помощников».[452] А несколько десятков лет назад секретарь одного из «отцов» сионизма Теодора Герцля писал: «Настоящая организация не бравирует по поводу и без повода своими действительными возможностями. При нужде, однако, нельзя упускать из виду и эту форму демонстрации. Великая сила американской сионистской организации в неисчислимости ее контактов и связей, в доскональной осведомленности о тех, кто распоряжался людскими ресурсами, являвшимися базой этих контактов. Разве у англичан не возникала необходимость заполучить надежного информатора в Одессе, разве им не нужен был в Харбине довереннейший агент?…. Все эти услуги обеспечил нью-йоркский центр, не претендуя ни на что, но получая многое — уважение и расположение деятелей, чьи подписи скрепляли великие дела. Тысячи сионистов работали повсюду и служили верно на своих глубоко эшелонированных позициях».[453]

    Аналогичным образом дело обстоит и с китайцами. В дополнение к тому, что уже говорилось, можно указать на то, что в США время от времени изобличаются в шпионаже в пользу Китая граждане США китайского происхождения.

    Упомянем здесь еще об одной проблеме, вытекающей из бытующих среди евреев и китайцев представлений о своей исключительности. Речь идет об их отношении к межнациональным бракам.

    Известно, что в Израиле такие браки законодательство делает практически невозможными. Очень ощутимые барьеры для них существуют и в Китае. Так, однако, дело обстоит только в пределах национальных границ этих стран. Когда же евреи и китайцы оказываются «в рассеянии», они ведут себя по-другому. Выше мы уже говорили об этой проблеме применительно к ситуации с еврейской кайфэнской общиной в Китае. Если этот пример кому-то покажется неубедительным — вспомним о женах «пламенных революционеров», запаливших в России «пожар мировой революции», да и об аналогичных фактах из более поздних периодов нашей истории.

    Что касается китайцев, то, например, многие из тех, кто проживает сейчас в России, стремятся всеми правдами и неправдами получить здесь вид на жительство или, еще лучше, российское гражданство, для чего используются и браки с гражданами России, по большей части фиктивные. Некоторые не брезгуют и уголовно наказуемым многоженством, имея «законных» жен как в Китае, так и в России. При этом в частных беседах они довольно откровенно говорят, что переход в российское гражданство позволит им более комфортно чувствовать себя в нашей стране, приобретать здесь недвижимость, а в Китай ездить в качестве «дорогого иностранного гостя» и пользоваться там налоговыми льготами, положенными «иностранному инвестору». В то же время они не считают, что как граждане России должны нести какие-то обязательства в отношении своей «новой родины» и говорят, что «переход в российское гражданство не имеет никакого отношения к национальным чувствам. Китаец всегда остается китайцем».

    В заключение данного раздела заметим, что шовинистическая самовлюбленность нередко приводит к комическим ситуациям. «Даже собственные фельетоны, — писал, например, финский писатель Матти Ларни, — не веселили меня так, как диалог с местным сионистом, всерьез утверждающим, что израильтяне в свое время взяли Иерихон, трубя в трубы.

    — Вы собственными глазами можете увидеть развалины этих стен, — горячился он.

    — Уже видел, — ответил я. — Меня лишь удивила разрушительная сила труб.

    — Что тут удивительного? Наши ученые исследовали вопрос и пришли к выводу, что народ, избранный господом, уже тогда владел силой расщепления атома».[454]

    Вернемся, однако, к более серьезным вещам.

    Еще немного о милитаристских амбициях

    Милитаристские амбиции — одно из закономерных проявлений шовинизма, присущих как Израилю, так и Китаю. В этих странах постоянно растут военные расходы, велика роль военных в принятии политических решений, ведется активная милитаристская пропаганда. Интересно, что иногда доходит почти до полных текстуальных совпадений. Например, бывший израильский премьер М. Бегин, выступая в свое время перед солдатами и офицерами израильской армии, призывал их не успокаиваться «до тех пор, пока мы не уничтожим так называемую арабскую культуру, на развалинах которой мы построим свою собственную цивилизацию».[455] Буквально то же говорил и Мао Цзэдун, но о развалинах всего мира, а не только арабской культуры, обещая создать «на развалинах погибшего империализма в тысячу раз более высокую цивилизацию».[456] В этих заявлениях, которые могут кому-то показаться просто экстравагантными, просматриваются весьма важные доктринальные взгляды лидеров Китая и международного сионистского концерна. Речь идет о том, что эти две влиятельные силы мировой политики традиционно наиболее авантюристически и, как иногда говорили о Китае, «легковесно» подходили к проблеме использования ракетно-ядерного оружия в военных конфликтах, а их политика в международных делах на протяжении десятилетий своим острием была направлена на провоцирование и раздувание таких конфликтов, прежде всего между нашей страной и США.

    Такая политика, если оставить в стороне вопрос о ее исключительной аморальности и циничности, имеет свою жесткую логику. И Пекин, и сионисты полагали, что ядерная война не сможет стать непреодолимым препятствием в осуществлении их глобальных замыслов. При этом первые уповали на огромную численность населения, а вторые — на свое «рассеяние» по всему миру, что дает им, в отличие от других партнеров по «большой игре», надежду сохранить необходимые людские и материальные ресурсы и после третьей мировой войны.

    Видимо, руководствуясь стремлением поднять мировую цивилизацию на качественно новый уровень, и Китай, и Израиль при активной помощи своих соплеменников в других странах обзавелись собственным ракетно-ядерным оружием и активно проводят в жизнь программы его качественного совершенствования, причем Израилю удается делать это без особого шума. Многие граждане России, например, знают, что Северная Корея как будто произвела две атомные бомбы, чем поставила под угрозу мир во всем мире (во всяком случае, так освещается вопрос мировой, то есть сионистской, в том числе русскоязычной, прессой). Однако эти же люди, как и граждане многих других стран, никогда не слышали о том, что Израиль — это ядерная держава. А между тем, по имеющимся сведениям, уже сейчас у Израиля больше ядерного оружия, чем у Франции и Англии. Существует угроза израильского ядерного шантажа и ядерного терроризма. Так, в Израиле создана «ядерная бомба в чемодане» — миниатюрное ядерное взрывное устройство. Таким образом, пишут американцы Бэрроуз и Уиндрем, «Израиль превратился в ядерную державу, у которой длинные руки. Он может… превратить целые города от Москвы до Каира в ядерные руины». В опубликованной этими двумя авторами книге говорится, что «демократические средства массовой информации» России скрывают эти сведения от русских граждан. Когда на эти факты было указано «одному российскому тележурналисту», то он ответил, что «такое нельзя передавать в Россию, чтобы не возбуждать антисемитизма». «Видимо, в области пропаганды сионизм победил, — подчеркивается далее, — и даже когда израильские ракеты посыплются на русские головы, российское телевидение об этом не упомянет — чтобы не возбуждать антисемитизма».[457]

    Милитаристские амбиции Китая свое наиболее яркое словесное выражение нашли в сентенциях Мао Цзэдуна, которые сегодня не менее, если не более актуальны, чем 10–20 лет назад. Напомним некоторые из них.

    1957 год: «Наш коронный номер — это война, диктатура».

    1958: «Через некоторое количество лет мы непременно построим крупные корабли и будем готовы к высадке в Японии, на Филиппинах и в Сан-Франциско».

    1967: «Говорят, что Китай миролюбив. Неправда. На самом деле Китай любит подраться».

    В настоящее время Китай по темпам роста военных расходов занимает одно из первых, а среди великих держав — первое место в мире. Он быстрыми темпами развивает ракетно-ядерное оружие, которым оснащаются уже не только стратегические силы, но и сухопутные войска. Китайская армия насыщается современной боевой техникой. За последние 10 лет коренным образом в соответствии с современными требованиями перестроена система подготовки военных кадров, обучения и воспитания личного состава. При этом политическая обработка солдат и офицеров проводится в основном в традиционном, то есть шовинистическом и русофобском духе. Систематически осуществляется приобретение (различными способами) современного вооружения за рубежом. С точки зрения нашей основной темы характерно, что, как уже говорилось, важнейшими источниками получения новейшей военной технологи является для китайцев Израиль, а в последние годы и Россия. Последнее обстоятельство является важной и, что характерно, тщательно замалчиваемой частью процесса «перестройки» и «радикальных реформ» в нашей стране, в данном случае, ее внешней и военной политики.

    Еврейский вопрос. Взгляд из Китая

    Как относятся евреи к китайцам и, наоборот, китайцы к евреям? На первый вопрос возможны два ответа: развернутый и сжатый. Чтобы дать развернутый ответ, необходимо еще раз проанализировать политику западных государств, СССР, а теперь и РФ в отношении Китая. Затем следует выявить еврейскую составляющую этой политики, включая характер научных трудов и политических рекомендаций по Китаю синологов еврейского происхождения. Все это весьма непросто и не может быть сделано в рамках одной, даже объемистой книги, а тем более данной брошюры. Это дело будущего.

    Существует, однако, более простой и, как представляется автору, достаточно обоснованный ответ: «Еврей — противник любого нееврейского уклада».[458]

    Все остальное — «подробности».

    С китайским взглядом на еврейский вопрос дело обстоит несколько по-иному.

    Личные впечатления автора указывают на то, что китайцы к евреям относятся неплохо. Особое уважение вызывают у них достижения евреев в бизнесе. Что касается проблемы международного сионистского заговора, то основная масса китайцев просто ничего об этом не слышала, а из тех немногих, кто слышал, большинство не придает ей должного значения. А зря.

    Что могут сообщить нам по данному вопросу китайские письменные источники?

    Некий китайский «прогрессивный публицист» начала нынешнего столетия Чжан Тяньхуа в 1903 году писал, что евреи — «самый умный народ, одинаково способный и к литературе, и к искусствам, но особенно известный умением торговать».[459] В целом, однако, вплоть до самого недавнего времени еврейская тема относилась в Китае к разряду малоактуальных, китайскими учеными, насколько известно, практически не изучалась и тем более не обсуждалась публично. Возможно, что в 50-е годы к этому приложил руку кто-то в Москве, в 60-70-е годы китайским ученым зачастую было не до научных исследований.

    Ситуация изменилась где-то на рубеже 70-80-х годов. В это время в КНР были начаты систематическое изучение и публикация материалов по еврейской проблеме. Исследования охватывают широкий круг вопросов, в том числе: история и культура евреев; евреи и мир (в т. ч. история евреев в различных странах и регионах), или, например, такие нестандартные темы, как «евреи и деньги», «мудрость евреев». Есть специальные работы, посвященные сионизму и «антисемитизму».

    В нашем распоряжении имеется список из 55 статей и монографий по данной проблематике, опубликованных в КНР в период с 1980 по 1990 годы. Список этот не является исчерпывающим. В тот же период был переведен с иностранных языков и издан в КНР целый ряд монографий и статей западных авторов по тому же вопросу. В настоящее время изучением еврейского вопроса занят ряд научно-исследовательских учреждений Китая. В их числе: Шанхайское общество изучения евреев (Шанхай ютай яньцзю хуэй); Центр изучения Израиля и евреев Института мира и развития (Хэпин юй фачжань яньцзюсо исэле, ютай яньцзю чжунсинь), который также находится в Шанхае; Исследовательский кабинет еврееведения Научно-исследовательского института общества и культуры при университете Тунцзи (Тунцзи дасюэ шэхуэй юй вэньхуа яньцзюсо ютайсюэ яньцзюши), тоже — в Шанхае; Нанкинское общество изучения еврейской культуры.

    Все эти организации начали отсчет своей деятельности с конца 80-х годов. Две из них — Шанхайское общество изучения евреев и Центр изучения Израиля и евреев — претендуют на то, что являются «первым в Китае негосударственным (миньцзянь) научным учреждением, специально занятым исследованиями в области еврее ведения (ютайсюэ)».

    Чем они занимаются? Вот что считает нужным сообщить о своей деятельности Шанхайское общество: полное официальное название — Специальный исследовательский комитет еврееведения при Обществе изучения международных отношений г. Шанхая (Шанхай ши гоцзи гу-аньси сюэхуэй ютайсюэ яньцзю чжуанье вэйюаньхуэй). Учреждено в августе 1988 года. Задачи: «объединить ученых и специалистов, работающих в данной области, для ведения широким фронтом исследований еврейской истории, культуры, экономики, политики, религии, обычаев евреев, углублять понимание еврейской нации». С этой целью координируются тематика и планы таких исследований, организуется публикация их результатов, а также научный обмен. Установлены связи с 40 зарубежными исследовательскими центрами, имеющими интересы в этой области.[460] Центр изучения Израиля и евреев интересуется, кроме того, научно-техническими проблемами и вопросами языкознания. Своей деятельностью он стремится «углубить традиционную дружбу китайского народа с народом Израиля и еврейским народом с тем, чтобы способствовать укреплению мира во всем мире и его длительному развитию и процветанию». Установлены связи с такими зарубежными организациями, как общество изучения китайско-еврейских связей (США), общество изучения истории евреев (Гонконг), университет в Хевроне (Израиль), а также с небезызвестным Центром Симона Визенталя, который является не столько научным учреждением, сколько филиалом сионистских спецслужб. При Шанхайском центре создан собственный центр материалов по еврееведению (ютайсюэ цзыляо чжунсинь).[461]

    Уже вышесказанное говорит о том, что в последнее 10–15 лет по масштабам работы в области еврееведения, кругу охватываемых вопросов китайцы далеко превзошли нашу страну. Нам уже приходилось указывать, что в нынешней России исследования в этой области практически не ведутся. В то же время отметим и то, что в России несравнимо шире масштабы издательской деятельности в данной области: тиражи китайских публикаций по еврейской проблеме не превышают нескольких сот или тысяч экземпляров и доступны уже по этой причине в высшей степени ограниченному кругу читателей. Например, тираж Сборника китайских исследований 90-х годов по еврееведению — две тысячи экземпляров — смехотворная цифра для страны, население которое превышает миллиард человек!

    Перед тем, как высказать свое мнение о причинах столь низкой активности китайских научных центров, работающих в области еврееведения, в издательской сфере, остановимся на содержании некоторых из доступных нам работ.

    Итак, в результате своих исследований китайские ученые пришли, в частности, к следующим выводам.

    Евреи «внесли особый вклад в развитие человеческой цивилизации». Еврейская нация — это «великая нация», «особая нация», «уникальная нация с пятитысячелетней историей». (Последнее должно особо импонировать китайским читателям, гордящимся древней культурой своей страны). Отсюда — следующий тезис: «Можно сказать, что еврейская культура — это единственная культура, которую можно сравнивать с китайской».

    Китайским читателям сообщается, что евреями были «три гиганта мысли» (выражение китайского автора): Маркс, Эйнштейн и Фрейд, а также Маркузе, Витгенштейн, Белл, Фромм. Высок удельный вес евреев среди нобелевских лауреатов. Кроме того, «у евреев существует традиция горячей любви к свободе». Тем не менее, несмотря на столь очевидные достоинства этой «всемирной нации», «христиане запирали евреев в гетто»,[462] на протяжении всей своей истории евреи почему-то подвергались в различных странах «несправедливым гонениям». Наиболее свежий пример — «антисемитская политика Гитлера»: «Немцы уничтожили 6 миллионов евреев, а народы всего мира спокойно смотрели на это».[463]

    В более ранние периоды эта нация «подвергалась гонениям» и в других странах. Например, в Испании, где была создана «блестящая еврейско-испанская культура», которая являлась «сверкающей нитью в темноте европейского средневековья».[464] Однако, сообщает далее китайский ученый, по причине «религиозных и культурных различий»[465] испанцы начали осуществлять в отношении евреев «дискриминацию, ограничения, репрессии», а затем и вовсе изгнали их из страны. «Изгнание евреев имело для Испании тяжелые последствия… Испания утратила положение центра европейской культуры».[466]

    Для сведения китайских ученых, заинтересованных в объективном анализе проблемы, отметим, что существует и другая точка зрения на ситуацию, о которой идет речь. Согласно этой точке зрения, после того, как Испания была завоевана арабами, последние «как до них Вавилон и Персия, были весьма благосклонны к этой силе (евреям), жившей в их среде. Для испанцев образ завоевателя все больше и больше напоминал еврея и все меньше и меньше мавра. Завоевателями были мавры, но власть перешла в еврейские руки. На глазах всего мира происходило одно и то же, сначала в Вавилоне, затем в Испании, а в последнее столетие то же повторяется и в больших странах Запада.

    Господство мавров в Испании длилось почти 800 лет. Затем последовали освободительные войны, и когда в 1492 году Испания окончательно сбросила это долгое иго, то не только мавры, но и евреи были изгнаны. Их отождествляли с правлением чужеземцев, с которыми они пришли в страну, и когда кончилось чужое господство, выгнали и евреев».[467]

    Но вернемся к трудам китайских авторов. Еще одна затронутая ими тема — роль евреев в средневековой Европе. Роль эта, по мнению китайцев, весьма положительная: «В средние века в Европе приход евреев способствовал процветанию торговли там, где они появлялись»; «в начале средних веков в Западной Европе практически не было своих коммерсантов». «Поразительных успехов в торговле евреи достигли благодаря своему уму и трудолюбию».[468]

    Есть исследования, посвященные евреям США, Германии и России. Остановимся немного подробнее на них.

    По данным на 1985 год, в США проживало 5 млн. 583 тыс. евреев, что составляло 2,43 % населения этой страны. Опираясь на данные американских источников, причем далеко не исчерпывающие, автор пишет, что за 40 лет после второй мировой войны «большинство евреев из мелких производителей, синих воротничков и городской бедноты превратились в торговцев, специалистов и белых воротничков. Сравнительно велик стал среди них и удельный вес капиталистов; они — довольно богатый слой населения США». К 70-м годам еврейский капитал контролировал 25 % металлургической промышленности США, 90 % производства мехов, 60 % переработки зерна, 50 % скотобоен, ресторанов, баров и других увеселительных заведений, 40 % кинобизнеса.

    Средний доход евреев на 40–50 % выше, чем у граждан США других национальностей. Только 10 % евреев имели в конце 70-х годов доход менее 20 тысяч долларов в год, тогда как среди остальных американцев таких было 29 %. В то же время среди четырехсот богатейших людей Америки каждый четвертый — еврей. Удельный вес еврейской частной собственности в 10 раз выше, чем удельный вес евреев в населении США.[469]

    Что ж, материал, собранный китайским автором, при всей своей неполноте достаточно красноречиво демонстрирует еврейское засилье в Штатах!

    Но продолжим. «Начиная с 70-х годов, большое количество евреев пришло в политику и оказывает на эту сферу жизни США серьезное влияние». Правда, непонятно, почему именно с 70-х годов, если сам автор сообщает, что уже в период правления Ф. Рузвельта, то есть в 30-40-е годы, влияние евреев на политику США было так велико, что «некоторые называли «новый курс» Рузвельта «еврейским курсом».[470]

    Сообщается и такая деталь: в период избирательных кампаний в США до 90 % предвыборных митингов организуется евреями.[471]

    В каком же направлении влияют евреи на американскую политику? Рассуждения китайского исследователя на эту тему поражают своей наивностью (если это не злонамеренность) и непониманием существа дела. Процитируем некоторые положения: «Испытав на себе жестокие гонения в царской России и гитлеровской Германии, американские евреи, которые в основной своей массе приехали в США из Европы, жаждут демократии, равенства и свободы». «Американские евреи — либералы… Во внутренней политике они выступают за социальную справедливость и национальное равноправие, во внешней политике — против милитаризма, требуют разрешать международные конфликты мирным путем». Они также «относятся с сочувствием и поддерживают борьбу американских негров за равноправие», «уже в 70-е годы 96 % евреев считали нетерпимым законодательство, создававшее препятствия на пути браков между белыми и черными». Правда, несмотря на все эти и другие еврейские достоинства, почему-то «сравнительно большая часть американцев вплоть до настоящего времени не хочет избрать еврея президентом США.[472]

    Описание лоббистской деятельности американских евреев в пользу Израиля автор заканчивает рассуждениями о якобы растущем среди них осуждении агрессивной политики Израиля в отношении арабских стран. Завершается этот пассаж сообщением о том, что, «судя по всему, лидеры американского еврейства уже отказываются от «двойного стандарта» в подходе к внешнеполитическим проблемам».[473]

    Тем самым автор расписывается в непонимании (или в нежелании понять) одного из основополагающих принципов теории и практики международного сионистского концерна.

    Особой предвзятостью отличаются китайские публикации о положении евреев в Германии и России.

    В статье о Германии, например, утверждается, что «в Европе в течение длительного времени существует историческая и культурная традиция антисемитизма», однако удовлетворительного объяснения этому феномену не дается, если не считать расхожего тезиса об «особых способностях» евреев к коммерческой деятельности. Что касается истоков «антисемитских взглядов Гитлера», то в статье рассуждения на эту тему охватывают широкий круг вопросов — от влияния «придерживавшихся расистских взглядов» школьных учителей Адольфа до эмоций, пробужденных в нем оперой Р. Вагнера «Лоэнгрин».

    Относительно более конкретных причин, связанных с условиями жизни Германии того периода — бесчинств, учиненных еврейскими «революционерами» в Баварии, наглости разбогатевших за годы первой мировой войны еврейских нуворишей, их вызывающей роскоши, оскорблявших национальные чувства германского народа, находившегося в те годы в крайне тяжелом положении, — об этом не говорится ни слова.

    Зато завышаются данные об участии евреев во второй мировой войне. Со ссылкой на сведения, опубликованные в США, говорится, что в армиях стран антигитлеровской коалиции находилось полтора миллиона евреев, которые «сражались на переднем крае борьбы с фашизмом». В России же «евреи еще более рвались принять участие в боях, одни устремлялись на передовую, другие вели в лесах партизанскую войну».[474]

    Приведем альтернативную точку зрения по данному вопросу. В 1942 году антисоветский русский автор писал: «Где они, эти поджигатели войны из двенадцати колен Израилевых? На фронте? С винтовкой в руках? Нет, в безопасной глубине тылов, на дипломатических постах, в бесчисленных редакциях мировой прессы, у микрофонов радио, в следовательских кабинетах НКВД, в тыловых штабах ПУРа…

    Миллионы гоев истекают кровью на фронтах иудейской войны. А евреи? Евреи время от времени выпускают газетные утки о том, что где-то и когда-то будет приступлено к формированию какой-то «еврейской армии». Но дальше этих газетных уток дело не идет». Далее в цитируемой книге сообщается о еврейских антифашистских митингах в воюющем

    Советском Союзе. Итог подводится следующим образом: «А результат этих митингов? Результатом было постановление собрать деньги на покупку 1000 танков и 500 самолетов для Красной армии. Итак — жиды будут собирать деньги. Платить же эти деньги будут, по-видимому, опять-таки «глупые той» так же, как они уже платят своей кровью за спасение мировой гегемонии Израиля и за осуществление его преступных планов…».[475]

    Укажем для сведения уважаемого китайского коллеги, что в России, вынесшей на себе главную тяжесть вооруженной борьбы с Германией, повествование о евреях, «сражавшихся на переднем крае», не может вызвать ничего, кроме смеха, хотя были в годы войны и исключения, подтверждающие, как известно, общее правило. Больший интерес способно, пожалуй, привлечь другое, сделанное мимоходом, замечание китайского автора о том, что в первые дни после нападения гитлеровцев на Советский Союз «в некоторых городах, например, на Украине, евреи ошибочно считали, что гитлеровская армия — это почти то же самое, что и армия кайзера Вильгельма образца 1918 года, и встречали немцев как освободителей».[476]

    Следует отметить, что и в этой, и в других китайских публикациях, претендующих на научность изложения и анализа материала, совершенно некритически воспринимается и тиражируется версия о «шести миллионах евреев», погибших в годы второй мировой войны. Есть и другие оценки, о которых можно было бы хотя бы упомянуть. Создается впечатление, что в Китае с ними просто не знакомы. А, например, такой информированный человек, как Дуглас Рид, по поводу цифры, о которой говорилось выше, пишет: «… евреи были выделены из общей массы жертв Гитлера и число их произвольно, раздувалось изо дня в день; сожжение нежелательной литературы в Германии превратилось в «сожжение еврейской литературы», концлагеря, в которых 90 % заключенных были немцы, превратились в «концлагеря для евреев», в сообщении военного времени об убийстве «150 тысяч белорусов, украинцев и евреев» в оккупированных немцами областях эта фраза была заменена на «150 тысяч евреев» и т. д. без конца. «Шесть миллионов евреев», без тени сомнения принятые судом в Нюрнберге, были заключительным продуктом этого процесса… Эта фантастическая цифра не заслуживала бы даже упоминания, если бы с ее помощью на всю вторую мировую войну не была наложена печать «иудейской войны» и если бы это, в свою очередь, не предвещало будущих форм третьей войны. Только поэтому она заслуживает рассмотрения.

    На протяжении всей истории, с древних времен по наши дни, истинное число живших в то или иное время «иудаистов», иудеев или евреев не поддавалось сколько-нибудь точному определению; поэтому не может быть точно определено и число их жертв при любых катастрофах, а количество еврейских жертв за вторую мировую войну не может быть определено еще по многим другим причинам… Само понятие «еврей» не поддается точному определению… Более того, всякие попытки статистического уточнения с помощью данных переписи или иммиграции немедленно объявляются «дискриминацией» или «антисемитизмом»… Автор этих строк склоняется к мнению, что каково бы ни было число евреев в занятых Гитлером странах, количество жертв на их стороне должно быть более или менее пропорциональным их доле в общем населении, польском, чешском или любом другом».[477]

    Перейдем к тому, что китайцы пишут о еврейском вопросе в России. К сожалению, мы вынуждены констатировать, что доступные нам материалы на эту тему лишь популяризируют в китайской аудитории старые сионистские измышления, клеветнический характер которых уже доказан, в том числе и некоторыми историками-евреями.

    Приведем несколько примеров. «Правительство царской России, — пишет некий преподаватель факультета русского языка Шанхайского института иностранных языков,[478] — осуществляло бешеные репрессии против евреев, раздувало ненависть между евреями и представителями других национальностей, используя антисемитизм как способ отвлечь массы от революционной борьбы». «Особенно после убийства Александра II» якобы «началась эпоха массовых репрессий и массовых убийств» евреев. С этой злонамеренной клеветой связан еще один русофобский тезис сионистов, ныне воспринятый и кое-кем в Китае. Суть его состоит в том, что в результате «гонений» и погромов» российские евреи, «начиная с 1880 года, в массовом порядке эмигрировали в Америку».

    Два других китайских исследователя истории «уникальной нации» в своей статье, утверждают, что «евреи жили в черте оседлости так, как в концлагере». Слово же «погром» на китайский язык вообще переведено как «массовые убийства» (да туша), «которые по своей жестокости сравнимы только с пиком репрессий в средние века».[479]

    Интересы будущего отношений России и Китая, да и просто чувство справедливости требуют, чтобы эта грязная ложь не была оставлена без внимания. Это вынуждает нас коротко изложить «альтернативную» точку зрения и по данному кругу вопросов.

    Начнем с того, что злостной клеветой является изображение России как «родины погромов», когда известно, что в западноевропейских странах уже до 1500 года погибло около 380 тысяч евреев — около 40 % евреев всего мира. И позднее, в новейшее время, погромы происходили не только в России, но и в других странах, например, в Германии и Австрии.[480]

    Ложь и то, что погромы организовало правительство царской России и власти на местах. Напротив, после первого же погрома 1881 года правительство издало циркуляр, где о погромщиках говорилось как об опасных преступниках. Во время погромов 1880-х годов вызванными войсками были убиты 19 погромщиков и множество из них ранены. После кишиневского погрома 1903 года сотни погромщиков были осуждены, а представители местных властей во главе с губернатором отправлены в отставку. В Уложение о наказаниях была введена специальная статья о погромах.[481]

    Что же касается причин погромов, то укажем, например, на то обстоятельство, что в начале XX века евреи составляли четыре с небольшим процента населения Российской империи; если же говорить о людях, занятых в торговле, то согласно переписи 1897 года в городах империи их насчитывалось 618926, и 450427 из них были евреи.[482]

    А методы ведения дел евреями достаточно хорошо известны. Проиллюстрируем их, однако, еще одной цитатой. В.В. Розанов писал: «Сила его (еврейства) всегда больше силы окружающего населения, хотя бы евреев была горсточка, и даже всего 5–6 семей, ибо эти 5–6 семей имеют родственные, общественные, торговые, денежные связи с Бердичевым и с Варшавой, да и с Венгрией, Австрией; в сущности, со всем светом. И этот «весь еврейский свет», поддерживает каждого Шмуля из Сахарны (местность в Бессарабии, где жил Розанов) и «Шмуль в Сахарне» забирает всю Сахарну в свои руки уже для пользы не своей, а всего совокупного еврейства, ибо, укрепившись здесь, он немедленно призывает сюда родственников, родичей, единоверцев в помощь себе, в компанию с собою, в сущности, за один обеденный стол, где они кушают темную молдавскую Сахарну, кушают ее посевы, ее птицу, ее скот, все это скупая за бесценок через моментально образуемые в каждом местечке синдикаты и не подпуская никакого чужого покупателя ни к какому продукту, сырью, свежине. Сахарна пашет, работает, потеет, а евреи ее пот обращают в золото и кладут в карман. Они имеют «у своих» бесконечный кредит… Какая же с ними конкуренция, когда в каждой точке они — «все», а каждый русский, хохол, валах — «один»…».[483]

    На эту основу накладывались и иные причины. Так, действительно, погромы в России начались в 80-х годах прошлого столетия после убийства Александра II. Но и здесь китайский автор, сообщая, что в убийстве Царя-Освободителя «принимала участие одна женщина-еврейка»,[484] не договаривает. На самом деле, в заговоре принимали участие несколько евреев, а бросать бомбу в Царя вызвался Гольденберг; только чтобы отвести неизбежный взрыв народного гнева от евреев, убийство было поручено русскому.[485]

    Полностью, однако, этого взрыва избежать тогда не удалось: ведь тогда в Российской империи не было останкинской «империи лжи»…

    Ложью является и утверждение о том, что «погромы» и «гонения» создавали для евреев в России невыносимую обстановку, что привело к резкому росту еврейской эмиграции из нашей страны в США. На самом деле, в так называемых «погромах» евреев погибло меньше, чем представителей других национальностей; у еврейского населения Российской империи были исключительно высокие темпы прироста, которых не знал ни один другой народ России и которые почти в два с половиной раза превышали темпы прироста русских. В 1886 году доля студентов иудейского вероисповедания в вузах России составляла 14,5 процента, причем в эту цифру не включались крестившиеся евреи.

    Наконец, земли, ограниченные пресловутой «чертой оседлости», по площади превышали территории Германии и Франции; они представляли собой область традиционного проживания евреев. Таким образом, русский народ и его власть пытались всего лишь оградить свой дом от непрошеных гостей, «обнаруживших страстное стремление переселяться в центр Империи и прежде всего в главные ее города, в том числе «столицы».[486]

    Кстати, сейчас подобное «страстное стремление» обнаруживают и лезущие в Россию при попустительстве и поддержке «определенных кругов» нашей страны китайцы.

    Что касается эмиграции в США, то в конце XIX — начале XX вв. рост эмиграции евреев из России в эту страну целиком и полностью соответствовал росту их тогдашней эмиграции в США вообще, т. е. из любой страны и, более того, росту всей европейской (а не только европейских евреев) эмиграции в США. В целом массовая эмиграция евреев из России в США, как это доказал в своем скрупулезном исследовании американский ученый еврейского происхождения К. Фарнберг, вызывалась прежде всего специфическими возможностями, присущими тогдашней экономической ситуации в США, где шансы разбогатеть были гораздо большими, чем в России[487] читаем также своей обязанностью обратить внимание китайских исследователей еще на одно ускользнувшее от их внимания обстоятельство, а именно то, что евреи с самого начала проникали в Россию и селились на русской земле вопреки ясно выраженному желанию русского народа и законной русской власти. Не будем и здесь голословными.

    «Уже в 1069 году произошел первый конфликт, в результате которого евреи надолго потеряли право селиться в России…

    Летопись Нестора так описывает случившееся: «Киевляне же… жидов многих побили… за то, что сии… христианам вред чинили». Когда же мятеж закончился, «принял Владимир престол со удовольствием всего народа», тогда «просили его всенародно об управе на жидов, что… при Святополке имели великую свободу и власть, через что многие купцы и ремесленники разорилися; они же многих прельстили…». Владимир же немедленно отвечал им: «Для того немедленно созову князей на совет».

    И вскоре послал всех звать по Киеву. Когда же князья съехались на совет у Выдобича, по долгом рассуждении установили закон таков: «Ныне из всея Русския земли всех жидов со всем их имением выслать и впредь не впускать…».

    На протяжении многих веков русская государственная власть строго следила за выполнением этого решения. Ересь «жидовствующих», занесенная иудеями в Новгород в конце XV века и серьезно осложнившая церковную и государственную жизнь на целых 30 лет, только усилила подозрительность. Российские самодержцы хорошо запомнили преподанный им урок.

    «Жидам ездити в Россию с торгами не пригоже, — говорил Иоанн Грозный, — для тож, что от них многия лиха делаются, что отравные зелья завозили в Россию и христиан от христианства отводили». То, что во время смуты XVII века под маской Лжедмитрия II скрывался ловкий авантюрист еврейского происхождения, лишь подтверждало правильность опасений.

    «Хочу видеть у себя, — говорил Петр I, — лучше народы магометанской и языческой веры, нежели жидов; они — плуты и обманщики. Я искореняю зло, а не распложаю его». Несмотря на это, иудеи все же проникали на территорию империи, так что уже Екатерина I в своем указе «О высылке жидов из России», вышедшем 26 апреля 1727 года, повелела «тех всех выслать вон из России за рубеж немедленно, и впредь их ни под каким образом в Россию не впускать и от того предостерегать во всех местах накрепко».

    Государыня Елизавета Петровна высказывалась по этому поводу еще определеннее: «Жиды в нашей империи под разными видами жительство продолжают, от чего не иного никакого плода, не токмо, яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистников нашим верноподданным крайнего вреда ожидать должно… Оных ни под каким видом в нашу империю ни для чего не впускать…»[488]

    Мы предоставляем китайским ученым возможность самим судить о том, насколько обоснованной была такая политика русской верховной власти. Хотим только обратить внимание на то, что и китайские императоры вплоть до второй половины XIX столетия в законодательном порядке запрещали иностранцам без особого разрешения не то что поселяться в пределах Срединной империи, но и въезжать в эти пределы для ведения торговли. Китайским же подданным под страхом смерти запрещалось даже обучать иностранцев, опять же без особого разрешения, китайскому языку.

    Таковы факты относительно некоторых событий, предшествовавших истинному и беспрецедентному по масштабам погрому, учиненному после «Великого Октября» 1917 года, напомним, при участии нескольких десятков тысяч китайцев, над русским народом. Что же знают и что пишут китайские авторы о еврейской роли в этих событиях?

    Роль эта характеризуется в высшей степени сдержанно. Например, тот же Лун Синъюнь ограничивается в вышеупомянутой статье сообщением о том, что после октябрьского переворота евреи составляли одну четвертую часть состава ВЦИКа; персонально названы Свердлов и Каганович.[489]

    В связи с этим уважаемому китайскому коллеге можно было бы напомнить о шутке, распространенной в Китае в конце 70-х годов. Тогда официальная пропаганда КНР, начиная признавать «ошибки» политики КПК в недавнем прошлом, осторожно указывала, что «культурная революция» на 70 % была положительным и на 30 % — негативным явлением. Рядовые же, и не только рядовые, китайцы тогда начинали все громче говорить о том, что дело обстоит как раз наоборот: «великая пролетарская культурная революция» была положительной на 30 %, а на 70 % — «ошибочной».

    Так и в нашем случае. Евреи составляли скорее три четверти, чем четверть состава ВЦИК и других органов новой власти. В их числе — множество почему-то забытых китайским автором таких «прогрессивных представителей еврейского народа», как Троцкий-Бронштейн, Зиновьев-Апфельбаум, Каменев-Розенфельд или, например, Дзержинский. Совершенно не упоминает Лун Синъюнь и о роли евреев, а заодно и китайцев, в созданной этим припадочным «пламенным революционером» организации.

    Крайне скупо освещаются «культурные особенности» евреев нашей страны в советский период. Наиболее подробно говорится о Еврейской автономной области с центром в Биробиджане.

    «Евреи занимают выдающееся место в советской науке… Внесли замечательный вклад в прогресс человечества»[490] — это наиболее конкретная информация, имеющаяся в рассматриваемой статье о роли евреев в советском обществе 70-х — 80-х годов, если не считать сообщения о том, что якобы большая часть евреев, эмигрировавших в тот период из СССР, переселилась в Израиль.

    Таким образом, современные китайские публикации по еврейской проблеме (во всяком случае, известные нам) носят весьма тенденциозный, а если называть вещи своими именами, откровенно просионистский характер. Материал, приводимый в данных работах, достаточно обширен и обычно тщательно систематизирован. В то же время эти исследования по содержащейся в них информации и использованным источникам вторичны, страдают односторонностью и предвзятостью, исходят из ложных и лживых посылок.

    Совершенно очевидно, что исследовательские центры соответствующего профиля создаются и работают в КНР под сионистским идейно-политическим, научно-методическим, а, возможно, и под организационным и финансовым контролем. На это указывает уже то обстоятельство, что крупнейшим центром такого рода исследований стал Шанхай, давно имеющий репутацию второй после Гонконга «дальневосточной столицы евреев». Или тот факт, что с иностранных языков на китайский переводятся работы по еврейской проблеме, написанные евреями-сионистами, да еще и с помощью тех же сионистов. Например, переведенная и впервые изданная в том же Шанхае в 1991 году объемистая книга Хаима Бермана «Евреи».[491] Перевод и подготовка книги к изданию осуществлялись в Фуданьском университете Шанхая при содействии специалистов из США и Израиля.[492]

    Отсюда — превращение сионизма в «идею восстановления еврейского государства», погрома — в «массовое убийство», черты оседлости — в «подобие концлагеря» и т. п. «достижения» китайских ученых и переводчиков.

    Зададимся теперь вопросом, почему же международный сионистский концерн принял решение об открытии еврейской темы для китайских читателей, пусть даже и крайне ограниченного их числа?

    В предисловии к сборнику, который мы цитировали выше, говорится: «Широкие массы читателей соприкоснулись с мировой культурой, историей, различными общественными явлениями».[493] Это означает, что ответ на наш вопрос следует искать в контексте проводимой в КНР с конца 70-х годов политики «реформ и открытости». Успехи этой политики общеизвестны, однако ее проведение приводит, естественно, и к определенным негативным последствиям. Одним из них является ширящееся проникновение в Китай международного сионизма с его в первую очередь финансовыми, а также идеологическими, культурно-пропагандистским и некоторыми другими институтами. Но одновременно в китайское общество наряду с другой информацией о положении в мире, которая ранее была для основной массы народа и интеллигенции недоступна, начали проникать и некоторые сведения о сионизме. Поэтому, видимо, сионистским центром и было принято вынужденное решение немного приподнять завесу молчания, но одновременно взять процесс распространения в Китае сведений о сионизме под свой контроль и по возможности использовать его в своих интересах.

    Судя по фактам, изложенным выше, это в значительной степени удалось.

    С другой стороны, для человека, знакомого с китайскими условиями, совершенно ясно, что подобного рода научные исследования, публикации и международные связи не могут осуществляться без ведома и соответствующих решений высших руководящих инстанций КНР. Мы не можем указывать этим инстанциям и ученым Китая, какого рода научные исследования следует вести и с какими зарубежными организациями устанавливать деловые связи. Однако мы считаем своим долгом указать, что одним из результатов этого процесса является распространение в Китае сионистских измышлений о России, носящих злостно клеветнический характер и оскорбляющих национальное достоинство русского народа. Тиражирование этой грязи в китайских печатных изданиях никак не может способствовать добрососедским отношениям и укреплению взаимного доверия России и Китая.

    Кое-что о диалектике китайских реформ

    Надо сказать, что китайские рыночные реформы, при всем их положительном значении для экономики КНР, создали питательную среду для сил, способных свести на нет бесспорно выдающиеся достижения китайского народа последних лет. Для того, чтобы проиллюстрировать эту мысль, приведем обширную цитату из гонконгского еженедельника. В статье о деятельности некоей китайской «коммерческой структуры» под названием «Чайна венчатех» говорится: «Данная фирма создана Пекином в 1986 году для финансирования проектов, связанных с высокими технологиями, и стала одной из наиболее обхаживаемых иностранными бизнесменами китайских фирм. Ее руководители — выпускники западных ВУЗов: вице-президент и глава гонконгского филиала Чэнь Вэйли — дочь одного из высших китайских руководителей старшего поколения Чэнь Юня — того самого Чэнь Юня, с именем которого специалисты связывают оппозицию внутри руководства КПК некоторым аспектам дэнсяопиновских реформ; ее брат, кстати, занимает пост заместителя директора Банка Китая. Основатель и президент фирмы Чжан Сяобинь (ему 41 год) — сын бывшего министра здравоохранения КНР. Говорят, он как-то сказал, что его отец «заботился о здоровье многих нынешних губернаторов провинций, когда они были еще детьми». Его первый заместитель Лао Юаньи. по данным гонконгских журналистов, — сын Лао Суня — шефа китайской разведки.

    Один американский бизнесмен так объяснил свое стремление вести дела с данной фирмой: «Они знают, как работает система и с кем нужно говорить по тому или иному вопросу». А «один гонконгский брокер, имеющий связи с этой фирмой», дополняет картину: «Патриотизм — это последнее, о чем они думают. Когда они говорят «мы», интересно, кого именно они имеют в виду?»[494]

    Таким образом, не только в России вовсю гуляют «новые русские»; аналогичный феномен существует и в Китае. Национальный состав «новых русских» достаточно хорошо известен. Интересно, как обстоит в этом отношении дело с «новыми китайцами»? В нашем распоряжении нет документальных свидетельств на эту деликатную тему, что не может помешать ни автору, ни читателям строить в той или иной степени обоснованные предположения на этот счет, исходя из «общечеловеческих ценностей» и «закономерностей вхождения в мировую цивилизацию».

    Совершенно очевидно, что одним из носителей и переносчиков сионистских и просионистских идей в Китае является, как и в нашей стране, номенклатурная буржуазия, и связанные с ней социальные группы. Безусловно, эти силы сыграли, в частности, активную роль в событиях 1989 года, повлекших кровавую развязку на площади Тяньаньмэнь.

    По поводу этих событий в данном контексте мы считаем необходимым сказать следующее, События 1989 года были вызваны серьезными причинами, многие из которых сохраняются до сих пор. Их анализ выходит за рамки данной работы. Безусловно, подавляющее большинство участников выступлений на Тяньаньмэнь руководствовались в своих действиях самыми добрыми побуждениями и являются патриотами своей страны. Не может не вызвать самого глубокого сожаления имевшее место в 1989 году кровопролитие. В то же время нельзя не видеть и того, что китайское «демократическое движение» несет на себе отпечаток обычной борьбы за власть и в определенной степени используется силами, интересы которых не имеют ничего общего с интересами китайского народа, от чьего имени стремились выступать в мае-июне 1989 года студенты привилегированных вузов столицы Китая.

    Как и какими силами? На это указывают, в частности, два следующих факта. Среди организаций, финансирующих оказавшихся после подавления выступления на Тяньаньмэнь за границей китайских диссидентов, видную роль играет небезызвестный фонд «Открытое общество», принадлежащий венгерскому еврею Соросу. Фонд, в частности, дает деньги на «помощь семьям политзаключенных» и подготовку докладов о «соблюдении прав человека» в Китае.[495]

    Учитывая то, что известно о крупномасштабной подрывной и шпионской деятельности финансируемых Соросом структур в нашей стране, можно с уверенностью утверждать, что и в Китае он не ограничивает свои задачи названными выше. Аналогичную работу, направленную против Китая, проводят и государственные организации вездесущих Соединенных Штатов. Например, финансируемый правительством этой страны «Национальный фонд поддержки демократии». В настоящее время он нацеливается на то, чтобы «давать деньги не группам, делающим громкие заявления на публику, а людям, которые действительно продвигают в Китай (и из Китая — P.P.) информацию». Об этом заявила ответственный сотрудник азиатской программы фонда Джудит Шапиро.[496]

    Сионистский почерк просматривается и во многих событиях более ранних периодов китайской новейшей истории, на что нами уже указывалось. Что касается таких «социальных и исторических феноменов», как избиение китайской национальной интеллигенции под лозунгом «борьбы против правых» во второй половине 50-х годов, или вакханалия «культурной революции» с ее издевательством над национальной историей и культурой, политическими кампаниями в стиле «театра абсурда» и т. д. и т. п. — так остается только удивляться, как могло случиться, что в огромном количестве исследований по этому периоду, опубликованных в нашей стране и на Западе, даже предположительно не говорится об участии и роли сионистов в этих всекитайских погромах. Хотя, с другой стороны, удивляться особенно нечему.

    Ясно, что и в ходе грядущих в Китае новых «больших перемен» сионизм еще проявит себя.

    В связи с этими соображениями следует обратить внимание читателей на непрекращающиеся попытки влить в сознание китайцев яд нигилизма в отношении своей родины и подготовить почву для дальнейших усилий по разложению китайского общества и государства. Эта «традиция культурной жизни» Китая достаточно отчетливо прослеживается на протяжении десятилетий.

    Вот что писал, например, в 20-е годы один из основателей компартии' Китая Ли Дачжао: «Наши молодые друзья «молодого Китая»! Хотя мы и молодежь XX века, тем не менее должны смотреть немного в будущее, не должны себя связывать узами узко понятого патриотизма. Наша новая жизнь в малом — совершенствование нашей личности, в большом — счастье всего мира. Рамки нашей семьи расширились до пределов всего мира. Остальное — это руины на рельсах эволюции. Их нужно уничтожить. Мы должны взять жизнь всего мира и сделать ее жизнью семьи. Мы должны признать, что движение за любовь к человечеству важнее, чем движение за любовь к родине». Или: «Когда волны революции достигнут нашего порога, мы все еще будем сонно ворочаться в черной грязи…». Или: «Конфуций — высохший труп тысячелетней давности». Или: «Вера в бога накладывает установленные богом духовные оковы непререкаемой истины, не оставляющие места для существования свободы мысли».[497]

    А вот что говорит и пишет китайский профессор Бо Ян, который ныне трудится в одном из университетов США и любит встречаться с молодежью, приезжающей из КНР на учебу в эту страну. Например, об опиумных войнах XIX века, в результате которых Великобритания «отстояла», перебив при этом изрядное количество китайцев, свое «право» травить китайцев, оставшихся в живых, опиумом, исходя из такой «общечеловеческой ценности», как свобода торговли, а Китай превратился в полуколонию: «вторжение западной культуры; чем раньше оно бы произошло, тем было бы лучше».

    Или: «Иностранцы обязаны нам помочь — не экономически, а в культурном отношении». Или: «Нам не следует целыми днями стремиться к усилению Китая. Сильный Китай или слабый — какое это имеет значение? Главное — чтобы народ был счастлив». Или: «Единственный способ, которым китаец сохраняет самоуважение — это когда он не издает ни звука, пока его бьют палками.[498]

    Не напоминает ли все это ту отраву, которую льют сионистские ученые и журналисты в сознание русского народа?

    К счастью для китайского народа, сторонники подобных взглядов не пользуются в Китае (во всяком случае, пока) такой свободой в пропаганде своих антинациональных «идей», как в России. Тому же Бо Яну пришлось в свое время эмигрировать с Тайваня в США, а его книжка, из которой взяты приведенные выше цитаты, издана в КНР ограниченным тиражом с грифом «Для научных библиотек». Впрочем, лиха беда начало!

    Правда, в Китае есть люди, не согласные с подобными писаниями и имеющие возможность высказать свою точку зрения. Например, в книжку Бо Яна была включена статья Ли Цзяньминя «Не позволим очернять китайскую культуру», в которой некоторые стороны «феномена», о котором идет речь, характеризовались следующим образом: «Разве сейчас уже не существует группа получивших высшее образование китайцев, которые не дорожат честью Китая, не признают себя китайцами, а кричат о том, что нужно отмежеваться от Китая! Некоторые как только увидят богатство иностранцев, так сразу начинают из-за бедности пресмыкаться перед ними, сердцем чувствуют, что за границей луна круглее, чем в Китае… из-за бедности начинают ненавидеть Китай, от всей души так кроют китайцев и китайскую культуру, будто они и слова доброго не стоят».[499]

    Завершая данный раздел, мы хотим сказать о следующем. Процесс знакомства китайских ученых, политиков, всех мыслящих китайцев с информацией, имеющей отношение к деятельности международного сионистского концерна, пусть проходящий в искаженной форме, начался, и его вряд ли удастся остановить. Придет в Китай и понимание пагубности роли, которую сионизм играет в мировых делах. Придет и осознание его смертельной опасности и для Китая тоже.

    Китайский народ известен своим патриотизмом. Не все китайские ученые живут в Шанхае и кормятся на еврейские деньги. Не все китайские политики продались Международному валютному фонду. Нет сомнения, что среди них найдутся честные и компетентные люди, любящие свою Родину, которые сделают из становящихся им сейчас известными фактов надлежащие выводы. Китай не станет в этом отношении исключением из предсказания Юрия Сергеевича Иванова. Четверть века назад он писал об «организаторах международных провокаций, грязных интриг и преступлений — сионистских дельцах, способных на своем пути к наживе и власти попрать все»: «Сегодня они вновь спешат укрыться. Тщетны надежды! Повсюду те люди, что не ломают шапку перед обладателями тугого кошелька и вместительной псарни, не позволят им вновь скрыться в тень, так же как народы и история — уйти от возмездия.[500]


    Вместо заключения

    Итак, очевидно, что проникновение евреев в Китай имеет длительную историю. В нынешнем столетии евреи сыграли и продолжают играть в жизни Китая весьма существенную, хотя и малозаметную роль. Это обычно ускользает от внимания не только политиков и политологов общего профиля, но и профессиональных китаеведов.

    Исследования в данной области находятся в начальной стадии, в наших знаниях по этому вопросу существует масса пробелов. Во многом такое положение связано с крайней скудостью того, что обычно называют источниковедческой базой. Последнее обстоятельство объясняется, в свою очередь, как неразработанностью проблемы, так и другими, более, на наш взгляд, серьезными причинами: заинтересованные стороны не относятся к числу тех, кто любит говорить о своих делах.

    Однако тайное становится явным или, как говорят в Китае, «вода схлынет, и камни окажутся на поверхности». Поэтому можно с большой долей уверенности сказать, что впереди нас ожидает знакомство с новыми фактами, документами и свидетельствами, которые позволят совершенно по-иному взглянуть на многие политические события в Китае и далеко за его пределами.

    В настоящее время Китай и сионизм представляют собой две крупнейшие силы глобального значения. Это само по себе делает неизбежным контакты и достаточно широкое взаимодействие между ними. Вопрос заключается в характере этого взаимодействия.

    Здесь ситуация выглядит по меньшей мере двойственной. С одной стороны, простой перечень ряда событий китайской новейшей истории (возьмем, к примеру, «опиумные войны», внутреннюю смуту первой половины нынешнего столетия или пресловутую «культурную революцию») требует признать Китай одной из многочисленных жертв сионистских интриг. Добавим к этому перечню события 1989 года в Пекине, усиливающееся давление на КНР со стороны «мирового сообщества» по вопросу «прав человека», поощрение тем же «сообществом» сепаратистских тенденций в этой стране, распространение в китайском обществе взглядов, настроений и нравов по существу антинационального характера.

    С другой стороны, между Китаем и международным еврейством существует тесное сотрудничество по достаточно широкому кругу вопросов, задевающее интересы целого ряда стран мира или прямо направленное против них. На первом месте среди этих стран стоит Россия. От активного сотрудничества в подавлении русских национальных сил в ходе гражданской войны в нашей стране до провокаций на Даманском и холодной войны против СССР на два фронта — вот «этапы большого пути». А сейчас на восточном направлении наша страна стоит перед угрозой усиливающегося китайского экономического, демографического, политико-дипломатического и военного давления извне в сочетании с разлагающей и предательской деятельностью сионистской агентуры изнутри.

    Вообще в русском воздухе что-то делает сейчас остросовременными строки великого русского поэта:

    От еврея и до китайца Проходимец и джентльмен, Все в единой графе считаются Одинаково — businessman На цилиндры, шапо и кепи Дождик акций свистит и льет Вот где вам мировые цепи, Вот где вам мировое жулье Если хочешь здесь душу выржать То сочтут, или глуп, или пьян Вот она — мировая биржа. Вот они — подлецы всех стран.[501]


    Возвращаясь к прозе, отметим, что в перспективе существует несколько вариантов развития отношений между Китаем и сионизмом: от сильного охлаждения и жесткого противостояния до все более тесного сотрудничества, важнейшей предпосылкой которого станет дальнейшее усиление еврейского влияния в Китае и на Китай. Ясно, однако, что в любом случае и те, и другие будут стремиться договориться за счет России.

    Такому развитию событий должно быть противопоставлено четкое понимание русским народом своих национальных целей, его единство и сильная национальная власть в России. Это является и необходимой предпосылкой для установления по-настоящему дружеских, добрососедских отношений с Китаем, к простому народу которого автор испытывает сочувствие и искреннее уважение.


    Пекин — Владивосток — Москва 1974–1994



    1

    G. Brotier. Letters edifiantes et curieusus. Paris, 1781

    (обратно)


    2

    J. Finn. The Jews in China. London, 1843; The Orphan colony of Jews in China. London, 1872

    (обратно)


    3

    W. Ch. White. Chinese Jews. Toronto, 1942

    (обратно)


    4

    А. Кац. Евреи в Китае. Варшава, 1900, стр. 17–18

    (обратно)


    5

    «Евреи в Китае». — Приложение к газ. «Русский листок» за 1901 г.

    (обратно)


    6

    А. Виноградов. История Библии на Востоке. СПб, 1889-95, стр. 407

    (обратно)


    7

    P. Premare Vestiges de Dogmes Chretiens retrouves dans les anciens livres chinois Paris, 1839

    (обратно)


    8

    A. Katz. Die Juden in China. Berlin, 1900

    (обратно)


    9

    «Еврейская энциклопедия», СПб, б/г., стр. 383

    (обратно)


    10

    А. Кац, указ, соч., стр. 30.

    (обратно)


    11

    «Jewish Encyclopedia», N.Y. and L., 1903, vol. 4, p.36; «Castilian Jewish Encyclopedia», Mexico, 1948, vol. 3, p.325; «Encyclopedia judaica. Year book 1973» Jerusalem, 1974, pp. 183–184.

    (обратно)


    12

    J. Preuss The Chinese Jews of Kaifeng-Fu.Tel-Aviv, 1961

    (обратно)


    13

    См. «Чжунго», 1986, № 3, стр. 52–53; S. Shapiro. Jews in old China. N.Y., 1984

    (обратно)


    14

    С. Шапиро. Евреи в старом Китае. — «Ариэль. Журнал израильской культуры». 1993, № 15, с. 59–72

    (обратно)


    15

    Tscheng-Ki-Tong. China und die Chinesen. Dresden-Leipzig, 1896, s.203–205

    (обратно)


    16

    Cм. L. Browne. The Story of the Jews. Shanghai, 1939; L. Golding. Jewish Problem. Chungching, 1941.

    (обратно)


    17

    Цзинь Сяоцзин. Китайские евреи. — «Шэхой кэсюэ чжаньсянь», 1981, № 4

    (обратно)


    18

    K. Sinclair. In search of the China Jews; Keeping the faith through centuries. — «Sunday morning post», May 18, 1986.

    (обратно)


    19

    Ван Циньюй. Евреи в старом Шанхае (Цзю Шанхай ютайжэнь). Шанхай, б.г.

    (обратно)


    20

    См. А. Кац, указ, соч. 4, «Еврейская энциклопедия», СПб, б.г., т.9, стр. 491–501; А Виноградов, указ, соч.; П. Балакшин. Финал в Китае. (Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке). Сан-Франциско-Париж-Нью-Йорк, 1958; Р. Хенниг. Неведомые земли М., 1961-62, т.1, стр. 374–376; Г. Мелихов. Маньчжурия далекая и близкая. М., 1991, стр. 294–295

    (обратно)


    21

    А. Виноградов, указ соч., стр. 1.

    (обратно)


    22

    Там же, стр. 1089

    (обратно)


    23

    I. Bakony. Chinese Communism and Chinese Jews. Los-Angeles, N.Y., p. l.

    (обратно)


    24

    «Исайя», гл. 49, ст. 12.

    (обратно)


    25

    J. Preuss, op. сit., р. 6

    (обратно)


    26

    А. Кац, указ, соч., стр. 6–7. См. также: Lasson. Indische Alterthumskunde, 1, 1028.

    (обратно)


    27

    2-я кн. Царств, гл. 18, ст. 2.

    (обратно)


    28

    А. Кац, указ, соч., стр. 7.

    (обратно)


    29

    «Еврейская энциклопедия», т.1, стр. 143–144.

    (обратно)


    30

    Там же, т. 9, стр. 491.

    (обратно)


    31

    J. Preuss, op. cit., p.3

    (обратно)


    32

    Ibid., р. 5

    (обратно)


    33

    Саран А.Ю. Китай в системе исторических взглядов Т. Н. Грановского. — В кн.: И не распалась связь времен. М., 1993, с. 189.

    (обратно)


    34

    J. Preuss, op. cit., p. 4.

    (обратно)


    35

    Ibid, р.6

    (обратно)


    36

    С. Шапиро. Евреи в старом Китае. — «Ариэль», 1993, № 15, с. 69.

    (обратно)


    37

    Еврейская энциклопедия, т.9, с.491; А. Кац. Указ. соч., с.8; J. Preuss, op. cit, p. 5.

    (обратно)


    38

    Там же.

    (обратно)


    39

    Цит. по: А. Виноградов. Указ, соч., с. 127–128.

    (обратно)


    40

    Менаше Хар-эль. Евреи и Великий Шелковый путь. — «Ариэль», 1993, № 12, с. 12.

    (обратно)


    41

    Г. Форд. Международное еврейство. М., 1993, с. 35.

    (обратно)


    42

    См. J. Preuss, op. cit., p. 7

    (обратно)


    43

    Ibid.,p. 8

    (обратно)


    44

    «Еврейская энциклопедия», т. 9, стр. 500

    (обратно)


    45

    J. Preuss, op. cit., p. 19

    (обратно)


    46

    Ibid

    (обратно)


    47

    K. Sinclair, op. cit., p.9

    (обратно)


    48

    Цит. по А. Виноградов, указ, соч., стр. 58

    (обратно)


    49

    А. Кац, указ соч., стр. 11

    (обратно)


    50

    J. Preuss, op cit, p. 18–19

    (обратно)


    51

    «Еврейская энциклопедия», т.9, стр. 492

    (обратно)


    52

    «The Jewish World», 22.VI.1900

    (обратно)


    53

    J. Preuss, op. cit, p.29

    (обратно)


    54

    Ibid

    (обратно)


    55

    Ibid

    (обратно)


    56

    А. Кац, указ соч., стр. 20

    (обратно)


    57

    I. Bakony, op. cit, р.29

    (обратно)


    58

    «Frankfurter Zeitung», v. 25, 11.99. № 327

    (обратно)


    59

    Цит. по А. Кац, указ соч., стр. 28

    (обратно)


    60

    Там же, стр. 11

    (обратно)


    61

    Е. Ниссес. Сионистская западня Симферополь, 1976, стр. 35

    (обратно)


    62

    J. Preuss, op. сit., р. 7–8.

    (обратно)


    63

    J. Preuss, op. сit., р. 7–8.

    (обратно)


    64

    Ibid, p. 15–16.

    (обратно)


    65

    А. Кац, указ. соч., стр. 8-10.

    (обратно)


    66

    J. Preuss, op. cit., p. l 2

    (обратно)


    67

    «Еврейская энциклопедия», т. 9, стр. 493

    (обратно)


    68

    «The Jewish World», 22.VI.1990

    (обратно)


    69

    J. Preuss, op. cit., p.22

    (обратно)


    70

    Ibid., p.25

    (обратно)


    71

    Ibid., p. 23

    (обратно)


    72

    Ibid.

    (обратно)


    73

    Ibid., p. 25.

    (обратно)


    74

    Цит. по А. Кац, указ. соч., стр. 21.

    (обратно)


    75

    См. А. Кац, указ, соч., стр. 19, J. Preuss, op. cit., p.27.

    (обратно)


    76

    А. Кац, указ, соч., стр. 22

    (обратно)


    77

    См. J. Preuss, p. 26–28.

    (обратно)


    78

    В. Кущеев. Китайцы захотели стать евреями. — «Российская газета» 16.02.1995 г.

    (обратно)


    79

    «Jewish encyclopedia», v. 4, р. 36.

    (обратно)


    80

    I. Bakony, op. cit., p.17.

    (обратно)


    81

    Ibid., p. 19–20; «Castilian Jewish Encyclopedia», vol. 3, p. 325.

    (обратно)


    82

    Ван Циньюй, указ. соч., стр. 3, 6–7.

    (обратно)


    83

    Там же, стр. 12.

    (обратно)


    84

    Там же, стр. 11.

    (обратно)


    85

    Цит. по: Против сионизма и израильской агрессии. М., 1974, стр. 92.

    (обратно)


    86

    N. Sokolov History of Zionism, vol. 11, p. 222; Ю. Иванов. Осторожно — сионизм. М., 1971, стр. 33.

    (обратно)


    87

    Идеология и практика международного сионизма. М., 1978, стр. 205; «Наш современник», 1979, № 4, стр. 78.

    (обратно)


    88

    Общество по исследованию еврейских общин в странах рассеяния Каталог книг 1978/79. Иерусалим, 1979, стр. 3.

    (обратно)


    89

    Л.А. Моджорян. Сионизм как форма расизма и расовой дискриминации. М., 1979, стр. 14-141.

    (обратно)


    90

    А. Кац, указ соч., стр. 22–23.

    (обратно)


    91

    Цит. По: А. Кац, указ. соч., стр. 34–36.

    (обратно)


    92

    Приложение к газете «Русский листок» за 1901 г. 8.07.1901.

    (обратно)


    93

    А. Кац. Указ. Соч., стр. 38.

    (обратно)


    94

    См., например, Д. Рид. Спор о Сионе. М., 1993, с.318.

    (обратно)


    95

    Г. Форд. «Международное еврейство», М., 1993, с. 35.

    (обратно)


    96

    С. Нилус «Близ есть, при дверех» Сергиев Посад, 1917, с. 226, 267.

    (обратно)


    97

    «Мир Божий», 1902, № 9, стр. 33.

    (обратно)


    98

    П. Балакшин, указ соч., стр. 246–247.

    (обратно)


    99

    Там же, стр. 261.

    (обратно)


    100

    См Ван Циньюй, указ соч., стр. 9.

    (обратно)


    101

    В.П. Петров Шанхай на Вампу, Вашингтон, 1985, стр. 34.

    (обратно)


    102

    Там же стр. 35.

    (обратно)


    103

    Цит. по J. Preuss, op. сit., р. 28.

    (обратно)


    104

    I. Bakony, op. cit., p.23.

    (обратно)


    105

    П.П. Владимиров. Особый район Китая., М., 1973, стр. 131.

    (обратно)


    106

    «China Reconstructs», vol. XXXIl, № 1. January 1982, p. 5.

    (обратно)


    107

    «Encyclopedia judaica», p. 183–184.

    (обратно)


    108

    См. Ван Циньюй, указ. соч., стр. 3, 6, 7.

    (обратно)


    109

    I. Bacony, op. cit., p. 21–22.

    (обратно)


    110

    Ван Циньюй, указ. соч., стр. 17–18.

    (обратно)


    111

    В.В. Петров. Шанхай на Вампу, стр. 22–23.

    (обратно)


    112

    Ван Циньюй, указ. соч., стр. 3.

    (обратно)


    113

    П. Балакшин, указ. соч., стр. 338.

    (обратно)


    114

    «Нация», орган Российского национального фронта, 24.XI. 1940.

    (обратно)


    115

    Ван Циньюй, указ. соч., стр. 4.

    (обратно)


    116

    «Encyclopedia Judaica» p 184.

    (обратно)


    117

    П. Балакшин, указ. соч., стр. 358, 362.

    (обратно)


    118

    Ван Циньюй, указ. соч., стр. 4.

    (обратно)


    119

    Там же, стр. 5, 17.

    (обратно)


    120

    «Encyclopedia Judaica», p. 184.

    (обратно)


    121

    Д. Стефан. Русские фашисты. М., 1992, с.101.

    (обратно)


    122

    П Балакшин, указ. соч., стр. 107.

    (обратно)


    123

    Г.В. Мелихов. Маньчжурия далекая и близкая. М., 1991, с. 294–295.

    (обратно)


    124

    Имеется в виду Русская фашистская партия К.В. Родзаевского.

    (обратно)


    125

    См. П. Балакшин, указ. соч., стр. 190.

    (обратно)


    126

    «Проблемы Дальнего Востока», 1991, № 2, стр. 112.

    (обратно)


    127

    Д. Стефан, указ. соч., стр. 68.

    (обратно)


    128

    Там же.

    (обратно)


    129

    П. Балакшин, стр. 107.

    (обратно)


    130

    В.П. Петров. Город на Сунгари. Изд-е 2-ое Вашингтон, 1987, стр. 24.

    (обратно)


    131

    Д. Стефан, указ. соч., стр. 103.

    (обратно)


    132

    Там же.

    (обратно)


    133

    Там же.

    (обратно)


    134

    Там же, стр. 68.

    (обратно)


    135

    Там же, стр. 79.

    (обратно)


    136

    «Encyclopedia Judaica», p. 184.

    (обратно)


    137

    Castilian Jewish Encyclopedia, v.7, p.260; I. Bakony, op. cit., p. 32.

    (обратно)


    138

    Подробнее об этом см. брошюру А. Климова «Ядовитые рыбы», М., 1993.

    (обратно)


    139

    Ван Циньюй, указ. соч., стр. 6.

    (обратно)


    140

    «Encyclopedia Judaica», p. 183; Сообщение агентства «Франс-пресс» 7 февраля 1979 г. из Иерусалима.

    (обратно)


    141

    Сохранено написание оригинала.

    (обратно)


    142

    «Москва — Иерусалим». Сионистская газета, декабрь 1993 г., № 15(17).

    (обратно)


    143

    В. Кущеев. Китайцы захотели стать евреями — «Российская газета», 16.02.1995 г.

    (обратно)


    144

    I. Bakony, op. cit., p. 5

    (обратно)


    145

    См. О.Е. Владимиров и В.И. Рязанцев. Страницы политической биографии Мао Цзэдуна. М., 1980, стр. 87.

    (обратно)


    146

    П.П. Владимиров, указ. соч., стр. 22–23, 30.

    (обратно)


    147

    Там же, стр. 77, 533.

    (обратно)


    148

    О. Браун. Китайские записки. М., 1974, стр. 337.

    (обратно)


    149

    Там же, стр. 335–336.

    (обратно)


    150

    Там же, стр. 332.

    (обратно)


    151

    О.Е. Владимиров, В.И. Рязанцев, указ. соч., стр. 88–89.

    (обратно)


    152

    Г. Костырченко. В плену у красного фараона Политические преследования евреев в СССР в первое послевоенное десятилетие М., 1994, с. 210–211.

    (обратно)


    153

    О.Е. Владимиров, В.И. Рязанцев, указ. соч., с.88.

    (обратно)


    154

    Там же, стр. 89–90.

    (обратно)


    155

    Там же, с.89.

    (обратно)


    156

    Маоизм без прикрас М., 1980, стр. 241.

    (обратно)


    157

    Там же, стр. 247.

    (обратно)


    158

    «Prevent World War III», New York, 1979, № 74, p. 9.

    (обратно)


    159

    «Аль-Яум», 28 дек 1973 г.

    (обратно)


    160

    Там же.

    (обратно)


    161

    «A Sino-Soviet Perspective in the Middle East», Washington, 1972, p.6.

    (обратно)


    162

    «The New Middle East», L., 1971, May, № 32, pp. 34–37.

    (обратно)


    163

    См. Е Дмитриев. Палестинский узел М., 1978, стр. 97.

    (обратно)


    164

    «A Strategy for the Liberation of Palestine», Amman, 1969, pp. 67–68.

    (обратно)


    165

    «The New Middle East». L., 1971, May, № 32, pp. 34–37.

    (обратно)


    166

    Шпионские сети Пекина. «Известия», 28 февраля 1979 г.

    (обратно)


    167

    Смертоносная мазь. «За рубежом», 1979, № 26.

    (обратно)


    168

    «За рубежом», 1978, № 34, и 1979, № 25; «Правда», 17 апреля 1979 и т. д.

    (обратно)


    169

    «Жэньминь жибао». Цит. по: «За рубежом», 1978, № 24, стр. 16.

    (обратно)


    170

    А. Рубби Китайские заметки М, 1994, с. 249.

    (обратно)


    171

    См. об этом: Идеология и практика международного сионизма, стр. 67; «Правда», 17 июля 1979 г., и др.

    (обратно)


    172

    См. «Правда», 1 сентября и 27 декабря 1978 г., «За рубежом», 1979, № 9 и др.

    (обратно)


    173

    «Литературная газета», 28 февраля 1979 г.

    (обратно)


    174

    См. «За рубежом», 1979.N 6, 7, 29; «Правда», 20 декабря 1978, 5 января, 7 и 24 апреля, 12 июля, 1 августа 1979 г. и др.

    (обратно)


    175

    «Правда», 12 июня 1989 г.

    (обратно)


    176

    «Ас-Сафа», 25 мая 1968 г.

    (обратно)


    177

    «Маарив», 26 июля 1971 г.

    (обратно)


    178

    «Ас-Сафа», 12 февраля 1973 г.

    (обратно)


    179

    Там же.

    (обратно)


    180

    Май 1970 г. См также «Внешняя политика и международные отношения КНР». М., 1974.

    (обратно)


    181

    См. «Международный сионизм История и политика». М., 1977, стр. 160.

    (обратно)


    182

    «Жэньминь жибао», 6 января 1969 г.

    (обратно)


    183

    C. Harold Hinton. China's Foreign Policy: Recent Development, — «Asian Studies Occasional Paper Series» 1973, № 8, p. 15.

    (обратно)


    184

    C Adie, Israel and the Arabs — «Conflict Studies», London, 1971, № 12. p. 1, 12.

    (обратно)


    185

    Мост Пекин—Тель Авив — «За рубежом», 1979, № 27 См также «Правда», 8 апреля 1978 г, 21 января, 27 марта 1979 г. и др.

    (обратно)


    186

    А. Рубби. Китайские заметки. М., 1994, с. 302.

    (обратно)


    187

    См «Известия», 13, 17, 26 и 31 марта, 3 апреля 1992 г.

    (обратно)


    188

    Как продается оружие. — «Красная звезда», 1993, 6.11.

    (обратно)


    189

    Израиль и Китай реанимируют «Лави» — «Красная звезда», 11.11 1994.

    (обратно)


    190

    Deacon. A History of the Chinese Secret Service. London, 1974.

    (обратно)


    191

    Е. Ниссес, указ. соч. стр. 23.

    (обратно)


    192

    Л. Корнеев. Враги мира и прогресса. М., 1978, стр. 8.

    (обратно)


    193

    Ю. Иванов, указ. соч., стр. 134.

    (обратно)


    194

    Международный сионизм, стр. 22.

    (обратно)


    195

    ТАСС, 9 октября, 1968 г.

    (обратно)


    196

    См. «Против сионизма и израильской агрессии», М., 1974, стр. 111, «За рубежом», 1979, № 4, 22, «Комсомольская правда», 5 апреля 1978 г., «Литературная газета», 23 августа 1978 г. и др.

    (обратно)


    197

    «Неделя», 1978, № 11, «Правда», 4 июня 1978 г. 11 апреля 1979 г. и др.

    (обратно)


    198

    «Правда», 19 мая, 23 июля и 14 сентября 1978 г., «Известия», 24 августа 1978 г., «Неделя», 1978, № 23.

    (обратно)


    199

    «Правда», 5 ноября и 26 декабря 1978 г., 8 и 11 июля 1979 г.; «За рубежом», 1979, № 30.

    (обратно)


    200

    См. «Идеология и практика международного сионизма», стр. 243; Л. Корнеев, указ. соч., стр. 46; «Правда», 12 января, 10 июня и 4 сентября 1978 г.; «За рубежом», 1979, № 27 и др. ббббб

    (обратно)


    201

    Л. Корнеев, указ. соч., стр. 8.

    (обратно)


    202

    Международный сионизм, стр. 164–168; «Правда», 29 июля 1978 г., 3 февраля 1979 г.; «Известия», 24 августа 1978 г. и др.

    (обратно)


    203

    «Правда», 23 мая и 20 июля 1978 г.; «Литературная газета», 17 мая 1978 г. и др.

    (обратно)


    204

    «За рубежом», 1979, № 17, стр. 5.

    (обратно)


    205

    Там же, стр. 8.

    (обратно)


    206

    Г. Климов. Протоколы советских мудрецов М., 1994, с. 120.

    (обратно)


    207

    Цит по. Сионизм — правда и вымыслы. М., 1978.

    (обратно)


    208

    См., например, Б. Колосков. Внешняя политика Китая, М., 1977, стр. 135; «Подмосковье», 19 декабря 1992 г.

    (обратно)


    209

    Подробнее см. Е.П. Севастьянов, Н.Е Корсаков. Позолоченное гетто. М, 1983 и др.

    (обратно)


    210

    См. В. Истрин «Пятая колонна» Пекина в США. «Литературная газета», 7 марта 1979 г. и др.

    (обратно)


    211

    «New-York Times», 6 Aug 1973, «Washington Post», 25 Feb. 1974.

    (обратно)


    212

    Международный сионизм, стр. 140, 145; «Правда», 12 февр… и 4 марта 1979 г.; «Литературная газета», 7 февраля 1979 г.; «Советская культура», 27 марта 1979 г.

    (обратно)


    213

    «За рубежом», 1978, № 24, с.15; «Литературная газета», 5 апреля 1978 г.

    (обратно)


    214

    «Аш-Шааб», 5 ноября 1973 г.

    (обратно)


    215

    Там же, 24 ноября.

    (обратно)


    216

    См. «Правда», 19 мая, 11 июня и 29 июля 1978 г.; «За рубежом», 1978, № 13, стр. 4–5.

    (обратно)


    217

    «За рубежом», 1978, № 24, стр. 15.

    (обратно)


    218

    «Правда», 18 июля 1978 г.

    (обратно)


    219

    Сионизм — правда и вымыслы, стр. 107.

    (обратно)


    220

    См., например, «Известия», 3 марта 1992 г.

    (обратно)


    221

    «Far Eastern Economic Review», 2.06.1994, p.26.

    (обратно)


    222

    См «Огонек», 1978, № 41, стр. 23; № 52, стр. 23.

    (обратно)


    223

    «Congressional Record», vol.116, part II, May 11, 1970, p. 15033.

    (обратно)


    224

    См. Расовые распри в Бруклинском колледже. — «За рубежом», 1978, № 29.

    (обратно)


    225

    I. Bakony, op. cit, р. 33.

    (обратно)


    226

    Ibid, p.24.

    (обратно)


    227

    Ibid, p.25.

    (обратно)


    228

    См. «Правда», 6 декабря 1978 г.

    (обратно)


    229

    См. Идеология и практика международного сионизма, стр. 63. 68, 106; С.Крылов. Тайное оружие сионизма. М., 1972, с. 37–38; Л.А.Моджорян, ук. соч., стр. 141, 148.

    (обратно)


    230

    230 «Правда», 12 сентября 1978 г., 22 февраля и 9 марта 1979 г.; «Литературная газета», 13 сентября 1978 г. и др.

    (обратно)


    231

    «Правда», 12 сентября 1978 г., 22 февраля и 9 марта 1979 г.; «Литературная газета», 13 сентября 1978 г. и др.

    (обратно)


    232

    «За рубежом», 1979, N9 21; «Правда», 12 мая 1979 г. и др.

    (обратно)


    233

    См. В. Островский, К. Хой. Я был агентом «Моссад». М., 1992, с. 117.

    (обратно)


    234

    См. «Идеология и практика международного сионизма», стр. 63, 106, 107, 193, 201; Л.А. Моджорян, указ. соч., стр. 148.

    (обратно)


    235

    «XIV съезд Компартии Израиля». М., 1962, стр. 35; «Идеология и практика международного сионизма», стр. 195.

    (обратно)


    236

    «Китайская карта». — «Литературная газета», 21 февраля 1979 г.

    (обратно)


    237

    Колосков, указ. соч., стр. 144; «За рубежом», 1979, № 8, стр. 16.

    (обратно)


    238

    Ю. Иванов, указ. соч., стр. 189.

    (обратно)


    239

    См., например «Правда», 1 июля, 25 и 27 октября 1978 г.

    (обратно)


    240

    В.И. Киселев. Палестинская проблема, стр. 48; Л.А. Моджорян, указ. соч., стр. 176.

    (обратно)


    241

    Й. Говрин. Израильско-советские отношения. 1953–1967. М., 1994, с 46–47.

    (обратно)


    242

    «Дунфан цзачжи фукань» 1970, т 5, № 7, «Вэньи фусин», 1971, № 1, «Синь шидай», 1973, т. 13, № 11.

    (обратно)


    243

    См. «Правда», 9 июля и 15 августа 1978 г.

    (обратно)


    244

    Rotarians assemble to spread good cheer, good deeds — «The Free China Journal», June, 10, 1994.

    (обратно)


    245

    К. Sinclair, op. cit, p. 9.

    (обратно)


    246

    Международный сионизм, стр. 106–107.

    (обратно)


    247

    См. Антикоммунизм и антисоветизм — профессия сионистов, М., 1971, с. 5.

    (обратно)


    248

    Критика бурж. теорий национализма и расизма М, 1976, стр. 88, Международный сионизм, стр. 119–120.

    (обратно)


    249

    Очаг сионизма и агрессии. М., 1971, стр. 65; Сионизм — правда и вымыслы, стр. 162.

    (обратно)


    250

    Там же, 2, 7 и 15 июля 1978 г.; «За рубежом», 1979, № 30.

    (обратно)


    251

    См. «Правда», 30 мая и 22 июня 1978 г., 29 июля 1979 г.

    (обратно)


    252

    «Правда», 30 мая и 22 июня 1978 г., 29 июля 1979 г.

    (обратно)


    253

    Там же, 11 июня 1978 г., 9 января 1979 г.; «Литературная газета», 11 июля 1979 г.

    (обратно)


    254

    Л. Корнеев, указ. соч., стр. 17.

    (обратно)


    255

    Там же, стр. 20.

    (обратно)


    256

    Там же, стр. 16.

    (обратно)


    257

    Е. Дмитриев, указ. соч., стр. 26; Сионизм — правда и вымыслы, стр. 100, 103.

    (обратно)


    258

    А.Н. Желоховцев. «Культурная революция» с близкого расстояния. М., 1973, стр. 212.

    (обратно)


    259

    Борьба коммунистов против идеологии троцкизма, стр. 21, 65; М. Басманов. Кому служит современный троцкизм. М., 1974. стр. 38, 43, 49.

    (обратно)


    260

    Лу Синь. Рассказы, статьи, письма. Шанхай, 1949, стр. 157.

    (обратно)


    261

    Там же, стр. 158.

    (обратно)


    262

    «Чжэнфа яньцзю», 1958, № 6; «Информбюллетень ИДВ», 1975, № 1, с 33, 155.

    (обратно)


    263

    Борьба коммунистов против идеологии троцкизма, стр. 20–21.

    (обратно)


    264

    Там же, стр. 10, 12, 15, 16, «Информбюллетень ИДВ», 1975, № 61, стр. 184.

    (обратно)


    265

    Борьба коммунистов против идеологии троцкизма, стр. 25.

    (обратно)


    266

    Там же, стр. 25, 103–104, 176–199.

    (обратно)


    267

    Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. Очерки русского самосознания. Санкт-Петербург, 1994, с.23, Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., с.213.

    (обратно)


    268

    Цит. по: Г. Форд. Международное еврейство. М., 1993, стр. 256.

    (обратно)


    269

    Го Шаотан (А.Г. Крымов). Частное сообщение.

    (обратно)


    270

    Архив русской революции, Берлин, 1923, т. Х, стр. 255.

    (обратно)


    271

    В. Селюнин. Истоки, — «Новый мир», 1988, № 5, стр. 167.

    (обратно)


    272

    Жевахов Н.Д. Воспоминания. М., 1993, т. 2, с.177.

    (обратно)


    273

    Цит. по: Д. Стефан. Русские фашисты. Трагедия и фарс в эмиграции. 1925–1945. — М., 1992, с.41.

    (обратно)


    274

    В. Селюнин Указ. соч., там же.

    (обратно)


    275

    И. Андреева. Безумное самомнение: признания и перспективы — «Литературная Россия», 4.03.1994, стр. 12.

    (обратно)


    276

    Архив русской революции. Берлин, 1923, т. 7, с.275.

    (обратно)


    277

    Там же, т. 10, с. 119.

    (обратно)


    278

    Работа «чека» в России Из воспоминаний князя Н.Д. Жевахова «Русское слово», 1993, № 3–4, с. 12–14.

    (обратно)


    279

    Г. Бостунич. Масонство и русская революция. Нови Сад, 1922-32, с.224.

    (обратно)


    280

    Р Конквест. Большой террор. Рига, 1991, т.2, с 31.

    (обратно)


    281

    Документы внешней политики СССР. т. 2, М., 1957, с.223.

    (обратно)


    282

    Архив русской революции. Берлин, 1923, т. 12, с.277.

    (обратно)


    283

    Там же, т. 10, с 269.

    (обратно)


    284

    Е. Медведева. Добрососедство (бытовые зарисовки) — «Проблемы Дальнего Востока», 1994, N9 2, с.97.

    (обратно)


    285

    Д. Стефан. Русские фашисты. Трагедия и фарс в эмиграции. 1925–1945. М., 1992, с.28.

    (обратно)


    286

    Там же, с.60.

    (обратно)


    287

    См. Л.П. Делюсин, А.С. Костяева. Революция 1925–1927 гг. в Китае: проблемы и оценки. М., 1985, с.223.

    (обратно)


    288

    А.М. Иванов, Логика кошмара. М., 1993, с.39.

    (обратно)


    289

    Тот самый «верный сподвижник Троцкого Иоффе, который не перенес краха своего кумира и покончил с собой в 1927 году. Похороны Иоффе почтила своим присутствием супруга Сталина Н. Аллилуева». См. А.М. Иванов. Указ. соч., с. 18.

    (обратно)


    290

    Карахан, по характеристике ехидного Радека, — «осел классической красоты». См Н. Берберова. Железная женщина. Нью-Йорк, 1981, с.40.

    (обратно)


    291

    См. Далин С.А. Китайские мемуары. М., 1982.

    (обратно)


    292

    См. Г. Костырченко. В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в СССР в первое послевоенное десятилетие. М., 1994, с. 187.

    (обратно)


    293

    См., например, Новейшая история Китая. 1917–1927. М., 1983, с. 76.

    (обратно)


    294

    Там же, с. 86.

    (обратно)


    295

    Далин С.А. Указ. соч., с. 182.

    (обратно)


    296

    Там же.

    (обратно)


    297

    А.М. Иванов. Указ. соч., с. 140.

    (обратно)


    298

    Л. Троцкий. Коммунистический Интернационал после Ленина. М., 1993, с.298.

    (обратно)


    299

    Агабеков Г.С. ЧК за работой. М., 1992, с.191.

    (обратно)


    300

    И. Шафаревич. Две дороги к одному обрыву. — «Новый мир», 1989, № 7.

    (обратно)


    301

    Л. Фейхтвангер. Москва, 1937.

    (обратно)


    302

    И. Шафаревич. Указ. соч., с. 126–127.

    (обратно)


    303

    Цит. по А. Широпаев. Голос русской правды. — В кн: Слава России! М., 1993, с.40.

    (обратно)


    304

    Authority Participation and Cultural Change in China. London, 1973, p.8.

    (обратно)


    305

    Протоколы сионских мудрецов. Протокол № 7. — В кн.: С. Нилус. Великое в малом. Сергиев Посад, 1911, с. 422.

    (обратно)


    306

    А. Амальрик. Просуществует ли Советский Союз до 1984 года? — В кн.: Погружение в трясину. М., 1991, с. 645.

    (обратно)


    307

    В. Криворотов. Некоторые мысли к русской возрожденческой идее. Статьи и письма. Мадрид, 1975, с.77.

    (обратно)


    308

    Там же, с.80.

    (обратно)


    309

    А. Амальрик. Указ. соч., с. 645.

    (обратно)


    310

    Там же, с. 665–666.

    (обратно)


    311

    Там же, с. 671.

    (обратно)


    312

    В. Криворотов. Указ. соч., с. 80, 86–87, 181.

    (обратно)


    313

    Там же.

    (обратно)


    314

    А. Амальрик. Указ. соч., с. 660–661.

    (обратно)


    315

    «Правда», 29.01.1994; «Независимая газета», 28.01.1994.

    (обратно)


    316

    «Советская Россия», 17.05 1994.

    (обратно)


    317

    «Гражданин России», 1994, октябрь, № 20.

    (обратно)


    318

    С. Бабурин. Национальные интересы России на рубеже XXI века. — «Наш современник», 1995, № 2, с.174.

    (обратно)


    319

    С. Самуилов. НАТО и евразийские интересы России. — «Независимая газета», 14.01.1994.

    (обратно)


    320

    А. Крушинский. За палочкой-выручалочкой? — «Правда», 29.01.1994.

    (обратно)


    321

    А. Салицкий. Российско-китайская торговля: бартерная западня? — «Российские вести», 1.09.1994.

    (обратно)


    322

    «Правда», 20.04.1994.

    (обратно)


    323

    «Правда», 26.03.1994.

    (обратно)


    324

    Он многое сказал стихами. — «Кто есть кто», 1993, № 14.

    (обратно)


    325

    П.П. Владимиров. Особый район Китая. 1942–1945. М., 1973, с. 201–202.

    (обратно)


    326

    См., например, О. Владимиров Советско-китайские отношения в сороковых-восьмидесятых годах. М., 1984 Военная помощь СССР в освободительной борьбе китайского народа. М., 1975.

    (обратно)


    327

    Эго Ситэлэ? Лэн чжань синь Юдин? (Русский Гитлер) Новый призрак холодной войны?) — «Кайфацюй даокань», 1994, № 3, с. 17–23.

    (обратно)


    328

    В. Криворотое. Некоторые мысли к русской возрожденческой идее Мадрид, 1975.

    (обратно)


    329

    Программа либерально-демократической партии России. Б.г., б. м с. 10.

    (обратно)


    330

    Н.А. Нарочницкая. Россия и Европа. Исторический и геополитический подход — «Наш современник», 1993, № 12, с.105.

    (обратно)


    331

    «Far Eastern Economic Review», 5.05.1994.

    (обратно)


    332

    Цит. по: Россия перед вторым пришествием. М., 1993, стр. 211.

    (обратно)


    333

    А. Баркашов. Эра России. М., 1993, с. 26.

    (обратно)


    334

    «Русский собор», 1994, № 12.

    (обратно)


    335

    Цит. по: «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 3, с. 83.

    (обратно)


    336

    Леонов Н.С. Лихолетье М., 1994, с.150.

    (обратно)


    337

    Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1990, с.285.

    (обратно)


    338

    Цит. по: Россия перед вторым пришествием… с.262.

    (обратно)


    339

    А. Вахрамеев. Не идя в ногу, но следуя примеру. — В кн.: Погружение в трясину. М., 1991, с.255. Кстати, книга с этим угнетающим названием, долженствующим создавать соответствующее настроение у читателей, пожелавших ознакомиться с актуальными проблемами внутренней и внешней политики нашей страны, была издана в серии, начало которой положил разрекламированный сборник под редакцией Ю. Афанасьева. Напомним его полное название — «Иного не дано. Перестройка, гласность, демократия, социализм», М., 1988.

    (обратно)


    340

    «Литературная газета», 4.10.1989; Цит по А. Вахрамеев, Указ., соч., с. 255.

    (обратно)


    341

    Кунадае Г.Ф. В поисках нового мышления. О политике СССР в отношении Японии, — В кн.: СССР в мировом сообществе: от старого мышления к новому. М., 1990, с.284.

    (обратно)


    342

    Тригубенко М.Е. Влияние сталинизма на социалистические страны Азии: уроки прошлого и проблемы перестройки отношений на современном этапе — В кн.: СССР в мировом сообществе: от старого мышления к новому. М., 1990, с.569.

    (обратно)


    343

    Там же, с. 570.

    (обратно)


    344

    Там же, с. 581.

    (обратно)


    345

    Там же.

    (обратно)


    346

    Там же, с. 582.

    (обратно)


    347

    Там же, с. 583.

    (обратно)


    348

    Г. Ганшин, Т. Зазерская. Ухабы на дороге «братской дружбы». — «Проблемы Дальнего Востока». 1994 г., № 6, с. 70.

    (обратно)


    349

    Там же, с. 68–69.

    (обратно)


    350

    Там же, с. 71.

    (обратно)


    351

    Б. Горбачев. Насмерть бились за Даманский, а отдали без боя четверть века назад. — «Независимая газета», 15.03.1994.

    (обратно)


    352

    А. Волохова К событиям на Даманском. — «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 3, с.97.

    (обратно)


    353

    В. Усов. Трагедия на Уссури. — там же, с 85.

    (обратно)


    354

    В. Филатов. Прыжок на Пекин. — «Завтра», 1994, № 12.

    (обратно)


    355

    В. Кузнецов. Каким аршином мерить. — «Правда», 11.01.1994.

    (обратно)


    356

    Ли Ланьцин. Цзинь и бу ко да дуй вай кайфан, цзясу фачжань дуй вай цзинцзи маои (И в дальнейшем проводить политику открытости, ускорять развитие внешнеэкономических связей и внешней торговли). — «Синьхуа юэбао», 1993, № 1, с. 70.

    (обратно)


    357

    Там же.

    (обратно)


    358

    В. Хлюпин. СНГ глазами тигра — «Завтра», 1994, № 19/24.

    (обратно)


    359

    «Комерсантъ-Daily», 309, 1994.

    (обратно)


    360

    М. Одинец Зачастили шпионы. — «Правда», 204.1994.

    (обратно)


    361

    Цит. по: Сунь Цзы в тангутском переводе М., 1979, с. 188–189.

    (обратно)


    362

    См. С. Иванов. Червь лист уже точит — «День», 1993, № 31.

    (обратно)


    363

    С.С. Говорухин. Великая криминальная революция. М., 1993, с. 13.

    (обратно)


    364

    В. Филатов. Прыжок на Пекин. — «Завтра», 1994, № 12.

    (обратно)


    365

    «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 2, с. 141–145.

    (обратно)


    366

    М. Хацанков. Власть отдает российские земли Китаю — «Русский вестник», 1993, № 38–41, с 10.

    (обратно)


    367

    И. Латышев. Кто и как продает Россию. М., 1994, с.25.

    (обратно)


    368

    М. Хацанков. Указ. соч.

    (обратно)


    369

    В. Головин. Губернатор Хабаровска предлагает денонсировать соглашение с КНР. — «Российские вести», 19.05.1994.

    (обратно)


    370

    И. Лебядкин. Российскому МИД пришлось вступить в полемику с Наздратенко. — «Сегодня», 10.02.1995.

    (обратно)


    371

    Сообщение телеканала НТВ от 13.02.1995. Рукопись данной книги была сдана в набор 1.03.1995.

    (обратно)


    372

    Е. Наздратенко. Камни, что бросают в армию, летят и в Россию — «Красная звезда», 18.02.1995.

    (обратно)


    373

    Леонов Н.С. Лихолетье. М., 1994, с. 147–148.

    (обратно)


    374

    Цит. по: В. Кузнецов. Россия — Китай: есть ли пограничные проблемы? — «Правда», 19.03.1994.

    (обратно)


    375

    В. Кузнецов. Каким аршином мерить… — «Правда», 11.01.1994.

    (обратно)


    376

    А. Рубби. Китайские заметки. М., 1994, с.55, 251–252, 254.

    (обратно)


    377

    См., например, М.Л. Титаренко. Россия и Восточная Азия. М., 1994, с. 151.

    (обратно)


    378

    «Красная звезда», 30.09.1994.

    (обратно)


    379

    М.Л. Титаренко. Россия и Восточная Азия. М, 1994, с. 100–102.

    (обратно)


    380

    «Коммерсантъ-Daily», 6.09,1994.

    (обратно)


    381

    Григорьев В.В. Очнись, Россия, и восстань Экологическая война против России М, 1994, с.73.

    (обратно)


    382

    Там же, с. 73.

    (обратно)


    383

    Цит. по В Максимов. «Клептократии всех стран, соединяйтесь!» — «Правда», 3.06.1994.

    (обратно)


    384

    М.Л. Титаренко. Указ. соч., с.78.

    (обратно)


    385

    См., например, «Российские вести». 28.05.1994.

    (обратно)


    386

    Цит. по: В. Большаков. Россия идет в «третий мир». — «Правда», 25.02.1994.

    (обратно)


    387

    А. Крушинский. Зачем Европа учит китайский. — «Правда», 28.04.1994.

    (обратно)


    388

    В. Криворотов. Некоторые мысли к русской возрожденческой идее. Мадрид, 1975, с. 84–85.

    (обратно)


    389

    Ю. Савенков «Рисуешь дерево — почувствуй, как оно растет». — «Известия», 2.09.1994.

    (обратно)


    390

    «Независимая газета», 9.10.1993.

    (обратно)


    391

    «Far Eastern Economic Review», 10.03.1994.

    (обратно)


    392

    «Far Eastern Economic Review», 19.05.1994.

    (обратно)


    393

    Цит. по: Маоизм без прикрас. M., 1980, с.253.

    (обратно)


    394

    Из материалов Института Дальнего Востока РАН.

    (обратно)


    395

    Б. Кулик. Рецензия. «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 4, с. 166.

    (обратно)


    396

    Ю. Власов. Народный патриотизм. — «Правда», 30.11.1994.

    (обратно)


    397

    «Красная звезда», 10.11.1993.

    (обратно)


    398

    Нам есть чем поделиться с Китаем. — «Красная звезда», 15.04.1994.

    (обратно)


    399

    «Far Eastern Economic Review», 20.10, 1994, p. 14–15.

    (обратно)


    400

    С. Самуилов. НАТО и евразийские интересы России. — «Независимая газета», 14.01.1994.

    (обратно)


    401

    На «Красном Сормове» крепят оборону Китая — «Красная звезда», 26.11 1994.

    (обратно)


    402

    Е. Климчук. Заговор против ПВО. — «Завтра», 1995, № 15.

    (обратно)


    403

    К. Хачатуров. Мы и «третий мир». — «Красная звезда», 11.02.1994.

    (обратно)


    404

    Граница с Китаем становится зоной сотрудничества. — «Красная звезда», 17.11.1993.

    (обратно)


    405

    Цзы Чжунъюань. Тигао жэньминь ды чэнайли, тицюань миньцзу вэйцзи гань (Развивать способность народа воспринимать новое, возбуждать у всей нации чувство опасности). — «Шицзе чжиши», 1988, № 3, с. 17–18.

    (обратно)


    406

    Хуань Сян. Игэшицзе, лян чжун чжиду чжэнцзин доцзи цзинчжэн гунчу (Один мир, две системы, многополюсность в политике и экономике, конкуренция и сосуществование) — «Шицзе чжиши», 1988, № 3, с. 33.

    (обратно)


    407

    «Синьхуа юэбао», 1993, № 8, с. 26.

    (обратно)


    408

    Лю Хуацин. Цзяньдин бу и дэ яньчжэ цзяньшэ ю чжунго тэсэ сяньдайхуа цзюньдуй дэ даолу цяньцзинь (Последовательно идти по пути строительства современной армии китайского типа) — «Синьхуа юэбао», 1993, № 8, с. 27.

    (обратно)


    409

    «Far Eastern Economic Review», 13.01.1994, p. 15.

    (обратно)


    410

    см «Проблемы Дальнего Востока, 1974, № 1, с.84; «Литературная газета», 18.10.1978.

    (обратно)


    411

    М. Нордау. Речи и статьи Екатеринослав, 1898, с.35.

    (обратно)


    412

    Э. Володин, В. Попков. Правда о сионизме. — «Москва», 1983, № 4, с.196; цит. по А.З. Романенко. О классовой сущности сионизма. Ленинград, 1986, с. 128.

    (обратно)


    413

    В. Портяков. Китай: в поисках утраченного времени. «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 2, с.52.

    (обратно)


    414

    Network capitalism. — «Far Eastern Economic Review», 2,12.1933, p 17.

    (обратно)


    415

    «За рубежом», 1994, № 6, c.6–7.

    (обратно)


    416

    Юго-Восточная Азия. Несоциалистические страны. Справочник М., 1989, с. 69–70.

    (обратно)


    417

    Network capitalism..

    (обратно)


    418

    Китайские этнические группы в странах Юго-Восточной Азии. М., 1986, с. 68–69.

    (обратно)


    419

    Там же.

    (обратно)


    420

    Там же.

    (обратно)


    421

    Там же.

    (обратно)


    422

    С. Гломбиньский Китай и США М., 1975, с. 306–307.

    (обратно)


    423

    «Far Eastern Economic Review», 14.07.1994, p. 46.

    (обратно)


    424

    Network capitalism — «Far Eastern Economic Review», 2.12.1993, p.17.

    (обратно)


    425

    Там же.

    (обратно)


    426

    Jeremy Eccles. Getting to Know You. Australia Brings Asia Into its Classrooms. — «Far Eastern Economic Review», 10.11.1994, p.37; Coming Home. — «Far Eastern Economic Review», 10.04.1994, p. 46.

    (обратно)


    427

    «Far Eastern Economic Review», 30.06.1994, p. 62.

    (обратно)


    428

    «Far Eastern Economic Review», 17.02.1994, p. 28.

    (обратно)


    429

    «Far Eastern Economic Review», 23.06.1994, p. 34.

    (обратно)


    430

    П. Будзилович, Какое «христианство» несет в Россию Запад. — «Молодая гвардия», 1994, № 7, с. 138.

    (обратно)


    431

    Русская идея и евреи. М., 1994, с.238.

    (обратно)


    432

    Цит. по: F.Ching. Confucious: the New Saviour. — «Far Eastern Economic Review», 10.11.1994, p.37.

    (обратно)


    433

    «Far Eastern Economic Review», 1990, № 6, p 34–35; 1994.10.02, p. 36–37.

    (обратно)


    434

    Китайские этнические группы в странах Юго-Восточной Азии. М., 1986, с. 162.

    (обратно)


    435

    Там же.

    (обратно)


    436

    Юго-Восточная Азия, Несоциалистические страны. Справочник. М., 1989, с.68.

    (обратно)


    437

    Network capitalism., p. 17.

    (обратно)


    438

    Dragon's Diaspora. — «Far Eastern Economic Review», 2.12.1993, p.18.

    (обратно)


    439

    Китайские этнические группы… с. 162–163.

    (обратно)


    440

    Network capitalism. p. 17.

    (обратно)


    441

    Китайские этнические группы… с. 171–172.

    (обратно)


    442

    Дуглас Рид, «Спор о Сионе», М., 1993, с. 159.

    (обратно)


    443

    Г. Форд. Международное еврейство М., 1993, с.39.

    (обратно)


    444

    Network capitalism, p 17.

    (обратно)


    445

    Dragon's Diaspora, p 18.

    (обратно)


    446

    Цит. по: Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Творцы катаклизмов. — «Молодая гвардия», 1994, № 7, с. 14.

    (обратно)


    447

    Г. Климов, Красная каббала. М, 1992, стр. 219.

    (обратно)


    448

    Сунь Ятсен. Избранные произведения, М, 1985, с. 219.

    (обратно)


    449

    В. Портяков. Китай: в поисках утраченного времени, с. 41–42.

    (обратно)


    450

    Цит. по «Новое время» 26.10.1979.

    (обратно)


    451

    «Проблемы Дальнего Востока», 1994, № 5, с. 156.

    (обратно)


    452

    В. Островский, К. Хой. Я был агентом «Моссад», М., 1992, с. 6.

    (обратно)


    453

    Цит по: Ю. Иванов. Осторожно: Сионизм!.. с.143.

    (обратно)


    454

    Цит. по Сионизм — правда и вымыслы, с. 127.

    (обратно)


    455

    Цит. по Очаг сионизма и агрессии, с. 51.

    (обратно)


    456

    Цит. по Да здравствует ленинизм. Пекин, I960, с. 23.

    (обратно)


    457

    Цит. по: Москва на мушке. — «Правда», 10.03.1994.

    (обратно)


    458

    Г. Форд. Международное еврейство, М., 1993.

    (обратно)


    459

    Чжунго цзиньдай гунъеши цзыляо (Материалы по истории современной промышленности в Китае), т. 1, Пекин, 1957, с. 710.

    (обратно)


    460

    90 няньдай чжунго ютайсюэ яньцзю цзунхуэй (Сборник китайских исследований 90-х годов по еврееведению). Шанхай, 1992, с. 311.

    (обратно)


    461

    Там же, с. 312.

    (обратно)


    462

    Сюй Сянцюнь Шилунь ютай миньцзу цзиншэнь (О духе еврейской нации) —… цзунхуэй (Сборник), с. 1, 13–23.

    (обратно)


    463

    Там же, с 23.

    (обратно)


    464

    Пань Чжунцю Сибанья лиши шан ды ютайжэнь (Евреи в истории Испании) — Сборник, с. 163–164.

    (обратно)


    465

    Там же, с. 166.

    (обратно)


    466

    Там же.

    (обратно)


    467

    Д. Рид. Спор о Сионе. М, 1993, с.81.

    (обратно)


    468

    Ли Хуэйцюнь Чжун шицзи оучжоу ютайжэнь ды шанъе ходун (Коммерческая деятельность евреев в средневековой Европе) — Сборник., с.174, 177, 180.

    (обратно)


    469

    Чэнь Хэфзн. Чжаньхоу мэйго ютайжэнь ды шэхуэй дивэй юй чжэнчжи цинсян (Социальный статус и политическая ориентация евреев в послевоенной Америке). — Сборник… с. 192–201.

    (обратно)


    470

    Там же, с. 199.

    (обратно)


    471

    Там же, с. 198.

    (обратно)


    472

    Там же, с. 196–197.

    (обратно)


    473

    Там же, с.201.

    (обратно)


    474

    Чжан Цинхун. Шилунь Ситэлэ ды фанью чжэнцэ (Об антисемитской политике Гитлера). — Сборник, с. 239–240.

    (обратно)


    475

    А. Мельский. У истоков великой ненависти. Очерки по еврейскому вопросу. М, 1994, с. 118–119.

    (обратно)


    476

    Чжан Цинхун. Указ. соч., с. 232.

    (обратно)


    477

    Д. Рид. Спор о Сионе. М., 1993, с. 414–418.

    (обратно)


    478

    Лун Синъюнь. Сулянь ютайжэнь ды синчэн хэ вэньхуа тэдянь (Формирование и культурные особенности евреев Советского Союза). — Сборник, с. 180–190.

    (обратно)


    479

    Пань Гуан Юй Цзяньхуа Ши си цзаоци ютай фугочжуи лилунь чж