Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    АРХIЕПИСКОП СЕРАФИМ (СОБОЛЕВ)
    РУССКАЯ ИДЕОЛОГIЯ


    ОГЛАВЛЕНIЕ

    СЕРАФИМ (СОБОЛЕВ)
  • ОТЪ ИЗДАТЕЛЬСТВА
  • ВСТУПЛЕНIЕ
  • ГЛАВА ПЕРВАЯ Опредѣленiе русской идеологiи. Ея осуществленiе въ жизни нашихъ предковъ. Ихъ церковный бытъ, проникнутый истинною православною вѣрою. Дивное покровительство Божiе надъ Россiей ради вѣры русскаго народа.
  • ГЛАВА ВТОРАЯ Отступленiе русскаго народа отъ православной вѣры чрезъ увлеченiе протестантизмомъ подъ влiянiемъ противоцерковныхъ реформъ Петра I. Усиленiе грѣха отступленiя въ царствованiе Императрицы Анны Iоанновны и въ особенности — Екатерины II. Безсилiе государственной власти остановить невѣрiе въ дальнѣйшiя царствованiя Императоровъ, несмотря на ихъ покровительственное отношенiе къ Церкви.
  • ГЛАВА ТРЕТIЯ Возвратъ русскихъ людей къ истинной вѣрѣ, какъ необходимое условiе для возрожденiя Россiи, и покаянiе въ грѣхѣ бунтарства противъ власти Помазанника Божiя.
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Сущность покаянiя для русскихъ людей, принимавшихъ активное и пассивное участiе въ грѣхѣ бунтарства противъ царской самодержавной власти.
  • ГЛАВА ПЯТАЯ Несостоятельность мнѣнiй, что самодержавный строй уже изжилъ себя, и что для Церкви безразлична будущая форма государственнаго правленiя въ Россiи.
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ Призывъ къ возстановленiю въ будущей Россiи истиннаго самодержавiя на основѣ симфонiи властей. Толкованiе теорiи симфонiи. Ея осуществленiе въ Византiи и Россiи.
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ Уничтоженiе симфонiн властей византiйскими императорами-иконоборцами и Петромъ I. Нарушенiе симфонiи властей Алексѣемъ Михайловичемъ. Патрiархъ Никонъ, какъ защитникъ русской идеологiи. Несостоятельность обвиненiй Патрiарха Никона въ гордости.
  • ЗАКЛЮЧЕНIЕ

    ОТЪ ИЗДАТЕЛЬСТВА

           Предлагая благосклонному вниманiю читателей трудъ архiепископа Серафима (Соболева) — РУССКАЯ ИДЕОЛОГIЯ, мы считаемъ, что мысли, высказанныя авторомъ въ семъ произведенiи очень цѣнныя и убѣдительныя.
    Архiепископъ Серафимъ въ основу своихъ сужденiй ставитъ православную вѣру и основанную на ней жизнь русскаго человѣка, во всѣхъ ея проявленiяхъ. Такое пониманiе и будетъ русской идеологiей. Книга сiя была напечатана первый разъ въ 1939 году и изъ-за наступившей войны не могла получить распространенiя и съ ея содержанiемъ мало кто знакомъ. Поэтому мы перепечатываемъ сей цѣнный трудъ, прiурочивая его изданiе къ 1000-лѣтнему юбилею Крещенiя Руси. Ибо мы уповаемъ, что Господь избавитъ Россiю и русскiй народъ отъ страшнаго лихолѣтiя, которое продолжается уже 70 лѣтъ. Возродиться же Россiя можетъ только черезъ покаянiе русскаго народа, черезъ вѣру въ Бога, черезъ исполненiе заповѣдей Божiихъ. Поэтому русскiй народъ въ основу своей возрожденной жизни — личной, общественной и государственной, долженъ положить Святую Православную Вѣру и на ней строить свою жизнь. Тогда снова, какъ и встарь — Россiя будетъ Святой Русью, будетъ Домомъ Пресвятой Богородицы. Да послужитъ же сiя книга къ нашему духовному возрожденiю и обновленiю!

           † Архiепископъ Лавръ.
           Первое изданiе — Софiя 1939 г., второе изданiе — Св. Троицкiй монастырь, Джорданвиллъ, 1987 г.

    ВСТУПЛЕНIЕ

           На Соборѣ Архiереевъ Русской зарубежной Церкви, бывшемъ въ декабрѣ 1937 г., Предсѣдателемъ Русскаго Архiерейскаго Сѵнода, Высокопреосвященнѣйшимъ Митрополитомъ Анастасiемъ мнѣ предложено было дать идеологiю Русскому Христiанскому Трудовому Движенiю. Это предложенiе мною было исполнено. Составленный мною докладъ касательно русской идеологiи былъ заслушанъ на Архiерейскомъ Соборѣ въ августѣ 1938 г. Выводы доклада были Соборомъ приняты, и въ соотвѣтствiи съ этимъ было вынесено соборное постановленiе.

           Помимо этого, на Соборѣ 1938 г. Русскихъ Архiереевъ при участiи мiрянъ, нѣкоторые изъ мiрянъ — членовъ Собора, представители отъ епархiй въ Югославiи и Западной Европѣ, просили меня дать имъ свѣдѣнiя относительно русской идеологiи и въ частности — обоснованiя царской самодержавной власти.

           Это побудило меня заняться выясненiемъ настоящаго вопроса, животрепещущаго и столь близкаго для сердца русскихъ людей, плодомъ чего и явилась моя книга: „Русская идеологiя”.

    РИ
           Въ первой главѣ этой книги указывается, что русская идеологiя состоитъ въ православной вѣрѣ и основанной на ней жизни русскаго человѣка во всѣхъ ея проявленiяхъ. Эта вѣра была усвоена русскимъ народомъ съ самаго момента его крещенiя, какъ главное правило жизни, что свидѣтельствуется тѣмъ, что самыми любимыми книгами для чтенiя русскихъ людей, помимо книги живота — Библiи, были — Житiя Святыхъ (Четьи Минеи). Но особенно о жизненности этой вѣры свидѣтельствовала святая иноческая жизнь въ монастыряхъ и благочестивая жизнь мiрянъ, о чемъ говоритъ безчисленное множество въ Россiи храмовъ и церковный бытъ нашихъ предковъ, которымъ они открыто исповѣдывали свою вѣру,— ихъ великiе молитвенные подвиги и въ храмахъ, и у себя дома, — ихъ искреннее глубокое покаянiе во грѣхахъ и чистота ихъ православной вѣры. Въ той же главѣ отмѣчается то дивное покровительство и заступленiе, которыя оказывалъ Господь русскому народу за его преданность православной вѣрѣ и стремленiе къ святости, что то же — къ жизни, сообразной съ этой вѣрою.

           Во второй главѣ нашей книги изображается другая — печальная сторона жизни русскаго народа — его отступленiе отъ православной вѣры и прежде всего посредствомъ усвоенiя имъ протестантизма. Здѣсь показывается, что не сразу произошло это отступленiе, а постепенно, начиная съ Iоанна III-го, со времени поступленiя на русскую службу нѣмцевъ. Но особенно катастрофичнымъ для Россiи было отступленiе отъ православной вѣры при Петрѣ Великомъ. Этому несчастью содѣйствовали его противоцерковныя реформы, которыми производилась ломка самой православной вѣры.

           Особенно пагубными были реформы въ отношенiи монастырей съ отобранiемъ монастырскаго и вообще церковнаго имущества. Вслѣдствiе этого, монастыри утратили свое великое значенiе церковныхъ просвѣтительныхъ центровъ въ жизни русскаго народа. Воспитанiе и просвѣщенiе были отняты отъ Церкви и перешли въ руки государства и стали вестись по линiи удаленiя отъ Церкви и Ея спасительнаго влiянiя. Къ отступленiю русскаго народа отъ православной вѣры было направлено и личное поведенiе Петра.

           Конечно, такiя его мѣропрiятiя не остались безъ протеста со стороны послѣдняго патрiарха Адрiана, Мѣстоблюстителя патрiаршаго престола Митрополита Рязанскаго Стефана Яворскаго и воообще епископата русской Церкви. Но эти протесты не только не имѣли никакого успѣха, но вызывали со стороны Петра лишь суровыя репрессiи. Благодаря противоцерковнымъ Петровскимъ реформамъ, появилось въ образованномъ русскомъ обществѣ охлажденiе къ православной вѣрѣ, умноженiе сектантства и даже невѣрiя, таившаго въ себѣ начало гибели Россiи.

           Къ сожалѣнiю, это невѣрiе еще болѣе стало укрѣпляться у насъ въ царствованiе императрицы Анны Iоанновны, чрезъ открытое гоненiе на православiе со стороны Бирона, и въ особенности въ царствованiе императрицы Екатерины II-ой. Она открыто преклонялась предъ безбожникомъ Вольтеромъ и окончательно отобрала въ пользу государства церковныя имущества.

           Конечно, такое отрицательное и пагубное для Россiи отношенiе къ Церкви императрицы не могло остаться безъ протестовъ со стороны представителей русской Церкви, и мы подробно остановили свое вниманiе на Митрополитахъ: Ростовскомъ Арсенiи Мацiевичѣ и Тобольскомъ Павлѣ, которые своимъ исповѣдническимъ протестомъ противъ отнятiя церковныхъ имуществъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, выступали противъ уничтоженiя русской идеологiи, долженствующей быть въ основѣ жизни каждаго русскаго человѣка и всего русскаго государства. Своимъ протестомъ они предвозвѣстили гибель его, хотя она наступила не сразу, и показали, что съ потерею церковныхъ имуществъ Церковь потеряла одно изъ главныхъ средствъ распространять православную вѣру и бороться съ ея врагами. Эта потеря лишила Церковь возможности надлежащимъ образомъ организовать, для укрѣпленiя православной вѣры, школьное просвѣщенiе.

           Поэтому невѣрiе продолжало сильно распространяться въ Россiи даже и въ царствованiя послѣдующихъ императоровъ, покровительственно относившихся къ Церкви. Они уже не нашли въ себѣ силы идти противъ всего русскаго интеллигентнаго общества, которое настолько удалилось отъ Церкви, что слѣдовало не ея ученiю, а ученiю богоборческаго гуманизма, давшаго русскимъ людямъ авторитетъ научности вмѣсто Божественнаго церковнаго авторитета. Оно уже глубоко и сознательно стало воспринимать толстовское и соцiалистическое ученiя, ядъ которыхъ почти безпрепятственно разливался по всей русской землѣ въ сельскихъ и городскихъ земскихъ школахъ, обладавшихъ большими государственными средствами. Земство явилось пагубнымъ учрежденiемъ для Россiи.

           Невѣрiе нашей интеллигенцiи вылилось, наконецъ, въ освободительное движенiе съ кровавымъ терроромъ, направленнымъ къ ниспроверженiю царской власти. Это движенiе раздѣлило всю Россiю на два лагеря — лѣвыхъ и правыхъ, и, имѣя въ своемъ полномъ распоряженiи Государственную Думу, открыто и легально насаждало чрезъ нее въ государствѣ не только противоцерковныя, но и революцiонныя идеи, вынудивъ правительство издать въ 1905 г. въ высшей степени вредный законъ о свободѣ совѣсти, и, наконецъ, чрезъ заговоръ противъ Государя, низвергло его съ престола и погубило Россiю.

           Въ третьей главѣ нашей книги констатируется истина: такъ какъ Россiя погибла вслѣдствiе отступленiя русскаго народа отъ православной вѣры, то для спасенiя и возрожденiя Россiи необходимо всѣмъ русскимъ людямъ вернуться къ этой вѣрѣ, отвергнуть всѣ еретическiя и богоборческiя ученiя и положить въ основу своей жизни ученiе православной Церкви и всѣ ея уставы. Подобно нашимъ предкамъ, мы должны имѣть вѣру аскетическую, живую, которая сопровождается всѣми христiанскими добродѣтелями; а вмѣстѣ съ нею — свято блюсти чистоту нашей вѣры во всей ея апостольской непорочности, чуждой всякихъ еретическихъ прираженiй. За это Господь пошлетъ намъ, какъ посылалъ нашимъ предкамъ, внутреннюю перерождающую благодать Св. Духа, какъ Царство Божiе въ его дивныхъ, благодатныхъ проявленiяхъ правды, мира и радости. [Рим. 14, 17] Къ стяжанiю этой благодати мы, русскiе люди, должны стремиться, прежде всего, какъ къ своему небесному счастью, какъ къ высшей цѣли своей жизни и величайшему своему сокровищу, чрезъ вѣру аскетическую и православную.

           Отсюда понятно, что мы должны тщательно хранить свою православную вѣру отъ ея смѣшенiя съ инославными исповѣданiями и, въ частности, католическимъ и лютеранскимъ. При такомъ смѣшенiи благодать не будетъ съ нами, а безъ благодати мы никогда не достигнемъ, какъ учатъ св. отцы, истинной нравственности или христiанской жизни, и не войдемъ въ вѣчный небесный чертогъ.

           Въ той же главѣ нами отмѣчается, что это высшее благо — благодать Св. Духа, какъ внутренняя перерождающая сила, можетъ быть только въ православной Церкви. Поэтому мы должны тщательно хранить православную вѣру, сдѣлать ее основой всей своей жизни, подобно нашимъ предкамъ, открыто ее исповѣдывать и всячески избѣгать ложнаго пагубнаго стыда. Чрезъ эту исповѣдническую вѣру Господь будетъ царствовать въ сердцахъ нашихъ Своею благодатiю съ ея святостью и блаженствомъ и даруетъ намъ опять великую, славную Россiю, какою она была, благодаря истинной вѣрѣ нашихъ предковъ.

           Но вѣрѣ предковъ было присуще смиренiе съ его покаянiемъ. Благодаря этому смиренiю, ихъ вѣра была аскетической и переходила въ исповѣдническую. Безъ смиренiя, по Богооткровенному и святоотеческому ученiю, нѣтъ и не можетъ быть никакихъ истинныхъ христiанскихъ идеаловъ. Истинная православная и духовная жизнь начинается смиренiемъ, имъ развивается и доходитъ до совершенства потому, что только чрезъ него Господь посылаетъ намъ благодать Св. Духа, эту Божественную силу, безъ которой мы, по слову Христа, ничего добраго не можемъ совершать. [Iоан. 15, 5]

           Но если это смиренiе сдѣлало вѣру нашихъ предковъ аскетической, то смиренiе сдѣлало ее и чистою отъ всякихъ ересей, ибо гордость, по ученiю Св. Писанiя, есть начало грѣха и отступленiя отъ Господа [Сирах. 10, 15] и является причиною всѣхъ ересей, какъ учатъ и св. отцы Церкви. Смиренiемъ и покаянiемъ предки наши ограждали и свою вѣру отъ ересей, и свою Родину отъ гибели; и какъ только русскiе люди вступили на путь отступленiя отъ православной вѣры, на путь гордости, такъ постепенно и прежде всего въ очахъ Божiихъ началась гибель нашей Родины, несмотря на то, что послѣ Петра Россiя внѣшне увеличивалась въ своемъ могуществѣ и славѣ. Но это могущество и слава обязаны той же вѣрѣ русскаго народа, который въ своей массѣ и въ своемъ низу не могъ такъ скоро отступить отъ православной вѣры, вопреки всѣмъ усилiямъ безбожной русской интеллигенцiи скорѣе развратить его.

           Будемъ всегда помнить, за что мы наказаны Богомъ, и не только помнить, но и стремиться возродить Россiю своимъ возвращенiемъ къ вѣрѣ нашихъ предковъ, основанной на смиренiи и покаянiи, вѣрѣ аскетической, православной и исповѣднической.

           Поэтому пусть въ жизни нашей будетъ эта вѣра, и, прежде всего, какъ вѣра смиренная съ покаянiемъ въ самомъ тяжкомъ грѣхѣ, въ которомъ повинны русскiе люди или активно, или пассивно. Мы имѣемъ въ виду грѣхъ бунтарства противъ самодержавной власти царя — Помазанника Божiяго. Этотъ грѣхъ является крайне тяжкимъ, ибо онъ есть слѣдствiе отступленiя русскаго народа отъ православной вѣры, отъ Церкви и отъ совѣсти.

           Въ четвертой главѣ указывается, въ чемъ должно состоять покаянiе русскихъ людей въ ихъ тяжкомъ грѣхѣ бунтарства противъ самодержавной царской власти. Не всѣ одинаково повинны въ этомъ грѣхѣ, почему и покаянiе должно выразиться не у всѣхъ въ одинаковой степени. Для однихъ оно должно состоять въ радикальной перемѣнѣ своей грѣховной настроенности на благодатную, чѣмъ самъ собою уничтожится у нихъ тяжкiй грѣхъ бунтарства и произойдетъ измѣненiе въ ихъ отношенiи къ самодержавной царской власти. Для другихъ покаянiе должно состоять въ открытомъ исповѣданiи истины, что одною изъ основъ возрожденiя Россiи является исконная царская самодержавная власть Помазанника Божiяго; что никакая другая форма государственнаго правленiя не прiемлема для Россiи, ибо несообразна съ православной вѣрой и на ней не основана.

           Мы такъ говоримъ потому, что только эта власть, по ученiю Свящ. Писанiя и св. отцовъ, является Богоустановленной и происходитъ отъ Бога, о чемъ прекрасно говоритъ Митрополитъ Московскiй Филаретъ. Онъ же очень хорошо свидѣтельствуетъ о благодѣтельномъ значенiи для человѣческой жизни царской самодержавной власти на основанiи Священнаго Писанiя, рѣзко осуждая посягателей на эту власть, хотѣвшихъ въ Россiи вмѣсто нея ввести слѣпую, жестокую власть не отъ Бога, а отъ народа — власть народной толпы. Означенное ученiе М. Филарета о происхожденiи царской самодержавной власти и ея благодѣтельномъ значенiи для народа не только основано на Св. Писанiи, но совпадаетъ съ такимъ же ученiемъ и св. Ѳеодора Студита.

           Впрочемъ, въ Св. Писанiи мы находимъ еще ученiе о царѣ, какъ Помазанникѣ Божiемъ. [1 Цар. 9, 16; 10, 6; 16, 12—13] Отсюда ведетъ свое начало таинство мѵропомазанiя, которое совершалось и надъ царями въ Византiи, а затѣмъ стало совершаться и у насъ, въ Россiи. Таинство св. мѵропомазанiя дѣлаетъ личность царя священной, сообщаетъ благодать Св. Духа для несенiя подвига царствованiя, возвышаетъ его авторитетъ въ глазахъ всего народа, какъ нацiи, возводитъ царя на степень верховнаго покровителя православной Церкви въ защитѣ ея отъ еретиковъ и всѣхъ ея враговъ, почему св. Iоаннъ Златоустъ и училъ, что царская власть, разумѣется христiанская, есть начало, которое удерживаетъ пришествiе антихриста.

           Такими покровителями св. православiя не только для Россiи, но и для другихъ православныхъ странъ, были и наши русскiе цари, благотворное влiянiе коихъ ощущалось даже во всемъ мiрѣ, какъ объ этомъ печатно свидѣтельствовалъ такъ недавно италiанскiй профессоръ-историкъ Ферреро.

           Въ той же четвертой главѣ мы указываемъ, что къ ученiю Священнаго Писанiя о царской власти нужно отнести и ученiе объ отношенiи къ царю со стороны его подданныхъ. Это отношенiе опредѣляется, по свидѣтельству Откровенiя, двумя Божественными заповѣдями. Богъ, во-первыхъ, повелѣваетъ: не прикасаться къ Его Помазанникамъ и, во-вторыхъ, оказывать почитанiе царю чрезъ наши молитвы о немъ и повиновенiе ему. Первою заповѣдью, данною еще въ Ветхомъ Завѣтѣ въ словахъ: Не прикасайтеся помазаннымъ Моимъ, [1 Пар. 16, 22] Господь ограждаетъ царя отъ всего того, что колеблетъ его власть и выражается въ недовольствѣ царемъ и его осужденiи подданными, и о чемъ очень хорошо опять таки говорить тотъ же Митрополитъ Филаретъ.

           Эта Божественная заповѣдь нарушается и чрезъ ограниченiе самодержавной власти царя, чего русскiе люди требовали съ неистовствомъ изъ-за рабскаго, слѣпого подражанiя европейскимъ народамъ. Требованiе этого ограниченiя также способствовало гибели нашей Родины.

           Нѣтъ нужды доказывать, какимъ ужаснымъ прикосновенiемъ къ Помазаннику Божiему является низверженiе подданными своего Царя. Здѣсь нарушенiе настоящей Божественной заповѣди достигаетъ по своей преступности самой высокой степени и влечетъ за собою гибель государства. Такое, именно, прикосновенiе къ Помазаннику Божiему было допущено русскими людьми, поэтому мы во всей полнотѣ знаемъ гибельность и для себя, и для Россiи отверженiя людьми данной Божественной заповѣди.

           Что касается положительной заповѣди, повелѣвающей намъ почитать царя [Мѳ. 22, 21; 1 Петр. 2, 17], то первымъ выраженiемъ ея является возношенiе нами молитвъ и благодаренiй о царѣ, къ чему призывалъ Ап. Павелъ Епископа Ефесской Церкви Тимоѳея. Этотъ призывъ можеть вызывать удивленiе, такъ какъ тогда царями были язычники и гонители. Но прекрасное истолкованiе этого апостольскаго призыва дается М. Филаретомъ, которое и приводится въ нашей книгѣ.

           Другимъ выраженiемъ почитанiя царя подданными является ихъ повиновенiе ему. Ап. Петръ повелѣваетъ повиноваться царю Господа ради,[1 Петр. 2, 13.14] т. е. ради православной вѣры въ Бога. Этотъ мотивъ для повиновенiя царю является высшимъ. Если бы русскiе люди относились къ своему царю согласно этой заповѣди Св. Писанiя, то не былъ бы снятъ съ его головы царскiй вѣнецъ преступными руками предателей, и Россiя не погибла бы. Только одна православная вѣра побуждаетъ, какъ должно повиноваться царю. Только она одна заставляетъ въ этомъ повиновенiи любить царя, Помазанника Божiяго, жертвовать собою, страдать и умирать за царя и смотрѣть на него, какъ на отблескъ славы и Божественнаго величiя.

           Такъ, въ строгомъ соотвѣтствiи съ православною вѣрою относился къ царю, такъ почиталъ его русскiй народъ, о чемъ очень хорошо свидѣтельствуетъ и наше народное творчество, выраженное въ пѣсняхъ, сказкахъ, пословицахъ, былинахъ и присловiяхъ. Съ такимъ почтенiемъ и любовiю относился русскiй народъ въ лицѣ истинныхъ сыновъ его къ своему царю не только въ древности, но и до самаго послѣдняго времени, ибо простой вѣрующiй народъ безъ слезъ умиленiя не могъ смотрѣть на царя. Онъ въ дѣйствительности, по выраженiю Митрополита Филарета, былъ главою и душою русскаго народа. Поэтому, когда не стало этой души, не стало и Россiи.

           Въ пятой главѣ нами устраняются два возраженiя противъ учрежденiя въ будущей Россiи исконнаго начала государственной жизни — царской самодержавной власти. Имѣется въ виду, во-первыхъ, мнѣнiе, что эта форма правленiя изжита, и, во-вторыхъ, что для Церкви будто безразлично, какая форма правленiя будетъ въ Россiи. Что касается перваго мнѣнiя, то оно направлено противъ спасительнаго на насъ влiянiя Священнаго Писанiя, ибо царская власть въ Россiи была основана на его словахъ. А эти слова являются глаголами вѣчнаго живота.[ Iоан. 6, 68; срав. Евр. 4, 12] Поэтому такое мнѣнiе является неразумнымъ. Если нельзя сказать, что слова Божественнаго Откровенiя изжили себя, то нельзя сказать, что и царская власть, какъ на нихъ основанная, изжила себя. Дѣйствительность, напротивъ, свидѣтельствуетъ, что не царская самодержавная, а парламентарная власть изжила себя. Русскимъ людямъ въ вопросѣ о будущемъ строѣ правленiя нашей Родины надо сообразоваться съ Богооткровеннымъ и святоотеческимъ ученiемъ и слѣдовать не за врагами, а за истинными и генiальными ея сынами, каковыми были Достоевскiй и Пушкинъ,[„Разговоры Пушкина”. Москва 1926 г] свидѣтельствовавшiе всю необходимость для счастья и могущества Россiи не демократическаго, а, именно, царскаго самодержавнаго строя.

           Относительно второго, такого же ошибочнаго, мнѣнiя нужно сказать, что для Церкви не можетъ быть одинаковой власть, покровительствующая ей, и власть богоборческая, царствующая у насъ въ настоящее время, при наличiи которой православная Церковь въ Россiи можетъ исчезнуть. Эта власть такова, что невольно возбуждаетъ въ умахъ русскихъ людей вопросъ: не насталъ ли сейчасъ моментъ окончательной гибели нашей Родины? Этотъ вопросъ будетъ особенно волновать насъ, если мы вспомнимъ два письма оптинскаго старца iеросхимонаха о. Амвросiя, съ истолкованiемъ имъ двухъ страшныхъ замѣчательныхъ сновидѣнiй, касательно судебъ нашей Россiи. Объ этихъ сновидѣнiяхъ и ихъ истолкованiи о. Амвросiемъ говорится нами въ настоящей главѣ.

           Однако, мы питаемъ надежду, что моментъ для конечной гибели Россiи еще не насталъ, ибо имѣемъ пророчество св. Серафима Саровскаго, что Господь избавитъ Россiю отъ всѣхъ ея бѣдствiй ради православной вѣры и она будеть существовать, какъ сильная держава, до скончанiя вѣка. Эта вѣра есть въ русскомъ народѣ. Она исповѣдуется имъ даже въ великихъ настоящихъ страданiяхъ Россiи. Поэтому мы должны молиться, чтобы Господь укрѣпилъ эту вѣру и скорѣе бы избавилъ Россiю отъ богоборческой власти. Самый тотъ фактъ, что мы вмѣстѣ со всею зарубежною русскою Церковiю и съ нашими братьями, находящимися въ Россiи, молимся объ этомъ, свидѣтельствуетъ, что для Церкви далеко не безразлично: будетъ ли Россiя возглавляться впредь богоборческою властью.

           Точно так же не безразлично для Церкви, какая будетъ въ Россiи послѣ совѣтской власти государственная форма правленiя. Православная Церковь не можетъ предпочесть власть народа, что то же — народной толпы, царской власти по той причинѣ, что народоправство не есть Богоустановленная власть и не коренится въ Св. Писанiи. Мало того, республиканская и конституцiонная власть являются ниспроверженiемъ Богоустановленной царской власти. Правда, въ конституцiонной формѣ правленiя монархъ остается, но самодержавiе отъ него отнимается народоправствомъ и для него создается неестественное и тяжелое положенiе, при которомъ онъ „царствуетъ”, но не управляетъ; о чемъ хорошо въ свое время писалъ Iоаннъ Грозный въ своихъ письмахъ князю Андрею Курбскому и заявлялъ Шведскому королю и Польскому королю — Стефану Баторiю.

           Такимъ образомъ, какъ республиканская, такъ и конституцiонная форма правленiя — не только не являются Богоустановленною властiю, но самое ихъ бытiе начинается съ ея отрицанiя. Св. Церковь наша не можетъ закрыть своихъ глазъ на это отсутствiе религiозной основы въ томъ и другомъ демократическомъ образѣ правленiя, поэтому и не можетъ желать его введенiя въ будущей Россiи.

           Кромѣ того, демократическiй строй не соотвѣтствуетъ религiозно-нравственному идеалу русскаго народа. Этотъ идеалъ состоитъ въ устремленiи русскихъ людей къ святости, или единенiю со Христомъ чрезъ православную вѣру и любовь со всѣми прочими христiанскими добродѣтелями. Но этотъ идеалъ русскаго народа совершенно чуждъ республиканской или конституцiонной формѣ правленiя. И это понятно, ибо демократическое государство управляется не этическими, а юридическими нормами. Зато монархiя въ Россiи какъ нельзя лучше соотвѣтствовала русской идеологiи. Объ этомъ говоритъ самое назначенiе монарха быть представителемъ идеала русскаго народа и направлять свою государственную дѣятельность сообразно съ этимъ идеаломъ. Являясь первымъ и вѣрнымъ сыномъ Церкви, царь былъ и покровителемъ русскаго народа въ удовлетворенiи его высшихъ религiозныхъ потребностей, будучи для него и въ другихъ областяхъ его жизни олицетворенiемъ высшей милости и отеческой любви.

           Отсюда ясно, почему русскiй народъ такъ вѣренъ былъ своимъ монархамъ съ готовностью полагать за нихъ свою жизнь. Русскiй народъ даже въ униженiи царской власти въ перiодъ смутнаго времени винилъ не ее, а себя, видѣлъ въ этомъ наказанiе Божiе за грѣхи свои и ревностно отвергалъ всѣ посягательства на самодержавiе царя...

           Къ сожалѣнiю, въ 1825 г. произошло возстанiе декабристовъ. Это возстанiе показало, что въ русскомъ народѣ сталъ меркнуть религiозно-нравственный идеалъ и сталъ замѣняться идеаломъ политическимъ, и чѣмъ дальше шло время, тѣмъ сильнѣе и сильнѣе заявляло свои права въ русскомъ обществѣ конституцiонное и даже республиканское движенiе, которое вылилось въ освободительное, низложило царя и погубило Россiю.

           Несомнѣнно Господь за эту замѣну идеологiи и наказалъ русскiй народъ. Но Онъ и помилуетъ его за великiя страданiя, вѣру и покаянiе и даруетъ ему избавленiе. Однако, чтобы возродить Россiю, мы должны вернуться къ своему религiозно-нравственному идеалу и на основанiи его возсоздать царскую самодержавную власть, такъ какъ другiя формы правленiя не соотвѣтствуютъ нашей русской идеологiи.

           Этимъ несоотвѣтствiемъ не исчерпываются всѣ мотивы, почему Церковь должна отвращаться отъ демократическихъ формъ правленiя. Послѣднiя не только не имѣютъ даннаго соотвѣтствiя, онѣ даже враждебны религiозно-нравственному идеалу русскаго народа. Поэтому при появленiи въ Россiи того или другого демократическаго строя, наша православная Церковь окажется въ положенiи гонимой, т. е. тогда произойдетъ фактически отдѣленiе Церкви отъ государства.

           Не надо забывать, что только либеральные круги Россiи требовали демократическаго строя, а всѣ истинно-русскiе люди отстаивали самодержавiе.

           Отсюда ясно, что Церковь не можетъ быть безразличной къ формѣ правленiя въ будущей Россiи. Для собственнаго своего блага и ради возрожденiя Россiи она можеть стремиться къ возстановленiю у насъ только одного государственнаго строя — самодержавной власти царя — Помазанника Божьяго.

           Въ шестой главѣ мы призываемъ всѣхъ русскихъ людей стремиться, какъ къ величайшей милости Божiей, къ учрежденiю въ будущей Россiи истинной монархической власти, которая можетъ быть такою только при своемъ отношенiи къ Церкви на основѣ симфонiи въ смыслѣ ограниченiя самодержавной царской власти Церковiю — ея Божественными законами. Мы имѣемъ въ виду симфонiю, теорiя которой изложена въ 42-й главѣ славянской Кормчей, взятой изъ VI-й новеллы Юстинiана. Въ настоящей главѣ нами дается толкованiе этой симфонической теорiи, которая обязывала носителя царской власти быть защитникомъ догматовъ православной вѣры и почитать Церковь, т. е. исполнять всѣ ея каноны, сообразовать съ ними законы гражданскiе и заботиться о ея матерiальномъ благополучiи.

           Въ соотвѣтствiи съ этой симфонiей опредѣляли свои отношенiя къ Церкви Византiйскiе императоры, прежде всего оказывая покровительство ей въ ея борьбѣ съ еретиками на Вселенскихъ Соборахъ и послѣ нихъ въ особенности въ виду страшныхъ насилiй, вплоть до уголовныхъ преступленiй, которыя совершались еретиками по отношенiю къ православнымъ людямъ.

           Согласно этой симфонiи, Византiйскiе императоры оказывали и почитанiе Церкви въ лицѣ ея власти, т. е. не вмѣшивались въ дѣла Церкви и самихъ себя считали подсудными церковной власти въ дѣлахъ вѣры и нравственности, о чемъ свидѣтельствуетъ ихъ отношенiе къ Вселенскимъ Соборамъ, на которыхъ они никогда не предсѣдательствовали и постановленiя коихъ они считали обязательными къ исполненiю не только для всѣхъ ихъ подданныхъ, но и для себя самихъ, и даже признавали силу гражданскихъ законовъ только въ томъ случаѣ, если они не противорѣчили св. канонамъ.

           Для осуществленiя той же симфонiи Византiйскiе императоры считали своимъ священнымъ долгомъ заботиться и о матерiальной сторонѣ жизни Церкви. Конечно, главный притокъ пожертвованiй въ пользу Церкви дѣлался вѣрующимъ народомъ во исполненiе Божественной заповѣди о десятинахъ. Но самое главное здѣсь заключалось въ томъ, что св. каноны закрѣпляли это церковное имущество, какъ принадлежащее Самому Богу, за Церковью, какъ неприкосновенное. Этой неотчуждаемости церковнаго имущества содѣйствовала и императорская власть, дѣлавшая своими законами его неприкосновеннымъ и ограждая его заклятiями.

           Въ настоящей главѣ мы отмѣчаемъ, что въ данной теорiи не указывается, въ чемъ должно проявляться для этой симфонiи отношенiе Церкви къ государству и въ частности къ той же царской власти. Мы объясняемъ это обстоятельство тѣмъ, что Церковь по свойству своей вѣры православной не могла нарушать симфонiи и проявлять папоцезаризмъ, и что, дѣйствительно, этого никогда не бывало. Однако, Церковь всегда участвовала въ этой симфонiи властей и очень много дѣлала для нея, возрождая благодатными средствами своихъ членовъ и чрезъ воспитанiе и просвѣщенiе дѣлая ихъ великими сынами отечества, воодушевляя ихъ любовiю къ царю и родинѣ до готовности полагать за нихъ свою жизнь.

           Съ такимъ значенiемъ теорiя симфонiи перешла изъ Византiи и къ намъ въ Россiю. И здѣсь она дѣйствовала, опредѣляя взаимныя отношенiя между церковной и государственной властью, пока не была нарушена въ царствованiе Алексѣя Михайловича. Дѣйствительность показываеть, что и наши вел. князья, а затѣмъ цари были защитниками православной вѣры и боролись вмѣстѣ съ Церковью съ еретиками, о чемъ свидѣтельствують наши древнiе Соборы, на которыхъ они нерѣдко присутствовали и осуществляли всѣ соборныя мѣры по отношенiю къ еретикамъ.

           Такъ же, какъ Византiйскiе императоры, наши вел. князья и цари осуществляли симфонiю въ отношенiи св. каноновъ и въ отношенiи церковной власти, въ особенности въ лицѣ русскихъ церковныхъ Соборовъ, считая ихъ постановленiя для себя обязательными.

           Подобно Византiйскимъ императорамъ, относились они и къ церковному имуществу, являя заботы о матерiальномъ благоденствiи Церкви и личными своими пожертвованiями, и посредствомъ огражденiя церковной собственности своими уставами и грамотами.

           Въ послѣдней седьмой главѣ нашей книги говорится о нарушенiи симфонiи властей при Алексѣѣ Михайловичѣ, причемъ въ этомъ отношенiи проводится аналогiя между Россiей и Византiей. Въ послѣдней симфонiя нарушалась многими императорами чрезъ ихъ цезарепапистское вмѣшательство въ дѣла Церкви. Но въ особенности нарушителями ея, вплоть до ея уничтоженiя, были византiйскiе императоры иконоборцы, которые своимъ нарушенiемъ основъ симфонiи: православной вѣры и св. каноновъ, совсѣмъ уничтожали ее и даже дѣлались гонителями Церкви. Въ этомъ уничтоженiи симфонiи Церковь видѣла причину паденiя Византiи.

           Такое уничтожение симфонiи властей у насъ случилось при Петрѣ I. Оно, въ силу закона постепенности, имѣло раннѣйшую свою подготовку въ царствованiе Алексѣя Михайловича, когда произошло нарушенiе симфонiи вмѣстѣ съ появленiемъ „Уложенiя” въ 1649 г. и, въ частности, его Монастырскаго Приказа. Этотъ Приказъ былъ вопiющимъ вмѣшательствомъ въ церковныя дѣла, которое проявлялось въ судѣ надъ духовенствомъ даже по духовнымъ дѣламъ, въ назначенiи духовныхъ лицъ на должности и въ частичной конфискацiи церковнаго имущества.

           Величайшимъ защитникомъ русской идеологiи, борцомъ противъ нарушенiя симфонiи властей и, вмѣстѣ съ тѣмъ, проповѣдникомъ истинной самодержавной царской власти явился Святѣйшiй Патрiархъ Никонъ. Сознавая всю гибельность для Церкви и государства цезарепапизма, Патрiархъ Никонъ протестовалъ, какъ это видно изъ его сочиненiя: „Раззоренiе”, противъ суда свѣтской власти надъ духовенствомъ по гражданскимъ и церковнымъ дѣламъ. Такой же энергичный протестъ былъ проявленъ съ его стороны и противъ частичной конфискацiи церковнаго имущества. Онъ видѣлъ, что на этомъ государство не остановится, и отниметъ отъ Церкви всѣ средства, при помощи которыхъ она могла бы осуществлять свои высшiя задачи относительно воспитанiя и просвѣщенiя русскаго народа и тѣмъ самымъ предохранить его отъ гибели. Поэтому Патрiархъ Никонъ на библейскихъ примѣрахъ показывалъ, какiя страшныя наказанiя слѣдуютъ отъ Бога за отнятiе у Церкви ея имущества, „Уложенiе” называлъ „проклятою уложенною книгою”, а въ Монастырскомъ Приказѣ видѣлъ толчокъ къ расцерковленiю русскаго государства и начало гибели Россiи.

           Такъ какъ оцерковленiе русскаго государства посредствомъ гражданскихъ законовъ, не противныхъ св. канонамъ и проникнутых духомъ Церкви, зависѣло отъ истинной царской самодержавной власти и ея отношенiя къ Церкви на основѣ симфонiи, то борьба П. Никона противъ „Уложенiя” и Монастырскаго Приказа имѣла своею цѣлью возглавленiе русскаго государства властью такого царя, при которомъ только и возможно осуществленiе симфонiи властей и процвѣтанiе Церкви и государства. За эту борьбу онъ тяжко страдалъ. И въ этой борьбѣ онъ палъ, но оставилъ завѣтъ всѣмъ русскимъ православнымъ людямъ — чему они должны слѣдовать для возрожденiя Россiи.

           Поэтому П. Никонъ долженъ быть истиннымъ, великимъ наставникомъ для насъ въ нашихъ стремленiяхъ возстановить Россiю посредствомъ истинной самодержавной власти царя Помазанника Божiяго.

           По той же причинѣ мы постарались снять съ личности Патрiарха Никона то нареканiе, которое можетъ принизить его авторитетъ въ нашихъ глазахъ. Мы имѣемъ въ виду обвиненiе его въ непомѣрной гордынѣ, будто побуждавшей П. Никона стремиться къ властительству надъ самимъ царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ и ко вмѣшательству въ дѣла государственныя. Это обвиненiе не соотвѣтствуетъ дѣйствительности прежде всего въ силу того, что оно исходило отъ враговъ П. Никона — раскольниковъ; и каковое обвиненiе давно устранено научными изслѣдованiями. Главнымъ обвинителемъ П. Никона въ гордости былъ злѣйшiй врагь его — Газскiй Митрополитъ Паисiй Лигаридъ; но послѣднiй, по свидѣтельству документальныхъ данныхъ, былъ совершенно аморальною личностью.

           Прекрасно опровергаетъ данное обвиненiе по отношенiю П. Никона историческая дѣйствительность, въ которой нельзя найти ни одного факта, свидѣтельствующаго о такой его гордости. Не обнаруживается эта гордость и въ его сочиненiи: „Раззорение”, въ его поученiяхъ и въ его патрiаршей дѣятельности, о чемъ мы неголословно говоримъ въ данной главѣ.

           Нельзя обвинять въ гордости П. Никона и на основанiи его ухода изъ Москвы въ Ново-Iерусалимскую обитель, случившагося 10 iюля 1658 г. Обвинители хотятъ объяснить психологически этотъ уходъ, какъ давленiе П. Никона на царя, сь цѣлью заставить послѣдняго удовлетворить честолюбiе и гордость Патрiарха и вернуть его къ прежнему величiю и славѣ. Но мы показываемъ всю несостоятелькость обвиненiя П. Никона на этомъ психологическомъ основанiи. Мы свидѣтельствуемъ, что П. Никонъ въ своемъ уходѣ обнаружилъ не гордость, а свой непреклонный и рѣшительный духъ въ отстаиванiи истины, свое исповѣдничество, имѣвшее цѣлью обличить непокорныхъ Божественнымъ заповѣдямъ и св. канонамъ. Наша настоящая точка зрѣнiя совпадаетъ съ мнѣнiями проф. Стенли и современника П. Никона, Iерусалимскаго Патрiарха Нектарiя.

           Есть и еще одно основанiе, устраняющее обвиненiе П. Никона въ гордости, которымъ является его подвижническая жизнь, съ ея исповѣдническими страданiями и проявленiями благодати Св. Духа.

           Ясно, что аскетическiе подвиги и нравственныя страданiя отъ беззаконнаго суда надъ нимъ и въ особенности отъ клеветъ — этого высшаго предѣла нравственныхъ мукъ, которымъ преслѣдовали его враги, — П. Никонъ могъ переносить только при помощи благодати Св. Духа. А благодать сiя, по ученiю Св. Писанiя и св. отцовъ Церкви, не совмѣстима съ гордостiю.

           Опровергается это обвиненiе и истинною любовiю П. Никона къ ближнимъ. Эта любовь была въ немъ постоянна; онъ всегда былъ первымъ защитникомъ и покровителемъ всѣхъ несчастныхъ. По ученiю же св. Макарiя Великаго, это постоянство добродѣтели любви и есть самый вѣрный признакъ, что ей сопутствуетъ благодать Св. Духа, которая опять-таки не могла бы быть въ П. Никонѣ, если-бы онъ былъ одержимъ страстью гордости.

           Но лучше всего данное обвиненiе уничтожается тѣми сторонами жизни Патрiарха, гдѣ благодать Св. Духа проявлялась въ немъ непосредственно, какъ особая печать избранничества или помазанности, которая лежала на немъ. Эта благодать Св. Духа проявлялась въ немъ дивнымъ храненiемъ его отъ смертельныхъ опасностей, даромъ прозорливости и даромъ цѣленiя недуговъ, который былъ присущъ ему во время его жизни и въ особенности послѣ его смерти, о чемъ свидѣтельствуютъ чудесныя исцѣленiя отъ его гроба.

           Поэтому мы должны не обвинять П. Никона въ гордости, а вмѣстѣ съ простымъ вѣрующимъ русскимъ народомъ, прибѣгающимъ къ его небесному заступленiю, благоговѣйно чтить его и содѣйствовать прославленiю его мощей въ возрожденной Россiи для причисленiя его къ лику святыхъ Россiйской Церкви.

           Въ данный же моментъ и на будущее время мы должны слѣдовать завѣтамъ П. Никона, какъ своего учителя, и стремиться къ возстановленiю въ Россiи его идеологiи и къ осуществленiю его исповѣднической проповѣди объ истинной самодержавной царской власти съ ея отношенiемъ къ Церкви на почвѣ симфонiи.

           Для православныхъ людей ясно: если Господь избавитъ Россiю отъ настоящихъ бѣдствiй, то сдѣлаетъ это не для того, чтобы она вскорѣ опять погибла. Господь спасетъ Россiю для ея возрожденiя чрезъ вѣру. Поэтому при возрожденiи Родины нашей все въ ней, — во всѣхъ областяхъ ея жизни личной, общественной и государственной, — должно имѣть въ своей основѣ православную вѣру, начиная съ формы государственнаго правленiя.

    ГЛАВА ПЕРВАЯ

           Опредѣленiе русской идеологiи. Ея осуществленiе въ жизни нашихъ предковъ. Ихъ церковный бытъ, проникнутый истинною православною вѣрою. Дивное покровительство Божiе надъ Россiей ради вѣры русскаго народа.

           По словамъ великаго писателя Ѳ. М. Достоевскаго, русскiй человѣкъ есть православный человѣкъ. И это понятно для насъ. Православная вѣра, воспринятая отъ крещенiя дѣтскою, простою душою русскаго человѣка, сдѣлалась его основой, обнявши всю его жизнь во всѣхъ ея проявленiяхъ. Въ этой вѣрѣ и въ такомъ жизненномъ ея усвоенiи и состоить русская идеологiя. Русскiй народъ усвоилъ православную вѣру не умомъ только, какъ теоретическую доктрину, а всѣмъ своимъ сердцемъ, какъ главное правило своей жизни. Знаменательно, что для русскихъ людей съ давнихъ временъ самымъ любимымъ чтенiемъ наряду со словами вѣчнаго живота — со Священнымъ Писанiемъ, были Житiя Святыхъ, появившiяся на Руси вмѣстѣ съ христiанствомъ; они весьма размножились и дошли до насъ въ разнообразныхъ письменныхъ памятникахъ — проповѣдническихъ словахъ, прологахъ, патерикахъ и въ безподобномъ изложенiи Четьи-Миней св. Димитрiя Ростовскаго. Причемъ, устремленiе къ четьи-минейному чтенiю наблюдалось во всѣхъ сословiяхъ безъ исключенiя. Такая любовь нашихъ предковъ къ жизни святыхъ свидѣтельствуетъ о томъ, что они стремились православную вѣру воплощать въ самую жизнь свою, чтобы ихъ вѣра не была только на словахъ, но оправдывалась на дѣлѣ.

           Впрочемъ, о такомъ значенiи православной вѣры для русскихъ людей свидѣтельствуетъ иноческая жизнь, которая возникла у насъ почти одновременно съ крещенiемъ Руси. Кiево-Печерская Лавра, основанная около 1054 г., показываетъ, какъ воспринята была вѣра нашими предками въ лицѣ истинныхъ Печерскихъ иноковъ. Ихъ вѣра проявлялась не только въ подвигахъ святой жизни, но и въ дивныхъ знаменiяхъ и чудесахъ, которыми такъ отличались великiе подвижники первыхъ вѣковъ христiанства.

           Конечно, не одна Кiево-Печерская обитель свидѣтельствуеть о жизненномъ значенiи православной вѣры въ Россiи. Святостiю вѣра блистала и въ другихъ обителяхъ, появившихся на святой Руси. Мы имѣемъ въ виду Сергiевъ, Волоколамскiй, Кирилловъ, Чудовъ, Соловецкiй, Суздальскiй-Евѳимiевскiй и многiе другiе русскiе монастыри.

           Какъ показываетъ Кiево-печерскiй Патерикъ, Кiевская Лавра была на первое время разсадникомъ кандидатовъ для замѣщенiя епископскихъ каѳедръ на всю Россiю. „Какъ отъ Христа Бога нашего во всю вселенную посланы были Апостолы, такъ изъ Печерскаго монастыря Пречистой Богоматери многiе епископы поставлены были и, какъ свѣтила свѣтлыя, освятили всю русскую землю святымъ крещенiемъ. Первый изъ нихъ — великiй святитель Леонтiй епископъ Ростовскiй, котораго Богъ прославилъ нетлѣнiемъ”. [ Кiево-печерскiй Патерикъ, стр. 24—25. Кiевъ, 1893]

           По свидѣтельству Кiево-печерскаго Патерика, такихъ великихъ свѣтильниковъ-архiереевъ вышло изъ Кiево-Печерской Лавры до 50-ти человѣкъ. И словомъ, и своею жизнью они призывали русскихъ людей къ святой христiанской жизни. И этотъ призывъ къ святости, конечно, не могъ быть безплоднымъ. Ихъ святую проповѣдь продолжали монастыри, которые имѣли огромное влiянiе на русскiй народъ, какъ его благодатные просвѣтительные центры. Въ этихъ монастыряхъ библiотеки были наполнены книгами библейскими, богослужебными и отеческими, и въ особенности послѣдними. Здѣсь, по руководству великихъ святыхъ иноковъ Антонiя, Ѳеодосiя, Сергiя, Кирилла, Iосифа и другихъ, читались поученiя братiи и народу. Отсюда разсылались учительныя посланiя въ города, къ вельможамъ, народу и вообще къ православнымъ русскимъ людямъ. [Историческiй очеркъ русскаго проповѣдничества, стр. 754, 755. СПБ. 1879]

           Подъ влiянiемъ этой монастырской проповѣди подвижническая вѣра не только въ русскихъ обителяхъ нашла себѣ мѣсто; въ той или иной степени она была присуща и русскимъ людямъ, жившимъ въ мiру. Иначе и быть не могло.

           Наша древняя проповѣдническая литература, русская лѣтопись, письма Патрiарха Никона и другихъ святителей подтверждаютъ, что наши предки, мiряне, руководствовались въ жизни наставленiями иноковъ. Они „усвоили себѣ всю монастырскую обрядность и по ней устрояли свои дѣйствiя. Сильная природа ихъ и могучiй характеръ выносили монашескiе подвиги твердо, до послѣдняго часа жизни. Не обо всѣхъ подвижникахъ благочестiя свидѣтельствуетъ древняя исторiя... Но общая среда... убѣждаетъ въ томъ, что ихъ было неисчетное множество во всѣхъ сословiяхъ”. [Ibid., стр. 765]

           И прежде всего эта вѣра располагала ихъ къ общественной молитвѣ. Для этой цѣли наши предки строили безчисленное множество храмовъ. Въ одномъ Кiевѣ въ началѣ христiанства было построено до 600 церквей и 13 монастырей. Русскiе люди, въ особенности богатые, не щадили денегъ для устроенiя и украшенiя церквей. Даже дома свои они украшали иконами въ видѣ иконостаса наподобiе церкви. Недаромъ Максимъ Грекъ свидѣтельствовалъ, что „русскiе строятъ великолѣпные храмы”. А Курбскiй писалъ, что „вся земля русская отъ края до края, подобно чистой пшеницѣ, держится вѣрою въ Бога. Въ ней Божiи храмы числомъ подобны звѣздамъ небеснымъ, въ ней множество монастырей, которыхъ никто не въ силахъ перечислить. [Ibid., стр. 768]

           Трогательное явленiе вѣры наблюдалось въ нашихъ селахъ среди крестьянъ. Сами они жили въ хижинахъ, крытыхъ соломой, съ земляными полами, а храмы ихъ возвышались, какъ дворцы. Сами они въ своемъ домашнемъ обиходѣ пользовались сосудами изъ дерева и глины, а сосуды для святѣйшаго евхаристическаго таинства ими дѣлались изъ серебра и золота. Одеждою для нихъ была самая дешевая самотканная матерiя, а ризы для священнослужителей были изъ драгоцѣнной парчи, не говоря уже о ризахъ св. иконъ, которыя были серебряныя, вызолоченыя и украшались драгоцѣнными камнями...

           Иностранцы поражались церковностiю святой Руси и особенно ея наружнымъ благочестiемъ. „Внѣшнiй видъ русскаго города и селенiя показывалъ, что религiя — господствующая сила въ странѣ. Иностранцы видѣли въ городахъ множество богатыхъ церквей и монастырей. Палаты князей и богатыхъ людей украшались внутри на церковный ладъ. По городу постоянно слышался звонъ доброшумныхъ колоколовъ; на всѣхъ улицахъ стояли часовни, иконы въ окладахъ, съ зажженными свѣчами. Прохожiе крестились передъ каждою церковью и часовней, иные клали земные поклоны. Здѣсь можно было встрѣтить духовенство съ иконами, крестами, пѣнiемъ и св. водой. Торжественные крестные ходы совершались весьма часто”. [Знаменскiй, Исторiя русск. Церкви, стр. 163]

           Англiйскiй посолъ при царѣ Ѳеодорѣ Iоанновичѣ Флетчеръ, осуждая русскiй народъ за его нравственные недостатки, все же сознается, что „набожность господствовала въ Россiи”. [Истор. очеркъ рус. проповѣ дн., стр. 767]

           Разумѣется, нельзя смотрѣть на дѣло такъ, что вѣра древней Руси исчерпывалась ея внѣшнимъ благочестiемъ и выражалась главнымъ образомъ въ устроенiи великолѣпныхъ храмовъ. Правда, съ точки зрѣнiя истиннаго православнаго воззрѣнiя, храмоздательство является однимъ изъ величайшихъ спасительныхъ для насъ дѣлъ, поскольку здѣсь проявляется не только наша вѣра во Христа, но и истинная любовь къ Богу, которая стоитъ во главѣ всѣхъ Божественныхъ заповѣдей.

           Слѣдовательно, здѣсь нужно констатировать выявленiе нашими предками самой дѣйственной вѣры ихъ — той, которая, по слову Апостола, любовiю поспѣшествуема. [Гал. 5. 6]

           Однако, наши предки этимъ не ограничивались. Они созидали храмы Божiи, какъ мѣста особенныхъ, усердныхъ своихъ молитвъ, совершенiе коихъ было для нихъ настоящимъ и великимъ аскетическимъ подвигомъ. Многiе посѣщали церковь каждый день. Мѣщане и купцы въ городахъ ежедневно ходили къ ранней литургiи, а нерѣдко — и къ поздней. „Ежедневное посѣщенiе церкви, въ особенности во дни праздниковъ, входило даже и въ придворный этикетъ. Поздоровавшись съ боярами, царь вмѣстѣ съ ними отправлялся къ обѣднѣ въ домовую церковь; въ большой праздникъ — въ соборъ, или въ монастырь... Молитвы церковныя были продолжительны въ посты, при исповѣди, особенно — въ Великiй постъ. Алексѣй Михайловичъ въ Великiй постъ выстаивалъ службу церковную по четыре часа, полагалъ по 1500 поклоновъ и этимъ удивлялъ иностранцевъ”. [Истор. очеркъ рус. проповѣ днич., стр. 719, 767, 771]

           Слѣдуя монастырскому уставу, а въ особенности словамъ Священнаго Писанiя о непрестанной молитвѣ, предки всего болѣе любили молитву. Поэтому они не только молились въ церкви, но и дома.

           „Въ комнатѣ, гдѣ стояло наибольше образовъ, собиралась вся семья и прислуга, зажигались лампады и свѣчи, курили ладаномъ. Хозяинъ читалъ вслухъ утреннiя молитвы, иногда заутреню и часы, смотря по досугу, умѣнью и степени благочестiя; умѣвшiе пѣть — пѣли. У знатныхъ людей и у князей были домовыя церкви, и всѣ домашнiе сходились въ церковь, гдѣ молитвы, утреню и часы служилъ священникъ, а послѣ богослуженiя кропилъ предстоящихъ св. водою. Затѣмъ всѣ расходились для своихъ занятiй”. [Истор. очеркъ рус. проповѣ днич., стр. 766]

           Но, несмотря на всю трудность осуществленiя мiрянами молитвенныхъ правилъ, помѣщенныхъ въ Слѣдованной Псалтири, эти правила они старались выполнять неуклонно. Каждый русскiй православный человѣкъ еженедѣльно вычитывалъ или выслушивалъ всю Псалтирь, весьма многiе изъ нихъ клали ежедневно до 1200 поклоновъ съ молитвою Iисусовой. Молитву Господню, Богородицу и Сѵмволъ Вѣры читали по нѣскольку разъ въ день. Кромѣ того, они читали молитвы во всякое время за дѣломъ, чтобы не развлекаться суетными дѣлами и помыслами. [Ibid., стр. 719]

           Такая подвижническая вѣра нашихъ предковъ не могла не расположить ихъ къ другой аскетической добродѣтели, столь свойственной православнымъ вѣрующимъ людямъ съ самыхъ апостольскихъ временъ. Мы имѣемъ въ виду постъ. Русскiе люди древней Россiи отличались особенно строгимъ воздержанiемъ во дни Великаго поста и въ посты, которые налагались на нихъ по поводу общественныхъ или государственныхъ бѣдствiй. Какъ постились наши предки, объ этомъ лучше всего свидѣтельствуютъ слова лѣтописца: „Россiяне-мiряне,— говоритъ онъ,— въ Великiй постъ питаются рѣдькою, капустою и хрѣномъ, вареное ѣдятъ въ субботы и недѣли; отъ рыбы воздерживаются всячески, кромѣ Благовѣщенiя и недѣли Ваiй. Благоговѣйнѣйшiе постятъ за грѣхи свои строже; только хлѣба кусокъ съѣдаютъ по полудни, обмакнувъ его въ пепелъ. А монахи, неравно мiрскимъ, держатъ жестокое житiе, всегда, когда постятся, съѣдаютъ только кусокъ хлѣба съ водою въ сутки”. [Ibid., стр. 772—773]

           Воздержанiе отъ мяса и рыбы на всю жизнь среди мiрянъ было весьма нерѣдкимъ явленiемъ. А нѣкоторые истинные иноки, напримѣръ, св. Ѳеодосiй Печерскiй, подобно самому Спасителю, уединялись и выдерживали во дни Великаго поста сорокадневное пощенiе. Послабленiя въ древней Руси не допускались, и высшiя лица были образцомъ строгаго воздержанiя. Алексѣй Михайловйчъ въ понедѣльникъ, среду и пятницу въ теченiе каждой седмицы Великаго поста ничего не ѣлъ, а въ остальные дни только обѣдалъ. При общественныхъ бѣдствiяхъ Церковь налагала на всѣхъ трехдневный постъ, не дѣлая исключенiя въ данномъ случаѣ и для дѣтей.

           Много и другихъ христiанскихъ добродѣтелей было присуще русскимъ людямъ старой Россiи, какъ проявленiе все той же вѣры ихъ. Но особенно они отличались милосердiемъ къ бѣднымъ и гостепрiимствомъ. Любовь къ ближнимъ во всѣхъ ея проявленiяхъ была самою отличительною чертою русскаго народа искони. Она исходила изъ ихъ вѣры во Христа и любви къ Нему. Поэтому они творили милостыню бѣднымъ и бѣдствующимъ своимъ братьямъ, относя ее къ лицу Спасителя, согласно Его словамъ, которыя Онъ скажетъ на Страшномъ судѣ Своемъ творившимъ милостыню: понеже сотвористе единому сихъ братiй Моихъ меншихъ, Мнѣ сотвористе. [Мѳ. 25, 40]

           Великiе князья служили примѣромъ милосердiя. О многихъ изъ нихъ наши лѣтописи говорятъ: „бяше милостивъ паче мѣры, нищiя милуя, старцы и вдовицы заступая, обидимыя изымая”. В. князь Iоаннъ получилъ даже названiе Калиты, ибо носилъ съ собой мѣшокъ съ деньгами для раздачи бѣднымъ. Извѣстно также, что Патрiархъ Филаретъ содержалъ на свои средства въ Москвѣ богадѣльни, больницы и сиротскiе дома. Патрiархъ Никонъ выстроилъ въ Новгородѣ четыре, а въ Москвѣ двѣ богадѣльни. Такъ поступали и другие русскiе архипастыри. Митрополитъ Ѳеодосiй имѣлъ въ своей келiи разслабленнаго, служилъ ему и омывалъ его струпья. Въ домахъ бояръ и купцовъ содержалось множество нищихъ и странниковъ.

           Конечно, мы далеки отъ мысли считать нашихъ предковъ совершенно безукоризненными въ области ихъ нравственной жизни. Наряду съ высокими добродѣтелями, какъ порожденiями ихъ дѣйственной вѣры, имъ свойственны были и многiе нравственные недостатки, о которыхъ свидѣтельствуетъ та же проповѣдническая литература нашей древней Россiи. Душа русскаго человѣка слишкомъ широка, и наряду съ подвигами великой святости въ русской жизни наблюдалось много пороковъ и проявленiй тяжкаго грѣха. Недаромъ Достоевскiй говорилъ, что въ душѣ русскаго человѣка двѣ бездны. По своему нравственному состоянiю русскiй человѣкъ можеть возвыситься до неба и можетъ ниспасть до самыхъ глубинъ ада.

           Но насколько наши предки тяжко грѣшили, настолько умѣли и каяться. По свидѣтельству того же Достоевскаго, покаянiе было отличительнымъ свойствомъ русскаго народа. Покаянiе это было искреннимъ, глубокимъ. И если наши предки безчестили праздники пьянствомъ и пресыщенiемъ, то умѣли обуздывать себя подвигами поста. Свои тяжкiе грѣхи они старались загладить передъ Богомъ и милостыней, зная, что милостыня очищаетъ многiе грѣхи.

           Впрочемъ, и за каждодневные грѣхи свои, грѣхи человѣческой немощи они приносили Богу въ церкви и у себя дома чистосердечное покаянiе, молились Ему долго и усердно, съ поклонами и часто со слезами и даже ночью вставали на молитву и поклоны.

           Это-то покаянiе, какъ средство духовнаго очищенiя, вмѣстѣ съ церковнымъ просвѣщенiемъ и воспитанiемъ русскаго народа и помогло ему сохранить свою вѣру въ томъ видѣ, какъ она была принята отъ греческой Церкви, т. е. во всей чистотѣ, чуждой всякихъ еретическихъ искаженiй. Здѣсь причина, почему ереси богомильская, стригольниковъ, жидовствующихъ, Башкина, Косого, [Изъ Болгарiи приходили къ намъ иноки для жительства, оттуда же получались славянскiе рукописи и книги. Вмѣстѣ съ тѣмъ проникло къ намъ изъ Болгарiи и богомильство, основателемъ котораго былъ попъ Богомилъ въ Х в. Въ Россiи богомильство появилось въ 1004 г. и проповѣдникомъ его былъ монахъ скопецъ Адрiанъ. Онъ осуждалъ церковную iерархiю, епископовъ, священниковъ, монаховъ, отрицалъ обряды и церковный уставъ. Ересь стригольниковъ по своему ученiю сходна съ богомильскою ересью. Она отрицаетъ iерархiю и обрядность. Появилась въ Новгородѣ около 1376 г. Ее распространяли два дiакона, Никита и Карпъ. Ересь жидовская тоже появилась въ Новгородѣ около 1470 г. Она насаждалась выходцемъ изъ Литвы жидомъ Схарiей и состояла въ проповѣди iудейства при отверженiи христiанства, церковной iерархiи и обрядоваго богослуженiя. Въ послѣднемъ случаѣ эта ересь была сходственна съ ересью стригольниковъ. Ересь Башкина въ главныхъ положенiяхъ была сходна съ ересью жидовскою. Башкинъ, житель Москвы, отвергалъ таинства и обрядовое Богослуженiе. Все Божественное Писанiе называлъ баснословiемъ, Iисуса Христа называлъ неравнымъ Богу Отцу. Это ученiе было принято имъ отъ латинянъ, переселенцевъ изъ Литвы, и развивалось подъ влiянiемъ свободомыслiя на почвѣ прежнихъ ересей и общественныхъ недостатковъ, которые указывались и прежними еретиками. Означенная ересь появилась около 1554 г. Ересь Косого во многихъ положенiяхъ сходна съ ересью Башкина, а вообще — съ ересью жидовскою, и представляетъ собою крайнее ея развитiе. Косой — монахъ изъ рабовъ.] какъ и католичество и протестантство, не привились въ древней Россiи къ русскому народу, который строго и непоколебимо держался своей православной вѣры.

           Объ этой удивительной преданности своей вѣрѣ нашихъ предковъ свидѣтельствовали и иностранные писатели. Вотъ краткiе, но весьма характерные объ этомъ ихъ отзывы. Кромеръ: „Русь упорно держится греческихъ обрядовъ”. Стрыйковскiй: „всѣ русскiе народы пребываютъ твердо и непоколебимо въ вѣрѣ по обрядамъ греческимъ”. Сарницкiй: „русскiй народъ стоить твердо въ исповѣданiи (христiанскомъ)”. Герберштейнъ: „Русь, какъ начала, такъ и до сего дня пребываетъ въ вѣрѣ по обряду греческому”. Iовiй (историкъ первой полов. ХVI с., епископъ Ноцерскiй): „русскiе съ непоколебимою твердостiю сохраняютъ ученiе и обряды, принятые отъ греческихъ наставниковъ”. Гваниньи: „русскiе, какъ приняли вѣру христiанскую, до сего дня крѣпко и единодушно держатся ея, хотя нѣкоторые бояре, подвластные польскому королю, слѣдуютъ лютеранскому и цвинглiеву ученiю, но весь народъ, большая часть вельможъ и дворянъ твердо содержатъ вѣру по закону греческому, крѣпко и единодушно стоятъ въ вѣрѣ, принятой отъ грековъ”. [Историческiй очеркъ рус. проповѣдн., стр. 762—763]

           За эту истинную православную вѣру, имѣвшую за собою подвиги святой жизни съ покаянiемъ, Россiя называлась святою. За эту вѣру Господь изливалъ на русскiй народъ свои великiя милости, избавлялъ его отъ всякихъ бѣдствiй, которыя не разъ могли погубить нашу Россiю.

           Такимъ гибельнымъ бѣдствiемъ было для насъ татарское иго, которымъ воспользовались нѣмцы, шведы и ливонцы и хотѣли полонить сѣверо-западную Россiю. Но Господь воздвигъ тогда изъ среды русскаго народа для его спасенiя св. князя Александра Невскаго. Чрезъ свою пламенную вѣру въ помощь Божiю онъ съ небольшою новгородскою дружиною одержалъ дивную побѣду надъ огромной шведской армiей, усиленной финскими войсками и крестоносцами изъ Западной Европы.

           Такую же дивную побѣду св. Александръ одержалъ и на льду Чудскаго озера въ битвѣ съ рыцарями Тевтонскаго ордена и Меченосцами.

           Ради молитвъ преподобнаго Сергiя Радонежскаго и въ силу одушевленiя тою же вѣрою великаго Московскаго князя Димитрiя Донского и его войска, Господь сломилъ и самое татарское иго въ битвѣ русскихъ съ татарами на Куликовомъ полѣ въ 1380 г.

           Великое заступленiе Божiе было явлено Россiи и въ 1591 г., когда шведы вторглись въ Новгородскую область, а Крымскiе татары подъ предводительствомъ Казы-Гирея съ огромнымъ полчищемъ подошли къ Москвѣ. Положенiе было безвыходное. Но Россiя возглавлялась праведнымъ царемъ Ѳеодоромъ Iоанновичемъ, который такъ чтился за свою святую жизнь современниками и послѣдующимъ поколѣнiемъ, что въ святцахъ русской Церкви онъ именовался московскимъ чудотворцемъ, и поэтому въ древнемъ иконописномъ подлинникѣ [Изданномъ подъ редакцiей Большакова] его изображенiе описывается наряду съ другими иконами святыхъ.

           Хотя татары были уже близъ Москвы, однако, благочестивый царь и не думалъ оставлять столицы. Онъ возложилъ все свое упованiе на покровъ Пречистой Божiей Матери, Которой усердно со слезами молился. По его повелѣнiю двинулся крестный ходъ вокругь Москвы съ чудотворной Донской иконой Божiей Матери. Эта святыня была затѣмъ поставлена среди русскаго войска. Наканунѣ рѣшительной битвы, ночью, царь Ѳеодоръ Iоанновичъ продолжалъ свою пламенную молитву предъ иконой Царицы Небесной, и во время этой молитвы онъ получилъ извѣщенiе отъ Божiей Матери, что въ битвѣ, которая произойдетъ на другой день, русское войско по Ея предстательству и силою Ея Божественнаго Сына, Господа Iисуса Христа, одержитъ побѣду, о чемъ царь повелѣлъ тогда же извѣстить воиновъ. Цѣлый день кипѣло сраженiе русскаго войска съ превосходящими по количеству полчищами татаръ. Но вдругъ, устрашенные невидимою силою татары обратились въ бѣгство. На мѣстѣ, гдѣ стояла среди войска чудотворная Донская икона Божiей Матери, былъ основанъ Донской Московскiй монастырь.

           Такъ, вѣрою благочестиваго царя и русскихъ православныхъ людей Господь вновь спасъ Русскую землю.

           Вѣра православная была главною причиною спасенiя Россiи и въ смутное время въ началѣ ХVII столѣтiя. Она одушевляла и духовенство, и народъ, и ополченiе въ борьбѣ съ поляками. Какъ защитникъ этой вѣры и во имя ея, совершалъ безстрашно свой подвигь святѣйшiй Патрiархъ Московскiй Гермогенъ. Во имя вѣры православной дѣйствовалъ и Архимандритъ Дiонисiй, разсылая свои грамоты во всѣ концы Россiи. „Православные христiане, вспомните христiанскую вѣру, возложите упованiе на силу креста, молите служилыхъ, чтобы быть всѣмъ христiанамъ въ союзѣ и стать сообща противъ предателей... для избавленiя вѣры”. [Истор. очеркъ рус. проповѣдн., стр. 668] Знаменитый келарь Сергiевой Лавры Авраамiй Палицынъ служилъ въ полкахъ молебны и увѣщевалъ буйныхъ казаковъ крѣпко стать за православную вѣру. Во имя этой вѣры дѣйствовалъ въ войскахъ и Митрополитъ Ростовскiй Кириллъ, разбирая ссоры въ войскахъ, примиряя воеводъ и укрѣпляя ратниковъ.

           Не могъ остаться внѣ этого религiознаго одушевленiя и весь русскiй народъ. Грамоты, которыми города переписывались между собою, свидѣтельствуютъ объ этомъ. „Идемъ всѣ головами,— писали здѣсь русскiе люди,— на помощь государству, прося милости у Бога”, или: „за православную вѣру хотимъ умереть”. [Истор. очеркъ рус. проповѣдн., стр. 667—668]

           Эта вѣра въ народѣ и войскахъ поддерживалась и Самимъ Богомъ посредствомъ дивныхъ видѣнiй. Самъ Мининъ заявлялъ своимъ соотечественникамъ, что ему „явился св. Сергiй и приказалъ будить уснувшихъ”. Тотъ же Сергiй преподобный наканунѣ послѣдняго, рѣшительнаго сраженiя русскихъ съ поляками явился праведному и больному святителю Арсенiю, томившемуся въ плѣ ну у поляковъ въ Кремлѣ, и возвѣстилъ ему, что въ этомъ сраженiи русскiя войска заступленiемъ Божiей Матери одержатъ побѣду и Москва вмѣстѣ со всей Россiей будетъ освобождена отъ враговъ. Эта вѣсть тутъ же перелетѣла чрезъ стѣны Кремля въ русскiя войска, наполнила ихъ сердца великой радостью, одушевленiемъ и героическимъ духомъ, и они, дѣйствительно, одержали блестящую побѣду надъ поляками, чѣмъ и окончились тогда наши всероссiйскiя несчастья.

           Такъ же православная вѣра одушевляла русскiй народъ и при нашествiи на Россiю всѣхъ европейскихъ народовъ во главѣ съ Наполеономъ. Русскiе люди все свое упованiе возложили на покровъ Пречистой Божiей Матери. И въ городахъ и селахъ они со слезами умоляли Ее о помощи. Предъ Бородинскимъ сраженiемъ Ея икону носили въ рядахъ воиновъ. Наканунѣ боя они исповѣдывались и причащались св. Христовыхъ таинъ. И Господь явилъ дивную Свою помощь русскому народу и спасъ его отъ европейскаго ига.

           Можно привести множество и другихъ случаевъ дивной помощи, которую оказывалъ Господь русскому народу во дни его великихъ бѣдствiй, особенно во время войнъ съ внѣшними врагами.

           Впрочемъ, за эту вѣру Господь не только спасалъ Россiю отъ гибели, но постепенно умножалъ ея силу и сдѣлалъ ее могущественнѣйшей и славнѣйшей державой среди всѣхъ народовъ земли. О, если бы русскiй народъ продолжалъ держаться своей православной вѣры доселѣ и чрезъ то былъ въ повиновенiи Божественной волѣ своего Господа и всѣмъ Его Божественнымъ заповѣдямъ! Тогда не допустилъ бы Господь гибели Россiи, и русскiе люди не подпали бы подъ иго большевиковъ — ужасныхъ враговъ Божiихъ. Теперь, какъ никогда, мы должны вспомнить слова Господа, которыя Онъ сказалъ чрезъ Божественнаго Псалмопѣвца своему, нѣкогда избранному, а нынѣ отверженному, народу: Аще быша людiе мои послушали мене, Израиль аще бы въ пути моя ходилъ: ни о чесомъ-же убо враги его смирилъ быхъ, и на оскорбляющыя ихъ возложилъ быхъ руку мою. [Пс. 80, 14—15]

           Увы, русскiй народъ отступилъ отъ православной вѣры, отвергь волю Своего Господа, сталъ руководствоваться не православною своею Церковью и ея св. отцами, а всевозможными лжеучителями, ниспровергавшими наше святое православiе и даже всякую вѣру въ Бога.

    ГЛАВА ВТОРАЯ

           Отступленiе русскаго народа отъ православной вѣры чрезъ увлеченiе протестантизмомъ подъ влiянiемъ противоцерковныхъ реформъ Петра. Усиленiе грѣха отступленiя въ царствованiе Императрицы Анны Iоанновны и въ особенности — Екатерины II. Безсилiе государственной власти остановить невѣрiе въ дальнѣйшiя царствованiя Императоровъ, несмотря на ихъ покровительственное отношенiе къ Церкви

           Это великое отступленiе русскаго народа отъ вѣры своей совершилось не сразу. Оно происходило въ теченiе ряда вѣковъ и началось съ того времени, когда русское образованное общество подпало влiянiю протестантизма. Конечно, отступленiе отъ вѣры было и въ ересяхъ, о которыхъ нами сказано было выше. Онѣ не могли не оставить вреднаго влiянiя на жизнь русскаго народа.

           Но эти ереси не были столь для насъ опасны, въ силу своего случайнаго появленiя и кратковременнаго своего существованiя. Не такъ обстояло дѣло съ протестантизмомъ. Его распространяли въ Россiи нѣмцы, которые со времени Iоанна III-го поступали на русскую службу и жили въ Москвѣ въ особой „нѣмецкой слободѣ”. Послѣ ливонской войны многiе нѣмцы были поселены и въ другихъ русскихъ городахъ. При Ѳеодорѣ въ Нижнемъ даже появилось евангелическое общество. При содѣйствiи Бориса Годунова наплывъ нѣмцевъ увеличился, а вмѣстѣ съ этимъ увеличилась въ Москвѣ и нѣмецкая слобода.

           Здѣсь при Алексѣѣ Михайловичѣ уже были три лютеранскiя кирки и нѣмецкiя школы.

           Правда, правительство строго воспрещало иноземцамъ распространять свое ученiе въ Россiи. Но это запрещенiе не достигало своей цѣли. Лютеранскiе проповѣдники даже открыто вступали въ богословскiе споры съ православными. [Извѣстно, что пасторъ Ѳома былъ утопленъ въ 1563 г. за распространенiе въ Полоцкѣ протестантскихъ идей. Самъ Грозный увлекался религiозными спорами. Пастору Рокитѣ сказалъ: “Вашъ учитель Лютеръ былъ лютъ”. А въ спорѣ съ лифляндскимъ пасторомъ царь ударилъ его по головѣ, сказавъ: „иди къ бѣсу со своимъ Лютеромъ”.
           Однако, эта лютеранская пропаганда имѣла нѣкоторый успѣхъ. Она колебала православную вѣру многихъ русскихъ людей и заражала ихъ религiознымъ свободомыслiемъ.]

           Изъ догматическихъ споровъ ХV и ХVI в.в. видно, что въ нихъ участвовали не только мiряне, но и монахи, причемъ нѣкоторые изъ монашествующихъ обнаруживали невѣрiе въ благодать Св. Духа. До какой степени, вслѣдствiе протестантскаго влiянiя, доходило свободомыслiе среди русскихъ людей, объ этомъ свидѣтельствуетъ либеральное поведенiе князя Хворостинина, [Въ указѣ на его имя около 1632 г., между прочимъ, говорится: „Князь... ты православную вѣру хулилъ, постовъ и христiанскiе обычаи не хранилъ, и былъ за то сосланъ подъ начало въ Iосифовъ монастырь. Послѣ того опять началъ приставать къ польскимъ и литовскимъ попамъ и въ вѣрѣ съ ними соединился... Многiя о православной вѣрѣ... непригожiя и хульныя слова въ письмахъ твоихъ объявились... Ты не велѣлъ людямъ своимъ ходить въ церковь, а которые пойдутъ, тѣхъ билъ и мучилъ”.] который не только не слѣдовалъ въ своей жизни ученiю православной Церкви, но открыто хулилъ православную вѣру и грубымъ насилiемъ склонялъ къ невѣрiю подчиненныхъ ему людей.

           По свидѣтельству Маржерета, [Маржеретъ — французскiй офицеръ. Служилъ въ войскѣ при Борисѣ Годуновѣ] „во время междуцарствiя многiе русскiе усвоили себѣ лютеранскiя убѣжденiя и явно смѣялись надъ православными обрядами и постами”. [Историч. очеркъ рус. проповѣдн., стр. 502-503]

           Особенно протестантизмъ съ отступленiемъ русскихъ людей отъ православной вѣры усилился въ Россiи во время Петра I вмѣстѣ съ преобразованiемъ имъ Россiи. Петръ окружилъ себя протестантами, относился къ нимъ съ особеннымъ вниманiемъ, предоставлялъ имъ важныя мѣста на государственной службѣ, несмотря на то, что они держали себя высокомѣрно, съ презрѣнiемъ относились къ русской старинѣ и даже къ самой вѣрѣ русскаго народа. Конечно, великой ошибкой преобразователя было переустройство на нѣмецкiй ладъ быта русскаго народа, который весь былъ проникнутъ церковностiю, такъ какъ наши предки до Петра по церковному и монастырскому уставу распредѣляли время своей жизни, и все, касательно ихъ одежды, общественнаго этикета и взаимныхъ отношенiй членовъ семейства, носило на себѣ печать религiи и считалось православнымъ въ отличiе отъ „басурманскаго” — еретическаго.

           Но эта ошибка стала еще болѣе тяжкой и даже гибельной для Россiи, благодаря тому, что Петръ въ своихъ реформахъ производилъ ломку нашей православной вѣры на почвѣ явныхъ своихъ симпатiй къ протестантизму. Въ его указѣ отъ 22 февраля 1722 г. на имя Святѣйшаго Сѵнода говорится: „чтобы въ Москвѣ и городахъ изъ монастырей и приходскихъ мѣстныхъ церквей ни съ какими образами къ мѣстнымъ жителямъ въ домы отнюдь не ходить... Смотрѣть, чтобы съ образами по Москвѣ, по городамъ и уѣздамъ для собиранiя на церковь или на церковное строенiе отнюдь не ходили. А кто будетъ ходить тѣхъ брать”. [Поселянинъ. „Отечественные подвижники ХVIII в.”, стр. 22] Въ томъ же году 28 марта Петръ издалъ указъ, возбудившiй въ Москвѣ сильное волненiе. Въ этомъ указѣ воспрещалось устроенiе часовень на торжищахъ и перекресткахъ, въ селахъ и другихъ мѣстахъ и совершенiе здѣсь предъ иконами священниками Богослуженiй. Указъ опредѣляетъ: „Предъ вышеупомянутыми внѣ церквей иконами мольбы и свѣщевозженiя, тамо безвременно и безъ потребы бываемыя, весьма возбранить. Также и часовень отнынѣ въ показанныхъ мѣстахъ не строить, и построенныя деревянныя разбирать, а каменныя употребить на иныя потребы тѣмъ, кто оныя строилъ”. [Ibid., стр. 22—23] Въ одномъ изъ своихъ указовъ Сѵноду Петръ ограничиваетъ и другiя проявленiя религiозности русскаго народа: „понеже всю надежду,— говорится здѣсь,— кладутъ на пѣнiе церковное, постъ, поклоны и тому подобное, въ нихъ же строенiе церквей, свѣчи и ладонъ”.

           Согласно такимъ взглядамъ Петра, былъ изданъ регламентъ, въ которомъ изложены были правила относительно религiознаго воспитанiя народа и который представляетъ собой колкую сатиру на религiозность нашихъ предковъ. Руководствуясь этимъ регламентомъ, Сѵнодъ издалъ постановленiя противъ обрядности, крестныхъ ходовъ, хожденiя съ образами, дорогихъ окладовъ на иконахъ, умноженiя часовень, годичнаго храненiя артоса, богоявленской воды и т. п. [Историч. очеркъ рус. проповѣдн., стр. 411]

           Еще пагубнѣе для русскаго благочестiя были мѣропрiятiя Петра, имѣвшiя своею цѣлью реформировать наши монастыри, каковыя были выражены въ его указѣ отъ 31 января 1724 г.

           По ученiю св. Ѳеодора Студита, „какъ Ангелы являются свѣтомъ для иноковъ, такъ иноки являются свѣтомъ для мiрянъ”. Это святоотеческое ученiе нашло себѣ наилучшее воплощенiе въ жизни до-Петровской Россiи, когда идеаломъ русскаго благочестiя и руководителями нравственно-христiанской жизни русскаго народа были иноки. Не такъ смотрѣлъ Петръ на монашество. Воздавая похвалу первоначальнымъ монастырямъ глубокой древности за ихъ трудолюбiе, онъ въ упомянутомъ указѣ говоритъ, что лѣтъ чрезъ сто отъ начала сего чина монахи стали лѣнивыми, тунеядцами и развращенными. Здѣсь рѣзко осуждается умноженiе монастырей въ Константинополѣ и въ ближайшихъ ему мѣстахъ, что оказалось будто-бы причиною поразительной малочисленности воиновъ, которые такъ нужны были при осадѣ Константинополя врагами грековъ. „Сiя гангрена, [Т. е. умноженiе монастырей] — сказано въ указѣ,— зѣло было и у насъ распространяться начала”. По воззрѣнiю Петра, монахи не стоятъ на высотѣ своего призванiя, ѣдятъ даровой хлѣбъ, и никакой прибыли отъ сего обществу нѣтъ. Поэтому онъ требуетъ, чтобы въ русскихъ монастыряхъ были благотворительныя учрежденiя для престарѣлыхъ солдатъ и устроены были семинарiи, откуда бы образованные воспитанники, ищущiе монашества для архiерейства, могли бы постригаться по достиженiи 30-лѣтняго возраста. А незадолго до своей смерти Государь издалъ указъ, чтобы Московскiе монастыри: Чудовъ, Вознесенскiй и Новодѣвичiй были предназначены для больныхъ, старыхъ и увѣчныхъ; Прервинскiй — для школы, Андреевскiй — для подкинутыхъ младенцевъ. [Русскiе подвижники ХVIII в., стр. 22—26] Вообще, число монаховъ въ Россiи при Петрѣ было очень ограничено, они были стѣснены особыми правилами, а самые монастыри были по преимуществу обращены въ богадѣльни. [Истор. оч. рус. пропов., стр. 413]

           Главное зло, и притомъ для всей Россiи, заключалось здѣсь въ томъ, что Петръ отобралъ отъ монастырей и вообще отъ русской Церкви ея имущество. Послѣднее представляло собою дары, которые приносились вѣрующими въ Церковь во исполненiе Божественной заповѣди: давать Господу десятину отъ своихъ имѣнiй. [Лев. 27, 30, 34; Чис. 18, 21, 24, 26—28; Втор. 12, 6; 14, 22—23, 28; 26, 12] Это церковное имущество было Божественною собственностью и потому закрѣплялось за Церковью св. канонами, какъ неприкосновенное и неотчуждаемое. „Монастырямъ, говорится въ 24-мъ правилѣ IV -го Вселенскаго Собора, однажды освященнымъ по изволенiю епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащiя имъ вещи хранить въ монастырѣ, и впредь не быть имъ мiрскими жилищами. Допускающiе же это подлежатъ наказанiямъ по правиламъ”. [„Дѣянiя Вселенскихъ Соборовъ”, т. IV, стр. 142. Казань. 1908 г] То же самое устанавливается и 49-мъ правиломъ VI-го Вселенскаго Собора, [Ibid., т, IV, изд. З-е. Казань. 1908. стр. 287] а также 1-мъ правиломъ Двукратнаго Собора и 12 правиломъ VII Вселенскаго Собора. Ввиду такой священной неприкосновенности церковнаго имущества, византiйскимъ императоромъ Маврикiемъ былъ изданъ слѣдующiй законъ: „Если кто ради овладѣнiя ли или по взяткѣ причинитъ обиду Церкви или захватитъ вещи, отданныя Богу и Его Церкви и что находится подъ Митрополитами, Архiепископами, Епископами и монастырями, будетъ ли то доходы или имущества, то пусть онъ не видитъ милости Св. Троицы въ день судный, но отпадетъ отъ христiанскаго имени, какъ отпалъ Iуда отъ 12-и Апостоловъ и да будетъ проклятъ всѣми святыми”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, часть II, стр. 296. Варшава. 1934 г]

           Въ соотвѣтствiи всему этому и наши русскiе великiе князья и цари ограждали отъ захвата церковное имущество своими заклятiями. Такъ, въ уставѣ св. Владимiра и Ярослава проклятiю предаются тѣ, которые захватятъ доходы Церкви. [Ibid., стр. 277, 296; Историч. очерк рус. проповѣдн., стр. 639, 642—646] Въ своей грамотѣ Иверскому монастырю отъ 6-III 1654 г. Царь Алексѣй Михайловичъ такимъ же проклятiемъ ограждаетъ эту обитель отъ захвата пожертвованнаго имъ имущества. Такъ поступали и другiе князья и цари и вообще церковные благотворители.

           Ясно, что отобранiе церковнаго имущества въ другiя руки является тягчайшимъ грѣхомъ нарушенiя Божественной заповѣди и св. каноновъ, низводитъ страшныя проклятiя и въ сей и въ будущiй вѣкъ отъ церковныхъ благотворителей и есть по существу святотатство.

           Гибельныя послѣдствiя этого грѣха не замедлили сказаться еще при жизни Петра.

           Какъ мы видѣли выше, монастыри въ Россiи не только учили русскiй народъ жизнiю своихъ истинныхъ иноковъ, но и озаряли его истиннымъ христiанскимъ просвѣщенiемъ. Превращая ихъ въ благотворительныя учрежденiя, Петръ тѣмъ самымъ уничтожалъ основу для истиннаго просвѣщенiя Россiи. Это въ особенности достигалось отнятiемъ монастырскихъ и архiерейскихъ имуществъ при возобновленiи Петромъ Монастырскаго Приказа 24 янв. 1701 г. Чрезъ этотъ Приказъ [Монастырскiй Приказъ при Петрѣ возглавлялся бояриномъ Мусинымъ-Пушкинымъ] Петръ, упразднивъ патрiаршество, лишилъ Церковь ея самостоятельности и средствъ для прiобрѣтенiя книгь и учрежденiя школъ къ просвѣщенiю русскаго народа. [Церковныя имущества до Петра достигали очень большихъ размѣровъ. По свидѣтельству Котошихина, во владѣнiи духовенства находилось 118.000 крестьянскихъ дворовъ. Однако, при Iоаннѣ III государствомъ уже были подняты вопросы объ имуществахъ и правахъ духовенства. Но В. Князь не рѣшался посягнуть на церковныя имущества, ввиду рѣзкаго протеста противъ этого со стороны Митрополита Симона. “Отецъ твой Симонъ, — писалъ онъ Iоанну III, — Митрополитъ всея Россiи, епископы и соборъ говорятъ, что святители вездѣ держали монастыри, города и села... Не Владимiръ ли и Ярославъ сказали въ Уставѣ: „Кто преступитъ его изъ дѣтей или потомковъ моихъ, захватитъ церковное достоянiе и святительскiя десятины, да будетъ проклятъ въ сей и будущiй вѣкъ”. Самые ордынскiе цари боялись Господа, щадили собственность святительскую и монастырей. Не дерзаемъ и не благоволимъ отдать церковное стяжанiе, ибо оно есть Божiе и неприкосновенное”. Сильный протестъ противъ захвата собственно митрополичьихъ имѣнiй боярами и даже Великимъ Княземъ Василiемъ Димитрiевичемъ былъ со стороны Митрополита Московскаго и всея Россiи Фотiя. Онъ издалъ увѣщанiе похитителямъ, въ которомъ грозилъ имъ, въ случаѣ невозвращенiя Церкви имущества, отлученiемъ. Затѣмъ онъ написалъ два посланiя В. Князю. Во второмъ изъ нихъ, рѣзкомъ по содержанiю, онъ ссылается на постановленiя Константина, Ѳеодосiя Великаго и Мануила Комнина о церковныхъ имуществахъ. „Но нынѣ,— пишетъ Фотiй,— все древнее молчить и велерѣчитъ новое... Не на что больше смотрѣть. Тебѣ же да будетъ вѣ домо, что ты уничижаешь Церковь Божiю, захватывая насильно непринадлежащее тебѣ”. Церковныя имущества были возвращены. Впослѣдствiи Iоаннъ Iѣ воспретилъ увеличенiе церковныхъ имуществъ. „Уложенiе” Алексѣя Михайловича, подчинивъ духовенство гражданскому суду, рѣшительно воспретило увеличенiе церковныхъ имуществъ и учредило Монастырскiй Приказъ, который вѣдалъ сборами съ церковныхъ имѣнiй. Въ такомъ же направленiи по отношенiю къ церковнымъ имуществамъ дѣйствовалъ и Ѳеодоръ Алексѣевичъ. Патрiархъ Никонъ, еще въ санѣ Архимандрита, протестовалъ противъ учрежденiя Монастырскаго Приказа, указывая, чго онъ противенъ св. канонамъ. Но протестъ его не имѣлъ успѣха. Послѣднiй голосъ въ защиту церковныхъ имуществъ былъ поднятъ Патрiархомъ Адрiаномъ. Имъ составлены были статьи о святительскихъ судахъ и имуществахъ съ выписками изъ „Номоканона”, устава Владимiра и Ярослава и ханскихъ грамотъ. Онъ умолялъ государственную власть сохранить эти постановленiя. Но въ это время Петръ составлялъ новое уложенiе, которое не ограничилось уже сборами съ церквей и монастырей, но безповоротно отняло церковныя имущества въ государственную казну. (Истор. оч. рус. проп., стр. 639, 642—646.)]

           Такимъ образомъ, отобранiе церковныхъ имуществъ было великимъ зломъ для всей Россiи, ибо послѣдняя лишилась истиннаго, церковнаго и патрiотическаго просвѣщенiя, которое распространяла Церковь, благодаря своимъ богатымъ средствамъ. Интересно отмѣтить, что такъ смотрѣлъ на отнятiе у Церкви ея имуществъ и нашъ генiальный Пушкинъ. Еще въ ранней своей молодости, проживая въ Кишиневѣ, онъ высказалъ однажды свое письменное мнѣнiе, что отобранiе церковныхъ имѣнiй нанесло сильный ударъ просвѣщенiю народа въ Россiи. [Русскiй архивъ, 1866 г., стр. 1141]

           Гибельность этой реформы сказалась тогда же, именно въ томъ, что за недостаткомъ церковныхъ средствъ стали закрываться прекрасныя школы при святительскихъ каѳедрахъ. Одною изъ такихъ школъ была образцовая семинарiя Святителя Димитрiя въ Ростовѣ. [Въ эту школу св. Димитрiй вложилъ всю свою душу. Онъ часто посѣщалъ ее, присутствовалъ на урокахъ, даже самъ обучалъ семинаристовъ Священному Писанiю. Онъ ввелъ мягкое, любящее, отеческое обращенiе учителей къ ученикамъ. Самъ св. Димитрiй относился къ питомцамъ школы, какъ къ роднымъ дѣтямъ. При всемъ томъ и педагогическое дѣло въ этой семинарiи было поставлено очень высоко, почему въ отношенiи познанiй греческаго и латинскаго языковъ, по преподаванiю въ ней наукъ, она была образцомъ для другихъ подобныхъ школъ. Къ сожалѣнiю, въ силу отобранiя церковныхъ имуществъ, эта школа просуществовала недолго. Объ этомъ печальномъ фактѣ св. Димитрiй писалъ Архiепископу Новгородскому Iову: „Я, грѣшный, пришедшiй на престолъ Ростовской паствы, завелъ было училище греческое и латинское; ученики поучились года два и больше, и уже начали было грамматику разумѣть недурно. Но попущенiемъ Божiимъ скудость архiерейскаго дома положила препятствiе. Питающiй насъ вознегодовалъ, будто много издерживается на учителей и учениковъ, и отнято все, чѣмъ дому архiерейскому питаться”.]

           Обнищанiе архiерейскаго дома святителя Димитрiя дошло до такой степени, что ему не только нельзя было содержать своей школы, но нечего было подать просящему милостыню. Это обстоятельство, въ связи съ непрiятностями, которыя чинилъ св. Димитрiю присланный отъ Монастырскаго Приказа стольникъ, а также нѣкоторыя реформы Петра, направленныя противъ Церкви, побудили св. Димитрiя обратиться къ Митрополиту Рязанскому Стефану Яворскому съ письмомъ, въ которомъ онъ писалъ ему, какъ своему другу: „Толико беззаконiй, толико обидъ, толико притѣсненiй вопiютъ на небо и возбуждають гнѣвъ и отмщенiе Божiе”. [Рус. подв. ХVIII в., стр. 43—44; 48—49]

           Къ великому сожалѣнiю, православная вѣра разрушалась не только реформами Петра, но и личнымъ его поведенiемъ. Мы имѣемъ въ виду учрежденiе имъ такъ называемаго „Всешутѣйшаго и всепьянѣйшаго Сѵнода”, въ которомъ онъ кощунственно и открыто предъ русскими людьми высмѣивалъ iерархическiя степени до Патрiарха включительно и въ которомъ самъ участвовалъ, принявши на себя должность протодiакона.

           Отсюда естественно, почему русскiе люди говорили: „Государь ѣздилъ за море и возлюбилъ вѣру нѣмецкую”. Многiе изъ народа, въ особенности раскольники, его считали даже антихристомъ. Враги царя, пользуясь либерализмомъ его, раздували о немъ дурную молву, заявляя: „Это не нашъ Государь, а нѣмецъ. А нашъ царь въ нѣмцахъ въ бочку закованъ, да въ море пущенъ”. [Истор. оч. рус. проп., стр. 404, 414]

           Разумѣется, такая противоцерковная дѣятельность Петра не могла остаться безъ протеста со стороны нашей iерархiи и прежде всего ея главы — послѣдняго Патрiарха Адрiана. Между нимъ и Петромъ была глубокая рознь. Онъ рѣзко осуждалъ вводимыя царемъ новшества, но вскорѣ, къ неудовольствiю народа, вынужденъ былъ замолчать, въ особенности послѣ непринятаго Петромъ печалованiя Патрiарха за опальныхъ стрѣльцовъ. [Патрiархъ явился въ застѣнокъ къ царю. Онъ пришелъ сюда въ мантiи съ образомъ Пречистой Божiей Матери. „Зачѣмъ ты здѣсь, — закричалъ Петръ,— скорѣ уходи и поставь икону на свое мѣсто: знай, что я не меньше твоего чту Бога и Его Пречистую Матерь, но мой долгъ и истинное благочестiе обязываютъ меня заботиться о народѣ и карать злодѣянiя, ведущiя къ общей гибели”. Разумѣтся, въ словахъ царя не было истины. Если бы онъ чтилъ Бога, то съ почтенiемъ, а не съ грубостiю относился бы и къ Патрiарху.]

           Послѣ смерти Патрiарха открыто протестовалъ противъ Петра въ защиту православной вѣры и основаннаго на ней порядка и быта въ Россiи мѣстоблюститель патрiаршаго престола, другъ св. Димитрiя Ростовскаго, Митрополитъ Рязанскiй Стефанъ Яворскiй. М. Стефанъ былъ человѣкомъ большихъ дарованiй, большого ума, блестящаго европейскаго образованiя. Мужественный, благородный, откровенный, онъ говорилъ правду Петру, окруженному протестантами. За это царь возненавидѣлъ Стефана, какъ непримиримаго стойкаго врага своего. Петръ, хотя самъ возвысилъ его, настолько съ нимъ разошелся, что сталъ уклоняться отъ свиданiй съ нимъ. Впрочемъ, такое отношенiе Петра къ М. Стефану не остановило послѣдняго отъ протестовъ, которые онъ подавалъ царю противъ новшествъ въ духовной жизни русскаго народа, несмотря на то, что эти протесты обрушивались на его же голову, вызывая противъ него царскiй гнѣвъ. Онъ даже не страшился открыто обличать Петра въ своихъ проповѣдяхъ.

           Такъ, въ своемъ словѣ по поводу тезоименитства находившагося тогда заграницей царевича Алексѣя, въ день памяти св. Алексiя человѣка Божiя, М. Стефанъ жалѣлъ царевича и открыто становился на его сторону, осуждая Петра за ссору съ царственнымъ сыномъ, которая окончилась для послѣдняго столь прискорбно. [Царевичъ былъ казненъ самимъ Петромъ] „О, угодниче Божiй, говорилъ онъ здѣсь, не забуди и тезоименинника твоего и особеннаго заповѣдей Божiихъ хранителя и твоего преисправнаго послѣдователя. Ты оставилъ еси домъ свой — онъ такожде по чужимъ домамъ скитался. Ты удалился отъ родителей — онъ такожде. Ты лишенъ отъ рабовъ, слугъ, подданныхъ, друговъ, сродниковъ, знаемыхъ — онъ такожде. Ты человѣче Божiй — онъ такожде рабъ Христовъ. Молимъ убо, святче Божiй, покрый своего тезоименинника, едину нашу надежду”.

           А въ другомъ своемъ словѣ М. Стефанъ, обличая Петра за возстанiе противъ православной вѣры и благочестiя, говоритъ: „Море свирѣпое, море — человѣче законопреступный — почто ломаеши, сокрушаеши и разоряеши берега? Берегъ есть законъ Божiй; берегъ есть — во еже не прелюбы сотворити, не вожделѣти жены ближняго, не оставляти жены своея; берегъ есть во еже хранити благочестiе, посты, а наипаче четыредесятницу, берегь есть почитати иконы”. [Русскiе подвижники ХVIII в, стр. 15]

           Такъ мужественно обличалъ Петра въ своихъ проповѣдяхъ и святой Димитрiй Ростовскiй. Правдолюбивый святитель, подобно Стефану Яворскому, не склонялъ предъ гнѣвомъ Петра головы своей.

           Въ одной изъ своихъ лучшихъ проповѣдей святитель обличалъ чрезвычайную гнѣвливость царя; а въ другой онъ говорилъ: „Смертенъ тя быти памятствуй, о царю, а не во вѣки живуща — днесь вси тебѣ предстоятъ, а утро самъ единъ останешися въ нѣдрѣхъ земныхъ. Днесь всѣмъ страшенъ, а утро мертва тя кто убоится. Днесь неприступенъ еси, а утро лежащь во гробъ ногами всѣхъ попираемъ будеши”. [Ibid., стр. 48] Признавая пользу нѣкоторыхъ реформъ Петра, онъ рѣзко осуждалъ то, что шло противъ православной Церкви. Когда, по распоряженiю царя, былъ изданъ указъ о несоблюденiи постовъ въ полкахъ, одинъ солдатъ былъ судимъ за то, что, вопреки волѣ начальства, онъ не желалъ нарушить постъ. Это распоряженiе о постахъ возмутило св. Димитрiя, и онъ произнесъ рѣзкое слово о двухъ пирахъ — Иродовомъ и Христовомъ. Въ проповѣди обличаются блудники и пьяницы, подражащiе Бахусову ученику Лютеру, разрѣшающiе посты въ полкахъ.

           Конечно, не могла примириться съ такимъ лютеранскимъ отрицательнымъ отношенiемъ къ православной вѣрѣ и большая часть епископовъ нашей Церкви, выступленiя которыхъ противъ Петра вызвали съ его стороны ужасный терроръ противъ нихъ. Мы это говоримъ, имѣя въ виду свидѣтельство Льва Тихомирова, основанное на документальныхъ данныхъ, приводимыхъ историкомъ Доброклонскимъ въ его трудѣ: „Сѵнодальный перiодъ”. „За первое десятилѣтiе,— говоритъ Тихомировъ,— послѣ учрежденiя Сѵнода большая часть русскихъ епископовъ побывала въ тюрьмахъ, были разстригаемы, биты кнутомъ и т. п. Я это провѣрялъ по спискамъ епископовъ въ сочиненiи Доброклонскаго. Въ исторiи Константинопольской Церкви, послѣ турецкаго завоеванiя, мы не находимъ ни одного перiода такого разгрома епископовъ и такой безцеремонности въ отношенiи церковнаго имущества. [Левъ Тихомировъ. “Монархическая государственность” ч. III, стр. 111, Москва 1905 г] [Однако, терроръ Петра по отношенiю къ самому народу за его противленiе реформамъ, уничтожавшимъ вѣру и старину, былъ несравненно сильнѣе. Народную оппозицiю онъ сокрушалъ жестоко. Ослушниковъ своихъ указовъ онъ каралъ не только батогами, кнутомъ, денежнымъ штрафомъ, лишенiемъ имущества, каторжной работой, но и смертью. Для преслѣдованiя виновныхъ были учреждены „фискалы”, были устроены застѣнки, Преображенскiй Приказъ и Тайная Канцелярiя. Много здѣсь было пролито и невинной крови нашихъ предковъ. Императоръ своими собственными руками отпускалъ палочные удары и даже при смертной казни нерѣдко исполнялъ должность палача. Всего стрѣльцовъ было казнено при Петрѣ до 7000 человѣкъ, причемъ предъ смертiю они выносили страшныя пытки. Жестокими казнями были истреблены противники реформъ Петра, поборники старины и сообщники царевича Алексѣя вмѣстѣ съ нимъ самимъ (Истор. оч. рус. проп., стр. 405)]

           Такъ проводилъ Петръ реформы въ Россiи для прiобщенiя ея къ европейской цивилизацiи. Несомнѣнно, можно было бы насаждать въ русскомъ народѣ европейскiя познанiя техническаго и общеобразовательнаго характера и безъ ломки православной вѣры. Но Петръ этого сдѣлать не могъ, благодаря своей настроенности. Отъ сердца бо исходятъ помышленiя злая, сказалъ Господь. [Мѳ. 15, 19] Именно потому и хотѣлъ Петръ реформировать нашу Церковь на лютеранскiй ладъ, что сердце его влеклось къ лютеранству. Онъ слишкомъ высоко ставилъ Лютера. [А. Доброклонскiй. „Руководство къ исторiи Русской Церкви”, Вып. IV , стр. 69]

           Въ итогѣ противоцерковныхъ реформъ Петра въ жизни русскихъ людей получилось охлажденiе къ православной вѣрѣ и всѣмъ внѣшнимъ формамъ ея проявленiя. Умножились вольнодумцы, осуждавшiе, по началамъ протестантскимъ, обрядность. Еще современное Петру русское образованное общество, проникаясь европейскими протестантскими взглядами, начало стыдиться своей прежней дѣтской и простодушной религiозности и старалось скрывать ее, тѣмъ болѣе, что она открыто съ высоты престола и начальственными лицами подвергалась рѣзкому осужденiю.

           Еще при Петрѣ усилился расколъ и начало размножаться сектантство. Въ самой Москвѣ появилось сектантское ученiе кальвинизма, распространителемъ котораго былъ полковой фельдшеръ Тверитиновъ. [Набравшись неправославныхъ мыслей у врача-иноземца, онъ началъ проповѣдывать хульное ученiе противъ св. иконъ, креста, мощей, Св. Причастiя, поминовенiя усопшихъ, постовъ и добрыхъ дѣлъ. (Русскiе подвижники ХVIII в., стр. 14.)]

           Дѣло дошло до того, что религiозное свободомыслiе пришлось опровергать особыми сочиненiями, вродѣ „Камня вѣры” Митрополита Стефана Яворскаго, и доказывать въ проповѣдяхъ необходимость православной вѣры, добрыхъ дѣлъ, почитанiя святыхъ мощей, иконъ, разъяснять догматы о воскресенiи мертвыхъ, будущей жизни, вѣчномъ блаженствѣ и вѣчныхъ мученiяхъ. [Историч. очеркъ рус. проповѣдн., стр. 414—415] [По свидѣтельству изслѣдователя русскаго масонства Пынина, масонство въ Россiи ввелъ самъ Петръ. По свидѣтельству другого изслѣдователя русского масонства Лонгинова, Петръ открылъ масонскую ложу въ Кронштадтѣ. Пынинъ. „Русское масонство ХVIII и первая четверть ХIХ в.”; Лонгиновъ. „Н. М. Новиковъ и московскiе мартинисты”; В. Ѳ. Ивановъ: „Отъ Петра Перваго до нашихь дней. Русская интеллигенцiя и масонство”, 1934 г. Харбинъ. Стр. 82—83]

           Вредъ отъ противоцерковныхъ реформъ Петра I не исчерпывался только тѣмъ, что протестантизмъ еще при немъ сталъ сильно распространяться чрезъ умноженiе сектъ въ русскомъ обществѣ. Главное зло здѣсь заключалось въ томъ, что Петръ привилъ русскому народу протестантизмъ, имѣвшiй въ себѣ самомъ великiй соблазнъ и привлекательность, въ силу чего онъ сталъ жить въ Россiи и послѣ Петра. Протестантизмъ привлекаетъ тѣмъ, что, повидимому, возвышаетъ человѣческую личность, такъ какъ даетъ перевѣсъ его разуму и свободѣ надъ авторитетомъ вѣры и обольщаетъ независимостью и прогрессивностью своихъ началъ. Поэтому протестантизмъ сдѣлался главною основою, на которой, съ легкой руки Петра, у насъ стало распространяться свободомыслiе въ видѣ вольтерьянства, масонства, сектантства, гуманизма, соцiализма, нигилизма и другихъ заблужденiй. И это понятно, ибо лютеранство съ своею свободою въ области вѣры породило въ Германiи такое множество сектъ, которое приходится считать цѣлыми сотнями. А недавняя анкета среди лютеранскихъ пасторовъ показала, что половина ихъ не вѣруетъ во Христа, какъ Бога.

           Но и этимъ не исчерпывается зло, которое причинилъ Петръ Россiи. Русская Церковь могла бы съ успѣхомъ бороться съ отступленiемъ отъ православной вѣры русскихъ людей на почвѣ протестантизма посредствомъ школьнаго просвѣщенiя. Но Петръ отнялъ у Церкви имущество. Въ силу этого, просвѣщенiе русскаго народа не было въ вѣдѣнiи Церкви, распространялось не на исконныхъ историческихъ началахъ нашей православной вѣры, но съ ХIХ столѣтiя даже внѣдряло отрицательное отношенiе къ вѣрѣ и потому въ себѣ таило гибель Россiи.

           Къ сожалѣнiю, не сразу послѣ Петра стали возглавлять Россiю наши Императоры, которые были покровителями православной вѣры и защитниками ея не только для Россiи, но и для другихъ православныхъ странъ. Русскому народу пришлось и послѣ Петра пережить рядъ глубокихъ потрясенiй въ своей вѣрѣ. Мы имѣемъ въ виду прежде всего царствование императрицы Анны Iоанновны, когда окружавшiе ее нѣмцы-протестанты во главѣ съ масономъ Бирономъ открыто гнали православную вѣру, [За изданiе сочиненiя Митр. Стефана Яворскаго „Камень вѣры”, направленнаго противъ протестанства, Архiепископомъ Ѳеофилактомъ, послѣдняго пытали въ тайной канцелярiи Бирона, три раза поднимали на дыбу, били батогами, объявили лишеннымъ архiерейскаго сана и монашества и заточили въ Петропавловскую крѣпость. За ту же вину Кiевскаго Митрополита Варлаама Ванатовича вызвали въ тайную канцелярiю, лишили сана и заточили въ Бѣлозерскiй монастырь (Русскiе Подвижники ХVIII в., стр. 78—80)] а затѣмъ долгое царствованiе Императрицы Екатерины Второй.

           Послѣдняя исполняла всѣ требованiя наружнаго благочестiя, восхищалась проповѣдями Митрополита Платона, цѣловала руки у духовенства, шла въ крестныхъ ходахъ, бывала въ Троицкой-Сергiевой Лаврѣ; однако, не имѣла православной настроенности и цѣнила религiю, какъ и Петръ, исключительно съ точки зрѣнiя ея политическаго значенiя, — ея пользы для государства. Въ особенности плохо было то, что она преклонялась, и даже чрезмѣрно, предъ безбожникомъ Вольтеромъ, заискивала предъ нимъ и совѣтовалась съ нимъ въ своихъ планахъ касательно тѣхъ или другихъ реформъ для Россiи.

           Отсюда для нея естественно было назначать на должность оберъ-прокурора Св. Сѵнода такихъ неправославныхъ лицъ, каковыми были Мелиссино и бригадиръ Чебышевъ. Первый изъ нихъ предложилъ Св. Сѵноду снабдить Сѵнодальнаго депутата для засѣданiя въ Комиссiю Уложенiя такими предложенiями относительно реформъ въ церковной жизни: ослабить и сократить посты, уничтожить почитанiе иконъ и св. мощей, запретить ношенiе образовъ по домамъ, сократить церковныя службы для избѣжанiя въ молитвѣ языческаго многоглаголанiя, отмѣнить составленные въ позднѣйшiя времена стихиры, каноны, тропари, назначить вмѣсто вечеренъ и всенощныхъ бдѣнiй краткiя моленiя съ поученiями для народа, прекратить содержанiе монахамъ, дозволить избранiе изъ священниковъ епископовъ безъ постриженiя въ монашество, съ разрѣшенiемъ архiереямъ проводить брачную жизнь, разрѣшить духовенству носить „пристойнѣйшее платье”, отмѣнить поминовенiе умершихъ, дозволить вступать въ бракъ свыше трехъ разъ и запретить причащать младенцевъ до десятилѣтняго возраста. Св. Сѵнодъ отклонилъ эти предложенiя и составилъ свой наказъ.

           Оберъ-прокуроръ Чебышевъ былъ совершенно невѣрующимъ человѣкомъ. Онъ открыто предъ публикой заявлялъ о своемъ невѣрiи въ бытiе Божiе; непристойно держалъ себя въ присутствiи членовъ Св. Сѵнода, позволяя себѣ недопустимыя ругательства, задерживалъ изданiе сочиненiй, направленныхъ противъ распространявшагося тогда модными писателями невѣрiя. [„Русскiе подвижники ХVIII в.”, стр. 116—117]

           Такимъ образомъ, если при Петрѣ русской Церкви пришлось тяжко страдать отъ протестантизма, то при Екатеринѣ II Церковь переживала сильное давленiе не только отъ протестантизма, но и отъ невѣрiя.

           Но въ особенности тяжкiй ударъ Екатерина II нанесла Церкви чрезъ окончательное отобранiе въ казну монастырскихъ имѣнiй и введенiя монастырскихъ штатовъ. Въ силу этой пагубной для Церкви реформы, сразу было закрыто изъ 954-хъ раньше существовавшихъ монастырей 754; слѣдовательно, осталась въ Россiи лишь пятая часть ихъ. При отобранiи церковныхъ имѣнiй было дано обѣщанiе обезпечить духовныя школы и духовенство, но оно не было исполнено государственною властью. Къ тому же послѣдняя не получила отъ этой реформы большой пользы, такъ какъ огромная часть монастырскихъ имѣнiй была роздана императрицей въ даръ ея фаворитамъ. [“Русскiе подвижники ХVIII в.”, стр. 117—118]

           Ясно, какимъ болѣзненнымъ ударомъ по сердцу вѣрующихъ русскихъ людей была эта реформа. Запустѣли мѣста, освященныя подвигами св. иноковъ. Заросла тропа, по которой направлялись народныя массы къ святымъ старцамъ для духовнаго руководства, къ святымъ могиламъ — для молитвъ. Закрылось при церквахъ и монастыряхъ множество школъ, больницъ и богадѣленъ. Вмѣстѣ съ закрытiемъ монастырей остановилось и великое дѣло просвѣщенiя инородцевъ въ Сибири и другихъ мѣстахъ необъятной Россiи. Народное чувство было слишкомъ возмущено, ибо отобранiе церковныхъ имуществъ было вопiющимъ нарушенiемъ правъ собственности и воли тѣхъ, которые завѣщали свои имѣнiя церквамъ и монастырямъ на дѣла благотворенiя, на поддержанiе иночества и на поминъ души. Эта реформа была въ глазахъ народа великимъ грѣхомъ, ибо на пожертвованiя въ пользу церквей и монастырей, о чемъ было сказано выше, Церковь всегда смотрѣла, какъ на посвященное Богу.

           Поэтому современники этого грустнаго явленiя въ жизни Церкви не могли не протестовать. Самымъ рѣзкимъ былъ протестъ со стороны Арсенiя, Митрополита Ростовскаго. Его личность вызывала и вызываетъ глубокое къ себѣ уваженiе, такъ какъ онъ безстрашно всегда защищалъ правое дѣло. Еще при императрицѣ Елизаветѣ Петровнѣ, назначенный членомъ Св. Сѵнода, онъ не явился въ Сѵнодъ для принесенiя установленной присяги, находя несогласными со своею совѣстью слова: „Исповѣдаю же съ клятвою крайняго судiю духовныя сея коллегiи быти самую Всероссiйскую Монархиню, Государыню нашу”, находя, что единственный крайнiй Судiя и Глава Церкви есть Христосъ, и подалъ о семъ объясненiе самой Государынѣ. [Это окончилось для него безъ плохихъ послѣдствiй. Ему пришлось только оставить Св. Сѵнодъ и уѣхать въ Ростовъ] Онъ даже подалъ прошенiе объ удаленiи на покой по болѣзни. Но добрая императрица не утвердила доклада объ этомъ Св. Сѵнода и даже лично заботилась о выздоровленiи М. Арсенiя. Съ такимъ уваженiемъ она относилась къ нему.

           Въ своей епархiи М. Арсенiй занимался духовно-административными и училищными дѣлами и борьбой съ иновѣрiемъ и расколомъ. Онъ составилъ возраженiе на поданный протестантами пасквиль противъ сочиненiя М. Стефана Яворскаго въ защиту православiя — „Камень вѣры”, и дополнилъ сочиненiе исповѣдника Архiепископа Тверского Ѳеофилакта Лопатинскаго. А также, подражая ревностному борцу противъ раскола св. Димитрiю Ростовскому, онъ составилъ обличенiе раскольниковъ, оставшееся въ рукописи, и дополнилъ сочиненiе Ѳеофилакта Лопатинскаго: „Обличенiе неправды раскольничьей”. [Напечатано въ Москвѣ въ 1745 г]

           Такъ ревностно трудился въ своемъ архипастырскомъ служенiи М. Арсенiй. Но незабвеннымъ для Русской Церкви онъ остался по преимуществу за свое выступленiе противъ отобранiя церковныхъ имуществъ. По поводу этого печальнаго событiя М. Арсенiй подавалъ въ Св. Сѵнодъ одинъ протестъ за другимъ. Въ Недѣлю Православiя онъ къ обычнымъ анаѳематствованiямъ присоединилъ анаѳему „обидчикамъ церквей и монастырей”.

           Обо всѣхъ этихъ поступкахъ М. Арсенiя было доведено до свѣдѣнiя Екатерины. Было назначено въ Сѵнодѣ разслѣдованiе дѣла о М. Арсенiи. Послѣднiй былъ вызванъ во дворецъ, гдѣ его допрашивали въ присутствiи самой императрицы. М. Арсенiй говорилъ столь рѣзко, что императрица зажала себѣ уши, а ему самому „заклепали ротъ”. Екатерина повелѣла самому Сѵноду судить своего собрата. [Въ составъ Сѵнода входили тогда слѣдующiе члены: первенствующiй Новгородскiй Митрополитъ Димитрiй Сѣченовъ, Московскiй Митрополитъ Тимоѳей �©ербатскiй, Архiепископъ С.-Петербургскiй Гаврiилъ Кременецкiй, Псковскiй Епископъ Гедеонъ Криновскiй, Крутицкiй Архiепископъ Амвросiй Зертисъ-Каменскiй, Тверской Епископъ Аѳанасiй Вальковскiй и Новоспасскiй Архимандритъ Мисаилъ] Сѵнодъ присудилъ М. Арсенiя къ лишенiю архiерейскаго сана и преданiю, по разстриженiи изъ монашества, свѣтскому суду, который долженъ былъ за оскорбленiе Величества осудить его на смерть. Но императрица приказала освободить М. Арсенiя отъ свѣтскаго суда, оставить ему монашество и сослать въ дальнiй монастырь. [Трогательно до слезъ было событiе снятiя сана съ Митрополита Арсенiя. Послѣдняго вызвали на засѣданiе Сѵнода для исполненiя надъ нимъ указа. Въ Москвѣ быстро распространился слухъ, чго съ Ростовскаго Митрополита будутъ снимать санъ въ Крестовыхъ патрiаршихъ палатахъ. Туда были допущены лишь монашествующiе и бѣлое духовенство. Масса народа, движимаго состраданiемъ къ исповѣднику, заполнила все пространство вокругъ Сѵнодальнаго двора. Митрополитъ Арсенiй явился на послѣднiй надъ нимъ земной судъ въ архiерейской мантiи, омофорѣ, бѣломъ клобукѣ, съ панагiей на груди и архiерейскимъ посохомъ въ рукѣ. По прочтенiи указа, члены Сѵнода стали снимать съ него архiерейское облаченiе. Съ негодованiемъ и тяжкою скорбiю Митрополитъ Арсенiй сдѣлалъ плачевныя предсказанiя каждому изъ разоблачавшихъ его архiереевъ. Эти предсказанiя въ точности сбылись. Митрополиту Димитрiю предсказалъ, что онъ задохнется собственнымъ языкомъ; и, дѣйствительно, Митрополитъ Димитрiй умеръ въ ужасныхъ страданiяхъ: его задушила необыкновенная опухоль языка. Архiепископу Амвросiю Крутицкому Митрополитъ Арсенiй предсказалъ, что онъ будетъ убитъ, какъ волъ; Архiепископъ Амвросiй былъ убитъ во время Московской чумы взбунтовавшимся народомъ. Епископу Псковскому Гедеону Арсенiй предрекъ, что онъ не увидитъ своей епархiи; и вскорѣ послѣ осужденiя Митрополита Арсенiя, Епископъ Гедеонъ былъ удаленъ, по Высочайшему повелѣнiю, въ свою епархiю, но умеръ въ дорогѣ, не доѣхавъ до Пскова. Добрый Московскiй Митрополитъ Тимоѳей не участвовалъ въ разоблаченiи Митрополита Арсенiя. Онъ не могъ удержаться отъ слезъ при печальной церемонiи и плакалъ.]

           Прямо съ этого засѣданiя Сѵнода Митрополитъ Арсенiй былъ отвезенъ въ Ѳерапонтовъ монастырь, мѣсто ссылки великаго Патрiарха Никона, затѣмъ въ Николо-Корельскiй, Архангельской губернiи. Отсюда, послѣ суда надъ нимъ, въ которомъ участвовала сама императрица, по поводу доноса на него, [Доносъ былъ основанъ на нѣкоторыхъ словахъ Митрополита Арсенiя касательно одного политическаго вопроса] Митрополита Арсенiя перевели въ тѣсный казематъ въ башнѣ Ревельской крѣпости. Предварительно съ него сняли монашескiй санъ и, одѣвши его въ арестантскiй полушубокъ и треухъ, дали ему имя — „Андрей Враль”.

           Будучи узникомъ въ монастыряхъ, Митрополитъ Арсенiй всецѣло отдавался чтенiю Священнаго Писанiя и молитвѣ. Онъ молился и за враговъ своихъ, вынимая частицы на проскомидiи за „гонящихъ и обидящихъ Церковь Божiю”, разумѣя, по собственному объясненiю, подъ этими гонителями и врагами Церкви „предателя Митрополита Новгородскаго Димитрiя, Гаврiила, Архiепископа С.-Петербургскаго, и всѣхъ нѣмецкихъ чиновъ, которые объ отъятiи монастырскихъ вотчинъ старались и въ комиссiи присутствовали”. А въ Ревельскомъ своемъ казематѣ на стѣнѣ тюрьмы начерталъ углемъ слова: „Благо, яко смирилъ мя еси”.

           Предъ смертiю Митрополита Арсенiя произошло одно знаменательное событiе, доказывающее, что Господь пребывалъ съ нимъ Своею благодатiю ради его великихъ страданiй во имя русской православной идеологiи. Онъ пожелалъ быть напутствованнымъ Святыми Тайнами. Пригласили священника. Но, войдя въ казематъ, священникъ въ страхѣ выбѣжалъ оттуда, сказавши: „Вы мнѣ говорили, что надо исповѣдывать и прiобщить преступника, а передо мною стоитъ на колѣняхъ архипастырь въ полномъ облаченiи”. Когда же приставъ вмѣстѣ съ этимъ священникомъ вошелъ въ казематъ, то на койкѣ передъ ними лежалъ арестантъ, который сказалъ духовнику: „Сынъ мой, передъ тобою не Митрополитъ, а недостойный рабъ Арсенiй, идущiй отдать отчетъ Господу Богу въ своей жизни. Видѣнное тобою чудо есть знаменiе Господне неизреченной милости Божiей: это значитъ, что душа моя скоро отлетитъ отъ скорбнаго тѣла”. Напутствовавъ страдальца, священникъ попросилъ у него благословенiе себѣ. Умирающiй далъ ему на память свой молитвеникъ, на которомъ была надпись: „Смиренный Митрополитъ Ростовскiй Арсенiй”.

           Митрополитъ Арсенiй былъ достойнѣйшимъ преемникомъ св. Димитрiя Ростовскаго, котораго глубоко чтилъ и любилъ. Онъ составилъ ему службу и открылъ мощи святителя. Несомнѣнно, Русская Церковь воздастъ ему должное, возстановитъ его въ святительскомъ достоинствѣ, прославитъ его и причислитъ къ лику святыхъ своихъ, какъ борца противъ лютеранства и невѣрiя, какъ великаго русскаго iерарха-исповѣдника, пострадавшаго за православную вѣру, и отдавшаго свою жизнь во имя спасенiя Россiи. [„Истор. оч. Рус. Проповѣ д.”, стр. 119, 123—125, 129—138]

           Исторiя Русской Церкви говоритъ намъ и о другомъ подвигѣ во имя православной русской идеологiи опять-таки по поводу отобранiя церковныхъ имуществъ. Это былъ протестъ не менѣе выдающагося iерарха Русской Церкви — Павла Митрополита Тобольскаго.

           Въ отвѣтъ на эту разрушительную для нашей родины мѣру правительства, М. Павелъ отправилъ въ Сѵнодъ свое откровенное мнѣнiе въ рѣзкой формѣ. Опять возникло дѣло. Тобольскiй святитель былъ вызванъ въ Москву и осужденъ Сѵнодомъ на лишенiе архiерейскаго сана.

           Передъ этимъ М. Павелъ явился въ сонномъ видѣнiи предсѣдателю Сѵнода М. Новгородскому Димитрiю Сѣченову и съ гнѣвомъ сказалъ: „Нѣкогда отцы наши и, въ числѣ ихъ, нѣкоторые святые даровали Церкви разныя земныя удобства и неприкосновенность тѣхъ пожертвованiй утвердили заклятiями. И я, человѣкъ грѣшный, недостойный епископъ Церкви Христовой, не своими поистинѣ устами, но устами отцевъ моихъ проклинаю тебя, предателя церковныхъ имуществъ, и предрекаю тебѣ нежданную смерть”. [“Русскiе подвижники Хѣ III в.”, стр. 176]

           Императрица не утвердила Сѵнодальнаго постановленiя о лишенiи сана М. Павла и даже требовала его возвращенiя въ епархiю. Но М. Павелъ не согласился на это требованiе и просилъ Сѵнодъ разрѣшить ему жить на покоѣ въ Кiево-Печерской лаврѣ, гдѣ онъ постригался въ иночество, и далъ обѣтъ пребывать въ послушанiи настоятелю. Сѵнодъ исполнилъ его просьбу.

           Насколько М. Павелъ былъ возмущенъ отнятiемъ у Церкви имущества и какъ велика была его ревность о Богѣ, объ этомъ свидѣтельствуетъ тотъ фактъ, что его, прiѣхавшаго изъ Москвы въ Петербургъ, нѣсколько разъ требовала къ себѣ императрица, и онъ не поѣхалъ. Императрица прислала въ даръ ему 10.000 рублей, но онъ не принялъ ихъ, находя несправедливымъ обогащаться ему — служителю Церкви — изъ рукъ императрицы въ то время, когда Церковь была ею лишена имущества. [Эти деньги были вручены настоятелю Кiево-Печерской Лавры, который прiѣхалъ сопровождать Митрополита Павла. Когда настоятель просилъ Митрополита Павла позволить данную сумму употребить на позолоту главъ Кiево-Печерскаго собора, Митрополитъ Павелъ согласился на это.]

           Великимъ уваженiемъ и любовiю былъ окруженъ М. Павелъ въ Киевѣ благочестивыми русскими людьми, какъ безстрашный борецъ за права Церкви. Къ тому же М. Павелъ проводилъ время своей жизни въ строгихъ иноческихъ подвигахъ и, несмотря на свое болѣзненное состоянiе, часто служилъ и въ Лаврѣ, и въ Кiевскихъ городскихъ церквахъ, утѣшая вѣрующихъ.

           Черезъ два года своего пребыванiя на покоѣ М. Павелъ въ 1770 г. 4 ноября скончался, а чрезъ 57 лѣтъ послѣ смерти тѣло его въ склепѣ подъ великой лаврской церковью было обрѣтено Кiевскимъ Митрополитомъ Евгенiемъ Болховитиновымъ въ поразительномъ нетлѣнiи. [“Русскiе подвижники ХVIII в.”, стр. 172—181]

           Несомнѣнно, своею праведною жизнiю, своимъ исповѣдническимъ подвигомъ М. Павелъ угодилъ Богу, такъ какъ отъ его мощей до самого послѣдняго времени источалось много чудесныхъ исцѣленiй. Хотя онъ еще не причисленъ къ лику святыхъ Русской Церкви, но всѣ вѣрующiе русскiе люди чтутъ его, какъ скораго своего заступника. Прославленiе мощей М. Павла должно было быть однимъ изъ первыхъ очередныхъ дѣлъ Русской Церкви предъ войной съ Германiей.

           Конечно, протесты великихъ святителей русской земли — Арсенiя и Павла — не могли остановить отобранiя церковныхъ имуществъ. Какъ люди весьма умные и просвѣщенные, они сами хорошо понимали это. Своимъ протестомъ они показываютъ, что въ борьбѣ за Церковь и истинное благо русскаго народа надо жертвовать своимъ временнымъ благополучiемъ и даже не щадить своей жизни.

           Вмѣстѣ съ тѣмъ этотъ протестъ есть ни что иное, какъ оставленное потомству непререкаемое свидѣтельство о великомъ значенiи церковныхъ имуществъ для всей Россiи. Если бы эти имущества были въ рукахъ Церкви, то въ ея распоряженiи осталось бы и просвѣщенiе всего русскаго народа, и онъ, какъ воспитанный и просвѣщенный на началахъ православной вѣры, былъ бы непоколебимъ гибельными вѣтрами западныхъ лжеученiй, воплощая въ себѣ слова Христа: Всякъ убо, иже слышитъ словеса Моя сiя, и творитъ я, уподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою на камени. И сниде дождь, и прiидоша рѣки, и возвѣяша вѣтра, и нападоша на храмину ту, и не падеся, основана бо бѣ на камени. [Мѳ. 7, 24—25]

           Но этого церковнаго просвѣщенiя русскаго народа, этого главнѣйшаго оружiя для отраженiя разрушительныхъ ученiй, съ отнятiемъ церковныхъ имуществъ не стало въ Россiи. Поэтому, вмѣстѣ съ лютеранствомъ въ его безчисленныхъ видахъ сектантства, начала западнаго невѣрiя въ видѣ гуманизма быстро стали распространяться въ Россiи и укореняться въ жизни русскаго народа.

           Гуманизмъ не только предоставляетъ человѣческому разуму полную свободу въ области вѣры, но съ корнемъ уничтожаетъ ее, ибо по своему существу — есть невѣрiе въ бытiе Высшаго Божественнаго Существа, каковымъ гуманизмъ считаетъ самого человѣка, проповѣдуя человѣкобожiе, что то же — богоборчество. Гуманизмъ не признаетъ для человѣка никакихъ авторитетовъ, кромѣ его собственнаго разума. Поэтому русское общество, увлекаясь гуманизмомъ, вмѣсто Церкви и ея святоотеческаго ученiя, поставило науку въ качествѣ высшаго для себя авторитета. Критерiемъ истины для большинства русскихъ интеллигентныхъ людей была не церковность, осѣняемая Духомъ Святымъ, Духомъ Истины, а научность съ богоборнымъ духомъ князя мiра сего, который незримо чрезъ общественное мнѣнiе сталъ властно управлять русскимъ народомъ, заставляя его преклоняться предъ либеральною научностью, отрицающею и ниспровергающею авторитетъ Церкви. Глубокое влiянiе гуманизма на русское общество даже среди богословски просвѣщенныхъ людей хорошо отмѣчено было Еп. Ѳеофаномъ Затворникомъ въ его письмахъ. [Собранiе писемъ Святителя Ѳеофана, вып. VII, письмо 1140, стр. 135. Москва. 1900 г]

           Къ великому несчастiю для Россiи, влiянiе гуманизма сильно укрѣплялось въ русской жизни богоборческими писанiями графа Льва Толстого. Онъ кощунственно ниспровергалъ всю нашу вѣру въ Св. Троицу, Iисуса Христа и Пречистую Божiю Матерь. Онъ высмѣивалъ все таинства православной Церкви и въ особенности величайшее изъ нихъ — таинство Божественной Евхаристiи. Къ Iисусу Христу Толстой питалъ ненависть, какъ къ своему личному врагу, и, въ сознанiи своего превосходства надъ Нимъ, составилъ свое собственное евангелiе. Въ свое время объ отношенiи Толстого ко Христу писалъ въ одномъ изъ нашихъ духовныхъ журналовъ кандидатъ богословiя Петербургской Духовной Академiи Добролюбовъ. Послѣднiй посѣтилъ Толстого въ Ясной Полянѣ и имѣлъ съ нимъ богословскiй споръ. „А что бы вы сказали”, спросилъ Толстого Добролюбовъ, „если бы вамъ сейчасъ доложили, что къ вамъ пришелъ Iисусъ Христосъ?” — „Я бы велѣлъ передать Ему”, отвѣтилъ Толстой, „чтобы Онъ подождалъ въ прiемной, пока я не окончу бесѣды съ вами”.

           Благодаря своему исключительному таланту, Толстой имѣлъ на русскiй народъ огромное влiянiе. Онъ глубоко укоренилъ въ своихъ послѣдователяхъ черезъ свои сочиненiя начала невѣрiя и анархизма не только противъ Божественной власти, но и земной, государственной, отрицая всѣ государственныя учрежденiя.

           Пагубное влiянiе Толстого особенно сказывалось на нашей учащейся молодежи. Начитавшись толстовскихъ сочиненiй съ самой гимназической скамьи, молодежь настраивалась на толстовскiй ладъ, отрицательно относилась къ вѣрѣ, переставала посѣщать храмъ Божiй и дѣлалась революцiонной и анархической. Распространялось толстовство и въ нашихъ сельскихъ школахъ. Здѣсь учителями въ подавляющемъ большинствѣ были питомцы учительскихъ семинарiй — очаговъ невѣрiя и революцiи. Эти семинарiи ежегодно выпускали тысячами кандидатовъ на должности сельскихъ учителей для „просвѣщенiя” русскаго народа.

           Этого мало. Гуманизмъ и толстовство вылились у насъ въ форму воинствующаго соцiализма, или — революцiоннаго освободительнаго движенiя. Исходя изъ богоборчества, оно главнымъ образомъ было направлено противъ самодержавной царской власти въ цѣляхъ ея уничтоженiя и образованiя въ Россiи республики на соцiалистическихъ началахъ: свободы, равенства и братства. Это движенiе въ послѣднее время предъ второй революцiей захватило по преимуществу всю русскую атеистическую интеллигенцiю, весь рабочiй классъ, значительную часть простого народа и нашего воинства. Оно раздѣлило всю Россiю на два главныхъ лагеря — на правыхъ и лѣвыхъ, или — на черносотенцевъ и красносотенцевъ. Но подавляющее большинство было на сторонѣ послѣднихъ, въ ряды которыхъ становились русскiе люди или въ силу своего невѣрiя и религiозной индиферентности, или въ силу ложнаго стыда, такъ какъ все правое, по тону общественнаго мнѣнiя, считалось мракобѣсiемъ, глупостью и отсталостью; или же въ силу страшнаго насилiя со стороны дѣятелей освободительнаго движенiя. Послѣднее подъ лозунгами: „долой самодержавiе”, „земля и воля”, — кровавымъ терроромъ сметало всѣхъ, кто шелъ противъ него. Должности министровъ и губернаторовъ, вообще начальническiе посты, и даже посты полицейскихъ были въ буквальномъ смыслѣ „голгоѳою”, ибо по преимуществу сюда направляли свои бомбы и пули революцiонеры. Въ итогѣ борьбы этихъ враждовавшихъ лагерей Россiя стала передъ лицомъ весьма сильной организацiи защитниковъ освободительнаго движенiя, при совершенной дезорганизованности поборниковъ самодержавнаго строя и порядка. Поэтому лѣвые стали господами положенiя, и въ Россiи водворился, при потворствѣ и растерянности властей, страшный хаосъ съ бунтами, сатанинскимъ терроромъ, забастовками и кровавыми безпорядками повсюду, не исключая и духовныхъ учебныхъ заведенiй. Даже въ монастыряхъ начались безпорядки. Недаромъ о. Iоаннъ Кронштадтскiй во время первой революцiи говорилъ, что Россiя превратилась въ сумасшедшiй домъ.

           Конечно, наши Государи, начиная съ Павла, были благожелательно настроены къ Русской Церкви. Они способствовали развитiю монашества, умноженiю монастырей и церквей въ Россiи и содѣйствовали духовному образованiю. Они были покровителями православной вѣры и не только въ Русской землѣ, но и въ другихъ православныхъ странахъ, не разъ побуждая весь русскiй народъ становиться на защиту православiя силою оружiя. И отъ всѣхъ внутреннихъ враговъ православiя они всемѣрно старались охранять св. Русь.

           Но невѣрiе слишкомъ глубоко укоренилось въ русской жизни. Интеллигенцiя, движимая невѣрiемъ, стала одержимой. Руководствуясь сатанинскимъ духомъ противленiя и разрушенiя, она перестала считать для себя авторитетомъ Самого Бога и установленную Имъ царскую власть. Въ отношенiи къ послѣдней богоборческая интеллигенцiя сдѣлалась смертельнымъ и неусыпающимъ врагомъ. Поэтому Государямъ приходилось прилагать много заботъ и усилiй не только для защиты Русской Православной Церкви отъ невѣрiя, но и для сохраненiя своего царственнаго престола, своей, Богомъ дарованной имъ самодержавной власти. И, несмотря на всю силу могущественной царской власти, ей приходилось гнуться подъ напоромъ либеральныхъ требованiй русскаго противоцерковнаго общества и идти на гибельныя для Россiи компромиссныя реформы. Такою реформою и было учрежденiе Александромъ II земства, которымъ воспользовалась интеллигенцiя въ своихъ разрушительныхъ для Россiи цѣляхъ.

           Интересно въ данномъ случаѣ вспомнить одно обстоятельство, имѣвшее мѣсто въ жизни весьма любимаго св. Серафимомъ Саровскимъ симбирскаго помѣ щика Н. А. Мотовилова, исцѣленнаго преподобнымъ отъ неизлѣчимой болѣзни и отдавшаго все свое богатое имѣнiе въ пользу основанной преподобнымъ Серафимомъ женской Серафимо-Дивѣевской обители. Мотовиловъ былъ приглашенъ на торжество въ честь учрежденiя земства. И когда были подняты бокалы, Мотовиловъ произнесъ рѣчь, въ которой заявилъ, что съ учрежденiемъ земства начнется гибель Россiи. Поэтому вмѣ сто того, чтобы выпить бокалъ, онъ его разбилъ объ полъ и вышелъ изъ собранiя.

           Дѣйствительно, земство въ Россiи сдѣлалось оппозицiей министровъ и губернаторовъ и всего нашего правительства. Чрезъ него появилось въ Россiи гибельное двоевластiе: земство стало государствомъ въ государствѣ. По его требованiю правительство отпускало огромныя суммы на земскiя школы, въ то время, какъ на церковныя отпускались сравнительно незначительныя суммы. Въ земскихъ училищахъ земство допускало и даже поддерживало свободомыслящихъ и невѣрующихъ учителей, которые вмѣстѣ съ земскими врачами были наиболѣе дѣятельными проводниками въ простомъ народѣ противорелигiозныхъ и противогосударственныхъ идей.

           Другою гибельною для Россiи реформою, вызванною къ жизни также подъ напоромъ либеральныхъ требованiй атеистической интеллигенцiи, было учрежденiе Императоромъ Николаемъ II Государственной Думы. Избранiе членовъ ея производилось при самомъ дѣятельномъ участiи того же земства. Поэтому въ большинствѣ членами Государственной Думы оказывались люди, которые не были въ истинномъ смыслѣ представителями русскаго народа. Такимъ образомъ, здѣсь совершался величайшiй обманъ, и Государственная Дума въ цѣломъ оказалась не имѣющей ничего общаго съ русской идеологiей. Ея прогрессивные и активные члены были атеисты и революцiонеры, которые только и думали объ уничтоженiи въ Россiи ея исконнаго политическаго строя. Это были главные и притомъ легальные разрушители Церкви и Родины, такъ какъ открыто и безъ всякаго препятствiя выступали противъ царя, Помазанника Божiяго, и всѣхъ, кто его поддерживалъ. Хотя въ главномъ своемъ дѣлѣ разрушенiя исконныхъ началъ, лежавшихъ въ основѣ управленiя Россiи, большинство членовъ Государственной Думы было единомысленнымъ между собою, тѣмъ не менѣе, Дума раздѣлила всю Россiю на множество политическихъ, враждовавшихъ между собою, партiй, что быстро и сильно ослабляло мощь Россiи и приближало ее къ гибели.

           Какой великiй вредъ приносила Государственная Дума, объ этомъ свидѣтельствуетъ ея „дѣтище” — изданный въ 1905 г. законъ о свободѣ совѣсти. Въ силу этого закона не только члены Думы, но и всѣ прочiе враги Россiи открыто выступали на своихъ собранiяхъ противъ православной вѣры и царской самодержавной власти. Благодаря этому закону, книжные магазины во всѣхъ русскихъ городахъ были завалены соцiалистической литературой, говорившей со словъ еврейскаго ученiя Карла Маркса, Энгельса и Бебеля о прелестяхъ земного рая съ его соцiалистическими благами — свободой, равенствомъ и братствомъ, — какъ о грядущемъ счастьѣ русскаго народа, если онъ въ основу своей жизни, и прежде всего государственнаго управленiя, положитъ начала соцiализма.

           Послѣ обнародованiя даннаго закона, духовные старцы Оптиной Пустыни съ великою сердечною горечью говорили намъ: „Теперь погибнетъ Россiя!”

           Для этой гибели не доставало открытаго выступленiя „народныхъ избранниковъ” и, конечно, „отъ имени народа” — для ниспроверженiя царя. Разумѣется, такое выступленiе могло исходить только отъ людей, отступившихъ отъ православной вѣры и всего святого. И это дѣянiе совершилось, притомъ — въ самый трудный моментъ жизни нашей родины, во время ея войны съ Германiей. Оно нашло себѣ мѣсто въ той же Государственной Думѣ въ средѣ самыхъ видныхъ ея членовъ во главѣ съ предсѣдателемъ. Мы имѣемъ въ виду заговоръ противъ нашего Государя, окончившiйся отреченiемъ Императора отъ престола, а затѣмъ — гибелью Россiи.

    ГЛАВА ТРЕТIЯ

           Возвратъ русскихъ людей къ истинной вѣрѣ, какъ необходимое условiе для возрожденiя Россiи, и покаянiе въ грѣхѣ бунтарства противъ власти Помазанника Божiяго.

           Такъ отступленiе отъ православной вѣры привело нашу родину къ гибели. Здѣсь, и ни въ чемъ другомъ — главная причина всѣхъ несчастiй, переживаемыхъ русскимъ народомъ въ родной странѣ и за рубежомъ.

           Разумѣется, всѣ мы въ той или иной мѣрѣ должны считать себя повинными въ гибели Россiи, поскольку мы грѣшили грѣхомъ отступленiя отъ своей вѣры, или чрезъ увлеченiе богоборческимъ освободительнымъ движенiемъ соцiализма, или чрезъ потворство этому движенiю своимъ молчанiемъ, или же, наконецъ, просто чрезъ свою грѣховную жизнь. Но болѣе всѣхъ была повинна въ этомъ грѣхѣ власть государственная императора Петра I и императрицы Екатерины II. Епископъ Ѳеофанъ Затворникъ [Еп. Ѳеофанъ Затворникъ умеръ въ 1893 г] въ попустительствѣ гибельнаго для Россiи невѣрiя считаетъ повинной не только государственную, но и духовную власть въ лицѣ нашего Сѵнода и большинства iерарховъ. [Собр. пис. Еп. Ѳеофана, вып. 7, письмо 1140, стр. 135, 142, 143, 159, 206. Москва. 1900 г]

           Послѣ всего вышесказаннаго не трудно теперь отвѣтить на вопросъ: что же мы, русскiе люди, должны дѣлать, чтобы Господь простилъ нашъ великiй грѣхъ отступленiя отъ православной вѣры и даровалъ намъ Россiю опять святую, могущественную и славную?

           Мы должны вернуться къ православной вѣрѣ нашихъ предковъ, которая была, прежде всего, вѣрою аскетическою, т. е. сопровождалась постоянною молитвою, постомъ, милосердiемъ и вообще всѣми подвигами добродѣтельной христiанской жизни подъ водительствомъ матери нашей Церкви.

           Всѣ русскiя несчастiя начались съ того, что мы удалились въ своей жизни отъ Церкви, перестали руководствоваться ея ученiемъ и уставомъ и положили въ основу своей жизни и дѣятельности всевозможныя еретическiя и богоборческiя ученiя, а лучше сказать — свою грѣховную страстную волю, которая сдѣлала насъ по жизни хуже несмысленныхъ тварей. Нѣкогда св. Серафимъ Саровскiй пророчески говорилъ, что великiя бѣды надвигаются на Россiю, такъ какъ народъ русскiй началъ жить не по уставу Церкви и сталъ нарушать постъ въ среду и пятницу. Что бы онъ сказалъ, если бы дожилъ до послѣдняго времени, когда русскiе люди перестали поститься и въ Великiй постъ, посѣщали въ это время театры, предавались танцамъ и оргiямъ до утра даже подъ праздники, когда публичными падшими женщинами въ русскихъ городахъ дѣлались двѣнадцатилѣтнiя дѣвочки. Мы стали дышать грѣхомъ, ибо не захотѣли дышать вѣянiями благодати Св. Духа, мы стали пить грѣхъ, ибо не захотѣли пить отъ воды живой, возрождающей насъ и обильно изливающейся на насъ въ Св. Церкви для нашей святой, блаженной и вѣчной жизни.

           Будемъ опасаться такого грѣховнаго состоянiя въ настоящей нашей жизни. Надо опять всѣмъ русскимъ людямъ православнымъ слиться съ Церковью, строго держаться ея устава, какъ самаго спасительнаго руководства жизни. Мы должны, подобно нашимъ предкамъ, имѣть дѣйственную, живую вѣру и потому всегда молиться, чаще читать Слово Божiе, творенiя святыхъ отцевъ Церкви, Четьи-Минеи (Житiя Святыхъ), неуклонно соблюдать всѣ посты и быть милосердными, чтобы вѣра наша не была мертвой, а живой и спасительной. Эта вѣра въ жизни нашихъ предковъ сдѣлала Россiю великой. Вѣра и въ данный моментъ жизни нашей спасетъ Россiю, возродитъ ее и опять сдѣлаетъ ее великой.

           Какъ мы видѣли выше, вѣра предковъ сiяла православной, апостольской чистотой. Они тщательно хранили ее отъ всякихъ еретическихъ искаженiй и настолько, что старались избѣгать даже чисто житейскаго общенiя съ иностранцами, почему всѣ ереси, бывшiя въ Россiи въ теченiе первыхъ семи вѣковъ послѣ крещенiя русскаго народа, не могли въ ней укорениться и скоро исчезали по своемъ возникновенiи.

           Вслѣдствiе этой чистоты вѣры жизнь нашихъ предковъ въ лицѣ иноковъ древнихъ монастырей не только отличалась величайшими христiанскими подвигами, но и благодатiю Св. Духа въ ея поразительныхъ знаменiяхъ или проявленiяхъ, о чемъ мы говорили въ началѣ первой главы. За эту чистоту вѣры Господь пребывалъ со всѣмъ нашимъ народомъ, какъ источникъ перерождающей человѣка внутренней благодати Св. Духа, которая снизошла на русскую землю, какъ Царство Божiе, вмѣстѣ съ крещенiемъ святой Руси.

           Эта перерождающая благодать Св. Духа, это Царство сдѣлалось самымъ драгоцѣннымъ и высшимъ благомъ русскаго народа, что вполнѣ понятно. Св. Сѵмеонъ Новый Богословъ говоритъ: „То и было цѣлью и концомъ всего воплощеннаго домостроительства Христова, чтобы Духа Святаго принимали въ души свои вѣрующiе въ Него... чтобы сей Святый Духъ былъ какъ бы душею души вѣрующихъ, чтобы дѣйствiемъ сего Духа Святаго они, нѣкоторымъ образомъ, переплавлялись, пересозидались, обновлялись и освящались, по уму, совѣсти и по всѣмъ чувствамъ”. [Творенiя св. Сѵмеона Новаго Богослова. Вып. I-й. Москва 1882 г. Слово 38-е, стр. 291]

           Ясно отсюда, почему внутренняя благодать Св. Духа въ ея дивныхъ проявленiяхъ должна быть послѣднею и высшею цѣлью всей земной жизни человѣка согласно ученiю св. Серафима Саровскаго, который сказалъ: „Цѣль нашей жизни заключается въ стяжанiи благодати Св. Духа”.

           Впервые она заблистала въ сердцахъ Апостоловъ, когда сошла на нихъ въ пятидесятый день по Воскресенiи Христовомъ и дивно ихъ переродила и измѣнила, ибо надъ ними исполнились тогда слова Псалмопѣвца: Сiя измѣна десницы Вышняго. [Пс. 76, 11] Изъ немощныхъ она сдѣлала ихъ сильными на борьбу со зломъ и невѣриемъ всего мiра, способными къ достиженiю нравственнаго совершенства и настолько, что Апостолъ Павелъ говорилъ: Вся могу о укрѣпляющемъ мя Iисусѣ Христѣ. [Фил. 4, 13] Умъ ихъ, немогшiй до сего момента постигнуть ученiя Христова во всей глубинѣ и полнотѣ, она наполнила Божественнымъ вѣдѣнiемъ и обогатила Божественною премудростiю, почему тотъ же Апостолъ Павелъ отъ лица всѣхъ Апостоловъ сказалъ: Мы же умъ Христовъ имами... глаголемъ премудрость Божiю въ тайнѣ сокровенную, юже никтоже отъ князей вѣка сего разумѣ, намъ же Богъ открылъ есть Духомъ Своимъ. [1 Кор. 2, 7—8, 10, 16] Въ сердцахъ ихъ послѣ прiятiя благодати уже не было мѣста житейской печали, ибо Апостолы стали имѣть въ себѣ непрестающiй источникъ Божественной радости. Надъ ними во всей силѣ исполнились слова Христа: Вы же печаль имате убо нынѣ; паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возметъ отъ васъ; [Iоан. 16, 22] аще заповѣди Моя соблюдете, пребудете въ любви Моей..., радость Моя въ васъ будетъ и радость ваша исполнится. [Iоан. 15, 10—11] Свойство этой Божественной радости въ Апостолахъ было таково, что во время тяжкихъ скорбей при ихъ Апостольскомъ благовѣстiи о Христѣ она еще болѣе увеличивалась въ нихъ, почему Апостолъ Павелъ говоритъ: якоже избыточествуютъ страданiя Христова въ насъ, тако Христомъ избыточествуетъ и утѣшенiе наше. [2 Кор. 1, 5]

           Эту-то внутреннюю перерождающую благодать Св. Духа Господь сталъ посылать всѣмъ истинно вѣрующимъ людямъ чрезъ свою Церковь въ таинствахъ крещенiя и мѵропомазанiя. Благодать этихъ таинствъ даетъ намъ доступъ къ другимъ спасительнымъ для насъ таинствамъ и величайшему изъ нихъ — Божественному таинству Евхаристiи, въ которомъ мы не только перерождаемся, но обожаемся и дѣлаемся благодатно едино со Христомъ.

           Къ этой-то благодати, какъ Царству Божiему, къ его правдѣ, миру и радости о Дусѣ Святѣ [Рим. 14, 17] устремлялись наши предки, какъ къ своему Божественному предназначенiю, какъ къ своему религiозно-нравственному идеалу чрезъ свою аскетическую, истинную православную вѣру. И Господь за это исполнялъ надъ ними слова Свои: ищите же прежде Царствiя Божiя, и правды Его, и сiя вся приложатся вамъ, [Мѳ. 6, 33] и являлъ дивныя знаменiя Божественнаго заступленiя, изливая Свои великiя милости на нашъ народъ, что содѣйствовало славѣ и могуществу Россiи.

           Будемъ и мы подобно предкамъ нашимъ, согласно съ Богооткровеннымъ и святоотеческимъ ученiемъ, устремляться прежде всего и больше всего къ благодати Св. Духа, какъ къ высшей цѣли своей жизни, какъ къ Царству Божiему чрезъ вѣру аскетическую, сопровождаемую христiанскими добродѣтелями и въ особенности любовiю, безъ чего она не можетъ быть спасительною и живою. Будемъ и мы въ этомъ полагать свой религiозно-нравственный идеалъ — свою русскую идеологiю.

           Но слѣдуетъ при этомъ намъ помнить: если благодать Божественнаго Духа есть самое величайшее для насъ сокровище, то такимъ же сокровищемъ должна быть для насъ и православная вѣра, какъ чуждая всякихъ ересей, ибо отступленiе отъ сей вѣры удаляетъ отъ насъ Божественную благодать, получаемую нами въ таинствахъ Церкви. Аще мы, или Ангелъ съ небесе благовѣститъ вамъ паче, еже благовѣстихомъ вамъ, анаѳема да будетъ, говоритъ Апостолъ Павелъ. [Галат. 1, 8] Ясно, что нѣтъ большаго для насъ несчастья, какъ отступить отъ православной вѣры.

           Впрочемъ, отсюда явствуетъ и то, что мы должны тщательно хранить свою православную вѣру отъ всякаго еретическаго искаженiя, памятуя слова св. Серафима Саровскаго, который сказалъ: „Горе тому, кто хотя одну букву прибавитъ или убавитъ къ постановленiямъ семи Вселенскихъ Соборовъ”.

           И мы сохранимъ ее во всей чистотѣ, если въ этомъ храненiи вѣры своей будемъ опять подражать нашимъ предкамъ. Они такъ оберегали ее, что старались избѣгать всякаго общенiя съ иновѣрными, чтобы не смѣшаться съ ними въ вѣрѣ. Они хорошо помнили слова Божественнаго Писанiя: Съ преподобнымъ преподобенъ будеши... съ нечестивымъ развратишися. [Пс. 17, 26—27]

           Трудно теперь въ такой степени имѣть намъ разобщенiе съ иновѣрными. Великое множество ихъ живетъ въ Россiи. А мы за границей живемъ среди нихъ. Въ такомъ случаѣ будемъ удалять отъ себя всякую мысль о какомъ бы то ни было смѣшенiи въ вѣрѣ со всѣми инославными исповѣданiями, и въ частности съ католиками и лютеранами. Мы должны всегда помнить, что вѣроисповѣдныя различiя не являются только временными перегородками, не имѣющими вѣчнаго значенiя и для насъ, и для инославныхъ христiанъ въ отношенiи къ вопросу о вѣчномъ спасенiи. Эти различiя весьма и весьма для насъ существенны, ибо только истинная православная вѣра сообщаетъ дѣйственную спасительную благодать, въ которой все наше спасенiе и здѣсь, и тамъ, за гробомъ. По ученiю св. Iоанна Кассiана только благодать, сообщаемая намъ въ таинствахъ православной Церкви, можетъ спасти насъ, ибо только при ея помощи можно побѣждать страсти и достигать нравственнаго совершенства. [Твор. пр. Iоанна Кассiана. Москва 1892, стр. 385, 404—405, 408—409; сравн. Твор. св. Сѵмеона Нов. Бог. В. I , стр. 154; В. II, стр. 542] А по ученiю св. Сѵмеона Новаго Богослова, благодать Св. Духа и есть та одежда, безъ которой нельзя будетъ войти въ небесный чертогъ Христа для вѣчнаго блаженства.[ Твор. св. Сѵмеона Нов. Богосл. В. I I , стр. 394; сравн. стр. 416, ibid. В. I, стр. 184, 364]

           Но, какъ видѣли мы, благодати Св. Духа, въ качествѣ перерождающей и спасающей силы, не могутъ имѣть отступники отъ православной вѣры, принявшiе, по словамъ Апостола, иное благовѣствованiе. [Гал. 1, 8]

           Нельзя не отмѣтить, что Апостоломъ налагается анаѳема вообще за прiятiе иного благовѣствованiя. Онъ не указываетъ, что мы должны разумѣ ть подъ инымъ благовѣствованiемъ: искаженiе ли всего благовѣстiя Христова, или же только одной части его. Но, если бы инославные христiане и не много отступили отъ православной вѣры, все равно мы должны относиться къ нимъ, какъ къ отлученнымъ отъ благодати Св. Духа. Здѣсь нужно имѣть въ виду слова Ап. Iакова: Иже бо весь законъ соблюдетъ, согрѣшитъ же во единомъ, бысть всѣмъ повиненъ. [Iак. 2, 10] Когда человѣкъ заболѣваетъ какою-либо частью своего тѣла, то и другiя части страдаютъ съ нею: аще страждетъ единъ удъ, съ нимъ страждутъ вси уди, [I Кор. 12, 26] и въ итогѣ весь человѣкъ является больнымъ. Поэтому наша св. православная Церковь считаетъ то или иное инославное христiанское исповѣданiе не истиннымъ и даже недостойнымъ наименованiя Церкви, хотя бы оно имѣло нѣкоторыя здравыя догматическiя ученiя.

           Да, католики въ лицѣ своей iерархiи сохранили апостольское преемство. Въ силу этого, внутренняя благодать Св. Духа есть здѣсь. Но она, благодаря многимъ догматическимъ ересямъ католическаго исповѣданiя, не является здѣсь спасающей и перерождающей силой. Поэтому католики предоставлены только своимъ естественнымъ силамъ въ борьбѣ со грѣхомъ и въ отношенiи къ стяжанiю добродѣтелей не отличаются отъ язычниковъ. По ученiю того же св. Iоанна Кассiана, язычники въ своей морали, какъ не имѣющiе внутренней благодати Св. Духа, могуть возвышаться только до мучительнаго воздержанiя отъ совершенiя внѣшнихъ пороковъ. [Твор. преп. Iоанна Кассiана, стр. 404] Среди нихъ не можетъ быть людей, имѣющихъ благодатный и блаженный миръ Христовъ отъ страстей и превосходящихъ невинныхъ младенцевъ своею внутреннею и постоянною чистотою въ добродѣтеляхъ. [Твор. св. Макарiя Египетск. Бесѣд. 26, стр. 202—203; Твор. преп. Iоан. Кас., стр. 404] Такое нравственное совершенство можетъ быть только въ жизни православныхъ христiанъ, гдѣ дѣйствуетъ и царствуетъ Духъ Святый своею благодатiю.

           Этого нравственнаго совершенства не можетъ быть у католиковъ, хотя ихъ iерархiи, въ силу преемства, сообщается благодать Св. Духа. Но послѣдняя не дѣйствуетъ и не спасаетъ ни ихъ самихъ, ни ихъ пасомыхъ, почему католическая iерархiя болѣ е несетъ отвѣтственности предъ Богомъ, чѣмъ ея паства, ибо она прiяла ключъ разумѣнiя, но и сама не входитъ въ Царство Христово, и другихъ не допускаетъ войти въ него. [Лук. 11, 52; Мѳ. 23, 13] Католической iерархiи слѣдуетъ всегда помнить печальный образъ Iуды. Онъ удостоился отъ Бога принять Тѣло и Кровь Его. Но это величайшее Божественное дарованiе послужило ему не во спасенiе, а въ погибель и вѣчное осужденiе.

           О лютеранахъ говорить не приходится. Они совсѣмъ не имѣютъ внутренней перерождающей благодати Св. Духа, такъ какъ у нихъ нѣтъ таинства Св. Мѵропомазанiя, въ которомъ подаются дары Св. Духа для укрѣпленiя и возращенiя въ христiанской жизни.

           Конечно, мы никогда не допустимъ нашего смѣшенiя съ католиками, лютеранами и другими инославными христiанами и сохранимъ свою православную вѣру въ неприкосновенной чистотѣ, если глубоко усвоимъ непререкаемую для насъ истину, что, будучи только въ оградѣ нашей Церкви, мы пребудемъ съ благодатiю Св. Духа, какъ источникомъ нашего временнаго и вѣчнаго спасенiя, и что внѣ этой ограды мы лишимся сей благодати и погибнемъ навѣки.

           Поэтому пусть православная вѣра не только будеть нами тщательно хранима, но пусть будетъ основою, проникающею все наше существо въ движенiяхъ его ума, воли и сердца. Иначе сказать, православная вѣра должна быть для насъ критерiемъ истины при оцѣнкѣ всякаго человѣческаго ученiя или дѣянiя. Эта оцѣнка внѣ всякаго сомнѣнiя, будетъ соотвѣтствовать истинѣ, ибо православная вѣра побудитъ насъ для разрѣшенiя того или другого вопроса обратиться къ Богооткровенному и святоотеческому ученiю, проникнутому Духомъ Святымъ, Котораго Господь назвалъ Духомъ истины. [Iоан. 14, 17; 15, 26; 16, 13] Въ православной вѣрѣ мы должны получать оружiе для борьбы со грѣхомъ и несенiя креста нашихъ скорбей, такъ какъ чрезъ вѣру въ церковныхъ молитвахъ, богослуженiяхъ и таинствахъ намъ подается Божественная сила отъ Того же Духа Святаго, Катораго Господь назвалъ силою. [Дѣян. 1, 8] Вѣра православная должна быть для насъ и средствомъ къ полученiю Божественной радости, ибо только при ея наличiи св. Церковь обильно изливаетъ на насъ утѣшенiе въ таинствахъ и другихъ источникахъ благодати Св. Духа, Котораго недаромъ назвалъ Господь Утѣшителемъ. [Iоан. 14, 16. 26; 15, 26; 16, 17]

           И пусть православная вѣра, господствуя такимъ образомъ во всемъ нашемъ существѣ, будетъ въ то же время вѣрой исповѣднической, да знаютъ всѣ, что она есть для насъ самая главная сила, есть наша побѣда, побѣдившая миръ. [Iоан. 5, 4]

           Въ данномъ случаѣ наши предки должны опять быть для насъ примѣромъ. Всѣмъ своимъ религiознымъ бытомъ они открыто исповѣдывали свою православную, царствующую въ нихъ вѣру и свидѣтельствовали, что она для нихъ дороже всего въ мiрѣ. Они не стыдились быть православными, и въ своей личной, общественной и государственной жизни и дѣятельности показывали, что вѣра православная составляетъ сущность ихъ жизни и къ ней направлены всецѣло ихъ сердца.

           Къ несчастiю для Россiи, уже при Петрѣ, какъ видѣли мы, наши предки подъ влiянiемъ протестантизма и западнаго просвѣщенiя начали стыдиться своей вѣры, стали прятать ее. Этотъ стыдъ своей вѣры, исходящiй изъ тщеславнаго опасенiя показаться отсталыми предъ либерально и атеистически настроенными образованными людьми въ послѣднее время, предъ гибелью нашей родины, достигъ высшей своей степени. Не вѣра православная, а этотъ пагубный стыдъ сталъ господствующей силой въ Россiи, въ особенности для интеллигентнаго русскаго общества. Движимое ложнымъ стыдомъ множество русскихъ людей становилось въ ряды безбожной и революцiонной интеллигенцiи, хотя ихъ разумъ и совѣсть были противъ этого малодушiя.

           Къ великому сожалѣнiю и до сихъ поръ большая часть русскихъ людей, по крайней мѣрѣ, проживающихъ заграницей, не можетъ разстаться съ этимъ позорнымъ и гибельнымъ стыдомъ, и хотя имѣетъ православную вѣру, но ея не исповѣдуетъ, какъ свою господствующую силу. Поэтому къ нимъ относятся слова Христа: Иже отвержется Мене предъ человѣки, отвергуся его и, Азъ предъ Отцемъ Моимъ, иже на небесѣхъ. [Мѳ. 10, 33] Иже бо аще постыдится Мене и Моихъ словесъ въ родѣ семъ прелюбодѣйнѣмъ и грѣшнѣмъ, и Сынъ Человѣческiй постыдится его, егда прiидетъ во славѣ Отца Своего со Ангелы святыми. [Мк. 8, 38]

           Приведенныя слова Христа показываютъ, что недостаточно только вѣровать православно: надо еще нашу вѣру исповѣдывать, если мы не хотимъ быть отверженными отъ Бога за нашъ ложный стыдъ, который, конечно, исходитъ изъ нашего тщеславiя. А грѣхъ тщеславiя такъ великъ, что при немъ нельзя даже имѣть истинной спасительной вѣры во Христа, почему Онъ и сказалъ: Како вы можете вѣровати, славу другъ отъ друга прiемлюще. [Iоан. 5, 44]

           Разумѣется, мы не имѣемъ исповѣднической вѣры не только по тщеславiю, но и по другимъ основанiямъ. Мы скрываемъ свое православiе въ силу страха отъ смертельной опасности, что въ особенности наблюдается теперь въ Россiи; или — вслѣдствiе опасенiя лишиться временныхъ для насъ выгодъ, что имѣетъ мѣсто не только на родинѣ нашей, но и здѣсь, за границей.

           Да не будетъ этого въ нашей жизни, какiя бы основанiя ни побуждали насъ воздерживаться отъ исповѣданiя православной вѣры. Пусть православная вѣра проникаетъ всю нашу дѣятельность во всѣхъ ея областяхъ. Нѣкогда св. Iоаннъ Рыльскiй, небесный покровитель великаго пастыря о. Iоанна Кронштадскаго, въ своемъ посланiи благочестивому Болгарскому царю Петру, увѣщевалъ его лежать въ ногахъ матери своей Церкви и склонять свою верховную власть въ царскихъ государственныхъ дѣлахъ предъ ея первосвятителями: „Валяйся подъ ногама матере твоея Церкве. Припадай усердно, и верхъ преклоняй тоя первопрестольникомъ”. [„Житiе и жизнь преподобнаго и Богоноснаго отца нашего Iоанна Рыльскаго чудотворца''. Бѣлградъ 1836 г., стр. 26—27]

           Какъ же послѣ этого намъ, русскимъ православнымъ людямъ, не склоняться предъ православною Церковью, въ лицѣ ея iерархiи и церковной власти, во всѣхъ своихъ не только личныхъ, но и общественныхъ дѣлахъ?!

           Пусть всѣ русскiя организацiи, вплоть до политическихъ имѣютъ своею основою православную вѣру и ея ученiе, дѣйствуютъ во имя этой вѣры и съ благословенiя церковной власти, оказывая безусловное ей послушанiе. Пусть эти организацiи даже именуются православными, ибо имя православный должно быть для насъ самымъ драгоцѣннымъ и вождѣленнымъ, и, какъ жизненное руководство, должно обязывать не отступать отъ православной вѣры въ нашей дѣятельности, напротивъ, направлять послѣднюю къ ея торжеству.

           Такъ, мы должны исповѣдывать свою вѣру въ сознанiи, что чрезъ нее наши предки достигли того, что Господь царствовалъ въ сердцахъ ихъ Своею благодатiю съ ея святостью и блаженствомъ.

           Но этою же вѣрою наши предки прiобрѣтали и то, что Самъ Господь покровительствовалъ Россiи Своею всемогущею силою, покрывая ее Своимъ безконечнымъ милосердiемъ, почему она и сдѣлалась самою могущественною и славною страною.

           Всѣ эти блага подастъ Господь и намъ, если мы, подобно нашимъ предкамъ, будемъ имѣть ихъ вѣру или идеологiю, которая можетъ заключаться въ двухъ только словахъ: православная вѣра.

           Впрочемъ, предки наши, какъ объ этомъ мы говорили выше, имѣли еще одно свойство въ своей вѣрѣ. Ихъ вѣра была смиренной, такъ какъ имъ было присуще покаянiе, это истинное выраженiе смиренiя.

           Благодаря смиренiю, безъ котораго никакiе истинные подвиги христiанской жизни невозможны, вѣра нашихъ предковъ и была аскетической и переходила въ исповѣдническую. Это понятно: смиренiемъ Своимъ Господь, Спаситель нашъ, побѣдилъ дiавола, прославился Божественною славою и даровалъ намъ спасенiе. Смирилъ Себе, послушливъ бывъ даже до смерти, смерти же крестныя. Тѣмже и Богъ Его превознесе и дарова Ему имя еже паче всякаго имене. [Филип. 2, 8—9] Это смиренiе Ему угодно было положить въ основанiе и всей нашей христiанской жизни по Его Божественнымъ заповѣдямъ, которыя Онъ изрекъ въ Своей нагорной проповѣди. [Мѳ. 5, 1—12]

           Въ соотвѣтствiи съ этимъ, св. Макарiй Великiй смотритъ на смиренiе, какъ на основанiе христiанства. „ Основанiемъ христiанству”, — говоритъ онъ, — „служитъ то, чтобы человѣкъ, если и совершитъ дѣла правды, не упокоевался на нихъ и не почиталъ себя великимъ, но былъ нищъ духомъ” [Твор. преп. Макарiя Египетск. Св. Троицк. Лавра, 1904 г. стр. 35]. По ученiю сего св. отца Церкви въ этомъ смиренiи состоитъ и самый признакъ христiанства. „Вотъ признакъ христiанства,” — говоритъ онъ,—„сколько ни потрудишься, сколько ни совершишь праведныхъ дѣлъ — оставаться въ той мысли, будто бы ничего тобою не сдѣлано... Хотя бы и праведенъ былъ ты предъ Богомъ, долженъ говорить: „я не праведникъ, не тружусь, а каждый день начинаю только”. [Ibid., стр. 197, сравн. Твор. св. Сѵмеона Нов. Бог. в. I. стр. 154]

           Такъ смотрѣли на смиренiе и другiе св. отцы Церкви. Они учили, что смиренiе имѣетъ силу истреблять всѣ козни дiавола, [Поученiя пр. аввы Дороѳея, стр. 135, изд. Опт. пуст. Москва 1888 г] всякое зло въ насъ [Ученiе пр. Исихiя о трезвенiи и молитвѣ. Добротолюб. II т., стр. 171. Москва 1896] и всѣ наши страсти. [Поученiя пр. аввы Дороѳея, стр. 302—303] „Видѣлъ я,” — говоритъ преп. Антонiй Великiй, — „однажды всѣ сѣти врага, распростертыя по землѣ и со вздохомъ сказалъ: кто же избѣгнетъ ихъ? Но услышалъ гласъ, говорящiй мнѣ: смиренномудрiе”. [Добротолюбiе, I т., стр. 134. Москва 1895] „Поистинѣ,” — свидѣтельствуетъ авва Дороѳей, —„нѣтъ ничего крѣпче смиренномудрiя, ничто не побѣждаетъ его”. [Ibid. т. II, стр. 605. Москва 1896]

           Поэтому оно — какъ учатъ св. отцы Церкви: Евѳимiй Новый (Иверскiй), Максимъ Кавсокаливитъ и Григорiй Синаитъ, — есть мать, начало и корень всѣ хъ добродѣтелей [Аѳонскiй патерикъ. Изд. Рус. Пантелеим. мон-ря на Аѳонѣ, ч. 1, стр.: 108—109, 269, 323. СПБ. 1876 г] „Ни страхъ Божiй”,— говоритъ св. Авва Дороѳей,— „ни милостыня, ни вѣра, ни воздержанiе, ни другая какая-либо добродѣтель не можетъ быть совершенною безъ смиренномудрiя”. [Добротолюбiе, т. I I , стр. 605] Безъ смиренiя и самая молитва, какъ свидѣтельствуетъ преподобный Макарiй Египетскiй, не будетъ для насъ полезна [Твор. пр. Макарiя Египетскаго, стр. 374], и весь подвигъ христiанской жизни будетъ для насъ суетенъ, [Отечникъ Еписк. Игнатiя Брянчанинова, стр. 400. СПБ. 1880 г] такъ какъ, по словамъ св. Исаака Сирiанина, „что соль для всякой пищи, то смиренiе для всякой добродѣтели”. [Твор. св. Исаака Сирiанина. Слова подвижническiя, стр. 244. Москва 1854 г]

           Изъ этихъ словъ преп. Исаака явствуетъ, что смиренiе есть критерiй, безошибочно опредѣляющiй: гдѣ есть истинная добродѣтель, и гдѣ ея нѣтъ. Имъ опредѣляется наше нравственное и духовное преуспѣянiе: „насколько человѣкъ погрузится въ смиренiе, настолько преуспѣетъ и вознесется”. [Отечникъ Еп. Игнатiя, стр. 400]

           Только оно, наконецъ, можетъ довести человѣка до высоты нравственнаго совершенства: „Никто не можетъ”, — говорить св. Iоаннъ Кассiанъ, — „достигнуть послѣ дняго предѣла совершенства и чистоты иначе, какъ смиренiемъ истиннымъ”. [Добротолюбiе, т. II, стр. 87] И самое „совершенство человѣка — есть смиренiе”. [Отечникъ Еп. Игнатiя Брянчанинова, стр. 400]

           Спрашивается, почему же смиренiе имѣетъ такую великую силу для нашей живой вѣры съ ея христiанскими добродѣтелями и подвигами?

           Потому, что оно низводитъ на насъ Божественную силу для избавленiя насъ отъ всѣхъ нашихъ враговъ видимыхъ и невидимыхъ. Во смиренiи нашемъ, говоритъ Псалмопѣвецъ, помянулъ ны Господь, и избавилъ ны есть отъ враговъ нашихъ. [Псал. 135, 23—24] Сила смиренiя состоитъ въ томъ, что съ нимъ соединяется благодать Св. Духа по слову Апостола: Богъ гордымъ противится, смиреннымъ же даетъ благодать, [Iак. 4, 6; I Петр. 5, 5] которая, какъ на своемъ престолѣ, почиваетъ въ смиренныхъ. [Ученiе пр. Ефрема Сирiанина. Добротолюбiе, т. I I , стр. 479] Отсюда понятно, почему Господь требуетъ отъ насъ, чтобы мы для соединенiя съ Нимъ научились Его смиренiю, говоря: Прiидите ко Мнѣ... и научитеся отъ Мене, яко кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ. [Мѳ. 11, 29] Ясно отсюда и то, почему Господь во главу всѣхъ Своихъ Божественныхъ заповѣдей положилъ смиренiе, [Мѳ. 5, 3] ибо только чрезъ смиренiе Господь можетъ даровать намъ Свою благодать, безъ которой нельзя исполнять Его Божественныя заповѣди и невозможно сдѣлать ничего добраго, согласно съ Его словами: Безъ Мене не можете творити ничесоже. [Iоан. 15, 5]

           Но, если смиренiе сдѣлало вѣру нашихъ предковъ аскетическою и исповѣдническою, то оно было и причиною, почему они свою вѣру содержали во всей ея православной чистотѣ, чуждой всякихъ еретическихъ заблужденiй. Это смиренiе, выражаясь всегда въ покаянiи нашихъ предковъ, не допускало гордости владѣть ихъ сердцами. По свидѣтельству Iисуса сына Сирахова, гордость есть начало грѣха и отступленiя отъ Господа. [Сирах. 10—15] Какъ смиренiе есть источникъ всѣхъ добродѣтелей, такъ гордость, по ученiю св. Iоанна Кассiана, есть источникъ всѣхъ грѣховъ и преступленiй; [Добротолюбiе, т. II , стр. 84] или, по словамъ преподобнаго Iоанна Лѣствичника, — „начальница и завершительница всѣхъ золъ”. [Ibid. стр. 543]

           Въ частности гордость является первою и главною причиною всѣхъ ересей. Она, по ученiю преподобнаго Нила Синайскаго, ”низвергла архангела съ неба и сдѣлала то, что онъ, какъ молнiя, спалъ на землю”. [Добротолюбiе, т. II , стр. 268; сравн. ученiе пр. Исихiя, ibid., стр. 202] Но что же представляетъ собою его паденiе по своей основѣ, какъ не ересь, ибо денница, возгордившись своею чрезвычайною славою, помыслилъ, что онъ можетъ быть равенъ Богу. Такъ гордость родила въ немъ первую ересь, отъ которой онъ навѣки погибъ.

           Такъ гордость привела и нашихъ прародителей къ той же ереси, т. е. къ ложной мысли, что они могутъ быть равными Богу, почему преподобный Филоѳей Синайскiй и сказалъ, что „Адамъ палъ изъ-за гордости”. [Ibid. т. III, стр. 449. Москва 1888 г]

           Такъ, послѣ этого, гордость стала рождать всякiя еретическiя заблужденiя, которыя влекли за собою отпаденiе отъ Бога и, въ силу этого — всевозможныя несчастья въ жизни людей.

           Смиренiе съ своимъ покаянiемъ ограждало нашихъ предковъ отъ ересей, а вмѣстѣ съ тѣмъ, отъ гибели родины, и, будучи основанiемъ присутствiя въ ней великой благодати, было въ то же время основанiемъ ея величiя и славы. Но какъ только русскiе люди вступили на путь дiавольской гордости или тяжкаго грѣха еретическаго и атеистическаго отступленiя отъ православной вѣры, то благодать Св. Духа, этотъ источникъ спасительной жизни, стала оставлять нашу Россiю, и она наконецъ была ввержена въ море неслыханныхъ несчастiй.

           Будемъ всегда помнить, за что мы наказаны Богомъ. Да, переживаемыя бѣды случились въ нашей русской жизни оттого, что мы отступили отъ православной вѣры. Но этого не было бы съ нами, если бы мы не возгордились и продолжали бы пребывать въ смиренiи и покаянiи, которыя украшали вѣру нашихъ предковъ. Пусть незабвенными для насъ всегда будутъ слова преподобнаго Марка Подвижника, сказавшаго: „Если бы мы старались о смиренномудрiи, то не было бы нужды въ наказанiи насъ, ибо все злое и скорбное, случающееся съ нами, приключается намъ за возношенiе наше. Если на Апостола, чтобы онъ не превозносился, попущенъ былъ ангелъ сатанинъ — да пакости ему дѣетъ, тѣмъ болѣе на насъ, когда превознесемся, самъ сатана попущенъ будетъ попирать насъ, пока мы не смиримся. Праотцы наши владѣли домами, имѣли богатство, имѣли женъ, заботились о дѣтяхъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ, по причинѣ своего ненасытимаго смиренномудрiя, бесѣдовали съ Богомъ; а мы удалились отъ мiра, презрѣли богатство, оставили домы и думая, что пребываемъ съ Богомъ, бываемъ поруганы бѣсами за превозношенiе наше”. [Добротолюбiе, т. I , стр. 514—515. Москва 1895 г]

           Эти святоотеческiя слова должны имѣть для насъ огромное жизненное значенiе, ибо они нашли себѣ оправданiе въ жизни русскаго народа. Сила этихъ словъ еще болѣе увеличивается для насъ тѣмъ обстоятельствомъ, что онѣ представляютъ въ своей сущности богооткровенныя слова, сказанныя нѣкогда Господомъ чрезъ Моисея когда-то избранному, а нынѣ отверженному еврейскому народу и оправданныя самою жизнiю послѣдняго. Слова эти имѣютъ глубокое жизненное значенiе и для насъ. Аще же не послушаете Мене ниже сотворите повелѣнiй Моихъ сихъ... и Азъ сотворю сице вамъ, и наведу на васъ скудость, и красту, и желтяницу, вреждающую очи ваша, и душы ваша истаяваюшую: и посѣете вотще сѣмена ваша, и поядятъ я супостаты ваша, И падете предъ враги вашими, и поженутъ вы ненавидящiи васъ и побѣгнете никомуже гонящу васъ. И аще до сего не послушаете Мене, и приложу наказати вы язвами седмижды за грѣха ваша; и сокрушу досажденiе гордыни вашея, и положу небо вамъ аки желѣзно, а землю вашу аки мѣдяну. И будетъ вотще крѣпость ваша, и не дастъ земля ваша сѣмене своего, и древа села вашего не дадутъ плода своего. И аще по сихъ пойдете страною, и не восхощете послушати Мене, приложу вамъ язвъ седмь по грѣхомъ вашимъ. И аще сими не накажетеся, но пойдете ко Мнѣ страною, пойду и Азъ съ вами въ ярости страною, и поражу вы и Азъ седмажды грѣхъ ради вашихъ. И наведу на вы мечъ мстяй месть завѣта и вбѣгнете въ грады ваша, и послю на вы смерть, и предани будете въ руцѣ врагъ вашихъ... И ясти будете, и не насытитеся. Аще же въ сихъ не послушаете Мене, и пойдете ко Мнѣ страною, а Азъ... накажу вы... седмажды по грѣхомъ вашимъ. И ясти будете плоти сыновъ вашихь, и плоти дщерей вашихъ ясти имате. И сотворю грады ваша пусты, и опустошу святая ваша, а не обоняю вони жертвъ вашихъ; и сотворю пусту Азъ землю вашу и удивятся о ней врази ваши, живущiи на ней. И разсыплю вы въ языки, и потребитъ вы находяй мечъ, и будетъ земля ваша пуста, и грады ваши будутъ пусты - И не возможете противу стати врагомъ вашимъ... И исповѣдятъ грѣхи своя, и грѣхи отецъ своихъ, яко преступиша и презрѣша Мя, и яко ходиша предо Мною страною; и Азъ пойду съ ними въ ярости страною... тогда усрамится сердце ихъ необрѣзаное, и тогда познаютъ грѣхи своя. И помяну завѣтъ Iаковль,... Исааковъ,... Авраамль; и землю помяну... Не презрѣхъ ихъ ниже вознегодовахъ о нихъ, яко потребити я... Азъ бо есмь Господь Богъ ихъ. [Левитъ 26, 14—21; 23—29; 31—33; 37; 40—42; 44. Сравни Втор. 11, 27; Иса. 1, 19—20]

           Конечно, все это мы должны свято хранить въ своей памяти, но не должны этимъ ограничиться. Если мы хотимъ спасенiя себѣ и Россiи, мы должны самымъ дѣломъ вернуться къ вѣрѣ нашихъ предковъ, и въ особенности — къ вѣрѣ, основанной на смиренiи и покаянiи, которая низводила на нихъ благодать Св. Духа, а вмѣстѣ съ нею святость жизни и ограждала ихъ отъ дiавольской гордости, отъ ея еретичества и безбожiя, какъ источника всѣхъ бѣдствiй, переживаемыхъ нами нынѣ.

           Поэтому пусть смиренная вѣра предковъ воплощается въ современной нашей жизни. Иначе сказать, пусть наша русская идеологiя — православная вѣра, сопровождается не только христiанскими добродѣтелями, апостольскою чистотою своего ученiя, какъ источникомъ дѣйственной благодати, и исповѣдничествомъ, но будетъ основана на смиренiи, безъ котораго, по словамъ св. Сѵмеона Новаго Богослова, ничего добраго не бываетъ. [Творен. св. Сѵмеона Нов. Бог. В. II, стр. 542]

           Однако, эта смиренная вѣра будетъ спасительнымъ достоянiемъ для насъ и для Россiи только въ томъ случаѣ, если мы вступимъ на путь перваго выраженiя смиренiя, т. е. на путь покаянiя во грѣхахъ своихъ, особенно, въ самомъ тяжкомъ грѣхѣ нашемъ, въ которомъ повинны активно или пассивно всѣ русскiе люди, — въ грѣхѣ бунтарства противъ самодержавной власти нашего царя — Помазанника Божiяго. Этотъ грѣхъ является для насъ такимъ тяжкимъ потому, что имѣетъ за собою утрату русскими людьми совѣсти, удаленiе ихъ отъ Церкви, — ея вѣры, ученiя и благодати. Онъ есть верхъ или плодъ тѣхъ разновидныхъ религiозно-нравственныхъ тяжкихъ преступленiй, которыя совершались русскими людьми въ теченiе многихъ и многихъ лѣтъ.

           Означенный грѣхъ такъ великъ въ очахъ Божiихъ, что переполнилъ чашу Божественнаго долготерпѣнiя. Вотъ почему послѣ отверженiя русскимъ народомъ своего царя Господь тотчасъ отвергь и Россiю, и она погрузилась въ пропасть неслыханныхъ бѣдствiй.

    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

           Сущность покаянiя для русскихъ людей, принимавшихъ активное и пассивное участiе въ грѣхѣ бунтарства противъ царской самодержавной власти.

           Спрашивается, въ чемъ же должно состоять наше покаянiе въ тяжкомъ грѣхѣ бунтарства противъ царской власти?

           Такъ какъ не всѣ русскiе люди въ одинаковой степени здѣсь повинны, то это покаянiе не для всѣхъ изъ насъ должно быть одинаковымъ. Для тѣхъ русскихъ людей, которые сознательно и активно шли противъ самодержавной власти нашего Царя — Помазанника Божiяго, требуется въ данномъ случаѣ полное возрожденiе своего духа съ радикальнымъ уничтоженiемъ самой причины страшнаго грѣха — бунтарства противъ священной Богоустановленной власти. Отъ нихъ требуется уничтоженiе въ себѣ невѣрiя и стяжанiе, посредствомъ живого общенiя съ православной Церковью, благодатной духовной настроенности и жизни для соединенiя со Христомъ.

           Этимъ русскимъ людямъ надо слѣдовать въ своей жизни ученiю св. отцовъ Церкви, которые намъ показываютъ, въ чемъ должно состоять покаянiе. По свидѣтельству св. Исаака Сирiанина, покаянiе состоитъ въ томъ, чтобы „оставить прежнее и печалиться о немъ”. [„Добротолюбiе”, т. Ѵ, стр. 395, М. 1889 г] Такъ, въ сущности, опредѣляютъ покаянiе и другiе св. отцы, говоря, что „покаянiе въ томъ состоитъ, чтобы отвращаться отъ грѣха” [Ibid., т. I, стр. 372: Ученiе св. Авв. Исаiи] и „не возвращаться вспять”. [Ibid., стр. 24: Ученiе св. Антонiя Великаго]

           Но святые отцы учили, что покаянiе не только есть рѣшительное оставленiе прежнихъ грѣховъ, но и „совершенiе благихъ дѣлъ, противныхъ прежнимъ грѣхамъ,” [Ibid., т. I I , стр. 495: Учен. св. Ефрема Сирiанина] „посредствомъ заповѣдей Христовыхъ,” [Ibid., т. I , стр. 49: Учен. св. Марка Подвижника] и, конечно, благодати Св. Духа. И самое покаянiе они называли благодатiю. „Какъ благодать на благодать, — говоритъ св. Исаакъ Сирiанинъ, — людямъ по крещенiи дано покаянiе; потому что покаянiе есть второе возрожденiе отъ Бога. И то дарованiе, котораго залогъ прiяли мы отъ вѣры, прiемлемъ покаянiемъ. Покаянiе есть дверь милости, отверстая усиленно ищущимъ его; сею дверiю входимъ въ Божiю милость; кромѣ этого входа, не обрѣтемъ милости”. [Творенiя св. Исаака С., слово 83, стр. 428]

           Этой милостiю, даруемою намъ отъ Бога чрезъ покаянiе, по святоотеческому ученiю, и является наше воскресенiе еще въ земной жизни, что то же — возрожденiе. „Покаянiе, — говоритъ св. Ефремъ Сирiанинъ — есть древо жизни, воскрешающее мертвыхъ грѣхами..., потому что кого грѣхъ губитъ, тѣхъ оно возсозидаетъ къ Божiей славѣ”. [„Добротолюбiе”, т. II., стр. 349] „Когда, по словамъ св. Аввы Исаiи, оставитъ человѣкъ грѣхи свои и обратится къ Богу, то покаянiе возрождаетъ его, какъ говоритъ Апостолъ: якоже облекохомся во образъ перстнаго, да облечемся и во образъ небеснаго (1 Кор. 15, 49). Видишь ли, что Богъ далъ человѣку измѣняться чрезъ покаянiе и совершенно новымъ содѣлываться чрезъ него”. [„Добротолюбiе'', стр. 413; ср. твор. св. Сѵмеона Н. Б.; Вып. I; сл. 30-е, стр. 118 — 119. Москва. 1882 г]

           Если русскiе люди, благодаря своему невѣрiю, повинные въ активномъ возстанiи противъ самодержавной царской власти, покаятся въ смыслѣ изложеннаго святоотеческаго ученiя и тѣмъ самымъ уничтожатъ въ себѣ почву, на которой возросъ и совершился этотъ сатанинскiй грѣхъ противленiя, то само собою измѣнится ихъ отношенiе къ царской власти изъ отрицательнаго на положительное.

           Что же касается множества русскихъ людей, не отступавшихъ отъ православной вѣры, но повинныхъ въ той или иной мѣрѣ въ предательствѣ царя своимъ попустительствомъ, то ихъ покаянiе должно состоять въ открытомъ исповѣданiи истины, что одною изъ основъ возрожденiя Россiи является царская самодержавная власть Помазанника Божiяго. Будемъ свидѣтельствовать, что никакая иная форма правленiя въ Россiи не прiемлема, что нашъ государственный строй только можетъ быть сообразнымъ православной вѣрѣ русскаго народа, такъ какъ только объ этой власти говорятъ намъ Богооткровенные писатели и св. отцы, какъ о происшедшей отъ Бога, свидѣтельствуютъ о ея неприкосновенности, требуютъ почитанiя ея, которое должно выражаться въ нашихъ молитвахъ за царя и его власть, какъ основу благоденственной жизни, и въ нашемъ ей повиновенiи.

           О происхожденiи царской власти отъ Бога мы имѣемъ прекрасное, основанное на Св. Писанiи, ученiе Московскаго Митрополита Филарета. Имѣя въ виду слова Ап. Павла: нѣсть бо власть, аще не отъ Бога; сущiя же власти отъ Бога учинены сутъ, [Рим. 13, 1] онъ говоритъ: „Въ семействѣ должно искать начатковъ и перваго образца власти и подчиненiя, раскрывшихся потомъ въ большемъ семействѣ — государствѣ. Именно: отецъ есть... первый властитель... но какъ власть отца не сотворена самимъ отцемъ и не дарована ему сыномъ, а произошла вмѣстѣ съ человѣкомъ отъ Того, Кто сотворилъ человѣка: то и открывается, что глубочайшiй источникъ и высочайшее начало первой власти, а слѣдственно и всякой послѣдующей между человѣками власти, есть въ Богѣ — Творцѣ человѣка. Изъ Негоже всяко отечество на небесѣхъ и на земли именуется [Ефес. 3, 15]; потомъ, когда сыны сыновъ разродились въ народъ и народы, и изъ семейства возросло Государство, необъятное для естественной власти отца, — Богъ далъ этой власти новый искусственный образъ и новое имя въ лицѣ Царя, и такимъ образомъ Его Премудростiю царiе царствуютъ [Притч. 8, 15]. Во времена невѣдѣнiя, когда люди забыли Творца своего... Богъ — вмѣстѣ съ другими тайнами Своими — и тайну происхожденiя предержащей власти даже чувственнымъ образомъ представилъ предъ очами мiра въ избранномъ для сего народѣ еврейскомъ; именно: въ патрiархѣ Авраамѣ чудесно вновь сотворилъ онъ качество отца и постепенно произвелъ отъ него племя, народъ и царство; Самъ руководилъ патрiарховъ сего племени; Самъ воздвигалъ судей и вождей сему народу; Самъ царствовалъ надъ симъ царствомъ [1 Цар. 8, 7]; наконецъ, Самъ воцарилъ надъ нимъ царей, продолжая и надъ царями чудесное знаменiе Своей верховной власти. Посему Богъ и называется царь царствующихъ и Господь господствующихъ, Им же царiе царствуютъ. Вышнiй владѣетъ царствомъ человѣческимъ и Ему-же восхощетъ дастъ е. Господне есть царствiе и Той обладаетъ языки [Пс. 21, 29]. Въ руцѣ Господнѣ власть земли, потребнаго воздвигнетъ во время на ней (Сир. 10, 4). [„Христiанское ученiе о царской власти изъ проповѣдей Филарета Митрополита Московскаго”, стр. 6—7, М. 1901 г]

           Говоря о происхожденiи отъ Бога царской власти въ ветхозавѣтныя времена, М. Филаретъ дополнительно указываетъ, что и въ новозавѣтный перiодъ времени царская, уже христiанская, власть, начиная съ Константина, произошла тоже отъ Бога. Это случилось послѣ того, какъ Господь Самъ обратилъ Константина въ христiанскую вѣру передъ битвой его съ Максентiемъ чудеснымъ явленiемъ ему въ солнцѣ креста съ надписью: „Симъ побѣждай”. Вслѣдъ за тѣмъ Господь явился Константину во снѣ и повелѣлъ ему сдѣлать знамя, подобное видѣнному на небѣ и употреблять его для защиты отъ враговъ. Св. Константинъ исполнилъ повелѣнное ему отъ Бога, побѣдилъ Максентiя, сдѣлался единовластнымъ государемъ римской имперiи и крестился. [Евсевiй, “О жизни Константина”, кн. 1, гл. 28—29]

           Тѣмъ же Своимъ дивнымъ промысломъ Господь обратилъ въ православную вѣру и нашего князя Владимiра, основоположника христiанской царской власти въ русскомъ православномъ народѣ.

           Ясно отсюда, что и христiанская царская власть получила свое происхожденiе непосредственно отъ Бога, Небеснаго Царя. [“Христ. ученiе о царской власти”, М. Филаретъ, стр. 13—14]

           Нѣтъ нужды доказывать, что Божественное Откровенiе въ своемъ свидѣтельствѣ о происхожденiи царской власти отъ Бога въ то же время говоритъ намъ, что она есть власть самодержавная. Это самодержавiе исходитъ изъ самой природы власти. Вѣдь никто изъ людей, водимыхъ голосомъ разума и совѣсти, не будетъ оспаривать естественное и Божественное право отца налагать свою волю на дѣтей, требовать отъ нихъ ея исполненiя и наказывать ихъ за ея нарушенiе. Всякое ограниченiе дѣтьми воли отца и нежеланiе повиноваться ей въ то время, когда она соотвѣтствуетъ волѣ Божiей есть ничто иное, какъ преступленiе. Власть отца по отношенiю къ своимъ дѣтямъ является самодержавной.

           Такою же самодержавной является и власть царя, ибо онъ получаетъ ее не отъ народа, и потому она не можетъ быть народомъ ограничена и передъ нимъ отвѣтственна. Царская власть, какъ происшедшая отъ Бога, только передъ нимъ отвѣтственна и можетъ ограничиваться только волей Самого Бога, его святыми законами, съ которыми она должна строго сообразоваться, не уклоняясь отъ нихъ ни направо, ни налѣво.

           Впрочемъ, мы находимъ на это и прямое указанiе Св. Писанiя. При установленiи царской власти въ Ветхомъ Завѣтѣ, Господь потребовалъ, чтобы царь былъ полнымъ владыкой израильскаго народа и его повелителемъ. Господь сказалъ израильтянамъ: и вы будете ему раби. [1 Цар. 8, 17; срав. главы: 8—12] И будетъ егда сядетъ на престолѣ власти своея, да напишетъ себѣ второзаконiе сiе въ книзѣ отъ жрецевъ левитовъ, и будетъ съ нимъ, и да чтетъ ю во вся дни житiя своего, да научится боятися Господа Бога Своего, и хранити вся заповѣди сiя, и... творити я: да не возвысится сердце его отъ братiи его, да не преступитъ отъ заповѣдей ни на десно, ни на лѣво, яко да будетъ многа лѣта во власти своей, той и сыны его съ нимъ, въ сынѣхъ израилевыхъ. [Втор. 17, 18—20]

           Такимъ образомъ, Св. Писанiе, повѣствуя объ учрежденiи царской власти отъ Бога, свидѣтельствуетъ о ея самодержавности. Но вмѣстѣ съ тѣмъ Божественное Откровенiе показываетъ намъ и ея благодѣтельное значенiе для народа. Господь учредилъ самодержавную власть царя для того, чтобы онъ спасалъ израильскiй народъ отъ враговъ его. [1 Цар. 9, 16] Эта власть обезпечиваетъ тихое и безмолвное житiе... во всякомъ благочестiи и чистотѣ, [1 Тим. 2, 12] являясь источникомъ временной счастливой, святой и спасительной нашей жизни.

           О единодержавной или самодержавной власти царя и о ея великомъ благотворномъ для насъ значенiи учитъ тотъ же Митрополитъ Филаретъ. „Какъ небо, говоритъ онъ, безспорно лучше земли, и небесное лучше земного: то такъ же безспорно лучшимъ на землѣ должо быть признано то, что на ней устроено по образу небеснаго, какъ и сказано было Боговидцу Моисею: Виждь да сотвориши по образу, показанному тебѣ на горѣ (Исх. 25, 40), то есть на высотѣ Боговѣдѣнiя.

           „Согласно съ этимъ Богъ, по образу Своего небеснаго единоначалiя, учредилъ на землѣ царя; по образу своего небеснаго вседержительства, устроилъ на землѣ царя самодержавнаго; по образу Своего царства непреходящаго... поставилъ на землѣ царя наслѣдственнаго.

           „Не вдадимся въ область умозрѣнiй и состязанiй, въ которой нѣкоторые люди — болѣе другихъ довѣряющiе своей мудрости — работаютъ надъ изобрѣтенiемъ... лучшихъ, по ихъ мнѣнiю, началъ для преобразованiя человѣческихъ обществъ... Но еще нигдѣ и никогда не создали они тихаго и безмолвнаго житiя... [1 Тим. 2, 2] Они умѣютъ потрясать древнiя государства, но не умѣютъ создать ничего прочнаго... Они тяготятся отеческою и разумною властью царя и вводятъ слѣпую и жестокую власть народной толпы и безконечныя распри искателей власти. Они прельщаютъ людей, увѣряя, будто ведутъ ихъ къ свободѣ; а въ самомъ дѣлѣ влекутъ ихъ отъ законной свободы къ своеволiю, чтобы потомъ полноправно низвергнуть ихъ въ угнетенiе.

           „Надежнѣе самодѣльныхъ умствованiй должно учиться царственной истинѣ изъ исторiи народовъ и царствъ... писанной не страстьми человѣческими, а святыми пророками Божiими, то есть — изъ исторiи древле избраннаго и Богоправимаго народа Божiя. Эта исторiя показываетъ, что лучшее и полезнѣйшее для человѣческихъ обществъ дѣлаютъ не люди, а человѣкъ, не многiе, а одинъ. Такъ: „Какое правительство дало еврейскому народу государственное образованiе и законъ? — Одинъ человѣкъ Моисей.

           „Какое правительство распоряжалось завоеванiемъ обѣтованной земли и распредѣленiемъ на ней племенъ народа еврейскаго? — Одинъ Iисусъ Навинъ.

           „Во время судiй — одинъ судiя спасалъ отъ враговъ и золъ цѣлый народъ.

           „Но какъ власть была не непрерывная, а пресѣкалась со смертiю каждаго судiи, то, по пресѣченiи единоначалiя, народъ приходилъ въ разстройство, благочестiе оскудѣвало, распространялось идолопоклонство и поврежденiе нравовъ; затѣмъ слѣдовали бѣдствiя и порабощенiе иноплеменниками. И въ объясненiе такихъ нестроенiй и бѣдствiй въ народѣ священный бытописатель говоритъ, что въ тыя дни не бяше царя во Израили; мужъ еже угодно предъ очима его, творяше (Суд. 21, 25).

           „Вновь явился одинъ полномощный силою молитвы и дара пророческаго Самуилъ; и народъ огражденъ отъ враговъ, безпорядки прекращены, благочестiе восторжествовало.

           „Потомъ, для непрерывнаго единоначалiя, Богъ въ народѣ Своемъ поставилъ царя. И такiе цари, какъ Давидъ, Iосафатъ, Езекiя, Iосiя — представляютъ въ себѣ образцы того, какъ успѣшно самодержавный государь можетъ и долженъ служить къ прославленiю Царя небеснаго въ земномъ царствѣ человѣческомъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ — къ утвержденiю и охраненiю истиннаго благоденствiя въ народѣ своемъ...

           „И во времена новой благодати Всепромыслитель Богъ благоволилъ призвать единаго Константина, и въ Россiи единаго Владимiра, которые апостольски просвѣтили свои языческiя царства свѣтомъ Христовой вѣры и тѣмъ утвердили незыблемыя основанiя ихъ величiю.

           „Благо народу и государству, въ которомъ единымъ, всеобщимъ и вседвижущимъ средоточiемъ, какъ солнце во вселенной, стоитъ царь, свободно ограничивающiй свое неограниченное самодержавiе волею Царя Небеснаго, мудростiю яже отъ Бога”. [“Христ. ученiе о цар. власти”, М. Филарета, стр. 15—17]

           Настоящее свидѣтельство знаменитаго архипастыря русской Церкви для насъ, въ особенности теперь, является цѣннымъ. Митрополитъ Филаретъ принадлежитъ къ числу такихъ великихъ святителей православной Церкви, которые насчитываются единицами. Вслѣдствiе обильныхъ поразительныхъ проявленiй въ немъ даровъ Св. Духа — мудрости, цѣленiя недуговъ, прозорливости, богословскаго вѣдѣнiя, а также по святости жизни и аскетическимъ подвигамъ его можно сравнить съ такими великими святителями, какъ Василiй Великiй, Iоаннъ Златоустъ, Григорiй Богословъ. Тѣмъ, чѣмъ они были для всей древней Церкви въ защитѣ православiя и насажденiи въ людяхъ чистоты христiанской жизни, тѣмъ явился для русской Церкви и Митрополитъ Филаретъ.

           Въ данныхъ словахъ своихъ онъ не только безподобно изобразилъ все благодѣтельное значенiе царской самодержавной власти въ жизни ветхозавѣтнаго избраннаго и русскаго православнаго народа, но пророчески предрекъ то ужасное угнетенiе, въ которое послѣднiй низверженъ нынѣ Богомъ, а лучше сказать — самъ низринулся по допущенiю Божiему.

           Причемъ здѣсь указана и причина этого несчастiя, которая состоитъ въ томъ, что русскiе люди удалились отъ Божественной истины Св. Писанiя въ его ученiи о благодѣтельномъ значенiи единодержавной или самодержавной власти. Они восприняли вмѣсто истины дiавольскую ложь тѣхъ либеральныхъ русскихъ вождей, вся „мудрость” которыхъ заключалась лишь въ проповѣди разрушительнаго еврейскаго соцiалистическаго ученiя о призрачныхъ свободахъ. Вся ихъ сила была направлена только на уничтоженiе православной вѣры и основанной на ней нашей царской власти — источника величiя и славы Россiи.

           Вмѣстѣ съ тѣмъ, изъ настоящихъ словъ Митрополита Филарета мы можемъ черпать для себя и указанiе, что слѣдуетъ намъ, русскимъ людямъ дѣлать теперь для спасенiя и возрожденiя нашей родины. Эти золотыя слова побуждають насъ направить всѣ наши силы къ тому, чтобы у насъ въ Россiи была возстановлена царская самодержавная власть.

           И мы не можемъ игнорировать настоящаго призыва нашего великаго архипастыря, ибо призывъ этотъ основанъ на Божественномъ Откровенiи и святоотеческомъ ученiи. Содержанiе словъ М. Филарета совпадаетъ по своей сущности и принципiальному значенiю, въ частности — съ ученiемъ величайшаго исповѣдника и отца Церкви св. Ѳеодора Студита.

           Вотъ какъ учитъ сей св. отецъ о значенiи единодержавной (самодержавной) власти: „Единъ есть Господь,— говоритъ онъ,— и законоположникъ, какъ написано: одна власть и одно Богоначалiе надъ всѣмъ. Это единоначалiе источникъ всякой премудрости, благости и благочинiя, простираясь на всѣ, отъ благости Божiей получившiя начало, твари, безъ произволенiя ихъ, дано по подобiю Божiю устроять въ порядкахъ жизни своей произвольно только одному человѣку. Ибо божественный Моисей въ описанiи происхожденiя мiра, изъ устъ Божiихъ исшедшее, приводитъ слово: сотворимъ человѣка по образу нашему и по подобiю (Быт. 1, 26). Отсюда — учрежденiе между людьми всякаго начальства и всякой власти, особенно въ Церквахъ Божiихъ: одинъ патрiархъ въ патрiархатѣ, одинъ митрополитъ въ митрополiи, одинъ епископъ въ епископiи, одинъ игуменъ въ монастырѣ, и въ мiрской жизни, если хочешь послушать, одинъ царь, одинъ полководецъ, одинъ капитанъ на кораблѣ. И если бы во всемъ этомъ не управляла воля одного, то ни въ чемъ не было бы строя и порядка, и не на добро бы это было, ибо разноволiе разрушаетъ все”. [Добротолюбiе, т. IѴ, изд. 2-ое, Москва 1901 г, стр. 93]

           Таково ученiе о самодержавной царской власти и ея значенiи въ нашей жизни по даннымъ Божественнаго Откровенiя и святоотеческаго ученiя. Но это не все. Въ Св. Писанiи мы находимъ ученiе о царѣ, какъ о Помазанникѣ Божiемъ. Избирая въ цари израильскiе Саула, Господь повелѣваетъ пророку Самуилу помазать его елеемъ, [1 Цар. 9, 16] что и сдѣлалъ пророкъ, сказавшiй Саулу, что его осѣнитъ Духъ Господень. Точно такъ же, когда Господь предопредѣлилъ Давида быть царемъ израильскаго народа, то Онъ повелѣлъ тому же пророку Самуилу помазать его на царство: Наполни рогъ твой елеа, востани, и помажи Давида. [Ibid. 16, 1, 12] И послѣ этого помазанiя сошелъ на него Духъ Святый, почему въ Библiи и сказано: Помаза его посредѣ братiи его: и ношашеся Духъ Господень надъ Давидомъ отъ того дне. [Ibid. 16, 13]

           Отсюда ведетъ свое начало таинство мѵропомазанiя, которое совершалось надъ царями въ Византiи, а затѣмъ у насъ въ Россiи надъ великокняжескими и царскими самодержцами.

           Это помазанiе является многознаменательнымъ по своему значенiю фактомъ, одинаково — какъ для царя самодержца, такъ и для его подданныхъ, ибо оно увеличиваетъ его авторитетъ и достоинство, дѣлая его священнымъ и осуществляя надъ нимъ слова Св. Писанiя: Вознесохъ Избраннаго отъ людей Моихъ: елеемъ святымъ Моимъ помазахъ его: истина Моя и милость Моя съ нимъ. [Пс. 88, 20, 21, 25]

           Замѣчательно, что Господь за много вѣковъ до поставленiя Имъ царя Помазанника Божiяго обѣщалъ Аврааму, несомнѣнно, какъ величайшую для него награду происхожденiе отъ него царей, говоря: Возращу тя зѣло зѣло, и положу тя въ народы, и царiе изь тебя изыдутъ. [Быт. 17, 6; Слова и рѣчи Филарета Митр. Московскаго, изд. 2, ч. I I . Москва 1848 г., стр. 170—171] Это обстоятельство, а также тотъ фактъ, что учрежденiе царя предвозвѣщалось за много вѣковъ прежде еще Аврааму Богомъ, слѣдовательно, есть дѣло Его вѣчнаго предопредѣленiя, показываетъ намъ, какъ высоко мыслится въ очахъ Бога достоинство царя Показанника Божiяго. Такое достоинство для насъ должно быть понятнымъ. Черезъ таинство мѵропомазанiя царь дѣлается священною особою. Съ этого момента его власть окружается Божественнымъ ореоломъ, что въ особенности важно въ глазахъ вѣрующаго народа для его повиновенiя своему царю.

           Впрочемъ, не сдинъ только священный авторитетъ даетъ царю его помазанiе. Въ послѣднемъ сообщаются ему дары Св. Духа, Его Божественная благодать, необходимая для царскаго управленiя, имѣющаго цѣлью не только заботу о земномъ благоденствiи подданныхъ, но преимущественно съ момента его помазанiя и заботу о ихъ вѣчномъ спасенiи. Съ этого времени царь своею самодержавною властью обязывается быть покровителемъ православной Церкви, заботиться о водворенiи мира въ святыхъ Божiихъ Церквахъ, наблюдать за точнымъ исполненiемъ церковныхъ постановленiй въ жизни подданныхъ — и мiрянами, и духовенствомъ, въ особенности — касательно чистоты православной вѣры, и даже имѣть попеченiе о распространенiи вѣры среди язычниковъ. [Проф. Кургановъ, „Отношенiя между Церковью и гражданской властью”. Казань, 1880 г., стр. 50]

           И эта благодать не воспринималась царями тщетно, если только они ей не противились. Исторiя Христiанской Церкви показываетъ намъ, какъ покровительствовали ей цари Помазанники Божiи и какiя неисчислимыя услуги оказали ей христiанскiе государи въ борьбѣ съ язычниками и еретиками для торжества православной вѣры. Помазанiе дѣлало ихъ, благодаря ихъ самодержавной власти, могущественнымъ оплотомъ для борьбы со зломъ. Вотъ почему св. Iоаннъ Златоустъ училъ, что царская власть, которая была при немъ, разумѣется, и самодержавной и христiанской, есть именно то начало, которое удерживаетъ пришествiе въ мiръ антихриста.

           Такъ смотрѣлъ на царскую власть самодержавнаго царя Помазанника и Еп. Ѳеофанъ Затворникъ и другiе свѣтильники нашей Церкви, имѣя въ виду тѣхъ царей, которые своею дѣятельностью оправдывали полученную ими благодать въ таинствѣ мѵропомазанiя на царство. Такъ смотрѣли на царей Помазанниковъ Божiихъ и всѣ истинно вѣрующiе русскiе люди, сознавая, что черезъ Богомъ данную царямъ власть ими выполняется ихъ Божественное предназначенiе быть основою благоденствiя Россiи, ограждать ее отъ антихристова зла и насаждать въ ней христiанскую жизнь.

           Русскiе Государи были покровителями святого православiя даже во всей вселенной; и свое великое благотворное влiянiе простирали на весь мiръ. Такое благодѣтельное значенiе нашихъ царей сознавалось и иностранцами. Характерно, что наименованiе государя Александра III Миротворцемъ изошло не отъ русскихъ людей, а отъ европейскихъ народовъ. Лѣтъ пять тому назадъ во французскомъ журналѣ „Illustration” была напечатана статья профессора римскаго государственнаго университета историка Феррера, въ которой онъ писалъ, что современный кризисъ и колебанiе мiра происходитъ оттого, что въ Россiи не стало вѣнценосныхъ Государей, которые держали въ своихъ рукахъ балансъ мира всѣхъ народовъ земли, и, благодаря могуществу и ихъ стремленiю къ миру, Европа за послѣднiе сто лѣтъ могла спокойно заниматься научнымъ прогрессомъ и вмѣстѣ съ Америкой и другими странами обогащаться въ своей промышленной и хозяйственной жизни.

           Нѣкогда прор. Исаiя сказалъ: сице глоголетъ Господь Богъ помазанному Моему Киру (Иса. 46, 1). Обращаясь къ Киру, царю персидскому, и объявляя его имя, Господь называетъ его Своимъ помазанникомъ тогда, когда онъ еще не родился. Называетъ Кира своимъ помазанникомъ, не потому, что надъ Киромъ будетъ совершено помазанiе, которое совершалось надъ царями израильскаго народа, но въ смыслѣ предызбранiя его для возвращенiя iудеевъ изъ плѣна вавилонскаго въ ихъ родную землю. „Богъ,— говоритъ М. Московскiй Филаретъ,— назначилъ Кира для исполненiя судьбы Своей и возстановленiя избраннаго народа израильскаго; сею Божественною мыслiю, такъ сказать, помазалъ духъ Кира еще прежде, нежели произвелъ его на свѣтъ: и Киръ хотя не знаетъ, кѣмъ и для чего помазанъ, движимый сокровеннымъ помазанiемъ, совершаетъ дѣло царствiя Божiяго. Какъ могущественно помазанiе Божiе! Какъ величественъ помазанникъ Божiй! Онъ есть живое орудiе Божiе, сила Божiя исходить чрезъ него во вселенную и движетъ большую или меньшую часть рода человѣческаго къ великой цѣли всеобщаго совершенiя”. [„Христ. ученiе о царской власти”, М. Филаретъ, стр, 27]

           Если Киръ, царь языческiй, не получивши помазанiя съ дарами Св. Духа и даже не знавшiй истинного Бога, но, какъ послушное орудiе Божественной силы, имѣлъ такое великое значенiе для жизни избраннаго народа и большей части мiра, то какая же величайшая Божественная сила дѣйствовала чрезъ помазанiе Св. Духа въ нашихъ царяхъ Помазанникахъ Божiихъ и какое благодѣтельное значенiе имѣли они для новаго Израиля — избраннаго русскаго народа, и для всего мiра. Да, русская либеральная интеллигенцiя не хотѣла видѣть этой силы въ нашихъ царяхъ Помазанникахъ Божiихъ. Но дiаволъ видѣлъ и чувствовалъ эту силу и потому со всѣмъ своимъ адомъ, при содѣйствiи противоцерковнаго русского общества, съ неистовствомъ возсталъ на нее. Въ теченiе многихъ лѣтъ сатанинскимъ кровавымъ терроромъ онъ изгонялъ ее съ русской земли; и, наконецъ, руками представителей народа — членовъ Государственной Думы и другихъ враговъ Россiи погубилъ носителя сей Божественной силы — русскаго царя, а вмѣстѣ съ нимъ, — русское государство. Пусть современная жизнь въ Россiи и всеобщая растерянность народовъ мiра свидѣтельствуютъ, какую великую силу для своего народа и для вселенной имѣлъ нашъ царь, который соединялъ въ себѣ и самодержавную власть, и благодать Св. Духа, какъ Помазанникъ Божiй, согласно ученiю Св. Писанiя.

           Но и этимъ еще не исчерпывается Богооткровенное ученiе о царской власти. Здѣ сь мы находимъ, наконецъ, и ученiе объ отношенiи подданныхъ къ сей власти. Это отношенiе, какъ свидѣтельствуетъ Слово Божiе, опредѣляется заповѣдями, данными людямъ отъ Бога или чрезъ Его Пророковъ и Апостоловъ, или непосредственно отъ Самого Господа нашего Iисуса Христа. Богъ намъ повелѣваетъ, во-первыхъ, не прикасаться къ Его Помазанникамъ и, во-вторыхъ, оказывать царю почтенiе, которое должно выражаться нашими о немъ молитвами и повиновенiемъ ему.

           Еще въ Ветхомъ Завѣтѣ Господь чрезъ Своего Пророка сказалъ: не пракасайтеся помазаннымъ Моимъ (1 Пар. 16, 22). Здѣсь повелѣваетъ Господь подданнымъ царя оградить его власть отъ всего того, что ее колеблетъ и даже уничтожаетъ; и прежде всего — чтобы она была неприкосновенна отъ недовольства и осужденiя съ ихъ стороны, такъ какъ послѣднее колеблетъ авторитетъ царской власти, расшатываетъ ее, а вмѣстѣ съ нею и государство. По словамъ Митрополита Филарета, тогда „государство будетъ подобно городу, построенному на огнедышущей горѣ: что будутъ значить всѣ его твердыни, когда подъ ними будетъ скрываться сила, могущая каждую минуту все превратить въ развалины? Подвластные, которые не признаютъ священной неприкосновенности владычествующихъ, надеждою своеволiя побуждаются домогаться своеволiя; а власть, не увѣренная въ своей неприкосновенности, самою заботою о собственной безопасности побуждается домогаться преобладанiя: въ такомъ положенiи государство колеблется между крайностями своеволiя и преобладанiя, между ужасами безначалiя и угнетенiя и не можетъ утвердить въ себѣ послушной свободы, которая есть средоточiе и душа жизни общественной”. [„Хр. ученiе о цар. власти”, М.Моск. Филаретъ, стр. 25—26]

           Русскiе люди по горькому опыту теперь знаютъ, къ какимъ гибельнымъ послѣдствiямъ для русскаго государства привело ихъ недовольство царскою властiю, ихъ открытое осужденiе Императора Николая II, добраго и православнаго царя.

           Конечно, не этимъ только осужденiемъ власти подвластные царю могутъ нарушать данную Божественную заповѣдь. „Прикосновенiе” къ Помазаннику Божiему происходитъ и чрезъ ограниченiе самодержавной, данной ему отъ Бога, царской власти въ пользу народоправства. И мы знаемъ, съ какимъ неистовствомъ русскiе люди домогались, изъ-за рабскаго подраженiя европейскимъ народамъ, этого ограниченiя. Въ результатѣ было то, что эти либеральныя домогательства также способствовали гибели Россiи. Иначе не могло и быть, ибо, являясь вопiющимъ нарушенiемъ Божественной заповѣди о неприкосновенности Помазанниковъ Божiихъ, стремленiя русскихъ людей къ ограниченiю самодержавной власти царя были тяжкимъ грѣхомъ отверженiя ими, вмѣстѣ съ этою заповѣдiю, и Самого Бога. Преступно было русскимъ православнымъ людямъ стремиться къ устройству своего государственнаго правленiя по образцу конституцiонныхъ и республиканскихъ правленiй Европы въ то время, какъ мы должны были руководствоваться своею православною вѣрою, которая повелѣваеть намъ сообразовать свою жизнь во всѣхъ ея областяхъ съ Божественнымъ Откровенiемъ и основаннымъ на немъ святоотеческимъ ученiемъ.

           Нѣтъ нужды говорить, какимъ ужаснымъ „прикосновенiемъ” къ Помазаннику Божiему является низверженiе подданными своего царя. Здѣсь нарушенiе данной Божественной заповѣди достигаетъ по своей преступности высочайшей степени, почему и влечетъ за собою разрушенiе самого государства. [„Хр. ученiе о царской власти”, М. Филарета, стр. 28] Все это произошло въ жизни нашего отечества. И мы по горькому своему опыту и во всей полноте знаемъ всю гибельность и для себя, и для Россiи отверженiя людьми сей Божественной заповѣди.

           Что касается положительной заповѣди, опредѣляющей наше отношенiе къ царю и повелѣвающей намъ почитать царскую власть, то она дана Самимъ Господомъ нашимъ Iисусомъ Христомъ въ Его словахъ: воздадите кесарево кесареви, и Божiя Богови. [Мѳ. 22, 21] Весьма сходственнымъ этимъ Божественнымъ словамъ является изреченiе св. Ап. Петра, сказавшаго: Бога бойтеся, царя чтите. [1 Петр. 2, 17]

           Удивительно, что эта Божественная заповѣдь о почитанiи царя была дана въ то время, когда цари были язычниками и даже гонителями христiанства. Въ частности, при Ап. Петрѣ въ Iудеѣ царствовалъ Иродъ, о которомъ Дѣянiя Апостольскiя говорятъ: возложи Иродъ царь руцѣ озлобити нѣкiя иже отъ церкве. Уби же Iакова брата Iоаннова мечемъ. И видѣвъ, яко годѣ есть iудеемъ, приложи яти и Петра: его же и емь всади въ темницу. [Дѣян. 12, 1—4] Какъ видно изъ Дѣянiй, Петръ былъ бы казненъ Иродомъ, если бы Ангелъ Господень чудесно не избавилъ его изъ темницы и отъ рукъ Иродовыхъ. Кромѣ того, Петръ былъ предувѣдомленъ отъ Самого Христа о предстоящей ему мученической смерти отъ римскихъ властей, и, несмотря на все это, Ап. Петръ проповѣдуетъ почтенiе къ царю.

           Еще болѣе удивительнымъ можетъ намъ показаться увѣщанiе Ап. Павла молиться за современныхъ ему царей, въ чемъ прежде всего и должно выражаться почтенiе къ нимъ со стороны вѣрующихъ. Въ своемъ посланiи Епископу Ефесской церкви Тимоѳею онъ пишетъ: молю убо прежде всѣхъ творити молитвы, моленiя, прошенiя, благодаренiя, за вся человѣки, за царя, и за всѣхъ, иже во власти суть, да тихое и безмолвное житiе поживемъ во всякомъ благочестiи и чистотѣ. [1 Тим. 2, 1—2]

           Такимъ образомъ, св. Ап. Павелъ не только увѣщаваетъ христiанъ творить молитвы за царей — язычниковъ, но и благодарить за нихъ Бога. Для рѣшенiя этихъ недоумѣнiй обратимся къ словамъ того же М. Филарета. „Неужели, спрашиваетъ онъ, гонители и гоненiя могутъ быть предметомъ даже благодарности? — Недоумѣнiе это будетъ устранено, если примемъ въ разсужденiе, что святый Апостолъ есть не просто наставникъ, но наставникъ богодухновенный. Христосъ Спаситель и всѣмъ христiанамъ для важныхъ случаевъ, когда имъ нужно съ особенною вѣрностiю и твердостiю изрещи или засвидѣтельствовать истину Христову, далъ такое обѣтованiе: не вы будете глаголющiи, но Духъ Отца вашего глаголяй въ васъ (Мѳ. 10, 20). Безъ сомнѣнiя, даръ этотъ въ преимущественной силѣ и полнотѣ данъ былъ Апостолу, какъ провозвѣстнику Христова ученiя для вселенской Церкви. Итакъ, святый Павелъ пишетъ наставленiе Ефесской Церкви; а Духъ Святый въ то же время благоизволяетъ чрезъ него написать наставленiе Церкви вселенской... Павелъ видитъ современный мракъ царствъ языческихъ, а Духъ въ немъ Божiй провидитъ будущiй свѣть царствъ христiанскихъ. Взоръ богодухновеннаго проницаетъ будущiе вѣки, встрѣчаетъ Константина, умиротворяющаго Церковь и освящающаго вѣрою царства; видитъ Ѳеодосiя, Юстинiана — защищающихъ Церковь отъ ересей; конечно, видитъ далѣе и Владимiра, Александра Невскаго и другихъ распространителей вѣры, защитниковъ Церкви, охранителей православiя. Послѣ этого не удивительно, что святый Павелъ пишетъ: молю творити не только молитвы, но и благодаренiя за царя и за всѣхъ иже во власти суть, потому что будутъ цари и власти не только такiе, за которыхъ надобно молиться со скорбью... но и такiе, за которыхъ, какъ за драгоцѣнный даръ Божiй, должно благодарить съ радостiю”. [„Христ. уч. о цар. власти”, стр. 34—35]

           Такимъ образомъ, изъ объяснительныхъ словъ М. Филарета видно, что Ап. Павелъ въ своемъ Богодухновенномъ увѣщанiи — возносить молитвы и благодаренiя за царя, имѣлъ въ виду вообще царскую власть, соотвѣтствующую своему Божественному предназначенiю — быть источникомъ безмятежной и спасительной жизни для членовъ государства.

           Но такъ какъ это увѣщанiе не даетъ основанiя полагать, что этихъ молитвъ и благодаренiй не слѣдуетъ совершать въ отношенiи царей язычниковъ и гонителей, то въ данномъ случаѣ нужно имѣть въ виду слова М, Филарета, свидѣтельствующiя, что такiя молитвы и благодаренiя допускались христiанами Ефесской Церкви, но „со скорбiю”. Это наблюдается и нынѣ — въ Русской Зарубежной Церкви, которая также молится со скорбiю, умоляя Бога о вразумленiи безбожной власти въ Россiи или же объ освобожденiи отъ нея нашего отечества.

           Изъ тѣхъ же объяснительныхъ словъ М. Филарета явствуетъ, какой великiй грѣхъ совершилъ русскiй народъ, предавшiй своего царя Помазанника Божiяго, который не только не имѣлъ ничего общаго съ царями язычниками и гонителями, но, какъ православный и благочестивый Государь, былъ источникомъ благоденственной и спасительной для насъ жизни. Вмѣсто того, чтобы день и ночь возсылать о немъ свои благодарственныя молитвы, русскiе люди допустили его низложенiе на свою собственную и всероссiйскую гибель.

           Другимъ выраженiемъ почитанiя царя подданными является ихъ повиновенiе ему. Въ своемъ первомъ посланiи Ап. Петръ говоритъ: повинитеся убо всякому человѣчу созданiю Господа ради: аще царю, яко преобладающу, аще ли, же княземъ, яко отъ него посланнымъ, во отмщенiе убо злодѣемъ, въ похвалу же благотворцемъ.(1 Петр. 2, 13—14.)

           Итакъ, по ученiю Апостола, надо повиноваться царю ради Господа. Разумѣется, существуютъ и другiе мотивы для этого повиновенiя. Можно повиноваться царю въ силу эгоистическихъ побужденiй, изъ-за личныхъ интересовъ, — ради страха быть наказанными, ради тѣхъ или другихъ выгодъ, наградъ и почестей. Можно повиноваться царю ради любви къ нему, какъ повинуются дѣти своимъ родителямъ, или ради любви къ отечеству, которая движется нашею благодарностью за то, что государство доставляетъ намъ источники пропитанiя, личную безопасную жизнь, образованiе и многiя другiя нужныя намъ житейскiя блага. Можно повиноваться царю, какъ источнику порядка, благоденствiя и могущества государства, какъ къ основѣ благополучiя и личнаго счастiя всѣхъ его гражданъ.

           Но обо всѣхъ этихъ мотивахъ не говорится въ словахъ апостольскихъ. Не говорится по той причинѣ, что они не представляютъ собою прочныхъ основанiй для нашего повиновенiя царю, ибо въ чрезвычайныхъ, катастрофическихъ обстоятельствахъ жизни государства настоящiе мотивы не могутъ дать должной силы подданнымъ удержаться въ повиновенiи царской власти и сохранить страну отъ гибели.

           Мы, русскiе люди, это хорошо знаемъ въ силу того же своего горькаго опыта. Всѣ второстепенные мотивы для повиновенiя нашему Государю Императору Николаю II предъ его отреченiемъ были у насъ въ той или иной мѣрѣ на лицо. Но когда совершилось чудовищное преступленiе, и съ головы Государя русскiе люди сбросили царскiй вѣнецъ, то указанные мотивы къ повиновенiю царю оказались паутиной: любовь къ родинѣ и Государю молчала, и онъ былъ оставленъ безъ защиты и преданъ на величайшiя нравственныя муки съ своей семьей.

           Ясно, что высшимъ и самымъ прочнымъ мотивомъ для истиннаго и неизмѣннаго повиновенiя является тотъ, о которомъ говоритъ Ап. Петръ, призывая насъ повиноваться царю ради Господа, точнѣе — ради православной вѣры въ Него.

           Только вѣра православная можетъ побудить насъ неуклонно повиноваться царю, его власти и всѣмъ поставленнымъ отъ него властямъ, ибо она говоритъ намъ о небесномъ происхожденiи царской власти въ словахъ Св. Писанiя: владѣетъ Вышнiй царствомъ человѣческимъ и емуже восхощетъ дастъ. [Дан. 4, 29] Имъ царiе царствуютъ и... вельможи величаются, [Прит. 8, 15—16] нѣсть бо власть аще не отъ Бога, [Рим. 13, 1] и каждый начальникъ Божiй слуга есть, поставленный надъ нами для нашего же блага. [Рим. 13, 4]

           Только православная вѣра одна можетъ побудить насъ повиноваться властямъ [Рим. 13, 1] не только благимъ и кроткимъ, но и строптивымъ, [1 Петр. 2, 18] ибо она угрожаетъ небеснымъ гнѣвомъ [Ефес. 5, 6] непокоряющемуся властямъ, какъ преступнику, который Божiю повелѣнiю противляется. [Рим. 13, 2]

           Только одна вѣра православная можетъ заставить насъ повиноваться властямъ, какъ должно — по совѣсти, [Рим. 13, 5] а не изъ-за страха и какихъ-либо корыстныхъ видовъ, ибо она предписываетъ намъ служить имъ, не какъ людямъ, а какъ Самому Господу, и творить ихъ волю, какъ волю Божiю. [Ефес. 6, 5—7]

           Только православная вѣра, наконецъ, заставляетъ насъ любить своего царя истинною, неотпадающею любовiю, побуждающею насъ жертвовать собой, страдать и умирать за него, ибо она повелѣваетъ намъ смотрѣть на царя, какъ на Помазанника Божiяго, какъ на отблескъ Божественной славы и величiя, а на законы, имъ изданные, какъ на святыню. „Тамъ, — говоритъ М. Филаретъ, — гдѣ разумъ и воля человѣческiе покорны вѣрѣ евангельской — подданные чтутъ и гражданскiе законы, какъ святыню, благоговѣютъ передъ властiю, какъ предъ Божественнымъ учрежденiемъ; а гдѣ оскудѣваетъ это небесное чувство, гдѣ умы, къ несчастiю общества, заражаются невѣрiемъ, — тамъ не уважаются и общественныя учрежденiя, тамъ покорность властямъ кажется тяжкимъ игомъ: тамъ не можетъ быть общественнаго благоденствiя”. [„Христ. ученiе о царской власти”, стр. 43—44]

           Такъ, въ строгомъ соотвѣтствiи съ православною вѣрою, относился къ царю и почиталъ его нашъ русскiй православный народъ. Очень хорошо объ этомъ почитанiи сначала великаго князя, а затѣмъ царя, свидѣтельствуетъ наше русское народное творчество, дошедшее до насъ въ наиболѣе живыхъ образцахъ своихъ — пѣсняхъ, сказкахъ, пословицахъ, присловiяхъ и поговоркахъ. Здѣсь, при помощи богатаго русскаго языка, сильнаго по своей образности, простотѣ и мѣткости въ опредѣленiяхъ, передается сущность Богооткровеннаго ученiя о царской власти, изложеннаго нами выше. И это естественно, ибо въ основу своего культурнаго развитiя русскимъ народомъ было положено Священное Писанiе. Богооткровенныя истины были глубоко укоренены въ умахъ и сердцахъ нашихъ предковъ святою Церковiю. Эти истины и выразилъ нашъ народъ въ краткихъ изреченiяхъ своей народной мудрости. Обратимся къ этимъ изреченiямъ.

           „Государь — батюшка, надежа православный царь”, „Царь — отъ Бога приставъ”, „Царь земной — подъ Царемъ Небеснымъ ходитъ”. Нетрудно понять, что въ эти немногiя слова русскiй народъ вложилъ усвоенную имъ Богооткровенную истину, что царь, какъ отецъ подданныхъ, получилъ свою власть непосредственно отъ Бога, что онъ отъ Него поставленъ управлять земнымъ царствомъ, и потому непосредственно Имъ управляется (ходитъ).

           Еще больше мы находимъ изреченiй, въ которыхъ выразилъ русскiй народъ свой взглядъ на царя, какъ на самодержавнаго своего верховнаго повелителя, никѣмъ изъ людей неограниченнаго въ своей власти.

           „Одному Богу Государь отвѣтъ держитъ”. „Никто, какъ Богъ и Государь”. „Народъ — тѣло, царь — голова”. „Царское осужденiе — безсудно”.

           Очень хорошо въ этихъ изреченiяхъ выражается взглядъ русскаго народа на царя, какъ на Помазанника Божiяго, какъ на священное лицо, призванное Богомъ творить Божественную правду, изливать на народъ Божественную милость и даже ходатайствовать предъ Богомъ за грѣхи всего народа своими могущественными молитвами. „Правда Божiя — судъ царевъ”. „Царево око видитъ далеко”. „За Богомъ молитва, а за царемъ служба не пропадаетъ”. „Гдѣ царь — тутъ и правда”. „Нѣтъ больше милосердiя, чѣмъ въ сердцѣ царевомъ”. „Богъ милостивъ, а царь жалостливъ”. „Богъ помилуетъ, царь пожалѣетъ”. „Какъ весь народъ вздохнетъ — до царя дойдетъ”. „Народъ согрѣшить, царь умолитъ; а царь согрѣшитъ, — народъ не умолитъ”.

           Есть въ народномъ творчествѣ и такiя изреченiя, которыя требуютъ царской неприкосновенности и настолько, что не позволяютъ подданнымъ касаться особы царя даже осудительною мыслью, относя недостатокъ царскаго правленiя не къ нему, а къ его окруженiю: „Никто противъ Бога, никто противъ царя”. „Изъ-за тына (разумѣется — царскихъ приспѣшниковъ, ближнихъ людей и временщиковъ) и царю не видать”. „Царскiя милости въ боярское рѣшето сѣются”. „Жалуетъ царь, да не жалуетъ псарь”. „Не царь гнететъ, а временщикъ”.

           Есть здѣсь изреченiя, въ которыхъ царь изображается не только, какъ милующiй, но и какъ карающiй преступниковъ смертною казнью. „Гдѣ царь — тутъ и гроза”. „Близъ царя — близъ смерти”. „Царь — не огонь, да ходя близъ него — опалишься”. „Гнѣвъ царевъ — посолъ смерти”. „До царя дойти — голову нести (повинную)”. Но и тогда русскiй народъ былъ далекъ отъ осужденiя царя. Въ этихъ случаяхъ отвѣтственность въ глазахъ русскихъ людей всецѣло относилась къ преступникамъ, какъ „ослушникамъ, волкамъ стада государева, царскому добру досадителямъ”.

           Всѣ вышеприведенныя изреченiя нашего народнаго творчества ярко свидѣтельствуютъ о глубокомъ и благоговѣйномъ почитанiи русскимъ народомъ своего царя. Но это почитанiе переходило въ изумительную любовь къ царю, которая побуждала подданыхъ прилагать къ царской личности самыя трогательныя, ласковыя наименованiя, отдавать всю свою жизнь ему на служенiе и всегда мыслить себя и царя, какъ одно нераздѣльное цѣлое, въ убѣжденiи, что Россiи нельзя быть безъ царя. Вотъ какъ эта любовь, съ такою беззавѣтною преданностiю русскаго народа, изображается по дошедшимъ до насъ памятникамъ: „Бѣлый царь — красно солнышко, царь — ласковый, славный, грозный, великiй”. „Свѣтится солнышко на небѣ, а русскiй царь на землѣ”. „Ясныя очи государевы — очи соколиныя”, которыя силою своего проникновенiя видятъ, кто „народу и государю — другъ, кто ворогъ”. „Жить — царю служить”. „Душой — Божiй, тѣломъ — государевъ”. „Русской землѣ нельзя безъ Государя быть”. „Безъ Бога свѣтъ не стоитъ, безъ царя — страна не правится”.

           Правда, здѣсь, въ приведенныхъ нами изреченiяхъ народной мудрости, нѣтъ такихъ, которыя говорили бы о необходимости молиться за царя и повиноваться ему, что составляетъ, какъ видѣли мы, неотъемлемую часть въ ученiи Священнаго Писанiя о почитанiи царя. Но приведенныя нами изреченiя о великой любви русскаго народа къ царю своему свидѣтельствуютъ, что эта молитва и это повиновенiе были въ самой жизни нашихъ предковъ. Это естественно, ибо, по ученiю св. Максима Исповѣдника: „кого мы любимъ, о томъ всегда помышляемъ и прежде всего поминаемъ въ своихъ молитвахъ”. А по ученiю Христа, — кого мы любимъ, того волю мы всегда исполняемъ: Аще кто любитъ Мя, слово Мое соблюдетъ. (Iоан. 14, 23.)

           Такъ относились къ своему царю наши предки, по свидѣтельству дошедшихъ до насъ образцовъ народнаго творчества. Такъ относился нашъ народъ къ царю, въ лицѣ истинныхъ сыновъ Россiи, и не въ далекой древности, а совсѣмъ еще недавно. Какъ и раньше, въ глазахъ вѣрующихъ русскихъ людей царь былъ не простымъ человѣ комъ, а Помазанникомъ Божiимъ, образомъ Божественной небесной власти, Царемъ-Батюшкой, воплощенiемъ правды и милости Божiей на землѣ. Истинно-русскiе люди не могли безъ слезъ смотрѣть на него. Когда приходилось русскому царю быть среди народа, всѣ тѣснились къ нему, никому не хотѣлось оставить его, лишиться радости его лицезрѣнiя, и считали великимъ для себя счастьемъ къ нему прикоснуться. Нерѣдко, при встрѣ чѣ Государя, русскiе простые люди отъ восторга и умиленiя не могли стоять на ногахъ, произнести слово и невольно опускались на землю вмѣстѣ съ хлѣ бомъ и солью, которые держали въ рукахъ.

           Такимъ образомъ, сама жизнь показывала, какимъ великимъ и безцѣннымъ даромъ Божiимъ былъ для Россiи нашъ самодержавный царь Помазанникъ Божiй. Онъ не на словахъ, а въ дѣйствительности былъ главою и душою русскаго народа. Не стало этой души, не стало и Россiи.

           Такое наименованiе русскаго царя мы заимствовали отъ того же Митрополита Московскаго Филарета, который говорилъ: „Самодержавiемъ — Россiя стоитъ твердо. Царь, по истинному о немъ понятiю, есть глава и душа царства. Законъ, мертвый въ книгахъ, оживаетъ въ дѣянiяхъ, а верховный государственный дѣятель, возбудитель и воодушевитель подчиненныхъ дѣятелей — есть царь”. [Изъ государственнаго ученiя Филарета Митрополита Московскаго, изд. И. Н. Каткова]

           И какъ права была русская народная мудрость, сказавшая: „Русской землѣ нельзя безъ Государя быть”.

    ГЛАВА ПЯТАЯ

           Несостоятельность мнѣнiй, что самодержавный строй уже изжилъ себя, и что для Церкви безразлична будущая форма государственнаго правленiя въ Россiи.

           Теперь, если мы хотимъ спасенiя и возрожденiя Россiи, то должны всемѣрно стремиться къ тому, чтобы у насъ опять былъ самодержавный царь Помазанникъ Божiй, который, какъ душа русскаго народа, возродитъ Россiю, и она опять сдѣ лается великой и славной на страхъ всѣмъ ея врагамъ, на счастье своего народа.

           Не будемъ смущаться столь распространеннымъ, къ сожалѣнiю, среди насъ мнѣнiемъ, что самодержавный царскiй строй въ Россiи, будто бы, уже изжилъ себя.

           Это мнѣнiе направлено противъ Священнаго Писанiя съ цѣлью уничтожить спасительное его на насъ влiянiе. Вѣдь царская самодержавная власть въ Россiи была основана на словахъ Св. Писанiя. А эти слова являются глаголами вѣчнаго живота. [Iоан. 6, 68] Духъ животворитъ, сказалъ Господь, плоть не пользуетъ ни мало. Глаголы, яже Азъ глаголахъ вамъ, духъ суть и животъ суть. [Iоан. 6. 63] Живо бо слово Божiе, и дѣйственно, говоритъ св. Ап. Павелъ, и острѣйше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до раздѣленiя души же и духа, членовъ же и мозговъ, и судительно помышленiемъ и мыслемъ сердечнымъ. [Евр. 4, 12]

           Отсюда будетъ въ высшей степени неразумно съ нашей стороны, если мы скажемъ, что слова Свящ. Писанiя изжили себя. Но точно такъ же неразумно и мнѣнiе, что царскiй самодержавный строй изжилъ уже себя. Если слово Божiе всегда должно быть для насъ дѣйственнымъ, всегда жизненнымъ, всегда спасительнымъ, то и царскiй самодержавный строй Россiи, какъ основанный на Словѣ Божiемъ, долженъ быть для насъ всегда жизненнымъ и спасительнымъ.

           Мнѣнiе о нежизненности царской власти противорѣ читъ и самой жизни. Дѣйствительность говоритъ, что самодержавная власть русскаго великаго князя и царя собрала воедино всѣ подвластные имъ племена и народы въ одинъ могущественный государственный организмъ. Эта дѣйствительность показываетъ, что при содѣйствiи самодержавной власти Россiя достигла небывалаго и изумительнаго развитiя въ своей культурной жизни во всѣхъ ея областяхъ и сдѣлалась самымъ могущественнымъ государствомъ сравнительно сь тѣми европейскими державами, въ основѣ которыхъ была не самодержавная, единоличная, а парламентарная власть.

           И въ данный моментъ мы не можемъ не знать, что въ Европѣ болѣе сильными государствами являются тѣ, которыя управляются фактически единоличною властью.

           Дѣ йствительность говоритъ намъ какъ разъ о противоположномъ: не самодержавный царскiй строй, а парламентарный образъ правленiя изжилъ себя.

           Слѣдовало бы всѣмъ раздѣляющимъ ошибочное мнѣнiе о царской власти помнить, что оно исходило изъ либеральныхъ круговъ русскаго общества, которое, удалившись отъ Церкви и благодатной истины, перестало въ послѣ днее время мыслить своимъ умомъ, и стало руководиться абсурднымъ ученiемъ соцiализма о политической свободѣ съ его бредовыми идеями о благахъ соцiалистическаго рая. А соцiализмъ, какъ извѣстно, былъ въ рукахъ нашихъ враговъ могущественнымъ средствомъ для ниспроверженiя царскаго самодержавнаго строя и уничтоженiя самой Россiи.

           Такимъ образомъ, раздѣляя этотъ неправильный взглядъ, русскiе люди сознательно или безсознательно будутъ прiобщаться къ тому безумiю и ненависти къ нашей Россiи, которыя ее погубили.

           Русскимъ людямъ слѣдуетъ руководствоваться, касательно вопроса о будущемъ политическомъ строѣ нашего государства, Божественнымъ Откровенiемъ, ученiемъ св. отцевъ Церкви о царской власти и ученiемъ тѣхъ великихъ сыновъ Россiи, генiальная мудрость которыхъ и ихъ беззавѣтная любовь къ Россiи всѣмъ намъ хорошо извѣстна. Мы имѣемъ въ данномъ случаѣ въ виду въ особенности свидѣтельства о великомъ спасительномъ значенiи въ жизни Русскаго народа царской самодержавной власти Ѳ. М. Достоевскаго и А. С. Пушкина.

           Первый въ своихъ творенiяхъ говоритъ, что двѣ силы лежатъ въ основѣ могущества Русскаго Государства: православная вѣра и самодержавная власть русскаго царя, который, какъ любящiй отецъ, заботится о благѣ своихъ подданныхъ и тѣсно сплачиваетъ ихъ всѣхъ въ одну родственную и сильную этимъ единенiемъ семью.

           А вотъ что говорилъ въ послѣднiе годы своей жизни о нашей царской власти Пушкинъ: „Зачѣмъ нужно, чтобы одинъ изъ насъ сталъ выше всѣхъ и даже выше самаго закона? Затѣмъ, что законъ — дерево, въ законѣ слышитъ человѣкъ что-то жестокое и не братское. Съ однимъ буквальнымъ исполненiемъ закона не далеко уйдешь; нарушить же его или не исполнить его никто изъ насъ не долженъ: для этого-то и нужна высшая милость, умягчающая законъ, которая можетъ явиться людямъ только въ одной полномощной власти. Государство безъ полномощнаго монарха — автоматъ: много, много, если оно достигнеть того, чего достигли Соединенные Штаты. А что такое Соединенные Штаты? — Мертвечина. Человѣкъ въ нихъ вывѣтрился до того, что и выѣ деннаго яйца не стоитъ. Государство безъ полномощнаго монарха то же, что оркестръ безъ капельмейстера. Какъ ни хороши всѣ будутъ музыканты, но если нѣтъ среди нихъ одного, который бы движенiемъ палочки всему подавалъ знакъ, никуда не пойдетъ концертъ. А кажется, онъ самъ ничего не дѣлаетъ, не играетъ ни на какомъ инструментѣ, только слегка помахиваетъ палочкой, да поглядываетъ на всѣхъ, и уже одинъ взглядъ его достаточенъ на то, чтобы умягчить въ томъ и другомъ мѣстѣ какой-нибудь шершавый звукъ, который испустилъ бы иной дуракъ — барабанщикъ или неуклюжiй тулумбасъ. При немъ и мастерская скрипка не смѣетъ слишкомъ разгуляться на счетъ другихъ: блюдетъ онъ общiй строй, всего оживитель, верховодецъ верховнаго сословiя”. [“Разговоры Пушкина”, изд. Академiи Наукъ, М. 1926 г]

           Эти слова Пушкина должны быть глубоко внѣ дрены въ сердцахъ всѣхъ русскихъ людей, которые всегда должны ихъ помнить. Они имѣ ютъ для насъ особенную цѣнность не только какъ исходящiя отъ генiальнаго ума, но и какъ принадлежащiя человѣку, въ раннiе годы свои бывшему по убѣжденiямъ въ рядахъ декабристовъ, имѣвшихъ поползновенiе низвергнуть самодержавный строй въ Россiи.

           Конечно, когда Пушкинъ произносилъ ихъ, онъ хорошо зналъ, что и при царскомъ самодержавiи бываютъ большiе дефекты въ государственномъ управленiи. Они неизбѣжно происходятъ тогда, когда самодержавные монархи нарушаютъ этотъ самый лучшiй государственный строй, вслѣдствiе ихъ противленiя Божественнымъ Законамъ. Тѣмъ не менѣ е, какъ видимъ изъ его словъ, эту форму правленiя въ Россiи нельзя сравнить ни съ какою другой формой правленiя въ странахъ, гдѣ нѣтъ самодержавнаго монарха, какъ нельзя сравнить небо съ землею.

           Не будемъ смущаться и тѣмъ мнѣнiемъ, что для православной Церкви будто безразлично, какая государственная форма правленiя будетъ въ нашей Россiи. Для Церкви не можетъ быть одинаковой власть, покровительствующая ей и власть богоборческая. Во всякомъ случаѣ безспорно, что совѣтская власть въ Россiи такова, что при ея наличiи русскiй народъ, какъ православный, можетъ прекратить свое бытiе, а вмѣсте съ нимъ исчезнетъ и Русская Православная Церковь, какъ исчезали съ лица земли и другiя помѣстныя православныя Церкви.

           Вопросъ — не насталъ ли уже моментъ этой гибели, волнуетъ сердца многихъ русскихъ православныхъ людей. И это волненiе для насъ будетъ въ особенности понятнымъ, если мы вспомнимъ два письма великаго старца Оптиной пустыни iеросхимонаха о. Амвросiя къ графу Л. П. Т. отъ 1866 и 1871 г.г., съ толкованiемъ старцемъ двухъ видѣнiй, бывшихъ одному благочестивому священнику Тверской епархiи, сыну знаменитаго своею святостью Ржевскаго протоiерея о. Матѳея, и весьма для насъ знаменательныхъ, поскольку означенныя письма говорятъ о судьбахъ Россiи.

           Этотъ священникъ видѣлъ во снѣ обширную пещеру, слабо освѣщенную одной лампадою; въ пещерѣ много духовенства; за лампадою образъ Божiей Матери, предъ образомъ стояли въ облаченiяхъ архипастырь Московскiй Митрополитъ Филаретъ, бывшiй еще въ живыхъ, и покойный протоiерей Ржевскiй о. Матѳей. Всѣ стояли въ безмолвiи и страхѣ. У входа въ пещеру — самъ священникъ и одно мiрское лицо, духовный сынъ покойнаго протоiерея; оба они дрожатъ, а войти не смѣютъ. Среди безмолвныхъ моленiй слышатся ясно слѣдующiя слова: „мы переживаемъ страшное время, доживаемъ седьмое лѣто”. Съ сими словами пробужденiе въ большомъ волненiи и страхѣ. Сонъ повторяется до трехъ разъ все тотъ же безъ малѣйшаго измѣненiя, явный и страшный.

           Вотъ какое толкованiе далъ этому сну о. Амвросiй: „Обширная пещера, слабо освѣщенная одною лампадою, можетъ означать настоящее положенiе нашей Церкви, въ которой свѣтъ вѣры едва свѣтится. А мракъ невѣ рiя, дерзко-хульнаго вольнодумства и новаго язычества, превосходящаго дѣлами своими древнее язычество, всюду распространяется, всюду проникаетъ. Истину эту подтверждаютъ слышанныя слова: „Мы переживаемъ страшное время”. Живой священникъ и покойный протоiерей въ облаченiи, молящiеся вмѣстѣ предъ иконой Божiей Матери, даютъ разумѣть, что и прочее видѣ нное духовенство было двоякое. Видно, достойные пастыри, живые и отшедшiе ко Господу, взирая на бѣдственное состоянiе нашей Церкви, умоляютъ Царицу Небесную, да распростретъ Она Всевышнiй Покровъ Свой надъ бѣдствующею Церковью нашей, и да защититъ, и да сохранитъ слабыхъ, но имѣющихъ благое произволенiе ко спасенiю... Слова „мы доживаемъ седьмое лѣто” могутъ означать время послѣднее, близкое ко времени антихриста, когда вѣ рныя чада Единой Святой Церкви должны будутъ укрываться въ пещерахъ, и только всесильныя молитвы Божiей Матери могутъ тогда укрыть ихъ отъ преслѣдованiя слугъ антихриста. [„Седьмое число въ церковной числительности великое имѣетъ значенiе. Срокъ времени церковнаго числится седмодневными недѣлями. Православная Церковь содержится и руководствуется правилами седми Вселенскихъ Соборовъ. Седмь таинствъ и седмь дарованiй Св. Духа въ нашей Церкви. Откровенiе Божiе явлено было седми Азiйскимъ церквамъ. Книга судебъ Божiихъ, видѣнная въ откровенiи Iоанномъ Богословомъ, запечатана седмью печатями. Седмь фiалъ гнѣва Божiя, изливаемыхъ на нечестивыхъ, и проч. Все это седмеричное исчисленiе относится къ настоящему вѣку и съ окончанiемъ онаго должно кончиться. Вѣкъ же будущiй въ Церкви означается осьмымъ числомъ. Шестой псаломъ надписанiе имѣетъ таковое: Псаломъ Давиду въ конецъ въ пѣснехъ о осьмомъ — по толкованiю, о осьмомъ днѣ, т. е. о всеобщемъ днѣ воскресенiя и грядущаго страшнаго суда Божiя... Недѣля Антипасхи или св. Ѳомы въ Цвѣтной Трiоди называется недѣлею о осьмомъ, т. е. вѣчномъ днѣ и нескончаемомъ, который уже не будеть прерываться темнотою ночи”.]

           Второе сновидѣнiе было таково. Благочестивый священникъ видѣ лъ, что онъ находится въ своемъ домѣ и стоитъ въ прихожей. Въ комнатѣ за нею на простѣнкѣ между оконъ была видна большая икона Бога Саваоѳа, отъ которой исходилъ ослѣпительный свѣтъ, не дававшiй возможности смотрѣть на нее. Далѣе была видна еще комната, въ которой находились тѣ же — протоiерей Матѳей Ржевскiй и уже покойный Митрополитъ Московскiй Филаретъ. Она была наполнена вся книгами. Священнику непремѣнно надо было войти въ эту комнату, но его удерживалъ страхъ отъ поражающаго свѣта. Преодолѣвая страхъ, съ ужасомъ, закрывъ лицо руками, онъ проходитъ первую комнату и, войдя въ слѣдующую, видитъ протоiерея, отца своего, стоявшимъ ближе къ двери. Онъ держалъ въ рукахъ разогнутую книгу и головою показывалъ, чтобы и онъ нашелъ подобную книгу и развернулъ ее. Въ то же время Митрополитъ, поворачивая листы своей книги, произноситъ: „Римъ, Троя, Египетъ, Россiя, Библiя”. При этихъ словахъ священникъ въ большомъ страхѣ проснулся. Его внутреннiй голосъ далъ объясненiе сна, но оно было такимъ ужаснымъ, что ему не хотѣлось бы съ нимъ согласиться.

           Объясняя послѣднее сновидѣнiе, старецъ Амвросiй говоритъ: „Кому показано было это замѣчательное сонное видѣнiе, и кто слышалъ тогда многозначительныя слова, тому, по всей вѣроятности, и внушено было чрезъ Ангела Хранителя объясненiе видѣннаго и слышаннаго, какъ и самъ онъ сознается, что ему внутреннiй голосъ объяснялъ значенiе сна. Впрочемъ, и мы, какъ вопрошенные, скажемъ свое мнѣнiе, какъ о семъ думаемъ.

           „Видѣнiе ослѣпительнаго свѣта отъ иконы Господа Саваоѳа, и въ слѣдующей затѣмъ комнатѣ видѣнное множество книгъ и стоящiе тамъ съ книгами покойные: Митрополитъ Филаретъ и протоiерей М. А., и произнесенныя однимъ изъ нихъ слова „Римъ, Троя, Египетъ, Россiя, Библiя” могутъ имѣть такое значенiе: „Во-первыхъ, все, касающееся до сотворенiя мiра, судьбы народовъ и спасенiя людей, Господь Вседержитель открылъ избраннымъ святымъ мужамъ, пророкамъ и Апостоламъ, просвѣтивъ ихъ свѣтомъ Своего Божественнаго познанiя, а ими все это передано людямъ, и написано въ Библiи, то есть въ книгахъ Ветхаго и Новаго Завѣта.

           „Во-вторыхъ, множество другихъ, видѣнныхъ тамъ книгъ можетъ означать то, что все, сказанное въ Библiи прикровенно и неясно, объяснено другими избранными отъ Бога святыми мужами, пастырями и учителями единой, соборной, апостольской, православной Церкви.

           „Въ третьихъ, что митрополитъ Филаретъ и протоiерей М. А. видены были съ книгами въ рукахъ,— можетъ означать, что они въ продолженiи своей жизни поучались о судьбахъ человѣчества не изъ простыхъ книгъ человѣческихъ (въ которыхъ нерѣ дко встрѣ чаются мнѣнiя неправильныя, вводящiя въ заблужденiе), а изъ книгъ библейскихъ, и сказанное въ Библiи прикровенно и неясно толковали не по своему разумѣ нiю, а какъ объяснено въ книгахъ мужей богодухновенныхъ и просвѣщенныхъ свыше свѣтомъ Божественнаго познанiя, къ чему побуждали и видѣвшаго, чтобы и онъ на все искалъ объясненiе не въ простыхъ книгахъ человѣческихъ, а въ книгахъ святыхъ и богодухновенныхъ отцовъ православной Церкви.

           „Въ четвертыхъ, что протоiерей М. А. стоялъ въ переднемъ углу, который обычно признается молитвеннымъ, можетъ означать, что онъ не только поучался сказаннымъ образомъ, но и молился о вразумленiи свыше.

           „Въ пятыхъ, слова: „Римъ, Троя, Египетъ” могутъ имѣть слѣдующее значенiе: „Римъ во время Рождества Христова былъ столицею вселенной и съ возникновенiемъ патрiаршествъ имѣлъ первенство чести. Но за властолюбiе и уклоненiе отъ истины впослѣдствiи подвергся отверженiю и уничиженiю.

           „Древняя Троя и древнiй Египетъ замѣчательны тѣмъ, что за гордость и нечестiе наказаны; первая разоренiемъ, а второй — различными казнями и, наконецъ, потопленiемъ фараона съ воинствомъ въ Чермномъ морѣ. Въ христiанскiя же времена въ странахъ, гдѣ находилась Троя, основаны были двѣ христiанскiя патрiархiи: Антiохiйская и Константинопольская, которыя долгое время процвѣ тали, украшая православную Церковь благочестiемъ и правыми догматами, но впослѣдствiи, по невѣ домымъ судьбамъ Божiимъ, подверглись владычеству варваровъ — магометанъ, и доселѣ несутъ это тяжкое рабство, стѣсняющее свободу христiанскаго благочестiя и правовѣ рiя. А въ Египтѣ , вмѣсто древняго нечестiя, въ первыя времена христiанства такое процвѣтало благочестiе, что пустыни его населялись десятками тысячъ монашествующихъ, не говоря уже о численности и множествѣ благочестивыхъ мiрянъ, отъ которыхъ они происходили. Но потомъ, по причинѣ распущенности нравовъ, и въ этой странѣ послѣдовало такое оскудѣнiе въ христiанскомъ благочестiи, что въ нѣкоторое время въ Александрiи патрiархъ оставался только съ однимъ пресвитеромъ.

           „Въ шестыхъ, послѣ трехъ знаменательныхъ именъ, „Римъ, Троя, Египетъ”, помянуто имя и Россiи, которая въ настоящее время, хотя и считается государствомъ православнымъ и самостоятельнымъ, но уже элементы иноземнаго иновѣрiя и неблагочестiя проникли и внѣдриваются и у насъ и угрожаютъ тѣмъ же, чему подверглись вышесказанныя страны. Затѣмъ слѣдуетъ слово „Библiя”. Другого еще государства не помянуто. Это можетъ означать, что, если и въ Россiи, ради презрѣнiя заповѣдей Божiихъ и ради ослабленiя правилъ и постановленiй православной Церкви и ради другихъ причинъ, оскудѣетъ благочестiе, тогда уже неминуемо должно послѣдовать конечное исполненiе того, что сказано въ концѣ Библiи, т. е. въ Апокалипсисѣ Iоанна Богослова.

           „Справедливо видѣвшiй это сновидѣнiе замѣчаетъ, что объясненiе, которое ему внушаетъ внутреннiй голосъ, ужасное. Страшно будетъ второе пришествiе Христово, и ужасенъ послѣднiй судъ всего мiра, но не безъ великихъ ужасовъ будетъ передъ тѣмъ и властительство антихриста, какъ сказано въ Апокалипсисѣ: и въ тыя дни взыщутъ человѣцы смерти, и не обрящутъ ея, и вожделѣютъ умрети, и убѣжитъ отъ нихъ смерть. [Апокал. 9, 6] Прiидетъ же антихристъ во времена безначалiя, какъ говоритъ Апостолъ: точiю держай нынѣ, дондеже отъ среды будетъ, [2 Сол. 2, 7] т. е. когда не будетъ предержащей власти”. [Жизнеописанiе оптин. старца iеросхимонаха Амвросiя. Приложенiя ѴI-ХI. М. 1900]

           Имя великаго старца Оптиной пустыни, iеросхимонаха о. Амвросiя пользовалось огромнымъ духовнымъ авторитетомъ въ русскомъ обществѣ во всѣхъ его слояхъ, начиная съ крестьянской хижины и кончая царскимъ дворцомъ. Когда благочестивые люди прiѣзжали изъ Оптиной пустыни къ о. Iоанну Кронштадтскому и передавали послѣднему привѣтъ отъ о. Амвросiя, то онъ въ отвѣтъ говорилъ: „О, великiй старецъ, земной поклонъ ему отъ меня!” Старца о. Амвросiя посѣщали и знаменитые русскiе люди, въ числѣ которыхъ былъ и Ѳ. М. Достоевскiй. [Былъ у о. Амвросiя и Л. Толстой. Послѣ долгой бесѣды со старцемъ, даже онъ — богоборецъ, отзывался объ о. Амвросiѣ, какъ о весьма мудромъ человѣкѣ.] Имя о. Амвросiя чтилось далеко и за предѣлами нашего отечества. Онъ надѣленъ былъ отъ Бога величайшими благодатными дарами Божественнаго вѣдѣнiя, разсужденiя, прозорливости, любви, утѣшенiя и цѣленiя недуговъ. Къ его словамъ благочестивые современники относились, какъ къ исходившимъ изъ устъ Самого Бога, и потому онъ былъ для нихъ Божественнымъ и спасительнымъ руководствомъ. Таковымъ онъ долженъ быть для насъ и нынѣ, тѣмъ болѣе, что мы вмѣстѣ съ Россiей переживаемъ небывалыя бѣдствiя и не видимъ человѣческихъ средствъ для ея спасенiя.

           Да, приведенныя слова о. Амвросiя слишкомъ болѣзненны для нашего сердца: они могутъ привести насъ къ печальному выводу относительно дальнѣйшей судьбы нашего отечества. Конечно, истолковательныя слова о. Амвросiя, какъ исшедшiя изъ его благодатно-просвѣщеннаго разума, должны исполниться. Вся сущность вопроса заключается только въ томъ — когда послѣдуетъ исполненiе этихъ словъ, въ данный ли перiодъ времени, или же Россiя возстанетъ, возродится, а погибнетъ предъ кончиною мiра, какъ это явствуетъ изъ истолковательныхъ словъ о. Амвросiя.

           Будемъ вѣровать, что моментъ конечной гибели нашей родины еще не насталъ, ибо мы имѣемъ пророчество величайшаго угодника Божiяго св. Серафима Саровскаго о томъ, что Россiю, ради чистоты православiя, ею исповѣдуемаго, Господь помилуетъ отъ всѣхъ бѣдъ и она будетъ существовать до скончанiя вѣка, какъ сильная и славная держава. Къ этой чистотѣ своей вѣры русскiй народъ безусловно возвращается, несмотря ни на какiя кровавыя гоненiя, имъ переживаемыя. Ее онъ свидѣтельствуетъ своими великими исповѣ дническими и мученическими подвигами. Очевидно, Господь возстановитъ Россiю, и она вновь сдѣлается великой и будетъ самымъ могущественнымъ оплотомъ въ мiрѣ для грядущей борьбы съ самимъ антихристомъ и всѣми его полчищами.

           Въ такомъ случаѣ на истолковательныя слова о. Амвросiя мы можемъ смотрѣть, какъ на грозный предостерегающiй урокъ, или спасительное руководство, которое побуждаетъ насъ всѣми нашими силами стремиться къ правой вѣрѣ и благочестiю, а въ отношенiи нашей родины усердно молиться, чтобы Господь скорѣе освободилъ ее отъ богоборческой власти и возстановилъ въ ней предержащую царскую самодержавную власть, какъ источникъ ея возрожденiя.

           Впрочемъ, мы вмѣстѣ съ зарубежною русскою Церковью и нашими братiями, страдающими въ Россiи, усердно возносимъ эти молитвы и въ силу собственной потребности своего сердца. И одинъ этотъ фактъ уже свидѣтельствуетъ о томъ, что для Церкви далеко не безразлично, будетъ ли Россiя и впредь возглавляться богоборческою властiю.

           Точно такъ же не безразлично для Церкви, будетъ ли въ Россiи послѣ совѣтской власти государственной формой правленiя не царская самодержавная власть, а конституцiонная или республиканская, что то же — власть народа или толпы. Православная Церковь не можетъ предпочесть властъ народа царской власти по той причинѣ, что народоправство не есть Богоустановленная властъ, ее нельзя отнести къ той, о которой сказалъ Ап. Павелъ: нѣсть бо власть, аще не отъ Бога; сущiя же власти отъ Бога учинены суть. [Римъ. 13,1] Говоря эти слова, Апостолъ имѣлъ въ виду форму существующей („сущей”) въ его время власти, т. е. царскую самодержавную, или единодержавную власть и всѣ ея развѣтвленiя въ лицѣ отдѣльныхъ начальниковъ, подчиненныхъ царю. Вотъ почему онъ проситъ Ап. Тимоѳея совершать молитвы, моленiя, благодаренiя прежде всего за царя и за всѣхъ начальствующихъ, чтобы провождать тихую и безмятежную жизнь во всякомъ благочестiи и чистотѣ. [1 Тим. 2, 1—2] Только эту царскую власть имѣетъ въ виду и другой величайшiй Апостолъ Петръ, когда призываетъ христiанъ ей повиноваться, говоря: повинитеся убо всякому человѣчу созданiю (т. е. всякому, по словамъ М. Филарета, отъ Бога устроенному надъ человѣками начальству) Господа ради, аще царю, яко преобладающу: аще ли же княземъ, яко отъ него посланнымъ, во отмщенiе убо злодѣемъ, въ похвалу же благотворцемъ. [1 Петр. 2, 13—14]

           Совершенно напрасно подъ апостольскими словами: нѣсть бо власть, аще не отъ Бога, нѣкоторые подразумѣваютъ, наряду съ царскою единодержавною властiю, власть республиканскую и конституцiонную. [Нѣсколько лѣтъ назадъ въ русской заграничной прессѣ былъ напечатанъ рядъ статей, въ которыхъ даже совѣтская власть признавалась богопоставленной.] Самый текстъ апостольскаго ученiя о власти свидѣтельствуеть, что здѣсь все время говорится только о царской самодержавной власти.

           За это говоритъ и здравый смыслъ: какъ могли Апостолы разумѣ ть подъ Богопостановленной ту власть, которая царскую Богопостановленную власть ниспровергаетъ. А республика есть ниспроверженiе монархiи, даже посредствомъ всякаго насилiя, вплоть до кроваваго террора. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. 1, стр. 103—104]

           Нельзя иначе, какъ ниспроверженiемъ Богоустановленной самодержавной монархической власти назвать и конституцiю. Правда, здѣсь личность монарха сохраняется, но власть захватывается народомъ, какъ въ республикѣ , чѣмъ фактически уничтожается Богоустановленный монархическiй принципъ и создается неестественное и тяжелое положенiе царя, при которомъ онъ „царствуетъ”, но не управляетъ. [Ibid., стр. 47—48]

           Очень хорошо выявляетъ несостоятельность такого положенiя, а вмѣстѣ съ нимъ и конституцiонно-государственнаго строя, царь Iоаннъ Грозный. Въ отвѣтъ на порицанiе его поступковъ кн. Курбскимъ, какъ несоотвѣтствующихъ, по свидѣ тельству послѣдняго, народному праву другихъ странъ, Iоаннъ Грозный писалъ ему: „О безбожныхъ человѣцѣхъ что и глаголати! Понеже тiи всѣ царствiями своими не владѣютъ: какъ имъ повелятъ подданные („работные”), такъ и поступаютъ. А россiйскiе самодержавцы изначала сами владѣютъ всѣми царствами (т. е. всѣми частями царской власти), а не бояре и вельможи... Если бы у васъ, — говоритъ Iоаннъ Грозный Шведскому Королю, — было совершенное королевство, то отцу твоему архiепископъ и совѣтники и вся земля въ товарищахъ не были бы”. По словамъ Грознаго, Шведскiй король „точно староста въ волости”. А Польскому королю Стефану Баторiю чрезъ его пословъ тотъ же русскiй Государь заявилъ: „Мы, смиренный Iоаннъ, Царь и Великiй Князь всея Руси, по Божiему изволенiю, а не по многомятежному человѣческому хотѣнiю”. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. III стр. 42 43; 1923 г]

           Такимъ образомъ, какъ власть республики, такъ и конституцiонной монархiи, одинаково, не только не являются Богоустановленною властiю, но самое ихъ бытiе начинается съ ея отрицанiя. Ясно, что не Божественная воля, выраженная въ Св. Писанiи, а человѣческая многомятежная, грѣховная воля съ открытымъ ниспроверженiемъ Богооткровеннаго и святоотеческаго ученiя о царской самодержавной власти лежитъ въ основѣ республиканскаго и конституцiоннаго строя.

           Поэтому св. Церковь наша не можетъ закрыть своихъ глазъ на отсутствiе религiозной основы въ демократическомъ образѣ правленiя. Слѣдовательно, она не можетъ быть безразлична къ будущему политическому строю нашей страны. Иначе сказать: св. Церковь не можетъ желать водворенiя въ Россiи республиканскаго или конституцiоннаго строя. Она можеть содѣйствовать возстановленiю у насъ только исконнаго государственнаго строя, каковымъ была всегда единоличная великокняжеская или царская самодержавная власть Помазанника Божiяго, какъ власть самая близкая къ Церкви и родственная ей, ибо она имѣетъ своимъ основанiемъ Божественное Писанiе и святоотеческое ученiе, что является источникомъ и нашей православной вѣры.

           Не можетъ наша Церковь съ безразличiемъ отнестись къ появленiю въ будущей Россiи, вмѣсто царской самодержавной власти, той или другой формы демократическаго правленiя и по той причинѣ, что конституцiя и республика не соотвѣтствуютъ религiозно-нравственному идеалу русскаго народа. Этотъ идеалъ, какъ видѣли мы, состоить въ устремленiи русскихъ людей къ святости, что то же, къ единенiю со Христомъ чрезъ правую вѣру и любовь со всѣми ея христiанскими добродѣтелями. Эта вѣра и эта любовь, о чемъ мы говорили выше, были отличительными свойствами русскаго народа, чѣмъ поражали они иностранцевъ. Эти религiозно-нравственныя черты были доминирующими въ жизни русскаго народа до Петра I, показывая, съ какой силою стремились русскiе люди того времени къ своему идеалу — или къ осуществленiю своего, Богомъ даннаго ему, высшаго предназначенiя, вслѣдствiе чего надъ ними исполнялись слова Христа: вы есте соль земли, вы есте свѣтъ мiра; тако да просвѣтится свѣтъ вашъ предъ человѣки, яко да видятъ ваша добрая дѣла и прославятъ Отца вашего, иже на Небесѣхъ. [Мѳ. 5, 13-14, 16] Въ этомъ идеалѣ было заложено земное счастiе и вѣчное спасенiе русскаго народа, а также его мiровая религiозно-нравственная миссiя.

           Но это „святое святыхъ” русскаго народа не имѣетъ ничего общаго съ конституцiонной и республиканской формой правленiя. Здѣсь человѣческая личность не можетъ найти поддержки въ осуществленiи своихъ высшихъ религiозно-нравственныхъ запросовъ. Здѣсь самымъ главнымъ дѣломъ является политическая партiйная борьба не на животъ, а на смерть, и съ точки зрѣнiя этой борьбы расцѣнивается личность, которая съ ея духовными интересами совсѣмъ не нужна демократическому строю, а нужна, какъ механическая частица государственной машины, какъ количественная сила. И это понятно. Демократическое государство управляется не этическимъ, а юридическимъ началомъ. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. IѴ, стр. 83] А юридическiй законъ, какъ выразился Пушкинъ, есть дерево и весьма далекъ отъ высшихъ стремленiй человѣческой личности. Высшимъ благомъ здѣсь является воля народа, для которой не обязательны нравственныя начала. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. III, стр. 150] И такъ какъ демократическое государство основано на количественной силѣ, то нравственная сила ему даже враждебна. [Ibid., ч. IѴ, стр. 316—317]

           Ясно, что конституцiонный и республиканскiй государственный строй не можетъ имѣть какого бы то ни было соотвѣтствiя самому высшему влеченiю русскаго народа, его религiозно-нравственному идеалу.

           Зато монархiя въ Россiи, какъ нельзя лучше, соотвѣтствуетъ этой идеологiи; о чемъ уже говоритъ самое назначенiе монархической верховной власти, которое состоитъ въ томъ, чтобы монархъ былъ представителемъ идеала народной жизни и направлялъ государственную дѣятельность сообразно этому идеалу. [Ibid., ч. IѴ, стр. 203]

           Какъ мы уже говорили, это монархическое свое назначенiе осуществлялось великимъ княземъ, а затѣмъ царемъ и на дѣлѣ. Царь и въ своей личной жизни, и въ государственной дѣятельности былъ выразителемъ народнаго идеала. [Конечно, мы не имѣемъ въ виду Петра I и Екатерину II] Являясь первымъ и вѣ рнымъ сыномъ Церкви, онъ былъ и покровителемъ русскаго народа въ удовлетворенiи его высшихъ религiозныхъ потребностей, будучи въ то же время въ другихъ областяхъ его жизни по преимуществу олицетворенiемъ милости и отеческой любви. Въ немъ человѣ ческая личность подданныхъ находила могущественную поддержку и удовлетворенiе во всѣхъ ея духовныхъ порывахъ и высшихъ цѣнностяхъ.

           А такъ какъ для русскаго народа духовная сторона его жизни была дороже всего на свѣтѣ, то отсюда будетъ понятно, почему русскiй народъ относился съ такою великою любовiю къ своимъ монархамъ, всецѣ ло имъ довѣ рялся, отличался беззавѣтною имъ преданностью, до готовности полагать за нихъ свою жизнь, и свято охранялъ права ихъ царской самодержавной власти.

           Интересно отмѣтить, что эта преданность русскихъ людей своему царю и царской самодержавной власти не могла поколебаться даже въ перiодъ смутнаго времени. А между тѣмъ, тогда для русскихъ людей могло быть очевиднымъ умаленiе авторитета царской власти, которая не могла предотвратить смуты и справиться съ нею. Ясно было и то, какъ омрачена была въ сознанiи народа самая монархическая идея дѣянiями самозванцевъ-авантюристовъ.

           Но въ допетровскую эпоху русскiй народъ въ цѣломъ былъ не тронутъ въ своей вѣрѣ, онъ не измѣнялъ еще своей идеологiи. Поэтому, въ то время, какъ бояре, пользуясь кризисомъ царской власти, дѣ лали попытки ограничить ее — сначала въ отношенiи Василiя Шуйскаго, а затѣмъ Михаила Ѳеодоровича, чему благопрiятствовало и проявленiе демократическихъ началъ казачьей вольницы, русскiй народъ свято оберегалъ права царскаго самодержавiя. Постепенно, при посредствѣ земскихъ соборовъ (1620—1625 г.г.) онъ уничтожилъ всѣ поползновенiя ограничить власть царя Михаила, какъ и самыя ограниченiя, которыхъ успѣли достигнуть бояре. [Ibid., ч. III, стр. 52—55]

           Движимый православною вѣрою, русскiй народъ во всѣхъ всероссiйскихъ бѣдствiяхъ смутнаго времени винилъ не царскую власть, а себя самого. Вотъ почему онъ каялся предъ царемъ Михаиломъ и торжественно клялся ему, давая обѣщанiе исправиться. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. III, стр. 206—208]

           Этотъ фактъ является весьма знаменательнымъ. Онъ показываетъ, что никакiя несчастiя смутнаго времени не могли разлучить русскiй народъ съ царемъ и измѣнить его взгляда на него, какъ на своего самодержавнаго повелителя, какъ на священнаго и неприкосновеннаго главу своего, какъ на Помазанника Божiяго.

           Но когда православная вѣра стала расшатываться въ русскомъ народѣ, то соотвѣтственно съ этимъ началъ измѣняться и взглядъ его на царя и его власть. Въ данномъ случаѣ нельзя не отмѣтить возстанiя декабристовъ, бывшаго въ 1825 году и имѣвшаго своею цѣлью уничтоженiе у насъ самодержавнаго строя. Это возстанiе также является знаменательнымъ фактомъ, только весьма прискорбнымъ. Оно показало, что въ русскомъ народѣ стало меркнуть русское мiросозерцанiе и религiозно-нравственный идеалъ его сталъ замѣняться политическимъ идеаломъ. Здѣ сь причина измѣ ненiя взгляда русскихъ людей на царскую самодержавную власть.

           И чѣмъ больше отходилъ русскiй народъ отъ своего религiозно-нравственнаго идеала, тѣмъ сильнѣе и сильнѣе заявляло себя въ русскомъ обществѣ конституцiонное и даже республиканское движенiе, которое вылилось у насъ въ „освободительное движенiе” и окончилось сверженiемъ царя и гибелью Россiи.

           Несомнѣ нно Господь наказалъ русскiй народъ за его удаленiе отъ Него, за то, что онъ замѣнилъ свой религiозно-нравственный идеалъ, къ которому былъ призванъ Богомъ, политическимъ идеаломъ съ его стремленiемъ къ учрежденiю въ Россiи демократическаго строя, къ чему русскiй народъ никогда Богомъ не призывался.

           Несомнѣнно также и то, что за наше покаянiе и за великiя страданiя русскаго народа и за то, что онъ среди всѣхъ своихъ небывалыхъ бѣдствiй сохраняетъ православную вѣру, Господь помилуетъ его и даруетъ намъ опять Россiю. Но чтобы возродить ее, мы должны опять вернуться къ своему религiозно-нравственному идеалу и на основанiи его возсоздать царскую самодержавную власть.

           Итакъ, не трудно отсюда понять, почему наша св. Церковь не можетъ не содѣйствовать учрежденiю въ Россiи только исконнаго царскаго самодержавнаго строя, и почему она должна отвращаться отъ появленiя въ Россiи демократическихъ формъ правленiя, какъ совершенно чуждыхъ и несоотвѣ тствующихъ рѣ лигiозному идеалу русскаго православнаго народа.

           Но не въ одномъ только этомъ несоотвѣтствiи заключается суть дѣла. Демократическiя формы правленiя не только далеки отъ религiозной русской идеологiи, но и враждебны ей. Поэтому, если та или другая демократическая власть установится въ Россiи, то Церковь будетъ поставлена въ положенiе гонимой, т. е. тогда произойдетъ, если не юридическое, то фактическое отдѣленiе Церкви отъ государства. Это будетъ означать, что Церковь окажется безъ помощи со стороны государственной власти и будетъ поставлена въ такiя условiя своего существованiя, которыя должны повлечь за собою крайне угнетенное ея положенiе.

           Не надо забывать, чго демократическихъ формъ правленiя у насъ требовали представители либерализма, въ особенности, его крайнихъ направленiй, которые не только совсѣмъ порвали съ религiозно-нравственнымъ идеаломъ русскаго народа, но сдѣлались непримиримыми врагами нашей Церкви.

           Съ другой стороны, будемъ помнить, съ какою ревностiю, вмѣстѣ съ Достоевскимъ, отстаивали нашъ исконный царскiй самодержавный строй М. Филаретъ Московскiй, Еп. Ѳеофанъ Затворникъ, о. Iоаннъ Кронштадтскiй, о. Амвросiй Оптинскiй и весьма многiе достойнѣйшiе представители православной Церкви и св. нашей Руси. Они открыто осуждали стремленiе къ введенiю у насъ демократическаго государственнаго строя, ибо хорошо сознавали, что этимъ воспользуются всѣ враги Россiи, чтобы погубить св. Церковь нашу, а вмѣстѣ съ нею и всю св. Русь.

           Внѣ всякаго сомнѣнiя, на отдѣленiе Церкви отъ государства русская безбожная интеллигенцiя во главѣ съ ея руководителями-масонами смотрѣла, какъ на главное средство борьбы съ Церковiю. „Борьба противъ Церкви,— по свидѣтельству изслѣдователей масонства,— кончится, когда отдѣленiе Церкви отъ государства станетъ совершившимся фактомъ, когда Церковь станетъ частнымъ обществомъ”. [Нисъ: „Основныя черты современнаго масонства”. Стр. 4]

           Такимъ образомъ, отдѣленiя Церкви отъ государства желали явные враги православной Церкви, какъ средства ея уничтоженiя. Но къ осуществленiю сего желанiя стремятся и скрытые враги Церкви, которые лицемѣрно, подъ предлогомъ своихъ, якобы, заботъ о благѣ ея, — въ цѣляхъ прiобрѣтенiя ею полной свободы и независимости отъ государственной власти, проповѣдуютъ отдѣленiе Церкви отъ государства.

           Конечно, это осуществимо только при введенiи въ Россiи демократическаго строя, ибо мнѣнiе, что отдѣленiе Церкви отъ государства допустимо и при монархической самодержавной власти въ Россiи, является абсурднымъ. Истинный самодержавный монархъ не можетъ согласиться на это отдѣленiе, ибо самое главное его назначенiе заключается въ томъ, что онъ есть слуга Божiй и покровитель Церкви, а не врагъ ея.

           Поэтому отдѣленiе Церкви отъ государства могутъ у насъ провести, по освобожденiи Россiи, только враги ея, и притомъ, по учрежденiи въ ней того или иного демократическаго строя правленiя, въ которомъ заложена гибель нашей Церкви.

           Отсюда ясно, что Церковь не можетъ быть безразличной къ тому, какой государственный строй будетъ въ Россiи; она можетъ ради своего собственнаго блага и ради возрожденiя своей родины стремиться къ возстановленiю въ ней только одного государственнаго строя — самодержавной власти царя Помазанника Божiяго.

    ГЛАВА ШЕСТАЯ

           Призывъ къ возстановленiю въ будущей Россiи истиннаго самодержавiя на основѣ симфонiи властей. Толкованiе теорiи симфонiи. Ея осуществленiе въ Византiи и Россiи.

           Будемъ и мы вмѣстѣ съ нашей Церковью стремиться къ полученiю отъ Бога этой величайшей Его милости. Но будемъ всемѣрно содѣйствовать тому, чтобы самодержавная царская власть была не абсолютистской и деспотической, а истинной монархiей. Таковою она и явится, если будетъ ограничена Церковiю въ смыслѣ такого къ ней отношенiя, при которомъ царская власть будетъ руководиться законами Божественнаго Писанiя и св. каноническими правилами. Иначе сказать, истинная самодержавная царская власть та, которая относится къ Церкви на основѣ симфонiи властей.

           Теорiя этой симфонiи, взятой изъ ѴI-й новеллы Юстинiана, изложена въ Славянской Кормчей, [Православная русская Церковь управлялась на основанiи греческаго Номонорена (называвшагося позднѣе Кормчею книгою), принесеннаго въ Россiю изъ Царьграда вмѣстѣ съ православною вѣрою] въ началѣ 42-й главы. Здѣсь говорится: „Великая паче иныхъ, иже въ человѣцѣхъ есть дара Божiя, отъ Вышняго дарована человѣколюбiя Божiя, священство же и царство; ово убо Божественнымъ служа сеже человѣческими владѣя и пекiйся: отъ единаго же тогожде начала обоя происходятъ человѣческое украшающее житiе, якоже ничтоже тако бываетъ поспѣшенiе царству сего ради, якоже Святительская честь: о обоихъ самѣхъ тѣхъ присно вси Богови молятся: аще бо они непорочни будутъ во всемъ и къ Богу имутъ дерзновенiе и праведно и подобно украшати начнутъ преданные имъ грады, и сущее подъ ними будетъ согласiе нѣкое благо, во еже добро человѣчестѣй даруя жизни”.

           Мы поэтому имѣемъ величайшую заботливость о сохраненiи истинныхъ догматовъ и о почитанiи священства; вѣ римъ, что при почитанiи его Богъ пошлетъ величайшiя намъ блага, утвердитъ тѣ, которыя уже имѣемъ, и мы прiобрѣтемъ тѣ, которыхъ еще не было до сихъ поръ. Все хорошо идетъ, если принципъ дѣла правиленъ и прiятенъ Богу.

           „Сему быти вѣруемъ, аще священныхъ правилъ блюденiе сохранится; ихъ же праведно похваляемiи самовидцы Божiю славу предаша Апостоли и святiи отцы сохраниша же и заповѣдаша”. [М. В. Зызыкинъ. Профессоръ Варшавск. Университета. „Патрiархъ Никонъ. Его государственныя и каноническiя идеи”, ч. I , стр. 85. Варшава, 1931 г. Сравн. ч. I I , стр. 10]

           Итакъ, въ началѣ настоящей симфонiи властей указывается, какъ самая первая мысль, — о различiи священства и царства. По терминологiи восточныхъ iерарховъ, здѣсь слово священство взято, какъ часть вмѣсто цѣлаго, почему подъ словомъ священство надо вообще разумѣть Церковь. Какъ видно изъ текста симфонiи, это различiе выражается въ томъ, что Церковь служитъ Божественному, небесному, а государство — человѣческому, земному. Это различiе полагается здѣсь во главу угла, ибо симфонiя властей должна исходить изъ отличiя Церкви отъ государства, въ особенности въ представляющихъ ихъ властяхъ: церковной и царской. Если этого отличiя не будетъ, то о симфонiи не можетъ быть и рѣчи. Тогда, при слiянiи двухъ властей въ одну, произойдетъ или цезарепапизмъ, или папоцезаризмъ.

           Истина о существованiи на землѣ Церкви и государства, какъ учрежденiй различныхъ другъ отъ друга, со своими различными властями, является безспорной. Она коренится въ словахъ Христа: Воздадите убо кесарева кесареви, и Божiя Богови, [Мѳ. 22, 21] и въ словахъ Ап. Павла о судѣ Церкви, который онъ противополагаетъ суду государства. [1 Кор. 6, 1—7]

           О ней свидѣтельствуеть 30-е Апостольское правило и 3-е правило ѴII Всел. Собора, запрещающiя получать епископскую власть чрезъ свѣтскихъ начальниковъ; а также правила: 11, 6, 12 Антiохiйскаго и 117 Карѳагенскаго Соборовъ, запрещающiя клирикамъ обращаться въ свѣтскiя судилища.

           Истина о данномъ различiи явствуетъ и изъ ученiя св. отцовъ, которые не только говорили о различiи Церкви и государства, но и о превосходствѣ первой надъ послѣднимъ, конечно, въ духовномъ отношенiи, поскольку небесныя блага, даруемыя чрезъ Церковь, важнѣе благъ земныхъ, получаемыхъ отъ государства. Вотъ почему св. Iоаннъ Златоустъ говоритъ, что „священство настолько превосходить царство, насколько духъ превосходитъ тѣло. Духовная власть Церкви поднимается надъ свѣтской болѣе, чѣмъ небо надъ землей”. [Слово о священствѣ] „Законъ Христовъ, — говоритъ св. Григорiй Богословъ въ своемъ 17-мъ словѣ, — подчинилъ васъ (владыкъ земныхъ) нашей власти и нашему суду, ибо и мы также владычествуемъ, и наша власть даже выше вашей. Въ самомъ дѣлѣ, развѣ духъ долженъ преклоняться предъ матерiей, небесное предъ земнымъ”. „Не императорамъ,— учитъ св. Iоаннъ Дамаскинъ,— дана власть связывать и разрѣшать, но Апостоламъ, преемникамъ, пастырямъ и учителямъ”.

           Объ этой истинѣ, наконецъ, говоритъ и то обстоятельство, что православная Церковь съ самыхъ апостольскихъ временъ имѣетъ свое собственное законодательство, свое управленiе и свой судъ наряду съ такими же учрежденiями въ государствѣ.

           Впрочемъ, не эта мысль изложенной теорiи объ отличiи Церкви отъ государства должна въ особенности остановить наше вниманiе. Намъ интереснѣе знать — въ чемъ должно состоять самое согласiе или самая симфонiя Церкви и государства, частнѣе — государственной и церковной власти? Какъ мы видѣли, эта симфонiя со стороны императоровъ выражается въ сохраненiи догматовъ и почитанiи священства, въ чемъ они полагали самую главную свою заботу и за что они ожидали отъ Бога величайшихъ благъ.

           Такимъ образомъ, въ силу этой симфонiи византiйскiе императоры прежде всего дѣйствовали, какъ Божественные стражи и охранители православной вѣры, оказывая Церкви свое покровительство въ ея борьбѣ съ еретиками. Эта дѣятельность ихъ принесла Церкви необъятную по своему благотворному значенiю услугу въ перiодъ Вселенскихъ Соборовъ, гдѣ , по низверженiи еретическихъ ученiй, были составлены православные догматы.

           Самые Вселенскiе Соборы могли бы не состояться, если бы византiйскiе императоры не принимали такого ревностнаго участiя въ дѣлѣ борьбы Церкви съ ересями, и не смотрѣли на эту борьбу и на установленiе догматическихъ истинъ, какъ на первую свою заботу и на главное свое государственное дѣло. „Я до сихъ поръ, — говоритъ св. Константинъ Великiй по случаю донатовой ереси, — не могу стать вполнѣ спокойнымъ, пока всѣ мои подданные, соединенные въ братскомъ единенiи, не будутъ воздавать Всесвятѣйшему Богу истинно-умнаго поклоненiя, предписываемаго каѳолической церковью”. [Проф. Кургановъ. „Отношенiя между церковною и гражданскою властiю въ Византiйской Имперiи”. Казань 1880 г.; стр. 39—41] Въ рѣчи императора Константина отцамъ Никейскаго Собора мы находимъ такiя слова: „Послѣ того, какъ при помощи Бога Спасителя мы разрушили тиранiю безбожниковъ, выступавшихъ открытою войной, — пусть духъ лукавый не осмѣливается нападать хитростiю и коварствомъ на нашу св. вѣ ру. Я вамъ говорю изъ глубины сердца: внутреннiя разногласiя въ Божiей Церкви въ моихъ глазахъ страшнѣе всѣхъ сраженiй... Извѣстiе о вашихъ разногласiяхъ повергло меня въ глубокую скорбь.. Служители Бога мира, возродите среди васъ тотъ духъ любви, который вы должны внушать другимъ, заглушите всякiя семена раздоровъ”. [Лебо. Histoire du Bas Empire, т. I , стр. 255—256. Монархическая государственность, ч. II, стр. 54—55]

           Характерна въ данномъ случаѣ и рѣчь императора Маркiана, которую онъ произнесъ на IѴ Халкидонскомъ Вселенскомъ Соборѣ . „Когда Божественнымъ опредѣ ленiемъ, сказалъ онъ, мы избраны были на царство, то между столькими нуждами государства не занимало насъ такъ никакое дѣло, какъ то, чтобы православная и истинная вѣра христiанская, которая свята и чиста, пребывала безсомнительной въ душахъ всѣхъ... Поэтому мы позаботились созвать съ этимъ именно намѣренiемъ святый соборъ и, кажется, показали вамъ свое старанiе, чтобы, очищенная отъ всякаго заблужденiя и мрака, какъ благоволило Божество открыть себя людямъ и показало ученiе отцовъ, вѣра наша... внѣдренная въ умы всѣхъ, сiяла блескомъ своей славы”. [Дѣянiя Вселенск. Соборовъ, т. IѴ, ч. 2. Казань, 1908 г., стр. 54]

           Только общепризнанный для подданныхъ авторитетъ византiйскихъ императоровъ, ихъ твердая и общеобязательная верховная власть могла обезпечить ходъ соборныхъ засѣданiй до благополучнаго конца, чему, какъ свидѣтельствують дѣянiя III Вселенскаго Собора, [Дѣянiя Вселенскихъ Соборовъ, т. II, 1902 г] всячески мѣшали еретики и тѣ смуты, которыя они возбуждали, въ особенности къ моменту этихъ засѣданiй при обсужденiи ихъ еретическихъ ученiй.

           Нельзя было обойтись безъ покровительства государственной власти для борьбы съ еретиками и по окончанiи того или другого Вселенскаго Собора, даже послѣ утвержденiя соборныхъ постановленiй императорскою властiю. Еретики продолжали упорно отстаивать свое лжеученiе и смущали народъ открытою еретическою проповѣдью. Нѣкогда св. Левъ Папа Римскiй писалъ императору Маркiану: „Мнѣ стало извѣстно, что хотя нечестивый Евтихiй по его заслугамъ находится въ ссылкѣ , но въ самомъ мѣстѣ своего осужденiя онъ еще отчаяннѣе разливаеть многiе яды злохуленiй противъ каѳолической чистоты, и, чтобы уловить невинныхъ, съ величайшимъ безстыдствомъ изрыгаетъ то, чего въ немъ весь мiръ ужаснулся и осудилъ. Итакъ, я нахожу полное основанiе, чтобы ваша милость повелѣла переправить его въ болѣе отдаленныя и уединенныя мѣста”. [Дѣянiя Вселенскихъ Соборовъ, т. IѴ, ч. 11, стр. 182]

           И византiйскiе императоры пресѣкали это дальнѣйшее распространенiе ересей среди вѣрующихъ своими распоряженiями. Въ указѣ императоровъ Валентинiана и Маркiана по этому поводу сказано: „По нашему повелѣнiю собрались въ г. Халкидонѣ почтенные епископы и ясными опредѣленiями научили, что должно соблюдать относительно богопочтенiя. [Здѣсь имѣется въ виду опредѣленiе IѴ Вселен. Халкидонскаго Собора о наличiи въ Iисусѣ Христѣ двухъ естествъ — Божескаго и человѣческаго, которымъ опровергалось ученiе монофизитской ереси о наличiи во Христѣ только одного Божественнаго естества.] Итакъ, пусть прекратится невѣжественная распря, ибо поистинѣ нечестивъ и святотатецъ тотъ, кто, послѣ рѣшенiя столькихъ епископовъ, предоставляетъ что-нибудь собственному мнѣ нiю для изслѣдованiя... Итакъ, на будущее время, пусть никакой клирикъ или военный, или какого-либо другого званiя не осмѣливается заводить общенародно, въ присутствiи собравшейся и слушающей толпы, разсужденiя о христiанской вѣрѣ, изыскивая въ томъ поводовъ къ безпорядкамъ и зловѣрiю... Не минуетъ наказанiе презирающихъ этотъ законъ”. [Дѣянiя IѴ Вселенскаго Собора, стр. 169]

           О томъ же пресѣченiи государственною властiю дальнѣйшаго распространенiя еретическихъ ученiй говорится и въ указѣ императора Маркiана. [Ibid., стр. 170—171]

           Въ этомъ направленiи былъ изданъ византiйскимъ императоромъ Константиномъ Погонатомъ, ревностнѣйшимъ приверженцемъ православной вѣры, вердиктъ [Ibid., томъ ѴI, стр. 8, Казань, 1908 г] противъ моноѳелитской ереси послѣ ѴI В. Собора, имъ созваннаго. „Послѣ того, какъ все сiе такимъ образомъ постановлено [Касательно православнаго ученiя, что въ Iисусѣ Христѣ двѣ воли и два естественныхъ дѣйствiя, въ противовѣсъ моноѳелитскому еретическому ученiю, утверждавшему, что во Христѣ одна воля, сообразная одному Божественному естеству] настоящимъ шестымъ Вселенскимъ Соборомъ (и утверждено подписью нашей державы),— говорится здѣсь,— повелѣваемъ, чтобы никто не предпринималъ чего-нибудь другого относительно вѣры, или не придумывалъ новой выдумки въ догматѣ, или вообще не развивалъ ученiя, или не заводилъ рѣчи объ одной волѣ и одномъ дѣйствiи... Если кто презритъ настоящее наше благочестивое объявленiе, тотъ, если онъ епископъ или клирикъ, или одѣтъ въ монашеское одѣянiе, подвергнется изверженiю, если же состоитъ въ чинѣ должностныхъ лицъ, будетъ наказанъ конфискацiей имущества и лишенiемъ пояса, если же находится въ состоянiи частнаго человѣка, будетъ осужденъ на изгнанiе изъ сего царствующаго и вообще всякаго нашего города и, сверхъ всего этого, не избѣжитъ наказанiя отъ страшнаго и праведнаго суда”. [Дѣянiя Вселен. Соборовъ, т. ѴI, стр. 254]

           И не одно только упорство еретиковъ въ своихъ лжеученiяхъ побуждало Церковь искать покровительства и защиты у императорской власти. Это упорство соединялось у еретиковъ съ крайнимъ насилiемъ, вплоть до уголовныхъ преступленiй, которыя они совершали въ отношенiи православныхъ людей. [Извѣстно, что во время разбойническаго собора, бывшаго въ 449 г., его предсѣдатель патрiархъ Александрiйскiй монофизитъ Дiоскоръ собственноручно избилъ до смерти Константинопольскаго Патрiарха Флавiана. При его содѣйствiи были совершены и другiя убiйства. (Дѣянiя Всел. Соборовъ, т. III. Казань, 1908 г., стр. 241—242).
           Великимъ преступникомъ оказался и другой послѣдователь монофизитской ереси Евтихiя — Ѳеодосiй. Онъ съ толпой обманутыхъ имъ людей напалъ на Iерусалимъ, производилъ тамъ пожары, убiйства почтенныхъ мужей, разбилъ темницы, освободилъ преступниковъ, чрезъ подосланную чернь пытался убить Iерусалимскаго Патрiарха Iувеналiя, убилъ Скиѳопольскаго Епископа Северiана и совершилъ много другихъ гнусныхъ и преступныхъ дѣянiй, чѣмъ вынудилъ императора послать противъ него и его разбойническаго отряда войска во главѣ съ знаменитымъ военачальникомъ Дороѳеемъ (Дѣянiя Всел. Соборовъ, т. IѴ, стр. 171—177).
           Еще болѣе насилiй было совершено еретиками донатистами. Донатисты — послѣдователи Доната, епископа нумидiйскаго, который при избранiи Цицилiана въ 311 г. отказался признать его за то, что онъ во время гоненiя принужденъ былъ выдать язычникамъ священныя книги для истребленiя. Донатъ назвалъ его отступникомъ и образовалъ свою секту. Онъ проповѣдывалъ второе крещенiе надъ тѣми, которые вступали хотя бы изъ среды православныхъ въ его секту. Въ фарисейскомъ самомнѣнiи его послѣдователи считали себя святымъ обществомъ и отдѣлились отъ Церкви, какъ грѣховнаго общества. Послѣдователи Доната господствовали въ христiанскихъ провинцiяхъ сѣверной Африки и въ 330 г. уже имѣли 172 епископа. Въ 348 г. они напали на императорское войско, выступившее противъ нихъ для обращенiя, и въ продолженiе 30-ти лѣтъ опустошали Мавританiю и Нумидiю. Занимались грабежомъ и разбоемъ и подвергали пыткамъ тѣхъ, которые не принадлежали къ нхъ еретическому сборищу. (С. В. Булгаковъ. Настольная книга для священно-церковно служителей. Изд. 3. Кiевъ, 1913 г., стр. 1614.)]

           Отсюда понятно, почему Карѳагенскiй Соборъ, какъ это видно изъ его 104-го правила, обратился къ императорской власти съ просьбой о вооруженной помощи противъ еретиковъ-донатистовъ. Но отсюда явствуетъ и то, почему IѴ-й Халкидонскiй Вселенскiй Соборъ, съ выраженiемъ своей великой признательности за оказанныя императорами Валентинiаномъ и Маркiаномъ услуги Церкви въ дѣлѣ защиты и торжества православiя, писалъ имъ: „Для сильныхъ болѣзней нужны и сильное лѣкарство и мудрый врачъ. Поэтому-то Господь всѣхъ приставилъ ваше благочестiе къ страданiямъ вселенной, какъ наилучшаго врача, чтобы вы исцѣлили ихъ приличными лѣкарствами, И вы, христiаннѣйшiе, принявши божественное опредѣленiе, предъ всѣми другими приложили приличную заботливость о Церкви, предписывая первосвященникамъ врачество согласiя. Ибо, собравъ насъ отовсюду, вы употребили всѣ средства, чтобы уничтожить случившееся разногласiе и укрѣпить ученiе отеческой вѣры”. [Дѣянiя Вселенскигь Соборовъ, т. III. Казань, 1908, стр. 280]

           Вотъ въ чемъ, по тексту ѴI-ой новеллы Юстинiана, прежде всего, должна выражаться симфонiя властей со стороны императорской власти по отношенiю къ Церкви. Поддержанiе Православной вѣры въ ея догматахъ — это самая первая забота императоровъ.

           Но, какъ мы видѣли, теорiя симфонiи требуетъ, чтобы византiйскiе императоры съ такою же величайшею заботливостiю поддерживали и всѣ другiя проявленiя церковной жизни, что обозначено въ текстѣ теорiи симфонiи словами: „о почитанiи священства”, т. е. Церкви. Подъ этими проявленiями жизни Церкви, конечно, надо разумѣть прежде всего власть iерархiи, въ почитанiи коей симфонiя даже видитъ наибольшiй успѣхъ въ процвѣтанiи царства, каноническiе законы Церкви и, наконецъ, имущественное благоденствiе Церкви при содѣйствiи особыхъ гражданскихъ узаконенiй.

           Что касается церковной власти, то ея самостоятельность сознавалась всѣми византiйскими императорами и, хотя не всегда, но признавалась ими неприкосновенной, которой и они сами въ дѣлахъ вѣры и нравственности должны были подчиняться. Въ свой рѣчи епископамъ на Первомъ Вселенскомъ Соборѣ Константинъ Великiй говорилъ: „Богъ поставилъ васъ священниками и далъ вамъ власть судить мои народы и меня самого; поэтому справедливо, чтобы я подчинился вашему приговору; мнѣ и въ голову не придетъ желать быть судьей надъ вами”. [Проф. М. В. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. I-я. стр. 266] А византiйскiй императоръ Маркiанъ въ своей рѣчи епископамъ на IѴ Вселенскомъ Соборѣ сказалъ: „Мы для утвержденiя вѣры, а не для показанiя какой-либо власти, восхотѣли, по примѣру благочестиваго государя Константина, присутствовать на Соборѣ”. [Дѣянiя IѴ Вселен. Собора, т. IѴ, стр. 54]

           Самый процессъ засѣданiй на Вселенскихъ Соборахъ показываетъ, что византiйскiе императоры признавали власть Церкви отъ нихъ независимой. Они не были предсѣдателями Соборовъ, не участвовали въ рѣшенiи соборныхъ вопросовъ, ихъ присутствiе на нихъ не было даже обязательнымъ, а ихъ комиссары, бывшiе на Соборахъ, не оказывали никакого давленiя на церковное рѣшенiе. Разумѣется, ихъ предложенiя, какъ представителей императорской власти, имѣли большое значенiе, но не настолько, чтобы ими предвосхищалось то или другое соборное постановленiе. Эти предложенiя поступали только на обсужденiе Собора, на его благоусмотрѣнiе, причемъ онъ могъ даже не дѣлать ихъ предметомъ своего обсужденiя. [Дѣянiя IѴ Вселенскаго Собора, стр. 215]

           По свидѣтельству Iоанна Епископа Смоленскаго, участiе императоровъ на Вселенскихъ Соборахъ было покровительственнымъ, внѣшнимъ, имѣвшимъ своею цѣлью „соблюденiе порядка, мира и церковнаго благочинiя, тогда какъ только епископы рѣшали религiозные вопросы въ качествѣ Богопоставленныхъ судей... послѣднее слово всегда оставалось за Церковью”. [Проф. М. В. Зызыкинъ. “Патрiархъ Никонъ”, ч, 1, стр. 258]

           По поводу всего сказаннаго нами объ отношенiи императоровъ къ Вселенскимъ Соборамъ слѣдуетъ замѣтить, что на этихъ Соборахъ церковная власть проявлялась, какъ законодательная, какъ власть высшаго управленiя всею Церковiю и какъ власть судебная. Слѣдовательно, признавая рѣшенiя Вселенскихъ Соборовъ отъ себя независимыми, императоры тѣмъ самымъ считали власть Церкви неприкосновенной во всѣхъ функцiяхъ церковной жизни.

           Во исполненiе идеи симфонiи властей о почитанiи Церкви, императоры считали такими же неприкосновенными и всѣ установленные властью Вселенскихъ Соборовъ св. каноны. Они смотрѣли на нихъ, какъ на священные законы, которымъ должны были подчиняться всѣ члены Церкви, не исключая и ихъ самихъ. Эти каноны были въ ихъ глазахъ неизмѣримо выше гражданскихъ законовъ, и они считали для себя священною обязанностiю согласовать послѣднiе съ первыми, заботились о томъ, чтобы гражданскiе законы не противорѣчили церковнымъ, и только тогда считали ихъ имѣющими силу.

           Такъ, въ одномъ изъ постановленiй императора Юстинiана сказано: „Церковные законы имѣютъ такую же силу въ государствѣ, какъ и государственные: что дозволено или запрещено первыми, то дозволяется или запрещается и послѣдними. Посему преступленiя противъ первыхъ не могутъ быть терпимы въ государствѣ по законамъ государственнымъ”.

           А въ 131-й новеллѣ того же императора Юстинiана указывается, что такими канонами, съ которыми должны согласоваться гражданскiе законы, признаются — правила Вселенскихъ Соборовъ и все, ими утвержденное, то есть правила св. Апостоловъ, помѣстныхъ Соборовъ и св. отцовъ. Кодексъ Юстинiана считаетъ императорскiй законъ, по внутреннимъ дѣламъ Церкви противный церковнымъ канонамъ, не имѣющимъ силы. [Проф. М. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. 1, стр. 72]

           Точка зрѣнiя о согласiи закона и канона была постояннымъ принципомъ въ государственномъ законодательствѣ Византiи. Поэтому въ Эпанагогѣ [Система Эпанагоги императора Василiя Македонянина — памятникъ IХ вѣка, въ которой на основанiи симфонiи властей рѣшается вопросъ объ отношенiи Церкви къ государству, и идеи которой вошли въ послѣдующiе памятники, напримѣръ, въ Синтагму Матвѣя Властаря. (Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. 1, стр. 80, 313.)] говорится, что противорѣчащее правиламъ Церкви не должно быть допускаемо, въ силу чего императоръ Левъ Философъ сдѣлалъ постановленiе объ отмѣнѣ всѣхъ законовъ, противорѣчащихъ канонамъ. [Тихомировъ. „Монархическая государственность”, ч. I I , стр. 64—65]

           Такое отношенiе византiйскихъ императоровъ къ церковной власти и установленнымъ ею священнымъ законамъ побуждало ихъ, наконецъ, заботиться и о матерiальномъ благоденствiи Церкви. Исторiя христiанской Церкви сохранила до нашихъ дней извѣстiе о томъ богатѣйшемъ „даренiи св. Константина Великаго”, которое онъ сдѣлалъ св. Сильвестру Папѣ Римскому послѣ того, какъ онъ былъ имъ крещенъ и одновременно исцѣленъ отъ своей болѣзни. Помимо другихъ важнѣйшихъ привилегiй, св. Константинъ далъ Папѣ свой собственный дворецъ въ Римѣ, именуемый Латеранскимъ, и весь городъ Римъ и провинцiю съ западными областями, а свой тронъ перенесъ на востокъ, въ городъ, назвавши послѣднiй по своему имени Константинополемъ. Въ той или иной мѣрѣ дары въ пользу Церкви дѣлались и другими византiйскими императорами. Конечно, церковное имущество, главнымъ образомъ, наростало отъ приношенiй вѣрующаго народа во исполненiе Божественной заповѣди о десятинахъ. Эти приношенiя поступали въ Церковь, какъ даръ самому Богу или Божiей Матери и святымъ, на вѣчный поминъ.

           Самое главное, на что здѣсь надо обратить вниманiе, это то, что означенное церковное имущество закрѣплялось за Церковью, какъ неприкосновенное и неотчуждаемое, святыми канонами, о чемъ нами было сказано во второй главѣ.

           Такъ какъ всѣ священные каноны византiйскими императорами признавались неприкосновенными, то и эти правила въ глазахъ ихъ были такими же, почему церковное имущество ограждалось ими особыми законами и даже съ страшными проклятiями по отношенiю къ его захватчикамъ. [Проф. М. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. I I , стр. 296]

           Итакъ, вотъ въ чемъ состоитъ теорiя симфонiи властей. Въ заключенiе этой теорiи выражается вѣра, что Господь сохранитъ и еще болѣе ниспошлетъ византiйскимъ императорамъ государственныхъ благь, если ими будутъ соблюдаться правила, заповѣданныя отъ Апостоловъ и св. отцовъ. Иначе сказать, здѣсь говорится о томъ, что Господь не оставитъ императоровъ, а вмѣстѣ съ ними, конечно, и все государство Своими величайшими благами, если они будутъ руководствоваться въ своихъ отношенiяхъ къ Церкви симфонiей властей, основанной на тѣхъ же Апостольскихъ и святоотеческихъ правилахъ, требующихъ отъ всѣхъ вѣ рующихъ и, прежде всего отъ императоровъ, защиты православной вѣры и почитанiя Церкви съ ея властью, законами и имуществомъ.

           Въ теорiи симфонiи властей не указано, что же должна дѣлать для ея осуществленiя Церковь по отношенiю къ государству, частнѣе — церковная власть по отношенiю къ власти императорской. Это вполнѣ естественно. Со стороны императоровъ для нарушенiя симфонiи властей была опасность увлечься цезарепапизмомъ. Но церковная власть не могла произвести нарушенiя симфонiи проявленiемъ папоцезаризма, ибо православной Церкви совершенно не свойственны стремленiя папизма къ господству надъ государствомъ. Идеалъ православной Церкви состоитъ не въ политическомъ властительствѣ надъ государствами, а въ достиженiи нравственнымъ подвигомъ святости и благодати Св. Духа для вѣчнаго единенiя со Христомъ въ Его Царствѣ и здѣсь, и на небесахъ. Это Царство совсѣмъ не похоже на политическое, почему Господь и сказалъ Пилату: Царство Мое не отъ мiра сего. (Iоан. 18, 36.) Стремленiе Православной Церкви къ политической и государственной власти было бы равносильнымъ стремленiю къ самоотреченiю и самоуничтоженiю. Поэтому никто изъ представителей церковной власти въ Православной Церкви одинаково, какъ въ Византiи, такъ и въ Россiи, никогда не стремился къ папоцезаризму.

           Однако, это не значитъ, что Церковь не участвуетъ въ симфонiи властей и ничего не должна дѣлать для ея осуществленiя во взаимныхъ отношенiяхъ Церкви и государства. Она очень много дѣлала для этой симфонiи. Эта дѣ ятельность съ ея стороны состояла въ томъ, что она своею православною вѣрою, низведенiемъ вѣрующимъ Божественной благодати Св. Духа въ таинствахъ, чрезъ молитвы и Богослуженiя, чрезъ свое церковное просвѣщенiе и воспитанiе возрождаетъ своихъ сыновъ отъ ветхой къ новой чистой и святой христiанской жизни. Эта жизнь исключаетъ всякое порочное отношенiе вообще къ людямъ и заставляетъ вѣрующихъ, въ частности къ императорамъ, относиться съ благоговѣ нiемъ, какъ къ Помазанникамъ Божiимъ, свято исполнять ихъ законы и быть преданными имъ до самопожертвованiя. Это Церковь такъ воспитываетъ своихъ членовъ и вмѣстѣ съ тѣмъ членовъ государства, что они, въ моменты военныхъ опасностей, объединяются вокругъ своего Государя, какъ одинъ человѣкъ, представляюгь изъ себя грозную силу для врага, не боятся смерти и совершаютъ чудеса своимъ героическимъ духомъ. Здѣсь не въ теорiи, а на практикѣ Церковь свидѣтельствовала чрезъ воспитанiе своихъ духовныхъ чадъ, до какой высшей мѣры она участвовала въ данной симфонiи властей.

           Такова была симфонiя, которая осуществлялась въ Византiи во взаимныхъ отношенiяхъ Церкви и государства въ лицѣ ихъ властей. Какъ видимъ, она была основною догмою для византiйскаго законодательства и ей приписывалось огромное государственное значенiе и настолько, что въ осуществленiи ея видѣли великое благо для государства, а въ нарушенiи ея — великiй для него вредъ.

           Съ такимъ значенiемъ теорiя симфонiи вошла въ авторитетнѣйшiе церковные акты и въ государственное законодательство и послѣ Юстинiана. Извѣстно, что на ѴII Вселенскомъ Соборѣ было заслушано посланiе епископовъ Константинопольскому Патрiарху Тарасiю, который предсѣдательствовалъ на этомъ Соборѣ. Въ посланiи находятся такiя слова: „Онъ воздвигъ намъ рогъ спасенiя (Лук. 1, 69) и исправленiя въ домѣ и богопрiятномъ храмѣ Единороднаго Сына Своего Господа и Бога Спасителя нашего Iисуса Христа. Этотъ рогъ — вы, святѣйшiй, а также и занимающiе по церковному установленiю второе мѣсто (въ Церкви) боговѣнчанные и богоизбранные императоры. Священство есть освященiе и укрѣпленiе царства, а царство сила и твердыня священства... первое упорядочиваетъ и заботится о небесномъ, а второе, посредствомъ правовыхъ нормъ, управляетъ земнымъ. Нынѣ поистинѣ средостѣнiе правды разрушено, согласiе (симфонiя) одержало верхъ надъ разногласiями, разъединенiе уступило мѣсто единенiю и разномыслiе изгладилось”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. 1, стр.312—313]

           О такомъ же величайшемъ значенiи симфонiи властей говорится въ послѣюстинiановскомъ памятникѣ государственнаго законодательства въ Эпанагогѣ императора Василiя Македонянина. Здѣсь въ § 8, гл. 3-й отношенiе между священствомъ и царствомъ, или между Патрiархомъ и царемъ уподобляется отношенiю души и тѣла, и согласное дѣйствiе, что то же — симфонiя между ними, опредѣляется, какъ благо государства. Еще сильнѣе эта мысль выражена въ ХII вѣкѣ въ посланiи императора Iоанна Комнена къ папѣ Григорiю:
           „Два предмета,— пишетъ императоръ,— въ продолженiи моего царствованiя я признавалъ совершенно отличными одинъ отъ другого: это власть духовная (т. е. Священство), которая отъ великаго и высочайшаго Первосвященника... Христа дарована Его Апостоламъ и ученикамъ, какъ благо неизмѣнное, чрезъ которое по Божественному праву они получили власть вязать и рѣшить всѣхъ людей, а другой предметъ — это власть мiрская (т. е. царство), обращенная ко временному по Божественному слову: „Воздайте кесарю, что ему принадлежитъ”— власть, заключенная въ своей сферѣ. Эти двѣ господствующiя въ мiрѣ власти, хотя раздѣлены и различны, но дѣйствуютъ къ обоюдной пользѣ въ гармоническомъ соединенiи (симфонiи), воспомоществуя и дополняя одна другую. Онѣ могутъ быть сравнены съ двумя сестрами — Марѳой и Марiей, о которыхъ повѣствуется въ Евангелiи. Изъ согласнаго обнаруженiя этихъ властей проистекаетъ общее благо, а изъ враждебныхъ отношенiй великiй вредъ”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. 1, стр.313—314]

           Съ такимъ значенiемъ теорiя симфонiи властей перешла и къ намъ въ Россiю, и притомъ въ раннiй перiодъ существованiя нашей Церкви, чрезъ Номоканонъ Iоанна Схоластика. [Теорiю симфонiи получилъ во второй половинѣ ХIII в. Владимiрскiй Митрополить Кириллъ отъ Болгарскаго деспота Iакова Святослава вмѣстѣ съ Кормчей въ сербскомъ переводѣ, гдѣ среди главъ I. Схоластика опять было предисловiе къ 6-ой новеллѣ Юстинiана съ теорiей симфонiи. Отсюда эта теорiя вошла во всѣ Рязанскiя Кормчiи, которыя были положены въ основу печатной русской Кормчей, и теорiя симфонiи властей такимъ образомъ оказалась въ качествѣ дѣйствовавшаго русскаго права. Послѣ она была напечатана въ предисловiи къ изданному въ 1655 г. Патрiархомъ Никономъ Служебнику. (Проф. Зызыкинъ, „Патрiархъ Никонъ”, ч. 1, стр. 314—315; ч. 11, стр. 97—98).]

           Что Юстинiановская симфонiя была основною догмою для опредѣленiя взаимныхъ отношенiй Церкви и государства въ лицѣ ихъ власти и у насъ въ Россiи, объ этомъ свидѣтельствуетъ дѣйствительность русской жизни до тѣхъ поръ, пока симфонiя не была нарушена со стороны царской власти во второй половинѣ ХVII столѣтiя. Эта дѣйствительность показываетъ, что и наши великiе князья и цари дѣйствовали, какъ и византiйскiе императоры, въ духѣ этой симфонiи. Поэтому и они выступали, прежде всего, какъ защитники и покровители православной вѣры, что особенно обнаруживалось на Соборахъ, которые созывались ими для ниспроверженiя ересей.

           Соборъ 1441 г. осудилъ Флорентiйскую унiю, какъ извѣстно, при ревностнѣйшей защитѣ православiя великимъ Московскимъ княземъ Василiемъ Василiевичемъ. Еще предъ Флорентiйскимъ Соборомъ (1438 г.) вел. князь убѣждалъ Московскаго Митрополита Исидора [Митрополитъ Исидоръ — не русскаго происхожденiя. Былъ поставленъ въ Московскiе Митрополиты Константинопольскимъ Патрiархомъ безъ вѣдома Русской Церкви и великаго князя.] не ѣздить въ латинскую землю. Но, въ виду упорства Митрополита, сказалъ ему: „Если уже ты непремѣнно желаешь идти на Соборъ, то приноси намъ оттуда наше древнее православiе, которое мы приняли отъ предка нашего св. Владимiра, а новаго и чуждаго не приноси намъ — мы того не примемъ”. [Графъ М. Толстой. „Разсказы изъ исторiи русской Церкви”. Москва, 1873 г., стр. 262.] М. Исидоръ клятвенно обѣщалъ исполнить просьбу вел. князя. Но эта клятва была нарушена принятiемъ имъ Флорентiйской унiи. Возвратившись въ Москву, М. Исидоръ на первой же литургiи поминалъ Папу, а по ея окончанiи Архидiакономъ было прочитано опредѣленiе Флорентiйскаго Собора.

           Въ виду этого, вел. князь, тутъ же въ храмѣ, обличилъ измѣнника М. Исидора, назвалъ его еретикомъ, велѣлъ низвести недостойнаго Митрополита съ престола и созвалъ вышеупомянутый Соборъ, который не только осудилъ постановленiе Флорентiйскаго Собора, но и самого Исидора. [Ibid., стр. 268] Вотъ почему въ “Степенной книгѣ” сообщается, что этотъ князь „единъ обрѣтеся Богомъ вразумленный ревнитель по Бозѣ и по Его истинномъ законѣ, который осудилъ унiю, позналъ Сидора волкохищнаго ересь, и, скоро обличивъ, посрамилъ его”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. 1, стр. 155]

           Первый Соборъ противъ жидовствующихъ, бывшiй въ 1488 г. и происходившiй подъ предсѣдательствомъ Митрополита Геронтiя, былъ созванъ великимъ княземъ Iоанномъ III. Трое осужденныхъ на этомъ Соборѣ еретиковъ были по указу великаго князя подвергнуты торговой казни. Второй Соборъ противъ жидовствующихъ, бывшiй въ 1490 г., происходилъ подъ предсѣдательствомъ Митрополита Зосимы въ присутствiи того же великаго князя Ивана Васильевича III. Призванные на соборный судъ еретики: чернецъ Захарiя, Гаврiилъ — протопопъ Новгородскiй и Дiонисiй — попъ Архангельскiй, были осуждены на заточенiе, преданы проклятiю и извержены изъ сана. На третьемъ Соборѣ противъ жидовствующихъ въ 1504 г., происходившемъ подъ предсѣдательствомъ Митрополита Симона, также присутствовалъ Государь Iоаннъ III. Присутствовалъ на немъ и его сынъ Василiй, а главнымъ обличителемъ еретиковъ былъ преподобный Iосифъ Волоколамскiй. Въ цѣляхъ рѣшительнаго пресѣченiя ереси Соборъ вынужденъ былъ прибѣгнуть къ крутымъ мѣрамъ по отношенiю къ еретикамъ, почему виновнѣйшiе изъ нихъ: Иванъ Волкъ, ѣ еодоръ Курицынъ, Димитрiй Коноплевъ и др. осуждены были на смертную казнь.

           На Стоглавомъ Соборѣ, бывшемъ въ 1551 г. подъ предсѣдательствомъ Митрополита Макарiя, присутствовалъ царь Iоаннъ Грозный. Присутствовалъ онъ и на Соборѣ 1553 г., который происходилъ подъ предсѣдательствомъ того же Митрополита Макарiя. На этомъ Соборѣ были осуждены еретики: Башкинъ и Артемiй. На этомъ же Соборѣ, который продолжалъ свои засѣданiя и въ 1554 г., была осуждена и ересь Ѳеодосiя Косого.

           На Соборѣ 1619 г. по дѣлу о справщикахъ Дiонисiи, Архимандритѣ Троицкаго монастыря, старцѣ Арсенiи Глухомъ и священникѣ Иванѣ Насѣдкѣ присутствовалъ и Государь Михаилъ Ѳеодоровичъ вмѣстѣ съ двумя Патрiархами: Филаретомъ Никитичемъ и Ѳеофаномъ Iерусалимскимъ.

           Такимъ образомъ, какъ и византiйскiе императоры, русскiе великiе князья считали своею важнѣйшею обязанностью заботиться о сохраненiи во всей чистотѣ православной вѣры, что требовалось симфонiей властей.

           Но послѣдняя, какъ видѣли мы, вмѣняла византiйскимъ императорамъ въ ихъ первѣйшую обязанность почитать священство, т. е. Церковь и, прежде всего, въ лицѣ церковной власти. Это почитанiе со стороны великихъ московскихъ князей и царей по отношенiю къ церковной власти и проявлялось на вышеупомянутыхъ Соборахъ. По примѣру византiйскихъ императоровъ московскiе великiе князья и цари ограничивали свое участiе на Соборахъ только внѣшнимъ покровительственнымъ отношенiемъ къ Церкви. Они только присутствовали на Соборахъ, но не стремились предвосхищать власть, принадлежащую предстоятелю Церкви, т. е. они не были предсѣдателями Соборовъ.

           Такъ же, какъ и византiйскiе императоры, наши русскiе великiе князья и государи осуществляли симфонiю по отношенiю къ священнымъ законамъ Церкви, святымъ канонамъ. Несомнѣнно, постановленiя Соборовъ, которые они сами же созывали, имѣли значенiе руководства по церковнымъ вопросамъ не только для всѣхъ вѣрующихъ русскихъ людей, но и для нихъ самихъ. Царь Iоаннъ Грозный на обсужденiе Стоглаваго Собора, бывшаго въ 1551 г., представилъ ранѣе составленный „Судебникъ” и 69 письменныхъ вопросовъ касательно разныхъ сторонъ церковной жизни. По поводу всего представленнаго царемъ были вынесены опредѣленiя Собора въ ста главахъ, которыя обнимали собою всѣ стороны церковной жизни: ученiе, богослуженiе, управленiе, церковный судъ, поведенiе духовенства, монашества и мiрянъ и отношенiе церковной власти къ гражданской. [„Стоглавъ'' сдѣлался сводомъ узаконенiй для церковной жизни болѣе чѣмъ на сто лѣтъ, замѣнилъ собою „Кормчую Книгу” и былъ обязательнымъ руководствомъ для всѣхъ, не исключая и царей. (Булгаковъ. „Настольная книга для священно-церковно служителей”, стр. 1759).]

           Въ 1621 г., при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ былъ созванъ Соборъ въ связи съ вопросомъ: нужно ли перекрещивать жениха царевны Ирины Михайловны королевича Вольдемара, который на перекрещиванiе не соглашался. Въ силу личныхъ и политическихъ причинъ царь Михаилъ Ѳеодоровичъ желалъ этого брака. Но Соборъ не согласился отмѣнить перекрещиванiе католика. И царь, какъ ни тяжко ему было, покорился соборному опредѣленiю. [Л. Тихомировъ. „Монархическая государственность” ч. III, стр. 54—65.]

           Если же таково было отношенiе великихъ князей и царей русскихъ къ опредѣленiямъ мѣстныхъ Соборовъ, то постановленiя Вселенскихъ Соборовъ, выраженныя въ св. канонахъ, несравненно больше имѣли для нихъ авторитета и, тѣмъ болѣе, что они были ревнителями православной вѣры и первыми покровителями Церкви.

           Вслѣдствiе этого, наши великiе князья и цари относились къ св. канонамъ, какъ къ законамъ Божественнымъ и неприкосновеннымъ. Тотъ-же Iоаннъ Грозный на Стоглавомъ Соборѣ говорилъ епископамъ, что, если бояре или царь прикажутъ имъ что-либо дѣлать не по правиламъ св. отцовъ, то пусть они не слушаются, хотя бы имъ угрожали смертью. [Проф. Зызыкинь. „Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 47.]

           Такъ же, наконецъ, какъ и византiйскiе императоры, наши великiе князья и цари относились, во исполненiе все той же симфонiи властей, и къ имуществу Церкви. Они считали одною изъ главнѣйшихъ своихъ обязанностей заботиться о матерiальномъ обезпеченiи Церкви. Поэтому, начиная со святого Владимiра, великiе князья и цари, во исполненiе Божественной заповѣди о десятинахъ и согласно св. канонамъ, давали въ Церковь свои дары, какъ Самому Богу, Его пречистой Матери и святымъ, и ограждали церковное имущество своими уставами и грамотами. [Смотри подробнѣе о церковномъ имуществѣ во второй главѣ]

    ГЛАВА СЕДЬМАЯ

           Уничтоженiе симфонiи властей византiйскими императорами-иконоборцами и Петромъ I. Нарушенiе симфонiи властей Алексѣемъ Михайловичемъ. Патрiархъ Никонъ, какъ защитникъ русской идеологiи. Несостоятельность обвиненiй Патрiарха Никона въ гордости.

           Такимъ образомъ, наши русскiе великiе князья и цари такъ же осуществляли симфонiю или согласiе властей, какъ она осуществлялась византiйскими императорами.

           Къ несчастiю, эта симфонiя въ царствованiе Алексѣя Михайловича стала нарушаться, и въ этомъ нарушенiи Россiю надо поставить въ аналогiю съ Византiей. Не всѣ византiйскiе императоры въ отношенiи своемъ къ Церкви были подобны св. Константину, Ѳеодосiю Великому, Маркiану и Юстинiану. Многiе изъ нихъ нарушали начала симфонiи. Въ особенности этимъ отличались императоры иконоборцы. Въ ихъ отношенiяхъ къ Церкви симфонiя властей была даже совсѣмъ уничтожена, такъ какъ они единолично главенствовали и надъ государствомъ, и надъ Церковiю, причемъ, вслѣдствiе нарушенiя симфонiи и ея основъ — православной вѣры и св. каноновъ, — они дѣлались жестокими ея гонителями.

           Въ такомъ уничтоженiи симфонiи иконоборческими императорами Церковь усматриваетъ причину паденiя Византiи. Этотъ взглядъ ея выражается въ Четьи-Минеяхъ подъ 14 числомъ iюня мѣсяца, гдѣ мы находимъ такiя слова: „Умноженiя же ради иконоборныя ереси, и проливанiя ради кровей безчисленныхъ благочестiя исповѣдниковъ, люто отъ иконоборцевъ мучимыхъ, отторжеся западъ отъ области царей греческихъ, поставивъ себѣ царя инаго. И нача Греческiй царь единою токмо Грецiею обладати, и то не цѣлою; понеже и святый градъ Iерусалимъ съ Палестиною, и Сирiею, и Аравiею, такожде и Египетъ съ подлежащими тому странами во область Сарацинскую взяты быша. Сiя же вся грѣхъ ради христiанъ, отъ истиннаго благочестiя отпадшихъ, къ ересемъ же уклонившихся, и иконы святыя поправшихъ, отъ Бога попустишася”.

           Такое уничтоженiе симфонiи властей у насъ въ Россiи случилось при Петрѣ I. Хотя кровавыхъ гоненiй противъ православной Церкви, подобныхъ тѣмъ, которые воздвигались иконоборческими императорами, при Петрѣ не было, зато уничтоженiе симфонiи при немъ было во всей полнотѣ. Своими противоцерковными реформами, своею личною, противоцерковною жизнiю Петръ положилъ среди русскаго народа начало отступленiя отъ православной вѣры въ протестантскомъ направленiи, по которому шли еще задолго до появленiя протестантизма иконоборческiе императоры. Въ силу такого отрицательнаго своего отношенiя къ православной вѣрѣ Петръ уничтожилъ и другую основу симфонiи — почитанiе со стороны императорской власти священства или Церкви. Имъ упразднена была самостоятельная церковная власть, святые каноны имъ были нарушены, а церковное имущество было отнято въ пользу государства. Такое уничтоженiе Петромъ симфонiи властей, при его искаженной самодержавной, вѣрнѣе — абсолютистской и деспотической царской власти, такъ потрясло исконныя начала русскаго народа, что послѣднiй, несмотря на все покровительство Церкви русскихъ царей ХIХ в., уже не могъ оправиться и встать на свой заповѣданный ему Богомъ путь осуществленiя религiозно-нравственнаго идеала — путь святой Руси. Поэтому здѣсь, въ уничтоженiи Петромъ симфонiи властей, и была заложена причина гибели Россiи.

           Но ничто въ мiрѣ не дѣлается сразу. Все происходить въ порядкѣ постепенности. Въ силу этого не сразу произошло уничтоженiе симфонiи Петромъ. Оно имѣло подъ собою почву въ видѣ нарушенiя симфонiи, которое началось въ царствованiе Алексѣя Михайловича вмѣстѣ съ появленiемъ его „Уложенiя” въ 1649 г. и, въ частности, Монастырскаго Приказа.

           По „Уложенiю”, Монастырскiй Приказъ былъ учрежденъ для суда надъ духовенствомъ, не исключая Митрополитовъ, Архiепископовъ и Епископовъ, по гражданскимъ дѣламъ, которыя ранѣе были въ вѣдѣнiи Церкви и подлежали святительскому суду. Это чисто государственное учрежденiе, имѣвшее въ своемъ составѣ (за исключенiемъ начальнаго перiода своего существованiя) только свѣтскихъ лицъ, было совершенно независимымъ отъ Церкви. Въ соотвѣтствiи съ этимъ и судьи Монастырскаго Приказа назначались царемъ, получали содержанiе отъ государства и увольнялись имъ безъ всякаго сношенiя съ Церковною властью. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 261, 263, 265—266.] На практикѣ Монастырскiй Приказъ въ своемъ вмѣшательствѣ въ Церковныя дѣла пошелъ далеко за предѣлы „Уложенiя”. Онъ судилъ духовныхъ лицъ иногда и по духовнымъ дѣламъ; сталъ участвовать по финансовымъ дѣламъ въ Церковномъ управленiи, назначать на духовныя должности и завѣдывать частичной конфискацiей церковныхъ имуществъ, [Ibid., ч. II. стр. 25.] при запрещенiи „Уложенiемъ” въ его 42-ой статьѣ ХIII главы дальнѣйшаго роста церковныхъ имуществъ чрезъ прiобрѣтенiе духовными властями вотчинъ. [Ibid., стр. 291—293]

           На эту послѣднюю функцiю Монастырскаго Приказа слѣдуетъ обратить особенное вниманiе, такъ какъ, по изслѣдованiю проф. Бѣляева, учрежденiе Монастырскаго Приказа вызывалось не столько желанiемъ сдѣлать судъ для всѣхъ равнымъ и отмѣнить привиллегiю духовенства въ гражданскомъ судѣ, сколько скрытымъ стремленiемъ передать церковное имущество государству. [Ibid., стр. 294]

           Такимъ образомъ, здѣсь, въ Монастырскомъ Приказѣ, мы имѣемъ передъ собою покушенiе на уничтоженiе одной изъ двухъ основъ симфонiи. Первая основа — догматы православной вѣры остаются неприкосновенными царскою властью; зато здѣсь нарушается вторая основа симфонiи — о почитанiи священства или Церкви, отчего нарушается и вся теорiя симфонiи, по слову Ап. Iакова: иже бо весь законъ соблюдетъ, согрѣшитъ же во единомъ, бысть всѣмъ повиненъ. [Iак. 2. 10]

           Противъ этого нарушенiя, какъ необъятнаго зла для русскаго государства, вступилъ въ борьбу Святѣйшiй Патрiархъ Никонъ, сдѣлавшись, благодаря ей, для насъ величайшимъ защитникомъ симфонiи властей и вмѣстѣ съ этимъ — проповѣдникомъ истинной самодержавной царской власти и поборникомъ русской идеологiи. Ввиду такого значенiя Патрiарха Никона для русской идеологiи, мы считаемъ необходимымъ остановиться подробнѣе на его личности.

           Монастырскiй Приказъ вызвалъ борьбу со стороны Патрiарха Никона единственно потому, что былъ проникнутъ цезарепапистскимъ духомъ, который бояре постарались внѣдрить въ душу царя Алексѣя Михайловича, желая господствовать надъ Церковью. Когда появилось „Уложенiе” (1649 г.), царю было только 20 лѣтъ, а Патрiархъ Никонъ былъ тогда только Архимандритомъ Новоспасскаго монастыря и не могъ противодѣйствовать осуществленiю въ жизни дѣятельности Монастырскаго Приказа. Сдѣлавшись Патрiархомъ, онъ смогъ только добиться временнаго прiостановленiя его дѣйствiя. Но послѣ ухода П. Никона изъ Москвы въ Новый Iерусалимъ, бояре, дѣйствуя на слабохарактернаго царя, достигли въ полной мѣрѣ осуществленiя назначенiя Монастырскаго Приказа во всѣхъ его расширенныхъ ими полномочiяхъ.

           Сознавая всю зловредность для государства и Церкви цезарепапистскаго духа, П. Никонъ, какъ это видно изъ его сочиненiя: „Раззоренiе”, [Свое „Раззоренiе” П. Никонъ написалъ въ 1664 г. въ опроверженiе боярина Стрешнева и Паисiя Лигарида. Этотъ замѣчательный трудъ не былъ извѣстенъ въ русской печати. Его перевелъ англiйскiй писатель Пальмеръ на англiйскiй языкъ. И уже отсюда содержанiе “Раззоренiя” стало для насъ иззѣстнымъ, благодаря весьма цѣнному для русской Церкви капитальному труду почитателя Патриарха Никона профессора Варшавскаго университета М. В. Зызыкина: „Патрiархъ Никонъ. Его государственныя и каноническiя идеи”.] не могъ оставить безъ протеста дѣятельность Монастырскаго Приказа, направленную къ лишенiю самостоятельности Церкви. Прежде всего онъ протестовалъ противъ вмѣшательства свѣтской власти касательно суда надъ духовенствомъ по гражданскимъ дѣламъ, отмѣчая нарушенiе этимъ нововведенiемъ традицiй, которыя вели свое начало отъ византiйскаго и русскаго государственнаго законодательства. Вся сила этихъ традицiй, по свидѣтельству П. Никона, заключалась въ томъ, что онѣ связаны были съ заклятiями устава св. Владимiра. „Если кто, говорится здѣсь, „нарушитъ мой уставъ, будетъ ли то мой сынъ или слуга, или кто-либо изъ моего рода или изъ бояръ, и вмѣшается въ церковныя дѣла Митрополита, которыя я далъ Митрополиту, и Церкви, и Епископамъ во всѣхъ городахъ, согласно канонамъ, тотъ будеть судимъ и наказанъ. Если кто попытается захватить судъ церковный, онъ лишается имени христiанина, и всѣ такiе да будутъ прокляты св. отцами”. [Проф. Зызыкинъ. “Патрiархъ Никонъ” ч. I I , стр. 270]

           П. Никонъ не могъ оставить безъ протеста эту судебную дѣятельность Монастырскаго Приказа и потому, что видѣлъ въ ней поводъ къ еще большему вмѣшательству въ церковныя дѣла и захватъ церковной власти въ свѣтскiя руки съ прямымъ нарушенiемъ св. каноновъ.

           Въ особенности, однимъ изъ такихъ было вмѣшательство Монастырскаго Приказа въ управленiе Церковью. „Что же сказать, — пишетъ П. Никонъ въ „Раззоренiи”, — о Митрополитѣ Питиримѣ, который въ епархiяхъ другихъ епископовъ и по приказу царя и вельможъ совершаетъ посвященiе? Какого великаго проклятiя онъ не заслуживаетъ, согласно тому, что избранный свѣтскою властью низвергается вмѣстѣ съ посвятившимъ! Но теперь Архiепископы, архимандриты и попы въ монастырѣ избраны самимъ царемъ, и Митрополитъ Крутицкiй ихъ посвящаетъ”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 26]

           По поводу такого вмѣшательства Патрiархъ Никонъ заявляетъ, что для управленiя Церковью необходимо имѣть благодать Апостоловъ, а не благодать на управленiе царствомъ. [Ibid., 1 ч. 11, стр. 25] Цитируя слова Ап. Павла и овыхъ убо положи Богъ въ Церкви первѣе Апостоловъ, второе пророковъ, третiе учителей, Патрiархъ Никонъ спрашиваетъ: „Почему же царь не названъ на первомъ мѣстѣ по высотѣ царской власти? Каждый долженъ знать свою мѣру”. [1 Кор. 12, 28—31; Проф. Зызыкинъ. „Патр. Никонъ”,ч. II, стр. 27]

           Въ этомъ захватѣ царемъ церковной власти по управленiю Церковью Патрiархъ Никонъ видитъ то отступленiе отъ Св. Писанiя и св. каноновъ, которое будетъ почвою для появленiя антихриста. [2 Сол. 2, 3] По его словамъ, царю слѣдовало бы быть образцомъ соблюденiя св. каноновъ для всѣхъ, и въ государственномъ законодательствѣ не дѣлать отступленiя отъ нихъ. Но это отступленiе, эта апостасiя уже явилась, и потому можно ожидать осуществленiе предсказанiй Апостола о вещахъ грядущихъ; исполненiя того, что было открыто Богомъ пророку Данiилу. „Какъ Мидiйская имперiя, — говоритъ Патрiархъ Никонъ, — была разрушена Вавилономъ, а Вавилонская Персидской, а Персидская Македонской, а Македонская — Римской, такъ Римская должна быть разрушена антихристомъ, а онъ — Христомъ”. [Проф. Зызыкинъ. „Патр. Никонъ” ч. II, стр. 24—25]

           Очевидно, Патрiархъ Никонъ въ понятiе Римской имперiи включаетъ и Россiю, какъ продолженiе первой въ отношенiи унаслѣдованiя отъ нея императорской государственной власти, въ которой еще св. Iоаннъ Златоустъ видѣлъ „удерживающаго отъ среды”, [2 Сол. 2, 7] то-есть препятствiе для появленiя антихриста.

           Такъ же сильно протестовалъ Патрiархъ Никонъ и противъ частичной секуляризацiи Монастырскимъ Приказомъ церковнаго имущества.

           Хотя секуляризацiя, произведенная Монастырскимъ Приказомъ, была частичной и касалась церковныхъ имуществъ епископовъ Московской области и владѣнiй патрiаршихъ, тѣмъ не менѣе Патрiархъ Никонъ придавалъ ей огромное отрицательное значенiе для всего государства. И это понятно, ибо въ „Уложенiи” была проведена мысль, что государство вообще можетъ обращать въ свою собственность имущества, которыя принадлежатъ церковнымъ властямъ и учрежденiямъ. Патрiархъ Никонъ ясно видѣлъ, что государственная власть своимъ законодательствомъ намѣревается отнять отъ всей Церкви средство къ осуществленiю ея высшей задачи — церковнаго просвѣщенiя и воспитанiя русскаго народа, и тѣмъ предохранить его отъ гибели.

           Отсюда понятно, почему П. Никонъ въ своемъ протестѣ противъ данной секуляризацiи такъ настойчиво требовалъ исполненiя государственною властью св. каноновъ, коими церковное имущество, какъ собственность Божiя, должно быть неприкосновеннымъ и неотчуждаемымъ. [Кормчая; IV Всел. Соб., пр. 24; VI В. С., пр. 29; 1 пр. Двукр. Соб. и 12 пр. VII В. Соб.]

           Ясно отсюда и то, почему П. Никонъ въ томъ же своемъ протестѣ указывалъ, что захватъ государствомъ церковной собственности влечетъ за собою страшныя наказанiя отъ Бога. Онъ приводилъ въ примѣръ царя израильскаго Ахава, который не много взялъ изъ того, что посвящено Богу, но гнѣвъ Божiй палъ на весь Израиль. Указывался имъ и царь египетскiй Шишалъ, котораго поразилъ Господь за походъ на Iерусалимъ съ цѣлью овладѣть сокровищами Iерусалимскаго храма, а также ассирiйскiй царь Сеннахиримъ, захотѣвшiй взять городъ Iерусалимъ и осквернить его святыню; Господь рукою Ангела поразилъ за это смертью 185 тысячъ ассирiйскаго войска. [Проф. Зызыкинъ. “Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 38.]

           Впрочемъ, указывалъ П. Никонъ и на тѣ несчастья, которыя случились въ Россiи за частичную секуляризацiю церковнаго имущества, напоминая о жертвахъ чумы 1654—55 г.г., о гибели отъ чумы бояръ, оставленныхъ царемъ въ Москвѣ во главѣ съ княземъ Пронскимъ, и страшное пораженiе Василiя Шереметьева и князя Ивана Хованскаго. [Ibid,, ч. II, стр. 300—301.]

           Въ предчувствiи несравненно большихъ несчастiй, ожидавшихъ Россiю за отнятiе церковнаго имущества и за поглощенiе государственною властью церковной, П. Никонъ не могъ не обратить вниманiя царя Алексѣя Михайловича на свое страшное сонное видѣнiе, бывшее ему въ 1661 г. въ Церкви Новоiерусалимскаго монастыря за утреней. Св. Петръ, Митрополитъ Московскiй, явился П. Никону и повелѣлъ предупредить царя Алексѣя Михайловича, что Богу не угодны его посягательства на церковное имущество и воспрiятiе имъ на себя архiерейскаго суда; святитель угрожалъ страшнымъ наказанiемъ Божiимъ за поступки царя, которое разразится надъ царскою властью въ Россiи. Это наказанiе было показано въ видѣнiи П. Никону въ видѣ необычайнаго огненнаго пламени, исшедшаго изъ Московскаго Успенскаго собора и поглотившаго царскiй дворецъ.

           Вообще П. Никонъ смотрѣлъ на “Уложенiе”, какъ на противоканоническiя реформы, которыя должны были вести Россiю къ гибели. Недаромъ П. Никонъ называлъ „Уложенiе” проклятою уложенною книгою. [Ibid., ч. II, стр. 317.] Въ Монастырскомъ же Приказѣ онъ видѣлъ начало расцерковленiя русскаго государства, которое совершилось при Петрѣ. Идея оцерковленiя Россiи чрезъ государственное законодательство, непротивное св. канонамъ и проникнутое духомъ Церкви, или ея вѣрою, была основнымъ мотивомъ дѣятельности П. Никона и его борьбы съ расцерковленiемъ, которое осуществлялось чрезъ „Уложенiе” и Монастырскiй Приказъ.

           Такъ какъ оцерковленiе Русскаго государства имѣло своимъ источникомъ истинную самодержавную власть въ ея отношенiи къ Церкви на основѣ симфонiи властей; а расцерковленiе его было ничѣмъ инымъ, какъ нарушенiемъ этой симфонiи царской властью, которая въ такомъ случаѣ уже теряла свой истинный характеръ, то можно сказать, что борьба П. Никона была исповѣднической защитой исконной русской идеологiи. Борьба Патрiарха была направлена къ тому, чтобы Русское Государство возглавлялось истинною царскою самодержавною властью, при которой только и возможно осуществленiе симфонiи властей и, слѣдовательно, — процвѣтанiе Церкви и государства силою православной вѣры.

           П. Никону не суждено было оказаться побѣдителемъ въ этой борьбѣ. Онъ палъ, ибо его идея оцерковленiя Русскаго Государства не была принята царемъ и въ особенности окружавшими его боярами. Однако, П. Никонъ указалъ намъ путь къ возрожденiю Россiи въ лицѣ истинной самодержавной царской власти, которая должна относиться къ Церкви на основѣ симфонiи властей.

           Поэтому пусть П. Никонъ будетъ учителемъ всѣхъ русскихъ православныхъ людей въ ихъ стремленiи къ возрожденiю нашей родины. Пусть онъ навсегда останется для насъ чистымъ отъ того нареканiя на его свѣтлый великiй образъ, которое могло бы подорвать его авторитетъ въ нашихъ глазахъ, если бы имѣло подъ собой достаточное основанiе. Мы имѣемъ въ виду обвиненiе П. Никона въ непомѣрной гордынѣ, которое будто бы свидѣтельствуется съ одной стороны его стремленiемъ къ единоличному властительству надъ Церковью и государствомъ, т. е. наличiемъ въ его дѣятельности идеи папоцезаризма; съ другой — его уходомъ изъ Москвы въ Новый Iерусалимъ, когда его папоцезаристскiя стремленiя не осуществились.

           Это обвиненiе не соотвѣтствуетъ дѣйствительности уже въ силу того одного, что оно исходило отъ враговъ Патрiарха и въ частности — отъ раскольниковъ-старообрядцевъ. Послѣднiе возводили на П. Никона, при его жизни и послѣ смерти, многiя клеветническiя обвиненiя, въ числѣ коихъ было и обвиненiе въ чрезмѣрной гордости. Они говорили, что П. Никонъ „возгордился на царскiй чинъ и власть”. Всѣ эти клеветы уже устранены изслѣдованiями профессора Субботина и трудомъ профессора Зызыкина: „Патрiархъ Никонъ”.

           Обвиненiе въ гордости въ особенности распространялъ и устно, и печатно (въ своей “Исторiи суда надъ П. Никономъ”) самый лютый его врагъ Газскiй митрополитъ Паисiй Лигаридъ, искавшiй перваго мѣста въ Русской Церкви и готовый на все въ угоду царю и боярамъ. Чтобы имѣть истинную оцѣнку даннаго обвиненiя П. Никона, надо знать, что представляетъ собою личность Паисiя Лигарида.

           Послѣднi й былъ совершенно аморальною личностью и послушнымъ орудiемъ бояръ въ ихъ стремленiи низложить Патрiарха. Онъ отличался крайнимъ двуличiемъ и вымогательствомъ денегъ у царя Алексѣя Михайловича и бояръ. Его книга: „Исторiя Iерусалимскихъ Патрiарховъ” была направлена противъ православной Церкви въ цѣляхъ возвышенiя папской власти. Патрiархи Мелетiй Константинопольскiй и Нектарiй Iерусалимскiй на основанiи этой книги предали Паисiя Лигарида анаѳемѣ и отлучили его отъ Церкви. Царь Алексѣй Михайловичъ, весьма расположенный къ Лигариду и благодарный ему за проведенiе дѣла противъ П. Никона, видѣлъ въ осужденiи Лигарида осужденiе всего подъятаго имъ никоновскаго дѣла. Поэтому онъ усердно просилъ о возстановленiи Паисiя въ санѣ особой грамотой къ П. Нектарiю. Но такъ какъ на Iерусалимской каѳедрѣ оказался уже съ 1669 г. П. Досиѳей, то послѣднимъ и посланъ былъ отвѣтъ. Досиѳеи, уступая крайней мольбѣ Алексѣя Михайловича, снялъ съ Лигарида запрещенiе, но чрезъ два мѣсяца опять его запретилъ, зная, что онъ тайный католикъ и содомитъ. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 215.]

           Разумѣется, для опроверженiя даннаго обвиненiя П. Никона лучше всего намъ обратиться къ исторической дѣйствительности и посмотрѣть, были ли здѣсь такiе факты въ отношенiяхъ Патрiарха къ царской власти, которые обличали бы его въ стремленiи къ папоцезаризму. Ни одного подобнаго факта мы не найдемъ. Напротивъ, дѣйствительность говоритъ о томъ, что П. Никонъ вездѣ и всюду проповѣдывалъ ученiе о необходимости положить въ основу взаимоотношенiй царской и церковкой власти идею симфонiи. Это ученiе имъ было выражено еще предъ самымъ вступленiемъ въ санъ патрiаршества, когда 22 iюля 1652 г. въ Успенскомъ соборѣ онъ говорилъ царю и боярамъ: „Если вамъ угодно, чтобы я былъ у васъ патрiархомъ, дайте мнѣ ваше слово и произнесите обѣтъ въ этой соборной церкви передъ Господомъ и Спасителемъ нашимъ и Его Пречистою Матерью, Ангелами и всѣми святыми, что вы будете содержать Евангельскiе догматы и соблюдать правила св. Апостоловъ и св. отцовъ и законы благочестивыхъ царей. Если обѣщаетесь слушаться и меня, какъ вашего главнаго архипастыря и отца, во всемъ, что буду возвѣщать вамъ о догматахъ Божiихъ и о правилахъ, въ такомъ случаѣ я, по вашему желанiю и прошенiю, не стану болѣе отрекаться отъ великаго архiерейства”. [Ист. русск. Церкви М. Макарiя, ХII; стр. 7.]

           Такимъ образомъ, въ этой рѣчи своей П. Никонъ требовалъ отъ царя, бояръ и духовенства соблюденiя догматовъ и св. каноновъ, на основанiи которыхъ они должны были опредѣлять свои къ нему отношенiя. Но эти догматы и каноны, какъ видѣли мы, являются основами симфонiи властей.

           Еще опредѣленнѣе П. Никонъ выразилъ свое стремленiе къ осуществленiю симфонiи въ рѣчи на Соборѣ 1564 г., когда сказалъ: „По словамъ благочестиваго царя Юстинiана, два величайшiе дара даровалъ Богъ людямъ по Своей благодати: священство и царство, изъ которыхъ одно служитъ Божественнымъ, а другое правитъ человѣческими (дѣлами), но оба, происходя изъ одного и того же начала, украшаютъ человѣческую жизнь; они тогда только могутъ выполнить свое призванiе, если будутъ заботиться о сохраненiи между людьми Божественныхъ заповѣдей и церковныхъ правилъ”. [Ист. русск. Церкви М. Макарiя. ХII, стр. 140.]

           То же самое стремленiе П. Никона ярко было выражено и въ томъ обстоятельствѣ, что теорiя симфонiи властей была помѣщена имъ въ предисловiи изданнаго имъ въ 1655 г. Служебника. Здѣсь о царѣ и Патрiархѣ говорится, какъ о „Богоизбранной сей и премудрой двоицѣ”, которая въ лицѣ царя Алексѣя Михайловича и П. Никона предсѣдательствовала на Соборѣ 1654. [Конечно, царь могъ быть на Соборѣ только въ качествѣ почетнаго предсѣдателя. Проф. Зызыкинъ. “Патр. Никонъ”, ч. II, стр. 50, 97-98.]

           Въ своемъ сочиненiи: “Раззоренiе” П. Никонъ ясно различаетъ власть церковную и власть царскую, изъ коихъ ни одна не должна подавлять своимъ вмѣшательствомъ области другой, но каждая должна блюсти свой порядокъ за своею собственною отвѣтственностью. „Въ духовныхъ дѣлахъ, говорится здѣсь, воля царя не можетъ стоять выше церковнаго закона, ни въ отношенiи какого-либо дѣла, принадлежащаго Церкви, царь не можетъ дѣлать установленiй или дѣйствовать съ властью контролирующей. Такъ же надо понимать и о церковныхъ канонахъ, которые повелѣваютъ соблюдать и поддерживать царскiе законы. Ни одинъ человѣкъ не можетъ противодѣйствовать канонамъ Церкви, ученiю св. отцовъ и законамъ царства, или что-либо возражать противъ нихъ: каждая имѣетъ свой собственный порядокъ и права, установленныя Богомъ, и каждая должна поддерживать и защищать свой собственный порядокъ для себя, на свою собственную отвѣтственность”. [Проф. Зызыкинъ. “Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 60.]

           На протяженiи всей рукописи П. Никона въ 900 страницъ, переведенныхъ Пальмеромъ на англiйскiй языкъ, нѣтъ ни одного слова, которое говорило бы о требованiи для Патрiарха какихъ-либо правъ въ дѣлахъ государственнаго управленiя.

           И не только въ поученiяхъ, рѣчахъ и сочиненiяхъ П. Никона нельзя найти ничего, что говорило бы о его претензiи на участiе въ управленiи государственными дѣлами въ какой бы то ни было мѣрѣ. Этого совсѣмъ не было и въ его дѣятельности. Въ данномъ случаѣ весьма характерны слова самого царя Алексѣя Михайловича, которыя свидѣтельствуютъ о полномъ невмѣшательствѣ П. Никона въ свѣтскiя государственныя дѣла. Эти слова произнесъ царь въ 1657 году въ отвѣтъ на просьбу одного дiакона о снятiи съ него запрещенiя, наложеннаго на него П. Никономъ. „Боюсь, — сказалъ ему царь, — что Патрiархъ Никонъ отдастъ мнѣ свой посохъ и скажетъ: возьми его и паси монаховъ и священниковъ; я не прекословлю твоей власти надъ вельможами и народомъ; зачѣмъ же ты ставишь мнѣ препятствiе въ отношенiи къ монахамъ и священникамъ”. [Ibid., ч. I.стр. 198.]

           Даже титулъ „Великаго Государя”, который П. Никонъ не соглашался принимать, и государственное регенство въ отсутствiе царя, принятое по просьбѣ послѣдняго, на которое П. Никонъ смотрѣлъ, какъ на службу Государю, абсолютно не говорятъ о его стремленiи къ вмѣшательству въ государственныя дѣла. И то, и другое свидѣтельствуетъ не о политической, а о духовной высотѣ патрiаршества, до котораго достигло оно благодаря генiальности П. Никона.

           Мы можемъ въ защиту П. Никона сказать еще больше. Онъ не только не вмѣшивался въ государственныя дѣла царя, но и въ своихъ церковныхъ дѣлахъ не стремился къ единоличному властительству. Онъ привлекалъ къ участiю въ нихъ епископовъ русской Церкви и того же царя, о чемъ свидѣтельствуютъ созванные имъ Соборы. [Соборъ 1654 г. былъ созванъ П. Никономъ для одобренiя предпрiятiя, касательно исправленiя церковныхъ книгь. На Соборѣ 1655 г. было разсмотрѣно и одобрено исправленiе Служебника. Соборъ 1656 г. продолжалъ исправленiе книгъ и установилъ рядъ реформъ, въ числѣ коихъ оказалось запрещенiе перекрещивать католиковъ.] „Не допустимо думать, — пишеть Голубинскiй, — что Соборы только прикрывали своеволiе П. Никона. На Соборѣ 1654 г. былъ и царь, кромѣ якобы деспотическаго Никона; если Павлу Коломенскому не мѣшали высказаться противъ, то не были заграждены уста и другимъ... Затѣмъ на Соборѣ 1666 г. единодушный голосъ епископовъ свидѣтельствовалъ, что никоновское исправленiе было дѣломъ всѣхъ представителей русской Церкви, кромѣ одного, слѣдовательно, это было дѣломъ всей Церкви”. [Голубинскiй. „Къ нашей полемикѣ со старообрядцами”, Богословскiй Вѣстникъ, 1892 г.]

           Итакъ, если въ исторической дѣйствительности не находится никакихъ фактическихъ данныхъ обвинять П. Никона во вмѣшательствѣ въ государственныя дѣла, то нѣтъ никакихъ основанiй и для его обвиненiя въ непомѣрной гордости, которая приписывается П. Никону на основанiи этого мнимаго его вмѣшательства. Все это обвиненiе взято изъ собственнаго ума Лигарида и исходило изъ злобы враговъ П. Никона.

           То же самое нужно сказать и относительно обвиненiя П. Никона въ непомѣрной гордости на основанiи ухода его изъ Москвы въ Новый Iерусалимъ 10 iюля 1658 г. По мнѣнiю С. М. Соловьева, этотъ уходъ есть ни что иное, какъ протестъ П. Никона противъ лишенiя его прежняго значенiя въ государствѣ, или — средство давленiя на царя, имѣвшее цѣлью заставить удовлетворить честолюбiе и гордость Патрiарха и вернуть его къ прежнему положенiю въ государствѣ. Соловьевъ смотритъ на свое мнѣнiе, какъ на психологическiя причины, побудившiя П. Никона удалиться изъ Москвы въ Новый Iерусалимъ. [Проф. Зызыкинъ. “Патриархъ Никонъ”, ч. II, стр.99-100.]

           Но это психологическое объясненiе ухода П. Никона имѣетъ своимъ источникомъ взглядъ на него, какъ на крайне гордаго человѣка, все того же Лигарида и потому является пристрастнымъ и несостоятельнымъ.

           И по существу своему это психологическое объясненiе является слишкомъ не психологичнымъ. Въ своемъ „Раззоренiи” П. Никонъ пишеть: „Если бы Великiй Государь царь не обѣщалъ передъ Богомъ и Матерью Божiею соблюдать заповѣди Святого Евангелiя, святыхъ Апостоловъ, и святыхъ отцовъ, то я бы не помыслилъ принять такой санъ. Но Богъ вѣдаетъ, какъ Великiй Государь царь далъ свой обѣтъ въ Св. Церкви предъ Господомъ и Богомъ и всечестнымъ и животворящимъ образомъ Всесвятѣйшей Пречистой и Преблагословенной Дѣвы Матери Божiей и Приснодѣвы Марiи, и предъ святыми Ангелами, и предъ всѣми Святыми, и предъ освященнымъ Соборомъ, и передъ его царскимъ синклитомъ и передъ всѣмъ народомъ. И пока онъ, Великiй Государь царь, сколько могъ держался своего обѣта, повинуясь святой Церкви, мы хранили терпѣнiе. Но когда онъ нарушилъ свой обѣтъ окончательно и сталъ на насъ неправедно гнѣваться, какъ Господу Богу извѣстно, тогда мы, помня свое собственное обѣщанiе соблюдать заповѣди Божiи, данныя при поставленiи въ Патрiархи собственноручной подписью, войдя въ Святую Церковь въ годовщину принесенiя въ Москву святой Ризы нашего Господа Бога и Спасителя Iисуса Христа, и окончивъ святую литургiю, засвидѣтельствовали передъ Богомъ... [Имѣется въ виду прощальное слово П. Никона паствѣ, сказанное имъ 10-VII, 1658 г., по окончанiи литургiи.] безпричинный гнѣвъ царя и ушли, помня Божественныя заповѣди (Мѳ. 10, 22): „Когда же будутъ васъ гнать въ одномъ городѣ, бѣгите въ другой, ибо истинно говорю вамъ: не успѣете обойти городовъ Израилевыхъ, какъ придетъ Сынъ Человѣческiй”. И, выйдя изъ города, помня заповѣди Божiи: “Когда не принимаютъ васъ и не слушаютъ васъ, уходите изъ дома того, стряхайте прахъ отъ ногъ своихъ”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 357.]

           Такимъ образомъ, какъ свидѣтельствуетъ самъ П. Никонъ, онъ ушелъ вслѣдствiе того, что царь нарушилъ клятву, пересталъ слушать его въ дѣлахъ духовныхъ, и въ прощальномъ словѣ обвинилъ царя въ своемъ уходѣ, поставивъ его въ положенiе гонителя. Какъ человѣкъ въ высшей степени умный и генiальный, онъ, конечно, не могъ рассчитывать, что за такое прощальное его исповѣдническое слово царь вернетъ его. Скорѣе онъ могъ ожидать, что царь еще болѣе на него разгнѣвается. Но П. Никонъ не могъ поступить иначе, ибо безкомпромиссно боролся за истину и неуклонно требовалъ отъ царя исполненiя клятвы, данной имъ при вступленiи Никона на патрiаршество, клятвы соблюдать Божественныя заповѣди и св. каноны и сообразно съ этимъ относиться къ церковной власти.

           Этому психологическому объясненiю проф. Соловьевымъ ухода П. Никона надо противопоставить истинное психологическое объясненiе слова П. Никона, при вступленiи его на патрiаршество, какое дѣлаетъ проф. Стенли, въ цѣляхъ уясненiя смысла того же ухода П. Никона. По поводу требованiя П. Никономъ отъ царя клятвы 22 iюля 1652 г., проф. Стенли говоритъ: „Въ самомъ (этомъ) требованiи мы узнаемъ тотъ же открытый, рѣшительный и непреклонный характеръ. Властолюбiе, ищущее неограниченнаго господства, никогда не предложитъ такихъ требованiй и притомъ въ минуту своего возвышенiя. Оно постепенно, незамѣтно посягаетъ на права другихъ. Такое требованiе можеть сдѣлать только человѣкъ, глубоко сознающiй важность предстоящихъ ему обязанностей и всю силу препятствiй на пути къ ихъ выполненiю... Какимъ вступилъ онъ на каѳедру—строгимъ, рѣшительнымъ и непреклоннымъ, такимъ чрезъ шесть лѣтъ онъ оставилъ ее”. [Прибавл. къ творенiямъ св. отцовъ, 1862]

           Какъ видимъ, психологическое объясненiе ухода П. Никона профессоромъ Стенли совершенно исключаетъ возможность объяснять уходъ П. Никона въ смыслѣ его непомѣрной гордости. Напротивъ, на основанiи этого ухода оно говоритъ о немъ, какъ о мужественномъ исповѣдникѣ Божественныхъ заповѣдей и своихъ священныхъ патрiаршихъ обязанностей. Проф. Стенли, какъ чуткiй и истинный психологъ, чрезъ уходъ П. Никона вскрываетъ въ немъ не гордость, а рѣдкiй духъ исповѣдничества.

           Это мнѣнiе проф. Стенли объ уходѣ П. Никона совпадаетъ съ мнѣнiемъ Iерусалимскаго П. Нектарiя. Для насъ это патрiаршее мнѣнiе должно быть особенно цѣннымъ. Въ данномъ случаѣ высказывается весьма авторитетное лицо, о которомъ его преемникъ Iерусалимскiй П. Досиѳей отзывался въ своемъ письмѣ къ царю Алексѣю Михайловичу, какъ о высокомъ нравственномъ авторитетѣ. Помимо того, П. Нектарiй находился вдали отъ никоновской московской смуты и не былъ заинтересованнымъ лицомъ. Онъ даетъ положительный отзывъ о П. Никонѣ, несмотря на то, что ему были представлены чрезъ iеродiакона Мелетiя — друга Лигарида отъ враговъ П. Никона самыя отрицательныя свѣдѣнiя относительно послѣдняго. Вотъ что писалъ (отъ 20 января 1664 г.) П. Нектарiй царю Алексѣю Михайловичу по поводу присланной грамоты. „Въ сей грамотѣ мы не нашли ни причины удаленiя Св. Патрiарха вашего Киръ Никона, сослужителя и брата нашего о Христѣ нашего смиренiя, ни другой какой вины противъ него, кромѣ пятилѣтняго его отсутствiя... Итакъ, просимъ мы Святѣйшее Ваше Величество, чтобы вы не преклоняли слуха своего къ совѣтамъ мужей завистливыхъ, любящихъ мятежи и возмущенiя, а наипаче, если таковые будутъ изъ духовнаго сана... Несогласiя и возмущенiя въ Церкви страшнѣе всякой войны, ибо раздираютъ нетлѣнную одежду Христову, которую не раздѣлили и жестокосердые воины во время страданiя Христова; раздирать же одежду Христову есть явный знакъ погибели души, за которую умеръ Христосъ... Итакъ, помысли о семъ, миролюбивый государь, послѣдуй кротости Давида, воспрiими ревность по вѣрѣ православной и постарайся со тщанiемъ паки возвести Патрiарха вашего на престолъ его, дабы во время священнаго твоего царствованiя не было положено злого и гибельнаго начала смѣнять православныхъ и правомыслящихъ о догматахъ вѣры Патрiарховъ вашихъ. Сiе есть начало разрушенiя Церкви нашей въ Константинополѣ; оно послужило и донынѣ служитъ источникомъ многихъ золъ и сдѣлало насъ посрамленными передъ западной церковью. Опасайтесь и вы, чтобы необычайное у васъ не обратилось въ гибельную привычку. Если Никонъ говоритъ, что онъ не отрекался отъ престола, но отъ непокорныхъ, то ясно, что онъ обличаетъ непокорность народа. Итакъ, покажите къ нему достодолжное повиновенiе, какъ къ строителю благодати, не обыкновенное въ Церквахъ Божiихъ, но каковое предписываютъ Божественные законы. Отреченiе же его, которое, какъ говорятъ, онъ сдѣлалъ въ Церкви, можетъ быть принято снисходительнѣе для соблюденiя тишины, тѣмъ болѣе, что онъ Киръ Никонъ, какъ мы сказали, отрекался отъ непокорнаго народа, а не отъ престола”. [Проф. Зызыкинъ. „Патрiархъ Никонъ”, ч. II, стр. 220—221] Хотя это письмо П. Нектарiя написано весьма корректно и сдержанно, тѣмъ не менѣе по своему содержанiю оно является страшнымъ обвинительнымъ приговоромъ для царя Алексѣя Михайловича, бояръ и всѣхъ враговъ П. Никона, которые на языкѣ каноническихъ правилъ разсматриваются въ данномъ случаѣ, какъ непокорная паства или непокорный народъ, въ силу чего св. каноны предвидятъ оставленiе его архипастырями.

           Прежде всего здѣсь выгораживается личность П. Никона отъ обвиненiй со стороны его враговъ. Затѣмъ П. Нектарiй обращаетъ вниманiе царя Алексѣя Михайловича на то, что въ русской Церкви раздирается риза Христова, совершается ужасная церковная смута, которая страшнѣе всякой войны и виновникомъ которой является самъ царь, такъ какъ онъ слушаетъ людей завистливыхъ, любящихъ мятежи и возмущенiя. Патрiархъ умоляетъ царя съ особенной заботливостью и почтительностью возвратить на престолъ П. Никона и предупреждаетъ его, чтобы П. Никонъ не былъ смѣщенъ съ патрiаршей каѳедры, что будетъ поводомъ для русскихъ царей такъ поступать въ русской Церкви и впредь, и что является величайшимъ зломъ, отъ котораго страдала и страдаетъ Константинопольская Церковь.

           Намъ въ данномъ случаѣ слѣдуетъ обратить особенное вниманiе въ этомъ письмѣ П. Нектарiя на то, что имъ обвиняется въ непокорности, что то же — въ гордости, не П. Никонъ, а его непокорная паства, т. е. царь, бояре и прочiе враги П. Никона. Послѣднiй же представляется въ письмѣ, какъ обличитель этой гордости, какъ мужественный безкомпромиссный духовный ихъ глава.

           Кстати сказать, эта непокорность или гордость враговъ П. Никона возросла до такой степени, что они не только не вернули П. Никона на его каѳедру, но два раза — въ 1662 и въ 1664 г.г., когда П. Никонъ самъ дѣлалъ попытки вернуться на свою каѳедру и прiѣзжалъ съ этой цѣлью въ Москву, — царь и бояре изгоняли его.

           Итакъ, попытка проф. Соловьева обвинить П. Никона въ непомѣрной гордости, вследствiе его ухода въ Новый Iерусалимъ, не имѣетъ подъ собою никакихъ достаточныхъ основанiй. Поэтому мы должны смотрѣть на уходъ П. Никона въ Новоiерусалимскiй монастырь, какъ на средство его архипастырскаго воздѣйствiя на царя, имѣвшее своею цѣлью побудить послѣдняго перемѣнить свое противоканоническое отношенiе къ православной Церкви и установить къ ней отношенiе на почвѣ симфонiи. Будемъ смотрѣть на его уходъ, какъ на исповѣдничество, такъ какъ, если бы онъ не ушелъ, то оказался бы въ числѣ тѣхъ малодушныхъ людей, которые потворствовали свѣтской власти въ ея незаконномъ и гибельномъ для государства вмѣшательствѣ въ церковныя дѣла.

           Будемъ по данному вопросу единомысленны съ П. Нектарiемъ, а не съ тѣми, которые въ своихъ обвиненiяхъ П. Никона исходили изъ клеветническихъ воззрѣнiй Лигарида, точнѣе, изъ его недобраго сердца, изъ котораго, согласно словамъ Христа, исходятъ помышленiя злая. [Мѳ. 15, 19] Эти помышленiя всегда видятъ одно только зло въ людяхъ, доброе превращая въ злое.

           Есть, наконецъ, и еще одно основанiе, въ силу котораго мы должны отметать мнѣнiе, что П. Никону была присуща непомѣрная гордость. Этимъ основанiемъ является его подвижническая жизнь, увѣнчанная исповѣдническими страданiями и дарами Св. Духа.

           Къ строго аскетической жизни П. Никонъ стремился съ самой ранней своей юности. Впослѣдствiи за особенную строгость своихъ монашескихъ подвиговъ П. Никонъ былъ избранъ игуменомъ Кожеезерской пустыни, и ради тѣхъ же своихъ подвиговъ сдѣлался извѣстенъ царю Алексѣю Михайловичу, который во вниманiе къ его истинной подвижнической жизни, а также ради его великаго ума и краснорѣчiя, содѣйствовалъ назначенiю его въ архимандриты Московскаго Новоспасскаго монастыря, затѣмъ въ митрополиты Новгородскiе и, наконецъ, по желанiю царя, Никонъ былъ избранъ Патрiархомъ Всероссiйскимъ. Но и будучи Патрiархомъ, Никонъ продолжалъ вести аскетическую жизнь, а когда жилъ въ Воскресенскомъ монастырѣ, то при постройкѣ монастырскихъ зданiй самъ носилъ своими руками наряду съ работниками камни, известь, воду и прочее, какъ простой каменщикъ. Во время своего заточенiя онъ носилъ на тѣлѣ тяжелыя вериги.

           Конечно, нравственныя страданiя, которыя испытывалъ П. Никонъ отъ зависти, ненависти и всевозможныхъ клеветъ со стороны враговъ своихъ, были для него несравненно тяжелѣе аскетическихъ подвиговъ. Трудно удержаться отъ слезъ при чтенiи повѣствованiя о судѣ надъ П. Никономъ, на которомъ не только отсутствовали достаточныя обвиненiя къ низложенiю Патрiарха, но имѣли мѣсто и крайне тяжкiя оскорбленiя его невинной личности. [По требованiю царя, П. Никонъ явился на Соборъ, но по чину патрiаршему, т. е. съ преднесенiемъ креста. Не видя для себя но десять часовъ простоялъ на ногахъ, слушая обвиненiя изъ устъ царя и давая на нихъ отвѣты. Когда Митрополитъ Крутицкiй Павелъ и Архiепископъ Рязанскiй Иларiонъ стали поносить П. Никона за оставленiе имъ престола съ клятвою (П. Никонъ оставилъ престолъ безъ клятвы), а Меѳодiй Епископъ Мстиславскiй поднялъ даже руку на судимаго святителя, тогда слезы потекли изъ очей царя. Государь, видя бояръ молчащими, требовалъ уликъ противъ Патрiарха. Убѣжденный въ своей невинности, П. Никонъ, обратясь къ Государю, сказалъ: „Государь, девять лѣтъ приготовляли то, въ чемъ хотѣли сегодня обвинить меня, и никто не можетъ промолвить ни слова, никто не отверзаетъ устъ... Если же и еще девять лѣтъ будутъ выдумывать клеветы, то и тогда не найдутъ ничего противъ меня”. Тогда Арх. Рязанскiй Иларiонъ опять началъ съ дерзостью произносить ругательства по отношенiю П. Никона, на что послѣднiй сказалъ: „Уста пастыря должны произносить одни благословенiя, а не поношенiя и неправду”. Любящее сердце царя опять не могло вынести горькаго положенiя бывшаго друга, иногда возражавшаго, иногда безотвѣтнаго. Онъ сошелъ съ своего престола, приблизился къ П. Никону и тихо сталъ говорить ему: “О, Святѣйшiй... или, думаешь, забылъ я всѣ твои заслуги, мнѣ лично и моему семейству оказанныя во время язвы, и прежнюю нашу любовь?” Затѣмъ сталъ укорять его за посланную имъ Константинопольскому Патрiарху грамоту, въ которой онъ на него жаловался, наконецъ, изъявилъ желанiе мира, увѣряя въ своей любви къ нему. Такъ же тихо П. Никонъ отвѣчалъ царю, извинился за указанную свою грамоту Константинопольскому Патрiарху и, несмотря на завѣренiя царя въ его прежней любви къ нему, чувствовалъ, что минувшее уже не возвратимо, тутъ же предрекъ царю свое горькое осужденiе отъ Собора.
           Это было послѣднее свиданiе П. Никона съ царемъ и послѣдняя съ нимъ бесѣда. На третьемъ засѣданiи въ Благовѣщенской церкви надъ вратами Чудова монастыря 12 декабря 1666 года царь не имѣлъ духа участвовать въ осужденiи, которое давно уже было предрѣшено. На этомъ засѣданiи П. Никону прочитали обвиненiе, что онъ „смутилъ Царство Русское, вмѣшиваясь въ дѣла не приличныя патрiаршей власти,... оставилъ престолъ свой за оскорбленiе слуги,... распоряжался самовластно въ трехъ монастыряхъ (въ Воскресенскомъ, Иверскомъ и Крестномъ) и давалъ имъ наименованiя Iерусалима, Виѳлеема, Голгоѳы,... препятствовалъ избранiю новаго Патрiарха, предавая многихъ анаѳемѣ... Павла, Епископа низвергъ самовольно и былъ жестокъ къ духовенству, жаловался на царя Восточнымъ патрiархамъ, осуждалъ соборныя правила, оскорбляя патрiарховъ своимъ высокомѣрiемъ”.
           Не лишнимъ считаемъ отмѣтить, какая страшная судьба постигла судей П. Никона. По свидѣтельству рукописнаго сочиненiя Спиридона Потемкина (въ библiотекѣ Г. Погодина), современника сему происшествiю, оба Патрiарха, по возвращенiи своемъ къ паствѣ, были повѣшены султаномъ за то, что безъ его повелѣнiя ѣздили въ Россiю. Паисiй Лигаридъ, обличенный во многихъ злоупотребленiяхъ, лишенъ былъ паствы своей и изгнанъ изъ Россiи. Iосифъ, Архiепископъ Тверской, потомъ М. Астраханскiй былъ мучительски убитъ казаками. Иларiонъ, Митрополитъ Муромскiй и Рязанскiй былъ преданъ суду за нѣкоторые предосудительные поступки и отставленъ отъ епархiи. Меѳодiй, Епископъ Мстиславскiй, былъ удаленъ отъ блюстительства Кiевской митрополiи, и за измѣну и мятежничество потребованъ къ суду въ Москву и подъ стражею скончался въ Новоспасскомъ монастырѣ. („Начертанiе житiя и дѣянiй Никона, Патрiарха Московскаго и всея Россiи”, Архимандрита Аполлоса, стр. 72—80, изд. 4, М. 1845 г.).]
    На судѣ присутствовали два восточныхъ патрiарха — Антiохiйскiй и Александрiйскiй.

           Этотъ судъ П. Никонъ назвалъ незаконнымъ, а греческихъ патрiарховъ — наемниками. Таковымъ дѣйствительно и былъ этотъ судъ. Всѣ обвиненiя, въ силу которыхъ Соборъ лишилъ патрiаршей каѳедры и святительскаго сана П. Никона, оставивъ ему лишь монашество, были извѣстны и Iерусалимскому П. Нектарiю. Но послѣднiй писалъ царю Алексѣю Михайловичу, что не нашелъ достаточныхъ причинъ къ обвиненiю П. Никона, почему и просилъ вернуть его на патрiаршество. Восточные патрiархи, бывшiе на судѣ, были задарены русскимъ правительствомъ и, кромѣ того, ихъ совершенно изолировали отъ сторонниковъ П. Никона, отъ которыхъ они могли бы узнать все беззаконiе, совершавшееся надъ нимъ. При всемъ томъ и они колебались по поводу осужденiя П. Никона. Наконецъ, не всѣ русскiе епископы были согласны на строгое осужденiе П. Никона, въ особенности Черниговскiй Архiепископъ Лазарь Барановичъ, одинъ изъ самыхъ просвѣщенныхъ iерарховъ того времени, уважаемый за свою благочестивую жизнь самимъ Государемъ. Къ нему примкнули на Соборѣ Симонъ Архiепископъ Вологодскiй и Мисаилъ Епископъ Коломенскiй. Поэтому на второмъ засѣданiи Собора вмѣсто обвиненiя всѣ безмолвствовали, несмотря на то, что Государь требовалъ уликъ противъ П. Никона. На послѣднемъ засѣданiи Собора ему былъ объявленъ приговоръ, коимъ онъ былъ лишенъ сана, съ сохраненiемъ только иночества, и присужденъ къ заточенiю на вѣчное покаянiе въ Бѣлоезерскiй Ѳерапонтовъ монастырь. По прочтенiи приговора, тутъ же восточные патрiархи сняли съ П. Никона святительскiе знаки и надѣли на него простой монашескiй клобукъ. П. Никонъ спрашивалъ ихъ, зачѣмъ въ отсутствiе царя и въ малой церкви, а не въ томъ соборѣ Успенiя, гдѣ нѣкогда умоляли его вступить на патрiаршiй престолъ, нынѣ неправедно и втайнѣ его низлагаютъ. Но отвѣта не получилъ.

           Послѣ суда надъ П. Никономъ его нравственныя страданiя не прекратились, но еще болѣе стали увеличиваться. Тотчасъ по снятiи съ него сана его съ ругательствами отвели на земскiй дворъ, вручили его приставамъ, которые осыпали его поношенiями. Къ нимъ присоединился Архимандритъ Сергiй, который страшно поносилъ П. Никона и не давалъ ему совсѣмъ покоя своимъ злословiемъ. Съ земскаго двора П. Никонъ былъ отправленъ въ путь въ жестокую стужу. По любви къ нему съ нимъ отправились въ мѣсто заточенiя нѣкоторые изъ его учениковъ. Новоспасскiй Архимандрить Iосифъ, провожавшiй П. Никона до рѣки Клязьмы, отдалъ ему свою шубу, чтобы укрыть его отъ стужи. Прочiе, сопровождавшiе П. Никона, въ теченiе всего пути не только не имѣли къ нему сожалѣнiя, но даже не давали ему хлѣба. Въ силу бѣдности Ѳерапонтова монастыря П. Никону были отведены душныя, тѣсныя кельи, похожiя на темницу; приставники жестоко обращались съ нимъ, они наглухо заколачивали окна его келiи и въ такомъ стѣсненi и содержали П. Никона до кончины царя Алексѣя Михайловича.

           Послѣднiй всю остальную свою жизнь раскаявался въ низверженiи П. Никона, посылалъ ему подарки. А предъ смертью посылалъ къ нему просить себѣ отпустительной грамоты, именуя его своимъ отцомъ, Великимъ Господиномъ, Святѣйшимъ iерархомъ и блаженнымъ Пастыремъ. Однако, вернуть П. Никона царь не могъ, такъ какъ бояре и близкiе къ Государю лица владѣли его волею. Чтобы не допустить этого возвращенiя, они выдумывали новыя обвиненiя противъ П. Никона и даже оклеветали его въ сношенiяхъ съ Стенькой Разинымъ и въ нечистой жизни. Нѣтъ ничего больнѣе для сердца клеветы. Недаромъ св. Церковь внушаетъ каждому изъ насъ обращаться всегда къ Богу съ молитвою: избави мя отъ клеветы человѣческiя. Поэтому клеветы были для П. Никона высшей мѣрою всѣхъ тѣхъ нравственныхъ мукъ, которыя судилъ Господь ему перенести.

           Нѣкогда св. Серафима Саровскаго спросили, какъ онъ могъ вынести такой великiй подвигъ, какъ стоянiе на камнѣ въ теченiе трехъ лѣтъ? Онъ отвѣтилъ, что только благодать Св. Духа могла укрѣпить его для несенiя этого молитвѣннаго подвига... Ясно, что благодать Св. Духа помогла П. Никону нести крестъ его аскетическихъ суровыхъ подвиговъ и его тяжкихъ душевныхъ страданiй. Безъ сей благодати онъ не могъ бы перенести въ особенности всѣхъ тѣхъ нравственныхъ униженiй, оскорбленiй, всѣхъ гнусныхъ клеветъ, которыя выпали на его долю послѣ его патрiаршаго величiя. Но эта благодать гордымъ не дается отъ Бога; напротивъ, Господь противится гордымъ, лишая ихъ Своей благодати.

           Такъ, жизнь П. Никона въ ея аскетическихъ подвигахъ и безропотныхъ нравственныхъ страданiяхъ свидѣтельствуетъ, что обвиненiе его въ непомѣрной гордости является несостоятельнымъ.

           Это обвиненiе опровергается и его истинною любовiю къ ближнимъ. Она, какъ свидѣтельствуетъ историческая дѣйствительность, была въ П. Никонѣ поразительной. Народъ русскiй весьма любилъ его, въ особенности за его благотворенiя бѣднымъ и защиту всѣхъ обиженныхъ и несчастныхъ, чѣмъ онъ отличался, еще будучи Архимандритомъ Новоспасскаго монастыря, ходатайствуя за беззащитныхъ лично предъ Государемъ. Не забылъ онъ бѣдныхъ и обездоленныхъ и тогда, когда былъ Патрiархомъ, о чемъ свидѣтельствують тотъ плачъ и рыданiя народа, когда П. Никонъ покидалъ Москву послѣ 10 iюля 1658 года. Этимъ благотворителемъ онъ остался и тогда, когда жилъ въ Воскресенскомъ монастырѣ, и даже въ заточенiи. Такимъ образомъ, эта высшая добродѣтель была въ немъ постоянной и, какъ таковая, она не могла быть опять безъ той же благодати Св. Духа, ибо св. Макарiй Великiй учитъ, что естественною безблагодатною любовью является та, которая непостоянна, и, напротивъ, видитъ соприсутствiе благодати Св. Духа въ той любви, которая не прерывается, исходя изъ внутренней потребности человѣческаго сердца всегда любить ближнихъ. Но это соприсутствiе благодати Божественнаго Духа чрезъ любовь его къ ближнимъ опять свидѣтельствуетъ о томъ же, — что въ немъ не было гордыни.

           Но лучше всего опровергается обвиненiе въ гордости П. Никона тѣми сторонами его жизни, въ которыхъ благодать Св. Духа, несовмѣстимая съ гордостью, проявлялась въ немъ не только чрезъ подвиги и любовь, а непосредственно и, прежде всего, какъ особая печать Божественнаго избранничества. Она отмѣчалась людьми. Передаютъ, что П. Никонъ, еще будучи юношей, предаваясь иноческимъ подвигамъ въ монастырѣ св. Макарiя Желтоводскаго, былъ подъ духовнымъ руководствомъ одного благочестиваго iерея Ананiи (въ иночествѣ Антонiя). Послѣднiй предрекъ Никону Патрiаршество. То же самое предрекъ ему одинъ мордвинъ, воскликнувъ: „Ты будешь царь или Патрiархъ”. О томъ же получилъ онъ предсказанiе отъ Новгородскаго Митрополита Афѳонiя, исполненнаго святости и благодати, когда былъ посвященъ имъ въ игумена Кожеезерской обители.

           Эта благодать Божественнаго Духа дивно хранила П. Никона съ самыхъ младенческихъ лѣтъ. Онъ былъ малымъ ребенкомъ, когда мачеха, видя, что онъ уснулъ въ печкѣ, заложила ее дровами и запалила ихъ, желая сжечь ненавистнаго Никиту (такъ звали П. Никона въ мiру). Но посторонняя женщина, посланная Богомъ, услышавъ крикъ младенца, вовремя выхватила его изъ пламени невредимымъ и тѣмъ спасла ему жизнь. Дивный промыслъ Божiй сохранилъ Никона отъ потопленiя на Бѣломъ Морѣ, близъ Соловецкой обители, предъ Онѣжскимъ устьемъ. Приставши на своей утлой ладьѣ къ острову Кiю, онъ водрузилъ крестъ на немъ въ память своего спасенiя отъ потопленiя. Впослѣдствiи, будучи Патрiархомъ, онъ построилъ на о. Кiѣ Крестный монастырь. Та же промыслительная десница Божiя спасла его отъ смерти въ 1650 году во время новгородскаго бунта, когда Никона, уже бывшаго въ санѣ Новгородскаго Митрополита, до такой степени избили камнями и дубьемъ за укрывательство въ архiерейскомъ домѣ новгородскаго воеводы князя Хилкова отъ озвѣрѣвшей толпы бунтарей, что у него хлынула изо рта, носа и ушей кровь и всѣ считали его уже умершимъ. Но Господь даровалъ ему прежнее здравiе и силу.

           Благодать Св. Духа проявлялась въ П. Никонѣ и какъ даръ прозорливости. Когда вышеупомянутый Архимандритъ Сергiй дерзко досаждалъ ему послѣ суда, онъ сказалъ ему съ горечью въ сердцѣ, что и его сошлютъ въ заточенiе. И, дѣйствительно, Сергiй былъ сосланъ по повелѣнiю царя въ заточенiе на покаянiе въ Толгскiй монастырь. Когда П. Никона, уже умирающаго, везли на стругѣ по Волгѣ и причалили къ берегу противъ Толгскаго монастыря, то Архимандриту Сергiю явился П. Никонъ въ сонномъ видѣнiи и сказалъ: „Встань, братъ Сергiй, простимся”. Архимандрить тотчасъ поспѣшилъ къ П. Никону, палъ ему въ ноги и со слезами испросилъ себѣ прощенiе. Давши прощенiе Архимандриту Сергiю, П. Никонъ уже не могъ больше говорить и тутъ же скончался, принявъ Св. Тайны отъ своего духовника. Благодатный даръ прозорливости П. Никонъ обнаружилъ и предъ полученiемъ указа отъ царя Ѳеодора Алексѣевича, который возвѣщалъ ему свободу и возвращенiе въ любимую имъ св. Воскресенскую обитель. Объ этомъ указѣ ни П. Никонъ и никто изъ окружающихъ его ровно ничего не знали; однако, наканунѣ полученiя указа Патрiархъ повелѣлъ своей братiи собираться въ путь въ Воскресенскiй монастырь. Наконецъ, П. Никону былъ присущъ и даръ цѣленiя недуговъ. Этотъ даръ проявлялся въ немъ особенно въ перiодъ заточенiя, когда благочестивые люди приходили и прiѣзжали къ нему, испрашивая молитвъ въ своихъ болѣзняхъ. Но съ особенной силой исцѣленiя стали совершаться послѣ его смерти отъ его гроба въ Новоiерусалимскомъ монастырѣ.

           Ясно, что у П. Никона не могло быть непомѣрной гордости, ибо она несовмѣстима съ благодатiю Св. Духа, которая была присуща ему съ самыхъ младенческихъ лѣтъ и проявлялась въ немъ въ очевидной и поразительной мѣрѣ до самой его кончины. Ему были присущи обычныя человѣческiя немощи, которыя коренились не въ преступной и страстной волѣ, а въ его природномъ пылкомъ характерѣ. При этомъ П. Никонъ отличался строгой взыскательностью къ подчиненнымъ, при нарушенiи ими своихъ обязанностей. Эта строгость переходила даже въ суровость, когда П. Никонъ сталкивался съ прямымъ нарушенiемъ Божественныхъ законовъ. Всѣ эти черты его личности, проявляясь въ отношенiи къ людямъ недуховнымъ и строптивымъ, были для нихъ невыносимы. Но если дѣятельность, сопровождаемая такими чертами, исходитъ изъ ревности по Богѣ, то она высоко цѣнится въ очахъ Божiихъ. Такою ревностiю и отличался П. Никонъ, ибо всѣ его дѣйствiя показываютъ, что центромъ его жизни была не личная слава, а слава Божiя, благо русской Церкви и государства, о чемъ свидѣтельствуетъ и его ученiе.

           Во всякомъ случаѣ, не гордость и властолюбiе П. Никона, коихъ у него не было, могли быть причиною трагедiи, происшедшей въ Россiи отъ его размолвки съ царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ. Истинной причиной смуты было властолюбiе бояръ, съ желанiемъ господствовать въ государствѣ и въ Церкви; также личная зависть и ненависть ихъ къ П. Никону, который былъ для нихъ слишкомъ сильнымъ препятствiемъ для осуществленiя ихъ властолюбивыхъ замысловъ.

           Такимъ образомъ, какъ дѣятельность, такъ и жизнь П. Никона свидѣтельствуютъ о томъ, что намъ слѣдуетъ не обвинять его въ непомѣрной гордости, а благоговѣйно преклоняться передъ нимъ, чтить его вмѣстѣ съ простымъ вѣрующимъ русскимъ народомъ, какъ праведнаго и благодатнаго свѣтильника русской Церкви, и всемѣрно содѣйствовать тому, чтобы въ возрожденной Россiи онъ былъ причисленъ къ лику святыхъ Россiйской Церкви.

           Въ данный же моментъ и на будущее время, въ цѣляхъ возрожденiя Россiи, мы должны слѣдовать святымъ завѣтамъ П. Никона, какъ своего учителя, и стремиться къ возстановленiю у насъ истинной самодержавной царской власти, которая будетъ таковою, если въ основу своего отношенiя къ Церкви она положитъ начала симфонiи властей. Иначе сказать, мы должны стремиться возсоздать ту царскую самодержавную власть, которая будетъ находиться въ самомъ близкомъ единенiи съ православною русскою Церковью, свидѣтельствуя это единенiе своею защитою православной вѣры отъ всѣхъ ея враговъ — безбожниковъ, еретиковъ, раскольниковъ и сектантовъ, оказывая ей, какъ господствующей религiи въ русскомъ государствѣ, свое почитанiе, о которомъ говорится въ теорiи симфонiи властей.

           Эту царскую самодержавную власть мы должны стремиться возсоздать не только потому, что такое стремленiе будетъ истиннымъ покаянiемъ въ нашемъ тяжкомъ грѣхѣ уничтоженiя одного изъ исконныхъ началъ русской жизни и попустительства къ сему уничтоженiю. Это стремленiе одновременно соотвѣтствуетъ и истинной русской идеологiи, которая есть ни что иное, какъ православная вѣра и основанная на ней русская жизнь во всѣхъ ея областяхъ, начиная съ личной и кончая государственной, почему русское государство и должно возглавляться царскою самодержавною властiю. Идеологiя русскаго человѣка никогда не допуститъ, чтобы въ основѣ государственной жизни была власть не Богопоставленная, т. е. не основанная на православной вѣрѣ, власть конституцiонная и республиканская.

           Конечно, русская идеологiя въ послѣднее время была весьма сильно извращена, вслѣдствiе отступленiя русскаго народа отъ православной вѣры. Но нынѣ народъ нашъ возвращается къ ней своими великими страданiями. А вернувшись къ православной вѣрѣ, онъ вернется и къ царской самодержавной власти, какъ основанной на этой вѣрѣ. Русскiй народъ въ особенности любилъ и почиталъ тѣхъ изъ своихъ великихъ князей и царей, которые отображали въ своей личной и государственной жизни его идеологiю и являлись истиннымъ оплотомъ православной вѣры. Поэтому весьма многихъ изъ нихъ, чрезъ Церковь свою, народъ причислилъ къ лику святыхъ. И теперь, при возрожденiи Россiи, народъ нашъ, познавши горькимъ опытомъ всю разрушительную силу невѣрiя и зная, что только истинная самодержавная царская власть въ Россiи можетъ быть могущественнымъ оплотомъ православной вѣры, какъ основы и личнаго спасенiя, и процвѣтанiя государства, возстановитъ ее, будетъ цѣнить ее, будетъ особенно любить и почитать ея достойныхъ представителей, какъ выразителей идеологiи народа.

           Для православнаго сознанiя русскаго человѣка является неоспоримой истина, что вѣра православная была основою не только личной духовной жизни, но была въ основѣ могущества и славы нашей родины; отступленiе же отъ вѣры было причиною, какъ нравственнаго паденiя русскаго народа, такъ и гибели внѣшней мощи Россiи. Лишь въ православной вѣрѣ надо искать намъ возрожденiе Россiи.

           Вотъ въ чемъ состоитъ русская идеологiя. Если она, по милости Божiей, воплотится въ жизни, то произойдетъ истинное возрожденiе Россiи. Тогда она вновь засвидѣтельствуетъ предъ всѣмъ мiромъ о спасительномъ значенiи православной вѣры въ нашей жизни во всѣхъ ея областяхъ. Тогда, осуществляя свою идеологiю и возрождая свою Родину, русскiй народъ покажетъ на себѣ всю жизненную силу непреложныхъ, Богооткровенныхъ словъ Ап. Павла: вѣрою сотвори (Моисей) пасху и пролитiе крове, да не погубляяй перворожденная, коснется ихъ. Вѣрою преидоша (израильтяне) Чермное море аки по сусѣ земли; егоже искушенiе прiемше египтяне истопишася. Вѣрою стѣны Iерихонскiя падоша, обхожденiемъ седмихъ дней. Вѣрою Раавъ блудница не погибе съ сопротивльшимися, прiимши соглядателей съ миромъ, (и инымъ путемъ изведши). И что еще глаголю? Не достанетъ бо ми повѣствующу времени о Гедеонѣ, Варацѣ же и Сампсонѣ и Iефѳаи, о Давидѣ же и Самуилѣ, и о (другихъ) пророцѣхъ, иже вѣрою побѣдиша царствiя, содѣяша правду, получиша обѣтованiя, заградиша уста львовъ, угасиша силу огненную, избѣгоша острея меча, возмогоша отъ немощи, быша крѣпцы во бранехъ, обратиша въ бѣгство полки чуждихъ. [Евр. 11, 28—34]

    ЗАКЛЮЧЕНIЕ

           Возможно, что нѣкоторые изъ читателей нашей книги сдѣлаютъ такое возраженiе: если гибель Россiи произошла въ силу отступленiя русскаго народа отъ православной вѣры, вызваннаго, главнымъ образомъ, противоцерковными реформами самодержавнаго царя Петра Перваго, то зачѣмъ же призывать русскихъ людей къ возстановленiю у насъ царской самодержавной власти? Вѣдь можетъ опять на русскомъ престолѣ появиться царь, который, подобно Петру, отступитъ отъ православной вѣры и, пользуясь своею самодержавною властью, вновь будетъ содѣйствовать гибели Россiи.

           Вотъ что по этому поводу мы должны сказать. Если не всѣ цари были достойными, и не всѣ соотвѣтствовали по своимъ убѣжденiямъ и жизнедѣятельности Божественнымъ законамъ, то это вовсе не значитъ, что мы должны отрицательно относиться къ самому институту царской власти. Все, что дѣлалъ и дѣлаетъ Господь для нашего земного благополучiя и спасенiя, является идеально хорошимъ, ибо отъ Господа не можетъ произойти что-либо плохое и несовершенное, почему въ Божественномъ Писанiи и сказано: Вся, елико сотвори Господь добра зѣло. [Быт. 1, 31]

           Царская самодержавная власть есть Богоустановленное учрежденiе и, какъ таковое, является идеальнымъ. Вслѣдствiе этого, съ нею не можетъ сравниться то или другое демократическое правленiе, какъ плодъ человѣческаго грѣховнаго соизволенiя.

           Если нѣкоторые священнослужители являются весьма недостойными пастырями, то это не значитъ, что нужно упразднить самое священство, учрежденное Богомъ для нашего спасенiя. Нѣкогда Епископъ Ѳеофанъ Затворникъ въ своихъ письмахъ говорилъ, что, если бы благодать всегда искала только достойныхъ пастырей, то люди оставались бы безъ крещенiя и лишились вѣчнаго спасенiи. То же самое слѣдуетъ сказать относительно царя и царской власти. Недостатки Петра и другихъ царей не должны быть препятствiемъ для русскаго народа къ возстановленiю въ будущей Россiи царской самодержавной власти, какъ источника благоденственной и спасительной жизни народа.

           Къ тому же мы должны всегда имѣть вѣру, что дѣйствiя Божественнаго наказующаго промысла, если мы ими вразумляемся, тѣмъ именно и отличаются, что они оканчиваются намъ во благо. Наказанiе за грѣхопаденiе прародителей лишенiемъ ихъ общенiя съ Богомъ и райскаго блаженства окончилось тѣмъ, что мы теперь, въ силу искупительной жертвы Спасителя, при вкушенiи Тѣла и Крови Его входимъ въ поразительное общенiе съ Нимъ; и еще въ земной жизни соединяемся съ Господомъ нашимъ Iисусомъ Христомъ для вѣчнаго райскаго блаженства. Такого тѣснаго и блаженнаго единенiя съ Богомъ, вплоть до нашего обоженiя, не имѣли прародители въ раю до своего паденiя. Св. Сѣ меонъ Новый Богословъ свидѣтельствуетъ, что въ евхаристическомъ таинствѣ мы получаемъ отъ Бога такiя блага, о коихъ въ Свящ. Писанiи сказано: ихже око не видѣ, и ухо не слыша, и на сердце человѣку не взыдоша, яже уготова Богъ любящимъ Его. [1 Кор. 2, 9; Творенiя св. Сѣ меона Нов. Бог., Вып. I, Слово 52-е, стр. 444—445]

           Такая вѣра въ дѣйствiе наказующаго Божественнаго промысла примѣнительно къ данному моменту жизни Россiи, конечно, укрѣпляется нашимъ сознанiемъ, что русскiй народъ заслуживаетъ подобнаго отношенiя къ себѣ со стороны промыслительнаго Божественнаго милосердiя, такъ какъ подъ влiянiемъ великихъ страданiй онъ возвращается ко Христу, къ своей православной вѣрѣ.

           Разумѣется, русскiй народъ не только долженъ имѣть вѣру въ благiя послѣдствiя для Россiи тяжкаго ея наказанiя Богомъ. Въ своей личной, общественной и государственной жизни ему необходимо теперь ревностно оберегать свою православную вѣру, чтобы не допуститъ въ будущемъ появленiя на самодержавномъ престолѣ царя, который сталъ бы ее вновь ниспровергать. Поэтому народъ нашъ долженъ неуклонно осуждать безбожiе и всякiя отклоненiя отъ православной вѣры и всемѣрно способствовать тому, чтобы въ его будущемъ государственномъ законодательствѣ въ осуществленiе мысли Епископа Ѳеофана Затворника, былъ законъ, сурово — вплоть до смертной казни карающiй пропаганду атеистическихъ воззрѣнiй и въ особенности кощунство. [Избранiе писемъ Святителя Ѳеофана. Вып. ѣ II. Письмо 1144, стр. 142—143. Москва, 1900 г] Тогда Господь, ради такой ревности о Богѣ, не допуститъ появленiя у насъ царя, который своимъ отрицательнымъ отношенiемъ къ православной вѣрѣ поставилъ бы нашу Родину подъ опасность ея новой гибели.

           Въ тѣхъ же цѣляхъ предотвращенiя появленiя въ будущей Россiи подобнаго царя, при учрежденiи въ Россiи царской самодержавной власти, Церковь можетъ установить правило, при которомъ царь свободною волею усугубилъ бы ограниченiе своего самодержавiя Божественными Законами, о вѣрности которымъ онъ торжественно свидѣтельствовалъ при своемъ коронованiи чрезъ исповѣданiе православнаго ученiя.

           Впрочемъ, иного выхода для насъ, какъ православныхъ христiанъ, въ данномъ случаѣ не можетъ быть. Вѣдь мы должны все дѣлать на основанiи своей православной вѣры. Послѣдняя же устами Вселенскихъ Соборовъ требуетъ нашего отношенiя къ Священному Писанiю, какъ къ Богодухновенному, и потому повелѣваетъ считать его главнѣйшимъ руководствомъ не только въ области религiозной и нравственной, но и государственной. И если для государственнаго правленiя Св. Писанiе признаетъ одну только форму — самодержавную власть царя — Помазанника Божiяго, то ни о какой другой власти, какъ не основанной на Божественномъ Откровенiи, мы не должны думать.

           Та же самая православная вѣра побуждаетъ насъ желать возглавленiя нашего отечества этою царскою властью, когда чрезъ Божественныя заповѣди повелѣваетъ намъ ее почитать, молиться о ней Богу и ей повиноваться Господа ради.

           Поэтому безъ всякихъ колебанiй будемъ стремиться къ возстановленiю въ будущей Россiи самодержавной власти царя Помазанника Божiяго.

           И такъ какъ это стремленiе наше является основаннымъ на православной вѣрѣ, то самъ Господь будетъ нашимъ помощникомъ въ этомъ святомъ и патрiотическомъ дѣлѣ. Онъ Своею Божественною благодатiю осуществитъ его на благо Россiи. Чрезъ нашу православную вѣру Онъ возродитъ ее и покажетъ вновь на русскомъ народѣ всю силу его вѣры, о которой нѣкогда Его возлюбленный ученикъ и Апостолъ Iоаннъ Богословъ сказалъ: сiя есть побѣда побѣдившая мiръ, вѣра наша. [1 Iоан. 5, 4]

    † Архiепископъ Серафимъ (Соболевъ).

  • Источник — http://gosudarstvo.voskres.ru/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно