Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    РЕЛИГИЯ И ЦЕРКОВЬ В СИБИРИ
    ВЫПУСК СЕДЬМОЙ


    СОДЕРЖАНИЕ

    Выпуск 7

  • Лар Л. А. Ненцы: их боги и шаманы
  • Белобородова И. Н. Суточный круг в устной и письменной традиции Среднего Урала: анализ структуры и семантики
  • Суслова Л. Н. Старообрядцы в Тобольской губернии (конец XVII — начало XX вв.)
  • Туров С. В., Аленин С. В. Храмы старого Ялуторовска
  • Чернышов А. В. В поисках могилы Григория Распутина. (По поводу одной публикации)
  • Темплинг В. Я. Православная церковь Тюменской губернии в первые годы строительства Советской власти (1921—1923 гг.) (По материалам Госархива Тюменской области)
  • Чернышов А. В. Агония духовной слепоты. («Демоничесий поход» большевиков против православной церкви в Тюменском крае. 1921 —1923 гг.)
  • Гуськова Т. Ю. «Опустошай опустошенное?..» На злобу дня
  • ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
    I. АРХИПАСТЫРИ ТОБОЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ
  • Митрополит Антоний I (1721 —1740 гг.)
  • Митрополит Никадим (1740—1741 гг.)
  • Митрополит Арсений (1741 —1742 гг.)
  • Митрополит Антоний II (1742—1748 гг.)
  • Митрополит Сильвестр (1749—1755 гг.)
  • Митрополит Павел II (1758—1768 гг.)
    II. ОГНЕМ БОЛЬШЕВИЗМА ПО РУССКОМУ ПРАВОСЛАВИЮ
  • Сводка ОГПУ об изъятии церковных ценностей в Тюменской губернии за время с 21 апреля по 5 мая 1922 года
  • Воззвание верующих Никольской и Благовещенской церквей города Тюмени ко всем гражданам города и уезда против изъятии церковных ценностей
  • Мнение верующих и духовенства по изъятию ценностей из Заречинской Георгиевской церкви Тюмени
  • Указатель имен
  • Географический указатель

    МИ «РУТРА» ББК 86.3:9 (С 18) Р 36 Редакционная коллегия: С В Васильев, В. М. Суринов, В. Я Темплинг, А. В. Чернышев (отв. ред.). Copyright МИ «РУТРА». 1994
    Лаборатория истории и культуры Сибири Тюменского госуниверситета.
    Центр русской культуры при комитете по культуре администрации Тюменской области.
    Сборник научных статей и документальных материалов Тюмень —1994

    НЕНЦЫ: ИХ БОГИ И ШАМАНЫ
    Л. А. Лар
    (Салехард)

    Ненецкий пантеон богов густо населен и довольно сложен. Трудность его изучения еще в том, что одни и те же боги в разных районах Ямало-Ненецкого округа выполняют различные обязанности. Я не буду детализировать эту картину, познакомив читателей лишь с общими чертами религиозных культов ненцев — моего народа.
    Боги, связанные с ними культовые обычаи и обряды со всех сторон охватывают жизнь оленевода, рыбака, охотника. Начинается это с неба. Там находятся семь слоев с божествами, на земле также семь слоев, и подземный мир, царство бога Нга, простирается на семь слоев. А местные боги — они хозяева и охранители конкретной родо-племенной группы на ее территории.
    Верхний мир — Небо. Здесь пребывает главное божество Нум, творец всего сущего: сверхъестественное и загадочное явление. Нум для ненцев — божество, владеющее миром, но как источник и податель добра, жить он может лишь в небесах, потому что на земле совершается зло. Точный перевод понятию Нум дать сложно, его толкование подгонялось под существующие схемы. Приближенный перевод будет таким: небо, которое следует почитать, там проживает высший дух, дающий жизнь всему земному и владеющий им. В некоторой степени эти понятия — небо, где живет бог, и собственно бога слились в понимании их народном.
    Ненцы полагали, что богу одному скучно управлять миром. Лучше, если у него будет жена. У Нума супругу звали Я'Миня, по преданию она первая жена бога, родившая ему семь сыновей. Она покровительница рожениц, отмечающая жизненный путь ребенка, Я'Миня — хранительница брака, домашнего очага. К ней обращаются как целительнице детских и женских болезней.
    О сыновьях Нума известно, что им отведены семь небесных сфер, они наблюдают за жизнью ненцев и сообщают отцу о происходящем на земле. Благодаря своей
    сверхъестественности они вездесущи и заполняют мир, укрыться от них невозможно.
    Под землей размещаются владения бога Нга. Они также делятся на семь слоев, где обитают помощники сил зла. Много описаний злых духов находится в народных сказаниях. Из злых сил особо выделялись наиболее опасные помощники бога Нга; Хансосяда — дух, уносящий разум; Хабца Мирена — дух болезней; Мэд'На — дух уродов; Тэри Нгамги — дух подземных тварей. Причиной болезни человека считалось вселение Хабца Мирена в тело. Недомогание продолжалось, пока за дело не брался шаман. Дух болезни питался не только человеческими душами и телами, но и животными. Поэтому предупреждение болезни или ее лечение требовали жертвоприношений, которые совершал шаман.
    Несмотря на сложную и постоянную зависимость от богов и духов, ненцы нашли свое место в мире. Им стала середина между Верхним и Нижним Миром, она также делилась на семь сфер. Видимый, материальный мир был заселен невидимыми существами — духами.
    Образны и поэтичны названия духов — хранителей и покровителей людей, животных, земли, воды, воздуха и т. д. Я'Евр — хозяин земли, Пэ'Евр — хозяин гор, То'Евр — хозяин озера, Ид'Евр — хозяин воды и т. д.
    В каждом чуме ненца есть внутреннее божество — это хозяйка чума Мяд'Пухуця. Она находится в духовной связи с Я'Миней, охраняя уют, мир, семейный очаг.
    Природа полагались ненцами божественной, потому что она прекрасна и заслуживает поклонения. Портить землю, срывать покров тундры, сваливать мусор в реки, озера считалось тяжким грехом. Маленький, незаметный глазом Иг.ебям'Пэртя — хозяин оленей, воссидавший на самом крупном из них, мог жестоко наказать человека за грубое, варварское отношение к природе.
    Ненцы конкретно определяли местонахождение божеств-духов, посвящая им оленей. Эти места обычно сильно выделялись на местности: необычные возвышенности, скалы, нагромождение камней. Большинство священных мест находится в районах выпаса оленей, промысла зверя, лова рыбы. Главнейший жертвенник находится на Белом острове и называется Сэр Ири. Стоит он в окружении идолов-сядаев, обращенный лицом к Ямалу. Первым из европейцев его увидел и описал русский ученый В. П. Евладов во время своей экспедиции в двадцатых годах. Жертвенники — это священ¬ные места родов, живущих на Ямале. Святилища вместе с шаманами играли большую роль в жизни ямальских кочевников.
    По представлениям ненцев, связующим звеном между мирами богов И человека выступает специальный человек. Им, вступающим в общение с духами, является Тадибе. В переводе на русский язык Тадибе означает — колдун, ворожей, волшебник и происходит от глагола «тадебте-(сь)» — заговорить, произнести заклинание, «тадебтенгось» — колдовать, ворожить. Авторитет Тадибе среди народа велик, к нему обращаются за советом и помощью.
    Шаманы знали привычки, особенности духов, которые пребывали повсюду, например, в тундре, воде, воздухе, в горах. Представляться они могли в самом различном виде. Одни из них давали добро людям, другие насылали им беды. Из множества духов, рассеянных во Вселенной, лишь небольшая группа постоянно связана с шаманом. Благодаря этому он способен лечить, предсказывать судьбу, совершать прочие ритуальные действа. Кроме того, у шамана есть дух-покровитель и духи-помощники, откуда он черпает свою силу.
    Среди шаманов существует определенная иерархия. Наиболее влиятельное положение занимает Выдуттана — шаман всех миров. Термин происходит от прилагательного «выд(д)-дит — внушение. Этому шаману приписывается гипнотическое воздействие. Он и владеет нередко гипнозом, пользуясь видным общественным положением, Из сверхъестественных способностей Выдуттана самой важной для ненцев считается умение общаться с верховными духами-божествами: Маколой Мутратной, Илебям'пэртя, Я'мал Вэсоко. Из чувства страха имя шамана Выдуттана не произносится вслух. Его считают посланником бога Нума и обращаются за помощью в исключительных случаях. У него есть и помощники, например, Тэлтана. Это слово образовано от глагола «тэлтангось» — повторять, вторить. Такой шаман — переводчик, который во время камлания — исполнения обряда повторяет заклинания. Другой помощник Ингутана. Его имя от прилагательного - умный, мудрый. Он выполняет роль советника, прорицателя. Тэлтана и Ингутана пользуются почетом среди народа, их считают хранителями религиозно-культовых обычаев и обрядов.
    Другой шаман Я'нянгы-тадебя. При помощи духов он приобрел способности лечить болезни, предсказывать погоду. При кампании с благоговейным шепотом призывает духов-тадебцо и просит их об излечении больного или об отвращении несчастий. Обращается он к нам без подобострастия, с какой-то величавостью, называя товарищами. Помимо духов-помощников, есть у него духи-хозяева. К ним он обращается в особо торжественных случаях. Культовые обязанности Я'нянгы довольно разнообразны, но, помимо них, этот шаман следит также за соблюдением обычаев и нравственности.
    У Я'нянгы-тадибе есть два помощника: шаман Си'мя, имеющий бубен без подвесок, и шаман Мал-талебя, не имеющий бубна. Они выполняют такие же обязанности, что Тэл-тана и Ингутана. Но у Я'нянгы есть еще третий помощник — шаман Сэвандана, он трактует сны, через которые определяет даже болезни.
    К особой группе относится шаман Самбдорта, умеющий общаться с душой умершего, сопровождать ее в мир покоя. Ничто в религиозных культах ненцев не занимает столь важного места, как отношение к умершим. Смерть сама по себе не страшна, страшна мысль, что душа покойного, лишенного погребения, согласно традициям, не найдет покоя в загробном мире. Поэтому ненцы придают большое значение исполнению последнего долга перед ушедшим из жизни. Выполнение погребального обряда лежит целиком на Самбдорте. Ведь душе предстоит переселиться в загробный мир, а путь туда труден, полон препятствий. Душу могут перехватить и уничтожить многочисленные враги, вот тут нужен шаман с опытом. Он может со всеми предосторожностями доставить душу умершего в царство вечного покоя. Еще большее место в обязанностях шамана Самбдорта занимает его умение ладить с владыкой подземного мира — богом Нга. Если человек заболел, значит, вселился в него дух болезни. И душа шамана идет в сопровождении духов-помощников в подземный мир. Тут надо исхитриться, чтобы освободить душу больного человека. К этому способен лишь Самбдорта. На нем лежит миссия убеждения духов загробного мира в необходимости дальнейшей жизни больного хозяина души. Вызволяя души из плена, шаман проявляет изобретательность и хитрость. Он знает, чем расположить духов. Но если они проявляют несговорчивость, тогда Самбдорта вступает с ним в борьбу. У него есть два помощника: шаман Сэвтана — образован от существительного «сэв» — глаз, умеющий внутренней силой проникнуть в глубину царства Нга. Другой помощник — шаман Илтана — дающий жизнь, предсказывающий судьбу. Все трое, опять же при помощи духов, оказывают различную помощь больным.
    До октября 1917-го у ненцев не было письменности и шаманы выступали хранителями истории, которая изустно передавалась ими из поколения в поколение. Они накопили огромный фактический материал народной медицины, педагогики и многое другое. Феномен шаманства еще требует своего обстоятельного изучения.

    СУТОЧНЫЙ КРУГ В УСТНОЙ И ПИСЬМЕННОЙ ТРАДИЦИИ СРЕДНЕГО УРАЛА: АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ И СЕМАНТИКИ
    И. Н. Белобородова
    (Екатеринбург)

    Название «сутки» в качестве единицы счета времени не получило широкого распространения в русской культурной традиции, так же, как и эквивалентный ему термин «день-нощие», появившийся в XI веке на страницах Изборника Святослава, в произведниях Иоанна, экзарха Болгарского[1] и перешедший в устную традицию в форме «деннонощно».[2] Этимологически оба слова обозначают «стык» (из су- и *тька)[3] дня и ночи, то есть единство оппозиции свет — тьма, содержащее также идеи «начало — конец», «жизнь — смерть». И в устной, и в письменной традиции «сутки» как временное понятие было заменено словом «днесь/день 1», близким к нему по значению, но не тождественным, так как «днем» называли и светлую часть суток[4]..
    Богословская традиция деления дня (= суток) основывается на евангельском членении суток, которые так же, как греческие и римские, делились на одинаковое количество часов — 12 дневных (Ин. 11.9) и 12 ночных (Мк. 11.19; Мф. 25.6; Мк. 13.35; Ин. 8.2) и начинались на рубеже света и тьмы.[5] Счет часов, сходный с евангельским, находим и в древних русских сочинениях. Например, у новгородского диакона Кирика («Учение, имже ведати человеку числа всех лет» (1136): «.., 12 часа еста во дни, а нощныхъ толико же»; в «Златой Цепи» (XV в.): «12 дневныя и 12 нощныя».[6] Однако, этот счет часов, пришедший на Русь вместе со Студийским Уставом, совершенно не соответствовал действительному распределению светлого и темного времени, особенно в разные годовые сезоны и в разных широтах. Поэтому в русской богослужебной литературе появляется корректировка времени служб применительно к местным условиям: «Сей предел о литургии и о трапезе писася во странах Иерусалимских, и лепотственно быти тако везде в равнины весненныя и есенныя. В лете же и в зиме в Велицей России быти зде знамению по рассуждению времене, в лете долготы ради дне лепотственно продолжит, в зиме же за малость дне упредити разсуждением Настоятеля» (здесь и далее выделено мной — И. Б.).[7] Это указание Типикона нашло отражение и в следованной Псалтыри, и в святцах, и в Церковных Уставах, и в других сочинениях, где имелось расписание часов и где длина дня и ночи определялась помесячно либо на целый месяц, либо на неравные полумесячные части. Однако, не все подобные памятники, даже принадлежащие к одной книжной традиции, дают сходное расписание часов. Так, например, деление дня и ночи на 10 и 14 часов, находящееся в Месяцеслове из Невьянска (XVIII в.), относится к 10 октября[8], а в Месяцеслове из Нижнего Тагила (XVIII в.) — к 1 октября[9] , деление на 9 дневных и 15 ночных приписано на 26 октября в невьянском памятнике[10] и 1 декабря — в нижнетагильском.[11] Вполне вероятно, что это расхождение связано с отличиями счета часов в письменных памятниках разных областей Руси, а также, с иными принципами счета времени в повседневном быту.
    Отправным пунктом расхождения между письменной и устной традицией является вопрос о начале дня ( = суток), причем это расхождение возникает уже на уровне письменной традиции — православной и старообрядческой.
    Православная традиция начинает счет суточного круга с вечера, основываясь на Святом Писании: «Бысть вечер и бысть утро. День един» (Быт. 1.5.8 и след); см., к примеру, в Кирилловой книге: «С вечера бо всегда день начинается яко же Писание свидетельствует. Бысть рече вечер и бысть утро, день един».[12] Так же считает и известный толкователь Священного Писания преподобный Исидор Пелусиотский: «если другой родится по захождении солнца, то будет это уже вторый день...».[13] Новая Скрижаль разъясняет религиозную мотивировку такого отсчета: [Бог] призвал народы от тьмы мезерия и от закона к свету благоразумия и евангелия и сообразно с сим повелел и воскресный день начинать с вечера и оканчивать при сзете дня».[14] Федор Вальсамон в толковании на 90-ое правило 6-го Вселенского собора о преклонении колен в воскресные дни, замечает: «А поелику некоторые недоумевали откуда и с какого часа начинается день Господень и когда оканчивается, то отцы сделали известным и ясным для верных, что он начинается после вечернего псаломопения в субботу и прекращается с исполнением светличного времени, то есть вечернего времени воскресного дня».[15 Таким образом, отцы Церкви признают началом дня вечер, и, конкретнее, — время после захода солнца. В соответствии с этим строится и богослужение православной Церкви, в уставе которой «указано на вечерни совершать службу тому святому, память которого празднуется на следующий день».[16] О том же говорит и Синаксарь на Святую неделю Пасхи; «Како же трехдневное воскресение Господне веждь сице. Вечер четвертка и день пятка. Тако бо ношеденство евреи чтут, день един».[17]
    По иному решается вопрос о начале дня в среде старообрядческих наставников. В собрании Научной библиотеки УрГУ имеется любопытный документ. Это — выписки из писем, присланных из разных старообрядческих общин (Рига, Барнаул, Новосибирск и др.) в 1953 году в г. Курган отцу С. Васильеву в ответ на его вопрос «Из какого времени начинается день?» Вопрос, как явствует из ответов, возник в полемике с анонимным противником, который считает, что день начинается с вечера. Этот неизвестный характеризуется духовными отцами в довольно нелестных выражениях, как «незнающий самого мелочнаго» и проявивший «свои личные егоистические взгляды буквоедов, непонимающих тонкости Святого Писания».[18] По единодушному мнению наставников, день начинается не с вечера, а с полуночи. Причем, такой порядок суточного счета признается как общепринятый христианской церквью, существующий с апостольских времен.., строго сохраняющийся нашими предками-поморцами».[19] И далее; «...в христианской Церкви никогда не держались того взгляда, что день начинается с вечера».[20] Как это ни парадоксально, но основание для такого утверждения духовные отцы находят в той же богослужебной литературе, что и православная Церковь для своего счета: в Цветной Триоди, Синаксари на Св, неделю и в др. Причем приведенный выше текст о «еврейском нощеденстве» комментируется следующим образом; «Вполне понятно, что для лиц, считающих, что день начинается с вечера, неправильно».[21] Следующим доказательством для старообрядческих богословов является толкование Федора Вальсамона на 89 правило 6-го Вселенского собора: «Сей день Господень начинается с седмаго часа нощи пред воскресением». И ниже: «Седмой час нощи по церковному законоположению соответствует нашему первому часу утра, значит день начинается не с вечера, а с полуночи; шестой час нощи соответствует нашему времени двенадцати часам нощи».[22] Указание Кирилловой книги, весьма почитаемой в старообрядческой среде, о вечере как начале дня, трактуется как «начало вечерней службы».[23] И, наконец, самыми главными доказательствами служат установления о постах в книгах «Церковное Око», «Типицы студийский и еросалимские и Святые горы», окончание которых отнесено на 12 часов ночи (по современному счету).[24]
    Таким образом, в церковной традиции существуют два мнения о начале дня: 1) вечер, время после захождения солнца (природное время) — в православии; 2) полночь (хронометрическое время) — в старообрядчестве.
    Однако, наряду с последним, в старообрядческой среде бытовало и иное представление о начале дня. Сочинение «Разсуждение о временах века сего»[25] содержит философствования неизвестного старообрядческого писателя об одном из важнейших для ревнителей «древлего благочестия» вопросе о священстве, приятие или не приятие которого ставится в зависимость от «доказательства Святого Писания апостольскаго и пророческаго».[26] В ряду этих доказательств главное место занимает оценка «нынешнего времени»: «Точию подобает ныне прилежно взирати на время и на составную мудрость божию, понеже аз ныне многих слышу глаголющих и время все единонарицающих. Но воззрите уподобительне, како составлен день и нощь. И бысть утро, полдень и вечер. Не время ли утренее и время полуденное и время вечернее и тьмы нощныя» (л. 2). Строение фразы явно указывает на ее источник — Книгу Бытия. Однако, порядок течения суточного времени в «Разсуждении» прин¬ципиально иной, подчиненный концепции автора о единстве течения естественного времени и судьбы христианского учения: «Воистину достойно великой хвале сия составная мудрость Божия, тако же подобно единому дню и день всемирного века» (л. 3). По автору 300 лет гонения на христианскую Церковь до царя Константина соответствуют утреннему времени. Земная жизнь и проповедь Христа, дошедшие до «полудни Римской страны — «время светлаго и солнечнаго дня» (л. 3 об.). «Обращение солнца праведного Христа на страны западныя в Россию» через 1000 лет приравниваются к «после полудня свету вечернему». И, наконец, «заря вечерняя погасла, сирень свет чина вещественной Церкви», наступила ночь. «Вечер бо кончину века нарицают святыи отцы» (л. 4.).
    Если в Новой Скрижали начало суточного времени и христианского учения проистекают из темного времени (суток, неверия), то для старообрядческого философа таким «темным» (исходным) временем является утро. Последнее воззрение близко к летописному счету суточного круга, который, по мнению его исследователей, начинался «с началом трудовой деятельности»[27], то есть с утренней части дня (ср.: этимологически праслав. *Jutro «первоначально «время запрягать».[28])
    Далее мы проанализируем соотношение понятий день — ночь (и их деление) в доступных нам материалах письменной (богослужение, летописи) и устной (народная практика среднеуральского региона) традиций.
    I. 1). День начинался с утра. В церковной практике по Церковному Уставу «утреннее время» отмечено тремя службами: полунощницею, утренней и службой 1-го часа, и длится от 7-го часа ночи до 3-его часа дня, что соответствует 1—9 часам суток гражданского счета.
    Полунощница совершается в полночь и может быть совершаема во всякий час ночи до утра. В Служебнике иерею предписывается совершать полуношницу «во утреннее время, прежде осветение дне».[29] Утреня по смыслу слова означает ту часть суточной службы, которая справляется на рассвете и «составляет особую часть от ночного богослужения».[30] Служба 1-го часа является продолжением утрени; на ней исполняются 50, 62, 89 псалмы, из которых «последние два по характеру своему отражают утреннею молитву».[31]
    Богослужебное утро соответствовало евангельским «стражам» третьей — «куроглашение, петлоглашение» (Мк, 13.35), четвертой — «утро» (Ин. 8.2) и «Первому часу».
    В русских летописях утро также делилось на ряд отрезков: 1) заутренняя година — время перед рассветом[32], 2) третьи петухи — рассвет; 3) полутра, середь утра — около 3-го часа (9-го нашего), середина между начапом дня и полуднем[33] — конец утра.
    В устной традиции Среднего Урала (конец XIX — начало XX вв.) «утро» определяется терминами рано, до рассвета, на свету, до солнышка, наутро чуть свет, брезг и идиомным выражением «черти в кулачки не бьют» (очень рано).[34] Временные границы начала утра равны 4—6 часам летом и 7—9 зимой .[35] Часто наступление утра определяется по «утренней зарнице» — «деннице» (общеслав. dьnьnica[36]), которая восходит летом в 4 — 5 часов. Таким образом, утро в народном представлении этого региона практически соответствует летописным: 1) рано == до рассвета; 2) брезг = рассвет; 3) на свету.
    Обобщив пределы «утра» о богослужении, летописных свидетельствах и народной практике одной из русских традиций, можно заключить, что утро издавна условно делилось на три отрезка: 1) конец ночи; 2) начало утра; 3) утро. При этом собственно «утром» в народе, по-видимому, считался короткий период светлого времени, который начинался с рассветом и длился до первого перерыва в работе (завтрака).
    II. 2. День. Все светлые рабочие отрезки дневного времени имели «почти повсеместно в России три основных названия — уповод, упруг/упряжка и выть».[37] Существовали и внутрирегиональные варианты употребления этих терминов, например, на Среднем Урале слово «уповод» в значении «рабочее время» употреблялось, в основном, для периода полевых работ, что было связано с особенностью быта горнозаводского населения, работавшего в осенне-зимнее время на фабриках, заводах и в рудниках, где рабочее время регламентировалось в соответствии с нуждами производства. В этот период сутки делились на смены. «Первая смена начиналась между пятью и шестью часами утра, а ночная— в соответствующие часы вечера»[38] Время обеденного перерыва между 11 и 12 часами называлось бабий час, так как обед на фабрики носили женщины.[39] Сигнал на работу подавался звонком или билом: «С четырех ночи будят, на поденщину звонят». [40]
    Длительность уповода во время сенокоса, а в некоторых районах — во время посева и уборки (когда останавливали фабрики и заводы)[41] колебалось от нескольких минут или часов (обычно 2-3-х) до половины дня: от завтрака до обеда — первый уповод, от обеда до ужина — второй.[42] При последнем делении уповод сближался с временным понятием «выть», которое в большинстве случаев — как и на остальной территории России — употреблялось в значении «еды между уповодами».[43] Время еды (= отдых и было в устной традиции Среднего Урала вехой отмечающей деление дня на отрезки летом завтрак (6 — 7 часов утра), обед 12 часов), паужина (16—17 часов), ужна (18—20 часов).[44] В осенне-зимний период, когда естественный световой день становится короче, деление на «выти» сокращалось до 3-х за счет вечернего чая (паужны).[45]
    Наиболее продолжительным временем отдыха был обед, совпадавший у русского населения Среднего Урала в конце XIX — начале XX вв. с общерусским средним временем — полуднем.[46] Однако, как показывают материалы по этнографии других областей России, обед приурочивался и к более раннему времени — 8—9 часам.[47] Вариативность этих часов отразилась и в русских летописях: в XIII в. «год обеда», по-видимому, приходился на 6-й час (11 часов нашего счета)[48], а в XVII веке — на 4-й час (6-ть часов нашего счета).[49] Обедни отправлялись соответственно и в 3-4 часу (9-10 час нашего счета), и в 1-м часу (6-й час нашего времени). Второе более соответствует указанию церковного Устава о времени совершения обедни (литургии) или «службы третьего часа»: «ранний предел времени для совершения литургии есть рассвет дня. Поздний предел — полдень».[50] Полдень был и серединой богослужебного дня, делившегося на четыре трехчастия: службу 1-го часа, 3-го, 6-го и 9-го (1—12 часов церковного Устава; 6—12 до полудня и 1—6 после полудня гражданского счета). Службы 1-го и 9-го часа по смыслу молитвословий ближе всего стоят соответственно, к утрене и вечерне, а собственно «дневные» службы приходятся на Ю—12 часов до полудня и 1—3 часов после полудня. В устной традиции полдень также являлся точкой деления дня на два отрезка: 1) «до полден» и 2) «после полден»[51], или на: 1) «полдни» и 2) «полдник».[52] Однако, «полдник» в народном понимании осмыслялся не только как послеобеденное время, но и как светлая часть суток, время между утром и вечером.[53] Этому соответствует и представление о том, что «день начинается после обеда»[54] и длится, по всей вероятности, до паужны летом и времени сумерек зимой. В летописях этот отрезок совпадал со временем послеполуденного сна, который длился «до 2-х часов или несколько далее по полудни» и обозначался как «полуденье», «уденье».[55] Аналогичен обычай полудничанья в устной традиции. Он «праздновался преимущественно в южно-русских областях», когда «взрослые сидели, лежали, спали — часа два».[56] В богослужебной практике это было время службы 6-го часа.
    I. 3. Вечер. Богослужебный вечер начинался службой 9-го часа, которая «иногда соединялась с вечернею и по значению своему сходилась с ней».[57] Однако, старообрядческие идеологи считают, что православная Церковь поступает неправильно, когда дозволяет петь 9-й час после обедни. В «Поморских ответах» на сей счет имеется следующее указание: «Отнесение часа 9-го вместо еже пред обедом пети по старопечатным, по обеде пред вечернею пети в новопечатных установлено. В древлепечатных же книгах, яко во уставах и псалтырех, девятый час пред обедом или литургиею или послед же литургии по чину дне указует говорити».[58] По Уставу служба 9-го часа соответствует 10, 11, 12 часам дня (4, 5, 6 часам после полудня гражданского времени). Примерно на этот промежуток приходится и летописный 9-й час, определяемый как время «незадолго до вечера» »[59], «от вечера», «пред вечернею».[60] В евангельских же сутках 9-й час составляет вторую половину дня; евангельский вечер начинался с закатом солнца и длился три часа. Это соответствовало первой ночной страже (Мк. 11. 19), а по церковному Уставу — 1, 2, 3 часам ночи (7, 8, 9 после полудня гражданского счета) — начало вечерни. Типикон так определяет время ее совершения: «от 2-х до 5-ти по полудни прежде солнца захождения» (малая вечерня), «поеже зайти солнцу мало» — великая вечерня, «пред вечером мало» — вседневная.[61] По летописным данным XVI — XVII вв., «вечерни летом отправлялись в четвертом часу по полудни», а «время после вечерни примыкало к вечеру». Причем, летом оно приходилось еще на светлую часть дня, когда солнце стояло «тихо вельми» и соответствовало 14 — 15 часу».[62] «При 16 — 17-часовом дне эти часы были последние дневные, из чего надобно заключить, что в просторечии конец дня причислялся к вечеру».[63] Аналогичные данные получил Н. В. Степанов, исследуя счет часов по Лаврентьевской и 1-й Новгородской летописям. Он пишет; «Можно утверждать, что вечерни были на Руси до XIII века около 3-х часов дня по нашему счету часов и тянулись около часа»[64], что соответствовало 10-му часу летописного дня».[65]
    Следующая за вечерней служба — повечерие (букв, «после ужина»), то есть служба перед сном. У Василия Великого она называется «молитвою при наступлении ночи».[66] Время совершения павечерницы охватывало 4, 5, 6 часов церковного Устава (10, 11, 12 часов после полудня гражданского счета) и соответствовало второй евангельской страже. Однако, по Типикону ее временные границы, как и вечерни, определяются достаточно широко. Малое повечерие совершается «поеже вечеряти братии»[67], великое повечерие, совершаемое в Великом посте не на бдении бывает ранее малого: «о часе девятом» (то есть, 3-м после полудня гражданского счета»[68]), кроме того, еклисиарху вменяется «смотреть прилежно да егда повечерие отпущають, быти знамению дне сиречь прежде сомрака».[69] И, наконец, великое повечерие на бдении бывает иногда в полночь, иногда же с вечера. Например, в Уставе сказано, что на Рождество Христово и Богоявление повечерие отправляется при 10-м часе ночи ( = 4-му после полуночи), а на Благовещение — при первом часе ночи ( = 7-му после полудня). Таким образом, можно говорить, что служба павечерницы в русской Церкви примыкала скорее к вечеру и тянулась от 9-ти часов дня до часу ночи ( = 3 — 7 часам после полудня) и проходила при дневном свете до захода солнца, что соответствовало летописным определениям «мало не до вечера» или светлой части вечера».[70] Темная же часть вечера в книжной традиции относилась к ночи.
    Устная традиция Среднего Урала вечернее время определяет терминами, обозначающими темное время: свечеряться, отемнеть, сумеркатьея, сумерить, непроглядь, по потемкам. Восприятие вечера как темной части суток видно и из народного представления (в противоположность церковному) о том, что «вечерня начиналась как солнышко закатиться»[71], что не вполне совпадало с реальным временем: наши информаторы говорят, что вечерня начиналась в 4 часа после полудня»[72], а в это время на Среднем Урале даже в декабре еще нет полной темноты. Представление о вечере как о темной части суток в устной традиции прослеживается и по фольклорным материалам, где вечерняя заря определяется и как «полунощная»: «Ты, заря ли моя, зоренька [Вечерняя, полунощная]. Да полунощная восточная».[73] Пределами вечера в устной традиции были 4 — 9 часов после полудня. На 4 часа приходилось время полдника — паужины (летом), а на 8 9 часов — время ужина.[74] После этого времени принимать пищу считалось грехом».[75]
    Соотношение пределов вечернего времени устной традиции с письменной различно. Оно выходит за пределы евангельского вечера в верхней границе (4, 5, 6 часов) и за пределы летописного и богословского (православного) — в нижней (7, 8, 9 часов), составляя собственный временной отрезок.
    Ночь. Евангельская ночь делилась на четыре стражи. Первые две были рассмотрены в связи с вечерним временем, последние — в связи с утренним. По летописям XVI — XVII вв. ночь наступала, как уже говорилось, после захода солнца, с началом нового времени суток, с сумерек.: об этом свидетельствуют названия паморочно — (2-й час ночи, полные сумерки), лягомо — (6-й час ночи, время отхода ко сну), долго ночи — куроглашение.[76] «Несколько времени спустя после куроглашения или после полунючи наступало заутреннее время, и по-видимому служило границей термину «долго ночи».[77] Сходный материал дают и летописи XIII века, из которого следует, что «ночь тянулась от конца сумерек до первых признаков утренней зари».[78] Веема важно для сравнения суточного круга письменной и устной традиций замечание Н. В. Степанова о бедности летописного языка при описании разных периодов ночи: «Даже полночь поминается в летописях реже, чем полдень и чем какие-либо иные моменты суток (дневного времени —I И. Б.). Знаменитое «куроглашение», ночное пение петухов, столь обычное для обозначения времени у многих народов древности, отсутствует у летописцев».[79] Это наблюдение верно и для устной традиции, которая дает единственное определение ночного периода — полночь. Ночь в устной традиции длилась с момента отхода ко сну: «курицы на место, и мы на место»[80], «темно будет и спать ложились»[81], — до подъема И начала трудовой деятельности (4-5 часов утра).
    Итак, сравнение письменной (богословской — православной, старообрядческой и летописной) традиции с народной практикой позволяет утверждать, что последняя за несколько веков взаимодействия с церковными установлениями подверглась с их стороны значительной корректировке. Из анализа приведенных материалов следует, что, во-первых, сутки делились в соответствии с естественными периодами, зависящими от движения солнца: утро, день, вечер, ночь. Во-вторых, эти понятия употреблялись как в широком значении: утро — от времени вставания до завтрака; день — светлая часть суток; вечер — время от паужны (16 часов) до отхода ко сну; ночь — от времени отхода ко сну До пробуждения; так и в узком значении: утро — от рассвета до завтрака; день — от полудня до паужны; вечер — от захода солнца до ужина; ночь— полночь. Характерно, что и богословская традиция не удерживается в рамках евангельского Дня, позволяя в некоторых случаях его корректировку, что, очевидно отвечало чисто практическим целям в общении С прихожанами.
    Выше приведенное деление народного дня находит свое подтверждение В семантическом осмыслении суточного круга. Осмысление дня (= сутки) как «микрокосма календарного времени — день <—> век».[82] присуще не только народной традиции, но и письменной. В трудах как русских, так и западных богословов неоднократно разрабатывалась теория о том, что шестидневное творение следует понимать только в смысле шести исторических периодов достаточно большой длительности. Протоиерей Н. Сергиевский еще во второй половине прошлого века в работе, посвященной библейской космогонии, отстаивал толкование шести дней творения как шести продолжительных «веков». Он писал: «Как скоро дана и понятна мысль, что создание мира есть история, постепенно свершившаяся двумя факторами, — творческим и космогоническим, то становится понятным, что все, относящееся к первому не может быть измерено никаким временем и что продолжительность времени этой истории вся падает на второй. Следовательно, фазисы этой истории суть дни по отношению к творцу мира и по соответствию со временем; а по отношению длительности самого мира творимого это тысячелетия или продолжительные времена».[83] Мотивировку такого толкования протоиерей находит в цитате из Псалтыри: «Тысяча лет перед Богом, как один день, и один день, как тысяча лет».[84] Вероятно, этим же источником пользовался безвестный сочинитель духовного стиха «Юный отшельник», столь распространенного у старообрядцев различных согласий: «Жил юный отшельник Он в келье молясь, / Священную книгу читал углубясь. В той книге прочел он, что тысяча лет / Как день перед Богом мелькнет и пройдет».[85] Таким образом ветхозаветный день равен символическому «веку» Бога-Отца — Творца мира.
    Семантика новозаветного (богослужебного) дня подчинена основной идее миссии Бога-Сына — искуплению греха и связанных с этим страданий за род человеческий. На первом часе «иерей благоговейно да размышляет, како Спаситель наш в 1-й час дня введен бысть в претор от Каиафы к Пилату, яко злодей... и како тамо всего мира Судия от безаконных архиереев и старцев Иудейских оболган и от неправильного судии осужден бысть».[86] Служба третьего часа посвящена воспоминанию мук Христа у столба, возложению тернового венца и сошествию Святого Духа на Апостолов.[87] Шестой час — время распятия Христа и его крестных мук: «Было же около 6-го часа дни и сделалась тьма по всей земли до часа 9-го» (Лк. 23.44), — эти слова Евангелия вошли не только в осмысление каноничского богослужебного дня, но и в широко распространенный апокриф «Сон Богородицы».[88] С распятия начинается и искупление грехов. Иоанн Златоуст в толковании на 118 псалом, объясняя значение 6-го часа, замечает, что Иисус Христос «на кресте уничтожил рукописание, враждебное нам».[89] Девятый час — час крестной смерти Спасителя (Мф. 27.50). Павечерие назначается совершать: 1) в воспоминание сошествия Христа во ад и освобождения душ праведных и вселения в рай и 2) «с мо¬лением Богородице, чтобы по отделению души от тела, избавила первую от дьявольского навождения и в царствие Сына своего ввела».[90] И, наконец, полунощница была установлена «Святой Церквью со следующими намерениями: 1) в воспоминание Вескрешения Христа, 2) чтобы побудить верующих быть всегда готовыми ко дню последнего Страшного суда, который может прийти как жених в полунощи, 3) чтобы научить верующих подражать бдению ангелов, неусыпно поющих: «Свят! Свят! Свят!».[91] «Утром, когда обновляется и оживает вся природа, Святая Церковь славит Господа (Свет) тою хвалебною песнею, которая была воспета ангелами при рождении Сына Божия пред рассвето дня: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение».[92]
    Как видим, семантика новозаветного дня вся подчинен дню = веку Бога-Сына. Этот «век» имеет прерыв в моменте как бы «нового рождения» — Воскресения. С этого момен¬та прерывается и связь между «веком» земной жизни ( = человеческий век) и «веком» небесным, так как природа последнего иная: он течет от будущего к прошлому. В соответствии с этим становится понятным воспоминание со¬шествия во ад на павечернице, службе, предшествующей по времени Воскресению, хотя само событие следует за ним. Этот обратный ход времени идет до 3-го часа, времени литургии, три части которой соответствуют событиям не только земной, но и небесной жизни Христа. На проскомидии «изображается рождество Господа нашего Иисуса Христа, принявшего плоть для принесения себя в жертву для спасения мира».[93] Литургия оглашенных — это «воспоминание событий от воплощения Сына Божия до последних дней его жизни».[94] Литургия верных — само таинство евхаристии (причащения) «изображает страдания Господа, его смерть, погребение, сидение одесную Бога — Отца и второе пришествие на землю».[95] Таким образом, литургия аккумулирует в себе не только прошлое, настоящее, но и прошедшее будущее (Воскресение), и грядущее будущее (второе пришествие) время. Тем самым, она является наиболее сакрализованной частью древнего времени, «когда как бы восстанавливается органически живо переживаемая связь с первособытием, мотивирующим святое в данной традиции».[96] На языковом уровне это обнаруживается в тенденции *svet — словаря к «универсальному захвату всей переживаемой реальности.., смысл которой полнее всего передается формулой утверждения hiс et nunc присутствующей, совершающейся святости — свят! свят! свят! ».[97] На семантическом уровне — это соотнесение дневного времени, сконцентрированного в литургии, с Воскресением. И отсюда — стремление расширить преде¬лы этого сакрального времени до масштабов суток и даже недели. Последнее усматривается в определении Церковью светлой (Пасхальной) седмицы как «дня велицего»[98], что отмечалось исследователями.[99]
    На стремление распространить сакральность литургического времени на весь суточный круг и поставить его в зависимость от центральной идеи Воскресения (искупления) указывают, на наш взгляд, два момента. Во-первых, все рассуждения святых отцов относительно начала дня сводятся, по сути дела, к указанию о начале воскресного дня (см. выше: Цветная Триодь, толкования Вальсамона на 89 и 90 правила 6-го Вселенского собора и др.). Во-вторых, в сферу сакрального времени оказывается включенной и ночь, время от полуночи до утрени, не соотносимое в богословской традиции ни с земным, ни с небесным «веком» Бога и являющееся, таким образом, периодом безвременья. Это время приготовления к будущему: грядущему (страшному суду) и прошедшему (рождеству Христа-света), то есть осуществление единой и универсальной цели — приготовления, надежды
    царство небесное (святое состояние, святая жизнь). Отсюда и стремление к подражанию бдения ангелов, поющих «Свят! Свят! Свят!». Ночь, конкретнее полночь, является и пределом прямого и обратного хода времени. Таким образом, можно говорить, что универсальная оппозиция свет — тьма реализуется в письменной (богословской) традиции, в первую очередь, как ночь — день.
    В устной же традиции она, напротив, выступает в противоставление день — ночь. День (= сутки) человеческого века включает в себя «все основные признаки солярного календаря; членение на отрезки, соответствующие движению солнца и представлениям о его половорзастных изменениях и пространственных перемещениях».[100] Соответственно этому, и время человеческого «века» течет естественным путем: от прошлого к настоящему и будущему, постоянно повторяясь и имея, таким образом, циклический характер.
    Кульминационными «сакральными» точками человеческого века являются, как следует из общерусского материала, полдень и полночь, — как и в письменной. Но если они служили пределом обратного хода времени, то в устной — символизировали «пики» естественного хода жизни. В соответствии с этим «век» делился как бы на два отрезка, совпадающих с приведенным выше делением дня: 1) восход солнца — полдень; 2) полдень — полночь. Приходящиеся на эти отрезки периоды бодрствования и сна «метафорически соотносились с понятием жизни и смерти».[101] Так, «связь полудничанья с «нежизненным» состоянием отразилась, например, в сибирском значении глагола полудничать — умирать, отходить, жить последние минуты — и в мифологическом образе полудницы — солярного духа, наказывающего смертью за внеурочную работу в полдень».[102] Очевидно, сакральностью полуденного времени объясняется и функция заговора от нечистой силы, уроков и т. п. 90-го псалма, в котором упоминается «бес полуденный».
    Полночь была завершением циклического человеческого «века», наступлением другого мира, когда «шибко дикуется нечистая сила».[103] С этой точки зрения, ночь и ее кульминация — полночь, являлись как бы периодом безвременья, о чем косвенно говорит и отмеченное выше отсутствие деления ночного времени на периоды. В отличие от безвременья богословской ночи, это не расширение сакрального пространства и времени, приближающего носителя культурно» модели, и наоборот — период господства «чужого» мира «чужого» времени и, как следствие этого, — невозможность жить в нем, «смерть», которая по закону цикличности жизни является подготовкой к новому рождению, будущему. Но так как «основные события будущего представляются повторением некогда свершившихся событий предшествующего цикла, ... в циклической концепции времени будущее было».[104] Этим, как нам кажется, отчасти можно объяснить и обычай полудничанья (= смерть) как «генеральную репетицию» грядущего будущего.
    Весьма любопытно в этом отношении дальнейшее развитие образов времени в старообрядческом «Рассуждении о последних временах века сего». Еще раз заострив внимание своего респондента на том, что «подобен век всемирный веку жизни человека» (л. 5 об.), автор соотносит начало дня (утро) и утро (зарождение) христианской веры с рождением человека, когда он «рождается мал возрастом и силою, и без разума» (л. 5 об.). Время от рождения до возмужания (утро — полдень) — это период «отрочества», когда человек «без печали житейския весело провожает жизнь свою и достигает до совершеннаго мужескаго возраста и награждается силою и разумом» (л. 6), а Церковь укрепляется «разумом духа святаго», сошедшего на Апостолов (л. 7). «Середина силы мужественыя» — полдень, время прельщения змием «ко греху» и человека, и Церкви, вследствие чего «житейские попечения в помыслех умкожатися, а душеспасительныя помрачатися» (л. 6), развращается «разум ученых мужей любоначалием и гордостию» и прельщается «ко сласти и богатству мира сего» (л. 8). И «от печалей и сластей умалитися», как и век Церкви. Это время вечера. А за ним телесных начнет человек старится, крепость силы и разум наступает ночь — «скончание века жизни» человека и Церкви. На этом обрываются аналогии человеческого и христианского веков, ибо первый из них заканчивается, а второй ждет своего продолжения с полуночи, со второго пришествия Христа. Концепция старообрядческого философа, как представляется, занимает промежуточное положение между богословским осмыслением и народными представлениями о времени, так как, с одной стороны, совмещает с первым народную цикличность и с другой стороны, отрицает ее безвременность как некоего перерыва, необходимого для нового повторения цикла.
    Таким образом, можно говорить, что богословские и народные сутки «как микрокосм календарного времени день < — > век», осмысляясь по законам культурной модели каждой из этих традиций, имеют в то же время и точки соприкосновения: 1) деление на периоды соотносится с возрастным и событийным моментами жизни Христа, человека (а также — с эволюцией веры); 2) кульминационными моментами являются полдень и полночь, расширяющие сакральное пространство и время; 3) в дневном ходе времени земная жизнь Христа и человеческий век имеет одну направленность от прошлого к будущему.

    ________________


    1. См.: Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского// ЧОИДР. — М., 1879. — С. 27.
    2. См.: Даль В. Толковый словарь великорусского языка. — М., 1955. — Т. 1. — С 427.
    3. См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М.:Прогресс, 1971. — Т. 3. — С. 811.
    4. Праславянское *dьnь восходит к индо-европейскому *din «светить» и обозначает светлую часть .суток. См.: ЭССЯ. — М.: Наука, 1978. — Вып. 5. — С. 213.
    5. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении часов// Тр. 2-го археологического съезда в Санкт-Петербурге. — СПб., 1881. — Вып. 2. - С. 162—163.
    6. См.: Там же. — С. 164—165.
    7. См.: Типикон. — М.: Синодальное издание, 1867. — Гл. 8.
    8. См.: УрГУ. Невьянское собр. VI.184.Р./1355. — Л. 11.
    9. См.: УрГУ Нижнетагильское собр. VII.31 .Р/182. — Л. 9.
    10. См.: УрГУ. Невьянское собр. VI.184.Р/1355. — Л. 15.
    11. См.: УрГУ. Нижнетагильское собр. VII.31 .Р/182. — Л. 20.
    12. См.: УрГУ. Нижнетагильское собр. V.11.42.И/2142. Кириллова книга — Л. 337.
    13. См.: УрГУ. Курганское собр. V.22.P/641. — Л. 78.
    14. См.: Там же. — Л. 78 об.
    15. См.: Там же. — Л. 79.
    16. См.: Златоструй — М., 1912. — № 8. — С. 68.
    17. См.: Триодь Цветная. — М.: Синодальная тип., 1884. — Л. 27 об.
    18. См.: УрГУ. Курганское собр. 19.Р./638. — Л. 3 об.
    19. См.: Там же. — Л. 2 об.
    20. См.: Там же. — Л. 2.
    21. См.: Там же. — Л. 3.
    22. См.: Там же. — Л. 4 — 4 об.
    23. См.: Там же. — Л. 3 об.
    24. См.: Там же. — Л. 2 об.
    25. См.: УрГУ. Невьянское собр. VI.178.P/1272.
    26. См.: Там же. — Л. 1.
    27. См.: Степанов Н. В. Единицы счета времени (до XIII века) по Лаврентьевской и 1-й Новгородской летописи// ЧОИДР. — М„ 1909. — Кн. 4. — С. 7; Прозоровский Д. О старинном русском счислении..— С. 175.
    28. См.: Фасмер М. Этимологический словарь... — М., 1987. — Т. 4. —С. 176.
    29. См.: Никольский К. Пособие к изучению Устава Богослужения православной церкви. Изд. 7-е. — М., 1907. — С. 152.
    30. См.: Мансветов И. Церковный Устав (Типик), его образование и судьба в греческой и русской церкви. — М., 1885. — С. 25.
    31. См.: Там же. — С. 33.
    32. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 174; Степанов Н. В. Единицы счета времени... — С. 7.
    33. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 175.
    34. См.: Словарь русских говоров Среднего Урала. — Свердловск, 1988. — Т. 7. — С. 27.
    35. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 2. — Л. 61 об.
    36. См.: ЭССЯ. — М.: Наука, 1978. — Вып. 5. — С. 214.
    37. См.: Бернштам Т. А. Будни и праздники: поведение взрослых в русской среде (XIX — начало XX в.)// Этнические стереотипы поведения. —Л., 1985. — С. 124.
    38. См.: Бажов П. П. Собр. соч. в 3-х т.: Уральские были. — М. ,1952, — Т. 3. — С. 27.
    39. См.: Там же. — С. 30.
    40. См.: Бирюков В. П. Дореволюционный фольклор на Урале. — Свердловск, 1936. — С. 275.
    41. См.; Мамин-Сибиряк Д. Н. Собр. соч. в 6-ти т.: Три конца. — М., 1981. — Т. 3. — С. 90.
    42. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 2. — Л. 56; № 4. — Л. 63.; № 6. — Л. 8 и др.
    43. См.: Словарь русских говоров Среднего Урала. — Свердловск, 1964. — Т. 1. — С. 106.
    44. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 1. — Л. 74; № 5. — Л. 35.
    45. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 2. — Л. 70 об.
    46. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 1. — Л. 38; № 2. — Л. 44 об.
    47. См.: Бернштам Т. А. Будни и праздники... — С. 124.
    48. См.: Степанов В. Н. Единицы счета времени... — С. 17.
    49. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 175.
    50. См.: Обзор церковных постановлений о причащении и покаянии// Православный собеседник. — Казань. 1859. — Ч. 1. — С. 262.
    51. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 5. — Л. 29 об.
    52. См.: Там же. № 7. — Л. 2.
    53. См.: Там же. № 8. — Л. 30.
    54. См.: Там же. № 9. — Л. 29.
    55. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 177.
    56. См.: Бернштам Т. А. Будни и праздники... — С. 128.
    57. См.: Мансветов И. Церковный Устав... — С. 33.
    58. См.: Цитируется по: Никольский К. Пособие по изучению Устава...— С. 157; прим.
    59. См.: Степанов В. Н. Единицы счета времени... — С. 17.
    60. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 179
    61. См.: Никольский К. Пособие по изучению Устава... — С. 150.
    62. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 179.
    63. См.: Там же. — С. 180.
    64. См.: Степанов В. Н. Единицы счета времени... — С. 10.
    65. См.: Там же. — С. 17.
    66. См.: Мансветов И. Церковный Устав (Типик)... — С. 34.
    67. См.: Типикон, — Гл. 7, 9.
    68. См.: Там же. Последование 1-й седмицы Великого Поста.
    69. См.: Там же: Последование понедельника 1-й седмицы Великого Поста
    70. См.: Степанов В. Н. Единицы счета времени... — С. 10.
    71. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 2. — Л. 16 об.
    72. См.: Там же. № 5. — Л. 43 об.; № 9. — Л. 25.
    73. См.: Китайник М. Г. Уральский фольклор. — Свердловск, 1949. — С. 70.
    74. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 2. — Л. 61 об.
    75. См.: Там же. № 7. — Л. 17 об.
    76. См.: Прозоровский Д. О старинном русском счислении... — С. 171
    77. См.: Там же .— С. 174.
    78. См.: Степанов В. Н. Единица счета времени... — С. 10.
    79. См.: Там же. — С. 11.
    80. См.: Архив ИИиА УрО АН СССР. Ф. Э-1. — № 9. — Л. 12.
    81. См.: Там же. — № 2. — Л. 13.
    82. См.: Бернштам Т. А. Будни и праздники... — С. 122.
    83. См.: Сергиевский Н. Творение мира и человека.—М., 1883.—С. 126, 127.
    84. См.: Псалом 89, 5.
    85. См.: НБ УрГУ. Невьянское собр. VI. 45р/377. — Л. 20.
    86. См.: Никольский К. Пособие к изучению Устава... — С. 331.
    87. См.: Там же. — С. 332.
    88. См.: НБ УрГУ. Шатровское собр. XV. 34р/80. — Л. 1.
    89. См.: Цит. по: Мансветов И. Церковный Устав (Типик)... — С. 33.
    90. См.: Никольский К. Пособие к изучению церковного Устава... — С. 240.
    91. См.: Там же. — С. 257.
    92. См.: Там же. — С. 268.
    93. См.: Там же. — С. 368.
    94. См.: Там же. — С. 369.
    95. См.: Там же. — С. 417.
    96. См.: Топоров В. Н. Об одном архаичном индоевропейском элементе в древнерусской духовной культуре — *svet// Языки культуры и проблемы переводимости. — М.: Наука, 1987. — С. 218.
    97. См.: Там же.
    98. См.: УрГУ. Вятское собр. Сборник смешанного состава. «Сказание св. Иоанна Дамаскина о велицем дни сиречь о светлой неделе». — XVII.115.Р/4614. — Л. 145.
    99. См.: Бернштам Т. А. Будни и праздники... — С. 123.
    100. См.: Там же. — С. 122.
    101. См.: Там же.
    102. См.: Там же. — С. 128.
    103. См.: Бирюков В. П. Дореволюционный фольклор на Урале... — С. 233.
    104. См.: Рабинович Е. Г. Выработка стратегии поведения в поздней античности (Феб — Люцифер)// Этнические стереотипы поведения. — Л.: Наука, 1985. — С. 111.

    СТАРООБРЯДЦЫ В ТОБОЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ
    (конец XVII — начало XX вв.).
    Л. Н. СУСЛОВА
    (Тобольск)

    Никоновская реформа XVII в. привела к расколу церкви на «казенную» (официальную) и старообрядческую. Во главе старообрядцев стояли такие известные ревнители древнего благочестия Иван Неронов, Аввакум, Даниил и др. Они выработали основные взгляды и положения старообрядчества. Приверженцы Аввакума и пропагандисты из Выговской пустыни появились в Сибири в конце XVII — начале XVIII вв. Идеи их нашли здесь благодатную почву.
    Распространению раскола на территории Тобольской губернии способствовал ряд факторов. Во-первых, в Сибири была слабо развита государственная организация православной церкви. Не хватало храмов, а также священнослужителей. На всю Тобольскую епархию приходилось только 450 церквей (XIX в.), которые были расположены в крупных городах Сибири. Следует также отметить, что духовенство Тобольской епархии имело низкий образовательный ценз. Окончивших средние учебные заведения священников здесь было мало, большинство из них не получило полного среднего образования. Наконец, одна из главных причин увеличения старообрядческого населения в Сибири состояла в переселенческом движении. Поток населения из Европейской части России увеличился, особенно во время царствования Петра Великого, в связи с правительственными фискальными мерами (рекрутская повинность и подушные подати) и репрессивной политикой гражданских и духовных властей по отношению к старообрядцам. Так, указ от 7 апреля 1685 г. предусматривал по отношению к раскольникам различные меры наказания (ссылка под строгий надзор в монастыри, «вплоть до смертной казни жечь в срубе»). Лиц, укрывающих у себя раскольников разрешалось бить кнутом и ссылать в отдаленные города. Новым указом 1716 г. пропаганда старообрядческого учения наказывалась ссылкой или смертной казнью. Старообрядцы не имели права занимать общественные должности и быть свидетелями в суде против православных. Они должны были носить платье: мужчины — крашенную однорядку с лежачим ожерельем и сермяжный зипун, со стоячим клееным козырем красного сукна, а женщины — опашни и шапки с рогами. Им разрешалось жить в селениях и городах при условии платежа двойного оклада. При Екатерине I строгость к раскольникам несколько уменьшилась, но при Петре II и, особенно, при Анне Иоанновне и Елизавете Петровне опять усилилась. Раскольников силой заставляли молиться за царя (1738); они привлекались к отбыванию рекрутской повинности и деньгами, и натурой. В 1745 году им было запрещено принимать кого бы то ни было в свои скиты, называться «староверцами, скитскими общежителями», а только раскольниками. Именно, строгие меры правительства и нетерпимость православного духовенства способствовали в немалой степени распространению раскола на территории Сибири.
    Родиной сибирского старообрядчества были Поморский край и Центральная Россия, Выходцы этих регионов немало способствовали распространению старообрядчества на территории Тобольской губернии. Процесс этот занял с конца XVII до начала XIX в. Можно выделить в нем два периода. Первый из них охватывает хронологические рамки со времени появления первых ревнителей древнего благочестия в нашем крае до середины XVIII в. Поток раскольников в Тобольскую губернию усилился во втором этапе. 14 декабре 1762 г. Екатерина II подписала указ, по которому раскольникам, пребывавшим за границей дозволялось возвратиться в1 Россию и селиться особыми слободами, при чем они должны были быть положены в двойной оклад, но с освобождением от всяких податей и работ на 6 лет, а также от указанного платья и бритья бород. Тобольская губерния была включена в «черту оседлости» раскольников.
    В процессе формирования старообрядчества выделились два важнейших направления — поповщина и беспоповцы, а позднее в них многочисленные толки и согласия.
    Главным районом первоначального распространения беспоповщины было северное русское Поморье, где ему способствовали природные условия жизни, давно уже приучившие население обходиться без попов. Здесь в конце XVII в возникла(Выгорецкая обитель, сделавшаяся скоро центров беспоповщины и опорой раскола. В 1706 г. от поморского согласия отделился федосеевский толк, названный по имени создателя Феодосия Васильева. Федосеевцы, в отличии от поморцев, признавали браки, заключенные православными священниками. Они встречались в Сибири довольно часто в Курганском, Тюменском, Ялуторовском, Тарском, Омском и Ишимском округах. В 1730-х годах образовался третий толк беспоповщины — филипповщина. Самосожжение у них считалось мученичеством за веру. Дробление беспоповщины вообще шло быстрыми шагами. Спор из-за титла на кресте повел к отделению, в конце XVIII в. от федосеевщины особого согласия, титловщины. От филипповцев отделились Пастухове согласие и аароновщина, пашенскии или тюменский толк. Как протест против компромиссов, допускавшихся в конце XVIII в. федосеевщиной и филипповщиной, сложилась секта странников или бегунов. В конце XVIII века в Москве образовалось согласие приемлющих браки. Еще раньше зародилась «нетовщина» или козминщина (по имени основателя ее Козьмы). В основе нетовщины лежит убеждение, что в настоящее время нет и не может быть спасительных тайн и общественного богослужения, т. к. благодать взята на небо. Иначе нетовщина называется спасовым согласием, потому что, по мнению нетовцев, один Спас знает, как можно спастись: необходимо уповать на его милость и молиться. От нетовщины следует отличать глухую нетовщину. Последователи ее хотя и признавали православную церковь еретической, но считали возможным совершать крещение и брак в православной церкви. В конце XVIII — XIX вв. появилось еще несколько сект, среди них — рябиновщина, дырники, средники и др. Проповедники рябиновщины признавали крест только из рябины; дырники проповедовали, что молиться нужно на восток, а потому устраивали у себя в домах отверстия на восток, в которые и молились; средники вели счисление времени такое, что у них пасха падала на среду, любушкино согласие допускало сожитие по любви, ожидая освящения его в будущей жизни; воздыхатели признавали, что в настоящее время таинств не должно быть и никаких обрядов, нужно вздыхать и молиться.
    К первой половине XIX в. в Сибири сложился основной костяк течений, толков и согласий. В основном это были различные ответвления от беспоповщинского течения: поморцы, федосеевцы, родионовцы и девятинцы, филипповцы, пашенскии или тюменский толк, странники или бегуны. Кроме того, на территории Сибири сложились особые секты, приверженцы которых отвергали не только богослужение православной церкви, но и само учение христианства; иконоборцы, молокане, хлыстовшина. По свидетельству исследователей сибирского раскола Л. Соловьева, И. Сырцова, Г. А. Варлакова, раскол на территории Тобольской губернии с самого начала (конец XVII — начало XVIII вв.) получил более резкий беспоповщинский характер и не только не смягчался, а напротив все более ожесточался со временем. Отдаленность от русских поповщинских центров вынудила сибирских старообрядцев обходиться без попов. Беспоповщина в XVIII — XIX веках распространилась преимущественно в Ялуторовском округе: в Камышевской (с. Кодское), Шатровской, Саламатозской, Бобылевской, Мостовской, Шороховской, Рафайловской, Исетской, Архангельской, Красногорской, Ингалинской, Суерской, Лыбаевской, Заводоуковской, Томиловской, Новозаимской, Оступинской, Агаракской, Пятковской, Соловьевской, Верх-Суерской, Поляковской, Кизакской, Емуртлинской волостях. По Ишимскому округу беспоповщина существовала в волостях Утчанской, Частоозерской, Теплодубровской, Петуховской, Красноярской, Сладковской. По Омскому округу в Яланской, Пановской, Карасутской, Лузинской, Драгунской, Камышевской. В Курганском округе беспоповщина сосредоточена была в Тебеняцкой волости в деревне Межевой, Моревской и Утечьей волости. По Тюменскому округу беспоповщина расположена была в приходах Переваловском, Тугулымском, Луговском и других. Службы у старообрядцев беспоповщины велись в молитвенных домах и домашних молельнях. В них иконы наставляли на полки-божницы в половину длины стены или во всю стену, иногда в два яруса. В этих молельнях в праздники собирались родственники, знакомые, соседи и грамотные мужики и женщины читали молитвы.
    фото
    Поповщина не получила широкого распространения в крае. Она была сосредоточена в Тебеняцкой, Чимеевской, Мендерской, Белосзерской, Падеринской, Сычевской, Моревской, Нижне-Алабужской и других волостях Курганского округа; в Ишимском округе — в Бердюжской, Армизонской, Гагарьевской, Кизакской, Боровской, Абацкой волостях; в Верхне-Суерской, Соловьевской, Кодской, Рафайловской волостях Ялуторовского округа, в Коряновском, Крутинском, Тюкалинском, Кобырдатском и других пригородах Омского округа, в Мало-Красноярском, Усть-Тарском, Рыбинском и других пригородах Тарского округа. Незначительное число поповщины сосредоточено в Омском и Тарском округах. Молитвенные дома поповщины преимущественно распространены в Курганском округе в деревне Могильной Чимеевской волости и др. Кроме молитвенных домов у поповщины Курганского, Ялуторовского и Ишимского округов есть моленные в каждом порядочном доме в горнице, задней комнате или мезонине. В них находятся, от пяти до десяти икон, но в отличии от домашних молелен беспоповщины, молельни у поповщины предназначались только хозяину.

    Из сказанного следует, что размещение старообрядцев на территории Тобольской губернии было неравномерным. Так ее северная часть была малозаселенной и раскольников там фактически не было. Основная масса их приходится на южную часть Тобольской епархии.


    ПРИМЕЧАНИЯ К ТАБЛИЦЕ:

    1. Статистические сведения по Тобольской губернии за 1860 г.// Тобольские губернские ведомости, 1861. № 38. «Раскольников разных сект считается в губернии 22598 ч. об. п. (10662 м. и 11936 ж.) что составляет немного менее, чем пятидесятую часть населения всей губернии. Большее число раскольников проживает в Ялуторовском округе именно 12874 ч. об. п. (6142 м. и 6732 ж.), что составляет немного более половины всего раскольнического населения губернии, а самое меньшее в Туринском округе (1 чел.). За тем по числу раскольнического населения округа Тобольской губернии после Ялуторовского следуют в таком порядке: Курганский, Омский, Ишимский, Тюменский, Тарский, Березовский и Тобольский». — Там же. — С. 311
    2. Соловьев Л. Сведения о состоянии раскола и сектантства в Тобольской епархии. — Тобольск, 1909. — С. 4—8.
    3. Распределение старообрядцев и сектантов по толкам и сектам/ Центральный статистический комитет Министерства Внутренних Дел. — СПб., 1901.

    ХРАМЫ СТАРОГО ЯЛУТОРОВСКА
    С. В. ТУРОВ, С. В. АЛЕНИН
    (Тюмень)

    На чертеже С. У. Ремезова 1701 г. в Ялуторовском остроге показана только одна церковь, встроенная в острожную стену.[1] «По документам 1751—1768 гг. в Ялуторовске находилось 4 церкви. Документы 1751 г. называют Сергиевскую; 1754, 1759, 1762 и 1765 гг. — Сретенскую; 1755 г. — Рождественскую; 1760, 1764, 1768 гг. — Вознесенскую. Эти сведения расходятся с данными топографического описания 1790 г., в котором в г. Ялуторовске показано всего два церковных прихода. Однако четыре церкви перечислены и в «Описании церквей, находящихся в Тобольской губернии» на 1889 г.: «Сретенская соборная каменная (1777 г.), Никольская кладбищенская каменная (1872 г.), Вознесенская каменная (1812 г.) и тюремная каменная (1864 г.)».[2]
    В настоящем очерке мы попытаемся разрешить означенные противоречия источников, на которые указывает в своей статье Д. Я. Резун. Прежде всего отметим, что и другие источники, не учтенные данным исследователем, перу которого, кстати, принадлежит единственная в современном сибиреведении попытка уточнить историю храмовой топографии г. Ялуторовска, не менее противоречивы.[3] Так, Гр. Варлаков в свое время располагал данными о том, что Сретенская с приделом Иоанна Предтечи и Сергиевская церкви существовали уже в 1740 году.[4] В. Ильин и Н. Абрамов в начале 60-х гг. XIX в. отметили в Ялуторовске две Церкви:[5] «1) Сретения Господня, красивой и легкой архиктетуры, 2) Вознесенская, по наружному устройству гораздо уступает первой».[6]
    П. Семенов учел в Ялуторовске в начале 80-х гг. XIX в. 4 каменных православных храма и одну деревянную часовню.[7] Однако в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона 1904 г. отмечается, что Ялуторовск имеет две православные церкви.[8] Для того чтобы разобраться во всех вышеозначенных неувязках попробуем сначала проследить историю каждого храма г. Ялуторовска в отдельности.
    Как уже отмечалось, по данным Д. Я. Резуна, наиболее раннее свидетельство о Сергиевской церкви имеется от 1751 года.[9] Однако Гр. Варлаков располагал таковыми за 1740 год.[10] Но к этому времени церковь уже сильно обветшала. Так что мы смело можем отнести основание храма к началу XVIII в. В 1754 г. ветхая Сергиевская церковь была снесена, а на ее месте заложен Вознесенский храм «с Сергиевским престолом же».[11] Кстати, в 1771 г. эта церковь едва не погибла в пламени пожара.[12] Согласно данным «Описания церквей, находящихся в Тобольской губернии» на 1889 г., Вознесенская церковь была возобновлена в камне в 1812 году[13]. А консисторская документация свидетельствует, что около 1831 г. храм получил каменную ограду.[14] Однако деревянная Вознесенская церковь была уничтожена только в 1821 г. по просьбе священников и церковнослужителей Вознесенского прихода, суть которой сводилась к тому, что: «...старая их деревянная Вознесенская церковь время от времени становится очень ветхою, и даже к самому падению довольно уже блискою. По причине чего ради опасного ея падения, и просили о совершенном оной церкви уничтожении».[15]
    Как мы уже отмечали, документы, выявленные Д. Я. Резуном, фиксируют другую ялуторовскую церковь — Сретенскую в 1754, 1759, 1762, 1765 годах.[16] По-видимому, где-то на рубеже 60-х—70-х гг. XVIII в. на месте этой церкви началось возведение каменного Сретенского собора, освященного в 1777 году.[17] Нам не известно в каком состоянии находился деревянный храм к моменту слома. А эти све¬дения помогли бы в приблизительной датировке основания Сретенской деревянной церкви. Но, как бы то ни было, мы помним, что в распоряжении Гр. Варлакова имелись документы, позволявшие ему утверждать, что уже в 1740 г. в Ялуторовском остроге стояла деревянная церковь.[18] Сретенский каменный собор города Ялуторовска, по всей видимости, до начала XX в. не подвергался сколько-нибудь серьезному ремонту и переделке. Это привело к тому, что 1905 г. его состояние стало вызывать у епархиальных властей серь¬езное беспокойство. По ходатайству Тобольской духовной консистории строительное отделение Тобольского губернского правления провело освидетельствование храма. Результатом чего явилась чрезвычайно тревожная картина, «...над второй парой окон, перемычек и подоконников в трапезной, с северной стороны и южной, проходят почти вертикальные трещины и углы трапезной, подходящей к главной части храма, дали осадку. Видны также трещины на сводах нижнего этажа и арках, разделяющих трапезную от главной части храма и главную часть от алтаря, причем железные связи их частию лопнули, а остальные, за исключением одной, вырублены, очевидно, как ранее лопнувшие. Так же нет связей (вырублены), за исключением одной пары, соединенной хомутами в одно, в главной части храма и трапезной, соединяющих продольные стены. В верхнем этаже храма, на сводах трапезной и арках, видны также трещины». Вскоре после этого «маяки» (полоски бумаги) укрепленные на трещинах, дали разрыв. В 1908 г. специальная комиссия еще раз обследовала храм и приняла решение о его закрытии для богослужений. В протоколе комиссии в частности отмечалось: «...появились опасные трещины в сводах и перемычках, и фундаментах, лопнули железные связи, вследствие чего трапезная совершенно отделилась, от главной части храма. Причины этого разрушения, начавшегося с давних пор, следущие:
    1) Неправильная кладка и разбивка фундамента.
    2) Плохое качество кирпича, на котором сложен фундамент.
    3) Здание выстроено на месте бывшего кладбища, и по мере выгнивания гробов, под фундаментом образовались трещины». Из документов не ясно был ли собор разобран или отремонтирован. Однако подготовка шла к первому так и ко второму вариантам. Так, в том же 1908 г. началаа переписка с Императорской Археологической комиссией не предмет постановки Сретенского собора на учет как «памятника старины замечательного по архитектуре». С этой целью строительным комитетом была заполнена специальная анкета и заказаны фотографии как самого собора, та1 и его внутренних интерьеров.[19] Однако, уже в 1914—1917 гг консистория начинает поиски земельного участка под постройку нового собора.[20]
    фото
    В 1777 г. в Ялуторовске была построена деревянная кладбищенская Козмо-Демьянская церковь. Но, уже в январе 1788 г. она сгорела по причине неисправности печи «голаандской не об одном своде» и по халатности трапезников которые, затопив печь, ушли в город «на собирание хлеба для своего пропитания».[21] Кладбищенская церковь была возобновлена в камне только в 1872 г. во имя святого Николая Угодника.[22]
    Итак, теперь мы в состоянии дать приблизительную хронологию храмовой топографии г. Ялуторовска на протяжение XVIII — начала XX вв.

    Таким образом, практически все противоречия источниковой базы по истории храмовой топографии г. Ялуторовска нами разрешены. Причем в искажении действительного положения дел (как это ни странно) мы можем уличить только «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона, известный именно своей доброкачественностью. В последнем на 1904 г. в Ялуторовске показано 2 каменных храма, тогда как их было здесь 4, а также возможно еще стояла деревянная часовня.[23]
    В заключение попробуем разобраться в том, какая церковь зафиксирована в документах от 1755 г. под название Рождественской[24]. Вероятно, это была кладбищенская церковь, существовавшая здесь до постройки Козмо-Демьянского храма в 1777 году. Но не исключено также, что в деловую документацию просочилось одно из обиходных названий других упоминавшихся нами для XVIII в. церквей г Ялуторовска. Дело в том, что в обиходе у одного храм могло быть несколько названий, так как, согласно древне традиции, каждый церковный придел мог рассматриваться прихожанами как отдельная церковь.[25] Так, согласно сведениям Гр. Варлакова, Сретенский собор г. Ялуторовска имел в обиходе другое название — Вознесенский, а Вознесенская церковь, в свою очередь именовалась иногда как старь Сергиевской или даже Никольской.[26]


    Примечания:


    1. Ремезов С. У. Чертежная книга Сибири. — СПб., 1882. — С. 6.
    2. Резун Д. Я. О названиях русских церквей Западной Сибири в XVIII в. Памятники быта и хозяйственное освоение Сибири. — Новосибирск 1989. — С. 101 — 102.
    3. Резун Д. Я. сделал попытку: «...располагая данными о происхождении названий церквей, система которых связана с определенным каноном ...уточнить факты русской колонизации, движения населения в новы районы и выявить некоторые культуроведческие аспекты хозяйственного освоения Сибири». (Резун Д. Я. Указ. соч. — С. 94).
    4. В[арлаков] Гр. Город Ялуторовск// ТГВ. — 1856. — № 16.
    5. Ильин В. Краткие статистические описания окружных городов Тоболской губернии// Памятная книжка для Тобольской губернии на 1864 год. — Тобольск, 1864. — С. 202.; Абрамов Н. Город Ялуторовск с его округом// ТГВ. — 1864. — № 25 — 29. — С. 202.
    6. Абрамов Н. Указ. соч. — С. 202.
    7. Географический словарь Российской империи. — СПб., 1885. — Т. — С. 947.
    8. Энциклопедический словарь. — СПб., 1904. — Т. XLI. А. — С. 648
    9. Резун Д. Я. Указ. соч. — С. 101.
    10. В[арлаков] Гр. Указ. соч. — С. 326.
    11. ТФ ГАТО, ф. 156, оп. 1, д. 90.
    12. Там же, д. 80. В 1773 г. церковь была подвергнута незначительной переделке: в ней были прорублены дополнительные окна, т. к. имевшиеся не обеспечивали достаточной освещенности. (ТФ ГАТО, ф. 15 оп. 1, д. 145.).
    13. Описание церквей, находящихся в Тобольском губернии// Календарь Тобольской губернии на 1889 год. — Тобольск, б. г. — С. 44.
    14. ТФ ГАТО, ф. 156, оп. 3, д. 507.
    15. Там же, 1821, д. 23, л. 1.
    16. Резун Д. Я. Указ. соч. — С. 101.
    17. Описание церквей... — С. 44.; ТФ ГАТО, ф. 156, 1904, оп. 28, д. 1583, л. 66.
    18. В[арлаков] Гр. Указ. соч. — С. 326.
    19. ТФ ГАТО, ф. 156. 1904, оп. 28, д. 1583, лл. 15, 26, 54, 61, 66, 78, 81. К сожалению, фотографии в деле отсутствуют.
    20. ТФ ГАТО, ф. 156, оп. 29, д. 2596 «3».
    21. Там же, 1788, д. 14, лл. 1—2, 4, 9, 10.
    22. Описание церквей... — С. 44.
    23. Энциклопедический словарь... — С. 648; Географический Словарь... — С. 947.
    24. Резун Д. Я. Указ. соч. — С. 101.
    25. «В настоящее время приделами называются у нас боковые алтари в церквах; не то были они в древнее и старое время. В древнее и старое время приделы или собственно придельные церкви были, во-первых, малые настоящие церкви или церквицы, устроенные или сделанные внутри большиих церквей, во-вторых малые церкви, пристроенные или приделанные к большим церквам снаружи. В первом случае они устраивались в папертях или притворах церквей, на палатях или верхних галереях и в боковых алтарных абсидах или отделениях (диакониках)». (Голубинский Е. Е. История Русской церкви. Период пер¬вый, киевский или домонгольский. Т. 1, первая половина// ЧОИДР — М„ 1901. — Кн. 3 (198). — С. 494—495).
    26. В[арлаков] Гр. Указ. соч. — С. 326; Весьма вероятно, что в своем исследовании Д. Я. Резун сталкивается несколько раз именно с подобным явлением, однако трактует это только как «последовательную смену культурной традиции, утвержденную на официальном уровне». (См.: Резун Д. Я. Указ. соч. — С. 98—99, 102—103, 105, 107, 108). Думается поэтому, что если бы Д. Я. Резун в своих построениях учел не только названия храмов, но и церковных приделов, они (построения) выглядели бы несколько иначе. Кроме того, ни в коей мере не ставя под сомнение репрезентативность источниковой базы исследования в целом, мы все же должны отметить что Д. Я. Резун, например, не учел в своих теоретических построениях по крайней мере один «церковный топоним», а именно — Козмо-Демьянскую церковь г. Ялуторовска (1777 г.).

    В ПОИСКАХ МОГИЛЫ ГРИГОРИЯ РАСПУТИНА
    А. В. Чернышов. (Тюмень)
    (По поводу одной публикации)

    Ознакомившись со статьей Виктора Герасимова в литературно-историческом журнале «Русь»,[1] издаваемом Ростове Великом, и преподносимой как очередную «историческую загадку», неизвестную страницу биографии нашего земляка, даешься диву. Сколько же можно поднимать вол ну ажиотажа вокруг этого имени, вести речь о «новых версиях», если автор строит свои доводы не на документах, догадках и масонских инсинуациях семидесятилетней давности? Даже «Падение царского режима» — семитомная стенография допросов в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (М.; Л., 1924—1927),[2] во многом субъективна. И прежде всего, может быть, потому, что ее главным редактором опять-таки был известный масон один из авторов пьесы-фальшивки «Заговор императрицы»[3] Павел Алеексеевич Щеголев (1877—1931), приложивши много усилий для очернения личности Г. Е. Распутина, можно ли доверять изданиям-однодневкам «Как хоронил Распутина» (Киев, 1917. — 15 с), на которые ссылается автор? Подобной стряпни после Февральской революции по вилось около 200 наименований. И все они построены был на материалах бульварной прессы, так усиленно смаковавших распутинскую тему при его жизни, по указке масонов Стоило хотя бы познакомиться с новыми исследованиям опровергающими устоявшиеся каноны, подвергшие серьезной критике даже энциклопедические издания, не говоря романах Бориса Алмазова и Валентина Пикуля.
    Прежде всего — это фундаментальное (подчеркиваю новое!) исследование писателя и историка Олега Платонов «Правда о Григории Распутине»,[4] публикации в сборника «Религия и церковь в Сибири»,[5] журнале «Отечественные архивы»,[6] газетах «Тюмень литературная»,[7] «Тюменская правда»[8] и других изданиях. Тогда бы не возникла необходимость ставить такой вопрос. Я позволю привести небольшую цитату О. А. Платонова из упомянутой книги: «Большая часть авторов публикаций о Распутине использовала одни и те же скабрезные примеры, считая их за достоверное доказательство, не утруждая себя ссылкой на конкретные источники... По сути дела был создан миф о Распутине, миф, имеющий целью очернить и дискредитировать Россию, ее крестьянское духовное начало... Сегодня пришло время убирать эти завалы».[9]
    Не буду переубеждать автора в его отношении к Г. Е. Распутину-Новому (заметьте, не «Новых», а «Новый»).[10] В моем личном архиве собрано более ста фотокопий его снимков, десятки факсимиле телеграмм, писем, записок — итог работы в бывшем Центральном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР). А также полные тексты двух его дневников (подлинных!) — «Жизнь опытного странника» (1907 г., уже трижды изданного)[11] и «По Божьему пути»,[12] писавшемуся им вплоть до смерти; три книги, принадлежащие его перу[13] и другие материалы. К сожалению, пока не увидела свет наиболее полная (около 1000 аннотированных описаний), уже набранная, библиография о Распутине.[14] Правда, в одной из наших работ дана краткая биография (и тоже пока единственная) печатных источников (100 названий только одних книг).[15]
    И тут вдруг «загадка»? Вдруг «версия»?
    Никаких версий, никаких загадок! Суть такова. Во-первых, Александра Федоровна никогда не была в квартире Распутина на Гороховой, 64 в Петрограде. Во-вторых, тело «старца», извлеченное из Малой Невки, сразу было доставлено в Чесменскую богадельню, а не в апартаменты императрицы. Захоронение тела состоялось действительно в вечернее, но не в ночное время, и не в серебряном гробу, а оцинкованном. И не возле часовни, а именно в ней. Действительно, был распространен слух об отправке трупа «старца» на родину, в соло Покровское, с целью отвлечь внимание от настоящего места захоронения.
    Ну, а теперь о главном. Где же захоронен Распутин? В том-то и суть, что места захоронения его нет. Вернее, было всего два месяца в Александровском парке Царского Села, в строящейся но средства А. А. Вырубовой, Серафимовской часовне, что напротив императорского фотопавильона. Этот факт не очень известен широкой читательской аудитории, потому что до 1926 года фактически не разглашался. И даже после большой и богато иллюстрированной публикации В. И. Лаганского,[16] по поручению А. Ф. Керенского, принимавшего активное участие в поисках могилы Распутина, о нем почти никогда не упоминали. Сохранились и подлинные документы о судьбе тела покойного «неподобного старца». Вот о них мы и расскажем любознательному читателю.
    В первые дни Февральской революции при Государственной Думе был создан комитет журналистов, часто посещаемый членами Думы и Временного правительства. 3 марта 1917 года в него прибыл А. Ф. Керенский «по весьма деликатному делу». Временное правительство, по его словам, (теперь-то мы знаем, по указке масонов!) было озабочено точным установлением места погребения, убитого ночь с 16 на 17 декабря 1916 года Г. Е. Распутина-Нового так как по городу циркулировали самые различные слухи. По одной версии — похоронен на одном из кладбищ Петрограда, по другой —увезен на родину, по третьей — где-то спрятан в Царском Селе, по четвертой — чуть ли не хранится набальзамированным, как драгоценная реликвия. Опасаясь превращения места его захоронения в центр религиозного паломничества и появления новых легенд, было предложено журналистам, минуя агентов охранки, во что бы т ни стало, без шума найти и уничтожить останки «старцам Появлению всевозможных легенд служила и, выпущена по указу императрицы в январе 1917 года, брошюра «Н вый мученик»[17] со множеством фотоиллюстраций.
    В день находки трупа, петроградский градоначальник А. П. Балк, часа в четыре дня, запросил по телефону начальника Чесменской богадельни генерала Волховского поинтересовался: есть ли при инвалидском доме лазарет и на сколько мест. Потом поинтересовался, а имеется также при лазарете часовня? Получив удовлетворительный ответ, он сказал: «Тогда придется прислать вам одного утопленника». Генерал в свою очередь поинтересовался утопленником и, услышав в ответ имя фаворита царской четы беспрекословно дал согласие на его принятие.
    Уже смеркалось, когда во двор богадельни въехали две машины с чинами полиции и прокурорского надзора. Он привезли с собою два больших тюка, зашитых в рогожу Как потом выяснилось, в одном из них находилась шуба покойного. Среди прибывших были начальник сыскной полиции А. А. Кирпичников, пристав того участка, в районе которого был извлечен из Невы труп, — Касаткин, следователь по особо важным делам В, Н. Середа. Положение самого трупа было таково: правая рука была вытянута кверху. Левая, в полусогнутом состоянии, также устремлялась кверху. Ноги были крепко обмотаны прочной бичевой. Рубашка на теле была поднята и в таком положении замерзла, причем открывала с правой стороны груди, в области легких огнестрельную рану. На лбу зияло сквозное пулевое отверстие, а несколько сбоку, ближе к виску — темно-багровая шишка.
    Через два часа после прибытия в богадельню появился пристав местного участка, который взял на себя наружнюю охрану. Вдоль Московского шоссе и внутри ограды были расставлены многочисленные агенты охранки и городовые.
    Наконец приступили к оттаиванию трупа. Лишь на следующий день удалось опустить руки покойника. Это давало возможность ускорить вскрытие, назначенное на 21 декабря. Вскрытие проводил профессор Косоротов. Оно установило наличие в легких покойника воду — бесспорное свидетельство того, что Распутин был брошен в Неву еще живым. Во втором часу ночи профессор отделил от трупа легкие, которые были тут же заспиртованы, а несколько позже увезены вместе с телом.
    В течение дня в богадельню бесперестанно прибывали известные (епископ Исидор, Арон Симанович, дочери «старца», секретарь-экономка Акилина Лаптинская) и неизвестные лица. Уже к моменту выноса тела и погрузки его, в ночь с 20 на 21 декабря, приехала на автомобиле фрейлина Анна Вырубова с бельем и покрывалом для покойника. Труп Распутина предварительно был помещен в деревянный ящик, а затем в оцинкованный гроб и специальным санитарным автомобилем доставлен в Царское Село.
    Подробности похорон нашли отражение в мемуарах А. А. Вырубовой, М. Г. Палеолога (со слов) и других источниках. В каждом из них есть разночтения, но не в этом суть. Еще больше было состряпано всевозможных небылиц, вроде тех, которые упоминает Виктор Герасимов в своей публикации. Я назову лишь несколько авторов, которые весьма преуспели на этом поприще: Г. В. Бостунич (Шварц), М. Василевский (He-Буква), Е. Сно, И. Ковыль-Бобыль, Р. А. Меч (Менделевич), В. К. Мюле (Васильев).[18] Перечень этот можно Длить и длить.
    Верно заметил О. А. Платонов: «В общем, влияние масонов на создание фальшивого образа Распутина, организацию его травли с целью дискредитации царской власти, потом его убийства и скрытия следов было определяющим хотя и не единственным».[19] Обратите внимание на такую деталь: масон А. Ф. Керенский поручает масону Е. И. Лаганскому найти место захоронения Распутина. И вот тот уже в пути. После посещения Чесменской богадельни он направляется в Царское Село, наносит визит начальнику гарнизоне Е. С. Кобылинскому, затем по цепочке, коменданту Села подполковнику Манцеву и, наконец, выходит на бывшего офицера воздушной батареи императорской резиденции, капитана Климова. А тот уже давно и сам включился в этот поиск, поскольку приближенный к императору полковник Мальцев, один из немногих участников похорон Распутина якобы был «ненавистным» командиром для «солдат» (?).
    Вернувшись с фронта в декабре, он обращает внимание на то, что у строящейся Серафимовской часовни, на самой опушке Александровского парка, ежедневно полковником Мальцевым выставляется караул для охраны какой-то «печи». И еще замечает любопытный капитан, что в течение последних дней декабря 1916-го — февраля 1917-го, он час то стал встречать в этой части парка царское семейство в сопровождении Вырубовой, агентов охранки и дворцовое полиции. Это натолкнуло капитана на мысль, что именно в часовне могила Распутина. И вот вместе с членом комитета журналистов Государственной Думы Е. И. Лаганским и группой солдат они спешат сюда. По деревянным доскам и балкам карабкаются наверх (вход глухо заколочен), на второе этаж строения. Потом через квадратное отверстие спускаются на пол, устланный щебнем. Внутри совсем темно. Зажигаются несколько лучин и со звоном впиваются в глубоко промерзшую землю кирки солдат.
    Работа шла медленно. Среди участников «раскопок» послышались возгласы недоверия, кто-то высказал предложение, что искать могилу надо в парке, но Климов был настойчив:
    — Надо глубже копать.
    ...И вдруг, в тот момент, когда все согласились на прекращение поисков, послышался характерный звук удара кирки о металл. Действительно, на глубине более метра находился гроб. Удалось откопать его лишь головную часть Еще несколько усилий и гроб вскрыт. В темноте трудно убедиться, что покойник именно Распутин. Перед бородой поверх сложенных крест-накрест рук, блестящий квадратный предмет. Это оказалась икона Богородицы, на обратной стороне которой в центре было написано: «Александра, Ольга, Татьяна, Анастасия, Мария». Справа — «Анна».[20] Капитан Климов обратился с просьбой к Лаганскому отдать ему икону, якобы для передачи ее коменданту Царского Села, подполковнику Манцеву, как исторический экспонат. Однако, спустя месяц в «Русском слове» появилось сообщение, что некий инженер Беляев продал эту самую икону каким-то американцам за 30 тысяч рублей.
    Цель была достигнута и Лаганский поспешил сообщить о находке Керенскому. Последний дал распоряжение срочно доставить гроб с телом Распутина в Петроград. Для этой цели гроб поместили в громадный ящик от рояля и, под видом музыкального инструмента, отправили в товарном вагоне в столицу. С вокзала ящик, с соблюдением строжайшей тайны, перевезли в придворные конюшни, на Конюшенной площади. Там он простоял несколько дней, а потом по поручению того же Керенского, исполняющий обязанности уполномоченного Временного комитета Государственной Думы Ф. П. Купчинский должен был тайно зарыть его где-либо в окрестностях Петрограда, и тем самым уничтожить всякую вещественную память о нем.
    С группой надежных людей погрузил рояльный футляр с гробом на грузовик и отправился за город. В районе Лесного, по Старо-Петергофскому шоссе (ныне — Юных пролетариев), автомобиль заглох. Пока копались с мотором собралась толпа зевак. Стали выяснять: кто такие и что везут. Послышались реплики:
    — Знаем вас. Ясное дело, большевики. Немцам золото везете, а мы — голодай тут!..
    Запахло самосудом. Пришлось исполнить требование вооруженной группы людей и вскрыть «рояль». Толпа ахнула и притихла от неожиданности — Гришка, вместо большевистского золота!..
    Ну, а дальше слово подлинному документу.
    «Акт о сожжении трупа Григория Распутина, произведенном в ночь 11 марта 1917 года под Петроградом.
    Мы, нижеподписавшиеся, между 7 и 9 часами утра, совместными силами сожгли тело Григория Распутина, перевезенное на автомобиле уполномоченного Временного комитета Государственной Думы Филиппом Петровичем Купчинским, в присутствии представителя Петроградского общественного градоначальника, ротмистра 16 уланского Новоархангельского полка, Владимира Павловича Кочадеева.
    Самое сожжение имело место около большой дорог Лесного в Пескаревку, в лесу, при абсолютном отсутствие посторонних лиц, кроме нас, ниже рук своих приложивших».[21]
    В числе «рук своих приложивших» подписи шести студентов Петроградского политехнического института. Вот все о месте захоронения Григория Распутина, так волнующее многих, и проглатывающих любую печатную информацию о «неподобном старце», о котором воспитатель цесаревича Алексея, швейцарец Пьер Жильяр сказал: «Он блюститель священного предания».


    ПРИМЕЧАНИЯ


    1. Герасимов В. Где похоронен Григорий Распутин?// Русь. — Ростов Великий, 1993. — № 2(8). — С. 163—168.
    2. Падение царского режима: Стеногр. отчеты допросов и показаний данных в 1917 году в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. В 7-ми т. — М.; Л., 1924—1927.
    3. Толстой А. Н., Щеголев П. А. Заговор императрицы: Ист. пьеса. Л.: ГИЗ, 1926. — 117 с.
    4. Платонов О. А. Правда о Григории Распутине. — Саратов: Приволж. кн. Изд-во, Приходской совет церкви Покрова Пресвятой Богородицы 1993. -104 с.
    5. Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. Ст. и докум. Материалов. Выпуск 1-4. – Тюмень, 1990-1993.
    6. Чернышов А. В. О возрасте Григория Распутина и других биографических деталях// отеч. Архивы. – 1991. №1. – С. 112-114.
    7. Чернышов А., Половинкин Н. Житие неподобного старца// Тюмень литературная. -1990. №2(3). С. 8-9; Чернышов А. За спиной благочестивого старца.// Тюмень литературная. -1990. №4(5). С. 12-13.
    8. Танков В. Тень у трона// Тюм. Правда. -1990. -3 июня С.-4. Чернышов А. Покровский «чудодей»// Тюм. Правда. -1991. – 12 сентября – С. 3.; Корчагин П. «Я и мечтать не мог, что побываю на родине Распутина»// Тюм. правда. – 1992. – 17 июня. – С.3.; Потехина И Григорий Распутин – последний джентльмен царизма?// Тюм. правда – 1993. 5 июня. С. 4.
    9. Платонов О. А. Указ. соч. — С. 3, 4.
    10. ЦГАОР, ф. 601 оп. 1, д. 1088, л.1.
    11. ЦГАОР, ф. 612 оп. 1, д. 31; Вече. – Мюнхен, 1989. – Вып. 35. –С. 57-78.
    12. ЦГАОР, ф. 612 оп. 1, д. 36; ф. 623, оп. 1, д. 23.
    13. Распутин [Новый] Г.Е. великие дни торжества в Киеве. – СПб., 1912. – 32 С. Он же. Мои мысли и размышления. – пг., 1915. -55с.
    14. Чернышов А. В. Распутин, распутиниада: исторический экскурс. Аннот. Указ. Лит.// религия, свободомыслие и атеизм в Тюменском крае. – Тюмень, 1990. – Т. 2. – С 813 – 1141. Машинопись.
    15. Чернышов А. В., Поповинкин Н. С. Распутин и распутинщина: Крат, библиогр.// Григорий Распутин в воспоминаниях современников. — М.; Тюмень, 1990. — С. 138—141.
    16. Лаганский Е. И. Как сжигали Распутина// Огонек. — 1926. — № 52. с. 1—2; 1927. — № 1. — С. 9—10.
    17. Петрогр. листок. — 1917. — № 60. — 11 марта. — С. 3.
    18. Бостунич (Шварц) Г В. Отчего Распутин должен был появиться. — Пг.,
    1917. - 16 с; Василевский (He-Буква) М. Григорий Распутин. — М., 1917. — 16 с; Сно Е. Казнь Гришки Распутина. — Пг., 1917. — 16 с; Ковыль-Бобыль И. Царица и Распутин. — Пг. 1917. — 48 с; Меч (Менделевич) Р. А. Голос с того света, или Гришка Распутин в гостях у сатаны. — М., 1917. — 15 с; Мюле (Васильев) В. К. Гришка у цыган. — Пг., 1917. — 16 с.
    19. Платонов О. А. Указ. соч. — С. 97—98.
    20. Огонек. — 1927. — № 1. — С. 10.
    21. Музей революции Ленинграда. Фонд основного хранения, № 9012.

    ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ ТЮМЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СТРОИТЕЛЬСТВА СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ (1921—1923 гг.)
    (По материалам Госархива Тюменской области)
    В. Я. Темплинг
    (Тюмень)

    Первая четверть XX в. в российской истории ознаменовалась рядом глубочайших социальных потрясений, негативные последствия которых до сих пор оказывают влияние на духовную и культурную жизнь современного российского общества. Не обошли стороной они и Русскую Православную Церковь.
    Острый социальный кризис на церковной почве выразился прежде всего в движении обновленчества.[1] Открыто проявившись на волне событий 1905—1907 гг., в период реакции либерально-обновленческое движение пошло на убыль и возродилось в послеоктябрьский период и принятия советским правительством ряда декретов (2.02.1918 «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», 23.02. 1922 г. «Об изъятии церковных ценностей в фонд Центральной комиссии помощи голодающим»), отвергнувших от советской власти большую часть православного духовенства и верующих.[2] Учредительное собрание группы «Живая Церковь» состоялось 16 мая 1922 г. в Москве, там же было образовано и Высшее Церковное Управление (ВЦУ), во главе которого встал архиепископ Антонин (Грановский).[3]
    При общей направленности политики советского правительства на ослабление и, в конечном счете, уничтожение церкви, что в условиях того времени не могло быть исполнено в одночасье, деятельность властей сосредотачивалась на углублении внутреннего раскола в церкви, с одной стороны, и, с другой стороны, на подрыве основ ее существования.
    Несмотря на то, что в последнее время появился ряд публикаций по истории Православной церкви в Тюменской области в первые годы советской власти (1919—1923 гг.),[4] следует констатировать тот факт, что эта тема в региональной историографии до сих пор остается одной из наименее изученных. Даже среди 115 документов, опубликованных А. В. Чернышовым в сборнике «Черные дни русского православия», о притеснениях церкви в годы советской власти с 1917 по 1965 гг., период 1919—1923 гг. представлен 15-ю документами, из которых лишь один (!) архивный датирован 1923 г., все остальные — опубликованные в 1919 г. в периодических изданиях статьи, воззвания, постановления и т. п.[5] Это обстоятельство, тем не менее, не умаляет достоинств и ценности одного из первых опытов современной историографии подобного характера. Процесс изучения истории церкви в современный период находится еще в начальной стадии. В предлагаемой работе автор постарается заполнить образовавшуюся лакуну.
    Статья создана на основе документов, отложившихся в фонде Тюменского губернского исполнительного комитета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (Тюменский губисполком 1919—1923 гг.).[6] Документы этого фонда не попали в поле зрения А. В. Чернышова[7] и представляют интерес тем, что они исходят от непосредственных участников событий. Здесь сохранились заявления религиозных общин о регистрации, списки приходских советов и обществ, договоры общин с административными органами протоколы заседаний и отчеты губернской и уездных комиссий по изъятию церковных ценностей, описи церковного имущества, в том числе изъятого, документы, отражающие взаимоотношения церкви и органов управления и т. д.
    Негласная деятельность советских органов по углублении: внутреннего раскола в церкви выражалась если не в поощрении, то в более лояльном отношении к обновленцам всяческом противодействии староцерковникам-тихоновца Более того, в секретных документах, направляемых на места содержались прямые указания, на необходимость внесения раскола в ряды духовенства. Например в секретной шифрограмме, направленной 3 апреля 1922 г. из губисполкома в уездные исполкомы и комитеты РКП, по поводу организации компании по изъятию ценностей говорилось, что необходимо сначала провести агитацию. Указывалось, что ей необходимо «придать характер чуждый борьбы с религией и церковью, а целиком направленный на помощь голодающим, одновременно внести раскол в духовенство, взяв защиту государственной власти тех священников, которые открыто Выступают в пользу изъятия... При агитации руководствуйтесь статьями, сообщениями центральных и местных газет, кроме статей направленных против попов и религии вообще, что в настоящее время недопустимо, сплочая духовенство в одно целое, в данный момент политическая задача расколоть попов, углубить существующий раскол...» (Везде выделено мной. — Т. Б.).[8]
    Летом 1922 года, в период великого нестроения в церкви, вызванного арестом Патриарха Тихона весной и по сути насильственным устранением его от управления Церковью,[9] полусамостоятельное Тюменское викариатство преобразуется в самостоятельную епархию. С этой целью 11 (24) июля 1922 г. в Тюмени состоялось заседание «организаторской группы для конструирования в г. Тюмени Временного Управления по церковным делам Тюменской Епархии» в составе: Преосвященного Тюменского Епископа Иринарха, протоиерея Сергия Виноградова, священника К. Ребрина и в присутствии Заведующего НТО Максима Лазоревича Са-жина, на котором обсуждалась резолюция Иринарха от 10 (23) июля об учрежедении в г. Тюмени Временного Церковного Управления по церковным делам Тюменской епархии, о признании Тюменской епархии самостоятельной и об избрании делегата в Москву для установления «правильного контакта» с Высшим Центральным церковным управлением.[10]
    Собрание постановило: по первому вопросу: «немедленно к без соблюдения формальностей в спешном порядке открыть в гор. Тюмени вышеозначенное Управление». Оно Должно было состоять из председателя в пресвитерском сане, товарища председателя (мирянина), двух членов от клириков и двух от мирян, а также секретаря и переписчика-письмоводителя. Управлению предоставлялись административно-хозяйственные функции. На должности намечались:
    председатель — протоиерей Сергий Виноградов, товарищ председателя — гражданин Николай Петрович Ребрин, члены от клириков — о. Владимир Марсов, о. Илья Популов, от мирян — Степан Мефодьевич Кузьмичев и Михаил Александрович Кордовский, секретарь — священник о. К. Ребрин, письмоводитель — Николай Петрович Тарков.
    По второму вопросу постановили «признать благовременным и существенно необходимым для пользы епархии теперь же объявить территорию Тюменского полусамостоятельного викариатства самостоятельной Епархией о чем донести Высокопреосвящейнейшему Архиепископу Николаю Тобольскому и Сибирскому». В Епархию входили приходы Тюменского и Туринского уездов. В качестве делегата в Москву намечался священник о. Илья Популов.[11]
    Примечательно, что первым делом, уже 25 июля, новое Управление уведомляло губисполком о своем образовании.[12] В свете этого факта представляется, что нет достаточных оснований утверждать «об особой осведомленности органов» (ГПУ) в делах церкви, как утверждает автор одной из недавно опубликованных работ.[13] В это время, несмотря на известное давление, оказываемое властями на церковь и верующих, религиозная жизнь была еще достаточно открытой и доступной.
    Поспешность в формировании новой управленческой еденицы, являлась не только следствием неразберихи, вызванной московскими событиями весны 1922 г., но и тем, что в это время Епископ Иринарх также подвергся аресту и находился в заключении за соучастие в сокрытии ценностей Троицкого монастыря.[14] Возможно, что арестован он был между 24-28 июля 1922 г. Об этом можно судить на основе некоторых фактов. В копии протокола заседания организационной группы, содержание которого мы изложили выше, указано, что подлинный был подписан Иринархом, т. е. 11 (24) июля он еще находился, вероятно, на свободе. Но уже 4 августа председатель управления С. Виноградов, на основании журнального постановления Церковного управления от 28 июля за № 3 обратился в Тюменский губисполком с просьбой «сделать распоряжение о том, дабы заключенному епископу Иринарху в необходимых случаях, по письменным просьбам Управления в каждом отдельном случае разрешалось в одном из храмов г. Тюмени богослужения и рукополагать на них ставленников, назначенных Управлением на праздные священнослужительские места».[15] Однако, присутствие на заседании заведующего ИТО М. Сажина, может говорить о том, что Иринарх арестован был раньше и был отпущен на заседание для решения организационных вопросов, под надзором.
    Еще одним побудительным мотивом для образования Епархии, могли послужить и возможные противоречия между епископом Иринархом и тобольским архиепископом Николаем, придерживавшихся различных точек зрения в Отношении к советским властям. Иринарх был более склонен к компромиссам. В показаниях по делу о «Союзе спасения России» в 1931 г., он в частности изложил свои взгляды по этому вопросу. Он говорил: «Как строго христианский, чуждый какого-либо политиканства епископ, я, естественно, весьма терпимо относился ко всякой гражданской власти, в том числе и к советской», и далее «в сане епископа я признаю наиболее необходимой и целесообразной политику согласованности между церковью и государством...»[16] Очевидно другой позиции придерживался архиепископ Николай. У нас пока нет прямых свидетельств о его определенной ориентации. Однако, 5 октября 1922 г. Иринарх ставил в известность Тюменский губисполком, что «Тобольский Архиепископ Николай, уволенный ВЦУ на покой, объявил Тобольскую епархию автокефальной, каковое действие Архиепископа может вызвать волнение среди духовенства и верующих мирян и породить нежелательные последствия», в Тобольск направлялся уполномоченный ВЦУ протоиерей Владимир Марсов.[17] Очевидно в этот период (октябрь-декабрь) Архиепископ Николай был убит, А. А. Кононенко, приводя этот факт, не называет точной даты.[18]
    О нежелательной для советской власти ориентации Тобольского Епархиального управления в конце 1922 г. свидетельствует переписка между ОГПУ и Административным отделом губисполкома по поводу предполагаемого этим Управлением созыва епархиального съезда. 2 января 1923 г. член Епархиального Совета протоиерей Владимир Хлынов по поручению собрания духовенства и представителей приходских советов г. Тобольска, обратился с заявлением в отдел управления Тобольского уисполкома. В нем он просил Разрешить созыв Епархиального съезда представителей духовенства и мирян Тобольского, части Ишимского, части Тарского, Ялуторовского и Туринского уездов 23 января 1923 г.[19] Это заявление было переправлено для заключения в губернский отдел управления, оттуда в ОГПУ. Возвращая переписку, ГПУ просило разрешение на созыв съезда не давать, т. к. «по имеющимся сведениям данный съезд будет носить нежелательный для советской власти характер», однако «из тактических соображений» в качестве причин рекомендовалось выставить посторонние причины, несоблюдение формальностей, например, что и было исполнено в точности. (См. Приложение, док. № 1, 2). Таким образом, съезд, который предполагал созвать Тобольский Епархиальный Совет образца 1922 г. не состоялся, а в первые месяцы 1923 г. контроль в Управлении уже перешел в руки обновленцев.
    Журнальным постановлением Тобольского епархиального управления от 16 мая 1923 г. предполагалось, что на епархиальном съезде, который намечалось провести 24-27 июня, епархиальный комитет группы «Живая церковь» будет присутствовать в полном составе.[20] Одновременно Архиепископ Тобольский Михаил (Николаев) обратился с просьбой дать разрешение на созыв в г. Тобольске 24 июня епархиального съезда духовенства и мирян, принадлежащих к обновленческой группе «Живая Церковь».[21] Перед этим 15 марта 1923 г. он просил разрешить проведение организационного собрания группы этого движения. В повестку дня собрания включались вопросы об избрании временного комитета, об отношении «Живой Церкви» к советской власти, к Всероссийскому Церковному Управлению и Сибирскому Отделу Церковного Управления, об отношении ко Всероссийскому Собору, о представительстве Сибцеркви в ВЦУ, о групповой дисциплине, о рассмотрении «реакционной деятельности бывшего Епархиального Совета и отношении церкви к его членами».[22] Со стороны ГПУ в этих случаях возражений разумеется не встречалось.[23]
    Аналогичная ситуация к весне 1923 г. складывается и в Тюменской епархии. В это время во главе епархии стоит уже Архиепископ Алексий (Копытов), а все члены епархиального управления являются членами группы «Живая Церковь». (См. Приложение, док. № 5).
    Испрашивая у властей дозволение на проведение в апреле-мае приходских, благочинных и епархиального собраний Архиепископ Алексий заверял, что «согласно распоряжения СибОЦУ будут приняты меры, чтобы Епархиальный губернский съезд состоял преимущественно из членов «Живой Церкви».[24]
    По-видимому какую-то роль (скорее неблаговидную) Епархиальное управление сыграло и в закрытии Тюменского Свято-Троицкого монастыря. Официально органами государственного управления он был закрыт 11 августа 1923 г. за наруушение пункта договора и сокрытие ценностей.[25] Церковый совет (его состав мы приводим в Приложении, док. № 3, 4) был арестован примерно в июне — начале июля 1923 г.[26] Однако как самостоятельная организационная еденица монастырь был закрыт раньше. В августе 1923 г. группа верующих (более 35 подписей) обратилась в Президиум Тюменского губисполкома с заявлением, в котором просила «разрешить из совершенно новых лиц, не принимавших ни какого участия в прежнем составе монастырской Свято-троицкой общины, сорганизовать новую общину».[27] На обороте этого заявления Управляющий Епархиальным Советом Архиепископ Алексий составил, возможно по просьбе губисполкома, справку в которой говорится: «На основании определения Всероссийского 2-го Поместного собора 1923 г. Тюменский Епархиальный Совет постановил: [протокол № 74, 18/У. — 23 г.] Градо-Тюмекский Свято-Троицкий монастырь объявляется закрытым. (Выделено мной. — Т. В.). Храмы монастырские обращаются в приходские, с особым приходским причтом...» Справка датирована 27 августа 1923 г.[28] Это действие опиралось на решения Поместного Собора подготовленного обновленцами, о закрытии городских монастырей.[29]
    7 августа монастырь был опечатан, а его охрана, как сказано в акте, «временно, до перевыборов» поручалась секретарю общины верующих И. Е. Решетникову и члену общества Носыреву Н. С.[30] Но уже в первой половине сентября монастырь был фактически разграблен, причем львинную часть имущества распределили между собой хозяйственный Отдел губисполкома, Отдел народного образования, Губмилиция, Губрозыск и Губкоммунхоз. Изымалось все — от митр и архиерийских посохов до последней табуретки, лампочки и бывшего в употреблении полотенца. И если распределение в административное учреждение мебели, ковров и т. п. может быть понято и объяснено нуждами новой бюрократии, то совершенно не укладывается в голове, для чего же товарищам из хозчасти губисполкома понадобились митры, ризы, стихари, воздухи и т. п., богослужебные одежды и принадлежности. Между тем, как более естественные претенденты на эти вещи Епархиальный Совет и, на худой конец, Губмузей, получали их в еденичных количествах.[31] Епархиальное начальство попробовало возразить против неправильного распределения имущества и, особенно, богослужебных предметов, но в ответ удовольствовалось короткой резолюцией: «удовлетворить невозможно, т. к. имущество распределено» и двумя антиминсами, из трех, первоначально распределенных в пользу музея.[32] Кстати, «возмутительное» заявление почему-то было подписано заместителем председателя священником Л. Кондаковым и членом-секретарем свящ. Ф Кыштымовым, а не Архиепископом. Тем не менее и этот маленький факт говорит о том, что большевики терпели обновленцев только до тех пор и в тех рамках пока они способствовали достижению их главной цели—ослаблению и уничтожению церкви. Как показывают дальнейшие события конца 20 30-х гг. приверженность идеям обновленчества не спасла от преследований и репрессий.[33] А во что превратился монастырь уже к ноябрю 1923 г. ярко повествуют акты о передаче его зданий в ведение Губмузея, публикуемых нами в Приложении (док. №№ 6, 7).
    В начале 1923 г. шло активное формирование групп «Живой Церкви» и в других местах бывшей Тобольской епархии 13(26) декабря 1922 г. руководство религиозной общин слободы Суерской Ялуторовского уезда, председатель приходского совета Игнатий Орлов и церковный староста, обратились в губисполком с заявлением, в котором просили дать разрешение на созыв и проведение 16(29) января 1923 г. в слободе уездного съезда представителей православного духовенства и мирян. Кроме всего прочего на это съезде предполагалось решить вопрос о незамедлительном открытии и замещении Ялуторовской архиерейской кафедры. На обороте заявления уполномоченный ВЦУ протоиерей Владимир Марсов писал: «Настоящее заявление препровождается в отдел управления при губисполкоме на предмет рассмотрения. Со своей стороны просил бы дать разрешение так как поставленные на повестку вопросы отвечают данным мне директивам ВЦУ и будут рассматриваться в духе обновленческого движения... Инициатива этого собрания принадлежит протоиерею Валентину Марсову[34] и потому, могу свидетельствовать, что каких-либо эксцессов на этом съезде не произойдет».[35] ГПУ и Отдел управления естественно не возражали и разрешали провести его в срок до 10 февраля (связи с задержкой прохождения документов по инстанциям).[36] Возможно, что этот съезд был перенесен в Ялуторовск. В записке ГО ГПУ, датированной 17 февраля 1923 г. говорится о том, что ГО не имеет со своей стороны препятствий в проведении съезда в Ялуторовске.[37] О каком именно съезде здесь идет речь, документы не свидетельствуют.
    Весной 1923 г. предполагалось проведение собрания духовенства 3-го благочиния Тюменского уезда в с. Покровском для образования комитета группы «Живая Церковь». С этой целью в конце февраля благочинный, священник П. Зубовский обратился с заявлением в губисполком и прошением в Епархиальное управление. И в этом случае ГПУ возражений не имело.[38]
    Таким образом, на основе приведенных документов, мы можем сделать предварительные выводы о том, что во второй половине 1922 начале 1923 годов обновленческое движение на территории Тобольской епархии заняло ключевые позиции. Это определялось многими причинами.
    Во-первых, движение обновления церкви являлось выражением объективных интересов, идей, стремлений части духовенства и верующих, направленных на приспособление идеологии и организации церкви к новым создавшимся условиям.
    Во-вторых, эти интересы совпадали с интересами советской власти, направленными на раскол, ослабление и, в конечном счете, уничтожение церкви, что обеспечивало движению негласную поддержку со стороны органов управления на определенном этапе.
    В-третьих, укреплению обновленчества способствовало и пребывание у руководства епархией епископа Иринарха (Синеокова-Андриевского), человека не склонного конфликтовать с гражданскими властями.
    В-четвертых, устранение от управления церковью Патриарха Тихона весной 1922 г. породило своеобразный управленческий вакуум, который естественно не мог оставаться незаполненным. Характерно, что как только Патриарх в июле 1923 г. объявил о возвращении к руководству, почти сразу Ряды обновленческой церкви начинают редеть.[39] Открытое сопротивление обновленчеству в Епархиях Тюменской губернии началось в конце лета-осени 1923 года.
    6 ноября 1923 г. заместитель председателя Ишимского Уездного церковного совета протоиерей А. Чудов сообщал в Тюменский губотдел управления, что «священники: с. Утчанского Алексей Дивногорский, с. Матасинского Алексий Виноградов, с. Тепло-Дубровского Владимир Овчинкин, с. Казанцевского Федор Захаров, поселка Ново-Ильинского о. Павел, с. Каменского Александр Парышев с их прихожанами отделились от Ишимского Епископа и Епархиального управления и присоединились к староцерковникам, возглавляемы бывшим Патриархом Тихоном,..»[40] К этому заявлению прилагалась и копия протокола общеблагочинного собрания 4-го благочиния Ишимского уезда Тобольской епархии от 2 октября 1923 г. (См.: Приложение, док. № 8, 9)
    В Ялуторовском уезде противообновленческое движение возглавлял протоиерей Преображенский.[41] Вопрос об «отношении к тихоновскому движению» выносился на обсуждение съезда духовенства и мирян Тюменской епархии, который намечалось провести 28 октября — 1 ноября 1923 г.[42]
    И еще несколько фактов из жизни церкви этого времен.
    По заявлению члена 2-го Поместного собора, уполномоченного ВЦУ протоиерея Владимира Марсова во второй половине сентября (17-18) 1923 г. в заречную Воскресенску церковь предполагалось перенести останки Филофея Лещинского.[43] Очевидно, это мероприятие было осуществлен В акте о передаче зданий монастыря в ведение Музейного отдела губисполкома отмечается, что могила Ф. Лещинского вскрыта. (См. Приложение).
    Отдельной трагичной стороной жизни Церкви в этот период, было изъятие церковных ценностей. Это особенно губительно сказалось на Православной Церкви, т. к. вместе изъятием ценностей из Церкви изымалась и красота — один из краеугольных камней в основании православного культа «Умники» из любителей поделить чужое, не останавливались ни перед каким кощунством и додумались зачислить в предметы роскоши и украшательства электрические лампочки которые «использовывается не как необходимое количеств должного света при богослужениях, а имеет своим прямы назначением служить как украшение...». Уездно-городско исполком (г. Тюмень) просил рассмотреть этот вопрос на заседании комиссии «с целью передачи этого излишка роскоши в красноармейские части», чем озадачил Губернску комиссию и та обратилась в ЦК Помгола.[44] Было и такое: богослужебные предметы, с целью изъятия драгоценных металлов, подвергались порче. Так, в июне 1922 г. Сургутская подкомиссия по изъятию ценностей сообщала в губкомиссию, что «в Тундринской церкви имеется украшение на престоле из серебра, литое заодно с ним так, что отделить и без порчи престола невозможно». В связи с этим комиссия просила сообщите как поступить в этом случае. Резолюция председателя комиссии Зыкова по этому пункту была коротка — «серебро с престола изъять».[45]
    Многочисленны были случаи почти полного изъятия богослужебных предметов. В июне 1922 г. Архиепископ Николай обратился в Губкомиссию по изъятию ценностей с заявлением, в котором сообщал, что «в Ялуторовском соборе на две церкви оставлен только один маленький сосуд и одно поломанное кадило», чем собор был поставлен в затруднительное положение, т. к. священники (там их было 2) иногда вели службу одновременно в обоих церквах. Поэтому Архиепископ просил возвратить в собор один комплект священных сосудов и одно кадило. В резолюции на это заявление Зыков писал: «Сообщить, что ценности уже отправлены из губернии до получения предметов из малоценного металла из Москвы для замены, удовлетворить просьбу не представляется возможным».[46] Что, мягко говоря, было неправдой. 12 января 1923 г. Губфинотдел в ответе на запрос Губисполкома от 10.01. 1923 г. сообщал, что остатки изъятых ценностей еще числятся на счетах губфинотдела и, в частности, по той причине, что «таковые ценности составляют поступления недавнего времени, как например Ялуторовским уфинотделом таковые были досланы только 4-го сего января».[47] Подобные примеры можно множить сколько угодно, В фонде губисполкома хранится масса материалов, освещающих кампанию по изъятию ценностей. Они требуют своего дальнейшего детального исследования.
    Таким образом, изучение документов, отражающих конкретное проведение в жизнь декретов советской власти об отделении церкви от государства и об изъятии церковных Ценностей, явно свидетельствуют о двуличности и кощунственности политики большевиков по отношению к церкви. Правительство под любым предлогом, в т. ч. и помощи голодающим, стремилость к осуществлению своей идеи фикс — расколоть, ограбить, и уничтожить церковь, что в немалой степени ему удалось, а создавшийся, в результате репрессивной политики, религиозный вакуум затем был заполнен мифологизированной фигурой Вождя всех народов.[48]


    ПРИМЕЧАНИЯ


    1. Русское православие: вехи истории — М.; Политиздат, 1989. — С. 383—388.
    2. Там же. — С. 389, 616—622. Там же. — С. 624.
    3. Там же. — С. 624.
    4. Кононенко А. А. Церковь Тобольской (Тюменской) губернии в первые годы Советской власти: некоторые аспекты истории (1921 —1923 гг.)// Религия и церковь в Сибири. — Тюмень, 1992. — Вып. 4. — С. 24—29 Петрушин А. А. Епископ Иринарх Синеоков-Андриевский: «Я терпим: относился ко всякой гражданской власти, в том числе и к советской»//Там же. — С 30—40.
    5. Черные дни русского православия. (Документы и материалы о притеснении служителей культа и религиозных объединений Тюменского кра; в годы Советской власти 1917—1965 гг.)/ Сост. А. В. Чернышев. - Тюмень, 1992. — С. 13—58.
    6. Государственный архив Тюменской области (ГАТО). Фонд Р-2 Тюменский губисполком (1919—1923 гг.). Опп. 1—5. Далее все архивные ссылки даются на этот фонд.
    7. Черные дни русского православия... — С. 194.
    8. ГАТО. Ф. Р-2. Оп. 3. Д. 1. Л. 66—67.
    9. Русское православие... — С. 622—623.
    10. ГАТО. Оп. 1. Д. 303. Л. 2.
    11. Там же. — Л. 2—2об.
    12. Там же. — Л. 1—1об.
    13. Кононенко А. А. Указ. соч. — С. 27.
    14. Петрушин А. А. Указ. соч. — С. 32.
    15. ГАТО. Оп. 1. Д. 303. Л. 3—Зоб.
    16. Цит. по: Петрушин А. А. Указ. соч. — С. 36—38.
    17. ГАТО. Оп. 1. Д. 77. Л. 47. Это один из последних документов, подписанный Иринархом. Позднее его имя уже не встречается в документах этого фонда.
    18. Кононенко А. А. Указ. соч. — С. 25.
    19. ГАТО. Оп. 2. Д. 17. Л. 46—46 об.
    20. Там же. — Л. 132—133.
    21. Там же. — Л. 134—134 об.
    22. Там же. — Л. 103—103 об.
    23. Там же. — Л. 104.
    24. Там же. Оп. 1. Д. 258. Л. 29—29 об.
    25. Черные дни русского православия... — С. 58; См. также ГАТО, Оп Д. 25. Л. 44—44 об.
    26. ГАТО. Оп. 2. Д. 25. Л. 43.
    27. Там же. — Л. 48.
    28. Там же. — Л. 48 и об.
    29. Русское православие: вехи истории... — С. 626—627.
    30. ГАТО. Оп. 2. Д. 25. Л. 50—50 об.
    31. Там же. — Л. 31—87.
    32. Там же. — Л. 91—93.
    33. Черные дни русского православия... — С. 62—86.
    34. В декабре 1929 г., будучи настоятелем Михайло-Архангельской церкви г. Тюмени, обновленец В. Марсов был осужден и приговорен к 3-годам лишения свободы с последующей ссылкой. См.: Черные дни русского православия... — С. 68.
    35. ГАТО. Оп. 2. Д. 17. Л. 52—52 об.
    36. Там же. — Л. 51, 52.
    37. Там же. — Л. 57.
    38. Там же. — Л. 95—97.
    39. Русское православие... — С, 628—630.
    40. ГАТО. Оп. 2. Д. 17. Л. 193—193 об.
    41. Кононенко А. А. Указ. соч, — С. 27.
    42. ГАТО. Оп. 2. Д. 17. Л. 160—160 об. Это заявление вновь было под
    писано свящ. Кондаковым.
    43. Taм же. — Д. 7. Л. 156—158.
    44. Там же. — Оп. 1. Д. 253. Л. 18—19 об.
    45 Там же. — Л. 32—32 об.
    46. Там же. — Л. 34.
    47 Там же. — Л. 40.
    48. Мень Александр, священник. Религия, культ личности и секулярное
    государство: (Заметки историка религии)// На пути к свободе совести
    — М.: Прогресс, 1989. — С. 91.


    ПРИЛОЖЕНИЯ


    № 1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ТЮМЕНСКОГО ГУБЕРНСКОГО ОТДЕЛА ГПУ ПО ПОВОДУ СОЗЫВА ЕПАРХИАЛЬНОГО СЪЕЗДА В ЯНВАРЕ 1923 г.
    СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
    г. Тюмень Замзавгуботделом Управления
    16.01. 1923 г. тов. Потугину

    Возвращая при сем переписку на трех листах по поводу созыва Тобольским Епископским Советом съезда духовенства и мирян, Губотдел ГПУ ввиду того, что по имеющимся сведениям съезд будет носить чисто реакционный характер и его решения могут иметь совершенно нежелательные для Советской власти последствия, просит Вас в выдаче разрешения на созыв такового категорически отказать, выставляя однако из тактических соображений посторонние причины, а именно: несоблюдение инициаторами съезда необходимых формальностей, точно регламентированных инструкцией ВЦИК по выдаче разрешений на созыв съездов и собраний различных организаций, союзов и объединений от 10-го августа 1922 года, изданный в развитие постановления ВЦИК от 12-го июня 1922 года.
    Что же касается Вашего запроса: могут ли Отделы Управления самостоятельно предложить организациям отсрочку созыва съезда в случае несвоевременного получения разрешения, то Губотдел полагает, что на этот вопрос приходится ответить в утвердительном смысле, хотя вопрос о сроках, как для возбуждения (...) ходатайства, а также для дачи ответов на них в достаточной мере определяется вышеупомянутой инструкцией и запоздание ответа-разрешения при своевременном возбуждении ходатайства почти исключается.
    Кроме того, Губотдел ГПУ просит Вас по своей линии через Тобольский отдел Управления выяснить, существует ли Тобольский Епископский Совет на законном основании, т. е; зарегистрирован — ли он и утвержден — ли его устав coгласно циркулярных распоряжений центра, и в противном случае его распустить, как нелегальную организацию и привлечь его исполнительный орган к ответственности.
    Нач[альник] губ[ернского] отдела ГПУ Долгирев
    Нач[альник] СОЧ Ванд
    ГАТО. Ф. Р-2. Оп.2. Д.17. Л.43-43об
    Машинопись, подлинник.


    № 2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГУБЕРНСКОГО ОТДЕЛА УПРАВЛЕНИЯ ТЮМЕНСКОГО ГУБИСПОЛКОМА ПО ПОВОДУ СОЗЫВА ЕПАРХИАЛЬНОГО СЪЕЗДА В ЯНВАРЕ 1923 г.



    Губ[ернский] исполком С[овершенно] секретно
    Губ[ернский] Отдел Управ[ления] п[од]о[тдел] Административный
    20 января 1923 г. № 006/с
    Заведующему Тобольским
    От[делом] Управления

    Вследствие несоблюдения инициаторами съезда необходимых формальностей точно регламентированных «Инструкцией ВЦИК'а по выдаче разрешений на созыв съездов и собраний религиозных организаций, союзов и объединений» от 10 августа 1922 г., изданной в развитие постановления ВЦИК от 12 июля 1922 г., в выдаче разрешения на созыв Тобольского Епископского съезда Губ[ернский] Отдел Управления отказывает. Кроме того, для регистрации религиозных общин Наркомвнудел'ом в ближайшем будущем будет выслана специальная инструкция с примерным уставом и впредь, до регистрации означенных обществ по новой инструкции, ходатайства их (общин) о выдаче разрешений на созыв съездов и собраний Губ[ернский] От[дел] Управления] будет отклонять.
    ПП Зам[еститель] зав[едующе] Секретарь адм[инистративного] подотела Бикчентаев.
    Верно: Секретарь адм[инистративного] п/о Бикчентаев
    ГАТО. Ф. Р-2. Оп.2. Д.17. Л.42-42об.
    Рукопись, копия.
    фото



    № 4. СПИСОК ЧЛЕНОВ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА СВЯТО-ТРОИЦКОГО МОНАСТЫРСКОГО ЦЕРКОВНО-ПРИХОДСКОГО ОБЩЕСТВА В Г. ТЮМЕНИ (ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ ОБЩЕГО СОБРАНИЯ ЧЛЕНОВ ОТ 26 МАРТА 1923 г.)


    Президиум: Председатель:
    Молодых Василий Гаврилович — ул. Казанская, 16; служащий Тюменского губархива, служил по выборам членом Городской управы, домовладелец, время присоединения к культу — 1871 г.
    Товарищ председателя:
    Саушкин Филипп Михайлович — улица Свободы, дом Степанова; служащий губ[ернского] финотдела; заведующий цехом Верхисетского завода; бедняк; с 1874 г.
    Кандидаты:
    Носырев Николай Степанович — Казанская, 22; кузнец; мещанин; домовладелец; с 1874 г.
    Алексеев Николай Алексеевич — Ямская, 34; сторож Гублескома; рабочий; мещанин; бедняк; с 1868 г.
    Секретарь:
    Решетников Иван Егорович — ул. Зиновьева, 9; Нарсвязь; тоже; мещанин; бедняк; с 1877 г.
    Ревизионная комиссия:
    Коровин Серафим Серапионович — Тюменский монастырь; бедняк; священнослужитель; духовное; ничего не имеет; с 1863 г.
    Поповский Вениамин Николаевич — Тюменский монастырь; бедняк; священнослужитель; духовное; ничего не имеет; с 1880 г.
    Кондращенко Александра Григорьевна — ул. Татарская, 32; служащия у[ездного] исполкома; училась; мещанка; домовладелец; с 1901 г, Алексеев Николай Алексеевич — ул. Ямская, 34; сторож Гублескома; рабочий; мещанин; бедняк; с 1868 г.
    Председатель Президиума Молодых
    Член Саушкин
    Секретарь Решетников
    ГАТО. Ф. Р-2. Оп. 2.Д.25.Л.29, Рукопись, подлинник,


    № 5. СПИСОК ЧЛЕНОВ ТЮМЕНСКОГО ЕПАРХИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ


    г.Тюмень 1 марта 1923 г.
    Алексей Петрович Копылов Тюмень, ул. Ляминская, 37; Управляющий Тюменской Епархией, архиепископ; б/п; кроме домашнего скарба — никакого имущества.
    Сергей Сергеевич Виноградов Тюмень, ул. Подаруевская, 18; служитель религиозного культа, священник; б/п; нет; член группы «Живая Церковь».
    Владимир Александрович Марсов Тюмень, Зарека, Мостовая ул., 4; служитель культа, священник; б/п; недвижимости нет; председатель епарх[иал-ного] к[оми]тета группы «Живая Церковь».
    Ребкин Константин Петрович г. Тюмень, ул. Володарского, 1; служитель религиозного культа, священнослужитель; б/п; нет; член группы «Живая Церковь».
    Популов Илья Георгиевич г. Тюмень, ул, Троцкого, 11; служитель религиозного культа, священник; б/п; нет; член группы «Живая Церковь».
    Алексей Андреев[ич] Тоболкин г, Тюмень, ул. Ленина, 20; служитель религиозного культа, священник; б/п; нет; член группы «Живая Церковь».
    Николай Петрович Тарков Ленинская, 43; служитель религиозного культа; б/п; нет; член группы «Живая Церковь».
    Николай Петрович Ребрин Знаменская, 1; юристконсульт губотд[ела] РКИ; б/п; среднее; член группы «Живая Церковь».
    Степан Мефеодьевич Кузьмичев Тюмень, ул. Успенская, 27; сотрудник
    Комоураллесбумтреста; б/п; дом; член группы «Живая Церковь».
    Председатель Управления Архиепископ Алексий Управделами свящ[енник] К. Ребрин
    ГАТО. Ф. Р-2. Оп.З. Д.1. Л.164-164 об. Рукопись, подлинник.


    № 6. АКТ О ПЕРЕДАЧЕ ЗДАНИЙ И ТЕРРИТОРИИ ТЮМЕНСКОГО
    СВЯТО-ТРОИЦКОГО МОНАСТЫРЯ В ВЕДЕНИЕ МУЗЕЙНОГО
    ОТДЕЛА ГЛАВНАУКИ


    30 ноября 1923 г. г. Тюмень
    1923 года ноября 30 дня мы, нижеподписавшиеся, представитель Отдела Управления Тюменского Губисполкома М. И. Кевролихин и уполномоченный Музейного отдела Главнауки Л. Р. Шульц, составили настоящий акт о том, что сего числа Отделом Управления передается в ведение Музейного отдела впредь до утверждения Междуведомственной комиссией при Наркомпросе, весь комплект зданий (церквей, гражданских зданий и хозяйственных построек) и территории б[ывшего] Троицкого монастыря; для выяснения наличия строений и сооружений б[ывшего] монастыря и степени их сохранности произведен осмотр, при котором оказалось следующее:
    б[ывший] настоятельский дом, занятый Губархивом отремонтирован и, за исключением мелких дефектов, в исправном виде.
    Деревянные одноэтажные здания, занятые б[ывшими1 кельями монахов, в одной половине исправны и служат помещением персонала колонии малолетних преступников, вторая половина ветхая настолько и разрушена, что ремонтировать ее не представляется целесообразным, большинство оконных рам и дверей (...)* и также печи разобраны для ремонта печей других зданий.
    *Слово разобрать не удалось.
    Каменное одноэтажное здание, занятое раньше кельями и баней, в настоящее время занято и персоналом детских санаторий Губздрава, баня наполовину разрушена, бывшая трапезная с церквами при ней (маленькой церкви Филофея Лещинского и с приделом Сорока мучеников) в настоящее время занят[ы] колонией малолетних преступников, причем придел отгорожен достаточной перегородкой от трапезной. Иконостас из предела удален, из части другого иконостаса б[ывшей] Введенской церкви устроено приспособление для сцены, окна в приделе не закрыты, допуская туда проникновение снега.
    Бывшая зимняя Введенская церковь, занятая колонией малолетних преступников и ныне оставленная, загрязнена; в одном из окон алтаря поломана железная решетка, также сломана решетка над входными дверями; в входных дверях паперти выбиты окна, двери, ведущие из паперти в верхний этаж, сорваны с петель, шарниры и ручки похищены, также, как в дверях, ведущих в Спасскую церковь, пол паперти на одной трети вскрыт и забросан землей вынутой при вскрытии склеп[а] Филофея Лещинского.
    В Троицкой церкви повреждена нижняя часть иконостаса, взломана одна половина и отбита штукатурка и колонн; в этой церкви сложены в беспорядке части иконостаса Введенской церкви, поврежденные при отборе пиломатериал[а] для сцены в колонии малолетних преступников.
    В Спасской церкви и в Преображенском приделе повреждены резные иконостасы и похищены две малые иконы, во всех упомянутых церквах заметны следы загрязнений и нечистоты.
    В Петропавловской церкви кроме выбитых стекол, рам и следов удаления икон, повреждения незаметно, помещение под церквой служит конюшней для лошадей санатории Губздрава, что вредно отзывается на здании.
    Жилое помещение под колокольней Петропавловской Церкви занято персоналом санатории Губздрава, для которого не устроено помойной ямы и отхожего места, вследствие чего и является загрязнение двора около здания и его самого.
    Здание бывшей школы занято санаторией Губздрава и в порядке, кроме поломанной ограды около него.
    Хозяйственные постройки, состоящие из сарая с навесом, наполовину порушены: тес навеса употреблен на устройство уборных для колонии малолетних преступников, столбы и стропила для устройства проволочного заграждения.
    На колокольне находится семь колоколов.
    Каменная Ограда вокруг монастыря, за исключением небольших повреждений, исправна, деревянная ограда со стороны кладбища почти вся обветшала и требует возобновления.
    Значительное количество надмогильных крестов и памятников на части кладбища, прилегающей к колонии малолетних преступников, поломаны, металлические части, по-видимому, похищены.
    Уполномочен[ный] Музейного Отдела Главнауки
    Л. Р. Шульц
    Представитель Отдела Управления Губисполкома
    М. И. Кевролихин
    Мною, уполном[оченным] музейн[ого] отдела Главнауки, при данном акте принято двадцать штук разного размера ключей. Шульц.
    ГАТО. Ф. Р-2. Оп. 2. Д.25. Л.101. Машинопись, 3-й экземпляр.


    № 7 АКТ ОБСЛЕДОВАНИЯ ЗДАНИЙ ТРОИЦКОГО МОНАСТЫРЯ ВЕСНОЙ 1924 г.*


    г.Тюмень 1.03.1924 г.
    1924 года 1 марта комиссия образованная согласно постановления Тюменского Окрисполкома от 29 января за №... 12** в составе: председателя Заведующего ОкрОНО т. Иванова, представителя музейного отдела т. Шульц и представителя административного отдела Кевротина, рассмотрев вопрос о передаче музею б[ывшего] Троицкого монастыря, пришли к следующему заключению:
    Количество строений и их состояние соответствует прилагаемому к сему акту от 20 ноября 1923 года, причем деревянная ограда продолжает разрушаться, повреждения и разрушения, являвшиеся следом пребывания колонии дефектных детей, за неимением средств не исправляются. Санаторией Здравотдела приступлено к очистке отхожих мест и уборке нечистот и мусора около занимаемых ею помещений.
    * Текст читается с большим трудом.
    ** Точно установить номер не удалось.
    Из числа 7 колоколов на колокольне б[ывшей] Петропавловской церкви 2 колокола старинной работы 1737 и 1742 гг. весом в 117 пу[дов] 8 фун[тов] и 56 пудов, должны быть сохранены. Остальные, всеобщим весом в 48 пудов, могут быть утилизированы на изготовление средства для охраны и ремонта, так же как и остатки деревянных служб: конюшни с навесом вдоль северной стены монастыря и деревянное здание б[ывших] келий, одна треть которого должна быть оставлена для жилых помещений. В б[ывшей] Введенской церкви приступлено к оборудованию ее под архивный склад (привезена часть материала — тес и бруски). Инвентарь и имущество б[ывшего] монастыря, как видно из прилагаемого акта, распределено между разными учреждениями, без участия представителя Губмузея, чем можно объяснить чрезвычайно небольшое количество предметов, выделенных для музея и нахождение, например, в списке вещей переданных в хоз[яйственные] части ГИКа 116 (сто шестнадцать) поручей, среди которых трудно предположить и старинной работы, или передачи Епархиальному Совету с огульной пометкой «не представляющих ценности» — 160 икон. Ввиду изложенного комиссия считает необходимым произвести пересмотр всех переданных учреждениям вещей, а по отношению к предметам, переданых епархиальному совету, произвести также их оценку, так как комиссия считает возможным взимание платы за пользование предметами, переданными обществам верующих, и получаемые от сего суммы передавать музею на дело охраны музейных ценностей. Одновременно комиссия считает необходимым взимание платы с учреждений занимающих строения в ограде б[ывшего] Троицкого монастыря (Окрархив и санаторий Здравотдела) на основании декрета от 19 апреля 1923 года о специальных средствах памятников искусств, старины и природы, причем поступающие от сего суммы могут быть использованы на охрану и поддержание б[ывшего] Троицкого монастыря. Вышеизложенное постановление занести в настоящий акт и передать его на рассмотрение Президиума.
    Председат[ель] комис[сии] Б, Иванов
    Члены: Шульц Кевротин
    Верно: делопризводитель Подпись
    ГАТО. ф. Р-2. Оп.2 Д.25. Л.104-105. Машинопись, копия.


    № 8. ЗАЯВЛЕНИЕ ИШИМСКОГО УЕЗДНОГО ЦЕРКОВНОГО СОВЕТА
    ОБ ОТДЕЛЕНИИ ЧАСТИ ПРИХОДОВ ОТ ИШИМСКОГО
    ЕПАРХИАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ


    Ишим 06 ноября 1923 г. В Тюменский Отдел Губисполкома
    Ишимский уездный Церковный Совет доводит до сведения Тюменского Отдела Управления, что священники; с[ела] Утчанского Алексий Дивногорский, с[ела] Матасинского Алексий Виноградов, с[ела] Тепло-Дубровского Владимир Овчинкин, с[ела] Казанцевского Феодор Захаров, поселка Ново-Ильинского о[тец] Павел, с[ела] Каменского Александр Парышев с их прихожанами отделились от Ишимского Епископа и Епархиального Управления и присоединились к староцерковникам, возглавляемым бывшим патриархом Тихоном и просит не считать в их числе православных религиозных общин, руководимых Всероссийским Священным Синодом. За дальнейшую деятельность указанных священников с единомышленными им прихожанами Ишимский Совет слагает с себя всякую ответственость.
    Зам[еститель] председателя Совета
    прот[оиерей] А. Чудов
    Секретарь Димитрий Крылов
    ГАТО. Ф. Р-2. Оп.2. Д.17. Л.193-193об. Рукопись, подлинник


    КОПИЯ С КОПИЙ № 9, ПРОТОКОЛ ОБЩЕБЛАГОЧИННОГО СОБРАНИЯ 4 БЛАГОЧИНИЯ ИШИМСКОГО УЕЗДА ТОБОЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ ОТ 29 ОКТЯБРЯ 1923 ГОДА



    Председатель собрания — благочинный, священник Алексий Дивногорский Секретарь-священник Федор Захаров
    ПОВЕСТКА ДНЯ:
    1. Доклад по поводу протеста против обновленческого движения, подписанного духовенством 4 благочиния, священника о. Алексия Виноградова.
    2. О возношении моления при совершении богослужений и треб о святейшем Патриархе Тихоне и Епископе Тобольском Иоан[н]е.
    3. Избрание организационного комитета по борьбе с обновленческим церковным движением по Ишимскому уезду.
    4. Обязанности каждого священника благочиния провести агитацию против обновленческого церковного движения в другом благочинии.
    5. Ходатайство об утверждении награды наперстным крестом священнику о. Алексию Виноградову.
    6. Текущие дела.

    1. Заслушав доклад священника о. Алексия Виноградова о выражении абсолютного протеста против обновленческого церковного движения, как еретичесого и выразившагося вопреки каноническим основам церкви. В докладе священник о. Алексий Виноградов развил определенную мысль с призывом ко всему духовенству благочиния объединиться всем и в общем единодушии протестовать против обновленцев-живоцерковников, которые вопреки постановлениям Вселенских соборов осмелились самовольно опротестовать их не для спасения души, а для личных земных удовольствий и житейских выгод.
    Постановили: доклад священника о. Алексия Виноградова единогласно принять с величайшим одобрением и приветствием.
    2. Вследствие прибытия в город Тобольск законного Епископа Иоанна, присланного Святейшим Патриархом Тихоном, постановлено за всеми богослужениями и требами возносить моления по следующей формуле: «Великого Господина нашего Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона и господина нашего Преосвященнейшаго Иоанна, Епископа Тобольского и Сибирского».
    3. Ввиду неотложного дела протеста обновленческому движению церковному и скорейшей пропаганды среди других благочинии, необходимо избрать организационное бюро, как особый орган к скорейшему проведению дела пропаганды под именем: «Организационный комитет по борьбе с обновленческим церковным движением по Ишимскому уезду». В означенный комитет избраны: председателем священник Алексий Виноградов, членами: священник Алексий Дивногорский и священник Александр Парышев, — последний условно.
    4. Единственными помощниками организационному комитету, естественно, могут быть священники как более сведующие в выражении протеста ненавистному движению под именем «Живая Церковь», а потому вменить в обязанность каждому священнику благочиния, с целью протестующей пропаганды посетить благочинных ближайших благочинии об увещевании их присоединиться к Единой Истинной Православной Церкви и навсегда отмежеваться от современных еретических церковных движений. О результате миссий не¬медленно донести организационному комитету.
    5. Священник о. Алексий Виноградов благочинническим советом был представлен бывшему Архиепископу Тобольскому и Сибирскому Николаю к награде его наперстным крестом, но ввиду принудительного оставления им своего поста не было рассмотрено дело о наградах, а потому оно оказалось в руках именуемого епископа Михаила, который и наградил священника о. Алексия Виноградова наперстным крестом, но священник о. Алексий Виноградов, как истинный православный священник отклонил награду от еретического епископа и отказался от уплаты от нее. Священник о. Алексий Виноградов поистине достоин данной награды за свое организаторское противообновленческое дело по благочинию, — просить Епископа Тобольского и Сибирского Иоанна наградить достойного иерея о. Алексия Виноградова наперстным крестом.
    6. Распоряжение Алексия, именующегося Епископом Ишимским — Живой Церкви, привезенное священником церкви с. Чистоозерского о. Михаилом Рождественским о запрещении нашего благочинного, священника села Утчанского о. Алексия Дивногорского, в священнослужении за неподчинение различным предписаниям, именующегося Епископа Ишимского и его управления, слушали и постановили: Запрещение о. Алексия Дивногорского не считать законным, так как Епископа Ишимского Алексия не считать православным, а сектантским, признать же своим главою Патриарха Тихона и Епископа Тобольского и Сибирского Иоанна. К именующему же Епископу Ишимскому Алексию обратиться от съезда со словами увещевания, раскаяться в своем заблуждении и присоединиться к православной церкви, как мирянину, а Благочинному священнику о. Алексию Дивно-горскому выразить благодарность от съезда за поддержание идеи, какие проводятся под руководством организатора против обновленческого церковного движения священником о. Алексием Виноградовым; кроме того с Епархиальным управляющим Живой Церкви никаких сношений не иметь.
    Воззвание, предложенное собранию для рассылки по приходам других благочинии, единогласно принять с приветствием и поручить подписать организационному комитету.
    Подлинный за надлежащими подписями всего духовенства и представителей церковно-приходских советов 4-го благочиния Ишимского уезда.
    С подлинным верно: благочинный священник Алексий Дивногорский. 31/Х-23 № 70. Копия с копии верна: секретарь Дмитрий Крылов. ГАТО. Ф. Р-2. Оп.2. Д.17. Л. 194-195об. Рукопись.

    АГОНИЯ ДУХОВНОЙ СЛЕПОТЫ
    («Демонический поход» большевиков против православной церкви в Тюменском крае. 1921—1923 гг.)
    А. В. Чернышев
    (Тюмень)

    Известно, что грабеж России начал с 1918 года разрушитель Российского государства, сатанист № 1 Ленин (Владимир Бланк) со товарищами. Грабили все подряд: от стратегического сырья, руд, леса, золота, мехов, бесценных произведений искусства до церковных ценностей. Причем церковь в этом смысле была козлом отпущения и в концлагеря, появившиеся уже тогда, священнослужители стали попадать одними из первых. Сатанист № 2 Троцкий (Лейба Давидович Бронштейн) наставлял палачей русского народа: «Все должны быть зажаты в кровавую рукавицу.., а остальных прижать так, чтобы они мечтали о смерти»,[1] Сатанист № 3, а может и всех трех степеней, Свердлов (Иешуа — Соломон Мовшевич) переводил словесные красивости Троцкого на язык некрасивых дел. А уж их соплеменники Шая Голощекин, Янкель Юровский — в Екатеринбурге; Роман Давидсон, Наум Лившиц, Иосиф Кочиш, Давид Глазман, Наум Ротенберг — в Тюмени и Тобольске. Да что там единицы! Тысячи других по всей России крушили все исконно православное, пытаясь лишить Церковь ее главной спасительной силы — Божественной истины, содержащейся в церковных недрах во всей своей полноте и определенности. Они, эти гонители-сатанисты, понимали, что достоинство и честь каждого народа — в его Святынях. Потому так рьяно и повсеместно приступили к уничтожению величайших Святынь русского народа — храмов и монастырей, литературы и утвари, предметов прикладного искусства, и к физическим расправам над иерархами и священнослужителями.
    Дьявол всегда взамен услуг требовал человеческой души. То была его программа-минимум. Теперь дьявол стал большевиком и развернул программу-максимум: уничтожать тех, в ком была воплощена идея государственности, общества, строя, порядка. В городах — полицейские, администраторы, судьи; на фабриках — владельцы или управители; в деревне обладатели больших усадеб и хозяйств. Повсюду же— духовенство. С революцией и ее идеей «Свобод», пришла власть, которой не было еще равной по притязательности. Она присвоила себе все народное богатство, все плоды и все орудия труда. И все это от имени народа и народной власти. О «подвигах» большевиков мы будем еще долго и не раз вспоминать. Кстати, о месте, роли религии и церкви — тоже.
    Бездуховность, даже антидуховность, как исходная точка философии марксистов-ленинцев, настойчиво насаждалась с первыми Декретами и Постановлениями Соввласти: «О свободе совести и вероисповеданий» (15 ноября 1917 г.), «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (23 января 1918 г.) и том самом, разбойном — «Об изъятии церковных ценностей» (23 февраля 1922 г.), о котором вы не прочтете ни в одном из энциклопедических или атеистических словарей и чему, собственно, посвящен наш рассказ.
    Мы не имеем возможности даже схематично, стройно, кратко поведать читателю об общей картине этой большевистской кампании-вакханалии, а лишь коснемся тех документов и исторических свидетельств, которые были найдены в Центре документации новейшей истории Тюменской области (ЦДНИТО) и Государственном архиве Тюменской области (ГАТО).
    Но прежде небольшой экскурс в предысторию события. Голод, распространившийся по стране с 1917 года, за время военного коммунизма, когда зерно, даже посевное, насильственно отнималось продотрядами, а крестьяне гибли в братоубийственной гражданской войне, перерос в бедствие для десятков миллионов людей. Летом 1921 года в Поволжье случилась засуха. Начался мор. С Поволжья смерть перекинулась на Сибирь, Крым, Южную Украину... В августе 1921 года Патриарх Тихон (В. И. Белавин) обратился с посланием ко всем русским людям и благословил добровольное пожертвование церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления и просил Советскую власть образовать Церковный Всероссийский комитет с тем, чтобы оказывать помощь голодающим. Разрешения не последовало, а спустя полгода, 23 февраля 1922 года, Постановлением ВЦИК был объявлен «демонический поход» против церкви, предусматривающий поголовное изъятие всех драгоценных предметов (кресты, оклады, ризы, кадила, парчовая одежда, книги и т. п.), не исключая священных сосудов, что по церковным канонам рассматривается как святотатство (73-е апостольское правило), а послание Патриарха было расценено, как саботаж.[2]
    В этом мрачном деле «преобразователей Мира на новый лад» любопытна деталь: само Постановление ВЦИК было обнародовано публично лишь после тщательной подготовки к задуманной операции, после секретной Инструкции, написанной Гением Пролетариата 19 марта, которая распространяется не только среди членов центральной власти, но срочно передается на места. Инструкция предписывала провести «с максимальной быстротой и беспощадностью подавление реакционного духовенства», ибо ситуация «представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля на много десятилетий... Чем больше число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».[3]
    Вот как звучат строки той Инструкции, вариант которой поступил в Тюменский губком РКП (б): «Содержание и смысл Советской власти заключается в следующем: вышибая из-под буржуазного государства одну из его мощных подпорок — религию, свою власть пролетариат основывает и оправдывает силой».[4] Пока на местах шла суматошная и истерическая подготовка к решительному бою с религией, в Тюмень 4 апреля поступает очередная дешифровка из ВЦИК за подписью М. И. Калинина и В. М. Молотова: «Предлагается обязывать попов или от подписавших договора, что они отвечают за хищения и грабежи в их церквах в первую голову. Одновременно следует обязательно установить секретное наблюдение, а также окарауливание богатых церквей для предотвращения грабежа».[5]
    По специально разработанной программе всем губкомам, укомам и волкомам РКП (б) предписывалось провести широкую агитацию среди верующих, а духовенство силой заставить выступить с инициативой изъятия церковных ценностей, якобы исключительно «с целью спасения голодающих».[6] В период со 2 по 28 марта ежедневно заседали тюменские большевики и чекисты на секретных совещаниях, создавая местные комиссии, названные «Комитетами помощи голодающим» (Помгол). Весьма показателен в этом смысле протест члена губисполкома и ВЦИК Бодрова, назначенного председателем этой комиссии, и вызвавший негодование у губкомовцев. В резолюции принятой 28 марта было записано: «Кандидатуру Бодрова из официальной Комиссии по изъятию снять. Возбудить вопрос во ВЦИКЕ о снятии с него полномочий члена ВЦИК, подкрепленное определенным материалом. Неофициальную Комиссию составить из трех лиц: Студитова, Виноградова и Галенкина».[7]
    Таким образом, в ядро губернского отряда крушителей. Святынь края вошли: начальник губотдела ОГПУ, заместитель секретаря губкома РКП (б) и командир отряда ЧОН. Затем состав губернского, уездных и волостных Помголов неоднократно менялся, но обязательно в них присутствовали чекисты и военные. Место Бодрова занял тюменский губвоенком В. Н. Зыков. Еженедельно телеграф отстукивал в двенадцать адресов (Москва — ГПУ, Екатеринбург — ПП ГПУ по Уралу, Новониколаезск — ПП ГПУ по Сибири, Губком РКП(б), Губисполком, Омск — ГО ГПУ, Челябинск — ГО ГПУ, Петропавловск — Акмолинское ГО ГПУ, Усть-Сысольск — ЗарОботдел ГПУ, Штаб ЧОН губернии, ЛООКТО станции Тюмень, Губпрокурору) шифрограммы Госсводок о ходе кампании. Они подписывались начальником губотдела, начальником секретно-оперативной части и начальником осведомительного отдела Тюменского ОГПУ, возглавляемых в то время П. И. Студитовым, В. М. Ванд и И. В. Недорезовым.
    Когда Епископ Тюменский Иринарх (И. Д. Синеоков-Андри-евский) получил известие о том, что ценности храмов Божиих будут изъяты в формальном порядке, как «принадлежащее государству имущество», он был потрясен. По своему пастырскому долгу он не мог благословить свою паству содействовать насильственному изъятию Святынь. Второй удар, уже от «лжебратий», создал условия для раскола Церкви. Архиепископ Николай (тогда в состав губернии входили четыре епархии. — А. Ч.) 28 марта 1922 года на общем собрании священнослужителей и представителей Тобольской уездно-городской подкомиссии по изъятию ценностей, выступил с воззванием, предписывавшим духовенству и мирянам не препятствовать работе этой комиссии, прекратить политическую игру во время народного голода и разорвать отношения с «реакционным духовенством».[8]
    В еженедельной Госсводке ОГПУ (с 29 марта по 9 апреля) сообщалось: «Крестьяне до сих пор к данному вопросу в большинстве своем... относятся плохо, считая изъятие церковного имущества «посягательством на святые храмы», до которого не мог додуматься никто иной, как коммунисты (северные волости Ялуторовского уезда, Тавдинская, Антроповская Тюменского уезда). Крестьяне села Мальковского Яровской волости говорят: «Коммунисты все забрали, и кроме золота и серебра из церквей им нечего больше брать»... Резкое недовольство в отношении изъятия ценностей проявляет население Евсинской волости Ишимского уезда... В Туринском уезде среди крестьян слышатся фразы о том, что золото взятое из церквей, голодающим не попадет, его возьмут себе коммунисты... Отношение к изъятию церковных ценностей Тюменского Епископа Иринарха ярко характеризует прилагаемое при настоящей сводке его воззвание, которое он написал после долгих переговоров с ним члена Губкомиссии Помгола... Воззвание опубликовано не будет, как явно контрреволюционное».[9]
    Предлог, под которым советчики начали кампанию по ограблению церквей и кощунственному оскорблению религиозных чувств верующих, на самом деле так и остался очередным спектаклем безбожных властителей тьмы века нашего. Не только крестьянство, но и жители всех городов губернии были возмущены этим вандализмом. Госсводки ОГПУ пестрят многочисленными тому подтверждениями, В кровавую багряницу оделась Православная Церковь России: первые новомученики предстали перед Престолом Божиим с молитвой за свой народ. В городе Шуе Ивано-Вознесенской губернии 15 марта многочисленная толпа верующих стала на защиту своих храмов тогда были вызваны красноармейцы, открывшие стрельбу по безоружным людям. В итоге 15 жертв, не считая тех, кто предстал перед судом Ревтрибунала, как зачинщики «смуты». К таким же спектаклям готовились и тюменские чекисты-коммунисты. В протокол № 1 Губкомиссии по изъятию ценностей включается в повестку § 5: «Поручить Евдокимову поставить в известность нач. Гарнизона и Комвойск ЧОН, чтобы в дни учета с 3-го апреля имелись надежные силы, каковые на случай экстренного вызова могли быть использованы».[10] На заседании 26 апреля Студитов предлагает Губкомиссии в день изъятия ценностей в церквах Тюмени устроить «марширование войсковых частей по улицам с песнями», чтобы пощекотать нервы обывателям.[11] Подобные выходки красных вояк не просто «щекотали нервы» верующим, не и вынуждали их к активным действиям.
    С протестами против произвола большевиков выступили верующие Зареченской (Георгиевский), Михайло-Архангельской церквей Тюмени, священники Спасской церкви Илья Популов и Алексей Тоболкин, ставшие предметом нападок тюменских чекистов. В Туринском уезде крестьяне-прихожане 23-х церквей категорически заявили, что не допустят антихристов осквернять их Святыни.[12] Любопытен доклад представителя ОГПУ, члена комиссии по изъятию ценностей в Тюменском уезде, комиссара Королева, о его пребывании в селах Успенском и Переваловском 2-3 июня: «По Вашему распоряжению я выехал... с красноармейцами 506 полка в количестве одиннадцать человек... 3 июня прибыл к месту командировки и произвел арест мутителя темных масс Девяткова Николая, проживающего в с. Успенском... В 11 дня хотел приступить к изъятию ценностей, но перед входом в церковь меня встретила толпа женщин, которые кричали: «Мы вам ценностей не дадим»... После изъятия выехали в с. Перевалово, причем попутно еще пришлось арестовать гр. Пандыреву с. Успенского, которая сильно выкрикивала во время изъятия и называла нас грабителями... Не доезжая с. Перевалова услышали колокольный набат... У церкви встретила толпа женщин человек двести и из них было несколько мужчин, каковые кричали, что не дадим ценности... Я зашел в толпу и стал пояснять толпе, чтоб они бросили свои надежды на оставление ценностей... Если мало окажется моей вооруженной силы, то я вызову эскадрон кавалерии,... но тяжесть греха будет ложиться на вас».[13]
    25 апреля была арестована группа верующих (12 человек) Затюменской Никольской церкви Тюмени, выступившая инициатором воззвания против оскорбления Святынь.[14] В их числе оказался Епископ Тюменский Иринарх, одобривший и благословивший это воззвание. Третьего мая ему было предъявлено обвинение, а пятого июня в Губревтрибунале началось слушание его дела.[15] Владыка был приговорен к трем годам лишения свободы, в дальнейшем — еще к двум.
    Изъятие церковных ценностей в уездах губернии прошло довольно быстро, всего за четыре месяца, а в городах — просто молниеносно. В Тюмени за 26 дней (8.IV — 2.V), Тобольске — 16 (7 — 22.IV), Туринске — 23 дня (7—29.IV), Березово — 3 дня (13—15.IV), Сургуте — 10 дней (13—22.IV), Ишиме — 3 дня (26—28.IV), Ялуторовске — 7 дней (22— 28.IV). Только в Тюмени было изъято: серебра — 53 фунта и 30 золотников, драгоценных камней — 69 золотников и 72 доли, золотой венчик с брильянтами и 47-ю алмазами весом в 3 золотника, золотые кресты, жемчуг и многое другое.[16] Общий итог грабежа по губернии по неполным данным составил: золотой утвари — 18 фунтов, 50 золотников; драгоценных камней — 35 золотников и 76 долей; серебра — 286 пудов, 3 фунта и 34 золотника; золотой монеты на сумму — 2.632 рубля. О книгах, одежде и пр. даже нет и речи.[17] Группы по изъятию ценностей возглавляли: по губернии (в целом) — П. И. Студитов, В. Н. Зыков, Н. П. Калинин, К. Аммон-Каминский, А. Евдокимов, А. Вязов, Д. Д. Ерахтин, В. Калиш; в Тюмени и уезде — А. И. Зыков, А. Н. Виноградов,Королев,Н.С. Пятков, А. Евдокимов; в Тобольске и уезде — А. Мовшензон, П. И. Студитов, И. Э. Калиш, И. Д. Рудаков, Г.В.Спижарский.А. Т. Попков, П. Ф. Кошуков; в Ишиме и уезде — В. Малецкий, В. Лебедев, С. Гордеев, Белов, Го-родилоз, Журин, Скутин, Рябков; в Туринске и уезде — Г. И. Иванов, Печерский, Г. С. Корякин; в Березово и уезде — С. Чещин, Скрябин, Преснецов, Гришанов, А. Петров, В. Никитин, П. Нижегородцев; в Сургуте и уезде — А. В. Шана-нин, Н. Г. Гапонов, Н. П. Зырянов, А. И. Руженский, Альдин, Валенкт (Валенто); в Ялуторовске и уезде — Н. С. Петров, Ф. Потапов, П. Рассохин, С. П. Стариков, Собенин, Кобелев.
    Насильственное изъятие церковных ценностей и погромы церквей, вызвавшие народную волну сопротивления, далеко не изучены, а документы в своем большинстве либо уничтожены, либо покоятся в архивах КГБ (МБР). В докладе ГО ГПУ «О расколе православной церкви в пределах Тюменской губернии» от 28 октября 1923 года отмечалось:« Проведение декрета об изъятии ценностей сопровождалось целым рядом противных выступлений со стороны представителей духовенства. Наблюдались как скрытие церковных ценностей, а также организованные и неорганизованные протесты против декрета... Вследствие этого было несколько судебных процессов».[18]
    Да, Советская власть, следуя Инструкции Вождя, ответила репрессиями: две тысячи судебных процессов по стране собрали урожай — расстреляно более десяти тысяч верующих и сотни тысяч отправлено в лагеря, в их числе Епископ Тюменский Иринарх.

    * 1 пуд — 16 кг,
    1 фунт — 0,409 кг = 96золотников = 9216 долей,
    1 золотник — 4,266 г,
    1 доля — 44,43 мг.


    ПРИМЕЧАНИЯ:


    1. Жуков Д. Россия на Голгофе. — М., 1991. — С. 395.
    2. «Дело» митрополита Вениамина. — М.: Студия «ТРИТЭ», 1991, — С. 4—5.
    3. Известия ЦК КПСС. — 1990. — № 4. — С. 190—193.
    4. ЦДНИТО, ф. 1, оп. 3, д. 71, л. 8.
    5. ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, л. 7 и об.
    6. ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 301, л. 2.
    7. ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, лл. 2—3.
    8. ГАТО. ф. Р-2, оп. 1, д. 151, лл. 20—21; ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, лл. об. 11, 14.
    9. Там же. — Лл. 11—12.
    10. Там же. — Л. 47; ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 299, л. 12.
    11. ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 299, л. 15.
    12. ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, лл. 11, 54.
    13. ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 298, л. 163 и об.
    14. ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, л. 55.
    15. Там же. — Лл. 57; д. 105, л. 43.
    16. ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 253, лл. 35—36.
    17. ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 299, л. 30.
    18. ЦДНИТО, ф. 1, оп. 5. д. 183, лл. 1—6.

    «ОПУСТОШАЙ ОПУСТОШЕННОЕ!..»
    Т. Ю. Гуськова
    (Тюмень)


    На злобу дня

    Афишами «Добрая весть» с июля 1993 года заклеена вся Тюмень. С 6 августа по 11 сентября американский евангелист Дейл Галуша, прибывший по приглашению тюменских адвентистов Седьмого Дня, читает лекции и проповеди в ДК «Строитель». Так незаметно, в порядке благотворительности, западные миссионеры раскидывают свои сети на тех, отцы и деды которых испокон веку были православными и мусульманами. А позже, как это было на Украине, активность таких миссионеров резко возрастает в ходе уличных митингов и столкновений.
    В радиопередаче из Лондона, 30 марта по «Маяку», американские евангелисты поделились планами о том, как сокрушить в России православие, ислам и другие традиционные российские конфессии. В течение пяти ближайших лет они готовы заслать в страны СНГ 200 тысяч миссионеров (против 11 тысяч православных и 5 тысяч мусульманских), которые откроют 200 тысяч приходов. По их замыслу в каждой средней школе в будущем будет прикреплен евангельский миссионер.
    Причем прозелитизм, т. е. склонение к переходу в свою религиозную конфессию, на словах, осуждается иерархией католической, протестантской и других церквей. На деле же западные правительства используют миссионеров для внедрения своей идеологии в странах «третьего мира».
    Эпоха воинствующего атеизма окончательно и бесповоротно канула в Лету. Слишком много накопилось явлений, выходящих за рамки физики, объяснить которые атеисты не в силах. Людей мыслящих более не удовлетворяет постулат о первичности материи. Ко всему прочему, его сторонники, крушившие кресты с белокаменных, сели в лужу с 72-летним экспериментом над Россией. Все это быстренько сообразили на Западе. И, на первый взгляд, кажется, что треск атеизма в России там был услышан раньше, чем в матушке-Церкви православной. Каждый день в православные храмы идет и идет люд и мы, по праву, говорим о втором крещении Руси. Но кого же больше видим и чаще слышим в повседневной жизни? Евангелистов, протестантов, кришнаитов. Всевозможные протестанские секты стали расти, как грибы за счет нашего, между прочим, потенциально православного и мусульмансого населения. Только в двух сибирских областях количество протестантских приходов уже превысило число православных. В России налажено вещание евангелистских радиостанций, издается масса журналов и газет.
    Кто же попадет в их сети? Кто б они ни были — это прежде всего гордецы. Гордыня — тяжкий грех, и за него спросит Бог. Для себя такой человек ищет чего-то особенного. Что, 1 мол, в Церковь идти»— туда все идут, а мне вот здесь интереснее. А уж насчет интересности и необычности — выбор на любой вкус: Бог полушутейный, Бог сверх суровый. В евангелистской церкви «Свет Миру» можно, например, весело попрыгать под электрогитару с библией в руке; став кришнаитом, с женой спать пореже — тоже, может кого-то привлекает. И везде встретят и приветят, и ты — уже свой, и как бы при Боге. А на деле — одной ногой прямохонько у Лукавого. И думать забыл, а как же Справедливый и Всемилоствейший посмотрит на гордеца, предавшего Веру своих предков, перешагнувшего через могучие корни древа народных традиций и культуры, чтобы расти рядом чахлой порослью иноземной экзотики, до конца не осмысленной, зато оригинальной, и ловить лучики света из-под его прямой, обращенной к солнцу кроны. Что же они полагают: их Новый Бог с них начался? От предательства не откупишься ни десятиной, собираемой в церкви «Свет Миру», ни издевательством над собственной плотью у кришнаитов. Наш Бог — вечен. Это — гармония мира большого, как Космос, и — внутреннего, традиционного православного и мусульманского, гармония жизни русского народа всех времен. Он ждет заблудших детей своих терпеливо и радостно, и готов наделить Благодатью всякого, соединяя настоящее с историческим прошлым его народа, указуя Будущее и жизнь вечную.
    А теперь я поставлю очень странный вопрос; в равных ли условиях находится Церковь православная (у себя дома) и культы иноземные, относительно этого бывшего атеиста? И видим, условия не равны.
    1.Чужеродные конфессии сплошь и рядом нарушают Закон «О свободе вероисповеданий». А ну-ка, начни наш православный священник, или мулла, читать проповеди у гастронома или проводить обряды в неоговоренном законом месте, например, в ДК «Геолог», тут же запретят. Зато проповеди со слайдами у американского Дейла Галуши идут там ежедневно. Он и сам их называет именно проповедями, и в раздаваемых приглашениях указано: «Прослушав серию лекций и проповедей...». А дальше куда идти — ДК «Геолог». И на полотнищах по всему городу читаем: «Добрая Весть». Евангельские служения. ДК «Геолог». А это — нарушение статьи 22 Закона «О свободе вероисповеданий», по которой служение и проповеди в публичном месте запрещены. Но что не законно для православных и мусульман, почему-то можно евангелисту! Адвентисты пригласили его — пусть у них в храме и читает проповеди и какие угодно устраивает служения. Хотя даже это было бы не корректно с его стороны. Не уважает он Верховный Совет России. 14 июля принята поправка к вышеупомянутому Закону, по которой деятельность иноземных миссионеров разрешается только по лицензиям. С момента опубликования она вступает в силу. Знать это и продолжать?! Прескверно, господин Дейл! В гостях так себя не ведут. На первой же проповеди со слайдами было сказано буквально следующее; «Доброй Вестью поделился Господь с тобой. Россия станет страной открытой для евангелизации». И что это за Бог у вас такой с колонизаторскими замашками? Спите и видите что ли, как в чужой стране в свои сети людей заманивать! И законы Верховного Совета не уважаете — прячетесь за президента. А это вторая причина неравенства условий.
    2. Власть президента фактически не на стороне традиционных религий русского народа, а на стороне религий иноземных.
    Внешне, вроде бы, это не так; президент в православном храме подолгу со свечкой стоит, радио России проповеди каждый день читает. Но на деле-то поправки к Закону до сих пор не подписаны, поэтому прозелиты и чувствуют себя за спиной президента спокойно на Русской земле.
    Вот что пишет автор поправок, председатель комитета Верховного Совета по свободе Совести и связям с общественными, религиозными и благотворительными организациями, Вячеслав Полосин: «Все сфокусировалось в этом вопросе, в императиве предельной простоты предстоящего решения. Президент либо должен выбрать собственный народ, его традиции, жизненный уклад, его интересы, либо уступить шантажу политиков из-за рубежа. Выбор очень символический и, я бы сказал, — сакральный». Он же, «Запад, оказывает на Б. Ельцина по этому вопросу огромное давление: наряду с другими государственными и политическими деятелями президент США Б. Клинтон, канцлер Германии Г. Коль лично обратились к президенту России с тем, чтобы он не подписывал этот законодательный акт». Из обращения группы американских конгрессменов Ельцину: поправка «жестко ограничивает право американских и других нероссийских религиозных организаций заниматься религиозной деятельностью... Мы просим Вас принять все необходимые меры, чтобы этот обновленный законодательный акт не вступал в силу». Поэтому, уважаемый В. Полосин, не пора ли сделать сакральный вывод о сакральном выборе президента.
    Но все это там — наверху. А у нас, на местах? Как видим, на примере Дейла Галуши, местные власти лояльно относятся к нарушению им закона, другими евангелистскими организациями. Церковь Живого Бога «Свет Миру», как они называют, проводит еженедельные встречи также в публичном месте — в ДК «Строитель». Вот, кстати, оказывается для кого, в итоге, народ строил свои дворцы! Тюменское областное общество Русской Культуры обратилось в прокуратуру, городскую администрацию, городской Совет народных депутатов с просьбой разъяснить, на каком основании эта религиозная организация так широко общается с публикой. Если она не религиозная, то нарушает свой Устав, так как все признаки религиозности налицо: совместное изучение Библии, проповеди, обряды и молитвы. Почему обряд массового крещения в Гилевском озере, проведенный 15 августа 1993 года, не был зарегистрирован в горисполкоме вообще? И, наконец, зарегистрирована ли эта организация численностью до 600 человек вообще?
    Совершенно открыто звучит в проповедях идея богоизбранности еврейского народа: «Евреи — богоизбранный народ. Нам всем надо любить и почитать евреев. Христос был еврей. Не слушайте тех, кто говорит: «Евреи — жиды, потому что любят заниматься торговлей». Они очень много сделали для нас. Аминь!?» — «Аминь!» — отвечает паства. Поэтому линия фронта борьбы тех, кто понимает значение православия в жизни русского народа, и проходи сейчас в отстаивании равного отношения к Закону со стороны любых конфессий. Какая-то странная, но упорная борьба.
    Третья причина неравенства условий заключается в том, что официально принятая властью идеология «разидеологизации» общества, приоритета материальных ценностей над духовными, сделала свой выбор давно. Ибо, как только демократы сказали: «Нам не нужна никакая идеология», они слукавили, обрекая общество на хаос и разложение в области духовной, нравственной и культурной. А политика, нацеленная на такой идеал, стала политикой предательства его национальной культуры, духовных и моральных ценностей. Как только такое предательство совершилось, чуждая нам идеология полезла пышным цветом из-за рубежа, — с ее нравственными болезнями (порнографией, проституцией, половыми извращениями, наркоманией, сатанизмом и, сопутствующими им, болезнями физическими); СПИДом, обвалом психических заболеваний, скачками самоубийств, наследственной дегенерацией. Это сейчас кому-то понадобилось превозносить их отменное здоровье, которого никогда не было. Каждое четвертое койко-место в США — психически больной. Это от их то хваленой жизни!
    Теперь нас пытаются убедить, что первичны материальные ценности: вот заработает рынок, каждый приобретет материальное благополучие, а имея его, будет иметь доступ к таким духовным ценностям, к которым раньше путь был закрыт. Ложь! Духовные ценности при таком подходе задвинуты в самый дальний угол: обогащение прежде всего. А можно ли вообще его остановить? Общество только тогда становится богаче, когда у его членов появляется больше времени для занятий духовных. Так взгляните же, господа-демократы, на свой западный эталон: там такая свобода появляется разве что у безработных. А тот, кто хочет удержаться на своем рабочем месте, даже ночью просыпается в холодном поту от мысли, что его обойдут. Унизителен страх лишиться достигнутого, который, безусловно, увеличивает число нравственных преступлений и заставляет идти на сделки с совестью. И ради чего эта бесконечная гонка? Чтобы включить в нее детей, потом внуков... Поэт Николай Рубцов предвидел:
    Боюсь, что над нами не будет
    возвышенной силы,
    Что, выплыв на лодке
    повсюду
    достану шестом...
    Наше настоящее — и есть то самоё мелководье духовности с едва прикрытым дном материальных ценностей. «Грабь награбленное» — этот большевистский лозунг в подметки не годится тому, который давлеет над нами: «Опустошай опустошенное». Это негласный договор между теми, кто у власти, и западными миссионерами относительно страны, православие в которой полуобескровлено эпохой воинствующего атеизма. Политика «разидеологизации» безнравственна и антинародна потому, что узаконивает отключение у людей тормозов духовных и нравственных установок, какими, безусловно, должно стать обращение народа к своим корням, ибо никакие мировые духовные ценности не спасут общество, отрекшееся ради них от собственной национальной культуры.
    Нас они приезжают учить любить Бога. Такого, как Ваш,— с колонизаторскими замашками, нам никогда не понять. Да и не скромно как-то с вашей стороны учить тех, чей Бог спас мир от фашизма.
    На первой встрече, у Дейла, посадили детишек на сцене и стали им длинную сказку рассказывать про фермера, который все разбогатеть хотел, ферму продал, искал алмазы и умер, а другой, купивший ферму, на ней алмазы нашел и разбогател. Скушно было нашим детям. Слушали сказку из вежливости. У них герой сказок — Иван Царевич за правду со Змием не боиться сразиться, и птице, которая из пропасти выносит, не задумываясь кусок мяса из собственной ноги срезает. А тут один идеал — обогащение. С выводом я, правда, согласна: не надо алмазы далеко искать. Они рядом — в нашей душе. И верю: сработает инстинкт самосохранения нации и засверкает поярче бездушных алмазов в каждой заблудшей душе красотой того замечательного строения которое зовется национальной культурой, кровь и пот в которое вложили наши предки.
    Итак. Миссионеры из-за рубежа выполняют четко разработанный план, направленный на разрушение православия, той религии, в которой выковывалась Русская нация. Есть национальная психология — русское отношение к вещам. Оно держится на православном фундаменте. Нас лишают его — и мы летим в пропасть. Рьяное вмешательство американских конгрессменов в вопросы религии, давление на президента со стороны Клинтона и Коля только подчеркивает, что они-то правильно понимают приоритет духовного над материальным, И знают, пока русские будут независимы духовно, им не удастся подчинить себе наши материальные богатства. Прозелитизм набирает силу. В свое время, когда он был направлен против коренных жителей Америки и встретил сопротивление, появился лозунг совершенно не духовного содержания: «Самый лучший индеец — мертвый индеец». Что? Будем ждать, когда это же скажут о православных?


    УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ


    ВЦУ — Всероссийское церковное управление
    ГАТО — Государственный архив Тюменской области
    ГАТОТ (ТФ ГАТО) — Государственный архив Тюменской области в г. Тобольске
    ГО ГПУ — Губернский отдел Главного политического управления
    д. — дело
    ИИиА УрО РАН — Институт истории и археологии Ураль ского Отделения Российской Академии наук
    л., лл. — лист, листы
    СибОЦУ — Сибирское областное церковное управление
    СНГ— Союз независимых государств
    СОЧ — секретно-оперативная часть
    оп. — опись
    УрГУ — Уральский государственный университет им, А. М. Горького
    ЦГАОР — Центральный государственный архив Октябрьской революции
    ЧОН — части особого назначения

    ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

    I. АРХИПАСТЫРИ ТОБОЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ


    (Продолжение. Начало см.: Религия и церковь в Сибири. Вып. 2, 4—5. — Тюмень, 1991—1993)


    МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ I (1721—1740 гг.)


    Преосвященный Антоний (Стаховский) родился в Малороссии, богословское образование получил в Киевской академии, где пострижен и в монашество. Был проповедником при Черниговском кафедральном соборе, при тамошнем архиепископе Иоанне Максимовиче, впоследствии митрополите Тобольском, а в 1705 году состоял уже архимандритом Нов-город-Северского монастыря, откуда в 1713 году 20 сентября хиротонисан в архиепископа Черниговского. В 1721 году назначен митрополитом в Тобольск, куда и прибыл 7 декабря того же года.
    Преосвященный Антоний был деятельный и благосчестивый архипастырь, и памятен своею христианскою благотворительностью.
    В то время, вследствие настояний Государя Петра I, деятельность сибирских архипастырей и духовенства была обращена в особенности на просвещение христианскою верою сибирских и пограничных с Сибирью язычников. Митрополит Антоний принимал ревностное участие в этом деле. Он весьма много содействовал трудившемуся на миссионерском поприще на севере Сибири митрополиту-схимнику Феодору, сносясь за него с гражданским начальством и назначая ученых и надежных людей надзирать за жизнью новообращенных христиан. В Камчатку преосвященный Антоний послал опытного и усердного миссионера, Якутского священника Ермолая Иванова, действовавшего с хорошим успехом: в разных местах Камчатки им было построено несколько церквей и часовень, и обращено ко Христу значительное число язычников. Затем, в 1733 году в Камчатскую миссию отправлен игумен Варфоломей Филевский с иеромонахами Александром и Дамаскиным, иеродиаконом Александром и тремя церковниками, но, после непродолжительного пребывания в пределах Камчатки, эта миссия, почти ничего не совершив на пользу вверенного ей дела, была вызвана в 1737 году в Московскую синодальную канцелярию. В Пекинскую миссию, при митрополите Антонии, назначен был начальником уже не архимандрит, а епископ, именно Иннокентий Кульчинский, хиротонисанный 5 марта 1721 года из обер-иеромонахов флота. Но этому ученому и благочестивому архипастырю не довелось быть в Пекине: по проискам иезуитов, опасавшихся соперничества православного епископа, по нерасположении к христианам тогдашнего богдыхана и частью по интригам бывшего начальника Пекинской миссии, архимандрита Антония Платковского, — преосвященный Иннокентий не был пропущен в Китай и около пяти лет проживал в Иркутске и Селенгинске, ожидая себе назначения на какую-либо определенную должность, а в Пекин начальником миссии послан тот же архимандрит Антоний Платковский. В 1734 году этот интриган-архимандрит, за дурное поведение, был удален из Пекина и помещен в число братии Троицко-Сергиевской лавры, с лишением сана архимандрита. На его место начальником Пекинской миссии определен иеромонах Иркутского архирейского дома Илларион (Трусов). Новому начальнику миссии, человеку деятельному и доброй нрав¬ственности, назначено было жалованье по 600 рублей в год, состоявшим при нем иеромонахам по 300 рублей, иеродиакону 200 и церковникам по 60 рублей. Кроме того, на обзаведение Пекинской православной церкви отпущено было от казны 1000 рублей, и на покупку и ремонт миссионерских домов 2000 рублей.
    В управление митрополита Антония Тобольскую епархию, 5 января 1727 года императрица Екатерина I, по докладу Св. Синода, повелела учредить самостоятельную епархию в Иркутске, первым архиреем которой назначен был преосвященный Иннокентий Кульчинский, непропущенный в Пекин, в качестве начальника тамошней миссии и проживавший тогда в Иркутском Вознесенском монастыре. Архипастырю новой епархии повелено титуловаться Иркутским и Нерченским. В состав этой епархии отделены были от Тобольской города Иркутск и Нерчинск, пригороды Селенгинск и Верхнеудинск с их уездами, с 43 церквями и 3 монастырями, а Камчатка, Охотск, Якутск и Илимск с их округами, также монастыри Якутский Спасский, Киренский и Селенгинский Троицкий были оставлены в составе Тобольской епархии, не смотря на то, что все эти места отстояли значительно далее от Тобольска, нежели от Иркутска, и иные находились даже среди Иркутской епархии. Но такие пределы Иркутская епархия имела только до 1733 года, а в этом году Камчатка, Охотск, Якутск и Илимск с их округами, церквями и монастырями отчислены в состав Иркутской епархии.
    Не смотря на значительное сокращение Тобольской епархии, с отделением от нее Иркутской, в первой осталось все таки еще 120 церквей, а так как народонаселение Сибири в это время значительно умножилось от наплыва новых переселенцев, то и в Тобольской епархии возникли укрепления, города и селения, а, следовательно, и новые церкви. Притом пространство, занимаемое епархиею, особенно с образованием Иртышской линии от Омска до Бухтармы, было все-таки весьма значительное. Поэтому трудов Тобольского архипастыря по управлению духовенством и паствой почти не убавилось против прежнего. Забот же и огорчений митрополиту Антонию много прибавили раскольники, снова начавшие заявлять себя в деле самосжигательства. Так, в 1722 году близ слободы Коркиной (ныне г. Ишим), Зырянской и Атбашской раскольники, собравшись в деревнях Выровской и Зырянской, в неизвестном числе сами себя сожгли. В 1724 году в пустынной местности Тюменского уезда, за рекою Пышмою, тоже учинили 85 человек мужского и женского пола с детьми. Преосвященный Антоний, соболез¬нуя о заблуждении мнимых старообрядцев, неоднократно посылал к ним письменные увещания и увещевателей. Св. Синод, по случаю этих самосожжений, 15 января 1726 года разослал пастырское увещание раскольникам и обличение ересеучителям. Но все эти меры не имели желаемого успеха.
    Митрополит Антоний, ревнуя об образовании духовного юношества, расширил существовавшую в Тобольске Славяно-русскую школу введением в нее преподавания латинского языка.
    Немало потрудился владыка Антоний как в устройстве новых церквей по разным местам епархии, — жертвуя на это дело, в особенности для монастырей и церквей города Тобольска, и свои собственные средства, — так и в улучшении архирейского дома. В 1738 году старанием преосвященного Антония слит колоколе 1011 пудов, находящийся на колокольне кафедрального собора.
    В 1738 году в Тобольске был неурожай хлеба и сена, цены на которые поднялись до неслыханной в то время цены: пуд муки продавали по 1 рублю, а сено — по 50 к. за копну. Бедные, за недостатком хлеба, принуждены были питаться кореньями, а скот кормили тальником. Вследствие голода появились повальные болезни на людей и на скот. Сострадательный архипастырь Антоний, не ограничиваясь пастырскими утешениями страждущего народа, открыл в общее пользование свои житницы, наполненные хлебом; он раздавал его даром или продавал по 8 к. за пуд. Этим он спас многих от голодной смерти. Память о нем, как о бескорыстном и милосердном архиерее, с благодарностью сохранилась в потомстве.
    Преосвященный Антоний скончался 27 марта 1740 года и погребен в кафедральном соборе, возле левой стены.
    По кончине митрополита Антония осталась его, довольно большая библиотека, приобретенная впоследствии митрополитом Антонием II для Тобольской семинарии. В кафедральном соборе сохраняются от преосвященного Антония Стаховского: 1) рукопись — его автограф: «О подражании Христу»; 2) серебряные потир и дискос с принадлежностями; 3) вышеупомянутый колокол в 1011 пудов, до ныне утешающий тоболяков своим громким и мелодичным голосом.

    МИТРОПОЛИТ НИКОДИМ (1740—1741 гг.)


    Преосвященный Никодим (Сребницкий), родом малоросс и воспитанник Киевской академии, по пострижении в монашество, был произведен в архимандрита Костромского Ипатьевского монастыря, а в 1736 году переведен в Московский Новоспасский, настоятельствуя в котором, был членом Св. Синода. В 1738 году 6 декабря хиротонисан в сан епископа Черниговского, а 29 мая 1740 года назначен митрополитом Тобольским и Сибирским. Но Тобольск не видал этого архипастыря, ибо преосвященный Никодим по болезни отказался от поездки в Сибирь и был оставлен в Москве, где жил до 1742 года, когда 1 сентября назначен первым епископом С.-Петербургским и Шлюттенбургским. В 1745 году преосвященный Никодим, согласно собственному прошению, переведен в Переяславльскую епархию и 12 июня 1751 года скончался в г. Переяславле, в Вознесенской мо¬настырской церкви которой и погребен.

    МИТРОПОЛИТ АРСЕНИЙ (1741—1742 гг.)


    В кратковременное (всего около 11 месяцев) управление Тобольскою паствою, и еще в кратчайшее (менее 2 месяцев) пребывание свое в Тобольске, этот, известный своею злосчастною судьбою, архипастырь не имел возможности потрудиться на пользу Тобольской епархии, и о времени его здесь архиереиства не сохранилось никаких известий, кроме того, что он, в двух или трех случаях, с особенною силой и энергией защищал перед гражданскими властями притесняемых сими последними духовных лиц и новокрещеных инородцев.
    Митрополит Арсений (Мацеевич) был родом из Польши, воспитывался в Киевской академии. По пострижении в монашество, был иеромонахом Синодального дома и экзаменатором ставленников в Москве, потом законоучителем гимназистов при Академии наук в Петербурге, и. наконец, 26 мая
    1741 года хиротонисан митрополитом в Тобольск, куда прибыл 18 декабря того же года, а 10 Февраля следующего года был уже на пути в Москву. В этом же году преосвященный Арсений определен митрополитом в Ростов. Во время его управления Тобольскою епархиею, именно в 1742 году, в Камчатскую миссию, на место умершего игумена Варфоломея Филевского, определен начальником архимандрит Иоасаф Занкевич и с ним для тамошнего края 5 священников, 2 диакона и 10 причетников. Но, по некоторым неудобствам, в том же году означенный архимандрит отозван, и начальником миссии назначен архимандрит Иоасаф Хотуниевский. Ему даны в помощь 2 иеромонаха и 1 иеродиакон. Для обучения же камчатских мальчиков грамоте и началам христианской веры посланы 6 воспитанников из славяно-греколатинской академии. Приведем несколько сведений о дальнейшей судьбе митрополита Арсения.
    С переводом в Ростов, преосвященный Арсений сделан был и членом Св. Синода. Управление своею Ростовскою епархиею преосвященный ознаменовал энергичною борьбою с расколом, неустанным проповедничеством и многими полезными административными действиями.
    Несомненно ревностный ко благу церкви, способный администратор, человек богословски образованный, преосвященный Аосений, к несчастью, имел от природы горячий и строптивый характер, был резок на словах и на бумаге, простирая свою ревность о пользах церковных до запальчивости и дерзостей против правительственной власти, что и погубило его. За смелый и резкий протест в 1763 году против Высочайшего повеления о введении в архиерейских домах, в монастырях и церквях правильной отчетности в движении денежных сумм и употреблении доходов, с заведением приходо-расходных книг и описей имущества, — митрополит Арсений, по суду Св. Синода, был лишен архиерейского сана и простым монахом сослан в Корельский монастырь Архангельской губернии, где содержался под строгим караулом. Но и здесь Арсений, в разговорах с окружавшими его, продолжал резко порицать правительство, за что, по новому суду, он лишен и монашеского звания и послан в пожизненное, еще строжайшее прежнего, заключение в казематах Ревельской крепости, где через пять лет, 28 февраля 1772 года и скончался. На окне своей тюрьмы несчастный узник, в тяжком заточении сознавший свои прежние ошибки, вырезал слова: благо мне, яко смирил мя еси.

    МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ II (1742—1748 гг.)


    Преосвященный Антоний (Нарожницкий) родом был из Малороссии, обучался в Киевской академии. В 1742 ГОДУ 26 сентября из наместников Свято-Троицкой Сергиевской лавры хиротонисан в сан митрополита Тобольского и Сибирского. В Тобольск прибыл 19 февраля 1743 года.
    Этот архипастырь оставил по себе в Сибири благодатную память своими неустанными заботами об образовании духовного юношества и о построении многих каменных церквей в епархии.
    Тотчас по прибытии в епархию, преосвященный отдал строгое предписание, чтобы все священно-церковнослужители представили в Тобольскую славяно-латинскую школу сыновей своих, имевших от 8 до 18 лет от роду. На архиерейском дворе владыка построил каменное здание для шести училищных классов. Затем он послал архимандрита Енисейского Спасского монастыря Димитрия Смеловского в Киев для приискания там учителей, с прибытием которых в Тобольск митрополит в 1744 году открыл семинарию под непосредственным своим наблюдением. Руководимая самим архипастырем, семинария вскоре принесла благие плоды в духовно-образовательном отношении, ибо через четыре года по ее основании ученики старшего класса уже говорили в церквях проповеди своего сочинения. Преосвященный Антоний положил основание и семинарской библиотеке, пожертвовав для нее 27 томов (фолианты) библиотеки св. отцов первенствующей Церкви и древних церковных писателей на латинском языке, и испросив разрешение приобрести для семинарии значительное собрание книг духовного содержания, оставшихся по смерти Тобольского митрополита Антония I (Стаховского). В семинарскую же библиотеку поступили книги, оставшиеся от митрополита Иоанна Максимовича.
    Кроме семинарии преосвященный завел школы в Рафаиловском, Томском Алексеевском и Енисейском монастырях и поддержал прежде основанную школу в Знаменском монастыре. Имея семинарию и низшие школы, митрополит с особенной осмотрительностью и строгостью производил в священные чины и непременно требовал от ставленников твердого знания катихизиса и устава церковного, и таким образом, вместо малограмотного духовенства, постепенно давал церквям обученных и сведущих священно-церковно-служителей.
    Преосвященный Антоний в 1743 году разобрал бывший пои Успенском кафедральном соборе придел Преподобных Антония и Феодосия Печерских и вместо его, несколько подалее от Успенского собора, построил и в 1746 году освятил особый каменный теплый собор во имя трех святых. При этом владыке построено и в других местах епархии много каменных церквей, так что всех храмов в епархии, каменных и деревянных, при митрополите Антонии было в Тобольской епархии 347. В 1747 году, по смерти Иркутского епископа Иннокентия II Неруновича, Иркутская епархия была временно присоединена к Тобольской. В Иркутской епархии тогда считалось 76 церквей.
    Вскоре по прибытии преосвященного Антония в Тобольск тогдашнее духовное епархиальное правление переименовано в духовную консисторию.
    В 1743 ГОДУ проехала через Тобольск Камчатская духовная миссия. Начальником ее состоял архимандрит ИоасаФ Хотуниевский, с двумя иеромонахами, иеродиаконом и семью студентами. Эта миссия командирована была на семь лет и обеспечена от казны весьма значительным для того времени жалованьем, именно: начальнику миссии назначено 500 рублей в год, а прочим по 100 рублей, и сверх того — каждому хлебная дача. Миссия архимандрита имела хорошие успехи в своей просветительской деятельности: ею в продолжение семи лет (1743—1750) просвещено св. крещением 4719 душ язычников. Основано в пределах ее действий много храмов, заведены школы, в которых обучалось русской грамоте, молитвам и катихизису 203 мальчика. Всех крещеных туземцев в Камчатке было тогда уже 11544 человека обоего пола.
    Ревностный в делах управления и просвещения своей паствы, митрополит Антоний отличался кротостью, гостеприимством и любовью к наукам. Скончался он 9 октября 1748 года и погребен в Успенском кафедральном соборе, возле северной стены. Над гробницею его начертана на стене эпитафия в стихах, в которой высказывается вполне заслуженная им признательность потомства за открытие и приведение в цветущее состояние Тобольской семинарии, которая всегда с благодарностью молитвенно вспоминает своего основателя.
    В Тобольской архиеоейской ризнице от митрополита Антония II сохранились: его ставленная грамота, подписанная членами Св. Синода, и серебряный золоченый посох с надписью: «Строен преосвященнейшим митрополитом Антонием Нарожницким».

    МИТРОПОЛИТ СИЛЬВЕСТР (1749—1755 гг.)


    Преосвященный Сильвестр приснопамятен в истории не только Тобольской иерархии, но и всей Русской церкви, по своему высокому духовному образованию, по своей выдающейся духовно-учебной и архипастырской деятельности, по благочестивой и добродетельной жизни.
    Святитель Сильвестр, в мире Стефан Гловаикий, был подом малороссиянин, образование получил в Киевской академии. В 1733 году Стефан Гловацкий определен учителем в Казанскую семинарию, находившуюся в Зилантовом Успенском монастыре. Здесь он принял монашество с именем Сильвстра, был первым префектом Казанской семинарии, а потом и ректором ее, в сане архимандрита и настоятеля Свияжского Богородицкого монастыря. В то же время он был начальником Поволжской новокрещенской конторы, заведывавшеи обращением в христианство инородцев всего Поволжья. Находясь в этой последней должности, архимандрит Сильвестр много содействовал к обращению в православие черемисов, мордвы и вотяков. После шестнадцатилетнего служения в Казани, благочестивый, ученый, деятельный и хорошо знакомый с миссионерским делом архимандрит Сильвестр призван был к святительному служению в Сибири, где для апостольского делания тоже предстояла жатва многа, а делателей же было мало. Июня 16 дня 1749 года он хиротонисан в митрополита Тобольского и Сибирского.
    В Тобольск новый митрополит прибыл ночью 12 декабря того же года, остановился, по примеру своих предшественников, в Знаменском монастыре, а на завтра утром, при звоне во всех градских церквях, приехал в Богоявленную церковь, стоящую близ Прямского взвоза, где находилось уже все тобольское духовенство. Отсюда, в полном архиерейском облачении, с торжественным крестным ходом, прибыл в кафедральный собор и преподал собравшейся во множестве пастве архиерейское благословение. Затем совершил молебствие и литургию, после коей шествовал в свой архиерейский дом, при входе в который наместником и братией встречен с образом и с хлебом-солью.
    Деятельность преосвященного Сильвестра на Тобольской кафедре выразилась в неусыпных заботах о построении новых церквей, в устройстве духовно-учебных заведений, в борьбе с расколом и в обращении в христианство инородцев.
    Церквей в то время было в Тобольской епархии 374 и, во временно присоединенной к ней, Иркутской — 76. Церкви в селах были одна от другой на дальнем расстоянии, верст на сто, двести и более. Такая отдаленность прихожан от своих храмов и духовенства не могла не отражаться вредно на духовно-нравственном состоянии первых, почему преосвященный Сильвестр принял все зависящие от него меры к умножению деревянных и отчасти каменных церквей, каковых при нем было построено немало. Предместником преосвященного Сильвестра, митрополитом Антонием II Нарожницким, разобран был при Успенском кафедральном соборе зимний придел во имя Преподобных Антония и Феодосия Печерских и вместо его построен особый собор во имя тех же преподобных. По разобрании означенного придела, могила погребенного в нем известного святостью жизни митрополита Иоанна Максимовича осталась вне церкви. Блаженный митрополит Иоанн, как свидетельствует предание, являлся во сне преосвященному Сильвестру и со скорбью говорил, что могила его остается вне церкви, и по ней бегают псы и звери, прикасаются стопы неблагоговейных и нечистых людей, и заповедал построить над нею новый придел. Вследствие этого, старанием и усердием митрополита Сильвестра, на собранные деньги, в 1751 и 1752 году построен новый каменный небольшой придел во имя св. Иоанна Златоустого — ангела митрополита Иоанна, и расположен так, что могила его пришлась в алтаре на правой стороне, возле стены Успенского собора. Этот придел владыка Сильвестр освятил 13 ноября 1752 года. Построены были при сем архипастыре новые церкви в Тобольске и многих других городах, как приходские, так и монастырские.
    Преосвященный Сильвестр обращал особое внимание на Тобольскую семинарию. Для надзора за поведением и успехами учеников и преподаванием наставниками учения, он определил первым префектом семинарии ученого иеромонаха Михаила Миткевича, причем посвятил его в архимандрита Тюменского Троицкого монастыря. Михаил после, при преемнике Сильвестра, митрополите Павле II, был ректором Тобольской семинарии и настоятелем Знаменского монастыря, а впоследствии, с 1772 по 1789 год, Иркутским архиереем. В шести классах семинарии, помещавшейся в архиерейском дворе, ученики содержались на собираемые с монастырских имений 20 и с церковных — 30 частей, а наставники — на домовом архиерейском коште. Кроме семинарии, владыка заботливо относился и к прочим школам, учрежденным митрополитом Антонием II, при монастырях: Тобольском Знаменском, Томском Алексеевском, Енисейском и Рафаиловском. Но, ревнуя об образовании духовного юношества для приготовления достойных пастырей, владыка Сильвестр вследствие ощутительного недостатка в священниках не только при сельских, но и при городских церквях, где открывались многие вакансии, производил на праздные священнические места уже не с той строгостью, как его предместник, митрополит Антоний II: производил и людей, не учившихся в духовных школах, но засвидетельствованных в непорочности жизни и знании догматов веры и церковного круга богослужений и совершения таинств. По нужде бо и применение закона бывает.
    Сам неутомимый и неупустительный в совершении богослужений, преосвященный требовал того же и от подчиненного ему духовенства. Паству увещевал ходить в церковь, особенно в праздничные дни.
    Раскольников преосвященный и сам лично и через дове¬ренных духовных лиц, убеждал оставить заблуждения, и старался присоединять их к Православной церкви, настоя благовременно и безвременно, со всяким долготерпением и учением, по завету апостольскому. Но, к глубокому сердечному сокрушению ревностного пастыря, раскол не только держался, но и продолжал распространяться в Сибири. Случаи самосожжения раскольников повторялись и при митрополите Сильвестре: в 1751 году, на страстной неделе, в деревне Гусевой Тюменского уезда, сгорело собравшихся в одну избу 30 человек, а в деревне Гилевой — 50 человек; в 1753 году 23 июля Тюменского Яма ямщики и другого звания люди из старообрядцев, 12 человек мужского и 24 женского пола, собравшись к вожаку своему Григорию Серкову, тоже сами себя сожгли. Против самосжигательства раскольников правительствующим Сенатом, через местных гражданских властей, были приняты строгие меры, под страхом ответственности самих властей за неисполнение указанных мер.
    Исполняя слова Спасителя: шедшие научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Марф. 28, 19), преосвященный Сильвестр, уже трудившийся ранее на мисионерском поприще в Казанской епархии, с великой ревностью приступил к делу насаждения и распространения православия и в епархии Тобольской. При нем крещено много татар-магометян, и у них на казенные деньги устраивались деревянные церкви, например, Усть-Ишимская (при р. Ишиме в 1752 году) и Усть-Тарская (при р. Таре, в 1755 году).
    Остяки Березовского края, обращенные в христианство митрополитом-схимником Феодором в 1712—1720 годах, нуждались для утверждения их в вере Христовой в постоянной и усиленной деятельности миссионеров. Кроме миссионеров, еще при жизни митрополита Феодора, для наблюдения за тем, чтобы крещеные остяки не совращались в язычество, определен был надсмотрщик из мирян, прапорщик из пленных шведов, принявший православие, Андрей Эска. Ему как от губернатора, так и от преосвященного Феодора, дана была в 1723 году особая инструкция для исполнения возложенных на него обязанностей. Митрополит Сильвестр в 1751 году по новой, данной Андрею Эска, инструкции поручил ему накрепко смотреть, чтобы от сборщиков ясака и других русских не было крещеным остякам обид. Если остяки не будут соблюдать христианской веры, от не смотрения надсмотрщика, то последнему угражалось строгим взысканием. Преосвященный так усиленно заботился о несовращении крещеных остяков в язычество потому, что видел печальные примеры совращения в магометанство многих, крещеных при нем, сибирских татар.
    При митрополите Сильвестре Иркутская епархия снова отделена от Тобольской. В конце января месяца 1754 года новопосвященный епископ Иркутский Софроний Кристалевский, проездом, прибыл в Тобольск, где в праздник Сретения Господня, 2 февраля, совершал литургию в Антоние-Феодосиевском соборе и 3 февраля отбыл к своей пастве в Иркутск.
    В шестилетнее управление Тобольскою епархиею митрополита Сильвестра, ему особенно в последний год, привелось испытать много тяжелых неприятностей от врагов православия, за его ревность к просвещению христианскою верою инородцев. Но кроткий владыка нес этот крест с истинно христианским терпением. Господь указал ему место нового служения на кафедре Суздальской митрополии, куда он переведен указом Св. Синода от 10 октября 1755 года. Совершив последнюю литургию в Тобольском кафедральном соборе 6 декабря того года, владыка прямо из церкви отправился в далекий путь, провожаемый с глубокою скорбью духовенством, гражданскими чинами и множеством народа, ибо архипастырь пользовался всеобщей любовью.
    Преосвященный Сильвестр оставил в Тобольске прекрасную о себе память, как святитель строгой монашеской жизни, кроткий, милостивый и мудрый. С гражданскими властями он жил в согласии и миролюбии. К духовенству относился с отеческой любовью. В богослужении был неутомим, по трижды в седьмицу совершая божественную литургию. Паству питал поучениями в слове Божием. Покровительствовал людям беспомощным и многих бедных пропитывал за свой счет. Был нищелюбив. Имел обычай, после литургии, идя из церкви, своеручно раздавать милостыню. В 1752 году 19 января владыка, шедши из собора, раздавал милостыню нищим, которых было так много, что они, столпившись, сшибли его с ног и замяли в толпу. Гражданское начальство более виновных взяло в полицию. Но митрополит велел прислать их в архиерейский дом и, вместо взыскания, своеручно наделил их подаянием. Этот рассказ, свидетельствующий о незлобии и благотворительности преосвященного Сильвестра, сохранился в преданиях тоболяков и внесён в «Сибирскую летопись».
    Состоя на Суздальской кафедре, владыка Сильвестр, по распоряжению Св. Синода, был командирован в 1757 году в Ростовский Иаковлевский монастырь для торжественного открытия мощей Святителя Димитрия, Ростовского Чудотворца, которому был одним из преемников по Тобольской митрополии.
    После четырехлетнего управления Суздальской епархией, святитель Сильвестр мирно скончался 20 мая 1760 года и погребен в местном кафедральном соборе.

    МИТРОПОЛИТ ПАВЕЛ II (1758—1768 гг.)


    Преосвященный Павел (в мире Петр Конюскевич) родился в 1705 году в небольшом Галицийском городе Самборе от состоятельного местного гражданина. Образование получил в Киевской академии, при которой по окончании курса, оставлен учителем пиитики. В 1733 году Конюскевич, на 28 году жизни от роду, принял монашество в Киево-Печерской лавре. 5 декабря 1734 года молодой инок Павел рукоположен в иеродиакона, а 1 января 1740 года в иеромонаха, и в том же году, по указу Св. Синода, назначен на должность проповедника при Московской славяно-греко-латинской академии. Февраля 8 дня 1744 года произведен в архимандрита Новгородского Юрьева монастыря, после четырнадцатилетнего управления которым, 5 мая 1758 года хиротонисан в сан митрополита Тобольского и Сибирского.
    В Тобольск митрополит прибыл 20 ноября 1758 года и, переночевав в Знаменском монастыре, на завтра, с обычною тогда в подобных случаях церемонией, вступил в кафедральный собор.
    Приняв в управление обширную епархию, новый архипастырь обратил особое внимание на местную семинарию, на сооружение новых церквей, на обращение язычников в православие и на борьбу с расколом. Тобольская семинария тогда имела уже классы, кроме богословского. Митрополит Павел открыл богословский класс, назначив преподавателем его и вместе первым ректором семинарии архимандрита Тобольского Знаменского монастыря Михаила Миткевича.
    Впоследствии, когда с 1765 года на семинарию начало отпускаться от казны содержание по 490 рублей в год, преосвященный вызвал в Тобольск наставниками в семинарию ученых киевских иеромонахов Савватия Исаевича и Вениамина Бялковского. Во все время управления своею епархиею митрополит не покидал заботливого отношения к семинарии, часто лично посещая ее и наблюдая за преподаванием наук и воспитанием питомцев заведения.
    Преосвященный Павел с прискорбием видел, что частые и опустошительные пожары в Сибири истребляют значительное число деревянных церквей. За месяц до прибытия его в епархию в Тобольске случился пожар, от которого сгорело две церкви, 300 лавок и более 800 частных домов. Приходили донесения о пожарах деревянных церквей и в других местах весьма нередко. Поэтому преосвященный принимал энергичные меры к постройке церквей каменных, которых при нем построено в Тобольской епархии до 20-ти. Деревянные же церкви владыка дозволял строить только там, где по местным условиям, каменные строить было крайне затруднительно. Назначение к церквям причтов архипастырь производил с чрезвычайной осмотрительностью и строгостью.
    Миссионерское дело среди язычников также обратило на себя внимание благочестивого и ревностного митрополита. По его неоднократным и усиленным ходатайствам разрешено было, указом Св. Синода от 20 февраля 1764 года, назначить в Тобольской епархии миссионерами протоиереев: Тобольского Троицкого второго собора Никиту Арамельско-го и Красноярского Троицкого собора Алексея Михайловского.
    Число раскольников в Тобольской епархии с каждым годом увеличивалось вследствие побегов их из России, а также и вследствие переселения их в Сибирь по распоряжению правительства. Так при митрополите Павле в 1765 году переселено было в Сибирь 4000 старообрядцев. Как и прежде, главный притон для раскольников представляли Тюмень, Тара, Екатеринбург, Енисейск и Томск. Самосожжения раскольников продолжались. При преосвященном Павле, в 1760 году, в Исетском остроге, в деревне Кузиной, нынешней Оренбургской губернии, сгорело 150 человек раскольников. Несомненно, были и совращения в раскол темного люда из среды православных. Ревнитель веры, митрополит Павел не мог равнодушно смотреть на такое положение дел. По духу того времени, полемика с расколом не отличалась миролюбивым характером, — почему и преосвященный Павел относился к раскольникам с чрезмерной строгостью, но, вследствие этого, испытал большое беспокойство и неприятности: Тобольский губернатор получил и объявил преосвященному именной Высочайший указ, которым предписывалось губернатору защищать сибирских и оренбургских жителей от притеснений, чинимых командами, посылаемыми от раскольнической миссии, учрежденной митрополитом Павлом. Указ этот последовал, вероятно, по чьему-либо доносу, и хотя впоследствии открылось, что митрополит Павел не только не посылал, но и не мог посылать военные команды для наказания раскольников, а команды эти учреждены и посылались к раскольникам гражданским начальством, но тем не менее вышеозначенный указ не мог не огорчить преосвященного. К этому присоединились вскоре новые тяжелые неприятности, имевшие для ревностного архипастыря весьма печальный исход.
    При императрице Екатерине II, как известно, церковные вотчины, имевшие к тому времени до 910866 душ крестьян, были изъяты из духовного ведомства и переданы в ведомство коллегии экономии. Большая часть монастырей маловотчинных и безвотчинных тогда упразднены, а остальным монастырям, архиерейским домам и духовным школам назначены штатные оклады из доходов церковных вотчин, но оклады, противу прежних, весьма ограниченные и недостаточные. Такое правительственное распоряжение, а в особенности нераздельное с ним закрытие многих монастырей, не могло не возбудить ропота не только в среде духовенства, но и между ревнителями православия, считавшими, и не безосновательно, закрытие монастырей равносильным уничтожению самых главных рассадников православной веры и истинного благочестия на Руси, обуреваемой тогда собственным расколом и вторгавшимися с Запада вредными идеями безбожия и безначалия французских энциклопедистов и революционеров. Но ропот был сдержанный и подавленный страхом ответственности перед правительством. Возвысили голос против новой реформы только слишком ревностные ко благу церкви и бесстрашные перед сильными земли два митрополита: Ростовский Арсений Мацеевич и Тобольский Павел Конюскевич, оба за свой протест, в большей или меньшей мере, пострадавшие. Участь митрополита Арсения описана выше, в его биографии. По росписям и штатам новой реформы все епархии разделены на три класса; Тобольская, в числе других 8-ми, поставлена во втором классе. С отобранием от монастырей крестьян, монастырям дано разделение на три класса. В Тобольской епархии оставлены: во 2 классе — Тобольский Знаменский монастырь, в 3 классе монастыри: Тюменский Троицкий, Верхотурский Николаевский, Невьянский Богоявленский, Далматовский Успенский, Рафаиловкий Троицкий, Туруханский Троицкий, Енисейский Спасский, Томский Алексеевский и женский Енисейский Христорождественский. Некоторые монастыри оставлены за штатом, именно те, где монахи не хотели с ним расстаться и надеялись пропитаться мирским подаянием, и потому просили митрополита Павла оставить их в монастырях и монастыри не закрывать. Таким образом, оставались несколько лет незакрытыми, за штатом, мужские монастыри: Туринский Николаевский, междугорский Ивановский, близ Тобольска, Кашиношиверский Спасский и Кузнецкий Христорождественский. Впоследствии два последние вовсе закрыты, а два первые переименованы в женские. В епархии митрополита Павла, вследствие новой реформы, 6 монастырей должны были вовсе закрыться, остальные сильно подорваны в средствах содержания. Закрытие монастырей в особенности сильно огорчило преосвященного, ибо монастыри в Сибири приносили значительную пользу как в деле борьбы с расколом, так и в деле распространения христианства среди язычников, ибо из монастырей преимущественно выходили миссионеры Православия. И вот безтрепетный архипастырь представил в Св. Синод протест против отобрания церковных имуществ в епархиях Сибирских, как состоящих при условиях иных, чем другие епархии. На протест митрополита Павла, доложенный государыне, императрица Екатерина разгневалась, и преосвя¬щенного потребовали в С.-Петербург. Но митрополит долго медлил исполнением этого требования, объявленного ему в двух, следовавших один за другим, указах Св. Синода. Наконец, по именному Высочайшему повелению, он приехал из Тобольска 11 января 1768 года. По прибытии в Петербург митрополита Павла, в Св. Синоде состоялось определение о снятии с него архиерейства, но исполнение этого определения остановлено. Императрица Екатерина несколько раз призывала к себе митрополита Павла, но он не являлся и говорил: «Я никуда не поеду, а только в Синод, которому обязан послушанием». Посылали преосвященного обратно в Тобольск управлять епархией, но он решительно отказался, изъявив желание удалиться на покой в Киево-Печерскую лавру, где некогда произнес монашеские обеты. Эта просьба его была уважена, и он в июле 1768 года уволен от управления епархией, с назначением ему жительства в Киевской лавре. Давали ему на дорогу денег, — он не принял; оставляли их в его келий, — он выбрасывал, говоря, что это огонь. Деньги все-таки отправили вслед за митрополитом в Киев, к наместнику лавры, который уговорил преосвященного принять царский подарок хотя для пользы лавры. «А что ты, отче, устроишь на этот огонь?» — спросил владыка. Наставник отвечал: «Мало-ли нужд в лавре? Хорошо бы позолотить через этот огонь церковные главы». «Се добре», — отвечал митрополит, и деньги были приняты.
    Преосвященный Павел проводил в лавре уединенную подвижническую жизнь, совершал нередко богослужение в лаврах и других киевских церквях, и в 1770 году 4 ноября мирно скончался. Погребен в Успенском соборе лавры.
    По Тобольским преданиям, митрополит Павел вел аскетическую жизнь. Был очень строг и взыскателен к духовенству. За проступки и вины вызывал священно- и церковно-служителей в архиерейский дом и монастыри, и велел употреблять их в черную работу и даже подвергал телесному наказанию, что в те времена допускалось законом. Только лишь впоследствии, по восшествии на престол императора Павла I, С.-Петербургский митрополит Гавриил исходатайствовал указ об освобождении от телесного наказания священнослужителей, судимых за уголовные преступления. К людям бедным, немощным и слабым преосвященный Павел был кроток и сострадателен. Собеседник он был вежливый и приятный, отличный латинист и муж ученый.
    Митрополит Киевский Евгений (Болховитинов) вознамерился устроить новый склеп для преосвященных архиереев, в лаврской великой церкви погребенных. Устроив его. приказал могилы раскопать и гробы с останками погребенных р. них переносить во вновь устроенные могилы. Дошли до гроба архиерея неизвестного о чем и доложено было митрополиту Евгению: прикажет ли он переносить этот гроб? Митрополит приказал оставить, намереваясь сам посмотреть, но в тот день не успел сделать этого осмотра, В ту же ночь, когда преосвященный заснул, ему представилась буря митрополичий дом колебался. Он услышал, что по залам архиерейского дома очень мерно и твердо кто-то шевствует к нему в спальню. Двери растворились сами собою, и при ночной темноте вошел к нему весь в свете, в архиерейском облачении, неизвестный муж, с гневом на лице, стуча посохом, подошел к нему. Митрополит во страхе встал с постельки. Явившийся архиерей говорит: «Чи даси нам почивати, чи ни? Не даси нам почивати, не дам тебе почивати». Потом мерно и твердо вышел из опочивальни. Поутру митрополит Евгений пришел к гробу архиерея, которого накануне предположил посмотреть. Когда открыли гробовую крышку, то преосвященный увидел нетленным того самого архиерея, который приходил к нему ночью и в том же самом облачении. Митрополит в ужасе и со слезами начал полагать поклоны перед неизвестным святителем. По долговременном разыскании открыто, что это Павел, митрополит Тобольский и Сибирский, скончавшийся на покое в лавре, 4 ноября 1770 года. В настоящее время блаженный митрополит Павел почивает в открытой гробнице в соборной церкви Успения Божией Матери, в Киево-Печерской лавре, под приделом Св. архидиакона Стефана в склепе с северной стороны. По рассказам очевидцев, умное, прекрасное лицо Святителя, окаймленное русою бородою и такими же прядями волос, ниспадающих с головы, с закрытыми, несколько впалыми очами, кажется лицом не человека, умершего более 100 лет тому назад, но как бы только что заснувшего. Так поразительно его нетление. Митрополит Павел не причтен канонически к лику Святых, но несомненно принадлежит к сонму небесных ходатаев перед престолом Божиим за грешное и скорбящее человечество. Богомольцы лавры служат по нем панихиды и благоговейно покланяются его нетленному телу.
    С увольнением митрополита Павла от управления Тобольской епархией уничтожена там митрополия, существовавшая ровно сто лет (1668—1768 гг.).
    Тобольская епархия. — Омск, 1892. — Ч. П., отд. 1. — С. 55—77.

    II. ОГНЕМ БОЛЬШЕВИЗМА ПО РУССКОМУ ПРАВОСЛАВИЮ*



    СВОДКА ОГПУ
    ОБ ИЗЪЯТИИ ЦЕРКОВНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В ТЮМЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ
    ЗА ВРЕМЯ С 21 АПРЕЛЯ ПО 5 МАЯ 1922 ГОДА

    Совершенно секретно
    Изъятие ценностей из церквей, как в городе Тюмени, так и во всех уездгородах закончено 2-го мая, за исключением Сургута и Ялуторовска.
    Изъято всего ценностей в Тюмени из 8-ми церквей, монастыря, синагоги, костела, единоверческих молелен серебра — 52 пуда 30 фунтов, золота — три золотника 29 долей. Точный учет камней Губфинотдепом не произведен.
    В Тобольске во всех 12 церквах изъято серебра — 76 пудов 23 фунта, золота — пять фунтов и ценных камней — 1609, из них брильянтов — 195. В монастырях Ивановском, Абалакском, Преображенском** Тобольского уезда изъято серебра — 12 пудов, 25 фунтов, 45 золотников: золота — 15 фунтов, 48 золотников; ценных камней — 679, из них брильянтов — 29.
    Туринском уезде из 2-х церквей взято серебра три пуда, 12 фунтов.
    В Ишиме из трех церквей, польского костела изъято серебра — пять пудов, четыре фунта, 12 золотников.
    В Обдорске из 2-х церквей взято серебра — 11 пудов, 5 фунтов.
    В Березово из 2-х церквей: серебра — 9 пудов, 35 фунтов, 73 золотника.
    Всего на третье Мая изъято по губернии 131 пуд, 23 фунта, 8 золотников серебра и 20 фунтов, 87 золотников, 39 долей золота.
    * Публикацию материалов раздела подготовил А. В. Чернышов.
    ** В с. Преображенское Тобольского уезда не было монастыря, а храм во имя Преображения Богородицы.

    Из Сургута сведений о количестве изъятых ценностей не поступало.
    К изъятию ценностей по селам Комиссия еще не приступала, ведется подготовительная техническая работа.
    При практическом проведении в жизнь вопроса по изъятию ценностей яснее определилось и выяснилось отношение к данному вопросу групп и слоев населения.

    Отношение крестьян. На собрании представителей от 10-ти сельских обществ Каменской волости Тюмуезда в количестве 66 человек постановлено: «Ценности оставить на месте, так что церковь согласно Декрета отошла от государства, хотя и изъять ценности из церкви, то на таковые уж[е] поздно запастись семенами, ибо сезон посева уже начался».
    Целый ряд сельских собраний данной волости также высказался за отказ от изъятия ценностей.
    На собрании граждан села Тугулымского прихожанами Троицкой церкви свящ[еннику] Добромыслову, (назначенному Епископом Иринархом), бросались упречи в том, что священники Тюмени подписали воззвание о сдаче ценностей.
    Крестьяне села Кулаковского Троицкой волости Лазарев Андрей, Лазарев Федор и их соседи (середняки) на сельсобраниях ведут агитацию против изъятия церк[овных] ценностей, говорят: «Соввласть забрала весь хлеб, а теперь до церквей добирается, все золото отправят за границу, а хлеб съездят сами».
    Крестьяне дер. Аксаринской Караульноярской волости постановили: изъятию ценностей не препятствовать. (Большинство крестьян в данной деревне питается суррогатами).
    Церковный староста села Тугулымского Барзунов (середняк) в Волисполкоме говорил о том, что крестьянам ценностей сдавать не стоит, так как все равно они пропадут зря.
    По сообщению уполномоченного ГО ГПУ в Туринском уезде крестьяне-прихожане в 23-х церквах на общих собраниях категорически отказались избрать представителей по изъятию ценностей.
    На заседании церксовета одной из церквей города Туринска 26-го апреле явилось до 50 человек крестьян-прихожан данной церкви, которыми заседание церксовета было сорвано.
    Крестьяне деревни Ашукской Яровской волости Тюмуезда не ознакомлены вполне с вопросом изъятия ценностей, среди них носятся слухи, что ценности берут не во всех церквях, а где их больше. «Начинается грабиловка опять», — говорят жители данной деревни.
    Наиболее характерно отношение крестьян к данному вопросу выявится при его проведении в жизнь на местах но все же можно до некоторой степени и сейчас сделать вывод из всех имеющихся фактов: это крестьяне голодающих районов губернии, а именно: Ишимского, Ялуторовского и частью Тюменского уездов относятся к вопросу изъятия более сочувственно, выносится данная резолюция о необходимости изъятия и всяческого содействия в работе по проведению этого изъятия, как например, факт освещен¬ный в данной сводке в Дубинской волости Ишимского уезда, и крестьяне более благополучных районов относятся к данному вопросу отрицательно, частью враждебно, как указано в приведенных ниже фактах, в том числе и в Каменской волости Тюменского уезда.

    Отношение рабочих. Отношение рабочих остается прежним — пассивное. Изъятие ценностей было или в большинстве своем встречено безразлично, и теперь, когда изъятие ценностей в городе закончено, о нем среди рабочих прекратились почти всякие разговоры, за исключением мелких, единичных фактов агитации со стороны тех рабочих, которые и ранее плохо относились к власти (рабочий Бугаев фабрики «Пламя»).
    Рабочие железнодорожной станции Тюмень на общем собрании большинством голосов признали необходимым изъятие ценностей, присутствующая на собрании небольшая часть интеллигенции, преимущественно из числа администрации, при голосовании этого вопроса воздержались.
    Беспартийная конференция в гор. Березове единогласно постановила и нашла нужным изъятие ценностей.
    Среди красноармейцев об изъятии ценностей бесед не наблюдалось.

    Отношение духовенства, совслужащих и вообще горна-селения.
    В процессе изъятия церкценностей яснее определилась физианомия, как к[онтрреволюционно] настроенного духовенства, так и лояльного.
    21-го апреля в Пятницкой церкви города Тобольска, пришедшую для изъятия ценностей комиссию, встретила враждебно настроенная толпа, большею частью из фанатичек-старух, и, собранных священником церкви Пелымским. В момент изъятия присутствующие духовенство и миряне говорили о том, что декрет об изъятии ценностей отменен. При изъятии в церкви неоказалось нескольких ценных вещей. Пелымский арестован, часть вещей отдана, дело направлено в Ревтрибунал.
    Священник Георгиевской церкви города Тюмени Марсов вместе с церковным советом подписали акт об изъятии ценностей, произведенной комиссией, заяв. в акте, что подписывают его лица в силу принуждения, к подписи со стороны гражданской власти; что добровольно согласия на изъятие не давали и считают таковое святотатством и протестуют против него.
    В остальных церквах города Тюмени в отношении изъятия священниками сохранена пассивность.
    В Туринском уезде священник села Липовского Нежданов, по сведениям уполномоченного ГО ГПУ, готовился произнести проповедь во время богослужения на тему об изъятии... Под влиянием близких ему крестьян, советовавших ему проповеди не произносить, из-за опасения ареста, он от произношения таковой отказался.
    Церковник Рычков на собрании прихожан церквей Сретения и Покрова города Туринска в резкой форме вел среди присутствующих агитацию, советуя выбросить находившихся на собрании коммунистов, при этом приводил факт о том, что в Екатеринбурге крестьяне коммунистов выбросили и ценностей не дали.
    Собравшиеся, поддаваясь агитации Рычкова, кричали; «Не дадим ценностей». Рычков арестован, следствие закончено, дело направлено в Губревтрибунал.
    25-го апреля ГО ГПУ агентурным путем был установлен факт собирания гражданкой Ротановой, хождением по домам, подписей гр-н Затюменской части города Тюмени с целью противодействия изъятию ценностей.
    Ротанова — старуха, быв[шая] купчиха, имеет свой дом в Тюмени.
    При обыске и аресте Ротановой было найдено воззвание, печатанное на пишущей машинке, в котором гр-не города Тюмени и окрестных сел и деревень призывались; «Лечь костьми, умерев с голоду, но ценностей не давать», (См. копию).
    Установленные следствием инициаторы в числе 12 человек арестованы, из них — одна настоятельница женской общины местного монастыря, часть старух фанатичек, бывших буржуа, а также председатель совета Никольской церкви Екимов (кузнец, имеющий собственный дом в Тюмени). При обыске указанных лиц, обнаружено 4 экземпляра, указанных воззваний, с подписью более трехсот граждан.
    Редакция воззвания принадлежит бывшей меньшевичке Щетининой, служ[ащей] в кооперации. По агентурным сведениям местные меньшевички, относясь сочувственно к изъятию ценностей, возмущены, что Щетинина, исключенная ими еще до революции из партии, как чуждая политике обывательница, называет себя бывшей меньшевичкой, и, являясь автором данного воззвания, бросает тень на РСДРП.
    Следствием была выявлена причастность к данной затее Епископа города Тюмени Иринарха, по словам обвиняемых одобрившего воззвание и благословившего их на это дело.
    3-го мая Епископ Иринарх ГО ГПУ арестован на основании, имеющегося материала, [и ему] предъявлено обвинение в дискредитировании Соввласти и активном противодействии декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих.
    В Сургуте община верующих двух приходов категорически отказалась дать представителей в уездком по изъятию ценностей. Случаев лояльного отношения к данному вопросу со стороны священства немного.
    В Ишиме священник Гвоздицкий в Вербное воскресенье в церкви, с амвона, призывал гр-н помогать сдачей церкценностеи голодающим.
    Ксендз Кевза, польского костела в гор. Ишиме на заседании президиума Уисполкома совместно со священнослужителями, призвал и настаивал на вынесении резолюции за изъятие ценностей.
    В Ишимском уезде, [в] селе Окуневском Уктузской волости, старообрядческий священник Заякин призывал граждан к сдаче церкценностей.
    Отношение к данному вопросу членов антисоветских партий остается до сих пор не выясненными, за исключением членов местной группы РСДРП, отношение каковых охарактеризовано выше.

    Отдельные факты. Сообщенный нами в телеграфной сводке факт самовольного изъятия церкценностей секретарем волостного комитета РКП Дубинской волости Ишимского уезда рисуется в следующем виде: секретарь Волкома, получив из своего уездного центра копии резолюций, прошедших в гор[оде] конференции с постановлением о согласии к началу работ по изъятию ценностей, и с указанием о подготовительной агитационной работе среди масс по этому вопросу, собрал общий сход всех граждан села Дубинского,
    Выступая с докладом по вопросу изъятия ценностей в связи с голодом, общее собрание единогласно постановило: «ценности изъять, приступить немедленно к работе по изъятию, здесь же [на] собрании собрать из присутствующих граждан комиссию, учесть ценности, провести, кроме того, добровольную сдачу имеющихся ценностей на руках у населения». При выборах Комиссии секретарь волкома от работы актовой [проверки] отказался и участия по непосредственному изъятию не принимал.
    В церкви села Романовского Томиловской волости Ялуторовского уезда неизвестными лицами, под видом Комиссии по изъятию ценностей, взяты наиболее ценные вещи. Виновные не разысканы.
    Практическая работа ГО ГПУ. По-прежнему проводилась в линии наибольшего влияния основных причин, служащих тормозом к безболезненному проведению данного вопроса в жизнь, и даже руководящих указаний по осведомлению.
    Агентурой ГО ГПУ, выявленная указанная выше группа во главе с Епископом Иринархом, ставившая себе целью активное протидействие изъятию ценностей.
    Точно также ГО ГПУ произведены аресты, указанных в настоящей сводке лиц, как из среды духовенства, так и мирян, наиболее активно защищающих неприкосновенность церкимущества и, ведущих к[онтрреволюционную] агитацию среди населения.
    Приложение: две копии.
    Нач. губотдела Госполитуправления П. Студитов.
    Нач. СОЧ В. Ванд.
    За нач. ОСВО Д, Автономов.
    С подлинным верно:
    Секретарь ОСВО А. Перевалов.
    ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, лл. 54— 57 и об. Машинопись. Копия.

    ВОЗЗВАНИЕ

    верующих Никольской и Благовещенской церквей города Тюмени ко всем гражданам города и уезда против изъятия церковных ценностей

    г. Тюмень 25 апреля 1922 года
    Мы, гр-не города Тюмени и окрестных деревень, в частности, прихожане Благовещенского собора и Никольской церкви, исповедующие православную веру, всеми силами протестуем против изъятия драгоценностей из наших храмов. На это мы имеем юридическое и нравственное право. Юридическое — потому, что церковь отделена от Государства; [храмы] содержит никто иной, как мы, христиане. Стало быть и распоряжаться достоянием храма, которое ставилось исключительно на доброхотные пожертвования гр-н, можем только мы. Нравственное — потому, что «кто в грехе, тот и в ответе».
    Чтобы нам ни говорили, как бы нас не убеждали, что цель изъятия хорошая, что деньги пойдут на помощь голодающим, мы останемся при своем. Мы ведь и сами голодаем: впереди, в недалеком будущем, мы видим еще более ужасный голод во всей его наготе, голодную смерть. Может быть, смерть наших любимых, близких, малых детей и слабых стариков. И несмотря ни на что, мы говорим, кричим, вопием из глубины души: «Нет, нет! Скорее умрем голодной смертью, [ляжем] костьми, но украшение нашего храма не отдадим».
    Человек, как говорят, самое выносливое животное, а русский народ — в особенности. Ведь пережили мы татарское иго, сотни голодных годов, междуусобные войны, чуму, повальные болезни, и живы. А храмов Божиих, этого утешения в минуту скорбей и напастей, наши предки не трогали, не проливаем ли мы за то о них слезы благодарности, не провозглашаем ли мы им: «Вечная память». Проживем с Божьей помощью и настоящий голод, а святынь наших не дадим трогать.
    Не будут ли наши потомки за это благословлять и тем из нас, которым суждено сделаться жертвой голода, не провозгласят: «Вечная память».
    Более трехсот подписей.
    С подлинным верно:
    Врид начСО (Подпись)
    ЦДНИТО, ф. 1, оп. 4, д. 27, п. 55. Машинопись. Копия. Без даты. Последняя восстановлена по другим документам.

    МНЕНИЕ

    верующих и духовенства по изъятию ценностей из Зареченской Георгиевской церкви

    г. Тюмень Не позднее 8 апреля 1922 г.

    Приходской Совет Георгиевской церкви заявлял, что изъятие, как священных предметов, так и предметов церковного обихода, является святотатством, что изъятие таковых производится без разрешения церковной власти и согласия всех прихожан, что Приходской Совет не уполномочен на производство изъятия, и только подчиняясь решительному приказу гражданской власти, лишь присутствует при отобрании ценностей, сами участия же в изъятии не принимают.
    При сн[ят]ии риз с икон и отобрании священных предметов членом Комиссии Вязовым было допущено осквернение святыни и кощунственное обращение с таковыми; некоторые иконы испорчены и требуют ремонта.
    Отобранные иконы, каковые, как самый предмет религиозного почитания, не подлежат изъятию: взяты Комиссией — 4 напрестольных крестов и оставлено 2, взято 2 дарохранительницы и оставлена одна, взято 2 богослужебных прибора и оставлен один. Дарохранительницы, богослужебные приборы и 2 креста подлежат обязательному возвращению, так как означенные выше предметы, являются по условиям православного культа, необходимыми принадлежностями святых престолов, каковых в нашем храме четыре, и изъятие таковых затрагивает интересы культа, равно не подлежит изъятию риза почитаемой всем православным населением храмовой святыни — Великомуч[еника] Георгия, в честь которого построен храм, [и] по сему должна быть возвращена. На некоторых иконах, по снятии риз, живопись оказалась настолько незаметной, что ризы содействовали сохранению старинного искусства живописи.
    Усиленная просьба об оставлении ценностей не была уважена и настоящим заявлением эту же просьбу Приходской совет возбуждает снова.
    Изъятие произведено до праздника Пасхи, что сделано вопреки постановлению общего благочиннического собрания г. Тюмени.
    Приходской Совет сим ходатайствует о возвращении тех предметов, которые сами по себе являются предметами религиозного почитания и поклонения, и необходимыми в храме по условиям православного христианского культа.
    Если в возвращении.., взятых из нашего храма, предметов будет нам отказано, то на основании словесного заявления председателя Комиссии тов. Евдокимова, вопрос о замене их другими ценностями будет передан общему приходскому собранию.
    Подлинный подписали: настоятель церкви священник Владимир Марсов, староста Яков Стойлов, священник Андрей Страхов. Члены Приходского Совета: А. Негодяев, Нестеров, Мамонтов, П. Ляпунов, А. Рылов, Грынов, Д. Юриных, Ше-шуков, Речидов, Мешков, Ожогина, Носков, Портин, (подпись неразборчива). Представитель от верующих общины Олюнина и 2 подписи неразборчивы.
    С подлинным верно:
    Секретарь п/отд. Управления
    УИК (Подпись)
    ГАТО, ф. Р-2, оп. 1, д. 298, л. 15 и об. Машинопись. Копия, заверенная гербовой печатью Уездно-городского комитета РКП(б) г. Тюмени; ЦДНИТС ф. 1, оп. 4, д. 27, л. 56. Машинопись. Копия.

    Указатель имён



    Абрамов Н. А. — 30
    Аввакум Петров — 25
    Автономов Д. — 108
    Александр, иеродиакон — 85
    Александр, иеромонах — 85
    Александра Федоровна — см. А.Ф. Романова
    Алексеев Н, А. — 58
    Алексей — см. А. Н. Романов
    Алексий, еп. Ишимский — 66, 67
    Алексий (Копытов А. П.), архиеп.
    Тюм. — 48, 49, 59, 60
    Алмазов Б. А. — 36
    Альдин — 74
    Аммон-Каминский К. — 73
    Анна Иоанновна — см. А. И. Романова
    Антоний I (Стаховский) — 85, 86, 87, 88, 91
    Антоний II (Нарожницкий) — 88, 90, 91, 92, 93, 94
    Антонин (Грановский А. А.), архиеп. — 43
    Арамельский Н. — 98
    Арсений (Мацеевич А. И.) — 89, 90, 99
    Балк А. П. — 38
    Барзунов — 104
    Белов — 73
    Беляев, инженер — 41
    Бикчентаев — 56, 57
    Бодров, член ВЦИК — 70
    Бостунич (Шварц) Г. В. — 39
    Брокгауз Ф. А. — 30, 33
    Бугаев — 105
    Бялковский В. — 98
    Валенкт (Валенто) — 74
    Вальсамон ф. — 9 10, 19
    Ванд В. М. — 56, 71, 108
    Варлаков Г. А. — 28, 30, 31, 34
    Василевский (He-Буква) М. — 39
    Василий Великий — 14
    Васильев С. — 9
    Васильев Ф. — 26
    Виноградов А. Н., священник — 51, 64, 65, 66, 67
    Виноградов А. Н. — 70, 73
    Виноградов С. С. — 45, 46, 59
    Волховский, генерал — 38
    Воронов А М. — 57
    Вырубова А. А. — 37 39
    Вязов А. Г. — 73, 110
    Галенкин М. А — 70
    Галуша Д. — 75, 77, 78, 80
    Талонов Н. Г. — 74
    Гвоздицкий, свящ. Ишима — 107
    Герасимов В. — 36, 39
    Глазман Д. — 69
    Голощекин Ш. — 69
    Городилов — 73
    Гришанов — 73
    Грынов — 111
    Давидсон Р. — 69
    Дамаскин, иеромонах — 85
    Даниил, расколоучитель — 25
    Девятков Н. — 72
    Дивногорский А. — 51, 64, 65, 66, 67
    Добромыслов В. — 104
    Долгирев Н. А_ — 56
    Евладов В. П. — 4
    Евгений (Болховитинов 5. А.) ми-троп. — 101, 102
    Евдокимов А. — 72, 73, 111
    Екатерина I — см. Е. Романова
    Екатерина II — см. Е, А. Романова
    Екимов — 107
    Елизавета Петровна — см, Е. П. Ро¬манова
    Ельцин Б. Н. — 78
    Ерахтин Д. Д. — /3
    Ефрон Н. А. — 3t, 33
    Жильяр П. — 42
    Журим — 73
    Занкевич И. — 39
    Захаров Ф. — 51, 64, 65
    Заякнн, свящ. с. Окунево -107
    Зубовский П. — 51
    Зыков А. И. — 73
    Зыков В. Н. — 53, 70, 73
    Зырянов Н. П_ — 74
    Иванов Г. И. — 73
    Иванов Б. — 62, 64
    Иванов Е. — 85
    Илларион (Трусов) — 86
    Ильин В. — 30
    Иннокентий II (Нерунович) — 91
    Иннокентий Кульчинский — 86,
    Иоанн, еп. Тобол. — 65, 66
    Иоанн, экзарх Болгарский — 7
    Иоанн (Братолюбов) —
    Иоанн Златоуст — 18
    Иоанн Максимович (Васильковский И. М.) — 85, 91, 93, 94
    Иринарх (Синеоков-Андриевский И Д.) — 45, 46, 47, 51, 71, 74, 104, 107, 108 Исаевич С. — 98
    Исидор, еп. — 39
    Исидор Пелусиотский — 8
    Калинин М. И. — 70
    Калинин Н. П. — 73
    Калиш В. — 73
    Калиш И. Э. — 73
    Касаткин, пристав — 38
    Кевза В. В. — 107
    Кевролихин М. И. — 60, 62
    Кевротин — 62. 64
    Керенский А. Ф. — 38, 40, 41
    Кирик, Новгород, диакон — 7
    Кирпичников А. А. — 38
    Климов, капитан — 40, 41
    Клинтон Б. — 78, 80
    Кобелев — 74
    Кобылинский Е. С, — 40
    Ковыль-Бобыль И. — 39
    Коль Г. — 78, 80
    Кондаков Л. Я. — 50
    Кондратенко А. Г. — 58
    Кононенко А. А. —- 47
    Константин, царь — 11
    Копытов А. П — см.: Алексий, архиеп. Тюм.
    Кордовский М. А. — 46
    Коровин С. С. — 57, 58
    Королев, сотр. Тюм. ОГПУ — 72, 73
    Корякин Г. С. — 73
    Косоротов — 39
    Кочадеев В. П. — 42
    Кочиш И. — 69
    Кошуков П. Ф. — 73
    Красильников П. И. — 57
    Крылов Д. — 64, 67
    Кузьмичев С. М. — 46, 60
    Купчинский Ф. П. — 41
    Кыштымов ф. — 50
    Лаганский Е. И. — 40, 41
    Лазарев А. — 104
    Лазарев Ф. — 104
    Лаптинская А. Н. — 39
    Лебедев В. — 73
    Ленин( Бланк) В. И. — 67
    Лившиц Н. — 69 Ляпунов П. — 111
    Малецкий В. — 73
    Мальцев, полковник — 40
    Мамонтов — 111
    Манцев, п/полковник — 40, 41
    Марсов Владимир А. — 46, 47, 50, 52, 59, 106, 111
    Марсов Валентин А. — 50
    Мешков — 111
    Меч (Менделевич) Р. А. — 39
    Миткевич М. — 94
    Михаил (Николаев), архиеп. Тобол — 48, 66
    Михайловский А. — Мовшензон А., сотр. Тюм. ОГПУ —73
    Молодых В. Г. — 57. 58
    Молотов В. М. — 70
    Мюле (Васильев) В. К. — 39
    Негодяев А, — 111
    Недорезов И. В. — 71
    Нежданов — 106
    Неронов И. — 25
    Нестеров — 111
    Нижегородцев П. — 74
    Никитин В. — 73
    Никодим (Сребницкий) — 88
    Николай, архиеп. Тобол, и Сиб. — 46, 47, 53, 66, 71
    Носков — 111
    Носырев Н. С. — 49, 58
    Овчинкин В. — 51, 64
    Ожогина — 111
    Олюнина — 111
    Орлов И, — 50
    Павел, свящ. п. Ново-Ильинский — 51, 64
    Павел II (Конюскевич) — 94, 97, 98, 99, 100. 101, 102
    Палеолог М. Г. — 39
    Пандырева — 72
    Панасенко А. А. — 57
    Парышев.А. .— 51, ё4, - 66
    Пелымский Е. — 105, 106
    Перевалов А. — 108
    Петр Великий — см П. А. Романов
    Петр III — см. П. А. Романов
    Петров А. — 73
    Петров И. С. — 74
    Печерский — 73
    Пикуль В. С. — 36
    Платковский А — 86
    Платонов О. А. — 36, 37, 39
    Полосин В. — 77, 78
    Попков А. Т. — 73
    Поповский В. Н. — 58
    Популов И. Г. — 46, 59, 72
    Портин — 111
    Потапов Ф. — 74
    Потугин — 55, 56
    Преображенский, протоиерей — 52
    Преображенский И. В. — 57
    Преснецов — 73
    Прокопьев Д. И. — 57
    Распутин (Новый) Г Е. — 36, 37, 38, 38. 40, 41, 42
    Рассохин П. — 74
    Ребрин К. П. — 45, 46, 59, 60
    Ребрин Н. П. — 56, 59
    Резун Д. Я. — 30, 31
    Ремезов С. У. — 30
    Речидов — 111
    Решетников И. Е. — 49, 57, 58
    Романов А А. — 42
    Романов П.' А. — 25, 85
    Романов П. А. — 101
    Романова А. И. — 26
    Романова А. Ф. — 37
    Романова 5. — 26
    Романова Е. А. — 26, 86, 99, 100
    Романова Е. П. — 24
    Ротанова — 106
    Ротенберг Н. И. — 69
    Рубцова Н. М. — 79
    Рудаков И. Д. — 73
    Руженский А. И. — 74
    Рылов А. — 111
    Рычков — 106
    Рябков — 73
    Сажин М. Л. — 45, 47
    Саушкин Ф. М. — 57, 58
    Свердлов (И.-С. Мовшович) Я. М. — 69
    Семенов IT. — 30, 33
    Сергиевский Н. — 17
    Середа В. Н. — 39
    Серков Г. — 95
    Сильвестр (Гловацкий) — 92 93, 94 95, 96, 97
    Симанович А. С. — 39
    Скрябин — 73
    Скутин — 73
    Смеловский Д — 90
    Сно Е. — 39
    Собенин — 74
    Соловьев Л. К. — 28
    Софроний (Кристалевский) — 96
    Спижарский Г. В. — 73
    Стариков С. П. — 74
    Степанов Н. В. — 14, 16
    Стойлов Я. — 111
    Страхов А. — 111
    Студитов П, И. — 70, 71, 73, 108
    Сырцов И. Я. — 28
    Тарков Н. П. — 46, 59
    Тихон (Белавин В. И.) — 45, 51, 52, 64, 65, 66, 69
    Тоболкин А. А. — 59, 72
    Троцкий (Броншетейн Л. Д.) — 69
    Феодор — см Ф. Лещинский
    Филевский В. — 85. 89
    Филофей Лещинский — 52, 61, 85, 95
    Хлынов В. А, — 47
    Хотунцевский И. — 89. 91
    Чернышев А. В. — 44, 103
    Чешин С. — 73
    Чудов А. — л 1, 64
    Шананин А. В. — 74
    Шешуков — 111 Шульц Л. Р. — 60, 62, 64
    Шутов А. Д. — 57
    Щеголев П. Е. — 36
    Щетинина — 107
    Эска А. — 95
    Юриных Д. — 111
    Юровский Я. — 69

    ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ



    Абатская, вол. Ишимского окр — 28
    Агаракская, вол Ялуторовского окр. — 28
    Аксарина, д. Караульноярской вол. — 104
    Америка — 81
    Антроповская, вол. Тюменского у. — 71
    Армизонская, вол. Ишимского окр. — 28
    Архангельская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Архангельская губ. — 90
    Атбашская сл. — 87
    Ашукская, д. Яровской вол. Тюменского у. — 104
    Барнаул, г. — 9
    Белозерская, вол. Курганского окр. — 28
    Белый, о. — 4
    Бердюжская, вол. Ишимского окр. - 28
    Березово, г. — 73
    Березовский уезд — 29, 73
    Боровская, вол. Ишимского окр. - 28
    Бобылевская, вол Ялуторовского окр. — 28
    Бухторма, селение — 87
    Верхнеудинск, г. — 86
    Верх-Суерская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Выровская, д. — 87
    Гагарьевская, вол. Ишимского окр.— 28
    Германия — 78
    Гилева д. Тюменского у. — 95
    Драгунская, вол. Омского окр. — 28
    Дубинская, вол. Ишимского у. — 107
    Дубинское, с. Ишимского у. — 108
    Евсинская, вол. Ишимского у. — 71
    Европейская Россия — 25
    Екатеринбург, г. — 69, 70, 98, 106
    Емуртлинская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Енисейск, г, — 98
    Заводоуковская,. вол. Ялуторовского окр. — 28
    Запад — 75, 99
    Зырянская, ел. — 87
    Ивано-Вознесенская губ. — 72
    Илимск, г. — 86, 87
    Ингалинская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Иркутск, г. — 86, 87
    Исетская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Исетский острог — 98
    Ишим, г. — 64, 73, 87, 107
    Ишим, р. — 95
    Ишимский окр. — 27, 28, 29
    Ишимский уезд — 29, 47, 52 65, 66, 71, 73, 105, 107
    Казанцевское, с, Ишимского у. — 51, 64
    Каменская, вол Тюменского у. —
    105 Каменское, с. Ишимского у. — 51, 64
    Камчатка — 85, 86, 87
    Камышевская, вол\ Омского окр. — 28
    Камышевская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Карасутская вол. Омского окр. — 28
    Кизакская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Киев, г. — 90, 101
    Китай — 86
    Кобырдатская, вол Омского окр. — 28
    Кодская, вол. Ишимского окр. — 28
    Кодское, с. Камышевской вол. Ялуторовского окр. — 28
    Коркина, ел. — 87
    Коряновская, вол. Омского окр. — 28
    Красногорская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Красноярская, вол. Ишимского окр. — 28
    Крутинская, вол. Омского окр. — 28
    Крым — 69
    Кузина, д. Исеского острога — 98
    Кулаково, с. Тюменского у. — 104
    Курган, г. — 9
    Курганский окр. — 27 28, 29 Курганский уезд — 29
    Лесное, с. под Петроградом — 41
    Липовское, с. Туринского у. — 106
    Лондон, г. — 75
    Луговское, с. Тюменского окр. — 28
    Лузинская, вол. Омского окр. — 28
    Лыбаевская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Малая Невка, р. — 37
    Мало-Красноярская, вол. Тарского окр. — 28
    Малороссия — 85, 90
    Мальковское, с. Ярсковской вол. Тю¬менского у. — 71
    Матасинское, с. Ишимского у. — 51, 64
    Межевая, д. Курганского окр. — 28
    Мендерская, вол. Курганского окр. — 28
    Могильная д. Чимеевской вол. Курганского окр. — 29
    Моревская, д. Курганского окр, — 28
    Москва, г. — 27, 43, 45, 53, 70, 89
    Мостовская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Нева, р. — 39
    Невьянск, г. — 8
    Нерчинск, г. — 86
    Нижне-Алабужская, вол. Курганского окр. — 28
    Нижний Тагил, г. — 8
    Ново-Ильинский, пос. Ишимского у. — 51. 64
    Новозаимская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Новониколаевск — 70 Новосибирск, г. — 9
    Окуневское (Окунево), с. Ишимского у. — 107
    Омск, г. — 70, 87
    Омский окр. — 27, 28
    Оступинская, вол. .Ялуторовского окр. — 28
    Охотск, г. — 86, 87
    Падеринская, вол. Курганского окр — 28
    Пановская, вол. Омского окр — 28
    Пекин, г. — 86
    Перевалово (Переваловское), с. Тю¬менского у. — 28, 72 73
    Переяславль, г. — 88
    Пескаревка, с. под Петроградом — 42
    Петербург, г. — 89, 100
    Петроград, г. — 37, 38, 41
    Петропавловск, г. — 71
    Петуховская, вол. Ишимского окр. — 28
    Поволжье — 69, 93
    Покровское, с. Тюменского у. — 37, 51
    Польша — 89
    Поляковская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Поморский край — 26
    Поморье — 26
    Преображенское, с. Тобольского у. — 103
    Пышма. р. — 87
    Пятковская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Рафайловская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Рига, г. —9
    Романовское, с. Томиловской вол. Ялуторовского у. — 108
    Россия — 8, 11, 12, 13, 37, 67, 69, 75, 77, 78
    Ростов Великий, г. — 36 89
    Русь — 8, 14, 76, 99
    Рыбинская, вол. Тарского окр. — 28
    Саламатовская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Самборг, г. 97
    Селенгинск, г. — 86
    Сибирь — 25, 26, 27, 69, 70, 75, 87 88, 90, 93, 95, 98, 100
    Сладковская, вол. Ишимского окр. — 28
    СНГ — 75
    Соловьевская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Средний Урал — 7, 12 13, 15
    Суерская, вол, Ялуторовского окр, — 28
    Сургут, г. — 73, 107
    Сургутский уезд — 29, 73
    США — 79
    Сычевская, вол. Курганского окр. — 28
    Тавдинская, вол. Тюменского у. — 71
    Тара, г. — 98
    Тара, р. — 95
    Тарский окр. — 27, 28
    Тарский уезд — 29, 47
    Тебеняцкая, вол. Курганского окр. — 28
    Теплодубровская, вол. Ишимского окр. — 28
    Тепло-Дубровское с. Ишимского у. — 51, 64
    Тобольск, г. — 47, 48, 65, 69, 73, 75, 87, 88, 89, 90, 91, 93, 94 96, 97, 98, 100, 105
    Тобольская губ. — 25, 26, 28, 29
    Тобольский уезд — 29, 47, 73
    Томиловская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Томск, г. — 98
    Тугулым (Тугулымское), с. Тюменского у. — 28, 104
    Туринск, г. — 73, 104, 106
    Туринский уезд — 29, 46, 47, 72, 73, 104, 106
    Тюкалинская, вол. Омского окр. — 28
    Тюкалинский уезд — 29
    Тюмень, г. — 45, 46 52, 55, 57, 58, 59, 60, 62, 69, 70, 71, 72, 73, 75,
    98, 103, 106, 107. 109 110
    Тюменская губ. — 43, 51, 103
    Тюменская обл. — 43, 44, 68
    Тюменский кр. — 27, 28
    Тюменский уезд — 29, 46, 51, 71, 73, 87, 95. 105
    Урал — 70
    Успенское, с. Тюменского у, — 72, 73
    Усть-Сысольск, г. — 71
    Усть-Тарская, вол. Тарского окр. — 28
    Утечья, воя. Курганского окр. — 28
    Утчанская, вол. Ишимского окр. — 28
    Утчанское, с. Ишимского у. — 51, 64, 66
    Царское Село — 37, 38, 39, 40, 41
    Центральная Россия — 26
    Частоозерская вол. Ишимского окр. - 28
    Челябинск, г. — 70
    Чистоозерское, с. — Ишимского у. - 66
    Чимеевская, вол. Курганского окр.— 28, 29
    Шатровская, вол. Ялуторовского окр. — 28
    Шороховская, вол. Ялуторовского окр. — 28 Шуя, г.
    Ивано-Вознесенской губ. — 72
    Южная Украина — 69
    Якутск, г. — 86, 87
    Яланскея, вол. Омского окр. — 28
    Ялуторовск, г. — 30, 31, 33, 34 51, 73
    Ялуторовский окр. — 27, 28, 29
    Ялуторовский острог — 30
    Ялуторовский уезд — 29, 47, 71, 73, 74, 105
    Ямал, п-ов — 4, 5
    Ямало-Ненецкий авт. окр. — 3


    РЕЛИГИЯ И ЦЕРКОВЬ В СИБИРИ Выпуск седьмой
    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и ддкум. материалов. Вып. 7/ Лаборатория истории и культуры Сибири Тюм, госун-та; Центр рус. культуры при Ком. по культуре администр. Тюм. области; Редкол.: А. В. Чернышов (отв. ред.) и др. — Тюмень: МИ «РУТРА», 1994. — 118[2]с.
    Очередной выпуск сериала, издаваемого Лабораторией истории и культуры Сибири ТюмГУ, а также центром русской культуры при комитете по культуре администрации Тюменской области, посвящен широкому кругу вопросов взаимоотношения Советского государства с церковью в Сибири.
    Техн. редактор В. П. Перминова. Корректор А. Л. Абызова.
    Оцифровано редактором сайта © 2009 Провидѣніе providenie.narod.ru/

    Скачать: Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов.

    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов. Выпуск 1 JPEG.rar
    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов. Выпуск 2 JPEG.rar
    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов. Выпуск 3 JPEG.rar
    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов. Выпуск 4 JPEG.rar
    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов. Выпуск 6 JPEG.rar
    Религия и церковь в Сибири: Сб. науч. ст. и документ, материалов. Выпуск 7 JPEG.rar

    Остальные выпуски, а именно 5, 8, 9, 10, 11, 12 будут добавлены позднее.

  • Источник — http://providenie.narod.ru/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно