Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат
    фото

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    ИУДИН ГРЕХ ТОВАРИЩА СТАЛИНА
    Г. П. КОТОВСКИЙ (В. Б. САЛОВ)


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • "Марксизм и национальный вопрос". Иудин грех тов. Сталина
  • "Марксизм и национальный вопрос" - методологические ошибки Сталина
  • "Психический склад" сталинского определения "нации" и "Анатомия будущего" Родерика Зайденберга
  • "Нация-человейник" и истоки "национального вопроса"
  • О расовых доктринах и о "вхождении в эгрегор человечества"
  • Альтернативные определения "нации"

    "Марксизм и национальный вопрос".
    Иудин грех тов. Сталина

    Важным вкладом И.В. Сталина в копилку марксистско-ленинского учения стала его статья «Марксизм и национальный вопрос», написанная в Вене, в январе 1913 г.. В ней тов. Сталин дал свое, ставшее классическим, определение «НАЦИИ». Это сталинское определение занимает одно из центральных мест в понятийном аппарате КОБ и противопоставляется ее авторами определению «нации», данному «основоположником сионизма» Теодором Герцлем, а потому представляет для нас существенный концептуальный интерес.

    Упомянуто оно и в рассматриваемой нами работе ВП СССР "Иудин грех ХХ съезда" (в примечании №149):

    «С выходом из печати “Экономических проблем социализма в СССР” хозяева масонства поняли, что И.В. Сталин — не масонская агентура в большевистской партии, а настоящий большевик, нанёсший непоправимый ущерб марксистскому проекту ликвидации капитализма и замещения его интернацистским фашизмом в экономических формах социализма в глобальных масштабах. Но было уже поздно предпринимать какие-либо действия по спасению марксизма.

    Прим. 149:
    Кроме этого у них к И.В. Сталину ещё одна претензия в связи с тем, что ещё в 1913 г. он дал определение термина «нация»:

    «Нация есть исторически сложившаяся, устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. (…) Только наличие всех признаков, взятых вместе, даёт нам нацию» (И.В.Сталин, “Марксизм и национальный вопрос”, Сочинения, т. 2., 1946 г., стр. 296, 297).

    Евреи диаспоры — основные носители библейского проекта порабощения всех — этому определению нации не удовлетворяют. И хотя они безусловно являются исторически сложившейся устойчивой общностью людей, однако эта общность по своим характерным признакам представляет собой мафию, маскирующуюся под нацию. Главный признак мафии — отношение её членов к другим людям, исходя из идентификации их принадлежности к своей мафии: свой — «братан», чужой — «лох», т.е. объект воздействия и эксплуатации.

    Собственно те же самые признаки нации, которые даёт И.В.Сталин в своём определении, приводятся и в современном школьном учебнике “Введение в обществознание” для 8 — 9 классов общеобразовательных учреждений под редакцией Л.Н. Боголюбова, выпущенного издательством «Просвещение» в 2003 г. См.: исторический характер образования наций (“Человек и общество”, стр. 316, абзац 2), язык (там же, стр. 316, абзац 3), общность территории и экономическая связность (там же, стр. 316, абзац 4), психологическое единство в преемственности поколений и общность культуры.

    Сталинское определение нации выводит еврейский вопрос из области межнациональных отношений, чего И.В. Сталину многие не могут простить: т.е. это «национально — диаспорные» взаимоотношения.»

    Легко заметить, что в процитированном фрагменте содержится серьезное противоречие, даже несколько.

    С одной стороны, «хозяева масонства имеют к Иосифу Виссарионовичу серьезные претензии» за его определение «нации», так как он вывел таким образом «еврейский вопрос» из области межнациональных отношений». С другой – непонятно, почему же тогда публикация работы «Марксизм и национальный вопрос» в 1913 г. не оборвала масонскую политическую карьеру Сталина, а, наоборот, вывела его в МАСТЕРА РЕВОЛЮЦИИ?

    С одной стороны, Сталин своим определением «вывел еврейский вопрос из области межнациональных отношений» и разоблачил еврейство как МАФИЮ. С другой – известно, что именно благодаря усилиям СССР и лично Сталина в 1947-1948 г.г. «еврейский вопрос» как раз и был введен в область «межнациональных отношений» резолюцией ООН №181 о создании государства Израиль. Так что советского представителя в ООН Андрея Андреевича Громыко знал в то время каждый израильский школьник, и его считали в Израиле чуть ли не «отцом нации».

    Опять же, непонятно: если мировая закулиса (хозяева масонства) до сих пор имеет такой зуб на Иосифа Виссарионовича за его научный вклад в разработку проблемы национальностей, то почему его определение до сих пор фигурирует в школьных масонских учебниках (под редакцией раскритикованного Предикторами академика Л.Н. Боголюбова)? Может быть, это определение является столь чеканно-классическим, что масоны никак не могут выработать иного, альтернативного определения, более их «устраивающего» в идеологическом плане?

    Все эти вопросы оставлены уважаемыми Предикторами без ответа. Полагаю, что они достаточно серьезны, чтобы заставить искренних сторонников КОБ задуматься о подлинном содержании понятия «НАЦИЯ»: насколько верно его сталинское определение?

    Итак, «Иудин грех ХХ-го съезда», сталинское определение «нации», «Марксизм и национальный вопрос» (1913).

    Сама по себе эта работа довольно интересная. Во-первых, Иосиф Виссарионович, до той поры уже перепробовавший множество партийных кличек, впервые подписал ее псевдонимом «К. Сталин» (литера «К» - это все, что осталось от «Кобы»), так что именно с этой статьи и состоялось официальное рождение СТАЛИНА как политического деятеля..

    Во-вторых, время и место ее написания – предвоенная Вена, в которой в тот момент по любопытному стечению обстоятельств (случайно?) собрались вместе все крупнейшие политические фигуры ХХ-го столетия: Ленин, Троцкий, Сталин, Гитлер. Троцкий периодически наезжал из Вены в Белград, где был аккредитован как «военный корреспондент» от газеты «Киевская мысль». Шла уже первая Балканская война, ставшая прологом мировой бойни 1914-1918. («Никто не может сказать, что Балканская война является концом, а не началом осложнений.» - Сталин)

    Отлынивавший от мобилизации Гитлер вскоре переехал в столицу европейского оккультизма Мюнхен, туда же перебрался вслед за ним и Владимир Ильич. Конечно, за передвижениями бродячего цирка «профессиональных революционеров» уследить не так-то просто, но на основании имеющихся у меня источников, «мощным, мгновенным орудием Провидения» вся большая четверка оказалась собрана в начале 1913 г. в Вене. (Если кто-то располагает более точными данными, буду благодарен за уточнения.)

    Непосредственная работа над статьей, по всей видимости, началась еще раньше – в ноябре и декабре 1912 г. Сталин дважды встречался с Лениным в Кракове «на совещаниях ЦК с партийными работниками» и, несомненно, обсуждал с ним план своей работы. Вот что сказано по этому поводу в прижизненной (1952) биографии Сталина:

    «Лениным и Сталиным была разработана марксистская программа по национальному вопросу. В своей работе Сталин дал марксистскую теорию нации, сформулировал основы большевистского подхода к решению национального вопроса (требование рассматривать национальный вопрос как часть общего вопроса о революции и в неразрывной связи со всей международной обстановкой эпохи империализма), обосновал большевистский принцип интернационального сплочения рабочих

    Таким образом, интересующее нас сталинское определение «НАЦИИ» является строго марксистским и сугубо программным, никакой отсебятины оно не содержит – тем интереснее нам будет содержательно в нем разобраться.

    Но вначале еще несколько слов о самой работе «Марксизм и национальный вопрос».

    Я довольно внимательно ее изучил и сразу могу сообщить мое общее впечатление – эта работа вне всякого сомнения явилась «иудиным грехом» самого Сталина по отношению к России, без которого его дальнейшая масонская карьера одного из штурманов «русской революции» оказалась бы невозможной. Как видите, здесь мое мнение довольно сильно расходится с оценкой Предикторов, излишне идеализирующих этот научный марксистский труд.

    Почему я вынес из изучения статьи такое впечатление? Сталину прекрасно было известно, что никакого «угнетения национальных меньшинств» (сколько-нибудь сопоставимого с колонизаторской политикой западных стран) в Российской Империи не было. Об этой специфической черте русской цивилизации и сами Предикторы неоднократно писали, ее нет нужды доказывать и иллюстрировать примерами. Да и сам Сталин в своей статье в нескольких местах словно нехотя вынужден признать этот бесспорный факт:

    «С другой стороны, если, например, в Грузии нет сколько-нибудь серьезного антирусского национализма, то это, прежде всего, потому, что там нет русских помещиков или русской крупной буржуазии, которые могли бы дать пищу для такого национализма в массах. В Грузии есть антиармянский национализм, но это потому, что там есть еще армянская крупная буржуазия, которая, побивая мелкую, еще не окрепшую грузинскую буржуазию, толкает последнюю к антиармянскому национализму

    Сталин к 1913-му году не мог не знать, что если и был в России какой-то угнетенный народ, то это были сами русские. Едва ли он мог не понимать, что отношение Великороссии к окраинам принципиально отличалось от положения в Австро-Венгрии, в которой национальный вопрос действительно стоял чрезвычайно остро. И вместе с тем, зная об этом, он пишет в своей статье следующее:

    «Ограничение свободы передвижения, стеснение языка, ограничение избирательных прав, сокращение школ, религиозные стеснения и т. п. так и сыплются на голову "конкурента". Конечно, такие меры преследуют не только интересы буржуазных классов командующей нации, но и специфически, так сказать, кастовые цели правящей бюрократии. Но с точки зрения результатов это совершенно безразлично: буржуазные классы и бюрократия идут в данном случае рука об руку - все равно, идет ли речь об Австро-Венгрии или о России.»

    Абсурдность этого заявления была слишком очевидна. Уже через несколько страниц Сталин сам вынужден это признать:

    «Между тем, Австрия и Россия представляют совершенно различные условия. ...

    Наконец, Россия и Австрия стоят перед совершенно различными очередными задачами, ввиду чего и метод решения национального вопроса диктуется различный. ...

    Не то в России. В России, во-первых, "слава богу, нет парламента". Во-вторых - и это главное - осью политической жизни России является не национальный вопрос, а аграрный.
    »

    Такая бьющая в глаза непоследовательность изложения (алогичность) с головой выдает ангажированность автора. «Замечательный грузин» (так называл Сталина Ленин) по совету партийных товарищей решил даже выступить в защиту «угнетенной Финляндии»:

    «В Финляндии давно существует сейм, который также старается защищать финскую национальность от "покушений", но много ли удается ему сделать в этом направлении - это все видят

    Сами финны, как известно, при первой же возможности предпочли улизнуть от заботливой социал-демократической опеки.

    Крайне отталкивающее впечатление производят постоянные реверансы тов. Сталина в адрес родины Глобального Предиктора – Швейцарии, чьи масонские ложи приютили в те годы многих бездомных «буревестников революции», готовивших кровавый переворот в России. Я насчитал сразу четыре таких расшаркивания, насквозь проникнутых гнилым духом либерализма. В таких случаях Предикторы любят цитировать Ф. Тютчева: «чем либеральней, тем они пошлей». Переплюнуть в либеральности следующие реверансы тов. Сталина нам, пожалуй, будет нелегко:

    «Окончательное падение национального движения возможно лишь с падением буржуазии. Только в царстве социализма может быть установлен полный мир. Но довести национальную борьбу до минимума, подорвать ее в корне, сделать ее максимально безвредной для пролетариата - возможно и в рамках капитализма. Об этом свидетельствуют хотя бы примеры Швейцарии и Америки. Для этого нужно демократизировать страну и дать нациям возможность свободного развития.»

    Швейцария и Америка – вот так образцы для подражания у тов. Сталина! Какая невероятная пошлость! (Тютчев) Дальше – больше. Начинается традиционный кровавый навет на Россию – в ход идет миф о погромах:

    «Дело, очевидно, не в "учреждениях", а в общих порядках в стране. Нет в стране демократизации - нет и гарантий "полной свободы культурного развития" национальностей. Можно с уверенностью сказать, что чем демократичнее страна, тем меньше "покушений" на "свободу национальностей", тем больше гарантий от "покушений".
    Россия - страна полуазиатская, и потому политика "покушений" принимает там нередко самые грубые формы, формы погрома. Нечего и говорить, что "гарантии" доведены в России до крайнего минимума.
    »

    К теме «погромов» мы тотчас же вернемся, но давайте посмотрим, кого же тов. Сталин ставит в пример России на этот раз?

    «Германия - уже Европа с большей или меньшей политической свободой. Неудивительно, что политика "покушений" никогда не принимает там формы погрома.

    Во Франции, конечно, еще больше "гарантий", так как Франция демократичнее Германии.

    Мы уже не говорим о Швейцарии, где, благодаря ее высокой, хотя и буржуазной, демократичности, национальностям живется свободно - все равно, представляют ли они меньшинство или большинство

    Тяжело читать эти строки. Нам, пожалуй, только остается порадоваться, что Федор Иванович Тютчев не дожил до времени написания сталинской статьи по национальному вопросу. Тем не менее, тов. Сталин на этом не останавливается - продолжаются реверансы в адрес Глобального Предиктора:

    «Ну, а как, все-таки, при будущем демократическом строе? Не понадобятся ли и при демократизме специальные "культурные учреждения, гарантирующие" и пр.? Как обстоит дело на этот счет, например, в демократической Швейцарии? Есть ли там специальные культурные учреждения, вроде шпрингеровского "национального совета"? Их там нет. Но не страдают ли через это культурные интересы, например, итальянцев, составляющих там меньшинство? Что-то не слышно. Да оно и понятно: демократия в Швейцарии делает лишними всякие специально-культурные "учреждения", якобы "гарантирующие" и прочее.»

    На теме погромов нам стоит, пожалуй, остановиться подробнее. В своей статье Сталин не просто поддерживает традиционный кровавый навет на Россию насквозь лживой западной прессы, но и заявляет, что «погромы» (по умолчанию воспринимаемые читателями как «еврейские погромы») носили в России организованный сверху, спланированный характер:

    «Но политика репрессий на этом не останавливается. От "системы" угнетения она нередко переходит к "системе" натравливания наций, к "системе" резни и погромов. Конечно, последняя не везде и не всегда возможна, но там, где она возможна, - в условиях отсутствия элементарных свобод, - там она нередко принимает ужасающие размеры, грозя потопить дело сплочения рабочих в крови и слезах. Кавказ и юг России дают не мало примеров. "Разделяй и властвуй" - такова цель политики натравливания

    Это совершенно ложные обвинения, и здесь необходимо сделать сразу три уточнения.

    Во-первых, в центральных губерниях России погромов практически вообще никогда не было. Мне неизвестно ни одного сколько-нибудь значительного случая.

    Во-вторых, те столкновения, которые действительно имели место в Южных или Западных областях, то есть, на окраинах страны (Малороссия, Бесарабия, Кавказ, Белоруссия) - эти так называемые «погромы», как правило, носили характер избиений еврейскими боевиками местного населения и лишь в исключительных случаях, как вынужденная ответная реакция отчаяния на ужасающий еврейский террор, имели место отдельные выступления самообороны, которые тут же раздувались международной иудейской прессой до уровня вселенского события. Есть множество потрясающих по цинизму фактов подобного рода, и я готов их привести, если будет выказан хоть какой-то интерес к данной теме.

    В-третьих, ни о какой «организации сверху» таких столкновений не может быть и речи. Напротив, можно констатировать зачастую халатное и попустительское отношение со стороны официальных лиц к террористическим, погромным выходкам еврейских молодчиков. И после февральской революции 1917 года, уже Временным правительством, и ранее, были предприняты соответствующие изыскания следов «организации погромов», но, естественно, ничего не было обнаружено.

    В качестве примера приведу выдержку из отчета об Одесском «погроме» в октябре 1905 г. (с большим количеством жертв с обеих сторон), сделанного по горячим следам представителем еврейской организации «Поалей Цион». Этот отчет был издан отдельной брошюрой в Париже в 1906 г.:

    «Я ездил в Одессу именно затем, чтобы найти чисто провокаторский погром, но – увы! – не обрел его... Сказку про хулиганов ... выдумали слабоумные еврейские болтуны, которым страшно в глаза правде посмотреть, и хитроумные либералы, которым желательно от страшного вопроса отделаться дешевой резолюцией...»

    Почему же Сталин прибег к такой вопиющей лжи в своей программной статье по национальному вопросу? Как мы можем объяснить себе его «Иудин грех» по отношению к собственной Отчизне, вырастившей его и давшей ему неплохое духовное (православное) образование? (Напомню – 6 лет в горийском духовном училище и 4 года в тифлисской православной семинарии.)

    Здесь возможны разные объяснения. Версию об умышленном вредительстве со стороны тов. Сталина с целью отработать швейцарские и американские сребреники мне не хочется даже поднимать. Скорее в данном случае можно говорить о глубоко запутавшемся молодом человеке, начитавшемся крайне разрушительной для молодого и горячего ума марксистской литературы и поддавшемся негативному влиянию окружающей его агрессивной люмпенской среды, пропитанной патологической ненавистью ко всему традиционно русскому и христианскому.

    Мог ли тов. Сталин в свои 33 года иметь сколько-нибудь ясное представление о национальном вопросе? Разумеется, не мог. Для этого у него не было ни необходимого жизненного опыта, ни соответствующего образования, ни условий для сосредоточенной мыслительной работы. Много ли он мог надумать и насочинять в Венском кафе с нависающим над одним ухом иудушкой Троцким, бубнящим в другое ухо Ильичем и, возможно, под испытующим взглядом молодого и способного австрийского художника-акварелиста, будущего фюрера германской нации? Думаю, что ничего особенно глубокого тов. Сталин в таких условиях придумать не мог.

    Неудивительно, что и в теоретическом плане работа «Марксизм и национальный вопрос» получилась у тов. Сталина довольно слабой. К анализу его теоретических просчетов мы теперь можем приступить

  • "Марксизм и национальный вопрос" - методологические ошибки Сталина

    В чем же мне видится слабость теоретических посылок тов. Сталина?

    Прежде всего, налицо неверный методологический подход к проблеме национальностей - Сталиным не было достаточно четко определено место предмета исследования в ряду остальных, родственных ему понятий: семья, род, племя, народ, этнос, раса и проч..
    После прочтения статьи (продиктованной, по утверждению автора, необходимостью «неустанной работы против националистического тумана») остаются без ответа два важнейших вопроса:

    1) В чем, собственно, заключается отличие «нации» от племени, народа, этноса или расы?
    2) И почему у марксистских теоретиков возник вдруг столь горячий интерес именно к «национальному вопросу», а не к племенному, народному, этническому или расовому?


    В качестве ответа на первый из этих вопросов в статье еще присутствуют кое-какие указания, но, по правде говоря, они только еще более запутывают, а не проясняют его. Приведу некоторые характерные высказывания автора на этот счет:

    «Общность эта не расовая и не племенная. ...

    Итак, нация - не расовая и не племенная, а исторически сложившаяся общность людей. ...

    Итак, нация - не случайный и не эфемерный конгломерат, а устойчивая общность людей. ...

    Австрия и Россия - тоже устойчивые общности, однако, никто их не называет нациями. Чем отличается общность национальная от общности государственной? Между прочим, тем, что национальная общность немыслима без общего языка, в то время как для государства общий язык необязателен.. ...

    ... говорящие на одном языке Англия, Северная Америка и Ирландия составляют тем не менее три различные нации... ...

    Итак, общность экономической жизни, экономическая связность, как одна из характерных особенностей нации. ...

    При этом само собой понятно, что нация, как и всякое историческое явление, подлежит закону изменения, имеет свою историю, начало и конец.  ...

    Нация является не просто исторической категорией, а исторической категорией определенной эпохи, эпохи подымающегося капитализма. ...

    Ибо, повторяю, что это, например, за еврейская нация, состоящая из грузинских, дагестанских, русских, американских и прочих евреев, члены которой не понимают друг друга (говорят на разных языках), живут в разных частях земного шара, никогда друг друга не увидят, никогда не выступят совместно, ни в мирное, ни в военное время ?!
    Нет, не для таких бумажных "наций" составляет социал-демократия свою национальную программу. Она может считаться только с действительными нациями, действующими и двигающимися, и потому заставляющими считаться с собой.
    Бауэр, очевидно, смешивает нацию, являющуюся исторической категорией, с племенем, являющимся категорией этнографической.
    »

    Конечно, это в значительной степени произвольная подборка, но сколько вы ни будете искать, все равно вам не удастся обнаружить в сталинской статье более ясных указаний на суть отличий понятия «нации» от других понятий, родственных ему по значению, помимо самых общих апофатических утверждений: «нация – это не раса и не племя» (и не народ, и не этнос). Самыми важными из сталинских указаний, на мой взгляд, являются следующие:

    «нация, как и всякое историческое явление, подлежит закону изменения, имеет свою историю, начало и конец. ...

    Бауэр (говоря о евреях – Г.К.), очевидно, смешивает нацию, являющуюся исторической категорией, с племенем, являющимся категорией этнографической

    Смысл этих марксистских утверждений, очевидно, заключается в следующем: нации являются «историческими категориями», имеют свой конец и должны, соответственно, рано или поздно исчезнуть, в то время как ЕВРЕИ (как племя, а не нация) являются категорией внеисторической и исчезнуть в качестве такого не должны. Нигде в работе тов. Сталина нет хоть какого-либо намека на возможность интерпретации его взглядов по еврейскому вопросу, аналогично версии, предлагаемой уважаемыми Предикторами:

    «эта общность по своим характерным признакам представляет собой мафию, маскирующуюся под нацию...»

    У Сталина речь идет не о МАФИИ, а о ПЛЕМЕНИ, с его точки зрения, по-видимому, неподвластном, в отличие от гойских национальностей, законам времени. Вопреки всем историческим фактам, он категорически утверждает, что евреи диаспоры «не понимают друг друга (говорят на разных языках), живут в разных частях земного шара, никогда друг друга не увидят, никогда не выступят совместно, ни в мирное, ни в военное время».

    То есть, никакой мафиозной организованности у «евреев», по мнению тов. Сталина, не было и нет. Мне непонятно, на основании чего Предикторы приписали свою собственную трактовку (совершенно правильную, впрочем) еврейского вопроса тов. Сталину.

    Колоссальная путаница и неразбериха, внесенные в наши умы тов. Сталином его марксистским определением «НАЦИИ», становятся очевиднее при учете следующих обстоятельств:

    1. Сам латинский термин «natio» означает в переводе «род» или «племя». То есть, Сталин в своей статье использует латинское значение понятия «племя» и противопоставляет его русскому слову «ПЛЕМЯ» с более-менее устоявшимся значением. Этот концептуальный прием чрезвычайно распространен в наше время и является одним из самых эффективных средств манипуляции общественным сознанием и его шизофренизации.

    Приведу один курьезный пример, чтобы продемонстрировать, насколько сознательно применялся этот прием марксистами. В 1917-м году для ускорения погружения России в хаос и для высвобождения «революционной энергии» активного и агрессивного люмпена Лениным был выдвинут бандитский лозунг «Грабь награбленное!». В ответ на критику он позже говорил:

    «Попало здесь особенно лозунгу «грабь награбленное», - лозунгу, в котором, как я к нему ни присматриваюсь, я не могу найти что-нибудь неправильное... Если мы употребляем слова: «экспроприация экспроприаторов», то – почему же нельзя обойтись без латинских слов?»

    Очевидно, в 1913 году тов. Сталин «без латинских слов» обойтись еще никак не мог.

    2. В реальной языковой практике западноевропейских государств латинский термин «natio» был принят в качестве синонима слова «государство». И тов. Сталину это было прекрасно известно: «В то время как на Западе нации развились в государства...»

    Вместе с тем, в своей статье он прилагает немалые усилия, чтобы от такого понимания термина «нация» отмежеваться. Сталинская «нация» - это не только не «государство», но сила, ему противостоящая, разрушающая его. Снова налицо отход от общеупотребительного значения понятия в зону концептуальной неопределенности и политического оппортунизма.

    3. По классификации тов. Сталина в категорию «нации» попало столь рыхлое в историческом, расовом, этнографическом, культурном и языковом плане государственное образование, как США, но в то же время оказалась исключена гораздо более гомогенная Россия. Никакого рационального объяснения такой «классификации» найти невозможно, помимо ясного ленинского требования «рассматривать национальный вопрос как часть общего вопроса о революции».

    Россия, оказывается, провинилась тем, что не навязывала русского языка на присоединенных к ней территориях (между прочим, той же Польше и Финляндии»), не отнимала земель у «туземцев» и не уничтожала их (в отличие от тех же США). Это отнюдь не освободило ее от сталинских обвинений в «деспотизме» и «культурном угнетении окраин», но зато не позволило войти в счастливую марксистско-ленинскую когорту «наций» (что бы это диковинное слово ни значило). Вот что писал по этому поводу тов. Сталин:

    «Австрия и Россия - тоже устойчивые общности, однако, никто их не называет нациями. Чем отличается общность национальная от общности государственной? Между прочим, тем, что национальная общность немыслима без общего языка, в то время как для государства общий язык необязателен.»

    Эфемерность и лицемерность подобных требований хорошо видны из того, что уже в мае 1917-го года Ленин не только всячески поддерживал сепаратизм Финляндии, Польши и Украины, но и внутри России требовал «широкой областной автономии, отмены надзора сверху, отмены обязательного государственного языка и определения границ самоуправляющихся и автономных областей...»

    Очевидно, перед большевиками стояла в тот момент задача расчленения России любой ценой, и наличие общегосударственного языка никак не могло повлиять на отведенный ей Глобальным Предиктором статус не «нации», а жертвы, выбранной для заклания. И здесь, к сожалению, мы должны отметить, что в рассуждениях тов. Сталина явственно наблюдается марксистская методология «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».

    4. Явно абсурдным является противопоставление «нации как исторической категории» - «этнографической категории племени» (которое, как мы помним из пункта №1, является той же «нацией», но в переводе с латинского на русский язык). Поскольку речь в статье тов. Сталина идет о явлениях общественных и политических, то, естественно, ему приходится оперировать «историческими категориями». Понятия «племени» и «расы» также являются историческими. Они также имеют свое начало и конец.

    В отношении понятия «расы» следует заметить, что оно было введено в языковую практику не ранее конца 18-го века, а стало общепринятым еще позднее – около середины XIX века, что уже само по себе делает его происхождение для нас довольно подозрительным. Понятие «расы» есть некоторая условность, не поддающаяся ясному определению, но весьма полезная, тем не менее, для понимания некоторых общественных и политических процессов. Это нечто вроде квадратного корня из –1 в математике. Помогает в расчетах, но не поддается пока еще сущностному определению.

    Внеисторическими, вечными категориями оперируют только метафизика и богословие.

    5. Сталин называет «евреев» «бумажной нацией» на том основании, что у них нет общего языка и территории и пишет буквально следующее:

    «Бауэр говорит об евреях, как о нации, хотя и "вовсе не имеют они общего языка", но о какой "общности судьбы" и национальной связности может быть речь, например, у грузинских, дагестанских, русских и американских евреев, совершенно оторванных друг от друга, живущих на разных территориях и говорящих на разных языках?»

    Уже несколькими страницами ниже он совершенно забывает об «отсутствии у евреев общего языка» и горько упрекает царизм:

    «Нельзя серьезно говорить о полном развитии духовных дарований татарского или еврейского рабочего, когда им не дают пользоваться родным языком на собраниях и лекциях, когда им закрывают школы.»

    И в дальнейшем изложении Иосиф Виссарионович явно исходит из факта наличия у евреев своего языка – жаргона (идиш), который действительно являлся в то время чрезвычайно распространенным международным средством общения евреев всех стран. В частности, он упрекает бундовцев в излишней привязанности к этому самому родному (блатному) жаргону. И подобных несоответствий в статье очень много.

    Кстати, невозможно поверить в его жалобы на «закрытие школ» русским правительством. Еще до революции в Российской Империи существовала амбициозная программа введения обязательного всеобщего начального обучения. Эта программа весьма успешно осуществлялась (даже перевыполнялась) и, если бы не революция, то уже к 1923-му году в стране была бы достигнута поголовная грамотность. Как известно, из-за революции и связанного с ней геноцида образованного русского населения осуществление этой программы значительно задержалось. Разумеется, «еврейско-масонский» фашистский режим в СССР приписал реализацию программы Всеобуча себе.

    6. Мало того, что само понятие «нации» оказалось подвешенным в воздухе где-то между «этносом», «народом», «племенем» и «государством», но в статье выдержано последовательно противоречивое («диалектическое») отношение к «правам» этой искусственно рожденной химерической категории. С одной стороны, выдвигается пресловутое «право наций на самоопределение» (вплоть до отделения); с другой – развивается ленинский тезис о «борьбе со всяким национализмом» («и в первую голову с национализмом великорусским» - Ленин).

    С одной стороны, такое «право» за «нацией» признается, с другой – «это, конечно, не значит, что социал-демократия будет отстаивать любое требование нации». И вообще Сталиным недвусмысленно провозглашается марксистский курс на всесмешение наций, так как «рабочие заинтересованы в полном слиянии всех своих товарищей в единую интернациональную армию».

    Это нам уже знакомо. – Все гойские нации суть «категории исторические» и должны исчезнуть (в отличие от одного отдельно взятого «племени»). Таков генеральный план Глобального Предиктора. Развитие национальных культур объявляется эквивалентом «духовного закабаления рабочих». Именно в грехе потворства такому «закабалению» и «отвлечению рабочих от классовой борьбы» были обвинены Сталиным австрийские социал-демократы Р. Шпрингер и О. Бауэр.

    Почти по Прудону: «главная цель европейской революции – уничтожение культуры». Триумф этой революции мы сегодня можем наблюдать в телевизионных камланиях Фаины Боруховны Певзнер («Аллы Пугачевой») и «Филиппа Киркорова» (Генкина). Европейская и русская культура почти полностью уничтожены. Добро пожаловать в посткультурное сообщество!

    Логика сталинской работы воистину потрясающая, чисто оруэлловская. Вдумайтесь хорошенько в следующий пассаж:

    «Борясь за право наций на самоопределение, социал-демократия ставит себе целью положить конец политике угнетения нации, сделать ее невозможной, и тем подорвать борьбу наций, притупить ее, довести ее до минимума

    То есть, подстрекательство к сепаратизму и межнациональной грызне есть «притупление национальной борьбы». Та же самая логика межнациональных отношений прослеживается сегодня в «миротворческой политике» США и остальных западных держав: «война – это мир».

    Пожалуй, можно подвести некоторые промежуточные итоги. Сталин в своей статье ни на шаг не отошел от ортодоксального марксизма. Темой своего исследования он выбрал чисто манипуляционный латинский термин «нация», не входящий в понятийную базу русского языка. Он никак не показал его связи с хорошо известными уже понятиями – семья, род, народ, племя и т.п. – или, напротив, дал на этот счет весьма противоречивые или вообще явно бессмысленные указания, то есть, «напустил националистического тумана» вместо того, чтобы его развеять.

    Теперь мы можем перейти к ответу на второй из поставленных ранее вопросов:

    «Почему у марксистских теоретиков возник вдруг столь горячий интерес именно к «национальному вопросу», а не к племенному, народному, этническому или расовому?»

    Думаю, что в свете вышеизложенного это уже достаточно очевидно. Перед «социал-демократами» стояла вполне конкретная прагматическая задача – скорейшего развала Российской Империи. Для этого необходимо было задействовать все имеющиеся в наличии деструктивные тенденции («уловить парусами безумные вихри революции» - Ф. Степун) и, прежде всего, посеять полный хаос в умах граждан Российской Империи, независимо от их национальности. И лучшего концептуального оружия, чем тезис «национально-освободительной борьбы» со всей его понятийной расплывчатостью и политической неопределенностью невозможно было придумать.

    «Диалектическая красота» формулировки особенно отчетливо видна в марксистско-ленинском противопоставлении «национальной культуры» и «свободы». В устах марксиста «национально-освободительная» звучит примерно так же, как «анархо-синдикализм» или «свобода - это рабство». Сталин был на этот счет вполне откровенен:

    «Национальные перегородки не укрепляются, а разрушаются и падают, Маркс еще в сороковых годах говорил, что "национальная обособленность и противоположность интересов различных народов уже теперь все более и более исчезают", что "господство пролетариата еще более ускорит их исчезновение"

    Сам по себе лозунг «самоопределения нации» не представлял никакой теоретической ценности. Это чистый оппортунизм – всемерное использование центробежных сил для раздувания мирового пожара, как тот же призыв «грабь награбленное!» или лозунг пораженчества и «обращения империалистической войны в войну гражданскую».

    Гораздо интереснее для нас тот факт, что «евреи» не были отнесены Сталиным к числу предначертанных к «исчезновению» наций. Впрочем, так же, как и русские, хотя, вероятно, по другой причине. Россия по мановению марксистской волшебной палочки перестала быть единым «народом», а вместо русского державного национализма появился «великодержавный русский шовинизм», враг №1 для «судеб прогресса». Не Ленин со Сталиным это придумали. Задолго до них Маркс и Энгельс писали:

    «Россия стала колоссом, не перестающим вызывать удивление. Россия – это единственное в своем роде явление в истории: страшно могущество этой огромной империи... в мировом масштабе». К. Маркс

    «Славянские варвары – природные контрреволюционеры, особенные враги демократии. К. Маркс

    «Необходима «безжалостная борьба не на жизнь, а на смерть с изменническим, предательским по отношению к революции славянством... истребительная война и безудержный террор». Ф. Энгельс

    «Да, ближайшая всемирная война сотрет с лица земли не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы, - и это также будет прогрессом!» Ф. Энгельс

    Все это выдержки из малоизвестных статей Маркса и Энгельса в период 1848-1857 г.г..

    Нам остается только подвиться удивительной прозорливости и ясности ума великого русского мыслителя Константина Леонтьева, который за четверть века до сталинской статьи «Марксизм и национальный вопрос» предупреждал нас:

    «Итак, ясно, что политика племенная, обыкновенно называемая национальною, есть не что иное, как слепое орудие все той же всесветной революции, которой и мы, русские, к несчастью стали служить с 1861 года».

    Едва ли может вызывать сомнения, что и тов. Сталин был в 1913-м году всего лишь «слепым орудием всесветной революции», безвольно плывшим в эгрегориальном фарватере более опытных марксистских товарищей.

    Его подход к проблеме национальностей является безусловно ошибочным. Нам теперь следует рассмотреть этот вопрос самостоятельно и попытаться найти к нему правильные подходы, исправив концептуальные ошибки тов. Сталина.

    "Психический склад" сталинского определения "нации" и "Анатомия будущего" Родерика Зайденберга

    Итак, вернемся к сталинскому определению «нации». После уже проделанного тщательного анализа нам все же осталось не вполне ясно, ЧТО именно хотел обозначить данным термином тов. Сталин в своей работе «Марксизм и национальный вопрос», зато, думаю, мы хорошо поняли, ЗАЧЕМ ему понадобилось напустить «националистического тумана» на том конкретном историческом этапе мировой революции. Давайте посмотрим теперь, КАК тов. Сталин попытался это НЕЧТО («нацию») охарактеризовать.

    «Нация есть исторически сложившаяся, устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. <…> Только наличие всех признаков, взятых вместе, даёт нам нацию».

    Пожалуй, наиболее важным для понимания данного сталинского определения (и для выявления его кардинальной ошибочности) является правильная расшифровка того, что именно Сталин подразумевал под «психическим складом, проявляющимся в общности культуры».

    Формулировка эта, несомненно, способна запутать любого среднестатистического кобовца – уже хотя бы из-за ее сходства с учением ВП СССР «о типах строя психики». И не случайно, наверное, одним из сторонников КОБ была подана следующая реплика:

    «Критикам Сталина не нравится "психический склад" (как нечто якобы малоосязаемое), что позволяет им увильнуть от рассмотрения типов психики...»

    Между тем, сталинский «психический склад» почти ничего общего не имеет с кобовскими «типами психики». Во-первых, в любой нации (племени, народе, этносе, государстве) всегда присутствуют представители всех типов психики и практически весь спектр мыслимых темпераментов, так что ни о какой их «общности» говорить не приходится – разве что в смысле самой общей статистической тенденции.

    Во-вторых, давайте посмотрим, что понимал под «психическим складом» сам тов. Сталин:

    «Кроме всего сказанного, нужно принять еще во внимание особенности духовного облика людей, объединенных в нацию. Нации отличаются друг от друга не только по условиям их жизни, но и по духовному облику, выражающемуся в особенностях национальной культуры. ...

    Конечно, сам по себе психический склад, или - как его называют иначе - "национальный характер", является для наблюдателя чем-то неуловимым, но поскольку он выражается в своеобразии культуры, общей нации, - он уловим и не может быть игнорирован. ...

    Может показаться, что "национальный характер" является не одним из признаков, а единственно существенным признаком нации, причем все остальные признаки составляют, собственно, условия развития нации, а не ее признаки. На такой точке зрения стоят, например, известные в Австрии с.-д. теоретики национального вопроса Р. Шпрингер и, особенно, О. Бауэр.
    »

    Таким образом, под «психическим складом» тов. Сталин изначально подразумевал «национальный характер» или «духовный облик людей, объединенных в нацию». Не укрылась от него и огромная важность данной характеристики. Но прошу вас обратить самое пристальное внимание на виртуозную концептуальную эквилибристику тов. Сталина (или опытных редакторов его статьи) – всякое упоминание о духовности или об имманентно присущем той или иной общности национальном характере из его определения оказалось исключено.

    В данном случае мы вправе предположить, что отличник горийского духовного училища и бывший студент православной тифлисской семинарии тов. Сталин попытался было включить в свое определение и некие духовные параметры, но старшие товарищи по партии (масонской ложе) подсказали ему не делать этого.

    «Духовный облик» и «национальный характер» оказались из сталинского определения выкинуты и заменены обтекаемым и двусмысленным «психическим складом» (неожиданный переход от латинизмов к грецизму). Более того, в дальнейшей логике изложения работы данная характеристика оказалась жестко и подчеркнуто детерминирована «условиями окружающей среды»:

    «Если говорящие на одном языке Англия, Северная Америка и Ирландия составляют тем не менее три различные нации, то в этом не малую роль играет тот своеобразный психический склад, который выработался у них из поколения в поколение в результате неодинаковых условий существования. ...

    Нечего и говорить, что "национальный характер" не представляет нечто раз навсегда данное, а изменяется вместе с условиями жизни, но, поскольку он существует в каждый данный момент, - он накладывает на физиономию нации свою печать.
    »

    И, наконец, в совсем уж категорической форме:

    «Но что такое национальный характер, как не отражение условий жизни, как не сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды? Как можно ограничиваться одним лишь национальным характером, обособляя и отрывая его от породившей его почвы?»

    Как видим, от духовного облика, национального характера и психического склада людей у тов. Сталина на выходе остался только куцый «сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды».

    Это, пожалуй, самый принципиальный момент в разбираемой нами сталинской работе. Именно он и определяет ее ортодоксальный марксистский характер. В этом пункте оказались сплетены в один концептуальный антихристианский клубок все основополагающие положения марксова учения и унаследованные от него наиболее спорные аспекты КОБ: дарвинизм, исторический материализм, вера в миф о прогрессе, «второй закон диалектики», философский, географический и культурный детерминизм, «бытие определяет сознание», «язык жизненных обстоятельств», радикальный материалистический монизм мировоззренческого стандарта МИМ и проч., и проч.. Настоящий ведьмин материалистический бульон.

    Этот «сгусток впечатлений, полученных из окружающей среды», представляет собой решительное отрицание и науки, и религии, и нравственности. Из этого безобидного с виду марксистского положения со всей железной необходимостью вытекают и будущая борьба с «продажной девкой» генетикой, и исступленная троцкистская ненависть к Церкви, и пролеткульт Луначарского вместе с глумлением над русским культурным наследием, и воспитание террором, и сегодняшний разгул преступности, и «Иудин грех ХХ съезда».

    В сталинском определении (как и в мировоззренческом стандарте МИМ) совсем не остается места для ДУХА. Человеческое сознание превращается просто в пассивного носителя ошметков информационных сигналов («объективных образов»), полученных из окружающей «объективной реальности», и высшим качеством такого сознания постулируется приспособляемость к изменениям средыязыку жизненных обстоятельств»). Сын простого белорусского крестьянина Иван Солоневич вполне справедливо написал по поводу такого мировоззренческого стандарта следующее:

    «Бескрайнее одиночество, бессмыслица и жуть. И если материя – все, а дух – ничто, то все в мире не имеет никакого смысла. В том числе, и вы, и я. И книга, которую я пишу, и Россия, за которую мы, может быть, умрем. Тогда все это совершенно и абсолютно бессмысленно: нелепая гниль на микроскопически тонкой плесени земной коры

    За данным принципиальным положением сталинской работы скрывается одно совершенно антинаучное, но зато чрезвычайно глубокое убеждение всех реформаторов человечества ХХ-го столетия - от Троцкого и Маргарет Мид до Джона Дьюи и Збигнева Бжезинского. Это убеждение в том, что все гои, («бесхвостые обезьяны» по Троцкому) – чистый лист бумаги, на котором «языком жизненных обстоятельств» и правильным «воздействием среды» можно написать все, что угодно представителям «высшей, избранной расы господ» (или «отдельно взятого племени»). Впрочем, почему только ХХ-го столетия? – это давнишнее убеждение всех западных оккультистов, каббалистов и талмудистов – то есть, представителей всех трех глобальных, альтернативных Христианству Концепций управления.

    Не приходится после этого удивляться, что сталинское определение почти без изменений входит и в современные масонские школьные учебники. На антинаучности его марксистского положения о «сгустке впечатлений» я остановлюсь несколько позднее, а пока мне бы хотелось обрисовать общий политический контекст и перспективы воплощения подобных идей в рамках «носящего объективный характер» процесса глобализации.

    Для этого нам придется ознакомиться с некоторыми мыслями и прогнозами, изложенными в одной малоизвестной, опубликованной почти полвека тому назад в США книге...

    Я имею в виду книгу Родерика Зайденберга «Анатомия будущего», выпущенную издательством Университета Северной Каролины в 1961 году. Ее автор – выходец из Германии и ровесник Гитлера (1889-1974).

    С большим трудом «откосив» в 1914-м году от участия в боевых действиях, он перебрался в Североамериканские Соединенные Штаты. Там он некоторое время подвизался на поприще «архитектуры» в различных конструкторских бюро и, согласно его биографии, несет персональную ответственность за некоторые из наиболее уродливых нью-йоркских фасадов (отель «New Yorker», «Garment Center» и т.д., проигрывающие даже простому внешнему виду отеля в Петербурге), выдержанные в казарменном древне-вавилонском стиле.

      После революции в России, Зайденберг, как лицо ярко выраженной «международной национальности», был временно переброшен в булгаковскую Москву, где в составе американской строительной (масонской) компании принял посильное участие в уничтожении этой жемчужины русского градостроительства и, в меру своих творческих возможностей, способствовал превращению ее в один из самых уродливых городов Европы.

    После второй мировой войны тов. Зайденберг решил перейти от практики к теории и, по всей видимости, устроился концептуальным аналитиком ГП, написав два классических футурологических труда – «Постисторический человек» («Posthistoric Man», 1950) и «Анатомия будущего» («Anatomy of the Future», 1961), создавшие ему в определенных кругах репутацию «великого философа истории». На содержании второй из этих книг я и хотел бы остановиться. Она самым непосредственным образом перекликается с марксистской теорией исчезновения гойских наций на социалистическом этапе мировой революции.

    (Хочу сразу оговориться – к сожалению, сами эти книги мне достать не удалось, и я вынужден буду воспользоваться пересказом их содержания в одной из работ профессора Ревило Пендлтона Оливера. Д-р Оливер (1908-1994) – чрезвычайно известный и уважаемый автор в консервативных американских кругах. Далеко не все в его взглядах является для меня бесспорным, но обычно он весьма аккуратен в изложении фактов.)

    Суть концепции тов. Зайденберга заключается в следующем. С его точки зрения, ХХ-й век знаменует собой конец эры индивидуализма и начало Эры Организации (коллективизма). Он исходит из трех в общем-то верных посылок:

    1) Неуклонная социализация государств евро-американской цивилизации, возникновение Welfare State («государства социального обеспечения»), рост государственного вмешательства во все стороны жизнедеятельности, постепенное ограничение личных свобод граждан, бюрократизация управления – все эти факторы «общественного развития» необратимо превращают население западных стран в бесправное и безвольное стадо, манипулируемое и управляемое бесчеловечной и безжалостной бюрократией, подчиненной, в свою очередь, еще более бесчеловечному хозяину.

    2) Все западные «либеральные интеллектуалы» (т.е., психтроцкисты, в терминологии ВП СССР) искренне убеждены (либо злонамеренно пытаются убедить обывателей) в том, что сущность марксизма заключается в практической реализации учения Христа – то есть, в «построении Царства Божия на Земле». А потому считают «социалистическое общество» не только неизбежным, но и крайне желательным будущим для всего человечества.

    3) Демографический взрыв в ХХ-м столетии остро ставит проблему физического выживания человечества. Необходимость простого поддержания жизни массы «человекообразных» потребует резкого повышения качества управления. Здесь мысли тов. Зайденберга перекликаются с соображениями И.С. Шкловского и Г.М. Идлиса, изложенными в работе ВП СССР «От матриархата к человечности», СПб. 1997. Не исключено, что Идлис и Шкловский опирались в своей работе на общие с тов. Зайденбергом источники.

    Из этих трех бесспорных посылок Родерик Зайденберг делает далеко не очевидные выводы. Во-первых, как истинный дарвинист, марксист, талмудист и детерминист, свято верующий в теорию биологической эволюции и постулируемую ею необходимость приспособления к окружающей среде, он утверждает, что в обществе будущего не останется места ни для каких проявлений индивидуальности, ни для каких «отклонений от нормы», и человек должен неизбежно превратиться в простую биологическую особь, функционирующую на основе автоматических рефлексов. В его понимании это означает, что сознание и мышление не только становятся совершенно ненужной «роскошью», но и будут недопустимым препятствием к эффективному функционированию человекообразных животных (гоев).

    То есть, человеческий разум должен быть уничтожен, с тем, чтобы миллиарды человеческих муравьев могли жить в глобальном человейнике в условиях совершенного социализма. Именно такой способ существования человечества является, с точки зрения тов. Зайденберга, оптимальным. По его мнению, таким образом гои должны превратиться из негодного клубка животных инстинктов, каковыми они являются в настоящий момент, в настоящих человеков – перейти в качественно новое состояние – «чистого разума».

    Следует иметь в виду, что «чистый разум», по Зайденбергу, встречается лишь среди биологически высших видов, наилучшим образом приспособленных к изменениям окружающей среды: муравьев, пчел, термитов. Именно к этому идеалу эволюции должны, по его мнению, стремиться гои. Во всяком случае, они будут к этому принуждены последствиями демографического взрыва и связанной с ними необходимостью поиска более совершенной социальной организации.

    Подобная метаморфоза человека означает конец истории, религии, культуры, конец индивидуального сознания и самосознания, конец свободы, личности, нравственности. Любопытно, что такая мрачная футуристическая картина, нарисованная тов. Зайденбергом, его смелый проект выведения двуногих термитов или тараканов вместо гоев (видимо, единственных существ, способных восхищаться архитектурными поделками самого тов. Зайденберга), напомнили такому прекрасному знатоку древних языков и литературы, как доктор Оливер, надпись на одной из древнейших вавилонских клинописных табличек:

    «А-на маат ла тари как-ка-рифи-ти-е ила иштар марат илу син у-зу-ун-са ис-кун и т.д..»

    («К земле, откуда нет возврата, к обители тьмы, Иштар, дочь Сина, прильнула ухом.»)

    Или, в другой версии перевода:

    «К стране безысходной, земле обширной
    Синова дочь, Иштар, свой дух склонила,
    Склонила Синова дочь свой дух пресветлый
    К обиталищу мрака, жилищу Иркаллы.
    К дому, откуда вошедший никогда не выходит,
    К пути, на котором дорога не выводит обратно;
    К дому, в котором вошедший лишается света,
    Света он больше не видит, во тьме обитает;
    Туда, где питье его – прах и еда его – глина,
    А одет он, словно бы птица, одеждою крыльев.»


    («К стране безысходной...», Сошествие Иштар в преисподнюю – текст ок. XI в. до Р.Х., рус. пер. В.К. Шулейко)

    Таково вавилонское видение чертогов загробной жизни, где покрытые склизкой чешуей насекомообразные мертвецы копошатся во владениях Иркаллы в жирной и вонючей грязи, в вечной и непроницаемой тьме...

    На самом деле тов. Зайденберг прекрасно понимал, что его «светлое будущее» (а точнее, царство вавилонского ада на Земле) построить не так-то просто и что подобная перестройка потребует немалых организационных усилий всех его единомышленников. Необходимым условием успеха он считал появление касты «УПРАВЛЕНЦЕВ, чьи особые таланты поставят их превыше всех остальных людей» (насекомых).

    Наиболее важным из этих особых талантов он считал «высокоразвитый разум», достаточный, чтобы понять реалии современного пост-христианского мира: «устарели всякие нравственные ограничения и переживания [а также]... то мировоззрение и та система ценностей, на которых они основывались».

    Носители такого «нового мышления» должны, по замыслу тов. Зайденберга, составить «сравнительно небольшую элиту организаторов», способную манипулировать «широкими социальными массами» и направлять их к воплощению их собственной неизбежной судьбы – к «немому статусу бессознательных организмов».

    В связи с этим «немым статусом бессознательных организмов» полезно вспомнить установки каббалистической и талмудической концепций управления:

    «И смерть их будет при замкнутом рте, как смерть животного, умирающего без голоса и речи...» (Зохар, 11, 119-а)

    «...трактат Жебамот так обращается к евреям: «Вы названы людьми, но акумы людьми не почитаются». Более того, «каждый человек» будет иметь по 2800 рабов. Даже число известно! Понятно, кто будет рабами?» (Юрий Воробьевский «Русский голем»)

    Те немногие Избранники, кто, по мысли тов. Зайденберга, составят «ядро элиты управленцев и организаторов, властвующих над широкими людскими массами», должны будут осуществить революционную программу «духовной и психологической дегуманизации человека» и «полное организационное преображение жизни». Зайденберг перечисляет и некоторые технические средства для такого «преображения»:

    - воздействие на гойские массы с помощью так называемого «современного искусства» значение которого отнюдь не исчерпывается его чистым нигилизмом»), включая сюда, очевидно, и собственные уродливые архитектурные творения тов. Зайденберга, и телевизионные камлания Фаины Боруховны Певзнер («Аллы Пугачевой»)и скульптурные извращения Эрнста Неизвестного или Зураба Церетели и т.п.; разумеется, такое воздействие предполагает уничтожение привычной для гоев культурной среды; недаром, в одной только Москве его еврейско-масонскими соратниками после революции были целенаправленно уничтожены более 3 тысяч наиболее ценных в художественном отношении памятников архитектуры;

    - «постепенно внушаемое чувство беспомощности», которое призвано «сделать людскую массу все более податливой и зависимой от сложных функциональных социальных структур и подробной регламентации допустимых моделей поведения»; таким образом гоев следует приучить «ждать и повиноваться»;

    - самое, пожалуй, важное – это «научная программа генетического контроля», призванная подогнать биологические характеристики человеческой массы к ее неизбежной судьбе;

    - разумеется, все гои, несогласные с такой концепцией управления и не желающие превращаться в двуногих термитов и признавать свой «немой статус бессознательных организмов», должны быть объявлены «отжившими классами» («сторонниками толпо-элитаризма») и неуклонно уничтожаться (в полном соответствии с генеральной политикой «еврейско-масонского фашистского режима» в СССР и после-перестроечной России).

    Методами целенаправленной селекции широких масс населения в направлении все большей безмозглости (неконцептуальности, алогичности и аморальности) профессиональные управленцы должны добиться своей конечной цели: «перманентной и статичной адаптации человеческой расы (гоев) к отведенной ей экологической нише», то есть, к состоянию, которое сам тов. Зайденберг в минуту откровенности характеризует как «ЖИВАЯ СМЕРТЬ». В этом, собственно, и заключается осуществляемый на наших глазах генеральный план Глобального Предиктора в рамках «носящего объективный характер» процесса Глобализации. Разумеется, такая «адаптированная» безмозглая масса населения будет совершенно неспособна осмысленно сопротивляться «плановой корректировке» ее численности (поголовья).

    Как было указано выше, Зайденберг побывал в советской России еще во времена Сталина (мне неизвестно, сколько раз и когда именно впоследствии он ее посещал, но можно быть уверенным, что таких визитов было несколько) и имел возможность сравнивать «опыт социалистического строительства» с буднями американской «капиталистической эксплуатации». Поэтому для нас не лишено интереса высказанное им мнение, что «Россия и Америка чрезвычайно близки по доминирующим в них организационным тенденциям». В то же время, тов. Зайденберг высказывал определенное недовольство тем, что «общественная коллективизация в России еще находится в зачаточном состоянии».

    Вопреки пожеланиям тов. Зайденберга и его хозяев, и в СССР, и в США гои к 1961-му году продолжали упорствовать в своих личностных, неколлективистских наклонностях, сохраняя остатки самосознания и самостоятельного мышления.

    Можно констатировать, что советские и американские гои упорно не желали превращаться в человекообразных муравьев и термитов, несмотря на все усилия «еврейско-масонских фашистских режимов» по целенаправленному впечатыванию им в мозги марксистских «сгустков впечатлений, полученных от окружающей среды».

    В связи с этим, тов. Зайденберг предвидит в своем труде «далеко идущие генетические манипуляции, предназначенные не только улучшить человеческую породу в соответствии с социальными требованиями коллективизированного человечества, но и, прежде всего, с целью исключить, тем или иным способом, любые черты антиобщественных отклонений».

    Вместе с тем, он признает, что «искусство промывания мозгов и, тем более, наука общественного контроля посредством фармацевтических манипуляций находятся пока еще в самом младенчестве» (не будем забывать, что написано это было в 1961-м году).

    Так или иначе, все свои надежды на будущее он связывает с «постоянно разрабатываемыми новыми техниками и все более совершенствуемым искусством ментального принуждения».

    Очевидно (и основные тенденции общественного развития последних лет свидетельствуют нам об этом вполне однозначно), здесь имеются в виду, в первую очередь, техники разрушения гойского разума и воли при помощи новейших синтетических наркотиков. Без наркотиков «общество будущего», запланированное тов. Зайденбергом и прочими концептуальными аналитиками Глобального Предиктора, построить не удастся.

    Как мне кажется, глубокая внутренняя связь данной работы Зайденберга с некоторыми разобранными ранее концептуально ошибочными положениями сталинской статьи «Марксизм и национальный вопрос» довольно очевидна.

    Нетрудно также проследить идейную преемственность разработок тов. Зайденберга в более поздних программных положениях ГП: в работах Аурелио Печчеи и Збигнева Бжезинского, Александра Кинга и Эдуарда Пуншета, Карлоса Кастанеды и Авраама Маслоу, в «групповых психологических исследованиях» калифорнийского института Исален, основанного через год (1962) после выхода в свет эпохального труда тов. Зайденберга. Все это, надо полагать, не случайные совпадения.

    "Нация-человейник" и истоки "национального вопроса"

    Как нам уже удалось выявить, ключевым в данном определении является понятие «психического склада», и, особенно, тот смысл, который вкладывал в него сам Сталин: «сгусток впечатлений, полученных из окружающей среды». Именно такая сугубо детерминистская трактовка данного понятия и придает всему сталинскому определению ошибочный, антинаучный, ортодоксально марксистский характер.

    Предлагаю всем подумать над еще одним понятием - из «социальной концепции» известного московско-мюнхенского философа Александра Зиновьева, изложенной в его книгах «Глобальный человейник» и «На пути к сверх-обществу» – понятием ЧЕЛОВЕЙНИКА:

    «Объединения людей приобретают особое качество и называются человейниками, если они:
    а) живут совместно исторической жизнью (из поколения в поколение);
    б) действуют как целое;
    в) имеют внутри себя сложное строение с разделением функций;
    г) занимают определенную территорию и относительно автономны во внутренней жизни;
    д) обладают внутренней и внешней идентификацией.»

    Я специально поместил оба эти определения рядом, чтобы дать вам возможность сравнить их. Различаются ли, на ваш взгляд, эти определения между собой, и если отличаются, то чем именно?

    В чем вы видите отличие сталинского определения «нации» - то есть, согласно марксистским и ленинским установкам, социальной общности, постепенно отмирающей на социалистическом этапе «мировой революции» (не в пример этнографической категории «племени», к которой в изучаемой нами работе Сталиным было отнесено еврейство) - от введенного А. Зиновьевым понятия «человейник»? - Опять же, рассмотренного на современном этапе интеграции локальных человейников в единый «ГЛОБАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕЙНИК».

    Есть ли разница между так понимаемой «нацией» и «человейником»?

    * * *

    Нам было бы чрезвычайно полезно хотя бы кратко рассмотреть истоки возникновения «проблемы национальностей» в Европе и России.

    Позволю себе процитировать по этому поводу Ивана Лукьяновича Солоневича:

    "Только в самое последнее время (написано в 1951-м году) в эмиграции сделано некое новое открытие. Оно сводится к тому, что «нация» есть не только настоящее, но есть и прошедшее, и будущее. И что, следовательно, всякое данное поколение только наследует имущество отцов и дедов, - с тем, чтобы передать его детям и внукам. И что данное поколение не имеет права присваивать себе монополию окончательного решения судеб нации: были ведь деды, которые решали как-то иначе, и будут, вероятно, внуки, которые будут что-то решать тоже как-то по-своему. Мы, данное поколение, - только одно из звеньев в общей цепи «нации»." «Народная монархия»

    Вот эти-то истоки «национального вопроса» нам и следует принимать во внимание.

    В Европе «нации» возникают как самостоятельные государства в эпоху "позднего средневековья". По всей видимости, переломным в данном отношении следует считать XIII-й век, ознаменовавшийся особенно бурным ростом «национального самосознания». Необходимо также отметить, что это стремление к национальному обособлению и самостоятельности у северно-европейских кельтских и тевтонских племен было непосредственно связано с противодействием Римскому Имперскому католическому влиянию. Неудивительно, что с самого начала оно оказалось облечено в религиозную форму.

    В этом смысле чрезвычайно поучительным является сам факт политического дробления общей зоны распространения христианской религии в Европе. Тут, пожалуй, действительно уместно порассуждать «о достоинствах христианства по глобусу».

    Сама сфера распространения Христианства на планете удивительным образом совпадает с ареалом проживания «белой расы» (при некоторых миссионерских географических вкраплениях, не имеющих, однако, существенного значения). Это совпадение до такой степени точно, что вполне уместно вообще говорить о Христианстве как «религии белого человека».

    Очевидно, у «белой расы» существует некоторая генетическая предрасположенность к тем высоким, гуманистическим нравственным установкам и, вместе с тем, активной, деятельной мировоззренческой позиции, которые задаются Христианством. Это бесспорный факт, и игнорировать его мы не имеем права.

    В то же время, необходимо иметь в виду, что само Христианство неоднородно и исторически оказалось разделено на три главные ветви: Православие, Католичество и Протестантизм. И в этом делении также наблюдается удивительная племенная закономерность. Практически все славянские племена (с двумя заметными исключениями – Чехией и Польшей) изначально оказались вне зоны Католического духовного влияния, избрав для себя христианскую Ортодоксию, то есть Православие.

    И здесь необходимо очень ясно понимать, что Православие есть наиболее гуманистическая и высокая форма Христианства, и, вместе с тем, наиболее совершенная религия СВОБОДЫ. Это также бесспорный факт, который хорошо осознавался как русскими, так и многими западными мыслителями.

    Вот что писал о Православии известный историк Сергей Михайлович Соловьев (ректор Московского ун-та и отец философа Владимира Соловьева):

    «Я спрошу у тех, которые не признают никакой религии, но уважают католицизм за его великую будто бы историческую роль и презирают православие за то, что оно этой роли не играло, я спрошу у этих господ: вы не верите ни во что, громко признаетесь в этом, круглый год не заглядываете в церковь – и кто вас за это тревожит? Знаете ли вы своего приходского священника, и знает ли вас этот священник? Вы совершенно свободны, и этой свободой обязаны православию, ибо католический священник не позволял бы вам так спокойно вольнодумничать, так спокойно презирать его: в нем имели бы вы самого злого врага, доносчика, который или запрятал бы вас в недоброе место, или бы заставил ходить к себе в церковь и на исповедь...»

    А вот мнение Николая Бердяева (тем более ценное для нас, что он придерживался весьма шатких экуменических взглядов, во многом весьма далеких от Православия):

    «Православие есть наименее нормативная форма христианства (в смысле нормативно-рациональной логики и морального юридизма) и наиболее духовная его форма... Для православия характерна свобода».

    С огромной симпатией к московитам и их религии относились Мартин Лютер, Вольтер и Руссо – беспощадные критики католицизма. Да и сам Ницше, этот философский предтеча антихриста, с глубочайшим уважением и интересом относился к русской православной культуре и литературе.

    Сделав это важнейшее уточнение, мы можем в должной мере оценить то огромное историко-политическое и культурное значение, которое имело Православие в зоне расселения славянских племен и его роль в формировании их «психического склада» (выражаясь по-сталински).

    Благодаря Православию, славяне сумели отстоять свою духовную свободу даже там, где ими была утрачена политическая независимость. Это выразилось, в частности, и в повсеместном сохранении ими своих традиционных языков богослужения. Латинизированы оказались только утопленная в крови Чехия и основательно прожидовленная уже к XV-XVI веку Польша.

    Для понимания характера славянских народов важно принимать во внимание эту их характеристику: сохранение духовной свободы даже при отсутствии государственной самостоятельности. Давайте запомним это хорошенько. По существу, свою государственность сумели создать только Великороссы (Московская Русь) и объединившиеся с ними малоросские и западнорусские племена. Остальные оказались политически раздавлены либо Римом, либо турками.

    Но зато русский цивилизационный проект, неразрывно связанный с Православием, оказался столь привлекательным для окружавших великороссов народов, что, несмотря на немалое число геополитических конкурентов, территория Московской Руси выросла за 400 лет с конца XV века в 400 раз (с 50 тыс. кв. км до примерно 20 млн.). А русское население за это время увеличилось в 60-70 раз. Процветали и все остальные, связавшие свою судьбу с русской государственностью, народы.

    Вернемся теперь к кельтским и тевтонским племенам. Их судьба сложилась иначе, и они уже на раннем этапе оказались вовлечены в зону католического влияния. Причем, здесь также важно отметить одну любопытную особенность. Многие из этих племен «белокурых бестий» сумели отстоять свою политическую независимость в вооруженной борьбе с Римской Империей в период ее наибольшего военного могущества, но довольно быстро попали в зависимость от Рима после его падения. Завоеватели оказались покорены побежденными методом культурного сотрудничества.

    На протяжении веков тевтоны не просто находились под Римским духовным влиянием, но являлись главным инструментом католической экспансии на востоке и юге. Именно их военной мощью были покорены (а в некоторых случаях и полностью истреблены) западные славянские племена.

    И лишь, пожалуй, к XIII-му столетию (как было указано выше) начинается постепенная эмансипация этих северных племен от религиозного католического влияния. Интересно то, что линия намечающегося религиозного и «национального» раскола практически совпадала с северными и северо-восточными границами Римской Империи.

    То есть, те самые племена, что сумели когда-то отстоять свою независимость от Рима языческого и в большей степени сохранить свою этническую чистоту от всесмесительного глобализационного проекта эпохи 2-хтысячелетней давности, начали заявлять свои права на религиозную и национально-политическую свободу от Рима католического.

    К XVI столетию это национально-духовное стремление получило окончательное политическое выражение в движении Реформации. Здесь опять-таки важно ясно понимать, что Протестантская Реформа явилась, в первую очередь, движением политическим, но, по известным соображениям, облеченным в религиозную форму. Даже сам Лютер был не Бог весть каким богословом, до 20-летнего возраста он даже не держал в руках библии, - но зато он был наделен удивительным национальным и политическим чутьем (помимо выдающихся данных публициста).

    Когда примерно через столетие в Европе, наконец, окончилась эпоха страшных религиозных войн, спровоцированных Реформой, то одним из условий Вестфальского мира (1648 г.) стало фактически полное отделение национального самосознания от религиозного, выраженное в знаменитом принципе «quius regio, ejus religio» (чья власть, того и вера).

    Сама эта идея (что государь имеет право навязывать ту или иную религию своим подданным) для славянского, и особенно, русского православного сознания казалась совершенно дикой. Не было это право признано и Римскими понтификами, до сих пор сохранившими по данному вопросу свое «особое мнение».

    В результате принятия этого принципа три четверти обескровленной, расколотой на многочисленные княжества Германии остались протестантскими. По некоторым оценкам 30-летняя война стоила немцам до 50% их населения. Итогом такого истощения стало резкое падение пассионарности и заметное ослабление духовности. В Европе (по крайней мере, западной и центральной) временно был установлен статус-кво, взорванный лишь в XIX-м веке. Наступила эпоха «религиозной терпимости», эпоха зарождающегося материализма.

    Прошу простить мне вынужденный схематизм нарисованной картины, но мне важно было подвести вас к сути проблемы, дав хотя бы краткий очерк ее предыстории. Итак, к концу XVIII века в Европе, разделенной на четыре главные сферы влияния, сложилось примерно такое положение. Она была поделена на остатки католической «Священной Римской Империи Германского народа» (которая прекратила свое существование только в результате наполеоновских войн и Венского Конгресса 1814/15 г.), протестантский север, православный восток и оккупированные Оттоманской Империей южные балканские православные государства.

    В конце XVIII – XIX веке начинаются масонские революционные и «национально-освободительные» войны, резко дестабилизирующие политическую ситуацию в Европе, а по сути – запускается масштабный проект ускоренной глобализации.

    Концептуальные аналитики Глобального Предиктора составляют подробнейший план окончательного уничтожения европейской христианской цивилизации. Он предусматривает ликвидацию католической и православной религии, монархической государственности, гойского аристократического сословия, погружение человечества в состояние нравственного и умственного хаоса, всеобщее уравнение и смешение вплоть до полной утраты индивидами способности к самоидентификации, с последующим опусканием гоев до «статуса бессознательных организмов».

    В этой программе мною были опущены цели в отношении протестантских конфессий. Но следует отметить, что реформаторские церкви с их тенденцией к сведению религии до уровня простой утилитарной морали или сентиментального мистицизма показали себя наименее опасным противником (а порой и союзником) осуществляемого закулисой концептуального плана. От безбожия немцев-протестантов приходил в ужас еще православный поэт, публицист и дипломат Ф.И. Тютчев.

    Уже первый этап этой программы – «Великая Французская революция» - так напугал гоев своей разнузданной, неслыханной, бессмысленной жестокостью, что выполнение плана несколько затормозилось. Великая и «гуманистическая» обошлась Франции примерно в 4 миллиона жертв из общего 25-миллионного населения. Франция как великая европейская держава оказалась опущена навсегда. Примерно такая же пропорция жертв (около 16-17% населения) была сохранена и при повторной ее редакции в России век с лишним спустя.

    Наполеоновская внутренняя политика и его революционные войны достигли своей цели лишь отчасти – были ликвидированы остатки Священной Римской Империи, удалось изрядно пошерстить христиан в центральной Европе, но православная Россия и католическая Испания в начале XIX века оказалась закулисным махинаторам не по зубам. Также не удалось отвоевать у султана Иерусалим. А сама масонская демагогическая идея «свободы, равенства и братства» оказалась надолго дискредитирована реальной практикой революционного террора, деспотизма и мракобесия.

    Звучный провал европейских революций 1848 года, вероятно, окончательно убедил аналитиков ГП, что необходимо сменить тактику. В ход был пущен лозунг «национально-освободительной борьбы». Его привлекательность для гойской европейской и русской молодежи значительно увеличивал романтизм борьбы с иноплеменным и иноверным завоевателем – турками (даже лорда Байрона удалось увлечь войной за освобождение Греции, разгоревшейся после восстания 1821 года).

    Впрочем, здесь заключалась одна существенная трудность: мировой закулисе необходимо было демонтировать Оттоманскую Империю, не усилив при этом России и не допустив реального самоопределения «освобождаемых» славянских племен, а тем более – их объединения в панславянскую конфедерацию с Россией. И к середине XIX века главное направление «национально-освободительного движения» изменяется - начинается перекройка политической карты Европы.

    Изобретателем этой «новой национальной политики» явился в 1859 г. Император Франции Наполеон III, запутавшийся в конце концов в собственных масонских интригах. Он запустил процессы политического объединения Италии и Германии, которые, в конечном итоге привели к Франко-Прусской войне 1870/71 г.г., закончившейся полной катастрофой как для Франции, так и для него самого (но и, между прочим, установлением «Парижской коммуны» весной 1871 г.).

    Эта же масонская национальная политика вымостила дорогу для мировых боен 20-го столетия, едва ли на главными действующими лицами которых стали вновь созданные нации-государства.

    Здесь мы снова наблюдаем ту тесную взаимосвязь революции и национального движения, о которой впоследствии столь откровенно сказал Ленин: «необходимо рассматривать национальный вопрос как часть общего вопроса о революции».

    Как уже было указано ранее, одним из немногих мыслителей, со всей ясностью уловившим эту глубинную связь «национальной политики» с революционной, был Константин Николаевич Леонтьев. За четверть века до сталинской статьи по национальному вопросу он писал следующее:

    «Псевдонациональное или племенное начало привело шаг за шагом Европу к низвержению всех тех устоев, на которых утвердилась и процвела западная цивилизация. Итак, ясно, что политика племенная, обыкновенно называемая национальною, есть не что иное, как слепое орудие все той же всесветной революции, которой и мы, русские, к несчастию, стали служить с 1861 года.»

    Тот же Леонтьев ввел в оборот и понятие «физиологического национализма» (в противовес культурному), того самого национализма, который постепенно вытеснил в европейских обывателях способность к более высокому уровню самоидентификации – религиозно-духовной.

    Выше мною уже была отмечена бесспорная связь между расовыми и религиозными аспектами народного бытия. Социальные организмы, как и сам Человек, являются многокомпонентными, многоуровневыми системами. Очевидно, прочная государственность, успешная экономика и богатые культурные всходы бывают только там, где достигнута гармония этих двух аспектов. И приоритет, несомненно, должен принадлежать религиозной, духовной стороне, а не биологической.

    Смещение акцента в сторону физиологического национализма и чисто расовой или этнической самоидентификации в онтологическом смысле означает опускание гоев на одну ступеньку вниз – с уровня человечности и духовности на уровень зоологический. Это переход из царства Духа, царства Свободы – в утилитарное царство марксистского материализма, в царство жесткой Необходимости и рабства. Это необратимый спуск на одну ступеньку в жилище Иркаллы, в вавилонское царство Ада на Земле.

    Наверное, не случайно, что само понятие расы возникает лишь в конце XVIII века, а закрепляется в сознании обывателей – лишь к середине XIX-го. И примерно в это же время создаются учения дарвинизма и марксизма, значительно облегчающие процесс интеллектуального, нравственного и духовного опускания широких гойских масс до животного уровня.

    Вот что писал К. Леонтьев:

    «Республикам легко будет соединиться в общую безбожную федерацию. Особенно под давлением рабочего вопроса, который есть уже стремление к наивысшей ассимиляции. Вот куда ведет это лженациональное движение, группирующее государства по языку и крови, а не по религиям и не по потребностям особого политического строя (с религией чаще всего столь тесно связанного); группирующее не по мистике, личной и государственной, а по этнографии и лингвистике. Ничего нет истинно национального, то есть, истинно культурно-обособляющего, в современном движении племенного, физиологического национализма.» («Письма к В.С. Соловьеву»)

    За всеми политическими событиями второй половины XIX века ясно угадывалась чья-то невидимая направляющая рука. На это указывал не один Леонтьев. Вот, например, что писал в своей книге «Борьба с Западом» (т.2, «Парижская коммуна») замечательный русский философ и публицист, близкий личный друг Николая Данилевского и Льва Толстого Николай Николаевич Страхов:

    «Давно уже никакие цели, к которым стремятся люди, не достигаются, и из людских усилий выходит нечто совершенно непохожее на эти цели.»

    «...В каждом потрясении нужно непременно различать сознательный повод, отвлеченную идею, во имя которой производится переворот, от тех действительных сил, которые приводятся в движенье переворотом. Результат зависит от этих сил, а не от того, что говорят ораторы и пишут журналы.»

    Константин Леонтьев пошел еще дальше в своем анализе:

    «Станем с точки зрения современного нам положения дел смотреть на прошедшие события, и мы увидим, что именно такие, а не другие события мы бы придумали сами, если бы имели целью создать современное положение

    И далее:

    «Какими же путями нам достичь этой цели нашей — везде ослабить влияние церкви (какой бы то ни было), духовенства, религии, везде принизить монархическую власть, опутать ее мелкой сетью демократической легальности, везде стереть последние следы дворянских преимуществ, и без того везде более или менее умаленных и почти уничтоженных как долгой и мелкой реформенной работой, так и проповедью идеальной в течение целого полувека (и более, считая от 89 года до 59, 60, 61, например)? Как же это сделать?
    Положим, что мы с вами даже всемогущи, но мы не хотим показывать этого, и потому, с презрительной улыбкой сожаления глядя на заблуждения людские, мы предоставляем им делать... делать... что делать?.. Мы, конечно, предоставили бы им делать именно то, что они делали в политике за последние годы.»

    Не вызывает никаких сомнений, что провозглашенное в работе И.В. Сталина «Марксизм и национальный вопрос» так называемое «право наций на самоопределение» явилось одной из таких тщательно спланированных органами мировой закулисы мер. Оно прекрасно вписывается в общий разрушительный сценарий, намеченный в отношении России за несколько десятилетий до этого. Впрочем, об этом достаточно подробно уже было рассказано раньше.

    Теперь, пожалуй, зададимся таким вопросом: как нам следует отнестись к отсутствию в сталинском определении «нации» каких-либо ссылок на расовые, этнические характеристики описываемой им «устойчивой общности людей»?

    Тогда, в полном соответствии с диагнозом К.Н. Леонтьева, мы увидим, что марксистское определение «нации», предложенное тов. Сталиным, было сформулировано именно таким образом, чтобы нанести наибольший вред населявшим Россию народам. Поэтому, и только поэтому, оно до сих пор почти без изменений фигурирует в школьных масонских учебниках.

    О расовых доктринах и о "вхождении в эгрегор человечества"

    Как уже было отмечено ранее, ортодоксально марксистский характер сталинского определения «нации» и его бесспорная привлекательность для масонской и еврейско-масонской агентуры влияния Глобального Предиктора в России вытекает из выраженного в нем радикально детерминистского понимания «национального характера» и «психического склада» гойских народов.

    Ведь согласно мысли тов. Сталина, «психический склад» есть не что иное, как «отражение условий жизни» или простой «сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды». Схожие теории о преимущественном или даже исключительном влиянии внешней среды на формирование человека развивали еще французские философы Ж. Боден, А.Барнав, Ш.-Л. Монтескье в XVI-XVIII в.в..

    А наш академик Лысенко увенчал эволюционистское учение Ламарка о влиянии среды на живые организмы такой чеканной фразой: «...если рассматривать живое тело как диалектическое единство, то в этом единстве формой нужно считать тело, а условия жизни тела – содержанием». Неординарная мысль.

    Между тем, вопрос этот далеко не такой простой, и марксистская точка зрения, зафиксированная в определении тов. Сталина, противоречит данным современной науки. С одной стороны, человек – совсем не такой мягкий и податливый кусок глины, как полагали женевские и кремлевские мечтатели начала ХХ века. Создать из него лояльного системе «производителя материальных благ» и послушного исполнителя воли мудрецов, «реализующих свою способность управлять», одними только сгустками впечатлений, даже в форме жесточайшего террора, репрессий и целенаправленного промывания мозгов, оказалось на протяжении нескольких поколений затруднительным.

    С другой стороны, как показали события 1980-90-х годов, созданные на такой зыбкой теоретической основе «социалистические национальные государства» оказались лишены всякой внутренней стабильности и устойчивости. Их идеократическую монолитность приходилось поддерживать по Теодору Герцлю – созданием и поддержанием образа враждебного капиталистического окружения. И это в то время, когда главный троцкистский враг находился не за границей, а внутри самой страны, да к тому же еще постепенно оседлал все органы управления.

    За рамки программного марксистского определения «нации» и моделируемого им прообраза будущего социалистического государства будущим наркомом национальностей тов. Сталиным были вынесены два важнейших исторических фактора устойчивости национально-государственных образований – факторы крови (расы) и веры (духовности). Чем же можно объяснить такое его «упущение»?

    Для сравнения приведу здесь мнение о влиянии среды на «психический склад» и «народный характер» не марксиста-дилетанта (каковым, вне всякого сомнения, являлся в 1913 году тов. Сталин), а первоклассного психолога, автора важнейших разработок по психологии народов Густава Лебона.

    «Исследуя один за другим различные факторы, способные действовать на психический склад народов, мы можем всегда констатировать, что они действуют на побочные и непостоянные стороны характера, но нисколько не задевают его основных черт или задевают их лишь путем очень медленных наследственных накоплений.» («Психология народов и масс»)

    Мнение специалиста-этнографа однозначно. И вместе с ним такого же мнения придерживались и многие другие ведущие антропологи, историки и психологи XIX века, занимавшие умеренную, среднюю позицию между Томасом Боклем и графом Артуром де Гобино. Назову лишь несколько имен: Джордж Финлей, Гейнрих Шуртц, Фердинанд Хюппе и т.д..

    Насколько же медленны эти «наследственные накопления» и психологические изменения? Вот что пишет по этому поводу Лебон:

    «Раса обладает почти столь же устойчивыми психологическими признаками, как и ее анатомические признаки. Как и анатомический вид, психологический изменяется только после многовековых накоплений...»

    «Психический склад расы представляет собой не только синтез составляющих ее живых существ, но в особенности синтез всех предков, способствовавших ее образованию. Не только живые, но и мертвые играют преобладающую роль в современной жизни какого-нибудь народа. Они творцы его морали и бессознательные двигатели его поведения.»

    «Характер народа и его верования – вот ключи к разгадке его судьбы. Первый в основных своих элементах неизменен, и именно потому, что он не изменяется, история народа сохраняет всегда известное единство.»

    Таким образом, согласно науке, речь идет об очень медленных изменениях, - до такой степени медленных, что на коротких исторических этапах жизни народов этими «сгустками впечатлений» можно даже пренебречь. Не в них дело. Психический склад народов, их мировоззрение, их представления о добре и зле имеют своим источником, прежде всего, наследственность и религиозную, духовную традицию, а не географическую, идеологическую, экономическую, моральную или бытовую конъюнктуру.

    Еще более определенно об этом сказано у Лебона в следующем фрагменте:

    «Перенесенная в новую среду, совершенно отличную от прежней, древняя раса – все равно, идет ли речь о человеке, животном или растении, - скорее гибнет, чем изменяется.»

    Труды Лебона по психологии народов (и толпы) были написаны в конце XIX – начале XX-го столетия, на самой заре появления новой науки - «продажной девки империализма» генетики. Естественно, его выводы и обобщения сделаны в несколько иной лексике, чем принятая ныне («родовые эгрегоры», «генетическая память», «наборы хромосом» и т.п.), но их истинность не только не была опровергнута современными исследованиями, но наоборот, бесспорно подтверждена ходом исторических событий ХХ века и, к сожалению, многолетней успешной практикой манипулирования сознанием масс в последние десятилетия.

    И здесь мы подходим к чрезвычайно важному моменту, имеющему огромное значение как для правильной оценки работы Сталина по национальному вопросу, так и для более глубокого понимания рассмотренной нами ранее концепции тов. Зайденберга, а также точки зрения Предикторов по расовым проблемам, изложенной в их книге «О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны».

    Дело в том, что устойчивость национального характера по отношению к внешним воздействиям среды и «языку жизненных обстоятельств» свойственна именно «древним расам» или, по крайней мере, достаточно гомогенным этносам. Совершенно иную картину представляют собой этнические образования из смешанных рас – их устойчивость к «сгусткам впечатлений, полученных из окружающей среды», действительно минимальна. Вот как об этом сказано у Лебона:

    «Только на расах, находящихся в периоде образования, унаследованные черты которых разрушаются противоположными действиями наследственности, обнаруживается влияние... среды. Очень слабое в своем воздействии на древние расы, оно влияет очень сильно на новые. Скрещивания, уничтожая психологические признаки, унаследованные от предков, создали своего рода tabula rasa, на которой действие среды, продолжающееся в течение веков, в конце концов создает и постепенно укрепляет новые психологические признаки. Тогда и только тогда можно считать образование новой исторической расы завершившимся.»

    «Скрещивать два народа – значит изменять сразу как его физический, так и душевный склад. Впрочем, скрещивания составляют единственное верное средство, каким мы обладаем для того, чтобы основательно изменить характер какого-нибудь народа, так как одна только наследственность достаточно сильна для того, чтобы вступать в борьбу с наследственностью.»

    «Все народы, достигшие высокой ступени цивилизации, старательно избегали смешения с иностранцами и поступали так вполне обоснованно.»

    При этом Лебон особо отмечает, что далеко не любые межрасовые скрещивания ведут к созданию жизнеспособных рас. Если расы слишком отличаются друг от друга своими признаками, то их скрещивание ведет не к созданию новых культур и цивилизаций, а к их разложению и гибели. Это хорошо известный и основательно проверенный наукой факт. Но и при контролируемом скрещивании, первой его жертвой обычно становится мировоззренческое и нравственное единство народа.

    Наблюдаемые сегодня в странах Америки, Восточной и Западной Европы ускоренные процессы искусственного смешения рас и народностей, несомненно, были запущены Глобальным Предиктором с целью выведения новой расы «человеков», создать которую одним только разлагающим информационным и «культурно-воспитательным» воздействием на гоев было бы невозможно.

    В новейшей истории прообразом такого «всесмесительного котла» стали США. Напомню, они были произвольно отнесены тов. Сталиным в его работе к категории «нации», в отличие от значительно более гомогенной в этническом плане России.

    Если же копнуть дальше вглубь истории, то можно найти массу примеров таких «плавильных котлов» - Вавилон, Ближний Восток, Римская Империя периода упадка, иудейская Хазария и т.п.. По теории Константина Николаевича Леонтьева, этап «вторичного смесительного упрощения» является неизбежным периодом деградации любого культурно-исторического типа. С той, однако, разницей, что переживаемые нами в последние века процессы носят глобальный характер и могут ознаменовать собой конец не только евро-американской цивилизации, но и всего человечества.

    Если описываемые процессы носят управляемый характер, то, естественно возникает вопрос: в чем же цель такого ускоренного и искусственного, в полном смысле слова, революционного смешения? Согласно Константину Леонтьеву – «высшая степень упрощения и больше ничего!»

    Но с позиции приобретенного в течение ХХ-го века дополнительного исторического опыта, мы, пожалуй, можем уточнить диагноз гениального русского мыслителя: целью этих искусственно запущенных несколько столетий тому назад процессов, наблюдаемых нами сегодня в виде неуклонного углубления нравственного и умственного хаоса среди гойских народов, атомизации обществ, уничтожения устойчивых генотипов (носителей «родовых и племенных эгрегоров») и расторжения любых органических социальных связей, - является подготовка и проведение во всем мире радикальной инверсии нравственных ценностей.

    Согласно замыслу концептуальных аналитиков ГП, гои должны быть доведены до состояния полного умопомрачения и совершенной неконцептуальности, алогичности и аморальности, с последующим опусканием их ниже животного уровня – до «статуса бессознательных организмов» (Р. Зайденберг), одержимых Водительством Сниже.

    Предусмотрено создание для них специального международного жаргона (универсального средства общения), с минимумом языковых средств, годных для выражения лишь самых примитивных чувств и мыслей.

    Гои должны полностью утратить способность к различению между городом и деревней, физическим и умственным трудом, элитой и толпой, управлением и подчинением, самостоятельным мышлением и рассуждением по авторитету, оппортунизмом и вниманием «языку жизненных обстоятельств», между «Я» и «Мы», свободой и рабством, правдой и ложью, добром и злом, верхом и низом и т.д..

    Иными словами, они должны утратить самую способность к абстрактному логическому мышлению и самопознанию. Гои должны «мыслить образами», причем, смутными и непередаваемыми, «понимать друг друга без слов» с помощью «интуиции», действовать, исходя из наваждений или же вообще ограничиться примитивно механистическими счетными операциями.

    Между прочим, уничтожение логического мышления есть в то же время и уничтожение любой традиционной нравственности. «Человек врет левым полушарием»? – Да, но и правду он говорит тоже левым полушарием. Причем, не просто «правду», а правду доказуемую и однозначно демонстрируемую на основе универсально признанных формальных методов и приемов, в большинстве случаев - генетически наследуемых. «Плюралистам» такая правда не нужна. Именно поэтому левополушарникам, в первую очередь, и объявлена война.

    Таковы концептуальные цели Глобального Предиктора. В своих самых общих чертах они, по всей видимости, едины для талмудической, каббалистической и сатано-масонской глобальных концепций управления.

    Помехи для их реализации по существу только две – традиционные религии гоев и их этническая монолитность. Обе эти помехи были предусмотрительно оставлены тов. Сталиным в умолчаниях в его классическом марксистском определении «нации», до сих пор благоговейно воспроизводимом в масонских школьных учебниках.

    [Примечание:
    В связи с этим интересно было бы взглянуть на работу «Марксизм и национальный вопрос» в несколько ином ракурсе. Ведь само слово «гои» означает в переводе с иврита просто «народы» или те же «нации» на латыни. Не следует ли понимать название сталинской работы в ином - эзотерическом смысле: «Марксизм и гойский вопрос»?

    Мне кажется, такой подход также имеет право на существование и даже представляет несомненный методологический интерес. Тем более, что, как мы помним, «евреи» были выведены тов. Сталиным из числа полноценных, «действительных наций». - В полном соответствии с установкой ветхозаветной книги «Бамидбар» («Числа») 23:9 – «Вот народ живет отдельно и среди народов («наций») не числится.»

    К тому же, сам псевдоним «Маркс», несомненно, имеет непосредственное отношение к астрологии и названию планеты Марс, вызывающей огромное число всевозможных эзотерических ассоциаций. Среди всего прочего, планета Марс напрямую связана с пентаграммой, с 5-й сфирой Дерева Жизни Гвурой («гебурах», Гевара «Че» и т.п.), в переводе означающей «сила, могущество». Дополнительные названия 5-й сфиры - это Дин (правосудие) и Пахад (страх).

    А значит, мы вправе и на такое прочтение сталинской работы: «Философия Силы и гойский вопрос». Любопытно, что обработка года написания статьи (1913) методом теософской редукции также дает нам «пятерку»: 1+9+1+3 = 14 = 1+4 = 5]

    Что касается гойских религий, то недвусмысленные указания по этому поводу были даны еще в «Протоколах сионских мудрецов»:

    «Когда мы воцаримся, нам не желательно будет существование другой религии, кроме нашей о едином боге, с которым наша судьба связана нашим избранничеством и которым та же наша судьба объединена с судьбами мира. Поэтому мы должны разрушить всякие верования.

    Если от этого родятся современные атеисты, то, как переходная ступень, это не помешает нашим видам, а послужит примером для тех поколений, которые будут слушать проповеди наши о религии Моисея, приведшей своей стойкой и обдуманной системой к покорению нам всех народов. В этом мы подчеркиваем и мистическую ее правду, в которой, скажем мы, основывается вся ее воспитательная сила...»

    «Наши философы будет обсуждать все недостатки гоевских верований, но никто никогда не станет обсуждать нашу веру с ее истинной точки зрения, так как ее никто основательно не узнает, кроме наших, которые никогда не посмеют выдать ее тайны...»

    «Наши умные люди, воспитанные для руководства гоями, будут составлять речи, проекты, записки, статьи, которыми мы будем влиять на умы, направляя их к намеченным нами понятиям и знаниям.»

    Конечно, нам очень интересно сравнить все эти установки с позицией уважаемых авторов ВП СССР по вопросам религии и расы (национальностей).

    Работа, о которой идет речь («О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны», Санкт-Петербург, 2000 г.), сама по себе чрезвычайно интересна и познавательна. Однако, как всегда, ставя себе целью уточнение, дополнение, исправление и улучшение КОБ, а не ее бездумное восхваление и догматизацию, отмечу здесь ее наиболее существенные недостатки, а не достоинства.

    Следующие мои замечания, разумеется, вынужденно носят тезисный и конспективный характер и не претендуют на исчерпывающий охват всей затронутой Предикторами проблематики.

    1. Прежде всего, мне кажется неудачной общая нацеленность работы ВП СССР на полемику с некими мифическими «великорусскими расистами». Это крайне неудачное смещение акцента с действительной проблемы (талмудического иудонацизма) на надуманную - никаких «русских расистов» за всю тысячу лет истории Православной Руси и Российской Империи никогда не существовало.
    Тем более нет их сейчас – на стадии целенаправленного, циничного уничтожения бесправного русского населения агентурой мировой закулисы. Поэтому вся эта «полемика с великорусскими расистами» совершенно неуместна, а то и злонамеренна.

    2. Обращает на себя внимание некоторая двойственность отношения Предикторов к проблеме сохранения единства и цельности наследуемой в преемственности поколений генетической информации. С одной стороны, они признают огромную важность сохранения любым народом генетически устойчивого ядра (что на современном этапе уже является весьма серьезной проблемой для очень многих народов), как залога сохранения здоровья нации, с другой – огульно обзывают представителей такого ядра – «стоеросовыми, пышущими здоровьем дуболомами», неспособными «что-либо самостоятельно вообразить или сообразить». А заботу о сохранении такого ядра совершенно безосновательно называют «чистоплюйством» и «мнимой праведностью», а то и «расизмом».

    3. Весьма характерным является превознесение Предикторами до небес чисто еврейских отрицательных качестввысокой приспособляемости к внешним условиям вплоть до полной беспринципности, конформизма и оппортунизма.

    4. Дается ошибочное расширительное толкование понятия «культура» («вся генетически не передаваемая в готовом к использованию виде информация, представляющая собой результат творчества прежних поколений»), что, как уже было указано мною раньше, является обычной уловкой при любых попытках сокрытия и затушевывания факта неуклонного и необратимого разрушения всех национальных культур мира.

    5. Под видом критики «реинкарнационных теорий» проводится их легитимация и популяризация, и, что еще менее уместно, воспроизводятся абсурдные теософские выдумки про, якобы, кармические корни христианской танатологии.

    6. Весьма сомнительно, на мой взгляд, использование чисто материалистического определения «духа» как «полевого носителя информации». Из него вытекает столь же материалистическое определение «эгрегора» как «коллективного духа», а отсюда только один шаг до полной материализации представлений о религии и Боге, то есть, до полного материалистического монизма.

    7. Настойчиво подвергается сомнению Предикторами сам факт существования «русских», которые характеризуются то как «продукт смешения динарской расы с лапенианской и балтийской расами» (Э.Р. Мулдашев), а то и вовсе как «качественное прилагательное древнего языка, смысл которого к нынешнему времени забылся».
    Одиозная направленность подобной постановки вопроса тем более неприемлема для нас в условиях осуществляемого нынешней еврейско-масонской анти-элитой ползучего геноцида русского народа.

    8. Наконец, и самое, пожалуй, для нашей темы главное – это искусно проводимый Предикторами тезис о целесообразности межэтнических и межрасовых браков (несмотря на все очевидные связанные с ними опасности) как «внутривидовых» и облегчающих «вхождение в эгрегор человечества в целом».

    Что это за «эгрегор человечества в целом» остается не очень понятным читателю. Пример такого «удачного вхождения в эгрегор человечества» приводится только один – А.С. Пушкин, что является явно не достаточно «репрезентативной статистической выборкой» для научного утверждения о целесообразности такого «вхождения».

    Ведь у всех нас имеется перед глазами множество обратных примеров таких претендентов в «общечеловеки», и они производят на любого нравственно здорового человека, мягко говоря, отталкивающее впечатление. Хотя, собственно, тут речь идет именно об этом – о радикальной инверсии самих наших представлений о нравственности.

    Еще более серьезный аргумент против подобных рекомендаций ВП СССР – их полное соответствие неуклонно осуществляемому Глобальным Предиктором вавилонскому проекту всесмешения. Поскольку планы эти реализуются в обстановке строжайшей секретности и запредельно подлыми методами, то не будет ли разумнее для гоев проявить настороженное отношение к таким рекомендациям ВП и ГП, а то и решительно их отвергнуть?

    Не разумнее ли будет вначале хотя бы ознакомиться с теми эзотерическими писаниями, на основе которых мировой закулисой был разработан подробный план такого добровольно-принудительного «вхождения гоев в эгрегор человечества в целом»? А может быть, в этот эгрегор вовсе и не следует гоям торопиться?

    Может быть, в соответствии с выводами многих выдающихся антропологов, этнографов, историков и психологов лучше ограничиться «родовыми и племенными эгрегорами», а соответствующие рекомендации Предикторов являются всего лишь выражением их «абстрактного гуманизма» и еще одной их грубой концептуальной ошибкой? Все эти вопросы требуют тщательного обдумывания и проработки.

    Густав Лебон по этому поводу писал следующее:

    «...идея опасна не потому, что она ошибочна, а потому, что нужны долговременные опыты, чтобы узнать, могут ли новые идеи приспособиться к потребностям обществ, которые их принимают. К несчастью, степень их полезности может стать ясной для толпы только посредством опыта...»

    За прошедшее столетие такой опыт человечеством был отчасти приобретен, да только вот беда – на публичное обсуждение результатов этих широкомасштабных экспериментов над гоями был наложен официальный запрет их авторами – активным и агрессивным люмпеном. А те крохи информации, что до нас доходят, отнюдь не внушают оптимизма.

    Еврейский автор Альфред Носсиг в своей книге «Еврейская интеграция» уже в 1922-м году торжествующе писал о том, что генетическая инфильтрация «белой расы» уже вышла за пределы ее восстановления. И это при воистину фанатической озабоченности хозяев «евреев» - священнической касты коганов – чистотой своего собственного расового ядра.

    Чистопородный левит Бенджамин Дизраэли, бывший в середине XIX века премьер-министром Англии, писал в своем романе «Coningsby»:

    «Race is everything; there is no other truth. And every race must fall which carelessly suffers its blood to become mixed.» (Раса - это всё; нет никакой другой правды. И всякая раса, которая беспечно позволяет своей крови смешаться, должна погибнуть.)

    Так что, даже признавая приоритет традиционных духовных ценностей над «зоологическими национальными», в условиях целенаправленного и энергичного разрушения и тех, и других, нам следует проявлять огромную осторожность в отношении советов тех концептуальных аналитиков, кто призывает нас ускорить эти процессы разрушения и решительно «войти в эгрегор человечества в целом».

    И если есть возможность зацепиться хотя бы за зоологические ценности, то это, несомненно, следует делать. Ведь как учат нас сами Предикторы, от животного типа строя психики еще открыт путь наверх, в сторону человечности, а вот от насекомообразного состояния, от «статуса бессознательных организмов», к которому нас упорно подталкивают сторонники концепции тов. Зайденберга, подняться к человечности можно уже и не суметь. Утрата способности к мышлению, Различению и самоидентификации может стать необратимой.

    Отталкиваясь от этих соображений, мы и должны сформировать наше концептуальное отношение к «отсутствию в сталинском определении «нации» каких-либо ссылок на расовые, этнические характеристики описываемой им «устойчивой общности людей».

    Такое упущение, на мой взгляд, нам следует считать серьезной ошибкой – тем более опасной для русского народа, который более, чем какой-либо другой народ мира, лишен чувства расового эгоизма и этноцентризма вследствие глубоко укоренившейся в русском сознании Православной идеи равенства нравственного достоинства людей всех рас и национальностей без исключения.

    Альтернативные определения "нации"

    Итак, дорогие друзья, давайте теперь рассмотрим несколько альтернативных определений понятия «нация». Как мы уже убедились раньше, понятие это чисто манипуляционное, а потому нас ничуть не должны удивлять царящие в данном вопросе путаница и разброд мнений.

    Ни на минуту мы не должны забывать о том, что целью концептуальных аналитиков ГП, введших в оборот как само данное понятие, так и связанную с ним масонскую «национальную идею» и «национальную политику», являлось онтологическое опускание гоев с духовного на физический, материалистический план бытия.

    В самых общих чертах план Глобального Предиктора был, по-видимому, такой: сначала национальная и патриотическая идея использовалась для разрушения христианской цивилизации (как русской, так и романо-германской), с ее помощью были задействованы все центробежные, деструктивные силы в обществе (обязательно под масонским и еврейским руководством), а затем она была умышленно дискредитирована («нацизм») с целью интеграции этнографических обломков, лишенных уже какой-либо высшей связующей идеи, в чисто механистические объединения на основе грубого принуждения и манипуляции сознанием.

    [Любопытно, что сам термин «патриотизм» был введен в обращение сподвижником Петра I иудеем П. Шафировым.]

    Как мы помним, этот диалектический план обманул очень многих современников, но не выдающегося русского философа К.Н. Леонтьева, который уже в 1890-м году твердо заявил: «политика племенная, обыкновенно называемая национальною, есть не что иное, как слепое орудие все той же всесветной революции».

    В сталинской статье «Марксизм и национальный вопрос» эта связь уже была представлена почти открыто, а определение «нации» тов. Сталина было явно ориентировано на реализацию второй части вышеуказанного плана.

    Как уже было объяснено мною ранее, эта вторая, марксистская часть плана предусматривала обязательное опускание гоев еще на одну ступеньку вниз – с животного уровня к насекомообразному и немому «статусу бессознательных организмов». В связи с необходимостью такого дальнейшего опускания гоев, все «зоологические ценности национализма» объявлялись устаревшими, реакционными и подлежащими забвению.

    Потому-то в сталинском определении и оказались опущены всякие ссылки не только на религиозные, но и на расовые и этнические характеристики описываемой им общности людей. Такая общность уже очень мало чем отличалась от зиновьевского человейника.

    Следует отдать должное дальновидности данной интеграционной установки Сталина (или его кураторов), так как сепаратистские национальные тенденции доминировали как в течение XIX-го, так и всего XX-го столетия. Если в начале ХХ-го века в мире насчитывалось только 55 национальных государств, то к концу – уже свыше двухсот.

    На нынешнем этапе исторического развития мы можем ожидать резкого ускорения формальной политической интеграции этих многочисленных этнографических обломков. Как пишут авторы ВП СССР, «процесс глобализации носит объективный характер», а потому ценность сталинского определения для ГП сегодня, пожалуй, высока, как никогда. К этому вопросу мы еще вернемся в дальнейшем.

    А пока давайте посмотрим на имеющиеся у нас альтернативные определения.
    Критикуемые тов. Сталиным австрийские социал-демократы Р. Шпрингер и О. Бауэр предложили следующие формулировки:

    "Нация - это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих людей". Это - "культурная общность группы современных людей, не связанная с "землей". (Р. Шпрингер)

    "Нация - это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы". (О. Бауэр)

    Оба эти определения следует признать неудачными, хотя они в значительно меньшей степени удовлетворяют генеральному плану аналитиков ГП, чем сталинское, так как подразумевают сохранение народами хотя бы некоторой культурной самобытности или «культурно-национальной автономии» в условиях «глобального человейника».

    Оба определения получили резкую марксистскую отповедь от тов. Сталина. Их контрреволюционность заключалась в тенденции к «духовному порабощению рабочих» посредством сохранения и развития их национальных культур.

    Впрочем, здесь присутствовал еще и чисто политический негативный момент – явственное стремление еврейского Бунда к «культурной автономии» от своей дочерней организации – РСДРП (после революции все бундовцы мирно влились в захватившую в России власть РКП (б)).

    По учению Маркса, для гоев допустима лишь одна форма духовной и культурной самобытности – стремление к объединению в «единую интернациональную армию труда». По мысли классиков марксизма, в этом и должно заключаться все народное гойское счастье. А потому подобные заигрывания австрийских социал-демократов с национальными культурами гоев были сочтены тов. Сталиным неуместными.

    Немалые затруднения вызвал латинский термин «нация» у тех русских мыслителей, которые добросовестно пытались на том или ином этапе дать ему научное определение. Следует еще раз подчеркнуть – в условиях Российской Империи им приходилось иметь дело не с неким «объективным явлением» общественного бытия, связываемым с каким-то отчетливым образом, который мог бы быть описан в доступных широкому пониманию идиомах, но скорее с пропагандистским клише, псевдонаучной абстракцией, программирующей сознание гоев на определенные, нужные закулисным манипуляторам алгоритмы поведения в переходный период от христианской к антихристианской цивилизации.

    Большинство же русских публицистов относились к нему с совершенно научной серьезностью и основательностью – и потому зачастую приходили в искреннее недоумение, признаваясь в своей неспособности найти и передать в словах соответствующий «объективный образ». Приведу лишь несколько примеров.

    Замечательный русский журналист Михаил Осипович Меньшиков, считающийся основоположником русского национализма (в 1908 г. им был учрежден Всероссийский Национальный Союз), оставил множество статей «по национальному вопросу» - «Дело нации» (1914), «Что такое национализм?» (1916) и проч..

    Он открыто признавался, что «национализм» совершенно научно не изучен и, притом, никем не изучается». Собственные научные изыскания Михаила Осиповича привели его к мысли об оборонительном характере русского национализма, к его пониманию как выражению инстинкта самосохранения нации.

    За эти научно-публицистические разработки 19 сентября 1918 года М. Меньшиков был расстрелян сторонниками марксистской философии права («Право в силе»). Официальный приговор гласил: за «явное неподчинение советской власти».

    Но и у такого замечательного теоретика полностью отсутствовала ясность в понимании данного вопроса. Вот лишь некоторые из его высказываний:

    «Мне кажется, религия отнюдь не есть признак национальности».

    «Из внешних признаков народности лишь один серьезен – это язык.»

    «Нация» есть не физическое существо, а политическое. Нация есть одухотворенный народ, сознающий себя среди других народов независимым и державным.»

    «Нация есть душа народа: общий разум и общая любовь».

    «Итак, нация есть союз гражданский прежде всего».

    «Какая бы группа ни соединилась для защиты и бережения основных прав человека, она становится нацией.»

    «Известный деятель освобождения Н. Милютин выразился, что только с 1861 года народ наш сделался нацией. Мне кажется, он до сих пор не совсем ею сделался, и в этом вся наша беда.»

    Как видим, разброс мнений очень широк, а последнее заявление не слишком расходится и с положениями сталинской статьи. К концу жизни Михаил Осипович занял и вовсе марксистскую позицию (если только его дневники за 1918 г. не являются очередной фальшивкой):

    «Суеверие национальности пройдет, когда все узнают, что они – смесь, амальгама разных пород, и когда убедятся, что национализм – переходная ступень для мирового человеческого типа – культурного.»

    Не берусь даже комментировать эту абракадабру разбитого, запуганного, раздавленного апокалиптическими ожиданиями человека. Вполне возможно, что эта его дневниковая запись действительно является сфальсифицированной.

    Гораздо интереснее взгляды по национальному вопросу уже упоминавшегося мною ранее талантливейшего русского публициста Ивана Лукьяновича Солоневича. Но и он начинает с признания в отсутствии у него какой-либо ясности по национальному вопросу:

    «Факторы, образующие нацию и ее особый национальный склад характера, нам совершенно неизвестны. Но факт существования национальных особенностей не может подлежать никакому добросовестному сомнению.»

    Солоневич решительно отвергает любые марксистские, детерминистские попытки выведения «психического склада» народов из условий окружающей среды:

    «Каждая государственность мира, и, в особенности, каждая великая государственность мира, отражает в себе основные психологические черты нации-строительницы. Ни климат, ни география здесь не играют никакой роли.
    Ни реки, ни горы, ни моря не играют никакой роли.»

    В этом отношении он был весьма категоричным:

    «Бытие человека определяется только его сознанием и больше ничем.»

    В отношении марксистского философского детерминизма приговор Солоневича однозначен и весьма убедителен:

    «В марксизме постепенно исчезло все живое, органическое, настоящее. Исчезли живые нации – на их место стал интернационал, исчезли живые люди, на их место стали производители и потребители. Исчезла живая история – на ее место стали пресловутые производственные отношения. Исчезла, собственно, и человеческая душа: бытие определяет сознание.»

    Мысли Ивана Солоневича о русских национальных особенностях и «иудейской религиозной идее построения окончательного Царства Божия на земле» представляют огромный интерес, и я даже надеюсь вас как-нибудь с ними отдельно ознакомить. Но никакого ясного определения «нации» мне у него найти не удалось. С большим удовольствием Солоневич всегда цитировал следующее признание одного из виднейших специалистов по истории Западной Европы проф. Виппера:

    «У нас по вопросу о жизни наций ничего не сделано, я бы сказал, ничего не начато.» («Круговорот истории», Берлин 1923)

    Самого себя Солоневич считал не «националистом», а монархистом и «империалистом», то есть, сторонником идеи построения «великого и многонационального содружества наций». Вместе с тем, обладая весьма основательной подготовкой в области истории, он считал Россию «старейшим национальным государством Европы» и утверждал, что «хранителем православия является русский народ или, иначе, - что православие является национальной религией русского народа.» (сравните с приведенными выше высказываниями Н. Милютина и М. Меньшикова).

    И добавлял к этому:

    «Умирание религии есть прежде всего умирание национального инстинкта, смерть инстинкта жизни.»

    [Примечание.

      Как такого выдающегося мыслителя не расстреляли в эпоху философского детерминизма и исторического материализма, остается загадкой. В 1933 году он получил 8 лет каторжных работ на строительстве Беломорканала, откуда ему удалось бежать в Финляндию. Возможно, тут дала сбой еврейско-масонская методология выявления «врагов мирового пролетариата» (а точнее, - врагов активного и агрессивного люмпена), и сыграло свою роль безлошадно-крестьянское происхождение Ивана Лукьяновича. Впрочем, и за границей на жизнь Солоневича были организованы 3 покушения, в одном из которых погибла его жена.] 

    Уже упоминалась мною ранее полемика по национальному вопросу между двумя выдающимися русскими философами XIX-го столетия: Петром Астафьевым и Константином Леонтьевым. Сначала приведу определение Астафьева:

    «Национальность» – есть племя, доразвившееся до сознания и своей пережитой истории, и своих настоящих духовно-связующих его воедино стремлений, сил и задач, и потому племя культурное.»

    Здесь под «национальностью» Петр Евгеньевич, очевидно, подразумевал «нацию». Как легко заметить, это определение весьма близко по содержанию к формулировкам австрийских социал-демократов Р. Шпрингера и О. Бауэра, и очень удачным его действительно не назовешь. Константин Леонтьев в письме к Вл. Соловьеву отвечал на него так:

    «Как вы находите это определение?
    Мне – оно что-то не нравится; оно что-то слишком философское...

    ...Обыкновенно слово «нация», насколько мне известно, понималось просто как известная ветвь известного племени; ветвь, имеющая особые отличительные признаки в племенном языке, в истории, религии, обычаях и т. д.. (Племя – славяне; нации – русские, поляки, сербы, болгары и т.д.) Это этнографическое и простое определение гораздо больше удовлетворяет мой эмпирический ум, чем философское и слишком углубленное в одну сторону определение г. Астафьева...»

    Здесь Константин Николаевич поменял местами племя и нацию, так как специалисты обычно выстраивают такую этнографическую цепочку: семья – род – племя – народ (нация) – раса. И мы уже привыкли считать, что, например, русский народ складывался из нескольких родственных племен: чуди, ильменских славян, кривичей, вятичей, древлян, полян и проч.. Впрочем, эта перестановка мест слагаемых особой роли не играет. Важно следующее признание Леонтьева:

    «Вообще нацию определить в точности очень трудно.»

    Из уст философа такой невероятной ясности мысли и слога, как Леонтьев, такое признание дорого стоит. Тем более, что он тут же предпринимает попытку ( и совсем недурную) дать все ж таки искомое определение:

    «Племя – легче. Язык и кровь (признаки более физиологические).
    Культуру – тоже легче. Совокупность признаков более идеальных, чем кровь и язык (уже сформированный), т.е.: религия, род государственных учреждений; вкусы (обычаи, моды, нравы домашние и общественные); характер экономической жизни.

    Нация же выходит, мне кажется, из совокупности обеих этих совокупностей – идеальных и физиологических. Признаки особой нации слагаются из признаков племенных и культурных.

    Как вы скажете?
    Чье определение – яснее и вернее? Может быть, оба хуже? Не знаю.»

    В этом определении К. Леонтьева наиболее уязвимым, пожалуй, является расплывчатость его понятия «племени» (уже отмеченная ранее). Ведь в той же группе (или «племени») славян далеко не все народы являются близкими по крови, да и сами славянские языки не так уж и похожи. Такие смутные «физиологические признаки» выглядят не очень убедительно – непонятно, зачем вообще их привлекать. И все же запомним эту попытку.

    Огромное внимание национальному вопросу уделял Иван Александрович Ильин. Причем, в его понимании он был неразрывно связан с христианской религиозностью. Приведу для иллюстрации несколько выдержек из его статьи «О христианском национализме»:

    «Самое глубокое единение людей возникает из их духовной однородности, из сходного душевно-духовного уклада, из сходной любви к единому и общему, из единой судьбы, связующей людей в жизни и смерти, из одинакового созерцания, из единого языка, из однородной веры и из совместной молитвы. Именно таково национальное единение людей...»

    «...каждому народу подобает и быть, и красоваться, и Бога славить - по-своему. И в самой этой многовидности - уже поет и возносится хвала Творцу. И надо быть духовно слепым и глухим, чтобы не постигать этого.

    Мысль - погасить это многообразие хвалений, упразднить это богатство исторического сада Божия, свести все к мертвому единообразному штампу, к "униформе", к равенству песка, к безразличию после уже просиявшего в мире духовного различия, - могла бы зародиться только в больной душе, от злобной, завистливой судороги, или же в мертвом и слепом рассудке.

    Такая плоская и пошлая, противокультурная и всеразрушительная идея была бы сущим проявлением безбожия
    . Почерпнуть ее из христианства, из Евангелие, в православии - было бы совершенно невозможно.»

    Свидетелями именно такой попытки воплощения вавилонского проекта принудительного смешения всех народов и опускания гоев до уровня бессознательных, немых, алогичных и аморальных организмов, мы и являемся в настоящее время.

    Триумфальное шествие по планете «монстра утилитарной глобализации» является прямым результатом успешного воплощения трех альтернативных Христианству глобальных концепций управления: талмудической, каббалистической и сатано-масонской.

    И, словно полемизируя с авторами ВП СССР по вопросу о «национализме», Иван Ильин пишет:

    «Национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов; он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство: ибо и они причастны дарам Божиим, и они претворили их по-своему.
    Так осмысленный национализм учит человека, что безнациональность есть духовная беспочвенность и бесплодность; что интернационализм есть духовная болезнь и источник соблазнов; и что сверх-национализм доступен только настоящему националисту. Ибо создать нечто, прекрасное для всех народов, может только тот, кто утвердился в творческом акте своего народа.

    "Мировой гений" есть всегда и прежде всего национальный гений; а попытка стать "великим" из интернационализма и пребывая в его атмосфере, давала и будет давать только мнимых, экранных "знаменитостей" или же планетарных злодеев. Истинное величие почвенно. Подлинный гений национален.»

    Необходимо учитывать, что Иван Ильин писал эти строки в 1937 году, когда по всей Европе наблюдался резкий подъем национального сознания как реакция на еверейско-масонские зверства в России, Венгрии и Баварии, и этот подъем не мог не отразиться на умонастроении философа.

    К сожалению, этот рост гойской пассионарности агентуре мировой закулисы удалось направить в нужное для себя русло и использовать в своих интересах – точно так же, как и национализм XIX-го столетия, времен Наполеона III. Сделать это было не так уж и трудно - ведь между русским национализмом и европейским всегда существовала немалая разница. Вот в какой афористичной форме выразил ее немецкий профессор Шубарт:

    «Англичанин хочет видеть мир как фабрику, француз – как салон, немец – как казарму, русский – как церковь. Англичанин хочет зарабатывать на людях, француз хочет им импонировать, немец – ими командовать, - и только один русский не хочет ничего. Он не хочет делать ближнего своего средством. Это есть ядро русской мысли о братстве и это есть Евангелие будущего.»

    И еще:

    «Европа была проклятием России. Дай Бог, чтобы Россия стала спасением Европы.»

    Как известно, общий сценарий второй мировой войны, продуманный вплоть до учета состава противоборствующих коалиций, был спланирован концептуальными аналитиками ГП еще в 70-х годах XIX-го века. Главной движущей силой этой европейской мясорубки должен был стать и стал именно германский казарменный национализм, причем, наихудшего, геббельсовско-розенберговского образца.

    Ему была отведена активная, нападающая роль. А русский оборонительный национализм (по Меньшикову, см. выше) усилиями кукловодов оказался в привычном положении «спасителя человечества». Результат столкновения стал трагическим для обоих народов, что, впрочем, и неудивительно, поскольку для того он и задумывался.

    Вот как выразительно описал философскую фабулу этого конфликта Иван Солоневич, проведший военные годы в Германии:

    «Москва думала о всем мире и об истине для всего мира. Пруссия думала о колбасе только для нее самой. И даже в 1941 году красная Москва говорила об интересах трудящихся всего мира, коричневый Берлин – об гинтерланде для Германии – гинтерланде, который будет поставлять немцам руду, колбасу и нефть.

    Так старый спор между идеей и колбасой, нерешенный Александром Невским, снова встал перед Москвой – уже, правда, не «православной», а советской. Московская идея снизилась и огрубела, в нее вросла та же гегелевская колбаса, - хотя и «для всех трудящихся мира», немецкая идея обросла некоторыми фиговыми листками по части «новой организации Европы».

    К 1942 году красная Москва стала сворачивать знамена третьего интернационала и стала вспоминать «Святую Русь» древне-московских времен. И фронт устоял. Эта формулировка оказалась такой же необходимостью в 1942 году, какою была и ровно семьсот лет тому назад – в 1242 году (Ледовое побоище, разгром Александром Невским немецких рыцарей на Чудском озере).

    Если данная идея выдерживает практическое испытание десятка веков, то, очевидно, какая-то внутренняя ценность в ней есть.»

    Если с высоты (или, вернее, из пропасти) сегодняшнего дня посмотреть на последствия второй мировой войны, то становится ясно, что помимо легкой перетасовки ролей в международном геополитическом балансе сил (переход временной роли мирового гегемона от Британской Империи к США) и небывалого развития технологий смерти (создание ядерного и бактериологического оружия), она имела всего три долговременных последствия:

    1. Создание государства Израиль.
    2. Уничтожение генетического расового ядра тевтонов и славян.
    3. Дискредитация идеи физиологического национализма.


    Легко убедиться, что все эти три «эпохальные достижения» были предусмотрены и запрограммированы еще в сталинской работе «Марксизм и национальный вопрос».

    В своем интервью журналу «Generation эгоист» один из главных популяризаторов каббалы в России раввин Майкл Лайтман сообщил нам:

    «Но говорится в книге «Зохар», что к концу поколений раскроется Каббала для всех и каждый сможет заниматься ею, и не потребуется ни принятия клятв, ни строгого отбора желающих.

    ...Желающие эти будут не идеалистами, как допускаемые в предыдущих поколениях к Каббале, а наоборот – ЛИЦО ПОКОЛЕНИЯ БУДЕТ КАК МОРДА СОБАКИ, наглость станет обыденным явлением – и именно это поколение станет достойным изучения Каббалы.»

    Несомненно, без уничтожения русского генетического ядра («пышущих здоровьем стоеросовых дуболомов» - ВП СССР) во 2-й мировой войне, не стала бы возможной в России ни перестройка по-чубайсовски, ни нынешний пьяный разгул жидов с песьими мордами, ни сколько-нибудь серьезное и плодотворное изучение Каббалы и производных от нее учений.

    Не была бы расчищена площадка для инверсии нравственных ценностей и для онтологического опускания гоев с уровня «зоологического национализма» до немого статуса бессознательных организмов. Уничтоженное в годы второй мировой войны поколение русских людей просто этого бы не допустило.  

    Источник — http://www.razumei.ru/

    Обсудить на форуме...

    фото

    счетчик посещений



    Все права защищены © 2009. Перепечатка информации разрешается и приветствуется при указании активной ссылки на источник. http://providenie.narod.ru/

    Календарь
     
     
     
     
    Форма входа
     

    Друзья сайта - ссылки

    Наш баннер
     


    Код баннера:

    ЧСС

      Русский Дом   Стояние за Истину   Издательство РУССКАЯ ИДЕЯ              
    Сайт Провидѣніе © Основан в 2009 году
    Создать сайт бесплатно