Поиск
 

Навигация
  • Архив сайта
  • Мастерская "Провидѣніе"
  • Добавить новость
  • Подписка на новости
  • Регистрация
  • Кто нас сегодня посетил   «« ««
  • Колонка новостей


    Активные темы
  • «Скрытая рука» Крик души ...
  • Тайны русской революции и ...
  • Ангелы и бесы в духовной жизни
  • Чёрная Сотня и Красная Сотня
  • Последнее искушение (еврейством)
  •            Все новости здесь... «« ««
  • Видео - Медиа
    фото

    Чат
    фото

    Помощь сайту
    рублей Яндекс.Деньгами
    на счёт 41001400500447
     ( Провидѣніе )


    Статистика


    • Не пропусти • Читаемое • Комментируют •

    · ИСТОКИ СОВЕТСКО-ИЗРАИЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ: «ЕВРЕЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОЧАГ» В ПОЛИТИКЕ СССР В 1920-1930-Е ГГ. · М. Г. АГАПОВ ·


    ОГЛАВЛЕНИЕ

    фото
  • СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ
  • ВВЕДЕНИЕ
  • ГЛАВА 1. Учреждение и развитие «еврейского национального очага» в Палестине в 1920-е–1930-е гг.
  • 1.1. Возникновение и развитие концепции «еврейского национального очага»
  • 1.2. «Еврейский национальный очаг» в Палестине в 1920-е – первой половине 1930-х гг.: «завоевание земли, труда и самоуправления»
  • 1.3. «Еврейский национальный очаг» в борьбе за Палестину во второй половине 1930-х гг.
  • ГЛАВА 2. «Еврейский национальный очаг» в Палестине в контексте эволюции советской внешнеполитической концепции в отношении зависимых стран и колоний на Ближнем Востоке
  • 2.1. Концептуальные основы советской политики в отношении зависимых стран и колоний Ближнего Востока
  • 2.2. Исторические и идеологические предпосылки советской политики в отношении «еврейского национального очага» в Палестине
  • 2.3. Представления партийно-советского руководства о положении «еврейского национального очага» в Палестине в системе мирового хозяйства и международных отношений
  • 2.4. «Еврейский национальный очаг» в Палестине в политике Коминтерна
  • ГЛАВА 3. СССР и «еврейский национальный очаг» в Палестине в 1920-е–1930-е гг.
  • 3.1. Торгово-экономические отношения СССР и «еврейского национального очага» в Палестине
  • 3.2. Научно-культурные и общественно-политические связи СССР и «еврейского национального очага» в Палестине
  • 3.3. Советская политика в отношении «еврейского национального очага» в Палестине в свете решения «еврейского вопроса» и борьбы с сионизмом в СССР
  • 3.4. Еврейская эмиграция из СССР
  • «ПОДВЕСТИ ЧЕРТУ ПОД ПРОШЛЫМ И ДУМАТЬ О БУДУЩЕМ» (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)
  • СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
  • СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
  • SUMMARY

    В монографии исследуется политика СССР по отношению к созданному после окончания Первой мировой войны под эгидой Великобритании «еврейскому национальному очагу» в Палестине, проводившаяся в 1920-е–1930-е гг. Большое внимание уделено анализу
    «коминтерновского», «наркоминдельского» и «хозяйственного» направ-
    лениям советской политики. Работа основана на малоизвестных документах из российских архивов.
    Mikhail G. Agapov. ORIGINS OF SOVIET-IZRAELI RELATIONS: THE JEWISH NATIONAL HOME IN SOVIET FOREIGN POLICY IN 1920-
    1930s: Monograph. Tyumen: Vector Book Publisher, 2011. 324 p.
    The monograph is devoted to the Soviet policy regarding the “national home of Jewish people” in Palestine established after the end of the First World War under the aegis of Great Britain, in the 1920-1930s. Much attention is paid to analysis of three Soviet policy areas: Comintern line, Ministry of Foreign Affairs line and economic cooperation. The research is based on little-known documents from Russian archives.
    Рецензенты: В.А. Кузьмин, доктор исторических наук, профессор

    З.Н. Сокова, доктор исторических наук, профессор

    ISBN 978-5-91409-224-2

    © М.Г. Агапов, 2011.
    © Mikhail G. Agapov, 2011.
    Фотография на обложке: Еврейские портовые грузчики, разгружающие цемент. Порт Тель-Авива, 1936 г.

    СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ

    Уважаемый читатель! Эта монография вряд ли была бы написана, не получи ее автор поддержки своих коллег – преподавателей кафедры Новой истории и международных отношений Института гуманитарных наук (ИГН) ТюмГУ. Я глубоко признателен кандидату исторических наук, доценту Гульнаре Ильгизовне Баязитовой, кандидату исторических наук, ассистенту Андрею Владимировичу Девяткову, кандидату политических наук Андрею Владимировичу Семенову и ассистенту Артему Викторовичу Блащанице, которые взяли на себя значительную часть моей преподавательской и учебно-методической работы, предоставив тем самым мне возможность всецело посвятить себя написанию данного труда.
    Большую помощь в работе над монографией своими советами и критическими замечаниями в отношении общего замысла и развития
    отдельных сюжетов мне оказали мои учителя и наставники: доктор исторических наук, профессор, завкафедрой Востоковедения Уральского
    федерального университета им. Первого Президента России Б.Н. Ельцина Вадим Александрович Кузьмин, доктор исторических наук, профессор кафедры Новой истории и международных отношений ИГН ТюмГУ Сергей
    Витальевич Кондратьев, доктор исторических наук, профессор кафедры Отечественной истории ИГН ТюмГУ Валерий Михайлович Кружинов, доктор исторических наук, профессор кафедры Новой истории и
    международных отношений ИГН ТюмГУ Зинаида Николаевна Сокова, кандидат исторических наук, доцент кафедры Новой истории и международных отношений ИГН ТюмГУ Светлана Петровна Цыганкова и основоположник тюменской иудаики, завкафедрой политологии ИГН
    ТюмГУ, кандидат исторических наук, доцент Игорь Владимирович Бобров.
    На путях изучения советской ближневосточной политики я познакомился со многими коллегами-исследователями, чьи результаты
    научных изысканий стали серьезным подспорьем в написании настоящей работы. Особую благодарность хочется выразить израильскому историку Нати (Анатолию) Канторовичу (Школа Иудаики им. Х. Розенберга при Тель-
    Авивском университете), с которым вот уже несколько лет автор этих строк находится в плодотворном (хочется надеяться, что не только для себя) творческом диалоге.
    Я также искрене признателен за внимание, проявленное к моему исследованию профессором истории Колумбийского университета Зивой Галили и израильским историком и политологом, научным сотрудником Открытого университета Израиля и Центра Чейза Еврейского университета в
    Иерусалиме доктором Алеком Д. Эпштейном.
    Разумеется, что ответственность за выполненую работу несет только ее автор, для которого самой большой наградой будут критические
    замечания и суждения его читателей. Пишите по адресу:
    magapov74@gmail.com
    ВВЕДЕНИЕ
    Замысел данного исследования сложился не сразу. В конце 1990-х гг. я занялся изучением роли СССР в создании Государства Израиль. Эта тема, как говорили тогда, была уже «раскручена». В период формирования новой ближневосточной политики пост-советской России, важной частью которой стало восстановление в полном объеме дипломатических отношений Москвы и Тель-Авива, решительная поддержка Советским Союзом в 1947–1949 гг. израильской независимости противопоставлялась в российских официальных заявлениях и публицистике антиизраильскому вектору советской внешней политики более позднего периода. Иначе говоря, весомый вклад СССР в создание Государства Израиль (выражение Ю.И. Стрижова) являлся символическим капиталом российской дипломатии, который в 1990-е гг.
    вводился в обращение посредством целого ряда разнообразных публикаций1.
    В это время в трудах российских историков был поставлен вопрос о причинах «неожиданной» поддержки Советским Союзом сионистов в конце
    1940-х гг. Отвечая на него, исследователи, как представляется, зачастую упрощали ситуацию, рассуждая, например, следующим образом: «Логика его
    [Сталина] действий была проста: арабский мир – домен пробританских и профранцузских реакционных режимов, здесь расположены английские войска и базы. Победа сионистов в Палестине означала бы поражение
    Великобритании и их марионеток. Значит, нужно было поддержать сионистов…»2. Поддержка Кремлем сионистов в их борьбе за еврейское государство на «земле обетованной» объяснялась также стремлением Сталина вбить клин между английским и американским империализмом на Ближнем Востоке (Г.В. Костырченко3), надеждами советского руководства на будущую просоветскую ориентацию еврейского государства (М. Горелик4) или далеко идущими геополитическими расчетами Сталина (В. Батюк, Д. Евстафьев5). Любопытную версию высказал ученый- палестиновед, дипломат Е.Д. Пырлин. По его мнению, «согласившись с внесением "инородного элемента" в арабский мир, Сталин рассчитывал, прежде всего, раскачать, а затем и разрушить "замшелые" арабские монархии…, создать условия для прихода к власти в ведущих арабских

    1 См.: Сидоров М. Первые годы. Отношения между СССР и Израилем в конце 40-х–начале 50-х годов» //

    Нева. 1991. №10. С. 156–165; Носенко В.И. Характер и этапы советско-израильских отношений (1948–1990)

    // СССР и третий мир: новый взгляд на внешнеполитические проблемы. М., 1991. С. 65–104; Васильев А.С. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 313–325; Стрижов Ю.И. СССР и создание Государства Израиль // Международная жизнь. 1995. № 11/12. С. 94–97; Он же. Советский Союз внес весомый вклад в создание Государства Израиль // Азия и Африка сегодня. 1998. №5. С. 45–49 и др.

    2 Васильев А.С. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 315.

    3 Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм. М., 2001. С. 399.

    4 Горелик М. Израиль был создан одной левой // Новое время. 1997. № 6. С. 35-37; Он же. Роковая ошибка

    Сталина // Новое время. 1998. №18-19. С. 38-40.

    5 Батюк В., Евстафьев Д. Первые заморозки. Советско-американские отношения в 1945-1950 гг. М., 1995. С.

    33-34.

    странах прогрессивных националистических сил»6. Однако представленные объяснения, сколь бы интересными они ни были, носили во многом умозрительный характер и лишь в редких случаях опирались на источники.
    Специальные исследования американских и израильских авторов политики СССР по отношению к еврейскому сообществу Палестины и
    сионистскому движению в период рассмотрения палестинского вопроса в ООН и Первой арабо-израильской войны (1948–1949 гг.), среди которых наибольшее внимание заслуживают работы А. Краммера7 и Я. Рои8, были выполнены еще в 1970–1980-е гг. При всей несомненной значимости этих трудов необходимо заметить, что в отсутствии доступа к советским документам зарубежные ученые, могли предложить лишь вероятностные объяснительные модели «советского поведения».
    Наконец, следует обратить внимание и на то обстоятельство, что возникновение у Кремля интереса к вопросу создания еврейского государства в Палестине относилось отечественными и зарубежными авторами ко времени Ялтинской конференции 1945 г. В итоге складывалось впечатление, будто вся советская политика в отношении Палестины 1947–
    1949 гг. сводилась к попытке реализации вдруг увиденной возможности потеснить англичан на Ближнем Востоке, т.е. изначально была авантюрной и
    потому обреченной на провал.
    Открытие советских архивов и публикации документов позволили исследователям значительно расширить знания о «предыстории» советско-
    израильских отношений. Свою лепту внес и автор этих строк, защитив в 2004 г. в диссертационном совете Уральского государственного университета им. А.М. Горького кандидатскую диссертацию по теме «СССР и
    палестинская проблема в 1920-е–1943 гг.». Настоящая работа представляет собой результат проведенного затем углубленного изучения взаимоотношений СССР и «еврейского национального очага» в Палестине в
    межвоенный период. В истории последних представляется возможным выделить несколько этапов в соответствии с доминирующими на каждом из них установками советской восточной политики.
    Первоначально советская восточная политика была неразрывно связана с идеями «мировой революции» и «пробуждения Востока». Борьба вокруг
    «еврейского национального очага» в Палестине и внутри него
    рассматривалась в это время партийно-советским руководством в качестве одного из факторов «пробуждения» Арабского Востока. В 1920-е гг. доминирующей установкой советской восточной политики, при несомненном сохранении ее «революционной» (коминтерновской) составляющей, стало налаживание и развитие экономических связей СССР

    6 Пырлин Е.Д. 100 лет противоборства. Генезис, эволюция, современное состояние и перспективы решения палестинской проблемы. М., 2001.С. 421. Объяснение Е.Д. Пырлина перекликается со свидетельством высокопоставленного сотрудника НКВД СССР П.А. Судоплатова. Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 гг. М., 1998. С. 349.

    7 Krammer A. The Forgotten Friendship. Israel and the Soviet Bloc, 1947–1953. Urbana, 1974.

    8 Ro’i Y. Soviet Decision Making in Practice: The USSR and Israel, 1947–1954. New Brunswick, 1980.

    со странами Востока. В это время между Москвой и «еврейским национальным очагом» были выстроены интенсивные торговые и научно- культурные связи. На рубеже 1920-х–1930-х гг. вследствие нарастания в СССР «синдрома осажденной крепости», с одной стороны, и мирового экономического кризиса, повлекшего фактическое закрытие метрополиями рынков зависимых стран и колоний, с другой, отношения Советского Союза с еврейским сообществом Палестины вступили в стадию постепенного угасания.
    На протяжении всего межвоенного периода вовлечение Москвы в палестинский «конфликтный треугольник» (выражение Н. Бетелла9) вызывало противодействие со стороны Лондона, стремящегося ограничить советское проникновение на «британский Восток» в каком бы то ни было виде. Другим не менее значимым фактором развития еврейско-палестинского направления советской восточной политики было создание в СССР еврейских национально-территориальных автономий в Крыму и на Дальнем Востоке, которые прямо противопоставлялись Москвой сионистскому (палестинскому) варианту решения «еврейского вопроса».
    Палестина в силу ее особого геополитического и символического («святая земля») значения всегда была одним из центров притяжения российского (дореволюционного) востоковедения. Она не выпадала из поля зрения и советских исследователей. Примечательно, что те представители первого поколения «красных востоковедов», по сути дела – основоположников советского востоковедения, кто уделял в своих трудах Палестине наибольшее внимание (В.А. Гурко-Кряжин, М.П. Павлович и др.) были выходцами из дореволюционных российских востоковедческих школ. Однако первая работа, посвященная непосредственно вопросу создания в Палестине «еврейского национального очага», принадлежала перу одного из лидеров Евсекции РКП(б), прежде – видного бундовца, М.Г. Рафеса.
    В опубликованной в Москве в 1920 г. брошюре «Палестинский погром и палестинская идея» М.Г. Рафес назвал учреждение в Палестине «еврейского национального очага» «англо-еврейской провокацией, жертвой которой должны стать обманутые еврейские и арабские трудящиеся массы…»10. Эта оценка, закрепленная в Резолюции по национальному и колониальному вопросам II конгресса Коминтерна (1920 г.)11, отличалась, по справедливому замечанию Е.Д. Пырлина, «своим как бы "вневременным" характером, т. е. она не была связана с какими-то конкретными событиями в Палестине, а давала определение набиравшей силу политической тенденции, проявившейся в практической деятельности британских мандатных властей и сотрудничавших с ними сионистских организаций сразу после Первой мировой войны; этой оценкой руководствовались идеологические органы и

    9 Bethell Nicholas. The Palestine Triangle: the Struggle Between the British, the Jews and the Arabs, 1935 – 48, London, 1979. P. 239.

    10 Рафес М. Палестинский погром и палестинская идея. М., 1920. С. 19.

    11 Резолюции по национальному и колониальному вопросам // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С.

    495.

    средства массовой информации нашей страны при рассмотрении характера,
    хода и итогов палестинских восстаний в двадцатые – тридцатые годы»12.
    После провозглашения 14 мая 1948 г. независимости Государства Израиль, Советский Союз первым признал новое государство de jure и установил с ним дипломатические отношения. В это время Москва высказывала «уверенность в успешном развитии дружественных отношений между СССР и Государством Израиль»13. Однако это не привело советских авторов к пересмотру природы и характера еврейского сообщества Палестины. Работы таких исследователей как В.Б. Луцкий14, Б.Е. Штейн15, И.А. Генин16, П.А. Осипова17, изданные в 1947–1948 гг., содержали прежние негативные оценки сионизма. Разгадка этого историографического парадокса кроется, вероятнее всего, в амбивалентном характере советской политики, отмеченом германским исследователем Л. Люксом: «[во второй половине
    1940-х гг.] советское руководство одновременно проводило две диаметрально противоположные политические линии… с одной стороны, в отношении к Израилю оно открыто разыгрывало еврейскую карту, с другой стороны, внутри страны осуществляло радикальный антиеврейский курс, постепенно перераставший в открытую конфронтацию со всеми евреями»18.
    В результате разрыва Советским Союзом дипломатических отношений с Израилем в 1953 г. и окончательного их расторжения во время Июньской войны 1967 г. Израиль стал однозначно рассматриваться Кремлем как
    «орудие международного империализма»19. Этот официальный подход к пониманию арабо-израильского конфликта был воспринят советскими учеными-ближневосточниками и ретроспективно распространен в их трудах на весь период, предшествовавший созданию Государства Израиль, с
    момента возникновения сионистского движения в конце XIX в. В сложившейся ситуации совершенно невозможной стала сама постановка вопроса о взаимоотношениях СССР с «еврейским национальным очагом» в
    Палестине. Освещение получали лишь отдельные их аспекты, такие как, например, роль Коминтерна в создании палестинской компартии20 или торгово-экономические связи Москвы с Палестиной21.

    12 Пырлин Е.Д. 100 лет противоборства. Генезис, эволюция, современное состояние и перспективы решения палестинской проблемы. М., 2001. С. 416.

    13 Правда. 1948. 18 мая.

    14 Луцкий В.Б. Палестинская проблема. М., 1946. Он же. Арабские страны. М., 1947.

    15 Штейн Б.Е. Самоопределение народов и проблема международной опеки. М., 1947. Он же. Итоги второй сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных наций. М., 1948.

    16 Генин И.А. Палестинская проблема. М., 1948.

    17 Осипова П.А. Из истории английского управления Палестиной (1919-1939) // Вопросы истории. 1948. №

    12. С. 67-88.

    18 Люкс Л. Еврейский вопрос в политике Сталина // Вопросы истории. 1999. № 7. С. 50.

    19 История КПСС. Т. 5. Кн. 2. М., 1980. С. 492.

    20 Косач Г.Г. Коминтерн и коммунистические партии арабских стран в 20-30-х гг. // Коминтерн и Восток.

    Критика критики. Против фальсификации ленинской стратегии и тактики в национально-освободительном движении. М, 1978. С. 296-344

    21 Иоффе А.Е. Начальный этап взаимоотношений Советского Союза с арабскими и африканскими странами

    (1923-1932) // Народы Азии и Африки. 1965. №6. С. 16-21; Седов П.Л. Экономические взаимоотношения

    СССР со странами Азии, Африки и Латинской Америки до второй мировой войны // Вопросы истории.

    В силу ограниченности круга источников, политика СССР по отношению к «еврейскому национальному очагу» в Палестине долгое время находилась на периферии исследовательского поля и зарубежных авторов. В их трудах, затрагивающих данную тему, постулировалось три момента: во-первых, активное проникновение в подмандатную Палестину советских агентов по линии Коминтерна22; во-вторых, альтернативный, по отношению к сионистскому проекту, характер советского варианта решения
    «еврейского вопроса» и, в-третьих, борьба с сионизмом в СССР23. В итоге делался вывод, что «официально не существовавший в СССР еврейский
    вопрос играл существенную роль во внутренней и внешней политике
    Кремля»24.
    В 1990-е–2000-е гг. наметились тенденции к формированию нового исследовательского поля: советско-израильские отношения (включая их
    «мандатный» период), сионистское движение в Советской России и политика партийно-советского руководства в области решения «еврейского вопроса»
    все чаще стали рассматриваться в едином комплексе. Созданные в этот период труды отечественных и зарубежных авторов составили историографическую основу данного исследования25. Охарактеризуем наиболее значемые из них.
    Настоящую энциклопедию истории подмандатной Палестины представляет собой монография доктора исторических наук, профессора Таврического национального университета им. В.И. Вернадского С.С. Щевелева «Палестина под мандатом Великобритании (1920–1948)»26. Существенный вклад в изучение генезиса палестинской проблемы внес в

    1979. №7. С. 37-48; Макеев Д. А. Советско-палестинские торговые отношения в межвоенный период // Политика великих держав на Балканах и Ближнем Востоке (1932–1945): Сборник научных трудов. Свердловск, 1984. С. 19-33. Примечательно, что в последней из перечисленных работ «еврейский национальный очаг», являвшийся главным торговым партнером Москвы в «земле обетованной», вообще не упоминался. Речь шла о «палестинских фирмах». Тем не менее, пальма первенства в изучении торгово- экономических отношений СССР и еврейской Палестины, несомненно, принадлежит доктору исторических наук, профессору Д. А. Макееву.

    22 Hen-Tov Jacob. The Comintern and Zionism in Palestine: an inquiry into the circumstances surrounding the Comintern's involvement in the 1929 riots in Palestine. Microfilm of typescript. Ann Arbor, Mich.: University Microfilms, 1969; Hen-Tov Jacob. Communism and Zionism in Palestine: The Comintern and the Political Unrest

    in the 1920s. Cambridge, MA: Schenkman Publishing Company, 1974; Marom Ran Soviet Russia and the Jewish

    Communists of Palestine, 1917-1921. Georgetown, 1975.

    23 Gilboa Y.A. The Black Years of the Soviet Jewry, 1939-1953. Boston, 1971; Redlich S. Propaganda and

    Nationalism in Wartime in Russia: The Jewish Anti-Fascist Committee in the USSR. 1941-1948. Boulder, 1982.

    24 Люкс Л. Еврейский вопрос в политике Сталина // Вопросы истории. 1999. № 7. С. 48-49.

    25 Разумеется, достижения современной историографии в рамках обозначенного исследовательского поля вряд ли были бы возможны без опоры на классические работы, в одних случаях, и их критики – в других.

    Наиболее важными среди таковых для нас являются следующие: Laquer W. History of Zionism. N.Y.-Chicago- San Francisco, 1972; Gitelman Z. Jewish Nationality and Soviet Politic. The Jewish Section of the CPSU 1917-

    1930. Princeton, 1972; Howard M. Sachar. A History of Israel. From the Rise of Zionism to the Establishment of the State of Israel. 1976; Kedourie E. In the Anglo-Arab Labirinth. The Mc.Mahon–Hussayn Correspondence and

    its Interpritations 1914–1939. Cambridge, 1976; Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим, 1977;

    Baron S. The Russian Jews Under Tsars and Soviets. N.Y., 1978; Gitelman Z. Century of Ambivalence: The Jews of Russia and the Soviet Union. N.Y., 1988; Levin N. The Jews in the Soviet Union since 1917. Paradox of Survival. N.Y., 1988 и др.

    26 Щевелев С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920 – 1948). Симферополь, 1999.

    2000-е гг. белорусский исследователь Д.Л. Шевелев27. Анализ роли Великобритании в палестинском «конфликтном треугольнике» представлен в работах А.В. Шандра28, Алека Д. Эпштейна и М. Урицкого29.
    В официальной израильской историографии еврейское сообщество подмандатной Палестины позиционируется как «еврейское государство в пути»30. В трудах арабских авторов история «еврейского национального очага» выглядет, прежде всего, историей экспансии «слабоочерченной религиозно-этнической группы, представляемой сговорившейся или нет (не имеет значения), сами себя назначившими (не демократически избранными) богатыми бизнесменами, способными благодаря своей финансовой мощи влиять на политику собственной страны и на международные дела»31. Современные российские востоковеды определяют «еврейский национальный очаг» в Палестине как «новое еврейское переселенческое общество», его история излагается в пятом томе «Истории Востока в 6 т.», в главе «Палестина и Трансиордания: сложности политических судеб»32. Существенный интерес для данного исследования имеют работы, раскрывающие роль «еврейского национального очага» в Палестине в международных33 и региональных34 отношениях. Особо следует отметить работу французских историков Ж.-К. Аттиаса и Э. Бенбассы, нацеленную на демифологизацию идеологических оснований восстановления еврейского государства на «земле обетованной»35.
    В советской политике по отношению к «еврейскому национальному очагу» в Палестине можно выделить три направления: «коминтерновское»,
    «наркоминдельское» и «хозяйственное». Наиболее глубоко на сегодняшний день изучено первое. Ближневосточная политика
    Коминтерна в целом, и ее палестинский вектор в частности, всесторонне описаны и проанализированы в фундаментальных трудах доктора исторических наук, профессора Российского государственного

    27 Шевелев Д. Л. Декларация Бальфура 2 ноября 1917 г. и сионистский проект 18 июля 1917 г.:

    семантический анализ текста // Белорусский журнал международного права и международных отношений.

    2000. № 1. С. 82 – 86; Он же. К истории заключения соглашения о разделе азиатских территорий Османской империи 1916 г. // Восток (Orient). 2001. № 5. С. 39 – 43; Он же. Палестина в англо-арабской дипломатической игре в 1915 – 1939 гг. // Переписка Мак - Магона – Хусейна 1915 – 1916 гг. и вопрос о

    Палестине: Документы и материалы. М., 2008. С. 5–102.

    28 Шандра А.В. Проблема Палестины: британский след. Арзамас, 2009; Он же. Фактор арабо-еврейской конфронтации в процессе формирования гражданской администрации Палестины Великобританией //

    Евразийские исследования. 2010. № 1. С. 18–24 и др.

    29 Эпштейн Алек Д. , Урицкий М. Правление Британской империи в Палестине (1917–1948): между евреями и арабами // Космополис. 2005. №1(11). С. 98–109.

    30 Horowitz D., Lissak M. Origins of the Israeli: Palestine Under the Mandate. Chicago, 1978.

    31 Dan Cohn-Sherbok, Dawoud el-Alami. The Palestine-Israeli Conflict. Oxford, 2001. P. 296-297.

    32 История Востока. Т. 5: Восток в новейшее время 1914 – 1945 гг. М., 2006.

    33 Francis R. Nicosia. The third Reich and the Palestine question. New Brunswick, L., 2000; Francis R. Nicosia

    Zionism and anti-semitism in Nazi Germany. N.Y., 2008; Campos Michelle. Ottoman Brothers: Muslims, Christians, and Jews in Early Twentieth-Century Palestine. Stanford, 2010.

    34 Grief Howard. The Legal Foundation and Borders of Israel under International Law. Jerusalem, 2008; Grossman

    David. Rural Arab Demography and Early Jewish Settlement in Palestine: Distribution and Population Density

    During the Late Ottoman and Early Mandate Periods. New Brunswick, New Jersey, 2010.

    35 Аттиас Ж.-К., Бенбасса Э. Вымышленный Израиль. М., 2002.

    гуманитарного университета Г.Г. Косача36, а так же в изданной под редакцией академика О.А. Колобова коллективной монографии
    «Ближневосточная политика великих держав и арабо-израильский конфликт»37. «Наркоминдельская» и «хозяйственная» линии ближневосточной политики в период НЭП исследованы В.С. Романенко38. Отмечая наличие в подмандатной Палестине советского влияния, зарубежные авторы связывают его сегодня уже не столько с проникновением туда коминтерновской агентуры, сколько с «экспортом» советского опыта евреями-эмигрантами из СССР и привлекательностью образа «родины мирового пролетариата» для лево-сионистских групп39.
    Изучению советской политики в деле решения «еврейского вопроса» посвящено комплексное исследование доктора исторических наук, профессора Института российской истории РАН Г.В. Костырченко «Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм». По мнению Г.В. Костырченко,
    «еврейский вопрос» в СССР был решен уже в 1930-е гг., но не на путях территориально-национального возрождения еврейского народа, а
    вследствие интенсивной ассимиляция евреев, которая, как подчеркивает автор, до конца 1940-х гг. «носила естественный добровольный характер и не была насильственной»40.
    Зарождение, развитие и воплощение идеи национально- территориального решения «еврейского вопроса» в СССР подробно рассматривается в работе немецкой исследовательницы А. Кюхенбекер41. Методы советской пропаганды биробиджанского проекта изучил Р. Вайнберг42. Собственно биробиджанский проект был исследован хабаровскими историками Д. Вайсерманом43 и В.В. Романовой44. Оценивая его как провальный (аналогичный вывод делает и Г.В. Костырченко), оба автора подчеркивают геополитическое и репрезентационное, по сути –

    36 Косач Г.Г. Из истории становления Коммунистической партии Палестины (1919-1924 гг.) // Борьба за социальный прогресс на Востоке. История и современность. М., 1990. С. 264-298; Он же. Красный флаг над Ближним Востоком? Компартии Египта, Палестины, Сирии и Ливана в 20-30-е годы. М., 2001; Он же. Коммунисты Ближнего Востока в СССР: 1920–1930-е годы. М., 2009.

    37 Ближневосточная политика великих держав и арабо-израильский конфликт. В 2 тт. Нижний Новгород,

    2008.

    38 Романенко В.С. Эволюция политики СССР на Ближнем Востоке в период НЭП: 1921–1927 гг.:

    диссертация ... кандидата исторических наук: 07.00.15. Нижний Новгород, 2005.

    39 Shapira Anita. LabourZ ionisma nd the October Revolution // Journal of Contemporary History (SAGE, London, Newbury Park and New Delhi). 1989. Vol. 24. Pp. 623-656; Beinin J. Was the Red Flag Relying there? Marxist

    Politics and the Arab-Israeli Conflict in Egypt and Israel 1948-1965. Los Angeles, 1990; Cohen M. Zion and State. Nation, Class and the Shaping of Modern Israel. N.Y., 1992; Sternhell Z. The Founding Myths of Israel. Princeton,

    1998; Ziva Galili y Garcia, Boris Morozov. Exiled to Palestine: the emigration of Zionist convicts from the Soviet

    Union, 1924-1934. L.; N.Y., 2006.

    40 Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм. М., 2001. С. 138.

    41 Kuchenbecker A. Zionismus ohne Zion. Birobidzan: Idee und Geschichte eines jüdischen Staates in Sowjetisch- Fernost. Berlin. Metropol, 2000.

    42 Robert Weinberg. Stalin's Forgotten Zion: Birobidzhan and the Making of a Soviet Jewish Homeland: An

    Illustrated History, 1928-1996. Berkeley: University of California Press, 1998.

    43 Вайсерман Д. Биробиджан: мечты и трагедия: история ЕАО в судьбах и документах. Хабаровск, 1999.

    44 Романова В.В. Власть и евреи на Дальнем Востоке России: история взаимоотношений (вторая половина

    XIX в.–20-е годы XX в.). Красноярск, 2001.

    мифотворческое, значение Еврейской автономной области на советском
    Дальнем Востоке.
    Серьезная исследовательская работа была проделана и в области изучения истории Российской сионистской организации45. «Претензии» советских властных структур к международному и российскому сионистскому движению, а также методы борьбы с ним ВЧК–ГПУ проанализированы доктором исторических наук, профессором С.- Петербургского университета М.Ю. Крапивиным46.
    Определенный интерес для данного исследования представляют биографические труды, авторы которых нередко имели доступ к личным архивам своих персонажей, закрытым для широкого круга исследователей, таким образом, немало ценной информации может быть почерпнуто из биографий47.
    Источниковая база исследования представлена опубликованными и неопубликованными документами правительств и правительственных органов, политических партий и общественных организаций, сочинениями государственных и общественно-политических деятелей, материалами периодической печати. Автором были привлечены материалы четырех центральных архивов – Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Архива внешней политики России МИД РФ (АВП РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). Всего при проведении данного исследования были использованы материалы
    26 фондов и, в общей совокупности, 265 дел.

    45 Levin Nora. The Jews in the Soviet Union since 1917: paradox of survival N.Y.: NYU Press, 1990; Симонова А. Сионистское движение в Советской России в 20-е гг. // Российский сионизм: история и культура. М., 2002. С. 278-287; Локшин А.Е. Отношение в России к сионизму в начальный период его деятельности (1897–1904)

    // Вопросы истории. 2010. №8. С. 64–77 и др.

    46 Крапивин М.Ю. «Еврейский вопрос» в жизни советского общества (окт. 1917-го – начало 1930-х годов). Волгоград, 2003; Он же. Российская сионистская организация и советское государство в первые послереволюционные годы (1918-1920 гг.) // Россия и революция 1917 г.: опыт истории и теории:

    Материалы Всероссийской научной конференции (С.-Петербург, 12-13 ноября 2007 г.). СПб., 2008. С. 134–

    149.

    47 Бар-Зохар М. Бен-Гурион. Ростов-на-Дону, 1998; Sahar Huneidi. A broken trust: Herbert Samuel, Zionism and the Palestinians 1920–1925. L., 2001; Cassar George H. Lloyd George at War, 1916–1918. L., 2009; Гилберт М.

    Черчилль и евреи. М., 2010 и др.

    ГЛАВА 1. Учреждение и развитие «еврейского национального очага»

    в Палестине в 1920-е–1930-е гг.

    1.1. Возникновение и развитие концепции

    «еврейского национального очага»

    Историческая ретроспектива возникновения «еврейского национального очага» в Палестине имеет своей точкой отсчета современное Государство Израиль. Прокручивая в обратную сторону последовательность событий – провозглашение Декларации независимости Израиля
    14 мая 1948 г., принятие Генеральной Ассамблеей ООН Резолюции № 181/II
    29 ноября 1947 г. (известной как «Резолюция о разделе Палестины»),
    передача мандата Лиги Наций на управление Палестиной Великобритании на конференции в Сан-Ремо 25 апреля 1920 г., публикация декларации Бальфура
    2 ноября 1917 г., проведение Первого (Базельского) сионистского конгресса
    1897 г., – мы подходим к Базельской программе 1897 г. как к началу современной израильской государственности. Широко известна дневниковая запись основателя Сионисткой организации (СО) Т. Герцля, сделанная им
    3 сентября 1897 г.: «…в Базеле я создал еврейское государство … Возможно, через пять лет, а возможно, через пятьдесят лет это будет знать каждый»1. Однако, как справедливо отмечает израильский историк и дипломат Эли Барнави, «пророчество Герцля могло и не сбыться. Изначально сионизм был лишь одной из форм современного еврейского национализма, и отнюдь не самой влиятельной»2.
    Действительно, на рубеже XIX – XX вв. сионизм занимал маргинальное положение по отношению к еврейскому «духовному национализму» (автономизму), основоположник которого – российский еврейский историк, один из классиков и создателей научной истории еврейского народа, С. М. Дубнов – утверждал, что еврейский народ, пройдя территориально-политический (государственный) этап своего развития, достиг «наивысшей степени культурно-исторической индивидуализации», на которой он «может и в диаспоре существовать в качестве самобытной
    культурной нации»3. Будучи созвучным в части практических рекомендаций сформулированной австрийскими социал-демократами О. Бауэром и
    К. Реннером и широко популяризированной идеи национально-персональной автономии как решения вопроса развития малых народов Центрально- Восточной Европы, принцип автономизма был включен в программы всех крупнейших еврейских партий региона (Еврейская народная партия –
    Фолкспартей, Социалистическая еврейская рабочая партия – СЕРП
    («сеймовцы»), Всеобщий союз еврейских рабочих в Литве, Польше и

    1 Herzl Theodor. The Complete Diaries of Theodor Herzl. Vol. I. Ed. Raphael Patai. N.Y., 1960. P. 343.

    2 Барнави Э., Фридлендер С. Евреи и XX век: аналитический словарь. М., 2004. С. 214.

    3 Дубнов С. М. Письма о старом и новом еврействе (1897–1907). СПб., 1907. С. 8, 21–22, 24.

    России – Бунд)4. Промежуточное положение занимал Всемирный еврейский социалистический рабочий союз Поалей-Цион (ПЦ, Рабочие Сиона), выступавший одновременно за «национально-персональную автономию для евреев во всех странах и территориально-политическую в Палестине»5. В целом сионизм принципиально никогда не признавал автономистской доктрины. Он представлял ту разновидность национализма, которая, по словам Э. Хобсбаума, «стремилась скорее к образованию новых государств, нежели к решению проблемы "наций" в государствах уже существующих»6.
    Доктринально идея «еврейского национального очага» в Палестине берет свое начало в Базельской программе 1897 г., определившей создание
    «убежища» для еврейского народа в Палестине целью международного сионистского движения: «Der Zionismus erstrebt für das jüdische Volk die
    Schaffung einer öffentlich-rechtlich gesicherten Heimstätte in Palästina (Сионизм стремится создать для еврейского народа обеспеченное публичным правом убежище в Палестине)»7. Примечательно, что в научных переводах Базельской программы, выполненных после 1917 г., Heimstätte, как бы предвосхищая декларацию Бальфура, зачастую переводится как «home»8 /
    «очаг»9 или «дом»10, тогда как лексическими значениями Heimstätte (Heim –
    дом, очаг, приют; Stätte – место, жилище, очаг) являются «кров», «приют»,
    «убежище», «жилище», «родные места», «Родина». Очевидно, что между

    4 Опираясь на опыт многовековой еврейской обособленности и самоуправления, ряд еврейских деятелей оспаривал приоритет в изобретении принципа национально-персональной автономии у австрийских социал- демократов. См.: Житловский Х. Социализм и национальный вопрос. СПб., 1906. С. 3. Наиболее подробно программа национально-персональной автономии для еврейства была разработана Социалистической еврейской рабочей партией. Козляков В. Е. Национально-персональная автономия: истоки, сущность, практика // XXI век: актуальные проблемы исторической науки: Материалы междунар. науч. конф., посвящ.

    70-летию ист. фак. БГУ. Мн., 2004. С. 68-69.

    5 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 465 Л. 2. Необходимо заметить, что непременным условием достижения национально-персональной автономии для евреев в «странах рассеяния» ПЦ считали создание национально- территориального центра еврейского народа в Палестине: «Пока еврейский народ остается бессильным

    экстерриториальным меньшинством, пока он не обладает каким-либо территориальным центром, в котором

    рассеянное в странах диаспоры еврейство могло бы найти опору в национальной конкуренции, до тех пор никакое полное юридическое гражданское равноправие и национальная автономия не вызовут никакого радикального изменения в этом отношении [отсутствие политического влияния у еврейского пролетариата]». Программа Еврейской Социал-Демократической Рабочей партии (Поалей-Цион). Пг., 1917. С. 25.

    6 Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб., 1998. С. 162.

    7 Dokumente zur Geschichte des deutschen Zionismus 1882-1933 / Hrsg. und eingel. von Jehuda Reinharz. Tubingen, 1981. S. 40.

    8 The Basel Programme // Great Britain. Foreign Office. Historical Section. Zionism. L., 1920. P. 31; Basle Program

    // Encyclopedia of Zionism and Israel. Vol. 1. Patai, Raphael (ed.). N.Y., 1971. P. 114; ООН. Истоки и история проблемы Палестины. Часть 1. 1917–1947. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-4.shtml; The Basel Declaration // Lesch Ann M., Tschirgi Dan. Origins and development of the Arab-Israeli conflict. Westport, 1998. P.137; The Basel Declaration // Bickerton Ian J., Klausner Carla L. A history of the Arab-Israeli conflict. Upper Saddle River, N.J., 2007. P.33; The Basle Program. Resolutions of the First Zionist Congress (August, 30 1897) // Gregory S. Mahler; Alden R. W. Mahler. The Arab-Israeli Conflict An Introduction and Documentary Reader. L., N.Y., 2010. P.46. и др.

    9 Базельская программа ВСО, август 1897 // Ближневосточная политика великих держав и арабо-

    израильский конфликт / Под ред. О. А. Колобова. В 2-х т. Т.II. Документы. Н. Новгород, 2008. С. 4. и др.

    10 Арарат Нисан. Еврейство и сионизм: лекции по истории народа Израиля и государства Израиль.

    Иерусалим, 1992. С. 124; Кузнецов Д. В. Проблемы Ближнего Востока и общественное мнение: в 2-х частях.

    Часть I: Арабо-израильский конфликт. Благовещенск, 2009. С. 4. и др.

    приведенными вариантами перевода Heimstätte есть определенная разница:
    «приют», «кров», «убежище» предполагают чье-либо покровительство, они предоставляются терпящим бедствие, напротив – «дом», «очаг» коннотируют
    суверенный характер, они обладают теми смыслами, которые еврейские колонисты в Палестине позже выразили понятием hадар (сила, достоинство,
    величие). Наиболее адекватным переводом Heimstätte на русский язык представляется «убежище»11, на английский – «shelter»12 или «homeland»13.
    «Базельская программа сионистского движения … нуждается в точном и ясном понимании, – писал один из ее авторов, ближайший сподвижник
    Т. Герцля, философ, писатель и публицист М. Нордау (С. М. Зюдфельд). – Главная задача этого движения – создать отечество еврейскому народу и приобрести для него в Палестине убежище, которое было бы гарантировано международным правом»14.
    М. Нордау приписывал происхождение сионизма «двум внешним импульсам: во-первых, национальному принципу …; во-вторых, антисемитизму»15. В условиях роста в последней четверти XIX – начале XX вв. антисемитизма в Центрально-Восточной Европе и России сионистский проект позиционировался его авторами как «план спасения» еврейского народа. Показательным в этом отношении является памфлет одного из предшественников Т. Герцля, российского еврейского общественного деятеля Л. Пинскера «Автоэмансипация! Призыв русского еврея к своим соплеменникам», изданный им впервые анонимно на немецком языке в 1882 г. в Берлине16. «Целью наших стремлений, – писал Л. Пинскер,
    – должно быть приобретение собственной земли …, клочка земли …, с которого никакой властитель не в праве был бы нас согнать»17. Для обозначения этого «клочка земли» Л. Пинскер чаще всего использует слово
    «убежище» (Zufluchtstätte): «Вместо многих убежищ, которые мы испокон века привыкли искать для себя, мы желаем иметь одно убежище, существование которого было бы обеспечено политическими гарантиями»18. В других случаях Л. Пинскер говорит о «приюте» (Obdach): «Прежде всего должно быть определено … – какая вообще страна для нас доступна и в тоже время пригодна служить безопасным, никем не оспариваемым приютом,

    11 Именно такой вариант приводится в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (С.-Петербург,

    1890–1907) в статье «Сионизм» и в Краткой еврейской энциклопедии (Иерусалим, 1976–2005) в статье

    «Базельская программа».

    12 Так переводит Heimstätte, например, доктор Мишель Кэмпос, Университет Флориды. Campos Michelle. Ottoman Brothers: Muslims, Christians, and Jews in Early Twentieth-Century Palestine. Stanford: Stanford

    University Press, 2010. P. 205.

    13 Именно такой вариант приводится в The New Encyclopaedia Britannica (Лондон – Чикаго, 2003) в статье

    «Basel Program (Zionism)»

    14 Нордау Макс. Речи и статьи. Екатеринослав, 1898. С. 60.

    15 Нордау Макс. О сионизме. Ковна, 1903. С. 6.

    16 «Autoemanzipation!» Mahnruf an seine Stammesgenossen von einem russischen Juden. Berlin,1882. Русский перевод был выполнен историком российского еврейства, общественно-политическим деятелем Ю.И.Гессеном в 1898 г.

    17 Пинскер Л. С. Автоэмансипация. Призыв русского еврея к своим соплеменникам. Одесса, 1899. С. 37.

    18 Там же. С. 51.

    способным дать необходимое пропитание евреям всех стран, вынужденных покинуть свою родину»19. Иногда Л. Пинскер применяет слова «пристань» (Hafen) и «сборный пункт» (Sammelpunkt).
    Алармистское по своей тональности сочинение Л. Пинскера (толчком к его написанию послужили погромы, прокатившиеся в апреле – июле 1881 г. по югу России) ярко отображает тот общественно-политический и эмоциональный фон, на котором формировалась идея «убежища» для еврейского народа. В этой же тональности, усиленной пророческим пафосом, выдержано и ставшее программным для сионистского движения, написанное также под воздействием антисемитской акции – процесса Альфреда Дрейфуса (Париж, октябрь – декабрь 1894 г.), сочинение Т. Герцля
    «Еврейское государство. Опыт современного решения еврейского вопроса» («Der Judenstaat. Versuch einer modernen Lösung der Judenfrage». Вена,
    1896 г.). «Мир, преисполненный негодования против евреев, будит уснувшую мысль, вызывая ее на рассуждение … Я не выдумываю ни
    положения евреев …, ни средств для спасения их ..., – писал Т. Герцль, – Еврейское государство – это мировая потребность и, следовательно, оно будет создано»20. В отличие от Л. Пинскера основатель СО прямо использовал в своем сочинении понятие «государство». Т. Герцль предлагал, по сути, развернутый план построения еврейского государства, «и, чего доброго, даже образцового!», описывал его Конституцию, законы, социально-экономическую структуру, военную организацию и даже флаг21. Столь детальная прорисовка ставила сочинение Т. Герцля в глазах современников в один ряд с появившимися тогда же многочисленными утопиями, посвященными описанию будущего еврейского государства. Обзор последних и анализ их влияния на зарождающийся сионизм представлены в блестящем эссе Эли Барнави и Мириам Елиав-Фелдон
    «Утопии»22. В этих разножанровых – от памфлета до утопии, – но объединенных общей тревогой за судьбу еврейского народа сочинениях
    основоположников сионизма ставились и решались важнейшие вопросы,
    связанные с созданием «еврейского сюзеренства», прежде всего, вопрос о его месторасположении и международно-правовом статусе.
    Вопрос о местоположении «убежища» для еврейского народа вплоть до принятия Базельской программы 1897 г., четко обозначившей в качестве
    такового Палестину, оставался дискуссионным. Авторы сионистских утопий

    19 Пинскер Л. С. Автоэмансипация. Призыв русского еврея к своим соплеменникам. Одесса, 1899. С. 37.

    20 Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896. С.

    7, 10.

    21 «…белый флаг с семью золотыми звездами, где белое поле символически обозначало бы собою новую светлую жизнь, а звезды – наш семичасовый рабочий день, ибо во имя труда евреи идут в новую страну». Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896.

    С. 100.

    22 Эли Барнави, Мириам Елиав – Фелдон. Утопии // Барнави Э., Фридлендер С. Евреи и XX век:

    аналитический словарь. М., 2004. С. 262 – 274. Герцль написал специальное предисловие для того чтобы защитить свой проект от нареканий в утопичности. Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896. С. 7.

    Эдмунд Менахем Эйслер («Образ будущего». Вена, 1885 г.), Элханан Лейб Левинский («Путешествие в Эрец-Исраэль в 5800[2040] г.». Одесса, 1892 г.), Макс Остерберг-Веракоф («Иудейское царство в
    6000[2241] г.». Штутгардт, 1893 г.) и др. видели «еврейское государство»
    только в Палестине. Для Л. Пинскера в период написания
    «Автоэмансипации» этот вопрос оставался открытым: «…мы еще не знаем, где обретается эта пристань: на западе или на востоке», – писал он, имея ввиду Америку и Палестину23. Позже Л. Пинскер стал идеологом движения Ховевей Цион (любящие Сион, палестинофилы), одним из инициаторов и председателем Катовицкого съезда Ховевей Цион (Пруссия, 1884 г.), на котором сформулировал идею возвращения евреев к сельскохозяйственному труду и создания еврейской сельскохозяйственной базы в Эрец-Исраэль (то есть в Земле Израиля – еврейского народа, называемого так по имени одного
    из его патриархов). Таким образом, в итоге Л. Пинскер поддержал
    «палестинский вариант»24.
    По мнению Т. Герцля, высказанному в «Еврейском государстве», более всего для его плана подходила Аргентина. Следует заметить, что в конце XIX – начале XX вв. Аргентина переживала экономический бум: с 1880 по
    1905 гг. ее производство росло со средним темпом 8 %, ВВП на душу населения вдвое превышал итальянский и был выше французского, иммигранты составляли свыше 50 % прироста населения25. Аргентинское, наряду с североамериканским, направление иммиграции было самым привлекательным для европейцев. «Аргентина одна из естественных богатейших стран, огромнейшая равнина с незначительным населением и умеренным климатом, более всего, конечно, подходит для наших целей», – писал Т. Герцль. Препятствием для реализации «аргентинского варианта»
    было недовольство местного населения массовой еврейской иммиграцией, однако Т. Герцль считал возможным «объяснить аргентинскому правительству существенную разницу теперешней эмиграции от предполагаемой», т.е. организованной и нацеленной на создание «еврейского сюзеренства». «Аргентинская республика должна быть очень заинтересована в том, чтобы уступить нам часть своих обширных территорий», – считал основатель СО26.
    В плане привлекательности для иммигрантов Палестина была прямой противоположностью Аргентине. «…мы видим ее [Сирии – в широком смысле этого названия, включающем также Палестину] невыгоду в отсутствии ископаемых и угля, в преимущественно трудно обрабатываемой

    23 Пинскер Л. С. Автоэмансипация. Призыв русского еврея к своим соплеменникам. Одесса, 1899. С. 41.

    24 Усилия Ховевей Цион по заселению Палестины дали весьма скромные результаты. В 1890 – 1891 гг. при поддержке барона Э. Ротшильда (сына основателя французской ветви Ротшильдов) Ховевей Цион основал в Палестине два поселения: Реховот (население в 1890 – 1 100 чел.) и Хадера (население в 1891 г. – 300 чел.).

    Руппин А. Современная Сирия и Палестина. Пг., 1919. С. 80 – 81.

    25 Кошкаров А. Потерянное столетие // Всемирная история модернизации. Эксперт. Специальный выпуск.

    2010. 28 декабря – 10 января. С. 106; Демографический энциклопедический словарь. М., 1985

    26 Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896. С.

    40.

    почве, и в том, что она окружена степями и пустыней на юге и на востоке и высокими горами на севере, сильно затрудняющими сообщение с соседними областями и делающими Сирию экономически изолированной областью», – констатировал известный сионистский деятель, основоположник социологических исследований о еврейском народе и организатор сионистской поселенческой деятельности в Палестине А. Руппин27. Однако Палестина обладала огромным символическим значением для национально активированной части еврейства. «Что же
    касается Палестины, – писал Т. Герцль, – этой нашей незабвенной исторической родины, то одно имя ее уже имеет само по себе большое значение для еврейского народа вообще и для эмиграции и колонизации в частности»28. По всей видимости, к маю 1896 г. Т. Герцль сосредоточил все свое внимание на Палестине29. Как справедливо замечают французские исследователи Ж.-К. Аттиас и Э. Бенбасса, Палестина была избрана «совсем не по тем причинам, по которым страны подвергаются колонизации… она была единственной землей, способной вызвать в еврейском мире эмоциональный порыв и энтузиазм, необходимые для успеха иммиграционного движения, во всех отношениях отличного от переселенческих волн, подобных тем, которые накатывались на Северную Америку и увлекали с собой искателей индивидуального и семейного благополучия»30. Однако приоритетным для сионистского руководства, как показал разразившийся в 1903 г. «угандийский кризис»31, был вопрос не о местоположении «убежища» для еврейского народа, а о его международно- правовом статусе32.
    Сформулированная в Базельской программе концепция «убежища» для еврейского народа предполагала обязательное обеспечение еврейского

    27 Руппин А. Современная Сирия и Палестина. Пг., 1919. С. 7, 318.

    28 Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896. С.

    41.

    29 Herzl Theodor. The Complete Diaries of Theodor Herzl. Vol. I. Ed. Raphael Patai. N.Y., 1960. P. 335.

    30 Аттиас Ж.-К., Бенбасса Э. Вымышленный Израиль. М., 2002. С. 207.

    31 В 1903 г. правительство Великобритании предложило СО план по созданию автономного еврейского поселения на плато Гуас Нгишу (Guas Ngishu) в британском протекторате Уганда (современная Кения). Великобритания стремилась привлечь в Восточную Африку профессиональную рабочую силу и капитал для

    экономического развития региона. В свою очередь Т.Герцль под воздействием сообщений о Кишеневском

    погроме 1903 г. считал необходимым спасение восточноевропейского еврейства посредством создания для него «убежища на ночь» (Nachtasyl), а также предотвращение рассеяния по разным странам евреев, бежавших из России. План Уганды был представлен Герцлем на VI Сионистском конгрессе (1903 г., Базель). Он был принят, однако вызвал бурную полемику, которая продолжалась и после окончания конгресса и поставила под угрозу единство сионистского движения. Противники плана Уганды объединились в группу Ционей Цион (Сионисты Сиона), сторонники – образовали Еврейскую территориальную организацию (ЕТО). Весной 1904 г. британское правительство отказалось от плана Уганды. В августе 1905 г. план Уганды был также отвергнут СО на основании отрицательного заключения, представленного комиссией, направленной в Восточную Африку VI Конгрессом. VII Сионистский конгресс (1905 г., Базель) принял резолюцию, согласно которой СО должна была содействовать поселению евреев только в Эрец-Исраэль (Палестину).

    32 Еще в «Еврейском государстве» Т. Герцль утверждал: «Еврейский Союз будет благодарен за всякий клочок земли, который ему дадут, лишь бы только мнение и мысли евреев могли бы там свободно и

    беспрепятственно высказываться в созревать». Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего

    разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896. С. 39.

    присутствия в Палестине защитой «публичного права». В отличие от
    «практической» (иначе – «поселенческой», ориентированной только на заселение евреями Палестины) программы Ховевей Цион, «политическая»
    программа Т. Герцля была нацелена, прежде всего, на получение сионистами
    «хартии» на владение Палестиной от великих держав. Полемизируя с лидерами Ховевей Цион, Т. Герцль утверждал: «Колонизацию в большом
    масштабе … можно вообразить себе только, как таковую, которая … имеет свою автономию, иначе мы рискуем взрастить где-нибудь новых армян»33. Эту «автономию» или «сюзеренство» еврейскому народу в лице СО должны были обеспечить, по мысли Т. Герцля, «правительства тех стран, которые свободны от антисемитизма». «Наш план в сущности таков, – резюмировал Т. Герцль, – если бы нам дали достаточную территорию на началах сюзеренства для нашей справедливой необходимости, предоставив обо всем остальном позаботиться уже нам самим, то все создалось бы само собой».
    Будущее еврейское государство виделось Т. Герцлем, вполне в духе своего времени, форпостом европейской цивилизации на Ближнем Востоке: «Для Европы же мы образовали бы там нечто в роде оплота, преграды против Азии, мы заботились бы о распространении культуры среди невежественных народов Азии. Оставаясь вместе с тем со всеми государствами Европы в союзе в качестве нейтрального государства, – мы таким образом были бы гарантированы за наше существование»34.
    Т. Герцль прекрасно понимал, что реализация его программы будет зависеть в первую очередь от позиции Турции, в состав которой тогда входила Палестина. Если для европейских держав евреи в Палестине могли стать, по его мнению, «оплотом» европейской политики, то Стамбулу они могли бы оказать не меньшую услугу: «Если бы турецкий султан захотел отдать нам Палестину, то мы могли бы обязаться привести финансы Турции в полный порядок»35. Именно в ходе обсуждений на Базельском конгрессе различных вариантов получения «хартии» от великих держав, в том числе и
    от Турции, на «еврейское сюзеренство» над Палестиной была сформулирована цель сионистского движения (Endizel). Группа делегатов во главе с Л. Моцкиным потребовала четко и решительно заявить о намерении сионистов создать в Палестине «еврейское государство». Т. Герцль, считавший «восстановление» еврейского государства главным делом своей жизни, добился отклонения конгрессом этого требования. По словам М. Нордау, именно он «сделал все, что мог, чтобы убедить сторонников создания еврейского государства в Палестине, что мы должны найти какой- то эвфемизм, который отражал бы все, что мы имеем в виду, но так, чтобы не

    33 Герцль Теодор. Сионистские статьи. СПб, 1914. С. 58. Ср.: «…без поддержки со стороны правительств, невозможно будет осуществить основания еврейского убежища … [необходимо] заручиться этой поддержкой и навсегда упрочить существование нашего убежища». Пинскер Л. С. Автоэмансипация. Призыв русского еврея к своим соплеменникам. Одесса, 1899. С. 51.

    34 Герцль Теодор. Еврейское государство. Опыт новейшего разрешения еврейского вопроса. Одесса, 1896. С.

    41.

    35 Там же.

    провоцировать турецких правителей упоминаемой земли. Я предложил заменить слово "государство" синонимичным словом "Heimstätte"… Такова история этого выражения, о котором столь много говорят. Оно было двусмысленным, но мы все понимали, о чем идет речь. Для нас оно означало "Judenstaat"»36.
    Это чрезвычайно важное с точки зрения нашего исследования заявление М. Нордау, позволяет сделать вывод о том, что изначально семантическое поле понятия «Heimstätte in Palästina» интерпретировалось сионистами посредством смыслового переноса37. Иначе говоря, каждая сионистская группа наполняла его собственным содержанием, соответствующим партийной позиции: суверенное еврейское государство («политический сионизм»), духовный центр еврейского народа («духовный сионизм»), трудовой центр (Поалей Цион)38 или «Земля Израиля для народа Израиля в соответствии с Торой Израиля» (Мизрахи). В сионистской публицистике начала XX в. помимо названных выше использовались и другие понятия для обозначения еврейского присутствия в Палестине, акцентирующие различные аспекты Базельской программы: «национальный центр», «автономный национально-культурный центр», «территориально- национальный центр», «внутренне-автономный коллектив» и др. При этом всегда подчеркивалось стремление сионизма к обретению «еврейским национальным центром» в Палестине статуса «правоохраненного убежища,
    где они [евреи, которые решили там поселиться] могли бы жить полной еврейской жизнью, составить большинство населения и надеяться на получение своего "гомруля"»39.
    Следует заметить, что европейские, прежде всего, германские
    националисты интерпретировали «Heimstätte in Palästina» исключительно как
    «Judenstaat». Примечательна в этой связи оценка сионистского проекта,
    данная в 1898 г. профессором Базельского университета Ф. Геманом в брошюре с характерным названием «Пробуждение еврейской нации. Путь к
    окончательному решению еврейского вопроса»: «…державы будут приветствовать образование в Палестине еврейского государства как
    счастливое разрешение трудной проблемы…необходимое условие для окончательного и справедливого решения еврейского вопроса заключается в том, чтобы помочь евреям создать себе государство, дабы они знали себе
    место и не навязывались другим народам, которые их не желают». Именно в этом ключе формулировалась и интерпретировалась идея «Heimstätte in Palästina» на рубеже XIX – XX вв. Несомненный антисемитский пафос, присутствующий в приведенной цитате, исчезал, когда речь заходила о
    будущем еврейском государстве в Палестине: «Державы будут рады, когда

    36 Цит. по: Sykes Christopher. Crossroads to Israel. L., 1965. P. 24.

    37 Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. М., 2008. С. 113.

    38 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 465. Л. 2; Ф. 445. Оп. 1. Д. 86. Л. 80(об.)

    39 Брандейс Луи де. Сионизм // Война и еврейская проблема. Москва, 1917. С. 40 – 41.

    такой живучий и деятельный народ, как евреи, займет страну и будет ее культивировать»40.
    В 1897–1904 гг. в качестве президента СО Т. Герцль встречался с представителями правительств держав как свободных от антисемитизма, так и нечуждых ему. Среди предоставивших ему аудиенцию официальных лиц
    были министр иностранных дел Германии князь Бернхард Бюлов (Вена, сентябрь 1898 г.), кайзер Вильгельм II (Константинополь, октябрь 1898 г. и Иерусалим, ноябрь 1898 г.), султан Абдул Хамид II (Стамбул, май 1901 г.), визирь Абдул Хамида II Мехмед Саид-паша (Стамбул, февраль 1902 г.),
    министр колоний Великобритании Джозеф Чемберлен и глава Форин Офис Генри Лансдаун (Лондон, июль 1902 г.), египетский премьер-министр Бутрос Гали и представитель Великобритании в Египте лорд Эвелин Кромер (Каир,
    март 1903 г.), министр внутренних дел Российской империи В.К. Плеве (С.- Петербург, август 1903 г.) и папа Пий X (Ватикан, январь 1904 г.)41. Несмотря на благосклонное в целом отношение высокопоставленных лиц к сионистской программе (султан наградил президента СО орденом
    «Меджидие»), Т. Герцлю не удалось получить «хартию» ни от одного из правительств. «Герцль потерпел поражение по всему кругу своих дипломатических усилий. Нигде ему не удалось убедить представителей великих держав в том, что их собственные интересы совпадают с интересами еврейского народа в форме политического сионизма»42. Ни один из сионистских проектов создания «гарантированной автономии» для еврейского народа (Эль-Ариш, Гуас Нгишу) так и не был реализован. Осознав свой провал, Т. Герцль приступил к сочинению собственной
    сионистской утопии – романа «Старая новая страна» («Altneuland». Вена,
    1902 г.)43. «Сейчас я не покладая рук работаю над "Альтнойланд", – писал он в дневнике, – Мои надежды добиться практического успеха рассыпались в прах. Моя жизнь больше не роман, а значит роман – моя жизнь»44.
    «Еврейский национальный очаг» в Палестине был учрежден только после окончания Первой мировой войны, когда стечение целого ряда обстоятельств сделало возможным признание Великобританией, а затем и другими
    великими державами сионистской программы.
    С началом Первой мировой войны СО заявила о своем нейтралитете. В
    1916 г. Исполнительный комитет СО специальным распоряжением запретил своим представителям вступать в переговоры с правительством любой

    40 Геман Ф. Пробуждение еврейской нации. Путь к окончательному решению еврейского вопроса. Одесса,

    1898. С. 56, 58.

    41 Сакер Говард М. История Израиля. От возникновения сионизма до создания Государства Израиль. Т.1.

    Иерусалим, 1994. С. 99 – 116.

    42 Kagan Gennadi E. Der Prophet im Frack: Theodor Herzls russische Mission 1903. Koln, 2003. S.138.

    43 Как отмечает израильский политолог Шломо Авинери, в названии романа Т. Герцля заметен отклик получившей в свое время широкую известность утопии австрийского экономиста Т. Герцки «Свободная

    страна» («Freiland». Вена, 1890 г.). Авинери Шломо. Основные направления в еврейской политической мысли. Иерусалим, 1990. С. 137 – 138.

    44 Цит. по: Эли Барнави, Мириам Елиав-Фелдон. Утопии // Барнави Э., Фридлендер С. Евреи и XX век:

    аналитический словарь. М., 2004. С. 271

    страны, воюющей с Турцией45. «Государственная реставрация еврейства» связывалась подавляющим большинством сионистов с военными успехами Германии. Многие немецкие сионисты поддержали Германию не только на словах, но и на деле – ушли на фронт добровольцами46. В Берлине во время войны находился основной состав Исполнительного комитета СО. Более того, уже после опубликования декларации Бальфура члены Исполнительного комитета СО О. Варбург, А. Хантке и Р. Лихтхейм продолжали вести переговоры с германским и турецким правительствами об
    учреждении под эгидой последних «еврейской политической и культурной автономии» в Палестине47.
    Вне зависимости от того, на какую державу ориентировались те или иные сионистские группы, все они были уверены в том, что после войны
    евреям в Палестине «должно быть представлено самоуправление под суверенитетом того государства, которому будет принадлежать Палестина»48. «Независимо от того, кто будет после войны суверенным главою Палестины, Турция ли, Англия ли, или другая держава, – ее суверен не сможет не признать, что эта область уже фактически занята, – писал в
    1917 г. редактор еженедельного органа Российской СО «Еврейская жизнь» А. Гольдштейн. – … Мы требуем, чтобы международный ареопаг … поставил нас в этой стране в такие условия, при которых процесс еврейской колонизации в ней свершался бы с максимумом быстроты и с минимумом задержек и помех. Мы требуем, чтобы для блага еврейского народа нам дали возможность создать в Палестине еврейский внутренне-автономный коллектив»49.
    Статья А. Гольдштейна интересна тем, что содержит основные аргументы сионистов в пользу учреждения в Палестине «еврейского национального центра». Во-первых, А. Гольдштейн апеллирует к геополитическим интересам будущей «суверенной главы Палестины»:
    «Вековая запущенность и ряд других условий привели к тому, что Палестина
    – … еще "полудикая", в значительной степени пустынная страна. Но двадцатый век страдает специфическим horror vacui. Полудикая, полупустая
    страна, чуть ли не под носом мирового товарообмена, на берегу Средиземного моря, – это один из парадоксов блаженной памяти status quo, умершего от первого выстрела всемирной войны … несомненно: кто-то
    должен будет прийти в эту землю, кто-то придет в нее и заселит ее и приобщит ее к мировой культуре и мировому рынку». «Народом- колонизатором» Палестины, по мнению А. Гольдштейна, уже являются евреи. Таким образом, выдвигается второй, культуртрегерский, аргумент:
    «Каждая еврейская колония стала маленьким лучеиспускательным центром

    45 Лакер В. История сионизма. М., 2000. С. 240, 244.

    46 Там же. С. 241.

    47 Там же. С. 244; Friedman Is. Germany, Turkey and Zionizm, 1897 – 1918. Oxford, 1972. P. 217 – 220; Francis

    R. Nicosia Zionism and anti-semitism in Nazi Germany. N.Y., 2008. P. 45 – 48.

    48 Нордау Макс. Еврейская проблема // Война и еврейская проблема. М., 1917. С. 27.

    49 Гольдштейн А. Наши перспективы // Война и еврейская проблема. М., 1917. С. 17, 24.

    цивилизации и экономического и культурного подъема в стране … Мы требуем, чтобы при обсуждении ближневосточной проблемы, [международный ареопаг] не забыл нашу культуртрегерскую и колонизаторскую роль в Палестине, которая нуждается в обильном приливе колонизационного элемента, которую мы хотим и сможем заселить и возродить». В-третьих, А. Гольдштейн обращается к «еврейскому вопросу», который М. Гесс еще в 1862 г. назвал «последним национальным вопросом» в Европе и решение которого связывалось теперь сионистами с грядущим послевоенным переустройством мира: «Для той державы, которой после войны будет принадлежать Палестина, евреи … наиболее подходящий и наименее опасный колонизатор. Для тех государств, которые обладают относительно большим количеством еврейских подданных, – перспектива создания еврейского центра в Палестине таит в себе наиболее верный источник постепенного ослабления больной остроты еврейского вопроса. Для государств еврейской иммиграции … – Палестина, как новый резервуар для этой еврейской иммиграции, лучшая гарантия против чрезмерного
    переполнения их еврейскими массами»50.
    2 ноября 1917 г. правительство Великобритании, чьи войска при поддержке арабской повстанческой армии «короля арабов» Хусейна ибн Али
    аль-Хашими уже заняли Газу и готовились к наступлению на Иерусалим
    (взят 9 декабря 1917 г.), в заявлении, получившем название декларация
    Бальфура, высказало благосклонное отношение «к основанию в Палестине национального очага для еврейского народа» («a national home for the Jewish people») и готовность «приложить все усилия для облегчения достижения этой цели»51. После захвата Египта в 1882 г. Лондон стал рассматривать Палестину как важнейшее звено в системе своих будущих владений на арабском Востоке. В годы Первой мировой войны, как войны за передел мира, для британской правящей элиты интересы в ближневосточном регионе обозначились со всей ясностью52. Часть консерваторов и их сторонники из так называемой «восточной школы» британской дипломатии рассчитывали объединить «Великую Сирию» (Месопотамия, Ливан, Сирия, Палестина) с английскими владениями в Северной Африке и Индии и создать на основе

    50 Гольдштейн А. Наши перспективы // Война и еврейская проблема. М., 1917. С. 17, 19, 23.

    51 Декларация Бальфура // Ближневосточная политика великих держав и арабо-израильский конфликт / Под ред. О.А. Колобова. В 2-х т. Т.II. Документы. Н. Новгород, 2008. С. 41. Для передачи смысла понятия

    «national home» приемлемы три способа перевода: «национальный очаг», «национальный приют» и

    «национальное убежище». Использующийся в ряде случаев перевод «национальный дом» представляется нам наименее релевантным. Основные лексические значения слова «дом» в русском языке – жилое помещение, здание и место постоянного проживания. Первое значение в большей степени соответствует английским словам «house» и «building», второе – «home», именно в смысле «жилище, обиталище, очаг». Следует также заметить, что форма декларации Бальфура – личное письмо главы Форин Офис А.Дж. Бальфура на имя вице-президента Сионистской федерации Великобритании лорда Л. У. Ротшильда на официальном бланке, но за подписью А.Дж. Бальфура как частного лица («Yours Arthur James Balfour») – являлась с конца XIX в. нормативным приемом британской дипломатии в отношениях с СО. Шевелев Д. Л.

    «Угандийский проект» 1903 г.: приемы и методы британской дипломатии // Материалы Девятой Ежегодной

    Международной Междисциплинарной конференции по иудаике. Тезисы. М., 2002. С. 237.

    52 Ближневосточная политика великих держав и арабо-израильский конфликт. В 2 тт. Т.1. Закономерности и особенности. Нижний Новгород, 2008. С. 135.

    этого объединения «Британскую Средневосточную империю»53. Сторонники так называемого «либерального курса» (часть либералов, лейбористы и некоторые консерваторы) заявляли, что для обеспечения сухопутного пути в Индию не нужно создавать дорогостоящую систему владений, включающую весь Ближний Восток, – достаточно владеть лишь примыкающим к Персидскому заливу районом Басры54. В ходе развернувшейся в британском истеблишменте полемики обрел завершенный вид «специальный интерес» Великобритании к Палестине, представлявший собой совокупность задач стратегического характера и включавший идею организации «еврейского национального очага» под британским протекторатом55.
    В 1915 – 1916 гг. в Великобритании сложился неформальный политический центр сионистского движения, во главе которого встали Х. Вейцман56, Н. Соколов и И. Членов. Они развернули широкую лоббистскую деятельность в английских правящих кругах. По воспоминаниям Л. Эмери (секретаря Д. Ллойд Джорджа в 1916 – 1922 гг.), сионисты вели целенаправленную обработку будущих членов военного кабинета Д. Ллойд Джорджа, А. Бальфура, А. Мильнера, Р. Смэтса, лорда Р. Сессиля, Г. Самуэла, М. Сайкса57. Подогревая ближневосточные устремления британской политической элиты, Х. Вейцман подчеркивал стратегические выгоды Великобритании от сотрудничества с СО: «...если Палестина попадет в английскую сферу влияния и если Англия будет способствовать заселению Палестины как зависимой от Англии страны евреями, то через 20 – 30 лет у нас был бы там миллион евреев, а может быть и больше; они... обеспечили бы в высшей степени эффективную охрану Суэцкого канала»58. В декабре 1914 г. состоялась встреча А. Бальфура и Г. Сэмуэля с Х. Вейцманом. В письме устроившему эту встречу редактору
    «Манчестер гардиан» Ч. Скотту от 13 декабря Х. Вейцман сообщил: «После того, как Турция будет разделена, мы можем рассчитывать на защиту еврейских общин в Палестине под британским протекторатом»59. Тогда же

    53 Так, в 1916 г. секретарь английского кабинета Л. Эмери говорил о необходимости утвердить контроль над

    «сухопутным мостом», отделяющим Средиземное море от Индии, чтобы обеспечить «Южный Британский мир, простирающийся от Кейптауна через Каир, Багдад и Калькутту до Сиднея и Веллингтона». Amery Leo S. My Political Life. Vol. 2. War and Peace: 1914-1929. L., 1953. P. 160 – 161. Этот план отображал холистические настроения британской политической элиты, которые были теоретически оформлены в конце

    1920-х-начале 1930-х гг. в работах Я. - Х. Смэтса и Дж. С. Холдейна.

    54 Шаповалов М.С. Общественно-политическая борьба в Великобритании вокруг мандата на Палестину.

    1920–1922 гг. // Вопросы истории. 2010. № 12. С. 92–93.

    55 Шандра А.В. Проблема Палестины: британский след. Арзамас, 2009. С. 29.

    56 До конца 1918 г. Вейцман не занимал никаких официальных постов в СО. Выходец из России, он с 1904 г.

    проживал в Англии, где стал профессором химии Манчестерского университета. Накануне Первой мировой войны Вейцман получил английское подданство. В 1916 г. он изобрел новый способ получения ацетона, необходимого для производства боеприпасов. Это изобретение было высоко оценено новым английским кабинетом и помогло Вейцману установить контакты с правительственными кругами. В 1916 г. Вейцман занял пост советника по науке британского Адмиралтейства. Reinharz Jehuda. Chaim Weizmann: The Making of a Zionist Leader. N.Y., 1985.

    57 Amery Leopold. The Leo Amery diaries. Vol. I. L., 1980. P. 169.

    58 Weizmann Chaim. Trial and Error. The Autobiography of Chaim Weizmann. N.Y., 1949. P. 177 – 178.

    59 The Rise of Israel – British – Zionist relations, 1914 – 1917. N.Y., 1987. Doc. 5. P. 9 – 10.

    будущий первый президент Израиля констатировал «взаимопонимание между британским кабинетом министров и евреями»60.
    В январе 1915 г. член кабинета министров Герберт Луи Самуэль61 представил в Форин Офис меморандум «Будущее Палестины», в котором выступил за английскую аннексию Палестины как стратегически важного
    форпоста британской политики в арабском мире, позволяющего осуществлять многосторонний контроль обширных районов Ближнего Востока. С целью упрочнения британских позиций в Палестине Г. Самуэль предлагал «поселить [там] 3 или 4 миллиона европейских евреев»62. Однако, вопреки ожиданиям Х. Вейцмана, вместо понятия «британский протекторат» Г. Самуэль использовал понятие «британский сюзеренитет»63. Лондон вел собственную ближневосточную игру, участие сионистов в которой допускалось лишь в очерченных британскими интересами пределах. У пришедшего к власти в декабре 1916 г. правительства Д. Ллойд Джорджа было несколько причин для сближения с сионистами.
    Во-первых, новый кабинет, неоднократно заявлявший о своем внешнеполитическом «ориентализме»64, склонялся к ревизии «злосчастного», по выражению Дж. Н. Керзона65, соглашения Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов
    1916 г.66 В первую очередь, в этой связи речь шла как раз о Палестине. По условиям соглашения она должна была перейти под международное управление (в состав так называемой «коричневой зоны»)67. Захват
    Палестины Великобританией – с этой целью в апреле 1917 г. началось масштабное наступление английских войск на палестинском фронте – позволил бы Лондону отодвинуть подходы к Суэцкому каналу на северо- восток, получить фронт непосредственного соприкосновения с будущими
    французскими владениями в Сирии (в появлении последних правительство Ллойд Джорджа собственно и видело главный изъян соглашения Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов), а также окружить подконтрольными Лондону

    60 The Rise of Israel – British – Zionist relations, 1914 – 1917. N.Y., 1987. Doc. 6. P.11.

    61 Семюэль Герберт Луи (1870, Ливерпуль, – 1963, Лондон), виконт (1870 – 1963), британский политик, государственный деятель и мыслитель. Еврей, воспитывался в духе ортодоксального иудаизма, однако впоследствии не вел религиозного образа жизни, хотя до конца жизни был членом иудейской общины.

    Получил образование в Оксфорде. Член Либеральной партии. В 1909 г. вошел в кабинет министров, став

    первым в истории Великобритании членом правительства иудейского вероисповедания. До 1914 г. не принимал участия в сионистской деятельности, считая сионизм утопией. Познакомившись в декабре 1914 г. с Х. Вейцманом, Г. Сэмюэл помогал ему в его деятельности, приведшей к опубликованию декларации Бальфура

    62 ООН. Истоки и история проблемы Палестины. Часть 1. 1917–1947. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

    http://www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-4.shtml.

    63 The Rise of Israel – British – Zionist relations, 1914 – 1917. N.Y., 1987. Doc. 13. P.46 – 50.

    64 Беговатов А.И., Виноградов К.Б. Великобритания и проблемы Ближнего Востока в начале Первой мировой войны // Исторические и историографические вопросы внешней политики империалистических государств. Томск, 1987. С. 15 – 16.

    65 Черчиль В. Мировой кризис. М., 1932. С. 247.

    66 Cohen M.J. The Origins and Evolution of the Arab-Zionist Conflict. Berkeley, Los Angeles, London, 1987. P. 42.

    67 Соглашение о разделе Азиатской Турции 1916 г. // Сборник договоров России с другими государствами,

    1856 – 1917. М., 1952. С. 443 – 453. Подробнее см.: Шевелев Д. Л. К истории заключения соглашения о разделе азиатских территорий Османской империи 1916 г. // Восток (Orient). 2001. № 5. С. 39 – 43.

    территориями Хиджаз для удобства оказания давления на него68. С этой точки зрения декларация Бальфура должна была в одностороннем порядке предоставить правительству Великобритании аргументы в пользу установления британского мандата в Палестине, в противовес зафиксированной в соглашении Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов идее
    «международного управления» этой территорией.
    Во-вторых, Великобритания хотела опередить своих главных соперников в продвижении на Ближнем Востоке – Францию и США. В годы Первой мировой войны Франция неоднократно заявляла о своих
    «исторических правах» на Сирию, Ливан и Палестину69. Лондон, однако, не намеревался уступать ей эти, захваченные англо-индийскими войсками территории, где, как писал У. Черчилль, «три четверти турок, убитых во
    время великой войны, пали от английских пуль и штыков» и где Британия
    «желала чем-нибудь компенсировать свои страшные потери»70. Выдвинутый во время Парижской конференции президентом США В. Вильсоном проект
    по созданию Ближневосточной межсоюзнической комиссии, которая должна была выяснить «желание населения» и представить свои рекомендации по устройству бывших арабских вилайетов Османской империи, был воспринят в Лондоне как вмешательство США в раздел османского наследства71. Подключение США к решению вопросов ближневосточной политики воспринималось членами британского кабинета по-разному. Дж. Н. Керзон считал идеи Вильсона «весьма опасными» для английской политики на арабском Востоке72. Я.-Х. Смэтс предлагал использовать «неопытных в восточных делах американцев» в своих интересах вплоть до передачи США протектората над Палестиной, что было бы «целиком новой установкой в палестинской политике». Решительно против этой «новой идеи» выступил Дж. Н. Керзон, считавший недопустимым всякий кондоминиум или международный контроль над Палестиной: «Палестина должна быть включена в британский протекторат»73. В противовес французским и американским устремлениям Д. Ллойд Джордж рассчитывал создать в регионе лояльную силу, которая могла бы служить британским интересам. Исследование, проведенное израильским историком М. Коханом, указывает на заседание британского правительства 24 октября 1917 г. как первое официальное обсуждение возможности привлечения для реализации этого плана сионистов, состоявшееся с подачи главы Восточного отдела Форин Офис Р. Грэма74.

    68 Арабские деятели ничего не знали о содержании соглашения Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов до того, как советское правительство в конце 1917 – начале 1918 гг. опубликовало его текст. АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д.

    37. Л. 4.

    69 Фомин А.М. Проблема Палестины в англо-французских отношениях в 1917 – 1920 гг. // Восток. 2006. № 4.

    С. 38.

    70 Черчиль В. Мировой кризис. С. 94, 246.

    71 Виноградов К.Б. Дэвид Ллойд Джордж. М., 1970. С. 278.

    72 Fisher J. Curson and British Imperialism in the Middle East. 1916 – 1919. L.-Portland, 1999. P. 26 – 27.

    73 Ibid. P. 208.

    74 Cohen M.J. The Origins and Evolution of the Arab-Zionist Conflict. Berkeley, Los Angeles, L., 1987. P. 48.

    В-третьих, в английском истеблишменте «было много тех, кто придерживался мнения, что британцы являлись частью потерянных колен Израиля, и что собственно название "Британия" было семитским словом, означающим "Земля олова", которое было дано древними семитскими поселенцами, и что миссия британцев состоит в том, чтобы восстановить евреев в Палестине и так ускорить второе пришествие Христа»75. Как отмечает российский исследователь А. В. Шандра, британский реставрационизм прошел несколько этапов развития от зародившейся в XIX в. в англиканской среде убежденности в эсхатологической необходимости восстановления «Иудейского царства» до оформления специального интереса Великобритании в отношении Палестины в годы Первой мировой войны76. О своей приверженности идее реставрации в Палестине еврейской государственности говорили Д. Ллойд Джордж, А. Дж. Бальфур, Г. Самуэль и многие другие сотрудники британского кабинета77. При этом особо подчеркивалась историческая связь евреев с Палестиной, представлявшаяся названным политикам во многом в силу их религиозного воспитания неизменно актуальной. Летом 1917 г. Д. Ллойд Джордж говорил, что библейские названия, о которых зашел разговор в беседе с Х. Вейцманом были гораздо больше знакомы ему, чем города и деревни в коммюнике с Западного фронта78. Х. Вейцман вообще полагал, что «вера этих британских государственных деятелей» была едва ли не единственной причиной, заставившей их «участвовать в плане по созданию родины для евреев»79. Интересно заметить, что в начале 1920-х гг. говоря о «принципиальных мотивах», побуждающих евреев к колонизации Палестины, Д. Ллойд Джордж большое внимание уделял необходимости их избавления от «изуверств антисемитизма», т.е. использовал ту аргументацию, которая стала ключевой в деле «передачи» части Палестины еврейскому народу после Второй мировой войны80.
    Благожелательное отношение российского правительства к британским проектам реставрации еврейской национальной жизни в Палестине нашло отражение в памятной записке министра иностранных дел С. Д. Сазонова послам Великобритании и Франции от 17 марта 1916 г., в которой, при условии обеспечения «всем православным учреждениям, находящимся на Святой земле … прежних прав и привилегий», Петроград обещал не выставлять «никаких принципиальных возражений против поселения

    75 Bentwich N. England and Palestine. L., 1932. P. 3.

    76 Шандра А.В. Проблема Палестины: британский след. Арзамас, 2009. С. 68.

    77 Sahar Huneidi. A broken trust: Herbert Samuel, Zionism and the Palestinians 1920–1925. L., 2001. P. 79–84;

    Linda Marie Saghi Aidan. Beliefs And Policymaking in the Middle East: Analysis of the Israeli-palestinian Conflict. Philadelphia, 2005. P. 48–51; Cassar George H. Lloyd George at War, 1916–1918. L., 2009. P. 174; Clark Victoria. Allies for Armageddon: the rise of Christian Zionism. New Haven, 2007. P. 118–120.

    78 Лакер В. История сионизма. М., 2000. С. 263.

    79 Weizmann Chaim. Trial and Error. The Autobiography of Chaim Weizmann. N.Y., 1949. P. 178.

    80 Ллойд-Джордж Д. Палестина и евреи // Ллойд-Джордж Д. Мир ли это? Европейский кризис 1922 – 1923

    годов. М., 2009. С. 217 – 219.

    еврейских колонистов в этой стране»81. Если представитель либерального крыла Совета министров Российской империи С. Д. Сазонов видел в
    «еврейском вопросе» «редкий и противоестественный пример народа без территории»82, то охранители рассматривали его, прежде всего, в контексте борьбы с революционным движением. «Исход» части российских евреев в Палестину представлялся каждой из сторон, хотя и по разным мотивам, приемлемым вариантом решения обострившегося в годы войны «еврейского вопроса». По свидетельству А. Идена на заседании Совета Лиги Наций
    14 сентября 1937 г., до официального опубликования декларации Бальфура намерение британского правительства «приложить все усилия» для создания в Палестине «еврейского национального очага» было одобрено и президентом США В. Вильсоном83.
    Составлению декларации Бальфура предшествовали проходившие в феврале – октябре 1917 г. переговоры советника английского кабинета по делам Ближнего Востока М. Сайкса, участвовавшего раннее в англо–франко– российских переговорах о разделе азиатской части Оттоманской империи, с вице-президентом Сионистской федерации Великобритании Л. Ротшильдом (правнуком основателя английского дома Ротшильдов) и Х. Вейцманом. В
    «Предварительном наброске программы расселения евреев в Палестине в соответствии с чаяниями сионистского движения», представленном Х. Вейцманом, будущему «государству-сюзерену» Палестины предлагалось признать «еврейское население Палестины (под которым в программе понималось как нынешнее, так и будущее еврейское население) … в качестве еврейской нации» и предоставить ему «все гражданские, национальные и политические права»84. Всего в ходе переговоров Сайкс – Ротшильд – Вейцман было выработано шесть проектов документа о признании
    правительством Великобритании права евреев на создание в Палестине своего «национального очага». Сионистские предложения по данному вопросу были суммированы в письме лорда Ротшильда на имя министра иностранных дел Великобритании Бальфура от 18 июля 1917 г. Их суть сводилась к следующему: во-первых, правительство Великобритании признает, что Палестина должна быть восстановлена как «национальный очаг еврейского народа (the National Home of the Jewish people)»; во-вторых, после заключения мира над Палестиной устанавливается покровительство (чье именно – какой-либо великой державы или международной организации
    – в проекте не уточнялось); в-третьих, правительство Великобритании обязуется обсудить методы и средства необходимые для достижения этой цели с представителями СО85. Окончательный вариант – то есть собственно текст декларации Бальфура – представлял собой компромисс между СО,

    81 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 4.

    82 Сазонов С. Д. Воспоминания. Мн., 2002. С. 151.

    83 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 5.

    84 Weizmann Chaim. Trial and Error. The Autobiography of Chaim Weizmann. N.Y., 1949. P. 186.

    85 Цит. по: Cohen M.J. The Origins and Evolution of the Arab-Zionist Conflict. Berkeley, Los Angeles, L., 1987. P.

    143.

    правительством Великобритании и оппозицией сионистам в кабинете министров.
    Главными противниками сионистов в Уайтхолле были государственный секретарь по делам Индии Э. Монтегю и председатель комитета по делам Месопотамии Дж. Н. Керзон. Э. Монтегю, выражавший
    взгляды ассимилированных евреев (он сам был одним из них), считал, что создание «национального очага еврейского народа» в Палестине, основанного на признании евреев как нации, поставит под угрозу права евреев в других странах, которые завоевывались на протяжении многих лет.
    По настоянию Э. Монтегю в текст декларации Бальфура была включена оговорка, «гарантирующая» права евреев, не стремящихся в Палестину («не должно быть предпринято ничего, что может нанести ущерб гражданским и
    религиозным правам нееврейских общин или правам и политическому статусу евреев в какой-либо другой стране»)86. В свою очередь Дж. Н. Керзон указывал на две проблемы, связанные с «передачей евреям Палестины»: небольшие размеры последней, препятствующие крупномасштабной иммиграции, и негативное отношение местного арабского населения к еврейской колонизации87. По словам английского исследователя Дж. Фишера, Керзон «более чем кто бы то ни было другой, предвидел опасность сионизма», в 1917 г. он неоднократно заявлял, что создание в Палестине «еврейской империи было бы бедствием, так как привело бы к вытеснению Англии как "опекающей державы"»88.
    Предоставление Лондоном покровительства сионистскому проекту колонизации Палестины являлось, выражаясь словами М. Сайкса, пересмотревшего к 1917 г. свои позиции по поводу англо-франко-российских договоренностей по Ближнему Востоку, «отличной возможностью уклониться от соглашения 1916 г.»89. Декларация Бальфура рассматривалось Лондоном в первую очередь как повод для обоснования английских притязаний на Палестину. «Декларация [Бальфура], – писал в этой связи советский исследователь В. Б. Луцкий, – была обусловлена, прежде всего, послевоенными планами самой Англии»90. Указание ряда отечественных и зарубежных авторов на якобы имевшийся у Лондона расчет использовать декларацию Бальфура в качестве фактора давления на еврейские политические и финансовые круги США с целью подталкивания Вашингтона

    86 British Cabinet Discussion on Support for Zionism, October 4, 1917 // Fraser T. G. The Middle East, 1914-1979. N.Y., 1980. P. 15-16.

    87 Лакер В. История сионизма. М., 2000. С. 274. Большинство британских экспертов по делам Востока были убеждены, что их правительство допустило ошибку, заключив союз с сионистами, а не с арабами. ОЕТА

    («Администрация оккупированной вражеской территории»), управлявшая Палестиной с декабря 1917 г. по

    июль 1920 г. в течение всего этого времени советовала Лондону отказаться от декларации Бальфура. Там же.

    С. 638, 642.

    88 Fisher J. Curson and British Imperialism in the Middle East. 1916 – 1919. L.-Portland, 1999. P. 213 – 221.

    89 Цит. по: Gillon D.Z. The antecedents of the Balfour declaration // Middle Eastern Studies 5 (1969). P. 133. См.

    также: Halpern Ben. The Idea of the Jewish State. Cambridge, Massachusetts, 1961. P. 276.

    90 Луцкий В.Б. Арабский вопрос и державы-победительницы в период Парижской мирной конференции

    (1918 – 1919 гг.) // Арабские страны. История. Экономика. М., 1966. С. 43.

    к вступлению в войну91, абсолютно не выдерживает критики, так как США объявили о вступлении в войну 6 апреля 1917 г., то есть более чем за полгода до составления декларации Бальфура. Как совершенно справедливо отмечал американский историк Говард М. Сакер, «после того как Соединенные Штаты вступили в войну, возможная враждебность или поддержка со стороны американских евреев уже не имела никакого значения»92. Утверждение, что декларация Бальфура была обнародована в благодарность за займы, полученные союзниками на ведение войны от евреев-банкиров, также следует отвергнуть по той причине, что большинство евреев-банкиров не были ни сионистами, ни сочувствующими сионистскому движению93.
    Семантический анализ текстов декларация Бальфура и проекта Ротшильда-Вейцмана от 18 июля 1917 г., проведенный белорусским историком Д. Л. Шевелевым94, опровергает тезис Х. Вейцмана о «счастливом совпадении интересов Англии и евреев»95. Сопоставление двух текстов свидетельствует о том, что в действительности речь шла об использовании Лондоном сионистов в качестве одного из средств имперской политики.
    Во-первых, проект Ротшильда – Вейцмана предусматривал признание Лондоном Палестины в качестве национального очага исключительно еврейского народа, о чем свидетельствует употребление определенного артикля: «the National Home of the Jewish people». Однако кабинет Д. Ллойд Джорджа не мог признать Палестину национальным домом только одного еврейского народа, поскольку большинство населения там составляли мусульмане и христиане. Поэтому в декларации Бальфура было сказано о создании «национального очага для еврейского народа» (a national home for Jewish people), то есть еврейская община признавалась лишь одной из групп населения Палестины96.
    Во-вторых, согласно проекту Ротшильда – Вейцмана «национальный дом еврейского народа» в Палестине следовало создать «под покровительством, которое должно быть установлено по заключении мира, следуя удачному исходу войны», но под чьим конкретно покровительством – не уточнялось97. Это противоречило главной идее Лондона – использовать СО для обоснования именно английских претензий на Палестину. В

    91 Оксанин А. К вопросу о палестинской проблеме // Проблемы экономики и истории стран Ближнего и

    Среднего Востока. М., 1966. С. 167; Кислов А.К. Белый дом и сионистское лобби // Вопросы истории. 1973.

    № 1. С. 50; Дмитриев Е. (Дмитриев Е. – псевдоним Пырлина Е.Д.) Палестинский узел: К вопросу об урегулировании палестинской проблемы. М., 1978. С. 18; Пырлин Е.Д. 100 лет противоборства. Генезис, эволюция, современное состояние и перспективы решения палестинской проблемы. М., 2001.С. 38; История еврейского народа / Под. ред. Ш. Эттингера. М. - Иерусалим, 2001. С. 519 и др.

    92 Сакер Говард М. История Израиля. От возникновения сионизма до создания Государства Израиль. Т.1.

    Иерусалим, 1994. С. 201–202.

    93 Antonius G. The Arab Awakening. The Story of the Arab National Movement. L., 1938. P. 261.

    94 Шевелев Д. Л. Декларация Бальфура 2 ноября 1917 г. и сионистский проект 18 июля 1917 г.:

    семантический анализ текста // Белорусский журнал международного права и международных отношений.

    2000. № 1. С. 82–86.

    95 Цит. по: Kimche J. The Unromantics: The Creat Powers and the Balfour Declaration. L., 1968. Р. 45.

    96 ООН. Истоки и история проблемы Палестины, 1917 – 1947 гг. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

    http://www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-4.shtml.

    97 Cohen M.J. The Origins and Evolution of the Arab-Zionist Conflict. Berkeley, Los Angeles, L., 1987. P. 143.

    декларации Бальфура создание «национального дома для еврейского народа» в Палестине было четко связано с деятельностью английского правительства, именно оно брало на себя обязательство приложить «все усилия для облегчения достижения этой цели»98.
    Наконец, проект от 18 июля предполагал признание Великобританией целей сионистского движения и средств к их достижению (внутренняя автономия еврейской общины, свободная еврейская иммиграция в страну и др.). В действительности Лондон не намеревался связывать себя столь серьезными обязательствами, о чем свидетельствует отсутствие последних в декларации Бальфура.
    И, тем не менее, пусть в рамках британской имперской политики,
    декларация Бальфура давала возможность СО приобрести международную правосубъектность, а сионистскому «национальному центру» в Палестине –
    международно-правовой статус. Поэтому официальная публикация декларации Бальфура в «Таймс» от 9 ноября 1917 г.99 была воспринята сионистами как эпохальное событие. «В огне и в буре вновь возродились люди и земля, – писал Н. Соколов. – Повторились великие события времен Зоровавеля, Ездры и Неемиии. Перед нами восстает Третий храм еврейской свободы»100. 9 февраля 1918 г. декларацию Бальфура официально признали Франция (тем самым согласившись на частичную ревизию соглашения Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов 1916 г.) и Италия101, а 31 августа 1918 г. – США102. При поддержке британской дипломатии СО начала борьбу за признание декларации Бальфура Лигой Наций и, одновременно, за придание термину «национальный очаг» более конкретного и действенного толкования. 3 февраля 1919 г. Х.Вейцман представил Парижской конференции от имени СО проект резолюции по палестинскому вопросу, составленной при участии Г. Самюэля и М. Сайкса. Его основные положения гласили: «1. Высокие договаривающиеся стороны признают историческое право еврейского народа на Палестину и право евреев на воссоздание в Палестине своего национального очага... 3. Суверенитет над Палестиной вверяется Лиге Наций, а правление поручается Великобритании в качестве мандатария Лиги... 5. Мандат предоставляется также на следующих особых условиях: 1) В Палестине будут созданы такие политические, административные и экономические условия, которые обеспечат создание там еврейского национального очага (the Jewish national home) и, в конечном счете, позволят создать автономное содружество (an autonomous

    98 Декларация Бальфура // Ближневосточная политика великих держав и арабо-израильский конфликт / Под ред. О. А. Колобова. В 2-х т. Т.II. Документы. Н. Новгород, 2008. С. 41.

    99 Letter of Foreign Minister Balfour to Lord Rothschild 2 November 1917 // The Times. London: 9 November

    1917.

    100 Sokolow N. History of Zionism 1600 – 1918. Vol. II. L. - N.Y., 1919. P. 84.

    101 Декларация Бальфура. Присоединение Франции. Официальное сообщение набережной д`Орсея 9 февраля

    1918 г. Присоединение Италии. Письмо итальянского посла в Париже г. Соколову 9 февраля 1918 г. //

    Гуревич Л. Б. Сирия, Палестина, Месопотамия (Мандатные страны). Л. , 1925. Приложение 2. С. 58 – 59.

    102 Декларация Бальфура. Присоединение САСШ 31 августа 1918 г. // Гуревич Л. Б. Сирия, Палестина,

    Месопотамия (Мандатные страны). Л. , 1925. Приложение 2. С. 58 – 59.

    Commonwealth)». Таким образом, СО призвала «международный ареопаг»
    утвердить британское присутствие в Палестине103.
    Над обеспечением прочных позиций Великобритании на Ближнем Востоке, но без опоры на сионистов, работали британские дипломаты под эгидой «Арабского бюро» в Каире. Во многом благодаря их усилиям состоявшийся в июле 1919 г. Всеобщий арабский конгресс в Дамаске под председательством Фейсала, третьего сына Хусейна ибн Али аль-Хашими, высказался в пользу Великобритании как второго после США кандидата на роль мандатария над арабскими районами бывшей Османской империи. Отказ Сената США ратифицировать Версальский мирный договор, последовавший в ноябре 1919 г., вывел Вашингтон из числа возможных мандатариев и сделал Великобританию кандидатом «№ 1». Новая расстановка сил вызвала у ряда британских политиков серьезные сомнения в целесообразности учреждения в Палестине «еврейского национального очага». Необходимо заметить, что в резолюции Всеобщего арабского конгресса также содержалось первое официальное заявление арабских деятелей против сионистской колонизации Палестины: «Мы выступаем против притязаний сионистов на создание еврейского сообщества в называемой Палестиной южной части Сирии и против расселения сионистов в какой-либо части нашей страны, ибо не признаем их права на землю и рассматриваем их как серьезную угрозу нашему народу с национальной,
    экономической и политической точек зрения»104.
    При обсуждении проекта мандата на управление Палестиной в ноябре
    1919 г. решительно против формулировок, которые подразумевали бы признание каких-либо прав СО на Палестину выступил новый глава Форин
    Офис, пожалуй, самый «проарабский» британский политик того времени, лорд Дж. Н. Керзон. «[Мы] вели битву за мандат в течение многих месяцев, – вспоминал Х.Вейцман. – Наибольшие трудности вызвал один пункт
    преамбулы – точнее фраза, которая гласила: "Признание исторических прав евреев на Палестину". Но Керзон решительно выступил против нее … В качестве компромисса Бальфур предложил «историческую связь», и формулировка "историческая связь" была принята»105. В отношении части,

    103 В этой связи ЦК Бунда заявил в обращении «К рабочим всего мира»: «…в мировой войне империалисты обеих коалиций в стремлении прикрыть свои грабительские интересы и сделать войну приемлемой для широких масс населения выдвинули лозунг "освобождения мелких, угнетенных национальностей". На почве этой политической игры опять получил некоторую свежесть идеал всемирной сионистской партии "восстановление еврейского государства в Палестине"… Сионисты от имени "еврейского народа" заседают в мирной конференции». РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 21.

    104 ООН. Истоки и история проблемы Палестины. Часть 1. 1917 – 1947. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-4.shtml. Созданная решением Парижской

    конференции для «выяснения общественного мнения и условий, в которых будет действовать тот или иной

    мандатарий» в бывших арабских владениях Османской империи комиссия Кинга-Крейна рекомендовала

    «серьезно пересмотреть экстремистскую программу сионистов в отношении Палестины, в которой предусматривается неограниченная иммиграция евреев ради одной конечной цели – превращения Палестины в исключительно еврейское государство». The King-Crane Commission Report, August 28, 1919 // FRUS. United States Department of State. Papers relating to the foreign relations of the United States, 1919. The Paris Peace Conference. Vol. XII. Washington, 1919. P. 745 – 863.

    105 Weizmann Chaim. Trial and Error. The Autobiography of Chaim Weizmann. N.Y., 1949. P. 279 – 280.

    предусматривавшей британскую «ответственность за создание в Палестине
    … еврейского национального очага и развитие самоуправляющегося сообщества», Дж. Н. Керзон заметил: «"развитие самоуправляющего
    сообщества". Это, несомненно, самое опасное. Под этим эвфемизмом подразумевается еврейское государство … Независимо от того, будет ли
    использовано слово "Commonwealth" или "State", оно будет понято именно таким образом. Я не придерживаюсь этого мнения. Я хочу, чтобы у арабов был какой-то шанс, и я не хочу еврейского государства»106. Вопреки возражениям Дж. Н. Керзона проект мандата разрабатывался совместно с представителями СО. Поддержку сионистам продолжали оказывать Д. Ллойд Джордж и А. Дж. Бальфур. В итоге основные положения декларации Бальфура были включены в текст мандата на Палестину.
    25 апреля 1920 г. на конференции в Сан-Ремо Верховный Совет стран Антанты утвердил мандат на Палестину и передал его достигшей апогея своего могущества Великобритании. Восток, по выражению Ж.Кайзера, был британизирован. Вместе с тем декларации Бальфура был придан характер международного обязательства, а еврейским поселениям в Палестине – международно-правовой статус107. 30 июня 1920 г. в Иерусалим прибыл Верховный комиссар Палестины Г.Самуюль. В марте 1921 г. Палестина была передана из ведения Форин Офис в подчинение министерству по делам
    колоний, которое в то время возглавлял У. Черчилль. Печатный орган ЦК Российской СО «Хроника еврейской жизни» писал: «Исполнились заветные мечты поколений. Долголетние усилия Всемирной Сионистской организации воплотить в реальные политические формы извечное стремление народа к его исторической родине ныне увенчались блистательным и полным успехом… Палестина ставится под протекторат Лиги Народов и Великой Державе Англии дается определенное поручение создать такие политические, экономические и административные условия, которые приведут к созданию еврейского большинства в Палестине»108.
    В действительности Лондон не собирался удовлетворять претензии сионистов на создание в Палестине ни «еврейско-сионистского анклава», на чем настаивал на Парижской мирной конференции Вейцман109, ни
    «еврейского большинства», ни, тем более, еврейского государства. Выступая
    3 июня 1921 г. с речью о принципах британской политики в Палестине
    Г.Самуюль дал первую официальную интерпретацию термина «еврейский национальный очаг»: «Британское правительство больше всего заботит справедливость, – сказал Верховный комиссар. – Оно никогда не соглашалось и не согласиться с такой политикой [отчуждения арабских земель и Святых мест в пользу евреев]. Не в этом значение декларации

    106 ООН. Истоки и история проблемы Палестины. Часть 1. 1917 – 1947. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-4.shtml.

    107 Grief Howard. The Legal Foundation and Borders of Israel under International Law. Jerusalem, 2008. P. 39.

    108 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 6. Л. 24.

    109 Сакер Говард М. История Израиля. От возникновения сионизма до создания Государства Израиль. Т.1.

    Иерусалим, 1994. С. 236.

    Бальфура. Вероятно перевод английских слов на арабский язык не передает их истинного значения. Значение декларации Бальфура заключается в том, чтобы рассеянные по всему миру евреи, сердца которых обращены в сторону Палестины, смогли обрести здесь свою родину, и некоторым из них будет дана возможность … прибыть в Палестину, дабы содействовать ее процветанию на благо всех ее жителей». При этом Верховный комиссар Палестины заверил представителей арабской общины, что еврейская иммиграция, вызывавшая их негодование, «будет приведена в соответствие с
    экономическими возможностями Палестины»110. Основные положения речи
    Г.Самуюля вошли в представленную правительством Великобритании
    22 июня 1922 г. Белую книгу о принципах британской политики в Палестине, известную по имени тогдашнего министра по делам колоний как «Белая книга Черчилля»111. Подтвердив намерение английского кабинета выполнить обещания, данные им «еврейскому народу» в декларации Бальфура, министр конкретизировал ее формулировки.
    Во-первых, Черчилль дезавуировал опасения арабов и надежды сионистов, заявив, что правительство Его Величества планирует «не провозглашение всей Палестины еврейским национальным домом, но создание такого дома на территории Палестины»112. При этом Черчилль особо подчеркнул, что ожидания «такие как: "Палестина должна стать столь же еврейской, как Англия английской" … расцениваются правительством Его Величества как невыполнимые и несоответствующие его целям»113.
    Во-вторых, в Белой книге 1922 г. давалось определение термина
    «национальный очаг [для еврейского народа]», под ним, как говорилось в документе, английский кабинет понимает «сообщество (community),
    имеющее собственные политические органы… для управления своими внутренними делами, [которое] с его… политическими, религиозными и общественными институтами, собственным языком и собственными обычаями является, фактически, национальным»114.
    В-третьих, Белая книга 1922 г. вводила ограничивающий еврейскую иммиграцию критерий «экономической емкости страны в каждый данный момент»: «Иммиграция [евреев в Палестину], – говорилось в ней, – не может быть слишком большой, так как страна не в состоянии принять много переселенцев, исходя из своих экономических возможностей (economic capacity). Важно дать гарантию того, что новые иммигранты не станут обузой для населения Палестины и не создадут конкуренцию в какой-либо области трудовой деятельности»115.
    Наконец, Черчилль пояснил, что под «развитием еврейского национального очага» британское правительство понимает его превращение

    110 Sahar Huneidi. A broken trust: Herbert Samuel, Zionism and the Palestinians 1920–1925. L., 2001. P. 131.

    111 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 7.

    112 Statement of British Policy in Palestine (The Churchill White Paper). Command Paper 1700 of 1922, London.

    113 Ibid.

    114 Ibid.

    115 Ibid.

    в «центр, в котором весь еврейский народ может обрести основы своей религии и расы, национального интереса и гордости»116.
    В целом Белая книга 1922 г. установила четкие рамки реализации сионистского проекта. В будущем Палестина представлялась Лондону как
    «процветающее сообщество», «общий дом [евреев и арабов]»117,
    построенный ими на основе «единства и взаимного уважения»118. Однако Палата лордов отклонила программу министерства по делам колоний в отношении Палестины, проголосовав против учреждения на подмандатной территории «еврейского национального очага» (29 голосов «за», 60 –
    «против»). «Вред от того, что в арабскую страну хлынет иностранное население, возможно, никогда не удастся исправить, – заявил лорд Сайденхем, – в результате уступок, сделанных даже не еврейскому
    народу, а сионистским экстремистам, на Востоке образовалась открытая рана, и никто не может предсказать, сколь глубокой она может оказаться»119.
    5 июля 1922 г. Палата общин преодолела решение Палаты лордов (292 голоса
    «за», 35 – «против»), что позволило правительству Великобритании принять на себя обязательства мандатария.
    18 июля 1922 г. Вейцман (с 1920 г. – президент СО) известил Черчилля о признании СО Белой книги120. 22 июля последняя получила одобрение Лиги Наций. Наконец, 24 июля 1922 г. условия мандата на Палестину в соответствии с разъяснениями «Белой книги Черчилля» были одобрены Советом Лиги Наций. В тот же день мандаты Лиги Наций на Сирию и Ливан получила Франция121. 29 сентября 1923 г. мандат на Палестину официально вступил в силу вместе с введением в действие Лозаннского договора с Турцией. По условиям подписанной в Лондоне 3 декабря 1924 г. англо- американской конвенции право Великобритании на осуществление мандата было признано США122. Заключение англо-американской конвенции стало возможным благодаря обещанию Лондона учитывать интересы США в Палестине123.

    116 Statement of British Policy in Palestine (The Churchill White Paper). Command Paper 1700 of 1922, London.

    117 Все без исключения жители Палестины, как евреи, так и арабы, получали статус палестинцев. Ibid.

    118 Ibid.

    119 British Government. Hansard's Reports. House of Lords, 21 June 1922. P. 1025.

    120 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 138.

    121 Таким образом, Великобритании удалось, используя декларацию Бальфура, добиться ревизии соглашения Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов 1916 г. в части, касающейся статуса Палестины. Documents on

    British Foreign Policy 1919 – 1939. First series. Vol. 1. L., 1952. P. 126. Подробнее см.: Сагимбаев А.В.

    Проблема разграничения ближневосточных подмандатных территорий Великобритании и Франции // Всеобщая история: современные исследования: межвузовский сборник научных трудов. Вып.15. Брянск: БГУ, 2006. С. 128 – 141.

    122 Palestine Mandate Convention between the United States of America and Great Britain Signed at London, 3

    December 1924 // FRUS. United States Department of State. Papers relating to the foreign relations of the United States, 1924. Volume II. Washington, D.C., 1924. P. 212 – 222. Создание «демократического еврейского общества» в Палестине рассматривалось в США как реализация принципов американской свободы и социальной справедливости. Ласкина Е.Г. Обсуждение вопроса создания «еврейского национального очага» в еврейской общине США // Динамика арабо-израильского конфликта. Материалы научной конференции. Нижний Новгород, 1991. С. 9.

    123 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 2.

    Хотя в преамбуле мандата признавались «историческая связь еврейского народа с Палестиной и наличие правовых оснований для восстановления его национального очага в этой стране», уже в статье 1 подчеркивалось, что «вся полнота законодательной и административной власти» принадлежит мандатарию. Развитие «еврейского национального очага» регламентировалось положениями Белой книги 1922 г., которые оставались в целом неизменными вплоть до кануна Второй мировой войны. Черчилль обещал, что со временем на смену мандатному правительству придут представительские органы власти и самоуправления, однако предоставление Палестине полной независимости, а, следовательно, и возможность провозглашения там еврейского государства, называлось делом
    далекого будущего124.

    1.2. «Еврейский национальный очаг» в Палестине в 1920-е – первой половине 1930-х гг.: «завоевание земли, труда и самоуправления»

    Становление и развитие «еврейского национального очага» происходило в условиях постоянной эскалации конфликта между местным арабским населением и колонистами-сионистами. Как отмечают в своем исследовании А. Эпштейн и М. Урицкий, «ни евреи, ни арабы, ни даже англичане не представляли себе в начале 1920-х годов, какое политическое будущее ждет Палестину / Эрец-Исраэль. В этих условиях каждая из сторон прикладывала все возможные усилия для того, чтобы максимально увеличить свои шансы на обретение политического суверенитета в послемандатный период». Важным фактором, дестабилизировавшим социально-политическую обстановку в стране, указывают исследователи, было отсутствие какой-либо определенности конкретных сроков окончания британского правления:
    «Каждая община – и арабская, и еврейская – знала, что настанет день, когда англичане покинут Палестину / Эрец-Исраэль, и должна была как-то к этому
    подготовиться, не имея ни малейшего представления, случится это через год,
    через десять лет или через полвека … "размытость" представлений об окончательном статусе Палестины / Эрец-Исраэль провоцировала каждую из
    сторон на действия, направленные на создание необратимых последствий, с которыми тогда, когда вопрос о будущем Палестины / Эрец-Исраэль окажется на повестке дня, невозможно будет не считаться»125.
    Вопреки расчетам Лондона и ожиданиям СО план создания в Палестине «еврейского национального очага» был воспринят арабами крайне враждебно. Так, придание гласности декларации Бальфура в Палестине и обращение короля Георга V к ее жителям, обосновывающее «необходимость и обязательность установления в Палестине национального очага для

    124 «Прежде, чем это свершится, – говорил в 1922 г. Черчилль об установлении полного самоуправления в

    Палестине, – успеют умереть дети наших детей». Цит. по: В. Лакер. История сионизма. М., 2000. С. 646.

    125 Эпштейн Алек Д. , Урицкий Михаил. Правление Британской империи в Палестине (1917 – 1948): между евреями и арабами // Космополис. 2005. №1(11). С. 98 – 99, 100.

    еврейского народа», послужило поводом первого вооруженного антисионистского выступления арабов осенью – зимой 1920 г. Стремясь снять напряженность вокруг палестинской проблемы, английский кабинет объявил о «разделе» мандата на Палестину. На входящей в сферу его действия территории к востоку от реки Иордан был образован эмират Трансиордания под управлением старшего сына короля Хиджаза Хусейна ибн Али аль-Хашими эмира Абдаллаха. Поселение там еврейским колонистам запрещалось. Трансиордания перешла под отдельный
    британский мандат, утвержденный Советом Лиги Наций в сентябре 1922 г.126
    Этот шаг был продиктован ростом арабского национально-
    освободительного движения (вооруженное восстание в Ираке весной-летом
    1920 г., партизанская война в Палестине осенью-зимой 1920 г.)127 и являлся частью новой британской стратегии. Признав невозможность прямой
    интеграции Ирака, Палестины и Хиджаза в «Британскую Средневосточную империю», Каирское совещание руководителей британских оккупационных
    властей под председательством министра колоний У. Черчилля в марте
    1921 г. приняло решение отказаться там, где это необходимо и возможно, от таких откровенно колониальных форм, как протекторат и мандат в пользу
    «договорной зависимости». Новый курс предполагал создание системы хашимитских государств (Ирак, Трансиордания, Хиджаз), связанных с Великобританией «союзными договорами», что, по мнению Лондона,
    соответствовало его обязательствам по соглашению Мак-Магон – Хусейн 1915 г. Палестина должна была занять особое место в британской ближневосточной системе. В отличие от названных арабских стран она оставалась под прямым управлением Верховного комиссара, на которого
    также возлагались функции контроля «союзных» арабских государств.
    В составе Османской империи территория исторической Палестины входила в две административные единицы – вилайет Бейрут и санджак
    Иерусалим. Арабы именовали ее Южной Сирией. В этническом и культурно- языковом плане местное арабское население было близко сирийцам и ливанцам, оно считало себя потомками древних ханаанейцев, живших здесь до прихода иудейских племен128. Поэтому с точки зрения арабских масс
    «раздел» мандата на Палестину 1922 г. выглядел искусственным и, более того, прямо противоречащим идее единого арабского мира129. По мнению арабской элиты он являлся так же вероломным нарушением соглашения Мак-Магон – Хусейн 1915 г., в соответствии с которым Палестина, как утверждала арабская сторона, была отнесена к «области арабской

    126 Карраш Хасан. Принятие Лигой Наций мандата на Палестину и его влияние на возникновение палестинской проблемы в 30 – 40-е гг. ХХ в. // Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Серия «Юридические науки». Т. 19 (58). 2006. № 2. С. 292.

    127 Подробнее см.: Саид А. Восстания арабов в ХХ веке. М., 1964.

    128 Киселев В.И. Палестинская проблема в международных отношениях. М.,1988. С. 15.

    129 «Раздел» мандата на Палестину вызвал недовольство и тех сионистских групп, которые выступали за создание «еврейского государства по обоим берегам Иордана». Friedman Is. British Pan-Arab policy, 1915 –

    1922: a critical appraisal. New Brunswik, New Jersey, 2010. P. 342 – 343.

    независимости». Уверенность арабов в том, что «раздел» мандата на
    Палестину был первым шагом к созданию подконтрольного Лондону
    «еврейского государства» способствовал широкому подъему антиеврейских настроений. Наконец, по мнению Хашимитов, «раздел» подрывал положение Трансиордании, именуемой ими «внутренней Палестиной», – отторжение от нее «внешней Палестины» лишало эмират обладания Иерусалимом (на что рассчитывал Абдаллах ибн Хусейн) и выхода к важнейшим сухопутным и морским коммуникациям130. В итоге, как отмечает белорусский историк Д.Л. Шевелев, уже с начала 1920-х гг. борьба против создания в Палестине
    «еврейского национального очага» стала идеей, объединившей элиты арабских полуколоний, а также элиту с массой населения131. Таким образом, политика Великобритании способствовала формированию региональной идентичности Палестины132 и ее объективации как предмета арабо- еврейского конфликта. Поскольку последний являлся важнейшим фактором развития «еврейского национального очага», далее мы рассмотрим вызвавшие его противоречия, не углубляясь, однако, в историю самой арабо- еврейской «борьбы за Палестину» 1920 – 1930-х гг.
    В основе конфликта лежало столкновение двух – арабского и еврейского (в сионистской версии) – национализмов133. Как политическая концепция национализм был воспринят арабской политической элитой на рубеже XIX – XX вв. от европейцев134. В это время на территории Османской империи шел активный процесс формирования этнокультурной общности арабских народов. Националистические чувства арабов подпитывались идеями возрождения (нахда) арабской культуры. В послевоенный период арабское национальное движение попало под сильное влияние панисламистской идеологии. Однако при этом необходимым шагом на пути к
    «мусульманскому единству» считалось достижение «арабского единства» и

    130 Хусейн, король Иорданского Хашимитского Королевства. Моя профессия – король. М., 1995. С. 68. Искусственный, с точки зрения географа и биолога, характер вычленения Палестины отмечал посетивший в октябре 1926 г. эти края член-корреспондент АН СССР Н.И. Вавилов: «В автомобиле мы отправились из Бейрута вдоль побережья Сирии в Палестину … Вот и граница Палестины … После заставы ландшафт тот же. Кордон ни в коей мере не соответствует какой-либо естественной грани. Та же узкая полоса Средиземноморья, те же сухие нагорья с кустарниками … Являясь естественным продолжением Палестины, Трансиордания, примыкающая непосредственно к Месопотамии, представляет собой огромную ровную территорию, пригодную для культуры хлебных злаков … По документальным данным, Трансиордания была не только житницей Палестины, но хлеб ее вывозился и за пределы страны». Вавилов Н.И., Краснов А.Н. Пять континентов. Под тропиками Азии. Повесть о путешествиях за полезными растениями по основным земледельченским районам Земли. Очерки о путешествиях по тропическим странам Азии с целью изучения их растительности. М., 1987. С. 91, 95.

    131 Шевелев Д. Л. Палестина в англо-арабской дипломатической игре в 1915–1939 гг. // Переписка Мак -

    Магона – Хусейна 1915–1916 гг. и вопрос о Палестине: Документы и материалы. М., 2008. С. 54.

    132 В составе Османской империи территория исторической Палестины входила в две административные единицы – вилайет Бейрут и санджак Иерусалим, она часто именовалась турецкой Южной Сирией.

    133 Под национализмом мы понимаем политический принцип, требующий совпадения национальной

    общности и государства. См.: Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 23; Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. М., 1999. С. 35–36, 51–58.

    134 Левин З.И. Развитие общественной мысли на Востоке. Колониальный период. XIX – XX вв. М., 1993. С.

    159.

    «арабской солидарности», что объективно закладывало основы для дальнейшего развития арабского национализма на Ближнем Востоке135.
    Говоря о конкретном содержании арабо-еврейского конфликта в Палестине, прежде всего, следует рассмотреть его социокультурный аспект. В начале XX вв. еврейское население Палестины было представлено,
    главным образом, ортодоксальными религиозными общинами, получившими в израильской историографии обобщенное наименование «старый ишув» (ивр. – заселенное место, население), в противоположность «новому ишуву», образованному колонистами-сионистами. Представители «старого ишува»
    проживали в четырех «святых городах» Палестины – Иерусалиме (36 000), Цфате (8 000), Тверии (4 000) и Хевроне (1 000), а также в Яффе (10 000) и Хайфе (3 000)136. Старейшую часть еврейского населения Палестины составляла сефардская община, в которую влились иммигранты из Северной Африки, Бухары, Ирана и других восточных стран. Ашкеназская община состояла главным образом из восточноевропейских евреев. Большинство палестинских евреев жило за счет пожертвований еврейских общин других стран – hалукки. Хотя еврейская община признавалась турецкими властями, а
    главный сефардский раввин Иерусалима пользовался официальным статусом, социальное положение евреев было низким. Многие евреи, особенно из числа ашкеназов, искали защиты у иностранных консулов.
    В 1920-е гг., когда в еврейской среде Палестины еще сохранялась оппозиция «старый» – «новый» ишув, арабские лидеры постоянно
    подчеркивали, что их противниками являются не евреи вообще, а сионисты, которые «внесли разлад в благополучные до их появления арабо-еврейские отношения». С установлением в Палестине власти британской
    администрации ворота страны открылись для еврейских иммигрантов. Исходя из принципа «экономической емкости страны», Верховный комиссар Палестины Г.Самуэль утвердил на 1920 – 1921 гг. квоту еврейской
    иммиграции в 16 500 чел. В период с июля 1920 г. по апрель 1921 г. в Палестину въехало 10 652 еврея-иммигранта, из которых 9 191 имел рекомендацию СО (в деле организации еврейской иммиграции в Палестину британская администрация тесно сотрудничала с СО)137.
    В 1921 г. Великий муфтий Иерусалима Мохаммед аль-Хадж Амин аль- Хусейни призвал своих единоверцев к борьбе с «сионистской опасностью». В действительности арабские повстанцы не различали среди своих жертв представителей «старого» и «нового» ишувов – после оглашения декларации Бальфура в массовом сознании арабов все евреи Палестины стали

    135 Кудрявцев А.В. Исламский мир и палестинская проблема. М., 1990. С. 39.

    136 Руппин А. Современная Сирия и Палестина. Пг., 1919. С. 16. В годы Первой мировой войны вследствие депортаций и эмиграции общая численность еврейского населения Палестины (около 80 000 чел.)

    сократилось примерно на 1/3, уровень 1914 г. она вновь достигла к 1922 г. Divine Donna Robinson. Exiled in the Homeland: Zionism and the Return to Mandate Palestine. Austin, 2009. P. 218.

    137 Mossek M. Palestine Immigration Policy Under sir Herbert Samuel: British, Zionist and Arab Attitudes. L., 1978.

    P. 9, 169.

    восприниматься как сионисты138. Но в данном случае важно обратить внимание на другое обстоятельство. Если «старый ишув» был встроен в местную систему феодально-патерналистских отношений – еврейские общины занимали определенное положение в иерархии этноконфессиональных групп Палестины и соответственно ему обладали определенными правами и обязанностями, то «новый ишув» демонстративно противопоставлял себя данной системе.
    Сионисты воспринимали себя как пионеров-колонизаторов. В письме к Сесилю Родсу Герцль объяснял, что вопрос создания еврейского государства в Палестине является по существу колониальным вопросом139. Сионисты привносили в «обетованную землю» европейские ценностные установки и практики. Колонизация Палестины рассматривалась ими не только как
    «возвращение в свою страну», но одновременно и как целенаправленная вестернизация последней. Думается, что наиболее емко это общее для всех течений в сионизме понимание его миссии по отношению к Палестине выразил в 1926 г. лидер правого крыла СО З. Жаботинский: «Мы идем в Палестину … как сказал Нордау, чтобы "раздвинуть пределы Европы до Евфрата"; иными словами, чтобы начисто вымести из Палестины, поскольку речь идет о тамошнем еврействе нынешнем и будущем, все следы "восточной души". Что касается до тамошних арабов, то это их дело; но если мы можем
    им оказать услугу, то лишь одну: помочь и им избавиться от "Востока"»140.
    В середине 1920-х гг. вследствие резкого скачка еврейской иммиграции в «землю обетованную», главным образом из Польши и СССР (в 1923 г. в страну прибыло 7 421 иммигрантов-евреев, в 1924 г. – 12 856, в 1925 г. –
    33 801141), «еврейская Палестина» приобрела европейский облик. Этому во
    многом способствовала урбанизация страны. В первой половине 1920-х гг. заметно вырос Тель-Авив, – первый еврейский город в подмандатной Палестине – и еврейские кварталы в других городах (Иерусалим, Хайфа).
    Итак, с точки зрения социокультурного подхода арабо-еврейский конфликт в Палестине представлял собой столкновение двух систем – феодально-патерналистской (палестинской) и либерально-
    индивидуалистской (европейской, представленной сионистами) – при котором противники воспринимали друг друга с собственных мировоззренческих позиций: арабы считали сионистов «разрушителями

    138 До конца 1920-х гг. «старый ишув» стремился максимально дистанцироваться от «нового ишува». Между представителями «новой» и «старой» общин постоянно возникали трения, вызванные нежеланием новых поселенцев следовать традиционному образу жизни. Руководители «старого ишува» не без оснований заявляли о том, что сионисты своими действиями компрометируют религиозную общину в глазах арабов, втягивают ее в конфликт. Стремясь продемонстрировать прочность своих добрососедских отношений с арабами, еврейская религиозная община Хеврона отказалась от помощи отрядов самообороны «нового ишува», что во время столкновений 1929 г. привело к ее полному уничтожению. После трагедии Хеврона перед лицом стремительно нарастающих в арабской среде антиеврейских настроений и возрастания политического авторитета и военной силы СО в Палестине «старый ишув» был постепенно инкорпорирован

    «новым ишувом».

    139 Цит. по: Out roots are still olive. The story of the Palestinian people. San Francisco, 1977. P. 24.

    140 Жаботинский. Восток // Рассвет. 26 сентября 1926.

    141 Щевелев С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920 – 1948). Симферополь, 1999. С. 118.

    векового уклада жизни», «инородным телом в Палестине», сионисты арабов
    – «виновниками запустенья [Палестины]», «отцами пустыни»142.
    Особое внимание следует уделить рассмотрению социально- экономической линии конфликта. Различные еврейские организации (Ховевей Цион, Еврейское колонизационное общество и др.) и филантропы (Г. Гинцбург, Э. Ротшильд и др.), движимые идеями «палестинофильства» стали приобретать земли в Палестине с начала 1880-х гг. В зависимости от спонсорских предпочтений земли приобретались в самых разных частях исторической Палестины от Синая до Заиорданья и от Негева до Ливана. Всего к началу 1920-х гг. по данным британской администрации евреями было приобретено 650 000 дунамов земли (1 дунам = 0,1 га), тогда как общая
    площадь Палестины составляла 27 млн. дунамов143. С введением в действие мандата на Палестину ведущая роль в деле еврейской колонизации страны
    перешла к СО. Массовые приобретения земли в «общественную собственность еврейского народа» осуществлялись специальными
    учреждениями СО. Еще в 1901 г. решением V сионистского конгресса (1901 г., Базель) был основан Еврейский национальный фонд (ЕНФ, Керен Каемет). ЕНФ занимался приобретением земель в исторической Палестине в «вечную собственность еврейского народа»144. Главной задачей созданного на Лондонской конференции СО 1920 г. Учредительного фонда (Керен Хаесод) была организация еврейских сельскохозяйственных поселений в Палестине.
    По данным британского министерства по делам колоний, к 1930 г. евреи владели уже 1 250 000 дунамами земли при общей площади обрабатываемой земли 6 844 000 дунамов145. Бюджет фондов формировался как за счет добровольных пожертвований евреев во всех странах мира (марки ЕНФ стали символом сионистского движения146), так и кредитов основанного в 1899 г. в соответствии с решениями I и II сионистских конгрессов Еврейского колониального банка (ЕКБ). Кредитованием еврейских сельскохозяйственных поселений и промышленных предприятий в Палестине занимались филиалы ЕКБ – Англо-Палестинский (1903 г.) и Англо-Левантийский (1906 г.) банки. Англо-Палестинский банк стал основным финансовым учреждением подмандатной Палестины147.

    142 Вейцман так характеризовал арабское население Палестины: «Араба часто называют "сыном пустыни". Правильнее его было бы назвать "отцом пустыни". Своей леностью и примитивностью цветущий сад он превращает в пустыню». Цит. по: Запись беседы полномочного представителя СССР в Великобритании И.М. Майского с президентом СО Х. Вейцманом. 3 февраля 1941 г. // Советско-израильские отношения: Сборник документов. Т. I. 1941 – 1953: Кн. 1: 1941 – май 1949. М., 2000. С. 15.

    143 Great Britain and Palestine. 1915 – 1945. Information papers №20. L., 1945. P. 53. По данным Поалей Цион в 1922 г. земельные приобретения евреев в Палестине составили 653 329 дунамов. РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1.

    Д. 459. Л 84.

    144 Quigley J. Palestine and Israel. A Challenge to Justice. Durham, L., 1990. P. 4.

    145 Parliamentary Debates. House of Commens. Vol. 245. № 15 (17 November 1930). Col. 78.

    146 По данным Поалей Цион основная часть средств ЕНФ складывалась за счет взносов еврейской диаспоры

    США. РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 122. С середины 1920-х гг. между руководством «еврейского национального очага» в Палестине и Сионистской организации Америки установились прочные связи. АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 11–12.

    147 Федорченко А.В. Финансовые институты Израиля: их особенности и место в экономике страны //

    Финансовые структуры Ближнего Востока. М., 1996. С. 132.

    Вкладывая капитал в землю, сионистские фонды создавали, таким образом, территориальную основу будущей социально-политической еврейской общности в Палестине. Достаточно скромные успехи сионистов в деле сельскохозяйственной колонизации Палестины (в 1914 г. в Палестине насчитывалось 43 еврейских сельскохозяйственных колонии, в 1922 г. – 73, в
    1927 г. – 110, в 1930 г. – 107, в 1934 г. – 160, в 1936 г. – 208, в 1941 г. – 257, в
    1948 г. – 291148) на фоне интенсивного наращивания земельного фонда, часть которого оставалась необрабатываемой (20% в 1936 г., 10% – в 1939 г.149), свидетельствовали о том, что планы СО имели не столько экономическую,
    сколько политическую направленность – утвердить еврейское присутствие в стране, отгородиться от местного населения и обеспечить безопасность своей территории150.
    Важно отметить, что систематическая скупка сионистскими фондами земли в мандатный период стала возможной благодаря инициированной британской администрацией аграрной реформе. Ее начало было положено
    указом «О передаче земли» (Mahlul Land Ordinance) (1920 г.), разрешившем свободную продажу и покупку земли. Британские власти всячески содействовали процессу раздела арабских общинных земелевладений (mahlul)
    и росту частной собственности на землю, что вело, с одной стороны, к переходу земель в собственность влиятельных арабских кланов и сионистских колонизационных организаций, а с другой – к обезземеливанию феллахов.
    Согласно логике развития капиталистических отношений последние должны были стать сельскохозяйственными и промышленными рабочими. Однако наиболее перспективный с этой точки зрения еврейский сектор палестинской экономики был, за редким исключением, закрыт для арабов.
    Сионистская колонизация Палестины проходила под лозунгами
    «завоевания земли», «завоевания труда» и «завоевания рынка». Первые еврейские хозяйства фермерского типа в Палестине опирались на поддержку
    филантропов, таких, например, как барон Э. Ротшильд, и пользовались дешевым трудом арабских рабочих. Устав Керен Хаесод допускал наем уже только рабочих-евреев: «если и когда он [поселенец] будет вынужден нанять работника, он наймет только еврея»151. По мере нового роста сионисткой иммиграции в Палестину после ее спада в период экономического кризиса
    1929–1933 гг. (в 1931 г. в страну прибыло 4 075 иммигрантов-евреев, в
    1932 г. – 9 553, в 1933 г. – 30 327, в 1934 г. – 42 359, в 1935 г. – 61 854152) и усиления сионистского рабочего движения – уже в 1920-е гг. оно стало доминирующим и во многом определяющим развитие «еврейского

    148 The Political History of Palestine under British Administration (Memoranda by His Majestys Government Presented in July, 1947 to the United Nations Special Committee on Palestine). Jerusalem, 1947. P.15 – 16; Lowdermilk W.C. Palestine: Land of Promice. N.Y., 1944. P. 108

    149 Щевелев С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920 – 1948). Симферополь, 1999. С. 136, 141

    150 Аттиас Ж. - К., Бенбасса Э. Вымышленный Израиль. М., 2002. С. 214.

    151 ООН. Истоки и история проблемы Палестины. Часть I. 1917 – 1947. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-5.shtml

    152 Щевелев С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920 – 1948). Симферополь, 1999. С. 132.

    национального очага» – в Палестине были созданы еврейские коллективные сельскохозяйственные поселения (квуцот, кибуцы и мошавы), члены которых принципиально отказывались от использования наемного труда153.
    Еврейское рабочее движение в Палестине, представленное преимущественно выходцами из Восточной Европы, видело свою главную задачу в том, чтобы взорвать устои традиционного еврейского общества гетто и «черты оседлости» и посредством массовой иммиграции (в сионистской терминологии алии, ивр. – восхождение) в Эрец-Исраэль добиться коренного социального переустройства154. Иначе говоря, лозунги
    «завоевания земли, труда и рынка» были направлены на превращение евреев в «обычный народ». «[Палестинская экономика], – отмечал в 1925 г. печатный орган еврейского рабочего движения Палестины «Давар», – начинает понемногу освобождать еврейские рабочие массы от их экономического и политического бессилия, она извлекает их из проклятой тесноты и застывших "еврейских ремесел", втягивая в основные отрасли палестинского хозяйства»155.
    В начале 1920-х гг. прибытие в Палестину евреев-пролетариев изменило «форму и характер [еврейской] рабочей организации, бывшей до того объединением исключительно сельскохозяйственных рабочих». Широкое развитие получило кооперативное движение еврейских рабочих, их объединения добились получения подрядов от мандатных властей. Эти общественные работы стали «школой для 4 000 рабочих-переселенцев, которые тут впервые приобрели навык в землекопных, каменотесных и, отчасти, строительных работах, и которые в процессе работы организовались в "Квуцот", артели и различные отряды». Уже к середине 1920-х гг. кооперативные объединения еврейских строительных и промышленных рабочих потеснили на палестинском рынке труда египетских рабочих, привлекаемых англичанами для дорожно-строительных, ремонтных и
    водопроводных работ156. Важно отметить, что с установлением в Палестине мандатного режима получение работы там стало целью многих арабов из соседних стран, стремящихся переселиться в Палестину на постоянное место
    жительства. Развитие еврейского рабочего движения объективно сокращало возможности арабской иммиграции в Палестину157.
    Важную роль в развитии «еврейского национального очага» играли
    политические партии. Они представляли собой крупные субцентры не только политической, но и социально-экономической и культурной деятельности. Крупные партии создавали собственные производственные предприятия,

    153 К 1941 г. квуцот, кибуцы и мошавы составили 1/3 всех еврейских сельскохозяйственных поселений. Great

    Britain and Palestine. 1915 – 1945. Information Papers № 20. L., N.Y., 1946. P. 35.

    154 Рубинштейн А. От Герцля до Рабина и дальше. Сто лет сионизма. Мн.: МЕТ, 2002. С. 32, 44 – 45.

    155 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 85.

    156 Solel–Boneh // Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г. С. 272–271.

    157 Тем не менее, по результатам исследований различных авторов можно говорить об иммиграции в

    1920-е гг. в Палестину около 60 000 арабов. Grossman David. Rural Arab Demography and Early Jewish Settlement in Palestine: Distribution and Population Density During the Late Ottoman and Early Mandate Periods. New Brunswick, New Jersey, 2010. P.60, 77.

    образовательные учреждения, институты социальной инфраструктуры, в ряде случаев – собственную военную организацию158. По инициативе сионистских рабочих партий Ахдут ха-авода, Ха-Поэл ха-цаир, Хе-Халуц и др. в 1920 г. в Палестине была создана Всеобщая федерация еврейских рабочих Эрец-Исраэль (ивр. – Хистадрут, т.е. «федерация»). В ведении Хистадрута, сфера деятельности которого также значительно превосходила пределы, обычные для профессиональной организации, находились все сельскохозяйственные и промышленные, преимущественно кооперативные,
    предприятия рабочих партий. Иначе говоря, Хистадрут контролировал значительную часть еврейского сектора палестинской экономики. В 1921 г. Хистадрут основал Рабочий банк (Ха-Поалим) с целью «помогать и укреплять материально и всеми другими способами все отрасли работы тех учреждений, союзов и рабочих квуцот всякого рода, которые сорганизовались для улучшения положения своих товарищей на основе кооперативного принципа»159. Для оборотного капитала СО ссудила банку при открытии его действий 39 000 англ.фунтов160. Капиталы Рабочего банка и кооперативных обществ «еврейского национального очага» составили в
    1937 г. 17 млн. палестинских фунтов161.
    Руководство Хистадрут – его первым генеральным секретарем стал один из лидеров левого крыла СО Д. Бен-Гурион – последовательно реализовывало программу «завоевания земли, труда и рынка». Членами Хистадрута, равно как и работниками действующих под его эгидой предприятий могли быть только евреи.
    Создание «чисто еврейских промышленных предприятий» (по данным СО в начале 1930-х гг. их насчитывалось 970162) привело к сегрегации еврейских и арабских рабочих163. В 1930-е гг. в Палестине сложилось две экономические системы – еврейская и арабская164. Экономическая обособленность евреев и арабов проявлялась:
    во-первых, в существовании отдельных еврейских и арабских предприятий;
    во-вторых, в значительной разнице в заработной плате: в
    промышленности рабочий-еврей получал в 1,5 раза больше араба, в строительстве – в 2 раза165;

    158 Власть и политика в государстве Израиль. Исторические корни и конституционное устройство: Часть 1.

    От ишува к государству / По материалам Д. Хоровица и М. Лисака. Тель-Авив, 1997. С. 24, 43.

    159 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 176.

    160 Там же. Л. 174.

    161 Palestine: A Review of Commercial Conditions. L., 1945

    162 Economic conditions in Palestine. July 1935. Report / By C. Empson (British commercial agent, Haifa). № 620. Department of overseas trade. L., 1935. P. 53.

    163 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 192.

    164 См.: ООН. Официальные отчеты второй сессии Генеральной Ассамблеи. Дополнение 11. Специальная комиссия ООН по вопросам Палестины. Доклад Генеральной Ассамблее. Т.I. Нью-Йорк, 1947. С. 13.

    165 Memorandum on the Problem of Palestine to the United Nations Special Committee. 1947. P. 29.

    и, наконец, в качественно разном уровне развития еврейского и арабского экономических секторов – интенсивного рыночного первого, и экстенсивного – второго.
    С середины 1930-х гг. экономические отношения между евреями и арабами все больше напоминали «торговые отношения между двумя различными государствами»166.
    Не обладая достаточными экономическими ресурсами для противостояния сионистской колонизации – например, крупнейший Арабский банк, учрежденный в 1930 г., начал свою работу с
    60 000 палестинских фунтов и, конечно же, не мог противостоять сионистским банкам и фондам167 – широкие арабские массы все больше связывали улучшение своего положения с обретением национальной независимости. В наиболее острой форме конфликт между двумя ведущими группами населения Палестины проявился в борьбе за властные полномочия в институтах политического представительства.
    Мандаты Лиги Наций на управление бывшими арабскими владениями Османской империи (Ирак, Сирия, Ливан, Палестина) признавали за их населением право на самоопределение «под условием, что советы и помощь мандатария будут предоставляться впредь до того момента, когда они окажутся способными руководить собой»168. В 1922 г. Совет Лиги Наций подтвердил, что главной задачей деятельности Великобритании и Франции как государств-мандатариев является подготовка населения подмандатных стран к предоставлению независимости169. Как отмечалось выше, под влиянием арабского национально-освободительного движения Великобритания была вынуждена отказаться от прямого управления Ираком и Трансиорданией. В 1925 г. Франция дала согласие на формирование государственных структур в Ливане, а в 1928 г. – в Сирии. В 1930 г. был заключен англо-иракский договор «о дружбе и союзе», предусматривающий прекращение мандатных обязательств Великобритании со вступлением Ирака в Лигу Наций170. Иначе говоря, в 1920-е гг. на британских и французских подмандатных территориях под контролем Лондона и Парижа шел процесс формирования новых арабских государств. Было очевидно, что в обозримом будущем Палестина также обретет независимость, вопрос заключался лишь в том, кто станет носителем ее суверенитета – арабы или евреи?
    Мандат на Палестину предписывал мандатарию, «насколько позволят обстоятельства, поощрять местную автономию». Указ короля в совете (The Palestine Order in Council171) 1922 г., получивший неофициальное название

    166 ООН. Официальные отчеты второй сессии Генеральной Ассамблеи. Дополнение 11. Специальная комиссия ООН по вопросам Палестины. Доклад Генеральной Ассамблее. Т.I. Нью-Йорк, 1947. С. 14.

    167 Щевелев С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920 – 1948). Симферополь, 1999. С. 141.

    168 The Covenant of the League of Nations. Geneva: Information section, League of Nations Secretariat, 1924.

    169 Third Year Book of the League of Nations. 1922. P. 137.

    170 Ирак стал членом Лиги Наций 3 октября 1932 г.

    171 Palestine Order in Council, 1922. Statutory Rules and Orders №. 1282. London, 1922

    «Палестинская конституция», и Декрет о религиозных общинах и их организации 1926 г. признали автономию лишь за религиозными общинами (Religious Communities) Палестины – иудейской, христианской и мусульманской. Последние получали самоуправление в решении внутренних вопросов, включая право «возлагать на членов общины платежи и налоги в соответствии с потребностями общины»172. Таким образом, были учреждены Верховный мусульманский совет Палестины и Верховный раввинский совет Палестины173. Однако «еврейский национальный центр» имел так же и собственное политическое представительство. Ст. 4 мандата признавала Исполком СО в качестве еврейского представительного института (public body), обладающего правом «давать советы и содействовать мандатной палестинской администрации в экономических, социальных и других вопросах, связанных с устроением еврейской общины в Палестине… и участвовать в развитии страны»174.
    XII сионистский конгресс (1921 г., Карловы Вары) принял решение о разделе Исполкома СО на два органа (бюро), один из которых находился в Иерусалиме и занимался вопросами развития «еврейского национального очага», другой – в Лондоне, представлял его интересы на международной арене, вел пропагандистскую работу. Кроме того, в 1920 г. представители
    «нового ишува» созвали в Иерусалиме Собрание депутатов
    (Асефат Ханивхарим), которое избрало Национальный совет (Ваад Леуми).
    По словам секретаря Национального совета Ш. Черновича, в начале 1920- х гг. «установилась постоянная связь между Ваадом и всеми ишувами. Ваад стал верховной инстанцией всего еврейского населения страны»175. Росло политическое влияние и Хистадрута, который позиционировался его лидерами «как централизованная хозяйственная организация, со своим центральным административным правительственным органом, точь в точь как Совнарком в России»176. На всем протяжении 1920-х гг. СО добивалась официального признания британской администрацией еврейского населения Палестины как национальной, а не религиозной группы. В 1928 г., когда по
    «Уложению о еврейской общине», подписанному Верховным комиссаром Палестины Г. Пламером, Национальный совет получил официальный статус представительного органа «сообщества евреев в Палестине» (Кнессет Исраэль), а Собрание депутатов – право собирать налоги. Таким образом был усилен «национально-светский аспект еврейского самоуправления в Палестине под эгидой Великобритании»177.
    Аналогичные усилия арабских национальных лидеров успехом не увенчались. 13-19 декабря 1920 г. в Хайфе состоялась третья сессия Арабского палестинского конгресса (АПК) под председательством Мусы

    172 Palestine Order in Council, 1922. Statutory Rules and Orders №. 1282. London, 1922

    173 Great Britain and Palestine. 1915 – 1945. Information Papers № 20. L., N.Y., 1946. P. 21.

    174 The Palestine mandate. Geneva: League of Nations, 1930.

    175 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 138 – 139.

    176 Там же. Л. 89.

    177 Гасратян С. М. Религиозные партии Государства Израиль. М., 1996. С. 21.

    Казима аль-Хусейни. Делегатами сессии были представители высшего мусульманского духовенства – Хусейни, Нашашиби, Далиди, Тукан, Джаджани, Хади. Руководящая роль на конгрессе принадлежала клану Хусейни. Делегаты отвергли декларацию Бальфура, подчеркнув, со ссылкой на соглашение Мак-Магона – Хусейни, что Палестина – это часть арабской территории, которой Великобритания обещала независимость и арабское управление. Сессия АПК выразила недовольство деятельностью британской администрации в Палестине, которая «совершенно не учитывает его [народа Палестины] права, принимает законы без обсуждения с народом, признает ВСО в качестве официального органа, потворствует еврейской иммиграции, разрешает поднятие в Палестине сионистского флага, назначает в администрацию тех, кто подходит англичанам». Сессия приняла устав АПК и избрала Исполком АПК, который на первых же своих заседаниях выработал ряд требований в адрес английского правительства и мандатной администрации Палестины:
    1. немедленное прекращение еврейской иммиграции в Палестину;
    2. прекращение поддержки Великобританией сионистского движения;
    3. создание в Палестине представительного правительства,
    избираемого «палестинским народом, говорящем на арабским языке» (при этом подчеркивалось, что «коренные евреи в Палестине говорят тоже на арабском»)178.
    Требования АПК, своего рода манифест арабского национального движения в Палестине, были отклонены британским правительством. Они постоянно воспроизводились арабскими лидерами на всем протяжении 1920–
    1930-х гг. (ежегодно в день годовщины обнародования декларации Бальфура,
    2 ноября, в подмандатной Палестине проводилась арабская забастовка против «сионизации» страны179), но неизменно отвергались британской администрацией или оставались без ответа180.
    Четвертая сессия АПК (Иерусалим, май 1921 г.) обратился с призывом к мандатным властям создать законодательный совет, в котором были бы представлены и арабы, и евреи. В феврале 1922 г. английские власти
    опубликовали проект закона о таком совете. В него должны были входить: верховный комиссар Палестины; 10 официальных членов (исключительно англичан), назначаемых верховным комиссаром Палестины;
    12 неофициальных членов, избираемых населением Палестины (8 – от мусульманской общины, 2 – от христианской и 2 – от еврейской). Согласно проекту закона Верховный комиссар наделялся правом veto в отношении любого закона, который мог быть принят советом. Законопроект не получил
    поддержки среди арабов, считавших, что его принятие закрепит неравноправное положение арабской общины по сравнению с еврейской.

    178 Коннер В.В. Деятельность Арабского палестинского конгресса в 20-е годы XX века // Культура народов

    Причерноморья. 2001. №25. С. 64. В 1934 г. АПК самораспустился.

    179 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 16.

    180 Там же. Л. 1.

    В 1929 г. с целью консолидации ресурсов сионистских и несионистских, но поддерживающих цели СО, еврейских организаций в Палестине и за ее пределами, а также углубления сотрудничества с британской администрацией в деле развития «еврейского национального очага», XVI сионистский конгресс (Цюрих) принял решение о создании специализированного органа Исполкома СО – Еврейского Агентства для Палестины (ЕА, ивр. – Сохнут, т.е. «агентство»)181. Штаб-квартира ЕА открылась в Иерусалиме, здесь находилось большинство департаментов
    правления ЕА. С точки зрения палестинских арабов учреждение ЕА было равнозначно формированию «сионистского правительства».
    Ответом арабской стороны на усиление позиций «еврейского национального центра» стали вооруженные антиеврейские выступления в августе 1929 г. в Иерусалиме, Хайфе и Яффе182, переросшие вскоре в антибританское восстание под лозунгами предоставления Палестине национальной независимости и прекращения еврейской иммиграции. Августовское восстание со всей очевидностью продемонстрировало нежелание арабов признать «еврейскую Палестину». «Араб, живущий на земле Израилевой, не может быть сионистом, – заявил в этой связи Д. Бен- Гурион, – Он не может хотеть, чтобы евреи составляли большинство. В этом и заключается истинный политический конфликт… Как и они, мы стремимся к большинству, но нашему большинству»183.
    Сложившуюся на рубеже 1920–1930-х гг. в подмандатной Палестине ситуацию британский политик и историк Н. Бетелл определил как
    «конфликтный треугольник» (triangle of conflict) трех сил: арабов, сионистов и британской администрации184. В 1920-х гг. Лондону представлялось еще вполне возможным не только сохранить на долгое время контроль над Палестиной, но и примирить интересы арабского населения и сионистов в этом стратегически важном для Британской империи районе. Убежденность британских политиков в исключительной способности регулировать общественно-политические и религиозные отношения в многонациональных частях империи породили мысль о готовности Лондона сохранить мир в Палестине185. Однако эскалация арабо-еврейского конфликта в Палестине в
    1930-е гг. заставила британский истеблишмент пересмотреть его приоритеты своей ближневосточной политики.

    181 Название и основные функции ЕА были установлены в мандате Лиги Наций на управление Палестиной

    (ст. 4). The Palestine mandate. Geneva: League of Nations, 1930.

    182 По официальным данным в ходе столкновений в августе 1929 г. было убито 133 еврея и 104 араба. Great Britain. Commission on the Palestine. Disturbances of August, 1929. Report. Presented by the Secretary of State for the Colonies to Parliament. London, March, 1930. Cmd. 3530.

    183 Rebirth and Destiny of Israel by David Ben Gurion (Collection Essays and Addresses by David Ben Gurion). L.,

    1959. P. 239.

    184 Bethell Nicholas. The Palestine Triangle: the Struggle Between the British, the Jews and the Arabs, 1935 – 48, London, 1979. P. 239.

    185 Шандра А.В. Проблема Палестины: британский след. Арзамас, 2009. С. 69.

    1.3. «Еврейский национальный очаг» в борьбе за Палестину во второй половине 1930-х гг.

    Сохранение британской империи после окончания Первой мировой войны было возможно лишь посредством экстенсивного расширения британской колониальной системы, однако в первой половине ХХ в. это расширение происходило в условиях относительного ослабления самой Британии – расширяющаяся периферия и слабеющий центр порождали новые проблемы186, одной из которых стала Палестина. В условиях послевоенного экономического кризиса Великобритания, обремененная к тому же военными долгами, не могла позволить себе крупных вложений в
    экономику «земли обетованной». «Двигателем» ее развития должна была стать сионистская экономическая колонизация187. Исходя из этого посыла, Лондон оказывал всестороннюю поддержку сионистам. Так, например, желая придать импульс аграрной реформе в 1921 г. британская администрация передала СО значительные участки земли в Палестине, принадлежавшие раннее султану Абдул-Хамиду II188. Под эгидой Лондона финансовые учреждения СО заняли доминирующие позиции в Палестине. В частности, как отмечалось выше, Англо-Палестинский банк стал основным финансовым учреждением страны. Благодаря поддержке влиятельных британских политиков и деловых кругов в 1923 г. была учреждена Палестинская электрическая компания – крупнейший поставщик электроэнергии в регионе. Компания получила концессию на использование вод Иордана и Ярмука для электроснабжения подмандатной Палестины.
    Противники сионистского проекта в английском истеблишменте периодически разворачивали компании против слишком тесного, по их мнению, сближения Великобритании с сионистами189. Британская администрация в Палестине язвительно именовалась ими «сионистским правительством Палестины». В действительности британская администрация руководствовалась, конечно же, британскими интересами. Сионистская колонизация активно поддерживалась ею в 1920 – первой пол. 1930-х гг. как процесс, способствующий модернизации бывших арабских вилайетов
    Османской империи.
    Политическая стратегия Лондона заключалась в лавировании между сионистами и арабами с целью сохранения в своих руках всей полноты
    власти. Августовские события 1929 г. и вызванный ими рост среди мусульман Британской империи не только антисионистских, но и антибританских настроений, послужили причиной пересмотра английским
    кабинетом принципов его политики в Палестине. А. Эпштейн и М. Урицкий

    186 Широков Г.К. Экономические предпосылки заката Британской империи // Британская империя в ХХ веке.

    М., 2010. С. 122.

    187 Шаповалов М.С. Еврейская экономическая колонизация Палестины в 1920 – 1929 гг. // Евразийские исследования. 2010. № 1. С. 45.

    188 Bunton P. Martin. Colonial land policies in Palestine, 1917 – 1936. Oxford, 2007. P. 45.

    189 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 15.

    говорят в этой связи об особой модели отношений в «конфликтном треугольнике»: «арабы прибегали к насильственным методам в борьбе против евреев (и мандатной администрации); после этого назначалась комиссия по расследованию причин беспорядков; комиссия излагала свои выводы по поводу случившегося; исходя из этих выводов, правительство вырабатывало новую политическую линию в отношении палестинского вопроса», однако арабские лидеры «так и не смогли выработать конструктивную позицию, адекватную региональной политической ситуации», они «раз за разом отвергали все компромиссные предложения англичан, требуя создания арабского государства на всей без исключения территории Палестины». Руководители «еврейского национального очага», в свою очередь, «каждый раз, пусть и с оговорками, принимали новую политику и продолжали конструктивное сотрудничество с мандатными властями, надеясь добиться максимум того, что было достижимо в
    складывающейся ситуации»190.
    2 ноября 1930 г. в тринадцатую годовщину принятия декларации Бальфура министр по делам колоний лорд У. Пассфильд опубликовал меморандум о британской политике в Палестине. Меморандум Пассфильда опирался на доклад комиссии У. Шоу, расследовавшей августовские события
    1929 г. Комиссия пришла к выводу, что главной причиной последних стало
    «разочарование арабов в возможности осуществления своих политических и национальных устремлений». Исходя из этого, министр по делам колоний
    заявил о необходимости сбалансировать британскую политику в Палестине:
    во-первых, за счет принятия принципа равной ответственности и равных обязательств Великобритании в отношении евреев и арабов;
    во-вторых, за счет отказа Лондона от понимания идеи создания
    «еврейского национального очага» в Палестине как ключевого положения мандата;
    в-третьих, за счет пересмотра критериев «экономической емкости» Палестины, а именно принятия в расчет уровня безработицы среди арабского населения;
    наконец, ограничить дальнейшую еврейскую иммиграцию земельными резервами, уже приобретенными сионистскими учреждениями191.
    СО расценила меморандум Пассфильда как отступление от декларации
    Бальфура и Белой книги 1922 г. и попытку ревизии мандата на Палестину в духе предубежденности против еврейских интересов. В начале 1931 г. меморандум Пассфильда был дезавуирован премьер-министром Великобритании Д. Макдональдом192.

    190 Эпштейн Алек Д. , Урицкий Михаил. Правление Британской империи в Палестине (1917 – 1948): между евреями и арабами // Космополис. 2005. №1(11). С. 106.

    191 Palestine. Statement of Policy by His Majesty's Government in the United Kingdom. October 1930. (The

    Passfield White Paper). L.: H.M.S.O., 1930. Cmd. 3692.

    192 Это было сделано в форме письма премьер-министра Великобритании Макдональда президенту СО Вейцману. Бар-Зохар М. Бен-Гурион. Ростов-на-Дону, 1998. С. 98.

    В первой половине 1930-х гг. Лондон пытался найти выход из сложившейся в Палестине ситуации в рамках концепции «общего дома [евреев и арабов]». В 1935 г. мандатная администрация опубликовала новый проект Законодательного совета Палестины. Он должен был состоять из
    28 членов под председательством какого-либо беспристрастного лица, не связанного с Палестиной. Совет получал право вносить и рекомендовать
    законы, при условии принятия на себя обязательства не возбуждать вопроса о легитимности мандата и признания за Верховным комиссаром Палестины права контроля в вопросах иммиграции193. Однако, за исключением возглавляемой Рахиб-беем Нашашиби – противником Великого муфтия Партии национальной защиты, согласившейся направить своих представителей в совет, все арабские группы посчитали его слишком далеко отстоящим от идеала суверенной Палестины. От участия в формировании
    «общего» Законодательного совета страны отказался и Ваад Леуми, не без оснований полагая, что большинство мест в нем достанется представителям самой многочисленной группе «палестинцев», то есть арабам194.
    Распад мандатной системы управления Палестиной, по крайней мере, той ее модели, которая была создана в начале 1920-х гг., произошел во второй половине 1930-х гг. в период «Великого арабского восстания»195. В
    1936 г. лидеры палестинских арабских партий достигли соглашения о формировании единой палестинской организации – Высшего арабского комитета (ВАК), главой которого стал Великий муфтий Иерусалима Мохаммед Амин аль-Хусейни. ВАК возглавил вооруженную борьбу за создание в Палестине суверенного арабского государства.
    В ходе «Великого арабского восстания» 1936–1939 гг. мандатная администрация была вынуждена пойти на сотрудничество с подпольными
    вооруженными силами «еврейского национального очага», созданными еще в
    1920 г. и известными под названием Хагана (ивр. – оборона, защита). Уже в
    1936 г. британские власти мобилизовали около 3 000 евреев во вспомогательные полицейские формирования («Полиция еврейских поселений»), взяв на себя их обеспечение оружием и, частично, жалованьем. Подчиняясь формально британским властям, на деле они оставались в оперативном подчинении командования Хаганы. Таким образом, Хагана была частично легализована. В период 1937–1939 гг. под охраной Хаганы было создано более 50 новых поселений.
    К 1939 г. «Полиция еврейских поселений» насчитывала
    10 батальонов, на вооружении которых было легкое стрелковое оружие,
    ручные пулеметы и минометы. С началом нападений арабских отрядов на железнодорожные пути и нефтепровод Киркук-Хайфа мандатная
    администрация санкционировала наступательные операции Хаганы против

    193 ООН. Официальные отчеты второй сессии Генеральной Ассамблеи. Дополнение 11. Специальная комиссия ООН по вопросам Палестины. Доклад Генеральной Ассамблее. Т.I. Нью-Йорк, 1947. С. 27.

    194 Там же. С. 28.

    195 Саид А. Великое арабское восстание. М., 1940; Он же. Восстания арабов в ХХ в. М., 1964. С. 169 – 180.

    баз арабских повстанцев. Если продолжить приведенную выше метафору, согласно которой в середине 1930-х гг. отношения между евреями и арабами Палестины напоминали «отношения между двумя различными государствами», то можно констатировать, что во второй половине
    1930-х гг. эти «государства» оказались в состоянии масштабной войны друг с другом.
    События в Палестине вызвали острую дискуссию в британском парламенте. Левые депутаты подвергли острой критике просионистскую политику Лондона в Палестине: «Арабы и евреи жили вместе в течение
    столетий и только этот грабеж и эксплуатация в Палестине вызвали волнения
    … Достопочтенный член парламента от Корнарворна [Д. Ллойд-Джордж]
    говорил о докторе Вейцмане и его заслугах союзникам. А что делали арабы во время войны? [Арабы] сражались против турок, рассчитывая на обещание,
    данное Лондоном, что после окончания войны будет образована единая арабская нация … [После войны] появилась декларация Бальфура и арабы
    были обмануты, но не евреями … Они были обмануты теми политиками,
    которые руководят сионистским движением»196.
    Борьба палестинских арабов против «сионизации» их земли усиливала антибританские настроения во всех арабских странах, что ослабляло позиции
    Лондона на Ближнем Востоке. Недовольство английской политикой в
    Палестине проявилось и в таком ключевом для Британской империи регионе как Индия, где после начала «Великого арабского восстания» заметно
    активизировалось движение «мусульманской солидарности» с Палестиной. Провозглашенный им лозунг «Мусульманский мир – это Палестина, а Палестина – это мусульманский мир», грозил осложнить отношения Лондона
    со всеми мусульманами Британской империи. Ситуация осложнялась активным проникновением на Ближний Восток германской и итальянской агентуры197. Таким образом, во второй половине 1930-х гг. ситуация в Палестине перестала быть заботой только сотрудников министерства колоний и превратилась в проблему общеимперской безопасности.
    26 ноября 1937 г. глава Форин Офис А. Иден представил меморандум, в котором говорилось: «Относиться к палестинской проблеме как к локальной
    – не только не практично, но и опасно. Все свидетельствует о том, что это самая важная проблема на Ближнем Востоке и что все наши будущие
    отношения с ближневосточными странами будут почти полностью зависеть от ее решения. Наши противники в Европе знают об этом. Они достаточно

    196 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 4. Д. 13. Л. 7.

    197 Nicosia Francis R. The Third Reich and the Palestine question. New Brunswick, L., 2000. P. 60 – 66. Правительство Муссолини направляло антибританскую и антисионистскую деятельность в Палестине с середины 1920-х гг. ИНО ОГПУ сообщало в НКИД СССР в 1924 г. в этой связи: «Муссолини удалось

    значительно укрепить позиции Италии на Средиземном море. В этой политике Италии не последнее место

    занимает Палестина. В своем стремлении закрепиться на Средиземном море Италия все более наталкивается на Англию … Фашистское правительство использует для этой цели [ослабления позиций Англии в Палестине], с одной стороны – католицизм, с другой – арабское национальное движение, в котором оно нашло союзника против сионизма». АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 6.

    трезво смотрят на вещи, чтобы не забыть о районе, где они могут доставить нам большие неприятности»198.
    Палестинская проблема требовала скорейшего решения.
    30 июля 1937 г. Уайтхолл выпустил Белую книгу по вопросу о британской политике в Палестине, подготовленную на основе результатов работы
    Королевской комиссии, действовавшей в Палестине с ноября 1936 г. по январь 1937 г. По имени главы комиссии лорда Пиля, признанного эксперта по колониальным вопросам, план урегулирования палестинской проблемы получил название «план Пиля».
    Королевская комиссия пришла к следующим выводам:
    во-первых, в Палестине возник «неразрешимый конфликт между намерениями двух основных групп ее населения»;
    во-вторых, Великобритания не заинтересована в том, чтобы управлять страной без согласия ее граждан, поэтому,
    в-третьих, следует «прекратить мандат на основании раздела страны»,
    при котором необходимо соблюсти три условия: раздел должен быть выполним практически, он должен соответствовать взятым Великобританией на себя обязательствам, и, наконец, он должен удовлетворить как арабов, так и евреев199.
    «План Пиля» предлагал раздел Палестины на два государства – еврейское (Галилея, Приморская равнина и Иезраэльская и Эздрелонская долины) и арабское (вся остальная часть Палестины) – связанных с Лондоном договорными отношениями, при сохранении между ними зоны под английским контролем (коридор, соединяющий Иерусалим с побережьем Средиземного моря). «План Пиля» получил принципиальное одобрение правительства Болдуина, однако был отвергнут обеими конфликтующими сторонами, расценившими условия «прекращения мандата» как неприемлемые.
    ВАК настаивал на решении палестинской проблемы по «иракскому сценарию» без какого бы то ни было расчленения Палестины. Прошедший в сентябре 1937 г. в Блудане (Сирия) по инициативе Сирийского комитета защиты Палестины Всеарабский конгресс потребовал аннулировать декларацию Бальфура, прекратить еврейскую иммиграцию и запретить
    «передачу арабских земельных владений евреям». «Палестина является частью неделимой территории арабов, – говорилось в резолюции конгресса. –
    Должно быть оказано сопротивление разделу Палестины и образованию еврейского государства». Конгресс настаивал на замене мандата «особым соглашением с Англией на основе признания независимости арабов в
    Палестине с конституционным образом правления и с гарантией прав евреев как меньшинства в конституционном порядке». В резолюции конгресса подчеркивалось, что «англо-арабская дружба зависит от осуществления

    198 Public Record Office. Kew Gardens. Foreign Office. Great Britain 371/20821; Nov. 26, 1937.

    199 Report of the Palestine Royal commission. Summary of Report. Distributed at the request of the United Kingdom

    Government. Geneva: Series of League of Nations Publications. VI. A. Mandates 1937.

    указанных принципов и что упорство Англии на своей политике вызовет новое сопротивление арабов»200. Аналогичные заявления прозвучали и в в резолюции межпарламентского конгресса арабских и мусульманских стран в защиту Палестины, состоявшегося в 1938 г. в Каире.
    СО отвергла план раздела Палестины на своем ХХ конгрессе (1937 г., Цюрих). «План Пиля» поддержали президент СО Х. Вейцман, считавший раздел Палестины «меньшим из возможных зол», и председатель правления ЕА Д. Бен-Гурион, исходивший из того, что «частичное еврейское государство – это не конец, а только начало»: его создание позволит сионистам организовать «современную национальную оборону, сформировать отборную армию… и обосноваться в других концах страны как по взаимной договоренности с соседями-арабами, так и любыми другими способами»201. Однако подавляющее большинство участников конгресса не без оснований считало, что еврейское государство в границах, предложенных лордом Пилем, будет, учитывая расстановку сил на Ближнем Востоке, почти
    сразу же уничтожено соседними арабскими странами.
    Действительно, из всех арабских стран Ближнего Востока проект раздела Палестины поддержала только Трансиордания, правитель которой,
    зависимый от Лондона эмир Абдаллах ибн Хусейн, надеялся на присоединение к своим владениям арабской части Палестины. Ирак выступил категорически против раздела Палестины, так как это подрывало
    планы Багдада по созданию под его эгидой федерации стран «Благодатного полумесяца». Король Саудовской Аравии Ибн Сауд направил в Лондон своего официального представителя с меморандумом против реализации
    «плана Пиля».
    В итоге конгресс СО представил свою позицию в трех основных пунктах:
    во-первых, мандат Великобритании на Эрец-Исраэль должен быть
    сохранен;
    во-вторых, примирение национальных интересов евреев и арабов в
    Эрец-Исраэль по-прежнему возможно;
    в-третьих, раздел Эрец-Исраэль недопустим202.
    Дискуссии вокруг «плана Пиля» привели к обсуждению прежде официально не рассматривавшегося вопроса о «конечной цели» (Endzel)
    сионистского движения. И хотя по нему конгресс не принял никакого решения, сам факт его постановки свидетельствовал о начале принципиально нового этапа в развитии политического сионизма – речь шла о переходе от задач минимума (создание «еврейского национального
    очага в Палестине, обеспеченного государственно-правовыми гарантиями») к задачам максимума («восстановление еврейского государства»). В связи с этим конгресс поручил руководству СО провести переговоры с

    200 АВП РФ. Ф. 118. Оп. 2. Д. 4. Л. 1–2.

    201 Из письма Бен-Гуриона сыну Амосу. Цит. по: Бар-Зохар М. Бен-Гурион. Ростов-на-Дону, 1998. С. 140.

    202 Лакер В. История сионизма. М., 2000. С. 734–736.

    правительством Великобритании, чтобы выяснить его намерения относительно создания в Палестине еврейского государства «в его исторических границах».
    Основным аргументом сионистов в пользу образования в Палестине еврейского государства стал со второй половины 1930-х гг. тезис о
    необходимости предоставить убежище немецким и австрийским евреям, подвергшимся преследованиям со стороны нацистов. Однако Лондон отказался связать палестинскую проблему с «посторонними соображениями, такими, например как положение евреев в Германии, Австрии или в другом
    месте». Когда в июле 1938 г. на конференции в Эвиан-ле-Бен (Франция)
    32 государства отказались принять еврейских беженцев из Германии и
    Австрии, сионистское руководство усилило давление на английское правительство с требованием открыть для еврейских беженцев двери
    Палестины. Однако Великобритания не могла пойти на это, не рискуя испортить отношения с арабскими и другими мусульманскими народами Британской империи203. В итоге, по словам английского историка П. Кальвокоресси, «Гитлер взвалил на Англию бремя позора за отказ предоставить убежище преследуемым … евреям»204. Еврейская иммиграция в Палестину являлась в представлении арабов главным инструментом
    «сионизации» страны. За период с 1931 по 1939 гг. в результате нескольких иммиграционных волн, численность «еврейского национального очага» возросла, главным образом за счет переселенцев из Германии и подчиненных ей стран с 174 606 до 474 102 человек, то есть почти в 3 раза. За тот же период арабское население увеличилось с 792 155 до 1 044 845 человек, то есть менее чем в 1,3 раза205.
    Несмотря на резко отрицательное отношение к «плану Пиля» конфликтующих сторон и фактическое его отклонение Советом Лиги Наций206, вплоть до конца 1938 г. кабинет Чемберлена рассматривал проект раздела Палестины как единственно возможный способ нормализовать арабо-еврейские отношения. В апреле 1938 г. в Палестину была направлена специальная экспертная комиссия под председательством сэра Ч. Вудхеда для изучения возможностей реализации «плана Пиля». Ее отчет был опубликован 9 ноября 1938 г. в виде Белой книги по вопросу о британской
    политике в Палестине. В нем констатировалась практическая неосуществимость «плана Пиля» «ввиду политических, административных и

    203 В уже цитировавшемся меморандуме А.Идена особо подчеркивалось, что «…появление в Палестине независимого еврейского государства вызовет резкое недовольство арабов по отношению и к евреям, и к нам и станет источником новых чрезвычайно опасных проблем».

    204 Кальвокоресси П. Мировая политика после 1945 года. В 2-х кн. Кн. 1. М., 2000. С. 449.

    205 ООН. Официальные отчеты второй сессии Генеральной Ассамблеи. Дополнение 11. Специальная комиссия ООН по вопросам Палестины. Доклад Генеральной Ассамблее. Т. I. Нью-Йорк,1947. С. 11. По данным сирийской компартии с 1920 по 1941 гг. в Палестину прибыло более 325 000 евреев. РГАСПИ. Ф. 17

    Оп. 128. Д. 821. Л. 21.

    206 На заседании 16 сентября 1937 г. Совет Лиги Наций принял следующую резолюцию по рекомендациям комиссии Пиля: «Совет откладывает углубленное изучение вопроса до того момента, когда Совет сможет

    обсудить этот вопрос во всех его аспектах, и полностью резервирует свое решение». АВП РФ. Ф. 0512. Оп.

    1. Д. 37. Л. 11.

    финансовых трудностей»207. «Мир и процветание, – говорилось в отчете комиссии Вудхеда, – будут достигнуты в Палестине только после того, как удастся установить взаимопонимание между евреями и арабами»208.
    В декабре 1938 г. кабинет Чемберлена официально признал кризис мандатного режима в Палестине209. Исходя из выводов комиссии Вудхеда, Форин Офис заявил о созыве конференции с участием представителей палестинских арабов, арабских государств и «еврейского национального очага» в Палестине в лице ЕА для обсуждения «будущей политики, включая вопрос об иммиграции, по отношению к Палестине». Конференция, известная по месту ее проведения как Лондонская или Сент-Джеймсская, открылась 7 февраля 1939 г. и должна была войти в историю под названием
    «конференции круглого стола», однако все арабские представители – лидеры арабских политических партий Палестины, а также делегаты Египта, Ирака, Саудовской Аравии, Йемена и Трансиордании, – сразу же заявили о своем непризнании полномочий ЕА и категорическом отказе вступать в прямые переговоры с его руководителями. В итоге британским дипломатам пришлось вести конференцию в формате раздельных переговоров с арабской и еврейской сторонами. Несмотря на ее безрезультатное окончание, правительство Великобритании опубликовало 17 мая 1939 г. выдвигавшийся им на конференции план решения палестинской проблемы как «Декларацию о политике в Палестине». В этом документе, более известном как Белая книга Малькольма Макдональда, провозглашались новые принципы английской политики по отношению к Палестине.
    Главной причиной арабо-еврейского конфликта в «Декларации» называлась «двусмысленность некоторых выражений Мандата, таких как "национальный дом еврейского народа" [порождающая] сомнения относительно целей политики [Великобритании в Палестине]»210. В связи с этим делалось два важных заявления.
    Во-первых, в «Декларации» указывалось, что английский кабинет руководствуется определением термина «еврейский национальный очаг», данным в меморандуме Черчилля 1922 г. «Правительство Его Величества, – говорилось в «Декларации», – твердо придерживается этой интерпретации декларации Бальфура и расценивает ее как обоснованное и всестороннее определение еврейского национального очага в Палестине». В настоящее

    207 Great Britain. Colonial Office. Palestine. Statement by His Majesty's Government in the United Kingdom. London, November 1938. Cmd. 5893.

    208 Ibid. Кроме того, «план Пиля» был трудноосуществим технически. Он предполагал разделение

    Палестины на множество мелких и мельчайших территорий с различным международно-правовым статусом. По словам бывшего первого Верховного комиссара Палестины Г.Сэмюэля, Пиль предлагал создать «Саар, Польский коридор, полдюжины Данцигов и Мемелей на территории размером в Уэльс». РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 4. Д. 13. Л. 6.

    209 Цит. по: ООН. Официальные отчеты второй сессии Генеральной Ассамблеи. Дополнение 11. Специальная комиссия ООН по вопросам Палестины. Доклад Генеральной Ассамблее. Т. I. Нью-Йорк, 1947. С. 41.

    210 Palestine Statement of Policy Presented by the Secretary of State for the Colonies to Parliament by Command of

    His Majesty. May 1939. L., 1939. P. 2.

    время «еврейский национальный очаг» в Палестине, заявлялось далее, уже создан и дальнейшее его развитие будет нарушением британских обязательств перед арабами. «Очевидность того, что правительство Его Величества выполнило свои обязательства в этом отношении заключается в фактах… с 1922 г. более чем 300 000 евреев иммигрировало в Палестину, население национального очага возросло до 450 000 или 1/3 населения страны…»211. Этим заявлением фактически подводилась черта под англо-
    сионистским сотрудничеством, начавшемся двадцать два года назад провозглашением декларации Бальфура.
    Во-вторых, Белая книга Макдональда дезавуировала обязательства Великобритании по отношению к арабам, изложенные в соглашении Мак- Магон – Хусейн 1915 г. Иными словами, Лондон официально отказался от своего обещания признать независимое арабское государство в его
    «естественных границах», включающих в себя Аравийский полуостров (за исключением британских протекторатов), части Сирии и Ирака (к Востоку от
    линии Алеппо-Хама-Дамаск) и всю Палестину. «Вся Палестина к западу от
    Иордана, – говорилось в «Декларации», – была исключена из обязательства
    Мак-Магона… поэтому нельзя согласиться, что письмо Мак-Магона создает справедливую основу для требования преобразовать Палестину в Арабское государство»212.
    Таким образом, Великобритания четко обозначила свое отношение к еврейскому и арабскому вопросам в Палестине: ни евреи, ни арабы, по мнению Лондона, не имели права претендовать на провозглашение Палестины своим национальным государством. Исходя из этого, а также из
    того, что план раздела Палестины был отклонен обеими сторонами и в итоге признан невыполнимым самим Лондоном, английский кабинет заявил о намерении «основать независимое Палестинское государство» как
    единственно возможном способе совместить британскую политику с обязательствами Лондона перед арабами и евреями и нормализовать обстановку на Ближнем Востоке.
    Целью британского правительства объявлялось «учреждение… независимого Палестинского государства, связанного такими договорными отношениями с Соединенным Королевством, которые будут удовлетворять
    коммерческим и стратегическим требованиям обеих стран». При этом «оба народа, арабы и евреи, – подчеркивалось в «Декларации», – должны участвовать в правительстве Палестинского государства, чтобы таким образом были соблюдены… интересы каждого из них»213. Иначе говоря, Лондон рассчитывал отказаться от мандатной формы управления Палестиной в пользу «договорной зависимости», как это было сделано в 1920-е гг.

    211 Palestine Statement of Policy Presented by the Secretary of State for the Colonies to Parliament by Command of His Majesty. May 1939. L., 1939. P. 3–4. По заявлению Малькольма Макдональда, в 1919 г. в Палестине проживало около 635 000 арабов и 58 000 евреев. В марте 1939 г. арабское население Палестины насчитывало 1 113 000, а еврейское – 422 000 человек. АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 31.

    212 Ibid. P. 4.

    213 Ibid. P. 5.

    в Ираке и Трансиордании. Поставленные цели предполагалось достичь посредством следующих шагов.
    Во-первых, через пять лет после «восстановления мира и порядка»
    планировалось создать специальный «корпус из представителей населения Палестины и правительства Его Величества… для выработки рекомендаций относительно конституции независимого Палестинского государства». Следует заметить, что одним из обязательных пунктов будущей палестинской конституции британский кабинет считал гарантию «особого положения еврейского национального очага в Палестине»214.
    Во-вторых, в течение следующего, так называемого переходного периода (он определялся в 10 лет), должна была постепенно увеличиться доля участия местного населения в управлении Палестиной, так, чтобы в итоге «во главе всех правительственных департаментов [Палестины] были поставлены лица из среды палестинского населения, которые работали бы с помощью британских советников и под контролем Верховного комиссара»215. Таким образом следовало обеспечить постепенное приобщение местного населения к управлению страной и плавную передачу власти. Кроме того, Лондон надеялся, что сотрудничество арабов и евреев в
    «правительственных департаментах» будет «способствовать улучшению отношений между ними»216.
    В-третьих, в течение переходного периода предполагалось скорректировать иммиграционную политику, иначе говоря – нормализовать демографическую ситуацию в Палестине. «Прискорбные события прошлых трех лет» связывались авторами «Декларации» с «опасениями арабов, что этот поток [еврейской иммиграции] будет неограниченно нарастать до тех пор, пока еврейское население не займет доминирующее положение». В связи с этим еврейская иммиграция ставилась отныне в зависимость не от
    «экономической емкости страны», как это было со времен меморандума Черчилля 1922 г., а от согласия арабского населения Палестины. Согласно Белой книге, в ближайшие 5 лет еврейская иммиграция не должна была превысить 75 000 человек, с тем, чтобы еврейское население составило не более 1/3 всего населения Палестины. В последующие 5 лет, начиная с
    1 марта 1944 г., еврейская иммиграция допускалась только в случае отсутствия возражений со стороны арабов217.
    Наконец, приобретение евреями земли в ряде районов страны запрещалось, а в большинстве других – строго ограничивалось218.
    Публикация декларации Макдональда свидетельствовала о переориентации английского политического курса: в новых обстоятельствах

    214 Palestine Statement of Policy Presented by the Secretary of State for the Colonies to Parliament by Command of

    His Majesty. May 1939. L., 1939. P. 5–6 .

    215 Ibid. P. 7.

    216 Ibid. P. 8.

    217 Ibid. P. 8–9.

    Лондон был готов, при выполнении ряда обозначенных выше условий,
    отказаться от мандатной формы управления Палестиной в пользу
    «договорной зависимости». Так как положения Белой книги 1939 г. не соответствовали требованиям, выдвинутым на Лондонской конференции арабскими представителями – они настаивали на выполнении условий отклоненного Лондоном соглашения Мак-Магон – Хусейн 1915 г., – то декларация Макдональда была ими отвергнута. Явные уступки арабам, на которые пошел английский кабинет, например, в части, касающейся ограничений еврейской иммиграции в Палестину не помогли Лондону вернуть лидеров арабских националистов под свое влияние. В годы Второй мировой войны многие из них сотрудничали со странами «оси». Так, в
    1941 г. Великий муфтий Иерусалима Мохаммед Амин аль-Хусейни
    перебрался в Берлин. Оттуда он, рассчитывая, что победа Германии приведет к изгнанию англичан и евреев из Палестины, призывал арабов и мусульман на «борьбу против еврейско-большевистско-англосаксонского альянса»219.
    ЕА заявило, что декларация Макдональда «лишает еврейский народ права восстановления своего национальный очаг в стране его предков, … превращает власть Палестины во власть нынешнего арабского большинства,
    … устанавливает территориальное гетто для евреев в их собственном национальном очаге»220. С мая 1939 г. сионистские лидеры фактически отказались от признания законности британского мандата на Палестину221. Публикация 17 мая 1939 г. декларации Макдональда ознаменовала начало самого серьезного в истории «еврейского национального очага» кризиса. В фундаментальном исследовании известного английского историка
    М. Гилберта «Изгнание и возвращение. Возникновение еврейской государственности» период истории «еврейского национального очага» в июле – декабре 1939 г. охарактеризован как «путь в бездну», а период 1940 –
    1942 гг. – «после бездны»222.
    Обсуждение декларации Макдональда в Палате общин вызвало бурную дискуссию. С резкой критикой ее основных положений выступили либералы и лейбористы. Лидер первых А. Синклер заявил о несовместимости Белой книги с обязательствами мандата223. «Министр по делам колоний уничтожил в течение одного года здание, которое потребовало работы союзных государственных деятелей во время Великой войны и после нее, – сказал в своем выступлении депутат-лейборист Т. Вильям. – Белая книга является нарушением обязательств по отношению к еврейскому народу, она уничтожает букву и дух декларации Бальфура и лишает мандат всякого

    219 Кудрявцев А.В. Исламский мир и палестинская проблема. М., 1990. С. 53.

    220 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 20.

    221 См.: Меир Голда. Моя жизнь. Чимкент, 1997. С. 193.

    222 Martin Gilbert. Exile and Return. The Emergence of Jewish Statehood. L., 1978.

    223 House of Commons. Deb 23 May 1939. Vol. 347. Col. 2129–2197.

    смысла». По мнению другого депутата-лейбориста полковника Вейджвуда, декларация Макдональда являлась капитуляцией перед арабскими террористами224. Ближневосточную политику кабинета Чемберлена подвергли остракизму депутаты-консерваторы и одновременно бывшие министры по делам колоний Л. Эмери и У. Черчилль225. В итоге декларация Макдональда была проведена через Палату общин голосами 268 депутатов против 179, т.е. большинством в 89 голосов при правительственном большинстве в то время 230 депутатов226.
    Еще в период работы Сент-Джеймсской конференции около двух сот членов Конгресса США выступили с декларацией по палестинскому вопросу, в которой заявлялось: «Всякая мера, которая будет предпринята против еврейской иммиграции в Палестину или поставит евреев в положение неравенства по отношению к арабам, является недопустимой». Конгрессмены призвали правительство Великобритании «сохранять до конца верность слову, данному еврейскому народу, выполнить обязательства, принятые декларацией Бальфура»227.
    В августе 1939 г. Постоянная мандатная комиссия Лиги Наций, рассмотрев Белую книгу Макдональда, постановила, что «политика Белой книги не соответствует той интерпретации, которую, в согласии с государством-мандатарием и Советом Лиги Наций, Постоянная мандатная комиссия всегда давала мандату на Палестину». Из семи членов Постоянной мандатной комиссии четыре (Бельгия, Швейцария, Голландия, Норвегия) заявили, что «политика Белой книги не соответствует мандату и всякое иное заключение представляется им невозможным». Три члена комиссии (Великобритания, Франция, Португалия) посчитали, что
    «нынешние обстоятельства могут оправдать политику Белой книги»228.
    Таким образом, декларация Макдональда не получила международной поддержки. Тем не менее, правительство Великобритании руководствовалось ее положениями в палестинской политике вплоть до окончания действия мандата. Кабинет Черчилля, несмотря на то, что в него вошли противники Белой книги, не отменил последнюю. В Лондоне прекрасно понимали, что палестинские евреи не выступят против Великобритании, пока идет война с Германией229. В тоже время неуверенность британского кабинета в лояльности арабского населения и напряженная обстановка на Ближнем Востоке на всем протяжении Второй мировой войны заставляли английское правительство серьезно волноваться
    за свои позиции в Палестине и, по словам Черчилля, «напрасно», держать в

    224 House of Commons. Deb 05 June 1939 Vol. 348. Col. 21–22.

    225 House of Commons. Deb 23 May 1939. Vol. 347. Col. 2129–2197.

    226 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 22.

    227 Ibid. Л. 22–23.

    228 Ibid. Л. 23.

    229 Bauer Yehuda. From Diplomacy to Resistance. A History of Jewish Palestine. 1939–1945. N.Y., 1973. P.43.

    ней иногда до 15 дивизий230. Последнее обстоятельство, а также стремление противоборствующих сторон перенести решение палестинской проблемы на послевоенное время обеспечили относительную стабильность в регионе и сохранение status quo до конца войны.
    Идея создания в Палестине «еврейского национального очага» происходила из ключевого тезиса националистической доктрины рубежа XIX–XX вв. об органической связи культурной (понимаемой как национальной) самобытности народа с его независимостью (понимаемой как государственной)231. Получив концептуальное оформление в Базельской программе 1897 г., она стала объединяющим началом международного сионистского движения, поставившего своей целью образование в Палестине
    «еврейского национального центра» и обретение им международно- признанного статуса «правоохраненного убежища, где евреи могли бы жить полной еврейской жизнью, составить большинство населения и надеяться на получение своего "гомруля"»232. Однако, несмотря на предпринятые лидерами СО и еврейскими колонистами усилия, ни один из сионистских проектов создания «гарантированной автономии» для еврейского народа (Эль-Ариш, Гуас Нгишу) до начала Первой мировой войны так и не был реализован.
    Только в годы Первой мировой войны, когда «специальный интерес» Великобритании к Палестине, представлявший собой совокупность задач стратегического характера, обрел завершенный вид, идея учреждения там
    «еврейского национального очага» под британским протекторатом получила поддержку со стороны английского правительства. Сделанное им в декларации Бальфура от 2 ноября 1917 г. заявление о благосклонном
    отношении «к основанию в Палестине национального очага для еврейского народа» и готовности «приложить все усилия для облегчения достижения этой цели» стало первым шагом на пути международно-правовой
    легитимизации «еврейского национального очага» на «земле обетованной».
    25 апреля 1920 г. на конференции в Сан-Ремо Верховный Совет стран Антанты утвердил мандат Лиги Наций на управление Палестиной и передал его Великобритании233. Мандат санкционировал учреждение в Палестине
    «еврейского национального очага». Таким образом, декларации Бальфура был придан характер международного обязательства, а еврейским поселениям в Палестине – международно-правовой статус234.
    Вопреки расчетам Лондона и ожиданиям СО план создания в Палестине «еврейского национального очага» был воспринят арабами крайне враждебно. Становление и развитие «еврейского национального

    230 См.: Черчилль У. Вторая мировая война. В 6 т. М., 1998. Т.2. С. 228, 302. Т.3. С. 138, 212.

    231 Геллнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Нации и национализм. М.: Праксис, 2002.

    С. 146.

    232 Брандейс Луи де. Сионизм // Война и еврейская проблема. Москва, 1917. С. 40–41.

    233 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 7.

    234 Grief Howard. The Legal Foundation and Borders of Israel under International Law. Jerusalem, 2008. P. 39.

    очага» в Палестине происходило в условиях постоянной эскалации конфликта между местным арабским населением и колонистами- сионистами. С точки зрения социокультурного подхода арабо-еврейский конфликт в Палестине представлял собой столкновение двух систем – феодально-патерналистской (палестинской) и либерально- индивидуалистской (европейской, представленной сионистами), – при котором противники воспринимали друг друга с собственных мировоззренческих позиций: арабы считали сионистов «разрушителями векового уклада жизни», «инородным телом в Палестине», сионисты арабов
    – «виновниками запустенья [Палестины]», «отцами пустыни». Если «старый ишув» был встроен в местную систему феодально-патерналистских отношений – еврейские общины занимали определенное положение в иерархии этноконфессиональных групп Палестины и соответственно ему обладали определенными правами и обязанностями, то «новый ишув» демонстративно противопоставлял себя данной системе.
    Не менее важной была социально-экономическая линия конфликта. Сионистская колонизация Палестины проходила под лозунгами «завоевания земли», «завоевания труда» и «завоевания рынка». С начала XX в. специальными учреждениями СО осуществлялось систематическое приобретения земли в Палестине в «общественную собственность еврейского народа». Вкладывая капитал в землю, сионистские фонды создавали таким образом территориальную основу будущей социально-политической еврейской общности в Палестине. Аграрная реформа, проведенная британской мандатной администрацией в начале 1920-х гг., санкционировала и ускорила процесс раздела арабских общинных земелевладений. Большая их часть перешла в собственность влиятельных арабских кланов и сионистских колонизационных организаций. Свободная продажа и покупка земли привела к быстрому обезземеливанию феллахов, которые, согласно логике развития капиталистических отношений должны были стать сельскохозяйственными и промышленными рабочими, однако наиболее перспективный с этой точки зрения еврейский сектор палестинской экономики был, за редким исключением, закрыт для арабов.
    Первые еврейские хозяйства фермерского типа в Палестине опирались на поддержку филантропов и пользовались дешевым трудом арабских
    рабочих. Однако по мере роста сионисткой иммиграции и усиления сионистского рабочего движения – уже в 1920-е гг. оно стало доминирующим и во многом определяющим развитие «еврейского национального очага» – в Палестине были созданы еврейские коллективные
    сельскохозяйственные поселения (квуцот, кибуцы и мошавы), члены которых принципиально отказывались от использования наемного труда. Значительную часть еврейского сектора палестинской экономики
    контролировал Хистадрут, членами которого, равно как и работниками действующих под его эгидой предприятий, могли быть только евреи. На рубеже 1920–1930-х гг. создание «чисто еврейских промышленных
    предприятий» привело к сегрегации еврейских и арабских рабочих. В 1930- е гг. в Палестине сложилось две экономические системы – еврейская и арабская. С середины 1930-х гг. экономические отношения между евреями и арабами все больше напоминали «торговые отношения между двумя различными государствами»
    Не обладая достаточными экономическими ресурсами для противостояния сионистской колонизации, широкие арабские массы все больше связывали улучшение своего положения с обретением национальной независимости. В наиболее острой форме конфликт между двумя ведущими группами населения Палестины проявился в борьбе за властные полномочия в институтах политического представительства. В 1920-е гг. на британских и французских подмандатных территориях под контролем Лондона и Парижа шел процесс формирования новых арабских государств. Было очевидно, что в обозримом будущем Палестина также обретет независимость, вопрос заключался лишь в том, кто станет носителем ее суверенитета – арабы или евреи? В соответствии с требованиями мандата Лиги Наций в Палестине были учреждены Верховный мусульманский совет Палестины и Верховный раввинский совет Палестины. Однако «еврейский национальный центр» получил так же и собственное политическое представительство. Ст. 4 мандата признавала Исполком СО в качестве еврейского представительного института, обладающего правом «давать советы и содействовать мандатной палестинской администрации в экономических, социальных и других вопросах, связанных с устроением еврейской общины в Палестине… и участвовать в развитии страны». Кроме того, в 1920 г. представители «нового ишува» созвали в Иерусалиме Собрание депутатов (Асефат Ханивхарим), которое избрало Национальный совет (Ваад Леуми). Последний получил в 1928 г. официальный статус представительного органа «сообщества евреев в Палестине» (Кнессет Исраэль). В 1929 г. с целью консолидации ресурсов сионистских и несионистских еврейских организаций, а также углубления сотрудничества с британской администрацией в деле развития «еврейского национального очага», был создан специализированный орган Исполкома СО – Еврейского Агентства для Палестины. С точки зрения палестинских арабов учреждение ЕА было равнозначно формированию «сионистского правительства».
    В тоже время требования Арабского палестинского конгресса прекратить сионистскую колонизацию Палестины и создать в стране представительное правительство «палестинского народа, говорящего на арабским языке» регулярно отклонялись британской администрацией. В этих условиях ответом арабской стороны на усиление позиций «еврейского национального центра» стали периодические вооруженные антиеврейские выступления, переросшие в 1936 г. в антибританское восстание под лозунгами предоставления Палестине национальной независимости и прекращения еврейской иммиграции. Если до середины 1930-х гг. арабский национализм развивался под сильным влиянием панисламистской идеологии,
    рассматривавшей достижение «арабского единства» и «арабской солидарности» только лишь как шаг, хотя и необходимый, на пути к
    «мусульманскому единству», то во второй половине 1930-х гг. он быстро превратился в самостоятельное идейно-политическое течение, все отчетливее расходившееся с установками панисламистов.
    Британский контекст развития «еврейского национального очага» определялся приоритетами имперской ближневосточной политики. В частности, сионистская колонизация активно поддерживалась Лондоном как процесс, способствующий модернизации бывших арабских вилайетов
    Османской империи. В условиях послевоенного экономического кризиса Великобритания, обремененная к тому же военными долгами, не могла позволить себе крупных вложений в экономику Палестины. Политической
    стратегией Лондона было лавирование между сионистами и арабами с целью сохранения в своих руках всей полноты власти. Восстание палестинских арабов 1929 г. и вызванный ими рост среди мусульман Британской империи
    не только антисионистских, но и антибританских настроений послужили причиной пересмотра английским кабинетом принципов его политики в Палестине.
    В первой половине 1930-х гг. Лондон пытался найти выход из сложившейся ситуации в рамках концепции «общего дома евреев и арабов». Однако усилия англичан в этом направлении (как, например, предпринятая
    в 1935 г. попытка сформировать Законодательный совет Палестины) не получили поддержки ни одной из противоборствующих сторон. Палестина стала фактически бинациональной страной, оба народа которой заявляли о своих правах на самоопределение. «Великое арабское восстание» 1936–
    1939 гг. привело к распаду мандатной системы управления Палестиной, по крайней мере, той ее модели, которая была создана в начале 1920-х гг. Борьба палестинских арабов усиливала антибританские настроения во всех
    арабских странах, что ослабляло позиции Лондона на Ближнем Востоке. Ситуация осложнялась активным проникновением на Ближний Восток германской и итальянской агентуры. Таким образом, во второй половине
    1930-х гг. ситуация в Палестине перестала быть заботой только сотрудников министерства колоний и превратилась в проблему общеимперской безопасности. Выход из создавшегося положения виделся
    британскому правительству в разделе Палестины на два государства – еврейское и арабское, – связанных с Лондоном договорными отношениями, при сохранении между ними зоны под английским контролем (План Пиля,
    1937 г.). Но обеими конфликтующими сторонами, расценившими условия
    «прекращения мандата» как неприемлемые, план Пиля был отвергнут. В ходе дискуссии вокруг «плана Пиля» в сионистском руководстве было заявлено о переходе СО от задач минимума (создание «еврейского национального очага в Палестине, обеспеченного государственно- правовыми гарантиями») к задачам максимума («восстановление еврейского государства»).
    В конце 1938 г. кабинет Чемберлена официально признал кризис мандатного режима в Палестине. Было объявлено о созыве конференции с участием представителей палестинских арабов, арабских государств и
    «еврейского национального очага» в лице ЕА для обсуждения «будущей политики по отношению к Палестине». Несмотря на фактический провал
    конференции, правительство Великобритании опубликовало 17 мая 1939 г. выдвигавшийся им план решения палестинской проблемы – «Декларацию о политике в Палестине». Формально последняя отвергала в равной степени как еврейские, так и арабские притязания на провозглашение Палестины
    своим национальным государством. В первом случае заявлялось, что
    «еврейский национальный очаг» в Палестине уже создан и дальнейшее его развитие будет нарушением британских обязательств перед арабами, во
    втором – дезавуировалось соглашение Мак-Магон – Хусейн 1915 г. Вместе с тем декларация содержала целый ряд условий (ограничение еврейской иммиграции, запрет на приобретение евреями земли в ряде районов страны и
    др.), которые демонстрировали крутой поворот британской политики в сторону частичного удовлетворения требований палестинских арабов. Хотя
    «Декларация о политике в Палестине» не получила международной (в том
    числе в лице Лиги Наций) поддержки, правительство Великобритании руководствовалось ее положениями вплоть до окончания действия мандата. Принятие «Декларации о политике в Палестине» ознаменовала начало самого серьезного в истории «еврейского национального очага» в Палестине кризиса, разрешение которого виделось его лидерам на путях создания еврейского государства.

    ГЛАВА 2. «Еврейский национальный очаг» в Палестине в контексте эволюции советской внешнеполитической концепции в отношении зависимых стран и колоний на Ближнем Востоке

    2.1. Концептуальные основы советской политики в отношении зависимых стран и колоний Ближнего Востока

    Базовым положением общей концепции советской внешней политики, и в частности в ее рамках особой концепции в отношении зависимых стран и колоний на Ближнем Востоке, являлся провозглашенный в Декрете II Всероссийского съезда Советов о мире от 26 октября / 8 ноября 1917 г. принцип права наций на самоопределение – «право [нации] свободным голосованием … решить без малейшего принуждения вопрос о формах государственного существования этой нации»1. При этом подчеркивалось, что действие принципа права наций на самоопределение признается рабоче- крестьянским правительством «независимо … от того, насколько развитой
    или отсталой является … нация … от того, в Европе или в далеких заокеанских странах эта нация живет»2. Принцип права наций на самоопределение был закреплен в Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, принятой на III съезде Советов 12 / 25 января
    1918 г. и включенной в Конституцию РСФСР 1918 г.
    В советской внешней политике первых лет революции принцип права наций на самоопределение рассматривался, прежде всего, как метод подталкивания «мировой революции». Речь шла о самоопределении народов
    «сообразно правовому сознанию демократии вообще и трудящихся классов в особенности» на основе решений «полномочных собраний народных представителей» (Декрет II съезда Советов о мире). Такое самоопределение наций должно было стать, по мысли Ленина, первым шагом на пути преодоления «раздробленности человечества на мелкие государства и всякой обособленности наций», конечной целью которого провозглашалось «не только сближение наций, но и слияние их»3.
    В подготовленном главой советского правительства Лениным и наркомом по делам национальностей Сталиным Обращении СНК ко всем трудящимся мусульманам России и Востока от 20 ноября / 3 декабря 1917 г. последние прямо призывались к «восстанию против своих поработителей» –
    «хищников европейского империализма», которые «превратили вашу родину в расхищенную и обираемую свою "колонию"». Угнетенные народы Востока должны были «завоевать себе свободу» и «право свободного определения своей судьбы», по существу – присоединиться к «штурму твердыни

    1 Декрет о мире. Принят II Всероссийского съезда Советов 26 октября (8 ноября) 1917 г. // ДВП СССР. Т. I.

    С. 12.

    2 Там же.

    3 Ленин В.И. Социалистическая революция и право наций на самоопределение // ПСС. Т. 27. С. 256.

    империализма»4. Революционизации мусульманского Востока, по замыслу советского правительства, должно было способствовать разоблачение захватнических планов «алчных хищников и поработителей» – правительств европейских государств – в годы мировой войны и планов победителей по колониальному закабалению народов захваченных ими территорий под видом установления над ними «опеки ... передовых наций», составляющей
    «священную миссию цивилизации»5.
    Беспрецедентной акцией советской дипломатии стала публикация текстов англо-русско-французских соглашений о разделе Османской империи 1916 г.6 «Широковещательным обещаниям Лиги Наций с ее "мандатом"» в деле решения вопросов безопасности и развития прежде зависимых народов в первых советских внешнеполитических заявлениях противопоставлялась «идея Советской власти» как единственно способная принести освобожденным народам «мир и возможность национального обновления»7. В этой связи, отвечая летом 1919 г. на вопросы «Юнайтед Пресс», Ленин отметил: «мы всячески помогаем самостоятельному, свободному развитию каждой народности … переводим и пропагандируем нашу Советскую конституцию, которая имеет несчастье более чем миллиарду жителей земли, принадлежащих к колониальным, зависимым, угнетенным, неполноправным народностям, больше нравиться, чем "западноевропейская" и американская конституция буржуазно- "демократических" государств, укрепляющая … гнет немногочисленных "цивилизованных" капиталистов над трудящимися своих стран и над сотнями миллионов в колониях Азии, Африки и пр.»8
    Программа демонтажа колониальной системы, основанная на принципах Декрета о мире и Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа, была представлена в Декларации советской делегации на первом пленарном заседании мирной конференции в Брест- Литовске от 9 / 22 декабря 1917 г. и Декрете СНК о «Турецкой Армении» от
    29 декабря 1917 г. / 11 января 1918 г. В части, касающейся решения
    «колониальных вопросов», Брест-Литовская декларация заявляла:

    - отказ от насильственных присоединений захваченных в ходе войны

    территорий;

    - восстановление политической самостоятельности тех народов,

    которые в результате войны оказались ее лишены;

    4 Обращение Председателя Совета Народных Комиссаров В.И.Ленина и Народного Комиссара по Делам

    Национальностей И.В. Сталина ко всем трудящимся мусульманам России и Востока 20 ноября (3 декабря)

    1917 г. // ДВП СССР. Т. I. С. 34-35.

    5 Кольский А. Лига наций (ее организация и деятельность). М., 1934. С. 27.

    6Тайные договоры // Правда. 23 ноября 1917 г.; Справка по малоазиатскому вопросу // Правда. 26 ноября

    1917 г. Позже все секретные договоры, заключенные с участием царского правительства были опубликованы в Сборнике секретных документов из архива бывшего Министерства иностранных дел.

    № 1–7. Пг., 1917–1918.

    7 Заявление Народного Комиссара по Делам Национальностей о победе Советской власти в Армении

    4 декабря 1920 г. // ДВП СССР. Т. 3. С. 366.

    8 Ответ В. И. Ленина на вопросы американского журналиста 20 июля 1919 г. // ДВП СССР. Т. 2. С. 213–237.

    - предоставление национальным группам, не пользовавшимся

    политической самостоятельностью до войны, права на
    самоопределение;

    - защита прав меньшинств посредством предоставления им

    культурно-национальной самостоятельности или, при наличии возможности, административной автономии9.
    Декрет СНК о «Турецкой Армении» поддерживал право армян оккупированной Россией «Турецкой Армении» на самоопределение и провозглашал предварительные гарантии свободного референдума армянского народа, по существу – конкретную программу практической реализации права на самоопределение народа, не обладавшего политической самостоятельностью раннее:

    - вывод оккупационных войск с захваченной территории и

    немедленное образование народной милиции в целях обеспечения
    личной и имущественной безопасности жителей области;

    - беспрепятственное возвращение беженцев и эмигрантов;

    - образование Временного Правления в виде Совета народных

    депутатов, избранного на демократических началах;

    - определение границ самоопределившейся области Советом

    народных депутатов по соглашению с демократически избранными представителями смежных и спорных областей10.
    Заявляя о «свободном самоопределении наций», советское правительство неизменно подчеркивало необходимость повсеместного соблюдения данного принципа, независимо от того «в Европе или в далеких заокеанских странах эта нация живет» (Декрет II съезда Советов о мире). Таким образом указывалось особое значение принципа права наций на самоопределение для политики Советской России в отношении зависимых стран и колоний. «Левые коммунисты» вообще соглашались признать принцип права наций на самоопределение применительно только к странам Востока и Африки, находящимся в зависимости от западных держав (по отношению к развитым капиталистическим государствам ими выдвигался принцип «самоопределения трудящихся классов каждой нации»). Выступая на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 г. Н.И. Бухарин заявил: «…совершенно естественно, что для тех стран где пролетариат не оформился в класс, где он не осознал противоположности своих интересов интересам буржуазии, где в своей буржуазии он видит "своих людей", где он не ставит своей задачей реализации своей, рабочей власти, пролетарской диктатуры, для таких стран можно выставить лозунг права наций на самоопределение [т.к.] весь национальный комплекс в целом будет вредить чужеземному империализму,

    9 Декларация Советской делегации на первом пленарном заседании Мирной конференции в Брест-Литовске.

    9 (22) декабря 1917 г. // ДВП СССР. Т. I. С. 60-61.

    10 Декрет Совета Народных Комиссаров о «Турецкой Армении». 29 декабря 1917 г. (11 января 1918 г.) //

    ДВП СССР. Т. I. С. 75.

    и его борьба войдет в общую систему борьбы против империалистического режима»11.
    Страны Востока рассматривались в Москве одновременно как
    «основной тыл империализма» и резерв «мировой революции», который может быть введен в бой под лозунгами борьбы за национальное
    освобождение. В ноябре 1918 г. по итогам только что завершившегося I съезда мусульман-коммунистов Сталин опубликовал в печатном органе Наркомнаца «Жизнь Национальностей» передовую статью под характерным заголовком «Не забывайте Востока», в которой сформулировал задачу
    коммунизма на Востоке: «разбить вековую спячку угнетенных народов Востока, заразить рабочих и крестьян этих стран освобождающим духом революции, поднять их на борьбу с империализмом и лишить, таким
    образом, мировой империализм его "надежнейшего" тыла, его "неисчерпаемого" резерва»12. Интерес Сталина к Востоку имел, по мнению Троцкого, «в значительной мере личный характер». В то время как «во всех странах шли потрясения, революции в Германии и Австро-Венгрии, [которые] все мы рассматривали как преддверие социалистических революций Европы», «Сталину совершенно нечего было сказать [по поводу революции на Западе] … он не знал Германии, ни ее жизни, ни ее языка, и об этом писали с гораздо большей осведомленностью другие. Сталин
    сосредоточился на Востоке. Здесь он чувствовал себя тверже и увереннее … он сам был родом с Востока, и если перед представителями Запада он, не знакомый ни с жизнью Запада, ни с его языками, чувствовал себя всегда растерянным, то с представителями отсталых народов Востока он, комиссар, который в значительной мере разрешал их судьбу, чувствовал себя несравненно увереннее и тверже»13.
    Призыв Сталина был поддержан «мусульманскими коммунистами». В феврале 1920 г. член коллегии Центрального мусульманского комиссариата при Наркомнаце и председатель Совета Интернациональной пропаганды на Востоке (Совинтерпроп14) Мустафа Сухби в «Обращении Совинтерпроп к угнетенным и измученным народам Востока» предложил им выбрать «одно из двух: или Вы присоединитесь с оружием в руках к борьбе, начавшейся в России и среди европейских рабочих … или же Вы дайте себя дальше душить окровавленными лапами хищной империалистической Англии»15.
    В целом движение народов зависимых стран и колоний Востока за
    «право свободного определения своей судьбы» оценивалось большевистскими лидерами как «буржуазно-демократическое», поскольку

    11 8-й съезд РКП(б). Стенографический отчет. М., 1919. С. 41.

    12 Сталин И. Не забывайте Востока // Жизнь Национальностей. 24 ноября 1918 г. С. 1.

    13 Троцкий Л. Д. Сталин: В 2 т. Т. 2. М., 1996. С. 48.

    14 Совета Интернациональной пропаганды на Востоке был создан в конце 1919 г. по инициативе Отдела внешних сношений при Турккомиссии ЦК РКП(б). Находился в Ташкенте. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 80. Л.

    13. В октябре 1920 г. Совинтерпроп был упразднен в связи с образованием Туркбюро Коминтерна.

    РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 13. Д. 1154. Л. 38. Также см.: Матвеев А. М. Из истории Совета интернациональной пропаганды на Востоке (1919–1920 гг.) // Научные труды ТашГУ. 1977. Вып. 533. С. 106–107.

    15 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 1. Д. 8. Л. 1 (об.)

    «главная масса населения в отсталых странах состоит из крестьянства, является представителем буржуазно-капиталистических отношений»16. Тем не менее, Ленин считал принципиально и теоретически правильным поддерживать «буржуазно-демократические движения в отсталых странах». Выступая на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока 22 ноября 1919 г. Ленин заявил в этой связи: «Здесь перед вами стоит задача, которая не стояла раньше перед коммунистами всего мира: опираясь на общекоммунистическую теорию и практику, нужно,
    применяясь к своеобразным условиям, которых нет в европейских странах, суметь применить эту теорию и практику к условиям, когда главной массой является крестьянство, когда нужно решать задачу борьбы не против капитала, а против средневековых остатков»17. Решение этой весьма непростой задачи должно было, по словам Ленина, «втянуть в общий кругооборот всемирного революционного движения» 1/4 миллиарда людей, т.е. 70% всего населения земли и вызвать необратимый кризис «всемирного империализма»18. Однако сделать это, по мнению Ленина, можно было только с учетом «своеобразных условий» Востока.
    В результате дискуссии об отношении коммунистических партий и организаций к «буржуазно-демократическим движениям в отсталых странах», развернувшейся в июле 1920 г. на Втором конгрессе Коминтерна при обсуждении «национального и колониального вопроса», было решено впредь «вместо "буржуазно-демократического" движения говорить о национально-революционном движении». Смысл этой замены заключался в том, чтобы обозначить условия, при которых коммунисты будут поддерживать буржуазно-освободительные движения в колониальных странах, а именно: «когда эти движения действительно революционны, когда представители их не будут препятствовать нам воспитывать и организовывать в революционном духе крестьянство и широкие массы эксплуатируемых. Если же нет налицо и этих условий, то коммунисты
    должны в этих странах бороться против реформистской буржуазии»19. Иначе говоря, национально-освободительные движения следовало поддерживать не
    сами по себе, а как движения, ускоряющее развитие «мировой социалистической революции».
    С целью консолидации «под красным знаменем Коммунистического
    Интернационала» национально-освободительных сил Востока уже в сентябре
    1920 г. по инициативе и под руководством Коминтерна в Баку прошел
    «Первый интернациональный съезд туземных рабочих и крестьян Востока»20.

    16 Второй конгресс Коминтерна. Июль – август 1920 г. М., 1934. С. 99.

    17 Ленин В.И. Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока 22

    ноября 1919 г. // ПСС. Т. 39. С. 239.

    18 Ленин В.И. Доклад о международном положении и основных задачах Коммунистического интернационала. 19 июля 1920 г. // ПСС. Т.41. С. 224.

    19 Второй конгресс Коминтерна. Июль–август 1920 г. М., 1934. С. 100.

    20 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 1. Позже этот съезд стал именоваться в научной литературе Первым съезде народов Востока.

    В его работе приняли участие 1871 делегата, из них 1273 коммуниста, от 29 народов и народностей Средней Азии и Ближнего Востока, по большей части – мусульмане. Судя по стенограмме съезда его организаторам удалось, выражаясь языком Сталина, «разбить вековую спячку угнетенных народов Востока». В ответ на призыв председателя съезда главы Исполкома Коминтерна Г.Е. Зиновьева расправиться с английскими империалистами – «Да, мы против буржуазии Англии, за горло английских империалистов и коленом их в грудь!» – «Раздалась буря аплодисментов, долгие крики "ура". Члены съезда встают, потрясая оружием слышны крики: "клянемся"»21.
    Съезд принял Манифест о священной войне против империализма, в котором говорилось: «Народы Востока! Много раз Вы слышали призыв к священной войне от Ваших правительств, много раз Вы ходили на борьбу, но все эти священные войны были обманными и служили только интересам Ваших своекорыстных правителей… Теперь мы зовем Вас к первой настоящей священной войне под красным знаменем Коммунистического Интернационала!»22. Следует отметить особое внимание Первого съезда народов Востока к преодолению «самых главных препятствий к освобождению Востока – национальных распрей»23. Решением съезда с целью организации пропаганды, поддержки и объединения освободительного движения на Востоке был создан Комитет действий и пропаганды, известный также как Совет пропаганды и действий народов Востока24.
    Решения II конгресса Коминтерна и Бакинского съезда в отношении зависимых стран и колоний Востока были разъяснены в работе сотрудника НКИД и одновременно активного коминтерновца, одного из организаторов Съезда народов Востока и члена Совета пропаганды и действий М.Л. Вельтмана (Павловича) «Вопросы колониальной и национальной политики и III Интернационал». В ней основоположник советского востоковедения заявлял о необходимости «распространения советского опыта в восточном направлении». Успех его применения в странах Востока М.Л. Вельтман считал обеспеченным, так как сама Россия, по его мнению, являлась до 1917 г. типичной колонией империалистических стран. Следовательно в аналогичных условиях российский метод революционной борьбы мог гарантировать аналогичный результат – триумфальную победу
    советской власти25.
    Итак, принципы советской политики в отношении зависимых стран и колоний включали в себя (1) право наций на самоопределение «сообразно

    21 Первый съезд народов Востока: Баку 1–8 сентября 1920. Стенографический отчет. Пг., 1920. С. 48.

    22 Манифест Съезда народов Востока о священной войне против империализма // Народы Востока. 1920.

    № 1. С. 5761. Полный текст манифеста опубликован в сб.: Великая Октябрьская социалистическая революция и победа Советской власти в Армении. Сборник документов. Ереван, 1957. С. 403413.

    23 Первый съезд народов Востока: Баку 1–8 сентября 1920. Стенографический отчет. Пг., 1920. С. 117.

    24 Предшественником Комитет действий и пропаганды был Совета Интернациональной пропаганды на

    Востоке.

    25 Павлович М. Вопросы колониальной и национальной политики и III Интернационал. М., 1920. С. 56.

    правовому сознанию демократии вообще и трудящихся классов в особенности»; (2) борьба против колониализма как одной из главных опор
    «всемирного капитализма» и барьера на пути прогресса; (3) поддержка национально-революционных движений народов Востока «в непосредственной связи с революционной борьбой … Советской республики против международного империализма»26. Объединяющим началом советской политики в отношении зависимых стран и колоний в 1917–1920 гг. выступала идея «мировой революции». «[Мировая] социалистическая революция не будет только и главным образом борьбой революционных пролетариев в каждой стране против своей буржуазии, – говорил Ленин на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока в
    1919 г., – нет, она будет борьбой всех угнетенных империализмом колоний и стран, всех зависимых стран против международного империализма». Хотя окончательная победа «мировой революции» связывалась с триумфом пролетариата передовых стран мира, его достижение в силу всемирного характера капитализма считалось невозможным «без помощи трудящихся масс всех угнетенных колониальных народов, и в первую очередь народов Востока»27.
    Страны Ближнего Востока относились партийно-советскими лидерами к «миру освобождающихся», противостоящему миру «хищников европейского империализма»28. Обсуждение положения в этих странах, как правило, происходило в рамках дискуссий по «национальному» и
    «колониальному» «вопросам», которые, в свою очередь, рассматривались в тесной связи друг с другом. «Колониальный вопрос – это в мировом масштабе вопрос национальный», – писал в 1924 г. организатор и первый ректор Коммунистического университета трудящихся Востока при Наркомпросе РСФСР Г.И. Бройдо (Герш Ицкович)29. Включение бывших владений Османской империи в систему мандатов Лиги Наций расценивалось в Москве как «раздел империалистической добычи». С этих позиций система мандатов интерпретировалась как колониальная: «когда
    говорят о раздаче мандатов на колонии, мы прекрасно знаем, что это – раздача мандатов на расхищение, грабеж, что это – раздача прав ничтожной части населения земли на эксплуатацию большинства населения земного шара»30. Для обозначения Сирии, Ливана, Месопотамии и Палестины в советских официальных документах, научных работах и публицистике использовались термины: соответственно английские или французские
    «колонии», «сферы влияния», «протектораты», «зависимые страны»,

    26 Ленин В.И. Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока 22

    ноября 1919 г. // ПСС. Т. 39. С. 318.

    27 Там же. С. 327, 330.

    28 Обращение Председателя Совета Народных Комиссаров В.И. Ленина и Народного Комиссара по Делам

    Национальностей И.В. Сталина ко всем трудящимся мусульманам России и Востока 20 ноября (3 декабря)

    1917 г. // ДВП СССР. Т. I. С. 34-35.

    29 Бройдо Г.И. Национальный и колониальный вопрос. М., 1924. С. 69.

    30 Ленин В.И. Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока 22

    ноября 1919 г. // ПСС. Т. 39. С. 327.

    «мандатарные территории», реже – «мандатные страны». При этом термины, содержащие различные формы слова «мандат», неизменно закавычивались или сопровождались негативно коннотирующими их фразеологизмами, например, «так называемые».
    Политика «наций цивилизованных стран в отношении к неполноправным народам» подвергалась в Москве уничижительной критике.
    10 февраля 1921 г. в «Правде» за подписью Сталина были опубликованы тезисы ЦК РКП(б) к X съезду партии под названием «Об очередных задачах партии в национальном вопросе». В выводах по первой части тезисов –
    «Капиталистический строй и национальный гнет» – нарком по делам национальностей и член ЦК заявил о несостоятельности «новых самостоятельных национальных государств»: их образование «не установило
    и не могло установить мирного сожительства национальностей, не устранило и не могло устранить ни национального неравенства, ни национального гнета, ибо новые национальные государства, покоящиеся на частной
    собственности и классовом неравенстве, не могут существовать: а) без угнетения своих национальных меньшинств…; б) без расширения своей территории за счет соседей, что вызывает конфликты и войны…;
    в) без подчинения "великим" империалистическим державам в финансовом,
    экономическом и военном отношениях»31.
    Как отмечает исследователь ближневосточной политики СССР В.С. Романенко, «в своей внешней политике на Ближнем Востоке Советский
    Союз в 20-е годы стремился опереться на комплексную научную базу изучения истории Ближнего Востока на всех ее этапах, до новейшего времени включительно, культуры его народов, и современных
    международных отношений в регионе». Иначе говоря, новое (советское)
    востоковедение «имело ярко выраженный научно-прикладной характер»32.
    В 1920-е гг. советские востоковеды, по выражению арабиста М.М. Аксельрода, выросшие и окрепшие на базе борьбы за чистоту марксистско-ленинской теории33, подвели под критику колониализма соответствующую теоретико-методологическую основу. Прежде всего, ими была «разоблачена» «буржуазная наука (международное право)», создавшая
    «"научную" концепцию особой группы государств, так называемых государств "нехристианской" культуры, "полуцивилизованных" и "варварских", так называемую «синтетическую теорию», призванную обосновать «разрешение исторически создавшегося противоречия между Востоком и Западом» посредством «"приобщения" Востока к европейской "культуре" через обращение его в колонию Европы». «Проведение этой теории в жизнь означает для Востока национальное угнетение со стороны развитых держав, тяжелую хозяйственную эксплуатацию и все более и более

    31 Сталин И.В. Об очередных задачах партии в национальном вопросе: Тезисы к Х съезду РКП(б),

    утвержденные ЦК партии // Сталин И.В. Cочинения. Т. 5. М., 1947. С. 16–17.

    32 Романенко В.С. Эволюция политики СССР на Ближнем Востоке в период НЭП: 1921–1927 гг.:

    диссертация ... кандидата исторических наук: 07.00.15. Нижний Новгород, 2005. С. 24.

    33 Страны Востока. Экономический справочник. Т. I. Ближний Восток. М., 1930. С. 4.

    прогрессирующее обнищание и вырождение широких масс населения, тормоз к свободному развитию социальной жизни, препятствие к дальнейшему культурному развитию, понижение культурного уровня масс и культурное обезличивание верхушек восточного общества и, наконец, потерю национальной независимости», – говорилось во вступительной статье к справочнику «Страны Востока».
    Оценки советских востоковедов восходили к тезису Сталина о необходимости отказаться от представлений о «едином и единообразном колониальном Востоке». Выступая 18 мая 1925 г. перед студентами
    Коммунистического университета трудящихся Востока с речью о задачах университета в отношении колониальных и зависимых стран Востока, Сталин заявил: «Своеобразие колоний и зависимых стран в данный момент
    состоит в том, что единого и всеохватывающего колониального Востока нет больше в природе…», руководствуясь революционно-классовым подходом, он выделил три категории колониальных и зависимых стран
    Востока: 1) страны, не имеющие или почти не имеющие своего пролетариата и в промышленном отношении совершенно неразвитые («вроде Марокко»); 2) страны, в промышленном отношении мало развитые
    и имеющие сравнительно малочисленный пролетариат («вроде Китая и Египта»); 3) страны, капиталистически более или менее развитые и имеющие более или менее многочисленный национальный пролетариат («вроде Индии»)34.
    Буржуазной «синтетической теории» советское востоковедение противопоставило «новую … пролетарскую теорию западно-восточного синтеза», дающую «ключ к освобождению Востока от капиталистического влияния Запада». Построенная «на строго выдержанной классовой основе» она являлась базовым положением «внешней политики советского правительства по отношению к колониальному и полуколониальному Востоку». Сущность «пролетарской теории западно-восточного синтеза» излагалась посредством ряда цитат из работ Ленина: «"Национальное угнетение противоречит интересам рабочего класса", так как тот же самый империализм, который угнетает другие народы, угнетает и пролетариат собственной страны. Как неизбежный вывод из этого следует, что борьбу против национального угнетения необходимо вести как борьбу против империализма за социализм и что для того, "чтобы достигнуть цели освобождения национально-угнетенных масс", нужно добиваться уничтожения капиталистического господства, "ибо только уничтожив капиталистическую частную собственность, рабочий класс уничтожает интерес к национальному угнетению, которое является лишь частью
    классового господства"»35. Истинность «пролетарской теории западно-

    34 Сталин И.В. О политических задачах университета народов Востока: Речь на собрании студентов КУТВ

    18 мая 1925 г. // Сталин И.В. Сочинения. Т.7. М., 1952. С. 146.

    35 Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. XXIX-XXX.

    восточного синтеза» подтверждалась опытом национального строительства в
    СССР, где уже «исчезло различие между Востоком и Западом»36.
    По признаку международного положения страны Востока разделялись советскими востоковедами на пять групп:
    1) Советские восточные республики (до вхождения их в Советский
    Союз).
    2) Восточные государства империалистического типа.
    3) Протектораты, мандатные территории и колонии.
    4) Восточные государства, политически объединенные и независимые,
    но ведущие в настоящее время борьбу за самостоятельное экономическое развитие и отстаивающие свое право на это от настойчивых домогательств империалистических государств, стремящихся к их экономическому закабалению.
    5) Государства, еще далеко не завершившие процесс внутренней консолидации и находящиеся в процессе гражданской войны37.
    СССР занимал особое положение между Западом и Востоком: «и географически и политически [Советский Союз] лежит между двумя гигантскими мирами, еще сильным, к сожалению, империалистическим
    миром Запада и колоссальным количеством населения Востока, которое сейчас находится в процессе возрастающего революционного брожения». Таким образом, делался вывод, «Октябрьская революция создала не только
    идеологические, но и политико-географические предпосылки для успешной борьбы народов Востока и, в частности, народов мусульманского Востока за свое национальное освобождение»38.
    О своем негативном отношении к «системе мандатов» и неприятии ее
    как «формы колониального порабощения» советское правительство неоднократно заявляло и на международной арене. 18 мая 1923 г. НКИД СССР направил правительствам Англии, Франции и Италии ноту, в которой указывалось, что советское правительство не признает мандатной системы и «отрицательно относится к положению, создавшемуся в Палестине, Сирии и других мандатарных территориях»39. На международных экономических конференциях советские дипломаты говорили об
    «уничтожении системы протекторатов и мандатов» как о необходимой предпосылке «перехода к новой эпохе мировой экономики». Особо ими подчеркивалась необходимость вывода «войск из колоний и предоставление всем народам политического и экономического самоопределения»40. При вступлении СССР в Лигу Наций в 1934 г. представитель Советского Союза М.М. Литвинов подтвердил позицию СССР по вопросу о «системе мандатов»

    36 Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. XXXVIII.

    37 Там же. С. XXXIV–XXXV.

    38 Там же. С. XXX

    39 Дипломатический словарь. М., 1961. Т. 2. С. 250. Ср.: Нота полномочного Представителя СССР во

    Франции Министру Иностранных Дел Франции. 3 июля 1929 г. // ДВП СССР. Т. XII. С. 367.

    40 Из выступления Председателя советской делегации В.В. Осинского на восьмом пленарном заседании

    Международной экономической конференции в Женеве. 7 мая 1927 г. // ДВП СССР. Т. Х. С. 188.

    и сделал официальную оговорку о том, что ст. 22 устава Лиги неприемлема для СССР и ее содержание не налагает на СССР никаких обязательств. «За лицемерными фразами ст. 22-й пакта Лиги наций о "священной миссии цивилизации" и т.д. скрывается более замаскированная форма колониального порабощения народов, – говорилось в одной из советских пропагандистских брошюр, – … все понимают, что за фразами о "миссии цивилизации" кроется раздел колоний между государствами, победившими в мировой войне»41.
    Роль архитектора «новой формы колониализма», главного колонизатора планеты вообще и «поработителя» арабского Востока в частности отводилась Великобритании. Доминирование последней в колониальном мире определяло ее лидерство среди «хищников европейского империализма». Ленин неизменно называл английский империализм колониальным, а после окончания мировой войны считал лишь Англию и США державами, «которые самостоятельно выступают теперь в мире»42. Наиболее яркую характеристику британскому империализму в этой связи дал
    Троцкий: «Англия всегда играла первую скрипку на мировом рынке, и английская буржуазия, английские капиталисты привыкли относиться ко всем остальным более слабым народам, как к людям, которые призваны обогащать Англию. Так Англия относилась к Индии, население которой находится под игом британского капитала; так думала она о Египте, о странах Америки; она полагала, что английский капитализм, и только он, имеет право эксплуатировать все остальные страны»43. Критика колониализма под прикрытием «системы мандатов» являлась составной частью антиимпериалистической пропаганды, которую вел НКИД СССР. В частности от сотрудников советских полпредств в странах Ближнего Востока Москва требовала «большей огласки фактов хозяйничанья англичан в Аравии»44.
    В тоже время советское правительство неоднократно предпринимало шаги, направленные на установление дипломатических отношений и налаживание экономических связей с ведущими капиталистическими государствами, прежде всего, Великобританией. «В течение всего периода интервенции, – вспоминал Чичерин, – Владимир Ильич настаивал на наших обращениях к противникам с мирными предложениями... Он считал это одним из сильнейших средств для оказания давления на воинствующий интервенционизм в странах Антанты»45. Кроме того, без налаживания

    41 Кольский А. Лига наций (ее организация и деятельность). М., 1934. С. 27–28.

    42 Ленин В.И. Доклад о международном положении и основных задачах Коммунистического интернационала. 19 июля 1920 г. // ПСС. Т. 41. С. 220.

    43 Троцкий Л. Международное положение и организация Красной Армии (Лекция, прочитанная в

    Сергиевском Народном Доме 16 июня 1918 г.) // Л. Троцкий. Сочинения. Том 17. Часть 1. Москва- Ленинград, 1926. По мнению американского историка Р.Уорта, Великобритания стала в 1917–1918 гг. излюбленным объектом нападок Троцкого вследствие попыток англичан воспрепятствовать его прибытию в Россию в апреле 1917 г. Уорт Р. Антанта и русская революция. 1917–1918. М., 2006. С. 51–52.

    44 Письмо Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР

    в Германии Н.Н. Крестинскому. 2 февраля 1929 г. // ДВП СССР. Т. XII. С. 62.

    45 Чичерин Г.В. Ленин и внешняя политика. Воспоминания о Владимире Ильиче. Т. 2. М., 1957. С. 170.

    торгово-экономических отношений с индустриальными державами невозможно было преодолеть разруху и создать материально-техническую базу для строительства обещанного большевиками социализма. Выступая в декабре 1920 г. на VIII Всероссийском съезде Советов Ленин заявил: «Наша цель сейчас – получить торговое соглашение с Англией… Чем скорее мы это сделаем, тем больше у нас будет основ для экономической независимости от капиталистических стран»46. Важнейшим условием англо-советского торгового соглашения, заключенного в Лондоне британским министром
    торговли Р. Хорном и наркомом внешней торговли РСФСР Л.Б. Красиным
    16 марта 1921 г., было обязательство каждой из сторон воздержаться «от враждебных действий или мероприятий против другой стороны, равно как от ведения вне собственных ее пределов какой-либо официальной, прямой или косвенной пропаганды против учреждений Британской Империи или Российской Советской Республики». Особо оговаривалось воздержанность Кремля от «всякой попытки к поощрению военным, дипломатическим или каким-либо иным способом воздействия или пропаганды, какого-либо из народов Азии к враждебным британским интересам или Британской
    Империи действиям в какой бы то ни было форме»47.
    Формально это условие было принято советским правительством, однако еще в декабре 1920 г. Ленин, не без ехидства, обозначил обходные пути советской внешней политики: «Англия хочет нас обязать, чтобы мы ничего не предпринимали против интересов Англии на Востоке. Мы охотно готовы дать такое обязательство. Например, съезд народов Востока, коммунистический съезд, состоялся в Баку, в Азербайджанской независимой республике, а не в РСФСР. Изобличить нас в том, что мы предпринимаем что-нибудь против интересов Англии, английскому правительству не удастся. Не зная хорошо нашей конституции, они смешивают иногда Азербайджанскую республику с Российской Советской республикой. На этот счет наши законы точны и определенны, опровергнуть лжетолкования
    английских министров можно легко»48.
    Таким образом советское руководство не отказывалось от революционной пропаганды и поддержки национально-революционных
    движений на Востоке, но намеревалось осуществлять их исключительно по линии Коминтерна. «Я думаю, что тут мы своей твердой позицией, что
    Коммунистический Интернационал не есть учреждение правительственное, в конце концов, возьмем верх, – говорил Ленин, – … попытка [правительства Великобритании] поставить нам серьезный ультимативный вопрос – потрудитесь расквитаться с Коммунистическим Интернационалом – вещь

    46 Ленин В.И. Доклад о концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда советов 21 декабря 1920 г. // ПСС Т. 42.

    С. 101.

    47 Торговое соглашение между Правительством Его Британского Величества и Правительством Российской

    Социалистической Федеративной Советской Республики. 16 марта 1921 г. // ДВП СССР. Т. III. С. 608.

    48 Ленин В.И. Доклад о концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда советов 21 декабря 1920 г. // ПСС Т. 42.

    С. 102.

    недопустимая»49. Сочетание двух – «наркоминдельской» и
    «коминтерновской» – линий являлось отличительной чертой советской внешней политики межвоенного периода вообще и ее ближневосточного направления в частности50.
    Нормализация англо-советских отношений и провозглашение Москвой
    «новой экономической политики» (НЭП) ознаменовали начало нового этапа советской политики по отношению к колониальным и зависимым странам Востока. Ее задачи формулировались, прежде всего, из внутренних потребностей развития страны. Мероприятия НЭП, направленные на восстановление промышленности и сельского хозяйства и финансовой системы советского государства, нуждались с одной стороны, в кредитовании, в том числе в иностранной валюте, а с другой – в обеспечении сбыта российских сырья и товаров на внешних рынках. В декабре 1922 г. с целью «содействия экономическому сближению России с Советскими республиками Средней Азии, а также с Персией, Турцией, Афганистаном, Монголией, Китаем и Японией на почве торгово-промышленных интересов» в Москве была образована Российская Восточная торговая палата (РВТП).
    «Наша ближневосточная политика есть для нас дело самого реального и непосредственного жизненного интереса России и целого ряда
    федерированных с ней государств», – говорил Ленин в интервью корреспонденту «Обсервер» и «Манчестер Гардиан» М. Фарбману накануне созыва Генуэзской конференции51.
    Выступая на общем собрании РВТП 15 февраля 1924 г., Чичерин выделил два этапа в истории «развития дружественных отношений СССР со странами Востока»: на первом – политическом – «Советская Республика и восточные государства боролись за политическую независимость против общего врага – мирового империализма», этот этап завершился в начале
    1920-х гг.; на втором – экономическом – СССР и страны Востока ставят целью сотрудничества «развитие своих производительных сил и отвоевание или защиту своей экономической независимости»52. Иначе говоря, наркоминдел обозначил переход борьбы с империализмом на Востоке из состояния вооруженной борьбы за политическую независимость в состояние борьбы за экономическую независимость СССР и восточных стран. Теоретическое обоснование необходимости такого перехода,

    49 Ленин В.И. Доклад о концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда советов 21 декабря 1920 г. // ПСС Т. 42. С. 102. В августе 1920 г. наркоминдел Чичерин от имени советского правительства обратился к британскому правительству с нотой, в которой заявлял о желании Москвы «установить возможно скорее отношения дружбы и доброжелательства» и уверял, что «будучи подлинно народным правительством, советское правительство является по своей природе миролюбивым и испытывающим отвращение к завоеваниям». Нота Правительства РСФСР Правительству Великобритании 25 августа 1920 г. // ДВП СССР. Т. III. С. 144–146.

    50 Нежинский Л. Н. От плацдарма мировой революции к становлению сверхдержавы // Россия:

    государственные приоритеты и национальные интересы. М., 2000. С. 297–327.

    51 Интервью корреспонденту «Обсервер» и «Манчестер Гардиан» М.Фарбману // ПСС. Т.45. С. 239.

    52 Стенографический отчет общего собрания членов палаты 15 февраля 1924 г. по поводу годовщины деятельности РВТП // Российско-Восточная торговая палата. Год работы (1922–1923). М., 1924. С. 5–6.

    указывает В.С. Романенко53, было дано Чичериным в его полемике со Сталиным накануне X съезда РКП(б). 6, 8 и 9 марта 1921 г. в ответ на тезисы Сталина «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» наркоминдел опубликовал в «Правде» свои возражения «Против тезисов товарища Сталина», в которых подверг критике заявление последнего о крайнем обострении национальных конфликтов внутри колониальных государств как определяющей тенденции развития мирового капиталистического хозяйства. В империалистических державах, утверждал Чичерин, основная тенденция настоящего и будущего – не рост национального гнета, «как ошибочно полагает товарищ Сталин», но втягивание определенной части нарождающейся национальной буржуазии колониальных и зависимых стран в орбиту мировой финансовой
    верхушкой, претендующей на роль объединителя мирового хозяйства54. «В тех же восточных странах, – писал Чичерин 8 марта, – собственнические верхушки уже склонны приспособляться к угнетающему их народы
    европейскому капиталу, который подкупает их общностью выгод, ценою измены собственным народам»55. Именно поэтому Чичерин говорил о необходимости содействовать восстановлению национальных экономик зависимых стран Востока и прежде всего – созданию национальной промышленности. Таким образом предполагалось не только воспрепятствовать по мере сил новому экономическому закабалению слаборазвитых стран крупными державами, но и способствовать зарождению рабочего класса в них, который в последующем, оформившись, сыграл бы свою роль в мировой революции56.
    В первой половине 1920-х гг. реализация советских интересов на Ближнем Востоке связывалась Москвой с победой национальных революций в Турции и в ее бывших арабских владениях. 16 марта 1921 г. правительство РСФСР заключило с Великим национальным собранием Турции «договор о дружбе и братстве» на принципах «братства наций и права народов на самоопределение» и «солидарность в борьбе против империализма»57. Чичерин писал Сталину о необходимости любыми способами поддержать турецкую «национально-освободительную борьбу», которая приведет к
    созданию местной буржуазии, демократизации и вытеснению европейского капитала, что может стать примером для других стран (например, для Индии)58. Примечательно, что в то время как турецкие коммунисты считали

    53 Романенко В.С. Разработка стратегии и тактики ближневосточной политики Советской России и СССР.

    1917–1928 гг. Аналитический доклад ИСИ ННГУ. Н.Н., 2001. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

    http://www.uic.unn.ru/ist/down.html

    54 Правда. 1921. 6 марта.

    55 Правда. 1921. 8 марта.

    56 Романенко В.С. Разработка стратегии и тактики ближневосточной политики Советской России и СССР.

    1917–1928 гг. Аналитический доклад ИСИ ННГУ. Нижний Новгород, 2001. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.uic.unn.ru/ist/down.html

    57 Договор между Россией и Турцией. 16 марта 1921 г. // ДВП СССР. Т.III. С. 597–604.

    58 Большевистское руководство. Переписка, 1912 – 1927 / Под ред. А.В. Квашонкина, О.В. Хлевнюка и др.

    М.:, 1996. С. 166-170, 220-227.

    отторжение Сирии и Палестины «смертельным ударом не только политическому, но и социально-экономическому существованию Турции»59, Москва и Анкара уже налаживали отношения в новой геополитической реальности.
    По отношению к арабским странам НКИД СССР проводил линию на обеспечение арабского единства, поддержку панисламизма как особой формы национального движения (при отказе от поддержки халифата как организации политической власти на религиозной основе) и развитие между Советским Союзом и арабскими странами равноправного взаимовыгодного сотрудничества60. В декабре 1924 г. Чичерин писал: «Можно считать установленным фактом, что советское правительство считает желательным достижение арабским народом единства и полной независимости … Как пойдет арабское национальное движение мы, впрочем, сейчас еще не знаем, ибо оно, по-видимому, вступает в новую полосу и в нем могут развиться новые явления»61. По мнению советского внешнеполитического руководства под влиянием англо-французского соперничества за доминирование на Ближнем Востоке арабское национальное движение переживало раскол. В советской печати отмечалось в этой связи заявление эмира Трансиордании Абдаллаха ибн Хусейна, старшего сына короля Хиджаза Хусейна ибн Али аль-Хашими о том, что «в арабской федерации
    будут участвовать лишь страны, находящиеся под английским мандатом, Сирия не будет допущена в состав федерации»62. В тоже время Франция оказывала поддержку «комитету сирийской унии», выступавшему «за "интегральную Сирию", т.е. великую Сирию из нынешней Сирии, Ливана, Палестины, Трансиордании и Ирака». В беседе с посланником Хиджаза Лотфаллахом в ноябре 1924 г. нарком по иностранным делам Чичерин выразил позицию СССР по вопросу об арабском национальном движении с предельной ясностью: «Государства Востока и национальные движения Востока должны были бы идти рука об руку, а не бороться друг против друга»63.
    С середины 1920-х гг. ближневосточная политика Москвы все более строилась на ленинском допущении, относящемся ко времени Второго конгресса Коминтерна, возможности для восточных стран перехода от феодализма к социализму минуя этап капиталистического развития или, по крайней мере, значительную его часть. Однако при этом забывалось оговоренное Лениным условие: «если революционный победоносный пролетариат поведет среди них систематическую пропаганду, а советские правительства придут им на помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами». По сути дела речь шла о возможности перехода восточных стран от феодализма к социализму только в результате победы «мировой

    59 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 1. Д. 8. Л. 1 (об)

    60 Г.В. Чичерин и Арабский Восток // Вестник МИД СССР. 1990. № 21. С. 36.

    61 РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1307. Л. 7–8.

    62 Новые замыслы англичан на Ближнем Востоке // Известия. 1923. 22 июня. С. 3.

    63 РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1307. Л. 3.

    революции». Но даже в этом случае, по мысли Ленина, еще следовало
    «установить и теоретически обосновать то положение, что с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому
    строю и через определенные ступени развития – к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития»64.
    Летом 1925 г., стремясь форсировать общественно-политическое развитие стран Востока, Сталин выдвинул задачу образования там «единого национального фронта против империализма», а в странах «вроде Египта или Китая» – «революционного блока рабочих и мелкой буржуазии» в форме
    «единой партии»65. По замыслу Сталина революционизирование Востока как основного тыла империализма должно было «дать решающий толчок к обострению революционного кризиса на Западе»66. Москва внимательно
    следила за развитием ситуации в Палестине. Эскалация арабо-еврейского конфликта на «земле обетованной» рассматривалась высшим партийно- советским руководством как дополнительный фактор
    «революционизирования» Востока и, в еще большей степени – подрыва английского могущества.
    По свидетельству начальника сектора по Среднему и Ближнему
    Востоку ИНО ОГПУ и резидента советской разведки в Турции в 1929–
    1930 гг. Г.С. Агабекова, бежавшего в 1930 г. во Францию, высшее партийно-
    советское руководство проявило исключительный интерес к палестинским событиям 1929 г. Масштабные арабо-еврейские столкновения,
    произошедшие в Палестине в августе 1929 г., расценивались им как начало
    «буржуазно-демократической революции в ленинском понимании этого термина»67. «В данный момент нас очень интересуют палестинские события,
    – говорил начальник ИНО ОГПУ М.А. Трилиссер Агабекову по свидетельству последнего. – Столкновения между евреями и арабами должны дать интересные для нас результаты, ибо английское правительство
    должно будет принять чью-либо сторону, благодаря чему будет иметься в наличии обиженная сторона, которую легко будет нам использовать против Англии. Палестина же важна как стратегический пункт, так как в случае
    столкновения с Англией дезорганизация морского движения через Красное море значительно поможет нам. Но в своей работе помните, что основная задача вашей работы должна заключаться в таком ее построении, чтобы
    аппарат мог действовать во время войны ... Это со временем облегчит проникновение в Индию»68.
    Действительно, интерес Москвы к палестинским событиям был довольно высок. Передовицы «Правды», «Известий» и других центральных
    газет были заполнены в это время материалами, призванными показать, что

    64 Доклад комиссии по национальному и колониальному вопросам 26 июля // ПСС. Т.41. С. 246.

    65 Сталин И.В. О политических задачах университета народов Востока: Речь на собрании студентов КУТВ

    18 мая 1925 г. // Сталин И.В. Сочинения. Т. 7. М., 1952. С. 146.

    66 Сталин И.В. О революционном движении на Востоке // Сталин И.В. Сочинения. Т. 7. М., 1952. С. 231.

    67 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 1 (об.)

    68Агабеков Г. ЧК за работой. М., 1992. С. 165.

    арабское национальное восстание вот-вот приведет к «краху британского колониального империализма»69. Никогда прежде советская пропаганда не уделяла Палестине столь много внимания. Однако «революционный блок» в ходе «арабского восстания» так и не возник. Борьба за «обращение в коммунизм» арабских левых националистов (выражение сотрудника Восточного отдела ИККИ Китайгородского)70 не принесла ожидавшихся результатов.
    С конца 1920-х гг. советская политика в отношении зависимых стран и колоний Востока определялась сталинскими оценками международного положения, получившими в литературе обобщающее название «синдром осажденной крепости»71. 28 июля 1927 г. в «Правде» были опубликованы сталинские «Заметки на современные темы», в которых говорилось: «Едва ли можно сомневаться, что основным вопросом современности является вопрос об угрозе новой империалистической войны. Речь идет не о какой-то неопределенной и "бесплотной" опасности новой войны. Речь идет о
    реальной и действительной угрозе новой войны вообще, войны против СССР – в особенности». Конфликтные ситуации, возникшие в отношениях СССР в это время с Великобританией, Китаем и некоторыми другими странами, интерпретировались Сталиным как происки «единого фронта империалистов против СССР». Инициатива создания последнего однозначно приписывалась английской буржуазии. «Английский капитализм всегда был, есть и будет наиболее злостным душителем народных революций … английская буржуазия всегда стояла и продолжает стоять в первых рядах громителей освободительного движения человечества … Что же тут удивительного, если английский капитал и его консервативная партия берутся вновь возглавить войну против мирового
    очага пролетарской революции, против СССР?»72 С этой точки зрения зависимые страны и колонии Востока рассматривались в Кремле как
    плацдармы для развертывания интервенционных сил и ресурсная база мирового империализма в предстоящей войне.

    69 Примечательно неоднократное появление в этот период на первых полосах «Правды» политической карикатуры, посвященной палестинским событиям: англичанин в образе египетского фараона везет пушки в Палестину (Правда. 1929. 29 августа), англичанин пытается усмирить арабского скакуна, встающего на дыбы (Правда. 1929. 5 сентября) и др.

    70 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 70. Л. 5.

    71 Щетинов Ю.А. Режим личной власти Сталина: к истории формирования // ВМУ. Серия 8. История. 1989.

    № 3. С. 11; Симонов Н.С. «Крепить оборону страны» («Боевая тревога» 1927 года и ее последствия) //

    Отечественная история. 1996. № 3. С. 155-161; Неженский Л. Н. От плацдарма мировой революции к становлению сверхдержавы // Россия: государственные приоритеты и национальные интересы. М., 2000. С.

    321-325 и др.

    72 Сталин И.В. Заметки на современные темы. 28 июля 1927 г. // Сталин И.В. Cочинения. Т. 9. М., 1954. С.

    322–323. В принятой в августе 1927 г. на основе сталинских оценок международного положения резолюции объединенного Пленума ЦК и ЦК ВКП(б) подчеркивалось: «Опасность контрреволюционной войны против СССР есть самая острая проблема текущего периода». Резолюции объединенного Пленума ЦК и ЦК ВКП(б)

    (29 июля-9 августа 1927 г.) // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 4.

    М., 1984. С. 175.

    2.2. Исторические и идеологические предпосылки советской политики в отношении «еврейского национального очага» в Палестине

    Взгляды представителей партийно-советского руководства на сионизм и его палестинский проект начали формироваться еще в дооктябрьский период. Отношение российской социал-демократии к сионизму на этом этапе определялось, прежде всего, марксистской теорией в национальном вопросе и практическими задачами партийного строительства и организации революционного движения. Практически все, что говорилось и писалось российскими социал-демократами о сионизме, было так или иначе связано с вопросом о «положении Бунда в партии». До 1912 г. (кроме периода с 1903 по 1906 гг.) Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польши и России (Бунд) входил в состав РСДРП, его лидеры принимали деятельное участие в создании и организационном оформлении российской социал-демократии. Еврейский пролетариат представлял значительную часть организованного рабочего класса. Борьба Бунда за федерализацию РСДРП накануне и в период II съезда РСДРП встретила сопротивление как большевиков, так и меньшевиков. При этом, как отмечал Ленин, лишь один аргумент бундовцев в пользу федерализации имел «несомненно принципиальный характер», а
    именно – апелляция к «идее еврейской нации»73. Таким образом, дискуссия с бундовцами заставила РСДРП четко определить свое отношение к «идее
    еврейской нации» и различным проектам решения «еврейского вопроса».
    В начале XX в. российские евреи являлись крупнейшей частью мирового еврейства, они насчитывали 5 110 548 чел., что составляло 44,2% всего еврейского народа74 и 4,15% всего населения России75. Это была пятая по численности после русских, украинцев, поляков и белорусов национальная группа страны76. В отличие от эмансипированного и в массе своей ассимилированного западноевропейского еврейства, российские евреи оставались дискриминированным сообществом вплоть до Февраля 1917 г. Политика царского правительства в отношении евреев, целью которой было обособление последних как от великороссов, так и от других «инородцев», вела к выстраиванию жестких, в том числе и на бытовом уровне, этнокультурных границ между евреями и остальными подданными Российской империи. Хотя дискриминация осуществлялась преимущественно на религиозной основе, и переход в православие или даже в протестантизм, в принципе открывал перед евреями возможность интеграции в российское общество, память о еврейском происхождении

    73 Ленин В.И. Положение Бунда в партии // ПСС. Т. 8. С. 72.

    74 Ruppin A. Die Juden der gegenwart. Eine sozialwissenschaftliche studie. Berlin, 1904. S. 22. По переписи

    1897 г. в Российской империи проживало 5 215 805 иудеев. Первая Всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г. Т. I. Общий свод по Империи результатов разработки данных Первой Всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 года. СПб., 1905. Таблица XII. Распределение населения по вероисповеданиям.

    75 Расчет произведен автором по данным переписи 1897 г.

    76 Козлов С. Я. Российские евреи: конфессиональная ситуация в конце XX в. // Этнографическое обозрение.

    2000. № 5. С. 143.

    семьи, осложняя жизнь выкрестов, сохранялась в нескольких поколениях. Вынужденное компактное проживание в пределах «черты оседлости» в разное время от 94 до 75% российских евреев способствовало консервации их культуры, языковой среды (идиш) и антропологических черт. Это позволяло ряду тогдашних исследователей национального вопроса, например О. Бауэру, утверждать, что только «еврейские мещане и рабочие в России, Польше, Литве, Галиции, Буковине, Румынии … и составляют в настоящее время еврейскую нацию». Правда, последнюю О. Бауэр относил к числу
    «неисторических наций», то есть наций, состоящих только из эксплуатируемых, и потому «не знающих культурной эволюции»77.
    В конце XIX–начале XX вв., вследствие ужесточения антиеврейского законодательства и практик его применения, начиная с введения «Временных
    правил» 1882 г., происходила политическая активизация еврейского населения России. «Существующие ограничения еврейского законодательства все более диссонировали с необратимыми переменами,
    произошедшими в стране, тем самым усугубляли проблему, усиливали раздражение среди еврейского населения, – констатирует томский исследователь М.Н. Савиных. – Скованная чертой оседлости и
    многочисленными законодательными ограничениями, еврейская масса, при непрерывно высоком естественном приросте, испытывала серьезные затруднения материального и психологического характера, выделяя из своей
    среды значительный процент недовольных. Еврейский вопрос … оказался неразрывно связан со всем ходом общественного движения в стране»78. Лидеры еврейской интеллигенции связывала надежды на улучшение положения евреев в России с успехами общероссийского освободительного движения. В конце XIX в. из числа осужденных за политическую деятельность евреи насчитывали 13%, в 10-е гг. XX в. их процент поднимался до 18% и даже 24%79. Поощрение царским правительством еврейских погромов и постоянное расширение антиеврейского законодательства приводили политически активную часть еврейства на крайне левый фланг освободительного движения.
    В тоже время такие еврейские интеллектуалы как Л. Пинскер считали, что «еврейский вопрос должен получить разрешение на национальной почве», иначе говоря, действительного равноправия евреи смогут достичь только как нация, а для этого «необходимо, чтобы евреи стали нацией»80. Последователи Л. Пинскера, российские Ховевей Цион (любящие Сион, палестинофилы), стали первым массовым движением, оказавшем поддержку Т. Герцелю. Уже к началу XX в. большая часть групп Ховевей Цион вошла в СО, многие российские ховевейционисты (М. Усышкин, М. Дизенгоф и др.) стали видными сионистами. Если в Западной Европе, где среди евреев

    77 Бауэр О. Национальный вопрос и социал-демократия. СПб., 1909. С. 387.

    78 Савиных М.Н. Законодательная политика российского самодержавия в отношении евреев во второй половине 19 – начале 20 вв. Омск, 2004. С. 100, 104.

    79 Васильев А. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 310.

    80 Пинскер Л. С. «Автоэмансипация!» Призыв русского еврея к своим соплеменникам. СПб., 1898. С. 9.

    господствовала идея ассимиляции, СО так и не стала чем-то больше клуба национально мыслящих интеллектуалов, то в России сионизм был воспринят частью еврейства как альтернативный – по отношению к ассимиляции и ставке на общероссийское освободительное движение – вариант решения
    «еврейского вопроса».
    С конца XIX в. и до рубежа 1910–1920-х гг. число сионистских кружков в России, за исключением периода спада сионистского движения в межреволюционный период, постоянно росло. Накануне Октябрьского переворота в России действовало свыше 1200 сионистских групп81, объединенных в учрежденную в 1902 г. Российскую Сионистскую организацию (РСО)82. Как отмечал израильский историк И. Маор, «хотя политический сионизм и возник как всемирная организация – как массовое движение он существовал только в России»83. Начиная с III сионистского конгресса (1899 г., Базель) российские сионисты часто образовывали решающее большинство в высшем органе СО. Уже первое их поколение выдвинуло из своей среды новых лидеров и идеологов международного сионистского движения: Х. Вейцмана, З. Жаботинского, Н. Соколова, И. Членова и др. На рубеже XIX–XX вв. в российском сионизме возникло социалистическое течение – Поалей Цион (Рабочие Сиона), Цеирей Цион (Молодежь Сиона) и др. – участники которого положили начало сионистской колонизации Палестины.
    Российское общество отнеслось к сионизму в целом благожелательно.
    Как отмечает известный исследователь российского еврейства А.Е. Локшин,
    «в принятии сионизма оказались солидарны самые различные общественные течения российского социума, которые в других случаях находились по
    разные стороны баррикад». Сторонниками сионисткого проекта были
    «буржуазные либералы, а также некоторые "легальные марксисты",
    народники и при известном условии православные богословы», свою поддержку сионизма они рассматривали «как форму протеста против
    юдофобской политики властей и реакционно-охранительной прессы».
    Напротив, «антисионистский фронт» не отличался единодушием». «Причины неприятия сионизма оказались самые противоположные: от идей интернационализма до религиозного антисемитизма».84
    Теоретико-идеологической основой, вошедшей в канон российской социал-демократии враждебности к сионизму как к националистическому движению, послужили труды по национальному вопросу К. Каутского85. Так

    81 Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим, 1977. С. 423.

    82 Российская сионистская организация. Организационный устав, принятый на V Сионистском конгрессе в

    Базеле. Гродна, 1902.

    83 Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим, 1977. С. 69.

    84 Локшин А.Е. Отношение в России к сионизму в начальный период его деятельности (1897–1904) //

    Вопросы истории. 2010. №8. С. 76–77.

    85 Суждения о еврействе К.Маркса, высказанные им в работе «К еврейскому вопросу» (1844 г.),

    воспринимались в социал-демократической среде неоднозначно. Одни (Ф.Меринг, А.В.Луначарский, И.В.Сталин) обнаруживали в них пример блестящего социально-экономического анализа, другие – обыкновенную юдофобию. См.: Ратнер М.Б. Эволюция социалистической мысли в национальном вопросе //

    в 1903 г., вслед за К. Каутским, полемизировавшим с О. Бауэром по вопросу являются ли евреи нацией, Ленин назвал идею «об особом еврейском народе» совершенно несостоятельной в научном отношении и реакционной по своему политическому значению86. По мнению российских социал- демократов, восточноевропейские евреи были исключены из характерного для Западной Европы процесса ассимиляции национальных меньшинств – последний, если он не был насильственным, марксисты считали прогрессивным явлением, «одним из важнейших двигателей, превращающих капитализм в социализм»87 – только в силу дискриминационной политики царского правительства. Но и в России евреи не являлись нацией, здесь они, писал Ленин, «к сожалению (и по вине не их, а Пуришкевичей)… еще каста»88. Именно в этой связи Ленин писал, что «еврейская национальная культура – лозунг раввинов и буржуа, лозунг наших врагов»89. Таким образом, Ленин отвергал «еврейскую национальную культуру» не как таковую, но как буржуазную по своей сущности «"национальную культуру" вообще»90. К демократическим и социалистическим элементам, присутствующим в каждой национальной культуре, Ленин, говоря о еврейской культуре, относил ее интернационализм и отзывчивость на передовые движения эпохи: «процент евреев в демократических и пролетарских движениях везде выше процента евреев в населении вообще»91.
    С точки зрения лидеров РСДРП ассимиляция российских евреев должна была произойти вследствие их включения в совместную с представителями других национальностей борьбу за революционно- демократическое преобразование России. Как отмечает венгерский историк Т. Краус, «Ленин явно преувеличивал готовность и способность российского (и европейского) общества "принять" евреев. Однако исторический подход к вопросу все же подводит к выводу, что в свое время позиция Ленина в наибольшей степени воплощала главное направление "решения" проблемы»92. На неизбежность уже в скором будущем ассимиляции российских евреев указывал И. Сталин в работе «Марксизм и национальный вопрос» (1913 г.), получившей одобрение Ленина. Полемизируя с О. Бауэром
    и К. Реннером, Сталин дал, ставшее классическим, определение нации как

    Дебаты по национальному вопросу на Брюннском партейтаге 24-29 сентября 1899 г. Киев-СПб., 1906. С. 15. Примечательно, что во время дискуссии о Бунде на II съезде РСДРП, как вспоминала Н.К.Крупская, «никто из делегатов даже не упомянул эту работу Маркса, хотя она была бы веским аргументом против автономии Бунда, все чувствовали, что ее вульгарный антисемитизм окажется здесь не к месту». Цит. по: Недава Й. Вечный комиссар. М., 1991. С. 197. Подробнее см.: Бобров И.В. Восприятие статьи К.Маркса «К еврейскому вопросу» в XIX – XX вв. // Историческая наука на пороге третьего тысячелетия. Тезисы докладов Всероссийской научной конференции Тюмень, 27-28 апреля 2000 г. Тюмень, 2000. С. 88-89.

    86 Ленин В.И. Положение Бунда в партии // ПСС. Т. 8. С. 74.

    87 Ленин В.И. Критические заметки по национальному вопросу // ПСС. Т. 24. С. 125.

    88 Там же. С. 126.

    89 Там же. С. 122.

    90 Там же. С. 121.

    91 Там же. С. 122-123. Ср.: Ленин В.И. Доклад о революции 1905 года // ПСС. Т. 30. С. 324.

    92 Краус Т. Ленин и евреи // Средняя Европа: Проблемы международных и межнациональных отношений. XII-XX вв. СПб., 2009. С. 319.

    исторически сложившейся устойчивой общности людей, объединенных общностью языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. Отсутствие хотя бы одного из этих признаков должно было свидетельствовать о том, что рассматриваемая общность не является нацией. На основании этого определения Сталин утверждал, что евреев, «живущих на разных территориях и говорящих на разных языках» нельзя считать нацией. Евреев объединяет лишь «религия, общее происхождение и некоторые остатки национального характера». Поэтому их можно определить как «национальное меньшинство», которое сохраняется пока в России, но неизбежно подвергнется ассимиляции, когда
    отпадут искусственные ограничения вроде черты оседлости93.
    Сионизм расценивался Лениным как совершенно ложная и реакционная по своей сущности идея, которая «противоречит интересам
    еврейского пролетариата, создавая в нем прямо и косвенно настроение,
    враждебное ассимиляции, настроение "гетто"»94. Иначе говоря,
    «распространение идеи еврейской "нации"» вело, с точки зрения Ленина, к расколу партии и общероссийского рабочего движения на основе националистической идеологии95. Стремясь дискредитировать бундовский план федерализации РСДРП, его противники указывали на идейное родство бундизма и сионизма: «Бундовцы – это наши непоследовательные сионисты, стремящиеся к тому, чтобы утвердить Сион не в Палестине, а в пределах российского государства»96. Примечательно, что сами бундовцы, не только считали сионизм своим врагом «№ 1», но и вели борьбу против него практически с тех же самых позиций, что и их товарищи по РСДРП97. Палестинский проект решения «еврейского вопроса», отстаиваемый сионистами – «патентованными представителями "еврейской нации"»98 – идеологи РСДРП, вслед за К. Каутским, считали попыткой создания в Палестине «всемирного еврейского гетто». Этот проект воспринимался ими как утопический в силу следующих соображений:
    во-первых, «еврей вовсе не мечтает о возвращении в гетто», поскольку доминирующей тенденцией в развитии еврейства является его не консолидация, а ассимиляция, иначе говоря, сионистские планы противоречат интересам самих евреев;
    во-вторых, даже если сионистам удастся увлечь за собой беднейшие слои восточноевропейского (в первую очередь российского и польского)
    еврейства, то Палестина просто не сможет вместить такого огромного (4–
    5 миллиона) числа переселенцев;

    93 Сталин И. В. Марксизм и национальный вопрос // Сталин И. В. Сочинения. М., 1946. Т. 2. С. 314, 356.

    94 Ленин В.И. Положение Бунда в партии // ПСС. Т. 8. С. 73-75.

    95 Ленин В.И. Максимум беззастенчивости и минимум логики // ПСС. Т. 8. С. 28.

    96 Плеханов Г.В. Сочинения. Т. 13. М.-Л., 1926. С. 165. Известен и другой плехановский афоризм:

    «Бундовцы – это сионисты, боящиеся, что их укачает по дороге в Палестину».

    97 «Сионизм – нереализуемая утопия… сионистская агитация разжигает национальное чувство и мешает развитию классового сознания». Четвертый съезд ВЕРС в Л. , П. и Р. Б.м., 1901. С. 18.

    98 Ленин Н. Мобилизация реакционных сил и наши задачи // Собрание сочинений Н. Ленина (В. Ульянова).

    Т. IV. С. 233.

    наконец, особенности социальной структуры еврейства, а именно едва ли не полное отсутствие у него крестьянства делает колонизацию евреями аграрной Палестины практически невозможной99.
    Таким образом, палестинский проект сионистов представлялся российским социал-демократам нереалистичным, авантюрным и практически неосуществимым. Кроме того, идеологи РСДРП подчеркивали его реакционный характер, проявляющийся как на международной арене –
    «военная (или, скорее, коммерческая) диверсия», «нахальная "дипломатическая" вороватость» (Л. Троцкий)100 – так и во внутрироссийской политической жизни. В последнем случае в вину сионистам ставилась буржуазная националистическая пропаганда и раскол общероссийского рабочего движения.
    Помимо РСО в России действовали Еврейская социал-демократическая рабочая партия Поалей-Цион (ЕСДРП–ПЦ) и Сионистская социалистическая рабочая партия (ССРП). ЕСДРП–ПЦ, созданная на основе российских кружков ПЦ, в 1909 г. вышла из СО, «чтобы сохранить пролетарскую независимость социалистического сионизма». ССРП вышла из СО после ее VII конгресса (1905 г., Базель), отвергшего план Уганды и присоединилась к вновь созданному Еврейскому территориальному обществу (ЕТО), ставившему своей целью создание еврейского автономного сообщества на
    любой подходящей для колонизации территории101. В связи с этим было решено изменить название партии, однако исполнение этого постановления
    было отложено впредь до создания «Всемирной еврейской социалистической организации». В 1917 г. ССРП окончательно перешла на позиции территориализма, но вплоть до этого времени она воспринималась как
    сионистская.
    Сионизм как разновидность национализма решительно отвергался российскими социал-демократами в любом его выражении. Ленин и его
    сторонники были убеждены, что марксизм несовместим с национализмом, даже с самым справедливым, самым «чистым», самым тонким и цивилизованным102. Так, в 1908 г. на заседании Международного социалистического бюро, которое рассматривало обращение ССРП о приеме ее в социал-демократическую подсекцию Русской секции Интернационала, ЦК РСДРП выступил категорически против «включения в число с.-д. сионистов, хотя бы они и называли себя "сионистами-социалистами"»103. В тоже время лидеры большевистского крыла РСДРП помещали ССРП «в отношении демократической последовательности и решительности» в первую когорту тех партий, наряду с ПСР и ППС, с которыми в ходе избирательной компании в Государственную Думу они допускали «частные

    99 Базин. О еврейском вопросе на страницах социалистической печати. Мозырь, 1906. С. 12.

    100 Разложение сионизма и его возможные преемники // Искра. 1904. – 1 января.

    101 В 1905-1914 гг. ЕТО вело переговоры о приобретении земель в Анголе, Киренаике, Месопотамии,

    Австралии, Мексике и многих других местах, однако ни одни из этих переговоров не дали результата.

    102 Ленин В.И. Победа кадетов и задачи рабочей партии // ПСС. Т. 12. С. 351.

    103 Ленин В.И. Заседание международного социалистического бюро // ПСС. Т. 17. С. 245.

    соглашения», однако «исключительно для пропорционального распределения мест по числу голосов у партий, заключающих соглашение»104. Таким образом, хотя сотрудничество с «сионистами- социалистами», которые, как писал Ленин, «не многим хуже Бунда или ППС»105 и допускалось в определенных случаях, оно не должно было выходить за рамки тактических «частных соглашений» на уровне соответствующих низовых партийных структур. Все сионистские политические организации расценивались лидерами РСДРП как «буржуазно- националистические» и потому как враждебные делу подлинного освобождения пролетариата.
    Сионизм воспринимался руководством РСДРП в качестве серьезного и опасного противника пролетарской революции, поскольку сионистам удавалось вести за собой значительную часть еврейского пролетариата, то есть, в понимании социал-демократов – раскалывать общероссийское рабочее движение. В связи с этим в редакционной статье «Искры» за 1 июня
    1903 г. «Мобилизация реакционных сил и наши задачи»106 отмечалось, что
    «сионистское движение гораздо более грозит развитию классовой организации пролетариата, чем антисемитизм, [поскольку] сионизм
    отвлекает от рабочего движения довольно культурные слои еврейского пролетариата, [тогда как] антисемитизм ведет за собой только совершенно темные в культурном и политическом отношении элементы». В итоге
    сионизм назывался «более, так сказать, близким противником социал- демократии, чем антисемитизм»107. Столь радикальная оценка сионизма обуславливалась, вероятно, не только «отвлечением» им от революционной борьбы еврейского пролетариата, но и определенной двойственностью отношения идеологов РСДРП к антисемитизму.
    С одной стороны антисемитские действия однозначно осуждались социал-демократами, Ленин называл их «самыми грязными, отвратительными, подло-жестокими средствами [защиты монархии Романовых]»108. Однако в другом случае он же писал, что, опираясь на погромщиков и разжигание расовой вражды, царское правительство
    «восстановит против себя более широкие, действительно пролетарские

    104 Ленин В.И. Вторая конференция РСДРП («первая всероссийская»). Особое мнение, внесенное на Всероссийскую конференцию РСДРП от имени делегатов С. -Д. Польши, Латышского края, С. -Петербурга, Москвы, Центрально-промышленной области и Поволжья // ПСС. Т. 14 С. 105.

    105 Ленин В.И. Русские рабочие и интернационал // ПСС. Т. 24. С. 202.

    106 Данная статья была включена в IV том первого, еще прижизненного Собрания сочинений Ленина (1924

    г.). В изданном под редакцией Л. Каменева (Розенфельда) указателе «Русская политическая литература за границей. Выпуск 1. Указатель социал-демократической литературы на русском языке 1883 – 1905 гг.» (1922 г.) автором этой статьи также назывался Ленин, однако в книге «Искра. Факсимильное издание» (1928 г.) она была помещена за подписью [Л. Мартов]. Подробнее вопрос об авторстве «Мобилизации реакционных сил…» см.: Обухов В. Неизвестная статья Ленина и «семь-сорок» // Ленин – русские – евреи… Сборник статей. М., 1996. С. 19-39.

    107 Ленин Н. Мобилизация реакционных сил и наши задачи // Собрание сочинений Н. Ленина (В. Ульянова).

    Т. IV. М., 1924. С. 236.

    108 Ленин В.И. Столыпин и революция // ПСС. Т. 20. С. 326.

    массы»109. По существу Ленин говорил о том, что любые контрреволюционные действия царского правительства (в данном случае – организация «черных сотен»), будут только способствовать нарастанию революции, однако нельзя ли было понять эту мысль Ленина в том ключе, что, и инспирируемые царизмом «новые еврейские погромы» также поспешествуют развитию пролетарской революции? Тогда сионизм, отвлекающий от рабочего движения «довольно культурные слои еврейского пролетариата», действительно должен был восприниматься в качестве гораздо более серьезного противника социал-демократии, чем антисемитизм, содействующий вовлечению в борьбу с царизмом «широких, действительно пролетарских масс».
    В рядах РСДРП встречались и те, кто был готов использовать антисемитские настроения масс в качестве «первого фазиса социалистической пропаганды»110. В некоторых случаях откровенно юдофобские и антисемитские высказывания допускали и лидеры партии. На V съезде РСДРП Г. Алексинский «в шутку» призвал большевиков «устроить в партии погром» меньшевистской «еврейской фракции». Эту «шутку» повторил Сталин111. Однако подобные настроения в среде российской социал-демократии решительно осуждались и носили явный маргинальный характер. Руководствуясь лозунгом интернационального объединения трудящихся, российские социал-демократы в своей практической деятельности с одинаковой категоричностью отвергали и сионизм, и антисемитизм.
    Итак, в дооктябрьский период в среде российских социал-демократов в целом утвердилось представление о еврействе как о неисторической, или, по выражению Сталина, «бумажной» нации112, сохраняющейся лишь благодаря дискриминационной политике царского правительства. Накануне Первой мировой войны в условиях усиления государственного антисемитизма лидеры РСДРП стали допускать в своих статьях отдельные высказывания о
    «еврейской нации»113, однако будущее российского еврейства по прежнему связывалось с его ассимиляцией сначала в совместной с представителями
    других национальностей борьбе за революционно-демократическое преобразование России, а затем – в мировом пролетарском интернационале.
    В годы Первой мировой войны в большевистском дискурсе появляется
    Палестина, главным образом для того, чтобы послужить примером захватнической политики английских империалистов. Весной-летом 1917 г. палестинская тема активно использовалась большевиками в антивоенной

    109 Ленин В.И. Предисловие к брошюре «Докладная записка директора департамента полиции Лопухина» //

    ПСС. Т. 9. С. 333.

    110 Бобров И.В. Представления об антисемитизме в РСДРП // Материалы Восьмой Ежегодной

    Международной Междисциплинарной конференции по иудаике. Тезисы. М., 2000. С. 279.

    111 Сталин И. Лондонский съезд РСДРП (записки делегата) // Сталин И. В. Сочинения. М., 1946. Т. 2. С. 49.

    112 Сталин И. Марксизм и национальный вопрос // Сталин И. В. Сочинения. М., 1946. Т. 2. С. 313.

    113 Ленин В.И. Политические уроки // ПСС. Т. 25. С. 15; Он же. Законопроект о национальном равноправии

    // ПСС. Т. 25. С. 16.

    агитации. «Товарищи русские солдаты! Хотите ли вы воевать из-за того,
    чтобы английские капиталисты заграбили… Палестину?» – задавал в мае
    1917 г. риторический вопрос Ленин114. Она также применялась в компаниях по дискредитации Временного правительства115. Тогда же и позднее большевистские лидеры говорили о Палестине в связи с критикой
    империалистического характера английской внешней политики. В мае 1917 г.
    в статье «Тайны внешней политики» Ленин, комментируя «Речь», писал:
    «"…Англия держится правильного взгляда, что то, что хочешь получить,
    нужно предварительно занять (слушайте! слушайте!)… и она уже сейчас занимает своими войсками местности… Палестины, важные для ее
    жизненных интересов" (читай: для ее капиталистов)». Подчеркивая агрессивный образ действия Лондона – «Англия во всяком случае не
    откажется от грабежа (аннексии) Палестины» – Ленин четко связывал его интересы на Ближнем Востоке с интересами «английских капиталистов». Империалистический характер английской политики в Палестине, считал он,
    «есть истина, подтверждаемая всей историей дипломатии – и историей помещения капитала за границей – последних лет»116. При этом Ленин указывал на имевшийся, по его мнению, заговор англо-французских империалистов, заключенный с целью раздела между ними Сирии и Месопотамии117.
    В первые месяцы после Октябрьского переворота главным параметром оценки партийно-советским руководством деятельности сионистов была позиция последних по вопросу о признании советской власти. Уже
    27 октября / 9 ноября 1917 г. ЦК РСО осудил «большевистский переворот» и призвал всю еврейскую общественность оказать всемерное содействие тем
    организациям, которые выступят в качестве законных воспреемников власти Временного правительства118. Однако, как справедливо указывает в своем исследовании профессор СПбГУ М.Ю. Крапивин, заявления ЦК РСО подобного рода носили скорее декларативный характер. В действительности по мере возможности сионисты старались избегать прямой конфронтации с новой властью119. Символично, что Октябрьский переворот в России совпал по времени с официальной публикацией декларации Бальфура в Великобритании, укрепившей веру сионистов в свою «историческую миссию» и обеспечившей рост их международного признания. В этих условиях ЦК РСО объявил о нейтралитете во внутрироссийских делах,

    114 Ленин В.И. Тайны внешней политики // ПСС. Т. 32. С. 57.

    115 Ленин В.И. Письма из далека // ПСС. Т. 31. С. 16.

    116 Ленин В.И. Тайны внешней политики // ПСС. Т. 32. С. 56.

    117 Ленин В.И. Письма из далека // ПСС. Т. 31. С. 16. Как известно, такой «заговор» (соглашение Сайкс – Жорж-Пико – Сазонов) действительно был составлен в 1916 г. В декабре 1917 г. он был дезавуирован советским правительством в обращении «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока!» // СССР и

    арабские страны. Документы и материалы. М., 1961. С. 57-59.

    118 Рассвет. 1917. № 17-18. С. 21-22.

    119 Крапивин М.Ю. Российская сионистская организация и советское государство в первые послереволюционные годы (1918-1920 гг.) // Россия и революция 1917 г.: опыт истории и теории:

    Материалы Всероссийской научной конференции (С.- Петербург, 12-13 ноября 2007 г.). СПб., 2008. С. 136.

    главной задачей РСО стала пропаганда массовой иммиграции евреев в
    Палестину. В мае 1918 г. ЦК РСО официально объявил о своем
    «нейтралитете» в вопросах внутренней российской политики.
    Важнейшей задачей новой власти в условиях начала гражданской войны и стремительной «национализации»120 общественно-политической жизни было объединение трудящихся всех наций во имя защиты Советской Республики и строительства нового общества. Для ее решения декретом II Всероссийского съезда Советов (ноябрь 1917 г.) был создан Наркомат по делам национальностей (Наркомнац). Еще раньше на VI съезде РСДРП(б) (июль-август 1917 г.) для ведения работы среди нерусских народов были образованы национальные секции при партийных комитетах. С целью
    организации жизни еврейства в соответствии с принципами советской национальной политики и нейтрализации влияния РСО121 в январе 1918 г. при Наркомнаце был создан Центральный комиссариат по еврейским национальным делам (Евком). В июле 1918 г. были образованы первые Еврейские секции при РКП(б), перед которыми была поставлена задача
    «коммунистического воспитания еврейских масс»122.
    Если аппарат Евкома формировался из членов РСДРП(б) (комиссар
    Евкома С.М. Диманштейн), левых эсеров (И.Г. Добковский), примкнувших к большевикам бывших анархистов (С.Х. Агурский) и беспартийной еврейской интеллигенции (писатели З. Вендров, Д. Чарный и др.), то в Евсекцию РКП(б) вошли бывшие деятели левого крыла Бунда (М.Я. Фрумкина, М.Г. Рафес, А. Вайнштейн) и Объединенной еврейской социалистической партии («Фарейникте»)123 (А. Чемерисский, А.Н. Мережин). Руководители Евкома, многие из которых только в 1917 г. вернулись в Россию из продолжительной эмиграции, относились к сионистам гораздо спокойнее,
    чем их коллеги по Евсекции, принесшие с собой, по выражению израильского исследователя Дж. Шехтмана, «ярую вражду ко всем сионистским группам, с которыми они в течение ряда лет вели

    120 «Падение самодержавия породило в России особую разновидность лексически-доктринального абсурда: все нерусские народы стали считать себя "нациями" – это была возвышающая антитеза былой угнетенности». Булдаков В.П. Кризис империи и революционный национализм начала ХХ в. в России // Вопросы истории. 2000. № 1. С. 38.

    121 В 1917 г. РСО поддерживало до 3/4 еврейского населения страны. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 44. Л. 7. На выборах в Учредительное собрание в декабре 1917 г. РСО получила 2/3 голосов от общего числа голосов, набранных еврейскими партиями. Просионистские настроения были сильны и среди евреев Петрограда и

    Москвы. Ziva Galili y Garcia, Boris Morozov. Exiled to Palestine: the emigration of Zionist convicts from the

    Soviet Union, 1924-1934. L.; N.Y., 2006. P.2. Подавляющее большинство РСО получила и по итогам выборов в общинные советы, прошедших в 50 губерниях в конце 1917 – начале 1918 гг. ГАРФ. Ф. 9531. Оп. 1. Д. 3. Л. 15. В начале 1918 г. представители РСО заняли доминирующее положение в Центральном совете Союза еврейских общин России. Крапивин М.Ю. Российская сионистская организация и советское государство в первые послереволюционные годы (1918-1920 гг.) // Россия и революция 1917 г.: опыт истории и теории: Материалы Всероссийской научной конференции (С.- Петербург, 12-13 ноября 2007 г.). СПб., 2008. С. 135.

    122 Чеботарева В.Г. Наркомнац РСФСР: свет и тени национальной политики 1917-1924 гг. М., 2003. С. 358.

    123 Объединенная еврейская социалистическая рабочая партия (Фарейникте идише социалистише арбетер партей, часто называлась по первому слову Фарейникте, т.е. Объединенная) возникла в июне 1917 г., выступала за «единство еврейского рабочего класса как органичной части "экстерриториальной" еврейской

    нации и международного пролетариата». В 1920 г. приняла коммунистическую программу и совместно с

    коммунистической фракцией Бунда образовала Комбунд, который в 1921 г. влился в РКП(б).

    ожесточенную борьбу»124. В начале 1920 г. Евком был реорганизован в отдел Наркомнаца. Идейное и практическое руководство мерами по «советизации» труда и культуры евреев РСФСР сосредоточилось в руках Евсекции РКП(б). С этого времени Евсекция РКП(б) играть роль передового отряда партии в борьбе с сионизмом125.
    Сионистское направление работы Евсекции РКП(б) имело целью разоблачение «буржуазной» и «контрреволюционной» сущности сионистского движения и его идейно-организационный разгром. Именно деятели Центрального бюро (ЦБ) Евсекции выдвинули те трактовки сионизма и его палестинского проекта, которые уже в 1920-е гг. приобрели характер концептуальных оценок. Прежде всего, идеологи Евсекции разоблачали сионизм как буржуазную («способствует укреплению влияния еврейского клерикализма и усилению националистических настроений среди отсталых еврейских масс») и, следовательно, контрреволюционную («таким образом, тормозится классовое самоопределение еврейских трудящихся масс и проникновение в их среду идей коммунизма») идеологию126. Еврейской
    буржуазии «во главе с сионистами» приписывалось участие «в организации контрреволюционных нападений на Советскую Россию, которые неминуемо были и останутся связаны с еврейскими погромами»127. Летом 1919 г. ЦБ Евсекции прямо объявила сионизм формой «контрреволюции среди еврейского населения ("еврейская контрреволюция"), так как он отделяет еврейский народ России от революции» и выступила с инициативой
    «ликвидации буржуазных сионистских организаций»128.
    По мере того, как страны Антанта, и более всего Великобритания, все глубже вовлекалась в гражданскую войну в России, Евсекция все
    решительней обвиняла сионистов в сотрудничестве с британским империализмом: «[с момента публикации декларации Бальфура] Сионистская организация стала вассалом и агентом Антанты, тоже самое и ее российский филиал»129. Контакты представителей РСО с британскими

    124 Шехтман Д. Советская Россия, сионизм и Израиль // Книга о русском еврействе: 1917-1967. Иерусалим-

    М.-Мн., 2002. С. 327.

    125 Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм. М., 2001. С. 71.

    126 РГАСПИ. Ф. 445.Оп.1.Д.6. Л. 5.

    127 РГАСПИ. Ф. 445.Оп.1. Д. 85. Л. 169.

    128 ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 570. Л. 1169.

    129 РГАСПИ. Ф. 445.Оп.1.Д.6.Л.35 (оборот). В проекте постановления Евкома от 24 марта 1919 г.

    отмечалось, что выступление Х.Вейцмана на Парижской конференции придало сионистскому движению

    «яркий оттенок Антанты». ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 1077. Л. 7. Со времени публикации декларации Бальфура РСО «не упускала возможности всякий раз подчеркнуть свою "проантантовскую ориентацию", всерьез опасаясь, что Англия, в силу недостатка информации, может неправильно истолковать роль сионистов (точнее, евреев) в революционных событиях 1917 г. в России, что, в свою очередь, способно было негативно отразиться на планах еврейской колонизации Палестины, контролировавшейся войсками Великобритании». Крапивин М.Ю. Российская сионистская организация и советское государство в первые послереволюционные годы (1918-1920 гг.) // Россия и революция 1917 г.: опыт истории и теории: Материалы Всероссийской научной конференции (С.- Петербург, 12-13 ноября 2007 г.). СПб., 2008. С. 135-

    136. РСО стремилась укрепить отношения с дипломатами стран «сердечного согласия». Так, по сообщению органа РСО «Хроника еврейской жизни» от 14 марта 1919 г., на прошедшем в ноябре 1918 г. в Омске Всесибирском сионистском съезде по приглашению его участников «выступили с большими речами

    дипломатами однозначно интерпретировались деятелями Евсекцией как
    «контрреволюционный шпионаж» в пользу Англии130. Серьезное само по себе обвинение российских сионистов в шпионаже усугублялось тем
    обстоятельством, что на роль его «заказчика» выдвигалась Англия – в дискурсе большевиков – «оплот мирового империализма», «поработитель сотен миллионов в колониях Азии и Африки»131, «основной стержень Антанты»132; государство, сковавшее, по выражению Ленина, «почти все звенья кольца [контрреволюционных восстаний]» и выступившее главным организатором интервенции против Советской республики133. ЦБ Евсекции постоянно подчеркивало, что «кроме идейной и политической близости сионистов с Антантой, сионисты поддерживают ее еще и оружием, что выражается в организации еврейских легионов, участвовавших в английской армии»134. Действительно, по инициативе одного из лидеров правого крыла СО З. Жаботинского, в начале 1918 г. в составе британской армии был создан Еврейский легион (Jewish Legion), принимавший участие в боевых действиях на Ближнем Востоке в 1918–1920 гг.135 Однако утверждение ЦБ Евсекции о том, что «еврейские легионеры побывали в войсках Англии, выступая против Советской России на Архангельском фронте и в Одессе»136 не соответствовало реальности. Тем не менее, этот «факт» активно использовался в антисионистской пропаганде.
    Поскольку внутри страны российские сионисты не проявляли себя как враги «пролетарской революции», антисионистская компания Евсекци во многом строилась на разоблачении «палестинской политики сионистской партии». Летом 1919 г. Вторая конференция районных евсекций и евкомов РКП(б) резюмировала: «Своей палестинской политикой сионистская партия превращается в орудие в руках империалистов Антанты в их борьбе против пролетарской революции»137. В этой связи ЦБ Евсекции удалось добиться объявления Евкомом иврита «контрреволюционным» языком, на основании

    дипломатические представители Англии и представитель чехо-словацкого Национального Совета».

    РГАСПИ. Ф. 445.Оп.1.Д.6. Л. 25.

    130 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 20.

    131 В августе 1918 г. в «Письме к американским рабочим» Ленин писал: «Разбойники английского империализма были сильнее всех [в годы мировой войны], по количеству их "колониальных рабов".

    Английские капиталисты не потеряли ни пяди "своей" (т. е. награбленной ими в течение столетий) земли, а

    заграбили все германские колонии в Африке, заграбили Месопотамию и Палестину, придушили Грецию и начали грабить Россию» Ленин В.И. Письмо к американским рабочим // ПСС. Т. 37. С. 49.

    132 Годовой отчет НКИД СССР к VIII съезду Советов (1919–1920). М., 1921. С. 7–8.

    133 Ленин В.И. Речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы. 29 июля 1918 г. // ПСС. Т. 37. С. 1, 7–8.

    134 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 6. Л. 25, 38(об.).

    135 Еврейский легион получил официальное название 38-й батальон королевских стрелков. В апреле 1918 г. к батальону присоединилось несколько рот 39-го батальона королевских стрелков, сформированных в

    основном из американских евреев-добровольцев. К началу 1919 г. численность Еврейского легиона составляла 5 000 чел. После занятия англичанами Палестины Еврейский легион получил право именоваться

    Первым полком Иудеи (First Judeans). Летом 1920 г. Первый полк Иудеи был расформирован.

    136 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 20.

    137 ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 570. Л. 1170. ЦБ Евсекции ставило сионистам в вину «стремление к духовному порабощению еврейских масс и превращению их в слепое орудие Антанты». РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 6.

    Л. 22.

    чего Наркомпрос запретил преподавание иврита во всех учебных заведениях138. Признание Верховным советом Антанты на конференции в Сан-Ремо в апреле 1920 г. «исторической связи еврейского народа с Палестиной и наличие правовых оснований для восстановления его национального очага в этой стране» было использовано ЦБ Евсекции как еще один довод против сионизма. В июле 1920 г. 3-я конференция районных евкомов и евсекций РКП(б) постановила: «теперь, когда сионисты в союзе с английскими империалистами "получили" в Сан-Ремо Палестину, нет
    больше никаких оснований для сдержанности в борьбе против сионизма… Необходимо положить конец колебаниям в официальном отношении к объединениям сионистской партии»139.
    В разработанных ЦБ Евсекции тезисах «О сионизме» (1920 г.)
    утверждалось, что сионистское движение представляет собой

    «исключительно

    вспомогательную

    организацию

    империализма,

    вдохновленную

    англо-американской

    еврейской

    плутократией»140.

    «Империалистический характер» сионизма раскрывался, в частности, через
    его отношение к арабскому населению Палестины: «Политика сионистов в
    Палестине и их стремление к созданию Государства в Палестине зиждется на самом ярком нарушении всех принципов национальностей, даже в худшем
    толковании этого понятия и построено исключительно на порабощении арабов, живущих в Палестине»141. Исходя из этого ЦБ Евсекции выступало решительно «против искусственного вкрапления в состав населения Палестины привилегированного еврейского меньшинства под маской национального освобождения», еврейскую колонизацию Палестины лидеры Евсекции называли «прямым посягательством на права арабских трудящихся масс в их борьбе за независимость и полное обладание землей и всеми продуктами своего труда»142. С целью усиления эффекта антисионистской агитации идеологи ЦБ Евсекции прибегали к актуальным аналогиям:
    «Сионисты в данном случае ни чем не отличаются от воюющей с нами польской шляхты, требующей присоединение к ней территорий, входивших до 1772 года в пределы Польско-Литовского Королевства, так же несообразующейся с "количественным масштабом" польского населения в этих областях»143. Подход Евсекции РКП(б) к оценке проекта создания
    «еврейского национального очага» в Палестине отличался наибольшей идеологизированностью. Он являлся, по сути, прямым продолжением той идейно-политической борьбы, которую лидеры Евсекции, в основном бывшие бундовцы и сеймовцы, вели против сионизма еще в дооктябрьский период. Характерной чертой подхода Евсекции было использование критики

    138 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 28. Л. 87.

    139 Цит. по: Шехтман Д. Советская Россия, сионизм и Израиль // Книга о русском еврействе: 1917-1967.

    Иерусалим-М.-Мн., 2002. С. 320.

    140 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 179. Л. 22.

    141 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 6. Л. 38.

    142 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 69.

    143 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 6. Л. 38.

    палестинского проекта сионистов для дискредитации РСО – главного конкурента Евсекции в борьбе за мобилизацию российских евреев под знамена «мировой пролетарской революции».
    Политика органов советской власти по отношению к сионизму отличалась большим прагматизмом и вследствие этого определенной
    «терпимостью». Так, 21 июля 1919 г. в ответ на жалобу «представителей Сионистской партии [Бруцкуса, Гепштейна и Идельсона] о стеснениях ее организаций на местах» Президиум ВЦИК по предложению М.И. Калинина постановил: «Поскольку партия сионистов не объявлена
    контрреволюционной партией и пока культурно-просветительская работа сионистских организаций не противоречит решениям советской власти, Президиум ВЦИК предлагает всем советским учреждениям не чинить препятствий этой партии в ее вышеуказанной деятельности»144. Это решение было продиктовано стремлением советского руководства избежать конфронтации с теми общественно-политическими силами, которые не выступали против советской власти. В тяжелых условиях гражданской войны и интервенции правительство Советской республики не было заинтересовано в увеличении числа своих врагов. В духе постановления Президиума ВЦИК Наркомюст отдал распоряжение, чтобы в отношении сионистских структур никакие произвольные действия не предпринимались. Было заявлено, что
    культурно-просветительские учреждения РСО могут быть закрыты исключительно с санкции Наркомпроса. Наркомзем прямо высказался за сотрудничество с РСО в деле землеустройства еврейского населения145.
    Постановление Президиум ВЦИК от 21 июля 1919 г. вызвало резко негативную реакцию со стороны ЦБ Евсекции РКП(б). Арбитром в споре ЦБ Евсекции и Президиума ВЦИК выступил ЦК РКП(б), сформулировавший своеобразный компромисс: «принимая во внимание международное признание сионистов и в тоже время осознавая, что внутри страны сионизм по идеологическим соображениям принципиально терпим быть не может, одобрить в качестве оптимальной тактику негласной борьбы с РСО путем тайных арестов ее лидеров, административных репрессий и финансового давления»146. Решение ЦК РКП(б) высветило еще один важный фактор формирования советской политики по отношению к сионистам – их
    «международное признание». В то время, когда советское правительство предпринимало попытки нормализации отношений с Великобританией и США, оно не могло позволить себе прямых репрессий против РСО.

    144 ГА РФ. Ф. 130. Оп. 3. Д. 135а. Л. 15.

    145 Крапивин М.Ю. Российская сионистская организация и советское государство в первые послереволюционные годы (1918-1920 гг.) // Россия и революция 1917 г.: опыт истории и теории:

    Материалы Всероссийской научной конференции (С.- Петербург, 12-13 ноября 2007 г.). СПб., 2008. С. 135-

    139.

    146 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 53. Л. 149. Во исполнение этой установки 27 июня 1919 г. был создан

    «еврейский стол при секретном отделе ВЧК». Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина: власть и антисемитизм. М., 2001. С. 68.

    Утверждение на конференции в Сан-Ремо 25 апреля 1920 г. Верховным Советом стран Антанты мандата Лиги Наций на управление Палестиной и передача его Великобритании было расценено партийно-советским руководством как поражение арабского национально-освободительного движения и укрепление «империалистического лагеря», частью которого, по мнению Москвы, был призван стать и учрежденный под эгидой Великобритании «еврейский национальный очаг». По воспоминаниям члена ЦК РСО Ш. Гепштейна о состоявшейся по его просьбе в апреле 1920 г. беседе А.М. Горького с Лениным (Гепштейн просил известного своим заступничеством за евреев писателя «защитить сионистов»), Ленин заявил Горькому, что к сионизму он относится крайне отрицательно, так как национальные движения реакционны, ибо история человечества есть история классовой борьбы, в то время как нации – выдумка буржуазии, и потом, главное зло современности – государства с их армиями; основная задача – уничтожение всех государств и организация на их месте союза коммун, сионисты же мечтают, как бы прибавить еще одно государство к уже
    существующим147.
    Иначе говоря, сионистский проект не только не соответствовал провозглашенному советским правительством праву наций на
    самоопределение, но и прямо противоречил ему. «В великой мировой войне все маленькие нации служили прекрасным орудием для империалистических
    целей, но кто мог подумать, что экстерриториальная еврейская нация сможет пригодиться на это дело!» – с немалой долей злой иронии вопрошал М.Г. Рафес в опубликованной весной 1920 г. в Москве брошюре
    «Палестинский погром и палестинская идея»148. «Еврейский национальный
    очаг» в Палестине представлялся партийно-советскому руководству исключительно марионеточным образованием, проводником британской империалистической политики. «Созданный на конференции в Сан-Ремо еврейский национальный центр в Палестине … явится по существу одним из многочисленных центров эксплуатации и грабежа для Английского Империализма, – писал в статье «"Национальный центр" – национальный позор» А.Н. Мережин. – Палестина есть обычная английская колония и не больше»149.
    Таким образом с самого момента официального учреждения «еврейского национального очага» в Палестине он воспринимался партийно-советским руководством как часть большого колониального проекта стремящейся к мировому господству Великобритании. Важно отметить, что в то же самое время большевистские идеологи провозгласили колониализм одним из главных барьеров на пути прогресса и по мере угасания «общеевропейской

    147 Цит. по: Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим, 1977. С. 428–429. Ср.: В 1916 г. Ленин говорил об «идиотской системе мелких государств и национальной обособленности, которая к счастью человечества, неудержимо разрушается всем развитием капитализма». Ленин В.И. Заметка к тезисам "Социалистическая революция и право наций на самоопределение" // ПСС. Т. 27. С. 457.

    148 Рафес М. Палестинский погром и палестинская идея. М., 1920. С. 8.

    149 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 119. Л. 202.

    революции» стали все чаще связывать падение «всемирного капитализма» с подъемом антиколониального движения на Востоке.

    2.3. Представления партийно-советского руководства о положении

    «еврейского национального очага» в Палестине в системе мирового хозяйства и международных отношений

    Представления партийно-советского руководства о месте и роли
    «еврейского национального очага» в Палестине в системе мирового хозяйства и международных отношений формировались, прежде всего, в русле «коминтерновской» линии советской внешней политики. Первое широкое обсуждение палестинского вопроса в Коминтерне состоялось на Втором конгрессе Коминтерна летом 1920 г. в ходе дискуссии «по национальному и колониальному вопросам». Ее главными участниками стали М.Я. Фрумкина от Коммунистического Бунда (Комфарбанда)150, А.Н. Мережин от ЦБ Евсекций РКП(б) и глава делегации палестинских левых ПЦ – М. Кон-Эбер. Представляемая Кон-Эбером Социалистическая
    рабочая партия Палестины (СРПП)–ПЦ была образована в октябре 1919 г. в Яффе в результате раскола палестинских ПЦ. В документах Второго конгресса Коминтерна СРПП–ПЦ именовалась также Социалистической партией Палестины, левыми ПЦ, Еврейской коммунистической партией–ПЦ (ЕКП–ПЦ). Первоначально мандатная комиссия отказалась включить Кон- Эбера в состав членов конгресса как представителя организации, еще не изжившей «националистических предрассудков», его допустили на конгресс только в качестве гостя151. Однако затем статус Кон-Эбера был повышен – он получил «совещательный голос от социалистической партии Палестины» как партии, «стремящейся к переходу на коммунистические позиции»152. Позиция Коминтерна по вопросу о сотрудничестве с левыми ПЦ была сформулирована в подписанном Г. Зиновьевым и К. Радеком решении предварительной мандатной комиссии ИККИ от 17 июля 1920 г. В нем говорилось: «Выражая надежду на то, что организация ПЦ станет, в конце концов, на точку зрения Коммунистического Интернационала, мандатная комиссия считает возможным и желательным допустить двух делегатов ПЦ на конгресс как гостей»153. Таким образом, отвергая любую возможность организационного сотрудничества с СРПП–ПЦ («принятие этой организации в III Интернационал принципиально недопустимо»), руководство ИККИ

    150 Коммунистический Бунд был образован левым крылом Бунда в марте 1919 г. См. подробнее: Гусев В.

    Бунд, Комфарбанд, Евсекция КП(б)У: страницы политической биографии. 1917–1921 гг. М., 1994.

    151 Протоколы мандатной комиссии. Из протокола заседания предварительной мандатной комиссии от 17

    июля 1920 г. // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 617–618.

    152 Протоколы мандатной комиссии. Протокол заседания мандатной комиссии от 28 июля 1920 г. // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 618.

    153 Примечательно, что в протоколе мандатной комиссии организация левых ПЦ именовалась Еврейской коммунистической партии ПЦ. Из протокола заседания предварительной мандатной комиссии от 17 июля

    1920 г. // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 617–618.

    стремилось привлечь ее членов на свою сторону, иначе говоря, отколоть от
    ПЦ ее наиболее левые элементы.
    Установка ИККИ на «возможность и желательность» перетягивания
    «организации ПЦ на точку зрения Коммунистического Интернационала» получила развернутое обоснование в изданной накануне открытия Второго конгресса Коминтерна брошюре сотрудника отдела агитации и пропаганды ИККИ, бывшего видного бундовца, М. Рафеса «Палестинский погром и палестинская идея»: «В рядах еврейского пролетариата сионистская идея кредита не имела, – писал Рафес. – Все эти сионистские группы [левых ПЦ] появились и выросли не на почве проникновения рабочего движения сионистскими идеями, а, наоборот, в результате разложения сионизма под влиянием его критики слева». Рафес призвал левых ПЦ окончательно отмежеваться от сионизма: «полный отказ от сионизма – таково ультимативное требование жизни, предъявляемое ко всем еврейским лево- социалистическим группам и оно будет повторено III Коммунистическим
    Интернационалом»154.
    Положение в Палестине рассматривалось Вторым конгрессом Коминтерна в связи с подготовкой «Тезисов по национальному и колониальному вопросам». Палестина как подмандатная территория Англии (с точки зрения участников конгресса – фактически новая английская колония155) представлялась коммунистам в качестве одной из опор мирового империализма. В «Дополнительных тезисах по национальному и колониальному вопросам» по этому поводу говорилось следующее: «Англия
    – твердыня империализма – страдает от перепроизводства уже более ста лет. Без обширных колониальных владений … капиталистический строй Англии давно бы рухнул под собственной тяжестью … Сверхприбыль, получаемая в колониях, является главным источником средств современного капитализма
    … пока последний не будет лишен этого источника … европейскому рабочему классу нелегко будет свергнуть капиталистический строй»156.
    Фрумкина и Мережин расценили «предприятие сионистов в Палестине» как «пример обмана, который, несомненно, должен быть зачтен как в актив Антанты, так и в актив буржуазии соответствующей нации»157. Их мнение поддержал Кон-Эбер. Он определил сионизм как «буржуазное движение, которое в силу необходимости должно поступить на службу к английскому империализму, если оно не хочет с самого же начала оказаться утопичным»158. Иначе говоря, все высказывавшиеся исходили из тезиса об империалистическом по своему характеру англо-сионистском альянсе.

    154 Рафес М. Палестинский погром и палестинская идея. М., 1920. С. 19–23.

    155 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 142. В

    ряде документов ИККИ того периода Палестина называлась «[зоной] английской оккупации». РГАСПИ. Ф.

    495. Оп. 212. Д. 3. Л. 2.

    156 Дополнительные тезисы по национальному и колониальному вопросам // Второй конгресс Коминтерна.

    М., 1934. С. 496–497.

    157 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 140.

    158 Там же. С. 151.

    Дискуссия развернулась по вопросу о движущих силах революционного процесса в Палестине. Позиция СРПП–ПЦ была изложена в подготовленном Меирзоном меморандуме «Палестинизм как фактор революции на Востоке». Противопоставляя себя СО, лидеры СРПП–ПЦ подняли на щит принцип «пролетарского интернационализма» и отказались от самого понятия «сионизм», выдвинув в качестве альтернативы Базельской программы 1897 г. доктрину «палестинизма»159. Последняя предполагала совместную борьбу «еврейского и арабского пролетариата … за создание новых коммунистических форм общежития в Палестине»160. Важнейшим условием социалистической революции в Передней Азии меморандум
    «Палестинизм как фактор революции на Востоке» называл массовую эмиграцию еврейских трудящихся в Палестину: «переселение еврейских рабочих в Палестину» превратит ее «в очаг гражданской войны, в базу коммунистического строительства», «географическое положение Палестины, ее близость к Суэцкому каналу и связывающее значение между Азией, Африкой и Европой» приведет к тому, что «в близком будущем эта страна станет не только идейным, но и организационным центром всего Ближнего Востока»161.
    ЦБ Евсекции РКП(б) расценило «палестинизм» СРПП–ПЦ как попытку
    «соединить коммунистическую идею с приверженностью к сионистской идеологии»162. В подготовленном ЦБ Евсекции проекте резолюции Второго конгресса Коминтерна о сионизме «еврейские трудящиеся массы всех стран» призывались «оставить ряды этих [левых ПЦ] лже-коммунистических партий и вступить в ряды III Интернационала через коммунистические партии соответствующих стран»163. Позицию ЦБ Евсекции поддержал Комфарбанд164. В совместном заявлении Фрумкина и Мережин прямо обвинили ПЦ в пособничестве СО, более того из сказанного ими следовало, что между сионистами и ПЦ можно поставить знак равенства. «Сионисты, – сказала Фрумкина, – ведут свою работу во всех странах среди отсталых еврейских трудящихся и стараются создать пролетарские группы с сионистскими тенденциями («ПЦ»), …обслуживая своей пропагандой и агитацией интересы класса капиталистов»165.
    Заявление Фрумкиной–Мережина представляло собой одно из проявлений острой борьбы различных течений в еврейском левом движении

    159 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 1.

    160 Там же. Л. 11, 15.

    161 Там же. Л. 6.

    162 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 69.

    163 Там же.

    164 Свое отношение к английским планам «восстановления» «национального очага еврейского народа» в Палестине Комфарбанд высказал в радиообращении 11 декабря 1919 г. «К рабочим всего мира»: «в мировой войне империалисты обеих коалиций в стремлении прикрыть свои грабительские интересы и сделать войну

    приемлемой для широких масс населения выдвинули лозунг "освобождения мелких, угнетенных

    национальностей". На почве этой политической игры опять получил некоторую свежесть идеал всемирной сионистской партии "восстановление еврейского государства в Палестине"». РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 22. Л. 21.

    того времени. В начале 1920-х гг. ЕСДРП–ПЦ (с 1923 г. – Еврейская коммунистическая рабочая партия, ЕКРП–ПЦ) легально действовала в Советской России и являлась основным конкурентом Коммунистического Бунда и Евсекции РКП(б)166. Кон-Эбер в этой связи совершенно справедливо заметил, что позиция Фрумкиной–Мережина является искусственным воскрешением межпартийных противоречий в еврейском рабочем движении167.
    Фрумкина и Мережин решительно отвергли тезис СРПП–ПЦ о революционизирующей роли «еврейской социалистической колонизации Палестины». «Сионисты в Палестине, – заявила Фрумкина, – под предлогом создания независимого еврейского государства подчинили английскому игу арабскую трудящуюся массу … евреи составляют там [в Палестине] лишь меньшинство населения … Речь идет о меньшинстве, стремящемся подчинить трудящуюся массу, составляющую большинство страны, игу Антанты»168. Таким образом в «пособничестве» антантовским
    империалистам Фрумкина обвинила по существу все еврейское население Палестины. Подход Рафеса и Мережина к проблеме арабо-еврейских отношений в Палестине отличался большей взвешенностью. Рафес назвал создание в Палестине «еврейского национального очага» «англо-еврейской провокацией, жертвой которой должны стать обманутые еврейские и арабские трудящиеся массы, которых продают и оптом и в розницу во имя интересов закрепления господства победившей Антанты»169. Иначе говоря, еврейских и арабских рабочих Палестины Рафес считал в одинаковой степени обманутыми и используемыми «англо-еврейской буржуазией» в своих интересах. С явным сочувствием к «беднейшему еврейскому населению Палестины», Мережин обвинил Антанту и персонально
    английское правительство в организации иерусалимского погрома в апреле
    1920 г.170
    Однако главное острие своей критики Мережин направил на левых ПЦ. По его мнению, опасность их идеологии и практики в условиях Палестины заключалась в искусственном отделении борьбы пролетариата еврейского меньшинства от борьбы пролетариата арабского большинства. Разобщенность еврейского и арабского пролетариата в Палестине Мережин связывал с тем, что «внутри каждого национального меньшинства национальное мещанство, которое больше и сильнее пролетариата, являясь

    166 В начале 1920-х гг. ЕСДРП–ПЦ вела активную работу среди еврейских рабочих. Центральная Палестинская комиссия ЕСДРП–ПЦ развернула деятельность по пропаганде «палестинизма» и сбору средств в международный Палестинский рабочий фонд, открытию информационных и эмиграционных бюро. РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 458. Л. 28–29. Поалей-ционисты проводили «Неделю Палестинского рабочего фонда» РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 465. Л. 2, «Неделю независимости еврейского рабочего движения» РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 86. Л. 71, выступали с инициативой созыва всемирной конференции

    «Рабочей Палестины». РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 461. Л. 3.

    167 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 154.

    168 Там же. С. 140–141. РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 179. Л. 22.

    169 Рафес М. Палестинский погром и палестинская идея. М., 1920. С. 18.

    по преимуществу городским, гораздо более реакционно, чем мелкобуржуазное меньшинство из нации большинства, состоящее из крестьян, революционизированных борьбой против помещиков». Исходя из этого, победу социалистической революции в Палестине Мережин связывал с арабским пролетариатом171. Рафес также считал подлинно революционным движением в Палестине «национальное движение арабов …, революционное потому, что оно призвано нанести удар в самое сердце английского империализма…». Учреждение «еврейского национального очага» создавало,
    по мнению Рафеса, ситуацию, при которой национальное движение арабов могло быть «направлено в сторону от его главного врага, от империализма, на ни в чем не повинные массы евреев, поселенцев Сирии, Палестины, Алжира, Марокко и всех вообще стран на побережье Средиземного моря»172.
    Кон-Эбер оппонировал Фрумкиной и Мережину по ряду их заявлений.
    Во-первых, Кон-Эбер отвел от СРПП–ПЦ упрек в наличии у них
    «сионистских тенденций». «Мы не хотим создавать никакого государства,
    менее всего при поддержке английского империализма, – заявил он, – … по мере развития социальной революции, Палестина сама превратится в Советское государство, входящее в федерацию других Советских государств»173. Сейчас же, по мнению лидеров СРПП–ПЦ, «Палестина объективно превращается в … своего рода "Ирландию", взрывающую господство империалистов в их собственном разбойничьем гнезде»174.
    Во-вторых, Кон-Эбер приложил немало сил для того, чтобы обосновать революционную роль «еврейского пролетариата» в Палестине. Только еврейские рабочие, по словам Кон-Эбера, и представляют в Палестине
    «единственный современный, действительно лишенный всякой
    собственности и преисполненный классового самосознания пролетариат». Исходя из этого, представитель СРПП–ПЦ назвал еврейскую колонизацию Палестины необходимой, по крайней мере «до тех пор, пока она [Палестина] находится в руках английской или другой буржуазии». После превращения Палестины в Советское государство «вопрос еврейской колонизации этой страны, – как считал Кон-Эбер, – станет частью общего вопроса о привлечении еврейских масс к производительному труду», однако сейчас еврейским рабочим в Палестине требовалось «содействие» Коминтерна175.
    В-третьих, Кон-Эбер представил оценку левыми ПЦ арабского национального движения на Ближнем Востоке. «[В Палестине] мы имеем дело, – заявил Кон-Эбер на конгрессе Коминтерна, – со стремлением кочевых племен Аравийской пустыни, главным образом хаджей … установить древнейшие формы рабства оседлого населения этих стран, т.е. феодальную

    171 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 146–

    148. Вполне вероятно, что это заявление А. Мережина было согласовано с Лениным. См.: Ленин В. И.

    Мережину А. Н. // ПСС. Т. 51. С. 219–220.

    172 Рафес М. Палестинский погром и палестинская идея. М., 1920. С. 19, 21.

    173 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 153.

    174 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 15.

    175 Там же. С. 153-154.

    организацию господства вождей этих племен над крестьянским населением».
    Кон-Эбер обратил внимание делегатов конгресса на то, что
    «Коммунистический Интернационал поддерживает это движение и его вождя
    – короля хаджей – эмира Фейсала и подобных ему "борцов за свободу"». В своем эмоциональном выступлении Кон-Эбер охарактеризовал эту поддержку как «весьма странное начинание!»176. В меморандуме СРПП «Палестинизм как фактор революции на Востоке» отмечалось, что на Ближнем Востоке, «где преобладают феодальные или патриархальные отношения», господствующие классы – «духовенство … и феодально-помещичьи элементы» стремятся
    «соединить освободительное движение против европейского … империализма с укреплением своих классовых позиций и политическо-духовной диктатуры». В арабской среде, как подчеркивалось в меморандуме, «эта попытка выражается в форме панисламизма, который несет в себе зародыш будущего деспотизма феодально-помещичьей клики на второй день после свержения иноземного владычества»177. Единственной в Палестине и во всей
    «Аравийской Азии» «пролетарско-коммунистической группой, которая в труднейших условиях борется против английского империализма» была, по заявлению Кон-Эбера, СРПП–ПЦ178.
    Арабские трудящиеся в Палестине, по мнению руководства СРПП–ПЦ, могли считаться лишь «полупролетариями», так как в основной своей массе они работали на крупных еврейских землевладельцев и арабских эфенди в
    качестве сельскохозяйственных рабочих и к тому же по большей части располагали земельной собственностью. С этих позиций организация арабских трудящихся масс виделась лидерам СРПП–ПЦ под руководством
    «их естественного авангарда … – нашей тамошней партии, которая, – как
    заявил Кон-Эбер, – верно служит принципам Коммунистического Интернационала и ведет среди этих [арабских трудящихся] масс оживленную революционную пропаганду»179. Как отмечалось в этой связи в упомянутом меморандуме СРПП–ПЦ, «создание еврейского коммунистического общества в Палестине … вполне совпадает с интересами туземной бедноты и полупролетарских слоев арабской нации», еврейский «городской пролетариат» сможет организовать эту «нацию», этот процесс уже развивается, поскольку «переселяющиеся … массы еврейских рабочих …
    заполняют дефект в экономической структуре арабского народа, объективно становясь пролетарским цементом для трудящихся Сирии, Египта и других близлежащих стран»180. Таким образом, делался вывод, «еврейский рабочий
    … приносит [в Палестину] капиталистическую культуру, революционно-
    пролетарское самосознание, понимание производственных отношений

    176 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 152.

    177 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 1–5.

    178 Протоколы II конгресса Коминтерна. Заседание пятое // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С. 153–

    154.

    179 Там же. С. 154.

    180 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 6–10.

    современного общества и, наконец, известный опыт Советского строительства»181.
    Итогом обсуждения палестинского вопроса на Втором конгрессе Коминтерна стала «первая палестинская резолюция Коминтерна». Этим названием в литературе обозначается «примечание» в подпункте е) пункта
    11, принятой конгрессом Резолюции по национальному и колониальному вопросам. Предложенная Фрумкиной и Мережиным. В своем окончательном варианте «палестинская резолюция» гласила: «Ярким примером обмана трудящихся масс угнетенной нации, произведенного
    соединенными усилиями империализма Антанты и буржуазии соответствующей нации, может служить палестинское предприятие сионистов, как и вообще сионизм, который под видом создания еврейского
    государства в Палестине отдает в жертву английской эксплуатации фактически арабское трудящееся население Палестины, где трудящиеся евреи составляют лишь незначительное меньшинство. В современной
    международной обстановке, кроме союза Советских республик, нет спасения зависимым и слабым нациям»182.
    «Палестинская резолюция» представляла собой компромисс между
    Коммунистическим Бундом и ЦБ Евсекций РКП(б), с одной стороны, и делегатами ЦК РКП(б), членами ИККИ (Зиновьев, Радек, Чичерин), – с другой. Важно отметить, что в окончательный вариант «палестинской резолюции» не вошло, как это предлагалось Фрумкиной, осуждение деятельности левых ПЦ как представителей «пролетарской группы с сионистскими тенденциями», которая обслуживает «своей пропагандой и агитацией интересы класса капиталистов». Так же в тексте резолюции отсутствует заявление о «[еврейском] меньшинстве, стремящемся подчинить трудящуюся массу, составляющую большинство страны, игу Антанты», равно как и утверждение об «отсталости» еврейского палестинского пролетариата – социальной базы СРПП–ПЦ.
    Роль «еврейского национального очага» в Палестине в «мировой революции» обсуждалась и на прошедшем в сентябре 1920 г. под эгидой Коминтерна в Баку «Первом интернациональном съезде туземных рабочих и крестьян Востока». На нем с обращением СРПП–ПЦ к съезду выступил председатель партии Меирзон. Он призвал Коминтерн «обратить свое оружие на Восток, чтобы искрой мировой революции зажечь там весь горючий взрывчатый материал, накопленный за длительный период
    господства капитала». Еврейский пролетариат, по мнению СРПП–ПЦ, должен был «пойти в авангарде этого движения» и, более того, в силу его органической связи «с одной стороны с революционным движением Ближнего Востока, а с другой – … европейского пролетариата», стать «тем фактическим звеном, которое соединяет национально угнетенный Восток с

    181 Там же. Л. 8.

    182 Резолюции по национальному и колониальному вопросам // Второй конгресс Коминтерна. М., 1934. С.

    495.

    социально-закабаленным Западом» в их «решительной борьбе против империализма и его колониальной политики». Таким образом, «фронт борьбы трудящихся Ближнего Востока за свое освобождение, усилиями еврейского революционного пролетариата органически удлиняется, прорезывает капиталистическую Европу и Америку и превращается в составную часть мировой социальной революции»183. Этот масштабный, почти мессианский проект, выдвинутый от имени партии, объединившей в своих рядах только «400 еврейских и арабских рабочих»184, во многом происходил из экзальтированной атмосферы «интернационального съезда туземных рабочих и крестьян Востока». Призыв Меирзона был поддержан в декларации «горско-еврейской делегации» съезду народов Востока, подготовленной, вероятно, при непосредственном участии ЕСДРП–ПЦ185.
    «Идея еврейской иммиграции и колонизации Ближнего Востока и главным образом ПАЛЕСТИНЫ, – говорилось в декларации, – … нашла могучий отзвук среди широких еврейских трудовых масс, которые уже оросили своим потом и кровью ея плодородные поля и нивы и заложили уже там начало новой свободной трудовой жизни»186.
    Съезд принял обращение «К народам Востока» – по существу стратегическую программу ближневосточной политики Коминтерна. Его главной идеей был призыв к борьбе с английскими и французскими угнетателями187. В разделе, посвященном палестинскому вопросу, арабские и еврейские трудящиеся Палестины призывались к совместной борьбе против их общего врага – Великобритании, которая «сначала в угоду еврейско- английским капиталистам … согнала с земель арабов, чтобы отдать эти земли еврейским поселенцам…, а затем [чтобы подавить] негодование
    арабов, натравила их на ею же посаженных еврейских поселенцев, сея раздор, вражду и ненависть…, ослабляя одних и других, чтобы самой властвовать и повелевать»188. Таким образом, главной задачей организации революционного движения в Палестине было, по определению ИККИ, достижение интернационального единства арабских и еврейских трудящихся. Примечательно, что в данном документе полностью отсутствует осуждение сионизма. Исходя из сопоставления «первой палестинской резолюции» Коминтерна и обращения «К народам Востока» I съезда народов Востока
    можно сделать вывод, что «палестинская резолюция» Коминтерна принималась скорее для внутреннего пользования, ее антисионистские заявления были тем «компромиссом» между РКП(б) и Коммунистическим

    183 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 13, 15, 19.

    184 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 6. Л. 1.

    185 Об активной работе «поалей-ционистов» с горскими евреями писал 4 февраля 1921 г. Ленину секретарь

    ЦБ Евсекции РКП(б) А.И. Чемеринский. РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 86. Л. 71.

    186 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 30(об.)

    187 К народам Востока // Коммунистический Интернационал. 1920. № 12. С. 61 – 62.

    188 Первый съезд народов Востока. Стенографический отчет. Пг., 1920.

    Бундом, к «отысканию» которого Ленин призывал политбюро ЦК РКП(б) в апреле 1920 г.189
    Подлинной целью «коминтерновской» линии советской внешней политики на Ближнем Востоке, как отмечает Г.Г. Косач, была организация
    широкого антиимпериалистического движения на принципах интернационального единства под руководством партии, входящей в Коминтерн. При этом Москва «в определенном смысле нуждалась в том,
    что в Палестине уже удалось совершить сионизму», а именно – основать капиталистический сектор, поскольку «капитализм… в рамках большевистского дискурса рассматривался как необходимая предпосылка
    перехода к социализму», более того, в ИККИ понимали, что «палестинское еврейское меньшинство было, конечно же, более адекватно, чем его арабские сограждане, включено в систему капиталистического производства и, в этой связи, более "пролетаризировано"»190. Однако к концу 1920-х гг., когда, с одной стороны, провал стратегии антиимпериалистического фронта стал очевиден, а с другой – отпала надобность в достижении внутренних компромиссов по «еврейскому вопросу», за основу идеологической работы ИККИ в Палестине был взят именно антисионизм. В этих условиях «палестинская резолюция» Коминтерна 1920 г. стала своего рода высшей идеологической санкцией для партийно-советских критиков сионизма.
    В 1920-е гг. теоретическим осмыслением положения и роли
    «еврейского национального очага» в мировой политике занимались сотрудники «восточных отделов» НКИД СССР, Коминтерна,
    Коммунистического университета трудящихся Востока им. И.В. Сталина.
    Свой вклад в «классовый анализ» деятельности сионистов в Палестине вносили идеологи Евсекции ЦК РКП(б) – ВКП(б) и действовавшей в СССР
    до 1928 г. ЕКРП–ПЦ, а также палестинские коммунисты.
    Наиболее полный и обоснованный анализ ситуации в Палестине и вокруг нее был представлен в нескольких работах известного советского
    востоковеда, в 1920 г. главы информационного отдела военно- дипломатического полпредства РСФСР в Турции и Иране, В.А. Гурко- Кряжина. Отмечая крайнюю бедность Палестины природными ресурсами, он
    видел значение «земли обетованной», прежде всего, «в ее роли коммерческого посредника между Западом и прилегающими азиатскими и африканскими рынками». В подтверждение этого тезиса Гурко-
    Кряжин ссылался на функционирование «на крохотной территории
    Палестины» восьми банков, что, по его мнению, означало «стремление

    189 В апреле 1920 г. на XII конференции Бунда его левое крыло добилось принятия решения о разрыве союза Бунда с РСДРП(м), о признании программы РКП(б) и присоединении к Коминтерну. Одновременно был образован Коммунистический Бунд (Комфарбанд). Ознакомившись с резолюциями XII конференции Бунда, Ленин направил их членам политбюро ЦК РКП(б) с примечанием: «Прошу прочесть. Интересно. Я за отыскание компромисса с ними». Ленин В. И. Членам Политбюро ЦК РКП(б) // ПСС. Т. 54. С. 425, 712.

    190 Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком? Компартии Египта, Палестины, Сирии и Ливана в

    20-30-е годы. М., 2001. С. 169.

    известных финансовых кругов захватить в свои руки коммерческую гегемонию»191. Интенсивное железнодорожное строительство на Ближнем Востоке, осуществляемое великими державами, советский дипломат- востоковед считал основной формой их геополитического соперничества в регионе192.
    Важнейшим средством развития палестинской экономики и включения страны в мировую хозяйственную систему Гурко-Кряжин считал сионистскую колонизацию Палестины. Он отмечал «прогрессивную роль еврейских колонистов – адептов сионизма» в развитии Палестины:
    «для сельскохозяйственного подъема страны, главным образом в области виноделия и культуры древесных насаждений, еврейские колонии сделали очень многое…. ими были учреждены две агрикультурные школы в
    Mikweh Israel и Petache Tikweh; высшая еврейская школа в Яффе и агрикультурная опытная станция в Атлите». Гурко-Кряжин указывал на
    «огромное значение» сионистской колонизации для капитализации
    Палестины: «еврейская эмиграция привела в Палестину много купцов и банкиров, которые тотчас начали реализовывать здесь свои капиталы: один лишь ежегодный приток денег еврейству из-за границы достигает
    10 миллионов франков»193. В 1920-е гг. советские исследователи неоднократно отмечали, что без притока иностранных капиталов «в частности – в сионистские организации» Палестине «несомненно, грозило
    бы полное обнищание»194.
    Присутствие в Палестине еврейских поселенцев являлось, по мнению Гурко-Кряжина, едва ли не решающим фактором, обуславливающим исключительное значение Палестины для английского колониализма на
    Ближнем Востоке. Существование «смешанного палестинского государства, в котором евреи уравновешивали арабов» позволяло Великобритании с максимальной выгодой использовать макиавеллевский принцип che tu hai in
    governo, divise («то, чем управляешь, разделяй») по отношению ко всему арабскому Востоку: «Создавая широкий пояс арабских вассальных государств, Англия не может не разорвать его, хотя бы в одном месте, так
    как иначе этот пояс может оказаться слишком тугим, охватывающим слишком тесно ее вторую колониальную жемчужину – Египет. Единственным способом разрыва этого сплошного пояса и было
    образование смешанного палестинского государства, в котором евреи уравновешивали бы арабов, а Англия играла бы роль нейтрального и

    191 В перечне В.А. Гурко-Кряжина это следующие банки: «Англо-Египетский, Англо-Палестинский (в который вложены и сионистские капиталы), Banco di Romo, Credit Lyonnais и Оттоманский банк [и] три чисто сионистских банка, а именно: Banque Coloniale juive, Banque Generale Hypotecaire de Palestine (с капиталом в

    200 000 фун.стерлн.) и Banque Ouvriere. Гурко-Кряжин В.А. Национально-освободительное движение на

    Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М., 1923. С. 48–49.

    192 Гурко-Кряжин В.А. Национально-освободительное движение на Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и

    Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М., 1923. С. 16, 26.

    193 Там же. С. 12–13.

    194 Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. Под общей редакцией

    А. Лозовского. М.-Л., 1927. С. 209.

    спасительного судьи-посредника»195. Описывая положение «еврейского национального очага» в окружении арабских стран, Гурко-Кряжин сравнивал его с Ольстером – одним из символов британского колониализма:
    «намерения англичан искусственно увеличить еврейский элемент и превратить Палестину в сионистский "национальный очаг", обещало в
    будущем вырвать эту страну из комплекса чисто арабских областей и превратить ее в "ближневосточный Ольстер"»196.
    Говоря о правовых основаниях «еврейского национального очага», Гурко-Кряжин ссылался на «Палестинскую конституцию»197, носящую, по его оценкам, «вообще крайне умеренный характер»198. Напротив, в справочнике Профинтерна 1927 г. под редакцией А. Лозовского, будущего заместителя наркома иностранных дел и куратора по линии НКИД Еврейского антифашистского комитета, отмечалось отсутствие в Палестине каких бы то ни было правовых норм: «по-прежнему действуют турецкие законы с той лишь разницей, что применение и толкование их определяется всецело произволом английских чиновников»199. Эта оценка стала нормативной, она была закреплена в первом издании Большой советской энциклопедии, утверждавшей: «Так называемый "еврейский национальный очаг" в Палестине не переставал быть очагом еврейского бесправия. Фактически одни лишь сионисты пользуются специальными привилегиями»200. Признание британскими властями органов самоуправления «еврейского национального очага», среди которых выделялся «национальный комитет», Ваад Леуми – «верховная инстанция всего еврейского населения страны»201, и наделение «правительственными функциями» Исполнительного комитета сионистской организации (точнее, специализированного органа Исполкома СО – Еврейского Агентства для Палестины) интерпретировались как сознательное укрепление англичанами позиций сионистов в Палестине.
    В глазах руководства НКИД СССР «еврейский национальный очаг» в Палестине являлся «буферным государством», созданным англичанами единственно с целью «застраховать себя на палестинском фронте путем

    195 Гурко-Кряжин В.А. Национально-освободительное движение на Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и

    Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М., 1923. С. 52.

    196 Гурко-Кряжин В.А. Арабский Восток и империализм. М., 1926. С. 49.

    197 «Палестинская конституция» – неофициальное название Указа короля в совете (The Palestine Order in

    Council) 1922 г., нормативно-правового акт высшей юридической силы в подмандатной Палестине в 1922 –

    1948 гг.

    198 Гурко-Кряжин В.А. Национально-освободительное движение на Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и

    Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М., 1923. С. 44.

    199 Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. Под общей редакцией

    А. Лозовского. М.-Л., 1927. С. 210. ЦК Бунда заявил на Втором конгрессе Коминтерна: «политика Антанты, нашедшая яркое выражение в конституции Палестины … является обычной формой колониального господства, для того, чтобы использовать капиталы еврейской средней и мелкой буржуазии всех стран света и вовлечь ее в свою колесницу как глашатая освобождения народов». РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 85. Л. 97

    200 Евреи // БСЭ. Т. 24. М., 1932. Ст. 56.

    201 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1.Д.459. Л. 138.

    поддержки сионизма»202. В 1924 г. Чичерин фактически повторил мысль Гурко-Кряжина о значении еврейских колонистов Палестины для Великобритании: «Крушение сионизма в Палестине в конечном счете привело бы к тому, что арабские националисты Египта и Палестины подали бы друг другу руку. Этот политический мост через Суэцкий канал мог поставить Англию в чрезвычайно затруднительное положение»203. Вместе с тем НКИД воздерживался от таких демаршей по палестинскому вопросу, которые могли бы серьезно осложнить отношения СССР с Великобританией. Так, Москва не удовлетворила просьбу Хиджаза о том, чтобы «советское правительство теперь же официально признало т.н. интегральные границы Аравии … [которые] были изложены в договоре Мак Магона с Гуссейном в
    1915 году, но Англия этот договор бросила в корзину»204. Палестина в целом рассматривалась советскими дипломатами как один из важнейших элементов
    Британской колониальной империи. «Для английского империализма палестинская проблема – это прежде всего проблема кратчайшего пути из
    метрополии в Индию», – писал сотрудник, позже заведующий Отделом Ближнего Востока НКИД СССР, известный ученый-востоковед С.К. Пастухов205.
    О направленности британской политики в Палестине не только против арабов, но и Франции писал Л.Б. Гуревич: «Английское правительство рассчитывало … своим содействием осуществлению политических и
    культурных чаяний сионистов, … создать признательный еврейский коллектив, могущий … послужить серьезным противовесом как домогательствам арабов, так и империалистическим стремлениям … Франции»206.
    Оценки Палестины как плацдарма английского империализма стали нормативными и для советской публицистики. В изданной в 1926 г. в Москве ЦК МОПР книге Д. Богена «Белый террор в Палестине» отмечалось:
    «Английский империализм … не стремится найти здесь [в Палестине] существенной экономической базы. Палестина для английского империализма – стратегический пункт на Ближнем Востоке. Укрепившись с
    помощью прикладов и пушек, зорко следит хищнический глаз английского империализма за соседним Египтом, за Суэзским каналом – этими воротами в Индию, за нефтяными богатствами Месопотамии, за Иорданом и Сирией … чтобы господствовать над распыленной, растерзанной Аравией»207.
    Свою точку зрения на ситуацию на Ближнем Востоке вообще и в
    Палестине в частности пытались донести до Москвы и палестинские

    202 Письмо Г.В. Чичерина агенту и генеральному консулу СССР в Хиджазе К.А. Хакимову 14 ноября 1924 г.

    // Вестник МИД СССР. 1990. № 21. С. 39.

    203 Письмо Г.В. Чичерина агенту и генеральному консулу СССР в Хиджазе К.А. Хакимову 14 ноября 1924 г.

    // Вестник МИД СССР. 1990. № 21. С. 39.

    204 РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1307. Л. 6.

    205 Иранский С. Восточная политика «рабочего правительства» (К событиям в Палестине) // Известия. 1929.

    4 сентября. Иранский С. – псевдоним С. К.Пастухова.

    206 Гуревич Л. Б. Сирия, Палестина, Месопотамия (мандатные страны). Ленинград, 1925. С. 12.

    207 Боген Д. Белый террор в Палестине. М., 1926. С. 7.

    коммунисты. Они не только направляли в ИККИ и ЦБ Евсекции РКП(б) информацию «о событиях и фактах в Палестине», но и представляли свои, как бы мы сейчас сказали, экспертные оценки208. Важную роль в формировании «коминтерновской» линии советской политики по отношению к «еврейскому национальному очагу» в Палестине сыграл доклад председателя ПКП Авербуха, прибывшего в Москву в начале 1924 г. Авербух рассматривал Палестину как часть «этнографически и культурно единой, хозяйственно связанной области» – Ближнего Востока, искусственно расчлененного английскими и французскими империалистами по итогам мировой войны: «Сирия …, т.е. французская оккупация; Палестина – английская оккупация; Месопотамия, Геджас, Трансиордания, т.н.
    самостоятельные арабские государства, в действительности же английские марионетки». Трения между английскими и французскими властями и притязания «арабских государств», служили, по мнению лидера палестинских коммунистов, «источником постоянных конфликтов, недовольств, а также восстаний». Наиболее вероятной основой для консолидации «повстанческого движения» на всем Ближнем Востоке Авербух считал палестинскую проблему: «английский мандат на Палестину, знаменитая декларация Бальфура возбудила все арабское общественное мнение и можно без преувеличения сказать, что т.н. палестинская проблема
    является теперь осью, вокруг которой вращается все арабское движение»209.
    «Еврейский национальный очаг» Авербух называл коллективным
    «представителем интересов английских оккупантов», однако при этом утверждал, что «сейчас носители городской промышленности – исключительно еврейские рабочие, и поэтому коммунистическая партия на
    первое время, по крайней мере, должна иметь основным ядром, авангардом городского пролетариата, т.е. еврейских рабочих». Таким образом, Авербух пытался «реабилитировать» пролетариат «еврейского национального очага»
    в глазах Москвы. В этой связи он подчеркивал, что «еврейские рабочие не "инородцы" в стране», среди них «довольно значительный процент йеменитов, сефардитов, т.е. леванитов, т.е. туземцев». Наконец, и еврейские
    рабочие-иммигранты, по мнению Авербуха, достаточно быстро и успешно
    «акклиматизируются в стране, вкоренившись в местное городское производство»210. С этих же позиций некоторые члены ПКП выступали с критикой антисионистской пропаганды в СССР, указывая, например, на
    «антикоммунистические уклоны в общей "радикальной" антисионистской критики» главного рупора последней – печатного органа ЦБ Евсекции РКП(б) «Дер Эмес» (идиш – Правда)211.
    В классовой структуре «еврейского национального очага» в Палестине,
    по оценкам советских авторов, преобладали «мелкие торговцы, кустари,

    208 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 85. Л. 18.

    209 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 20. Л. 32–33.

    210 Там же. Л. 34.

    211 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 85. Л. 18.

    свободные профессии, чиновники», выделялись также «небольшие группы купцов, связанных с экспортом, плантаторов и ростовщиков», количество наемных рабочих на начало 1930-х гг. составляло «всего около 15 тысяч» (тогда как общее количество еврейского населения Палестины на тот же период указывалось 175 600). Таким образом, с точки зрения классового подхода «еврейский национальный очаг» представлялся оплотом еврейской буржуазии, «поставившей себе те же захватнические цели, что и буржуазия европейских империалистических стран, часть которой она составляла»212.
    Взаимоотношения между буржуазией и рабочими «еврейского национального очага» характеризовались как антагонистические по определению. «Эмиграция еврейского пролетариата в Палестину донельзя ограничена. Те же одиночки пролетарии, которые сумели пробраться сюда, находятся буквально в отчаянном положении и эксплуатируются самым беспощадным образом, как английской администрацией, так и самими сионистами»213. При этом подчеркивалось, что «условия труда арабских рабочих, равно как и туземных евреев (еменитов, сефардов, левантинцев) несравненно хуже условий труда евреев-иммигрантов»214. В обзорах ситуации в Палестине, подготовленных Отделом пропаганды ИККИ «для опубликования в коммунистической прессе» обращалось внимание на антианглийские выступления еврейских рабочих и «семинаристов», лозунги в поддержку СССР, но в целом еврейская Палестина представлялась оплотом сионистских «реформистов» и «фашистов», в котором коммунисты постоянно подвергались избиениям со стороны «фашистов», арестам и высылкам из страны215.
    Особое внимание уделялось «классовому анализу» рабочего,
    «сионистско-социалистического», движения в «еврейском национальном очаге». Характеризуя его идеологию, ЦК ЕКРП–ПЦ заключал: «Это – палестинская разновидность утопического социализма. Она берет свое начало из утопической веры, что можно осуществить социализм в Палестине без классовой борьбы … еврейская буржуазия, побуждаемая национальными моментами и настроениями, отдаст свои деньги и под "победную песнь" Бальфурской декларации Палестина избежит капиталистической фазы развития и сразу … перепрыгнет от примитивного феодального хозяйства к
    социалистическому раю»216. Кибуцное движение воспринималось в Москве как «своеобразно приспособленная теория гильдеизма», в соответствии с
    которой «пролетариат, принимая в свои руки экономическое строительство, путем создания производственных, потребительских и т.д. кооперативов может и должен воспрепятствовать оформлению буржуазии и создать
    постепенно социалистическое общество». «Квуцы, первоначально
    (совершенно также как английские гильдии) сумевшие объединить довольно

    212 Евреи // БСЭ. Т. 24. М., 1932. Ст. 54.

    213 Гурко-Кряжин В.А. Ближний Восток и державы. М., 1925. С. 242.

    214 Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. М.-Л., 1927. С. 212.

    215 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 30. Д. 436. Л. 22–23.

    216 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 87–89.

    значительные группы рабочих, не смогли окрепнуть материально, – говорилось в справочнике Профинтерна 1927 г., – они давали неизменно дефицит, первоначально покрывавшийся буржуазными сионистскими организациями. Когда же финансирование, за явной безнадежностью этого начинания, стало сокращаться и частично даже прекратилось совсем, квуцы быстро начали вырождаться». Заявление о вырождении кибуцев не соответствовало действительности, равно как и другие заявления советских идеологов, призванные продемонстрировать «банкротство сионизма». Центром «всей кооперативной жизни, кооперативных предприятий, гильдий, создаваемых на сионистские деньги» ЦК ЕКРП–ПЦ считал Хистадрут, что вполне соответствовало реальности. Он характеризовался как
    «централизованная хозяйственная организация, со своим центральным административным правительственным органом, точь-в-точь как Совнарком
    в России, с той только разницей, что в Советском Союзе имеется рабочее правительство с прочной политической пролетарской властью, а здесь [в Палестине] должно было создаться "правительство" без власти»217.
    Партийная и общественно-политическая жизнь «еврейского национального очага» описывалась с известной долей иронии: «что касается до деятельности их [сионистов] в самой Палестине, то, как это всегда бывает с мелкобуржуазными партиями, они тотчас же разбились там на чуть ли не
    10 или 12 враждующих фракций, обладающих каждая своим органом, клубом и прочими атрибутами»218. Особое внимание уделялось анализу идеологии и деятельности сионистских рабочих партий. Последние однозначно зачислялись в разряд «националистических по основе своей программы», наиболее влиятельными считались Ахдут-Гаабода и Гаполь-Гацаир. Первая относилась советскими исследователями к направлению «конструктивного социализма»219, ставящему своей целью развитие рабочего кооперативного движения, превращение его в фундамент «нового трудового общества». Вторая характеризовалась как партия самостоятельных производителей, принципиально отвергающая точку зрения классовой борьбы. Можно заметить, что явления общественно-политической жизни «еврейского национального очага» в Палестине осмысливались советскими идеологами по аналогии с известными им «реформистскими» теориями и практиками. Кроме того, сионистские рабочие партии «разоблачались» «в связях с

    217 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1.Д.459. Л. 89–90.

    218 Гурко-Кряжин В.А. Национально-освободительное движение на Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и

    Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М., 1923. С. 46.

    219 «Конструктивный социализм» – название программного сочинения одного из основателей и идеологов

    Партии социалистов-революционеров В.М. Чернова, изданного в Праге в 1925 г. «Характеризуя современный период в истории социалистического движения, Чернов развивал идею о торжестве конструктивного, реального, деятельного социализма. Он выступал сторонником эволюционного перехода к социализму через постепенное расширение социалистического сектора экономики и через широкое развитие демократии… В 1934 г. Чернов по приглашению ЦК Еврейской рабочей партии побывал в Палестине. В сельских организациях еврейских кибуц, организованных по трудовому, коллективному принципу

    «интегральных коммун» и активно участвующих в процессе кооперирования сельского хозяйства, он увидел живые ростки конструктивного социализма». Коновалова О.В. Политические идеалы В.М. Чернова: Взгляд через годы. Красноярск, 2006.

    сионистскими организациями теснейшим образом»220, в проведении
    «великоеврейской политики»221. После VI конгресса Коминтерна (1928 г.,
    Москва), резолюции которого, по словам М.М. Аксельрода, подняли советское востоковедение на высшую ступень, для характеристики палестинских еврейских левых партий стало использоваться закрепленное конгрессом понятие «социал-фашисты», а для определения сионистов- ревизионистов – «национал-фашисты»222.
    Постоянно подчеркивалась полная зависимость «еврейского национального очага» от британских властей и явное нежелание последних содействовать созданию еврейского государства: «Согласно мандату Англия обязалась создать в Палестине национальное еврейское государство. Но до настоящего времени евреи имеют лишь параллельную – свою внутреннюю, не государственную – организацию»223. Двойственная позиция Великобритании объяснялась, с одной стороны, ее незаинтересованностью «в наплыве евреев в Палестину, так как это ей угрожает осложнениями с арабами, с которыми она всячески старается дружить», а с другой – стремлением сохранить свой контроль над сионистами, «видя в них всегдашних союзников, уравновешивающих политическое значение арабского элемента Палестины»224. По мнению Гурко-Кряжина, именно эта английская «политика компромиссов, одновременной игры в чет и нечет» обострила «арабско-еврейские национальные трения» и вызвала столкновения между арабами и евреями.
    В начале 1920-х гг. в советской печати отмечался «резкий поворот» ближневосточной политики Великобритании: «Общая обстановка в Передней Азии властно продиктовала Англии отказ от политики заигрывания с сионистами и переход на арабские рельсы»225. Главной причиной изменения политического курса Лондона назывались «разгром греческой армии кемалистами226 [и] усиление… национального движения среди арабов… Палестины». Делался вывод о «возвращении Англии к старой политике "покровительства"» более сильной стороне, в данном случае – арабам. «Англия… уступает только силе. В тех странах Аравистана, где волны национального движения наиболее могучи (а к таким странам относятся в первую очередь Палестина, Месопотамия, Трансиордания), Англия спешит выполнить данные ей обещания». В советской печати середины 1920-х гг. цитировались высказывания «"сионисткофильских"

    220 Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. Под общей редакцией А.

    Лозовского. М.-Л., 1927. С. 214.

    221 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 460. Л. 22.

    222 Аксельрод М.М. Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. Т. I. Ближний Восток. М.,

    1930. С. 227.

    223 Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. Под общей редакцией А.

    Лозовского. М.-Ленинград, 1927. С. 210.

    224 Гурко-Кряжин В.А. Национально-освободительное движение на Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и

    Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М., 1923. С. 44.

    225 Новая политика Англии в Аравистане // Правда. 1923. 26 июня.

    226 Имеется в виду греко-турецкая война 1919–1922 гг.

    пэров» о том, что «сионизм обнаружил свою полную неспособность управлять и полное экономическое бессилие…»227, делался вывод, что «за последнее время английское правительство стало относиться к идеям сионизма заметно сдержаннее…»228. Д. Боген очерчивал англо-сионистские взаимоотношения более прямолинейно: «Английский империализм уже давно забыл "декларацию Бальфура" … не в [его] интересах восстанавливать против себя всё более крепнущее арабское революционное движение ради евреев … Они [английские империалисты] знают, что как бы они не плевали в лицо сионистским лакеям, те будут им как собаки преданно служить, [так как] не в состоянии отказаться от английской иллюзии … с исчезновением [которой] отмирает одновременно, как идея и движение, весь сионизм»229.
    Постоянное внимание к «еврейскому национальному очагу» в Палестине проявляла и советская внешняя разведка. В начале 1920-х гг. информация о ситуации в Палестине поступала по ее каналам лишь эпизодически230. К этому времени относятся первые инициативы по созданию в Палестине под прикрытием Константинопольского торгпредства Наркомвнешторга РСФСР «аппарата для информационной работы»231. Активное внедрение агентов ИНО ОГПУ в «еврейский национальный очаг» началось с середины 1920-х гг. Интерес советской разведки к Палестине определялся следующими обстоятельствами. К 1925 г. на «Святой Земле» осело 5 000 «белоэмигрантов»232, вследствие чего Палестина стала считаться, наряду с Францией, Германией, Румынией и Турцией, одним из тех
    «белоэмигрантских центров», установление контроля над которыми рассматривалось в качестве важнейшей задачи по обеспечению безопасности СССР233.
    Кроме того, перед ИНО ОГПУ ставилась задача обезопасить Советский Союз от действий британской разведки на Ближнем Востоке и не допустить вовлечения в антисоветскую деятельность мусульманского населения
    Средней Азии. Главным центром английских спецслужб на Ближнем Востоке, равно как и районом высокой активности ряда исламских движений, опять же была Палестина. С точки зрения поставленных задач «еврейский
    национальный очаг» являлся идеальным каналом проникновения на Ближний Восток советских разведчиков-нелегалов. В декабре 1923 г. для создания ближневосточной резидентуры ИНО ОГПУ в Палестину были направлены
    Я.Г. Блюмкин (Симха-Янкель Гершевич) и Я.И. Серебрянский (Янкель
    Ицкович Бергман). Перед разведчиками-нелегалами руководством ОГПУ

    227 Новая политика Англии в Аравистане // Правда. 1923. 26 июня.

    228 Дрезен Э. Сионистский конгресс в Вене // Известия. 1925. 11 сентября.

    229 Боген Д. Белый террор в Палестине. М., 1926. С. 9.

    230 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 3. Д. 9. Л. 85–85(об.)

    231 Там же. Л. 90–95.

    232 Ипполитов С. С. , Карпенко С. В., Пивовар Е. И. Российская эмиграция в Константинополе в начале 1920-

    х гг. // Отечественная история. 1993. № 5. С. 78.

    233 Струков Б.Г. В начале противостояния: Российская политическая эмиграция и советские спецслужбы после окончания гражданской войны. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://fileur-

    5.hotmail.ru/rus_spesh98/strukov.html

    была поставлена задача «создать глубоко законспирированную агентурную сеть в регионе, и в первую очередь в боевом сионистском движении» для систематического сбора информации о планах Англии и Франции на Ближнем Востоке. В течение года Блюмкину и Серебрянскому удалось привлечь к сотрудничеству большую группу эмигрантов как из числа сионистских поселенцев, так и бывших белогвардейцев234. С группой Блюмкина–Серебрянского поддерживал связь Леопольд Треппер, чья карьера разведчика также начиналась в Палестине235.
    С конца 1920-х гг. восприятие партийно-советским руководством
    «еврейского национального очага» в Палестине и ситуации вокруг него все более определялось «синдром осажденной крепости». Образ Палестины как одной из английских военных баз стал едва ли не доминирующим. «Роль Палестины значительно увеличилась в связи с созданием в Ираке английской воздушной и военной базы», – сообщал опубликованный в Москве в 1929 г. справочник «Страны Востока»236. В другом аналогичном издании подчеркивалось подчиненность военным целям транспортной инфраструктуры Палестины: «Большая часть современной железнодорожной
    сети Палестины построена во время войны, причем самое возникновение ее и направление линий диктовалось исключительно стратегическими интересами Англии. Значительная часть шоссейных и грунтовых дорог Палестины имеет такое же "военное происхождение"»237. В первой половине 1930-х гг. отмечалось усиление военно-стратегической роли Палестины благодаря интенсивному строительству в ней военных объектов: «В 1933 г. закончено оборудование порта Хайфа, который служит базой английского военного флота … Через Палестину проходят воздушные пути, соединяющие
    Великобританию с ее владениями на Востоке. Через Палестину проходит так же южная английская ветвь нефтепровода из Ирака к Средиземному морю (Киркук–Хайфа)»238. В советской печати Палестина прямо называлась плацдармом развертывания английской армии для нападения на СССР:
    «Английский империализм превратил Палестину в военно-стратегическую базу не только на пути в Индию, но и на пути к советской нефти»239.

    234 Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 гг. М., 1998. С. 465.

    235 Треппер Л. Большая игра. М., 1990. С. 18-29.

    236 Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 549.

    237 Аксельрод М.М. Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. Т. I. Ближний Восток. М.,

    1930. С. 297–298. «В тридцать седьмом году я строил аэродром в Бейруте, затем "Шелькомпани" перебросила меня в Синайскую пустыню, где накануне войны англичане прокладывали дорогу из Египта в Палестину, чтобы создать коммуникации на случай начала военных действий, – вспоминал С. Микунис, в

    1936–1939 гг. глава отдела пропаганды ПКП, позже – генсек Компартии Израиля. – [при этом] я был бесконечно горд тем, что нахожусь в авангарде мирового пролетариата, это будоражило мое честолюбие … В Синайской пустыне, на строительстве дороги, я ставил в песках красные флаги, у нас не было хороших карт, и с помощью этих флагов мы обозначали прокладываемый нами путь из Египта в Палестину. Дорогу протяженностью в 226 километров мы построили за восемь месяцев!». Самуил Микунис. Прозрение. Из воспоминаний бывшего генерального секретаря коммунистической партии Израиля // Время и мы. 1979.

    №48. С. 151-152.

    238 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 2.

    239 Борьба арабов в Палестине // Известия. 1933. 3 ноября.

    Вполне закономерно ситуация вокруг «еврейского национального очага» в Палестине получила широкое освещение в период «Великого арабского восстания» (1936–1939 гг.). При этом отмечалось значение
    «палестинских событий» для развития обстановки не только в
    Средиземноморском регионе, но и «на всем мусульманском Востоке» и в
    Европе. В частности подчеркивалось, что «значение палестинской проблемы выходит далеко за пределы самой Палестины. То или иное разрешение этой проблемы вызовет соответствующие отклики на всем мусульманском Востоке… и неизбежно окажет влияние на соотношение сил на Средиземном и Красном морях»240. В Европе, писала «Правда», главный противник Лондона – Германия «надеется, что Англия будет в течение долгого срока занята этими событиями [в Палестине] и будет в связи с этим парализована в Европе»241.
    В условиях нарастания международной напряженности Палестина, по аналогии с событиями 1914–1918 гг., рассматривалась как один из возможных очагов новой европейской войны242. Самое пристальное внимание при этом уделялось месту Палестины в военно-стратегических расчетах Великобритании и стран «агрессивного блока». Материалы по этой теме готовились, в частности, сотрудниками Арабского кабинета, действовавшего в 1936–1939 гг. Научно-исследовательского института по изучению национальных и колониальных проблем (НИИНКП), являвшегося ведомственным учреждением Коминтерна243. Интересы Англии в Палестине четко связывались работниками Арабского кабинета со стремлением Лондона сохранить за собой Палестину как «военно-стратегическую базу в восточном углу Средиземного моря, призванную сыграть решающую роль в будущей схватке за передел колоний»244. Исходя из этого посыла оценивались и английские планы «реорганизации» Палестины 1937–1939 гг. Так, план лорда Пиля (июль 1937 г.) был воспринят как попытка кабинета Чемберлена укрепить свои пошатнувшиеся позиции в арабском мире посредством «образования арабского государства [в Палестине], связанного с Трансиорданией». Передача «трансиорданскому эмиру Абдулаху … "в подарок" огромной дополнительной территории» обещала превратить его в
    «надежного союзника» англичан245.
    Не меньшие надежды, как полагали в Москве, «возлагались [Лондоном]
    на карликовое сионистское государство». Последнее, как считалось, гораздо в большей степени, нежели Трансиордания, должно было упрочить положение Великобритании к востоку от Суэца. «Палестина, принадлежащая своему

    240 Яновский А. Борьба за арабский Восток // Известия. 1937. 28 августа.

    241 См. напр.: «Германия надеется, что Англия будет в течение долгого срока занята этими событиями [в Палестине] и будет в связи с этим парализована в Европе». Волнения в Палестине и Германские расчеты // Правда. 1936. – 9 сентября.

    242 См. напр.: Яновский А. Борьба за арабский Восток // Известия. 1937. 28 августа; Лисовский П.

    Фашистские агрессоры и страны ислама // Известия. 1938. 1 февраля.

    243 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 4. Д. 12. Л. 44.

    244 Там же.

    245 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 14. Д. 367. Л. 8.

    коренному населению, – отмечалось в этой связи, – всегда может раствориться
    … в вечно клокочущем арабском море … Сионистская же Палестина … очень скоро превратилась бы в английскую провинцию». Дополнительным
    фактором подчинения Лондону «сионистского государства» считалось его
    «окружение враждебной стихией», сохраниться в котором оно могло бы
    «только при поддержке Англии и стало бы для нее верной опорой»246.
    Зависимость могущества Англии и целостности Британской Империи от позиций Лондона в арабских странах считалась в Москве главной причиной «того исключительного интереса, который проявляют фашистские Италия и Германия к арабскому Востоку»247. Как писал печатный орган Коминтерна «без учета подрывной деятельности … которую ведут итальянские и германские фашисты … на Ближнем Востоке» «невозможно полностью понять происходящие в настоящее время события в Палестине»248. Интересы стран «Оси» в Палестине связывались с военно-стратегическими планами Германии и Италии в Средиземноморье, важной частью которых, как считалось, была подготовка
    «концентрированного удара по позициям Англии и Франции в Средиземном море и разрыв их коммуникаций, имеющих исключительно важное стратегическое значение». В частности подчеркивалось стратегическое значение палестинского плацдарма для установления контроля над Суэцким каналом249.
    Большое внимание уделялось рассмотрению места Палестины в военно-экономических расчетах «агрессоров». Активное проникновение Германии в экономику Палестины объяснялось стремлением Берлина реализовать «старый план германского империализма» «постройки Берлин– Багдадской железной дороги, пересекающей Ближний Восток, все арабские страны и доходящей до Калькутты». Желание Муссолини захватить Палестину также относилось к «давней мечте итальянских империалистов» о
    «"большой римской империи"», господствующей «над всем побережьем Средиземного моря, прилегающими к нему странами и путями, пересекающими это море»250.
    Особое значение в борьбе за Средиземноморье придавалось мосуло- хайфинскому нефтепроводу и Хайфе – крупному портовому городу. Со ссылкой на германских военных указывалось, что разрушение проходящего
    через Палестину мосуло-хайфинского нефтепровода «может лишить английский средиземноморский флот топлива»251. «Хайфа – также конечный пункт стратегически важной железнодорожной линии, ведущей в Багдад».

    246 Яновский А. Борьба за арабский Восток // Известия. 1937. 28 августа.

    247 Там же.

    248 Давос Р. События в Палестине // Коммунистический интернационал. 1938. № 11. С. 60.

    249 Лисовский П. Фашистские агрессоры и страны ислама // Известия. 1938. 1 февраля.

    250 Давос Р. События в Палестине // Коммунистический интернационал. 1938. № 11. С. 60.

    251 Там же. С. 62.

    Таким образом, делался вывод, «значение Хайфы можно сравнить только со значением Суэцкого канала»252.
    Наконец, серьезное беспокойство советского руководства вызывало сближение арабов со странами «оси». «Если английское правительство, посеяв в Палестине ветер, пожинает бурю, то эту бурю германский и итальянский фашизм хочет использовать в своих агрессивных целях»253. Со ссылкой на сообщения английских и французских газет советская печать указывала на связи «палестинских повстанцев» с Берлином и Римом254. Отмечались поставки в Палестину оружия германского производства, «связь между итальянскими агентами и верховным арабским комитетом», который
    «получает инструкции и деньги из-за границы»255. Советская печать постоянно указывала на «несомненный факт широкого политико-
    пропагандистского наступления против западных демократических стран, организованного фашистским блоком агрессоров в колониальных странах средиземноморского бассейна»256. ИККИ вскрывал активную идеологическую обработку «арабских повстанцев» «ведомством пропаганды Геббельса». Приводились примеры участия палестинских лидеров в работе
    «нюрнбергского фашистского конгресса». Немалую роль в сближении последних с нацистским руководством Германии, как писал
    «Коммунистический Интернационал», играл исповедуемый теми и другими
    «фашистский антисемитизм». В связи с этим ИККИ отмечал причастность к финансированию подрывной работы «фашистских агентов» в Палестине
    «германского "Института антисемитизмус"». Вместе с тем ИККИ считал
    «борьбу палестинских арабов за национальную независимость и свободу»
    справедливой и высказывал надежду, что «арабский народ … сумеет освободиться от ига империализма и провокаторских происков и угроз со стороны фашизма»257
    В конце 1930-х гг. в официальных советских изданиях отмечалось
    «значительное изменение обстановки в Палестине». Советское руководство беспокоил рост антиеврейских тенденций в арабском движении (он свидетельствовал об успехах нацистской пропаганды)258. Декларация британского правительства о политике в Палестине (план Макдональда)
    1939 г. была расценена в Москве как уступка арабам259, продолжение
    «опасной политики умиротворения» на Ближнем Востоке260. Публикации советской печати весны 1939 г. по палестинскому вопросу были направлены
    на дискредитацию этой политики. Отмечая изменение состава еврейской

    252 Германская газета о значении Хайфы // Известия. 1940. 12 октября.

    253 Давос Р. События в Палестине // Коммунистический интернационал. 1938. № 11. С. 61.

    254 Ерухимович И. Итало-германские интриги в Палестине // Правда. 1936. 7 октября.

    255 Там же.

    256 Там же; Лисовский П. Фашистские агрессоры и страны ислама // Известия. 1938. 1 февраля; Итальянские происки на Ближнем Востоке // Правда. 1939. 20 мая.

    257 Давос Р. События в Палестине // Коммунистический интернационал. 1938. № 11. С. 61-63.

    258 Луцкий В. Палестина после первой мировой империалистической войны // БСЭ. Т. 43. М., 1939. Ст. 828.

    259 См.: Требования палестинских арабов // Известия. 1939. 4 марта.

    260 Серьезные волнения в Палестине // Известия. 1939. 20 мая.

    иммиграции, «которая состоит теперь не только из сионистских захватчиков, но также из жертв фашистского гнета, бежавших из гитлеровской Германии в Палестину»261, советская пресса критиковала Великобританию за отказ впустить в Палестину еврейских беженцев из Германии и подчиненных ею стран. В советской печати публиковались материалы, в которых с явным сочувствием описывалось положение немецких евреев, изгнанных из Германии, но не получивших приюта в Палестине262. В сообщениях советских корреспондентов из Иерусалима рисовались яркие картины еврейского недовольства политикой Лондона: «…в Иерусалиме прошла еврейская демонстрация протеста против опубликования британской "Белой книги"… Во главе демонстрантов шли раввины, несшие в руках свитки библии, спасенные из синагог во время прошлогодних [9-10 ноября 1938 г.] еврейских погромов в Германии … Демонстранты несли плакаты… "Мы отвергаем господство арабов!", "Мы отказываемся повиноваться политике британского правительства!"». Однако, сионистский вариант решения
    «еврейского вопроса», несмотря на то, что положение европейского еврейства признавалось Москвой катастрофическим, по-прежнему считался
    «уловкой английского империализма». Выход из создавшейся в Палестине
    ситуации виделся советскому руководству исключительно на пути
    «сплочения арабских и еврейских трудящихся масс Палестины, создания единого фронта всех прогрессивных антифашистских (как арабских, так и еврейских) элементов страны»263.

    2.4. «Еврейский национальный очаг» в Палестине в политике

    Коминтерна

    Программа ближневосточной политики Коминтерна была сформулирована в обращении «Первого интернационального съезда туземных рабочих и крестьян Востока» (Баку, 1-8 сентября 1920 г.) «К народам Востока». В разделе, посвященном палестинскому вопросу, арабские и еврейские трудящиеся Палестины призывались к совместной борьбе против их общего врага – Великобритании. Таким образом, главная задача палестинской стратегии ИККИ заключалась в организации широкого антиимпериалистического движения на принципах интернационального единства под руководством партии, входящей в Коминтерн. Проводником своей палестинской политики ИККИ рассчитывал сделать СРПП–ПЦ, представители которой участвовали в работе Втогоро конгресса Коминтерна (М.Кон-Эбер) и Первого съезда народов Востока (Я. Меирзон). На основе СРПП–ПЦ в Палестине предполагалось создать «территориальную
    коммунистическую партию»264. В первой половине 1920-х гг. ИККИ

    261 Серьезные волнения в Палестине // Известия. 1939. 20 мая.

    262 См. напр.: Трагедия беглецов из «Третей империи» // Известия. 1939. 11 июня и др.

    263 Серьезные волнения в Палестине // Известия. 1939. 20 мая.

    264 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 212. Д. 3. Л. 2.

    приложил немало усилий к перетягиванию СРПП–ПЦ «на точку зрения
    Коммунистического Интернационала».
    Теоретической основой поалей-ционизма был марксизм, отличительной чертой – выделение в духе «австромарксизма» особого значения национально-исторической дифференциации. ПЦ ставили своей целью включение еврейского пролетариата в универсальную борьбу мирового пролетариата, однако, в соответствие с теорией «реального национализма» основателя поалей-ционистского движения Б. Борохова, пролетариат угнетенной нации мог вести подлинную классовую борьбу лишь после его освобождения в его собственном национальном обществе, «пока национальное общество угнетено, классовая борьба искажена». Иначе говоря, еврейский пролетариат мог сыграть свою классовую роль в деле всемирного социального освобождения лишь при условии обретения им своей национальной территории. В этой связи Борохов заявлял:
    «Политическая территориальная автономия для евреев в Палестине составляет цель сионистского движения … Для пролетарского сионизма – это переходный этап на пути к социализму»265.
    Первые группы ПЦ возникли в России в конце XIX в., в 1907 г. в Гааге представителями ПЦ разных стран Европы и Америки был учрежден Всемирный социалистический союз еврейских рабочих ПЦ. Сотрудничество Союза с СО имело ограниченный характер, так как идеологи ПЦ считали СО
    «буржуазной». В 1909 г., стремясь «сохранить пролетарскую независимость социалистического сионизма», из СО вышли российские ПЦ. Однако до Первой мировой войны Борохов отводил решающую роль в колонизации Палестины именно буржуазии: «Погромы и правовые ограничения принуждают еврейских мелких и средних капиталистов сняться с насиженных мест, а вслед за ними движутся уже пролетаризирующиеся массы. Если новое отечество окажется экономически гостеприимным, если еврейские капиталы находят там благодарное применение и могут расширить производство, то эмиграция пролетаризирующихся элементов еврейского народа тоже расширяется, а удача первых пионеров еврейского капитала влечет за собою новые кадры еврейских предпринимателей и рабочих»266.
    После издания декларации Бальфура вопрос о сотрудничестве с
    «буржуазной» СО стал причиной раскола Всемирного социалистического союза еврейских рабочих.
    К концу Первой мировой войны палестинские ПЦ превратились в ведущую политическую организацию нового ишува, им удалось объединить под своей эгидой практически все еврейские рабочие организации
    Палестины. В марте 1919 г. на базе этого объединения, при решающем участии ПЦ, была создана новая организация – Ахдут Авода (Союз труда). Под лозунгом консолидации всех национальных сил в деле строительства

    265 Авинери Ш. Основные направления еврейской политической мысли. Иерусалим, 1990. С. 203. С. 203,

    207, 215.

    266 Борохов Б. Наша платформа // Сионизм в контексте истории. Кн. 2. Иерусалим, 1993. С. 141.

    «еврейского национального очага» Ахдут Авода заявила о своем вступлении в СО. В ответ на это левое меньшинство палестинских ПЦ, представленное группой Я. Меирзона – Я. Халеди, в октябре 1919 г. покинуло партийные ряды и образовало СРПП–ПЦ.
    СРПП–ПЦ, представлявшая, по словам Халеди, «лишь небольшое и слабое меньшинство» идентифицировала себя как большевистскую партию.
    Свой выход из ПЦ лидеры его левого крыла рассматривали в контексте
    «всемирной борьбы между лагерем революционных сил и лагерем реформизма в рядах международного рабочего движения». Меирзон,
    избранный председателем новой партии, писал о «"старых марксистах" из Поалей-Цион», присоединившихся к СО: «Они поменяли красное знамя интернациональной солидарности пролетариата на бело-голубое знамя
    национального единства. Крах Поалей-Цион – это крах реформизма и в других странах»267.
    На V съезде Всемирного социалистического союза еврейских рабочих
    (август 1920 г., Вена) подавляющее большинство его делегатов – представителей левых ПЦ Советской России, Польши, Чехословакии и Австрии решительно отказалось от сотрудничества с СО и объявило о преобразовании Всемирного социалистического союза еврейских рабочих в Всемирный еврейский коммунистический союз–ПЦ. Таким образом, позиция СРПП–ПЦ получила широкую поддержку в европейских странах. В ряде случаев организации левых ПЦ за пределами Палестины, в том числе в Советской России, стали восприниматься как отделения СРПП–ПЦ, а сама СРПП–ПЦ – как организационный центр Всемирного еврейского
    коммунистического союза – ПЦ268. Однако большинство ПЦ США и,
    главное, самой Палестины вошли в СО. В 1923 г. они вступили в «Рабочий социалистический интернационал», тогда как Всемирный еврейский коммунистический союз – ПЦ с момента своего образования ориентировался на Коминтерн.
    «Еврейский национальный очаг» в Палестине под протекторатом
    Великобритании являл собой в глазах лидеров СРПП–ПЦ «правоохранное убежище» для сионистской буржуазии, утратившей «все свои классовые
    привилегии в Советской федерации, объятой ужасом перед близким торжеством пролетарской диктатуры во всей Восточной Европе»269 и
    «сионистским националистическим гетто» для увлеченных сионизмом еврейских трудящихся-иммигрантов270. Своей главной задачей партия провозглашала освобождение трудящихся Палестины в ходе классовой борьбы на основе интернационального единства действий еврейских и арабских рабочих под руководством СРПП–ПЦ. Конечной целью партии было «создание социалистического общества в Палестине». Выступая на I

    267 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 212. Д. 258. Л. 3

    268 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 13.

    269 Там же. Л. 10.

    270 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 212. Д. 258. Л. 3.

    съезде СРПП–ПЦ, Меирзон заявил: сионизм «воплотится как сионизм социалистический или, в противном случае, сионистская идея никогда не будет реализована»271.
    Следуя примеру большевиков, лидеры СРПП–ПЦ исключали любую возможность компромисса с «реформистами». В частности, в 1920 г. новая партия отказалась участвовать в выборах Собрания депутатов (Асефат Ханивхарим) «нового ишува», на которых Ахдут Авода получила
    70 мест из 314272. По аналогии с российской революцией идеологи палестинских левых пренебрежительно именовали Асефат Ханивхарим
    «местным учредительным собранием» и занимали по отношению к нему
    «ярко враждебную позицию»273. Деятели СРПП–ПЦ были вдохновлены борьбой большевиков. «Показателем подлинно социалистического характера
    каждой "рабочей партии" является ее отношение к мировой войне и революции в России…, – говорил Меирзон, – Империалистический Лондон или пролетарская Москва? Август 1914 г. или октябрь 1917 г.? Бальфур или Ленин? Сионистский конгресс или Коммунистический интернационал?». Как отмечает Г.Г. Косач, лидеры СРПП–ПЦ остро «нуждались в признании Коминтерна, поскольку это признание могло бы выступить в качестве мерила их собственной правоты, превратив их слабость и незначительность внутри собственной национальной среды в мощную и непреодолимую силу»274.
    ИККИ выдвинул два условия принятия палестинских коммунистов в
    Коминтерн и, следовательно, «возможности финансирования партии»: первое
    – выполнить требования «21 условия приема в Коминтерн», утвержденных
    Вторым конгрессом (т.е. во всей своей деятельности руководствоваться решениями ИККИ) и второе – изменить название партии (СРПП–ПЦ уже
    именовала себя «коммунистической», но при этом еще и «еврейской» –
    Еврейская коммунистическая партия, ЕКП – ИККИ настаивал на замене
    «еврейской» на «палестинскую»)275. II съезд СРПП–ПЦ (5–6 октября 1920 г., Яффа) объявил о создании Палестинской компартии на условиях Коминтерна276. В апреле 1921 г. ИККИ постановил «временно, до III конгресса принять компартию Палестины в Коминтерн в качестве сочувствующей»277.
    Активизация деятельности Коминтерна в «еврейском национальном очаге» в Палестине не могла не вызвать беспокойства со стороны Великобритании. В Лондоне главным средством проникновения коммунистических идей на британский Ближний Восток считалась еврейская иммиграция в Палестину. Действительно, в 1920-е гг. последняя во многом вдохновлялась социалистическими идеями (по своей риторике и символике
    почти неотличимыми, в глазах британской администрации, от

    271 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 466. Л. 6.

    272 Kurzman D. Ben-Gurion: Prophet of Fire. N.Y., 1983. P.143-144.

    273 РГАСПИ. Ф. 544. Оп. 2. Д. 15. Л. 12.

    274 Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком?… С. 153.

    275 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 2. Л. 1.

    276 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 5. Л. 12.

    277 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 7. Л. 1.

    коммунистических), подчеркивала свой «рабочий» характер и устремление к созданию «еврейского трудового центра» как «нового общества», построенного на принципах «социальной справедливости». Несмотря на усилия британских властей не допустить в Палестину в составе еврейских иммигрантов «большевиков и других экстремистских элементов»278, последние проникали туда полулегально, как, например, член Президиума ИККИ Б. Шмераль в 1929 г., или, прибыв в «землю обетованную» поалей- ционистами уже там переходили на большевистские позиции как, например,
    создатели Палестинской компартии.
    Весной 1921 г., вследствие предпринятой СРПП–ПЦ первомайской демонстрации в арабской Яффе под лозунгами интернациональной
    «священной войны против общих врагов – еврейских, арабских и английских
    финансовых воротил» и создания «советской Палестины» в стране вспыхнули арабо-еврейские столкновения. Арабы восприняли демонстрацию как «наступление большевиков». «Арабское население, склонность которого к организации погромов поощрялась английскими … провокаторами, с одной стороны, и его националистическими лидерами – с другой, не понимая значения демонстрации, напало на его участников и устроило еврейский погром, – писал агент-нелегал Коминтерна в странах Ближнего Востока, позже – один из руководителей Палестинской компартии, А.М. Авигдор (Авигдор-Косой, Косой, К. Вайсс). – В результате около двухсот человек было убито или ранено, что дало повод, как сионистам, так и англичанам возложить за это ответственность на нас»279. Только что созданная
    Палестинская компартия была вынуждена перейти на нелегальное положение и в дальнейшем действовать преимущественно из подполья280.
    И, тем не менее, британское правительство рассматривало «еврейский национальный очаг» в Палестине как «антитезис большевизма»281. В развернутом виде эта точка зрения была представлена в известной и во многом неоднозначной статье У. Черчилля «Сионизм versus большевизм: Борьба за душу еврейского народа», опубликованной в популярной британской воскресной газете «Иллюстрейтед санди геральд» 8 февраля 1920 г. Черчилль обозначил «три главные политические концепции» современной еврейской мысли: ассимиляция («Я – англичанин, исповедующий иудаизм»),
    большевизм (евреев-коммунистов Черчилль называл «международными евреями») и сионизм («коренная национальная идея»). По мнению Черчилля, в Советской России сионизм уже проявил себя «мощным соперником по отношению к международной коммунистической системе» в том смысле, что отвлек значительную часть евреев от большевиков, тогда как Черчилль полагал, что «основное влияние на развитие революции [в России] исходило

    278 Mossek M. Palestine Immigration Policy Under sir Herbert Samuel: British, Zionist and Arab Attitudes. L., 1978. P. 29–30.

    279 Avigdor. The Labor Movement in Palestine // Imprecorr. Vol.3. №33. April, 19. 1923. P. 284.

    280 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 9. Л. 13–15.

    281 Great Britain. Parliamentary Debates. House of Commons Fifth Series. Vol. 143 / № 83–91 / June–Julay 1921. L., 1921. P. 315.

    от еврейских вождей» и «евреи же являлись основной движущей силой революции». Черчилль призвал евреев «отвергнуть большевизм» в пользу
    «создания национального еврейского центра в Палестине» как «убежища для людей, угнетаемых и подавляемых ныне странах Центральной Европы» и
    «символа еврейского единства и храма еврейской славы»282.
    Между тем в 1920–1921 гг. переговоры по вопросу о вступлении в Коминтерн с ИККИ вел Всемирный еврейский коммунистический союз–ПЦ. Делегация последнего принимала участие в работе Третьего конгресса Коминтерна (июнь–июль 1921 г., Москва) с правом совещательного голоса283. ИККИ требовал от левых ПЦ принятия решений Второго и Третьего конгрессов Коминтерна, а также осуждения «еврейских колонизационных тенденций в Палестине, служащих … интересам английского империализма и полного разрыва «с сионистскими тенденциями и теориями»284. Однако требования Москвы, вполне естественно, оказались неприемлемыми для Всемирного еврейского коммунистического союза – ПЦ, чрезвычайный конгресс которого (июнь 1922 г., Гданьск) отказался от вступления в Коминтерн.
    В свою очередь 25 июня 1922 г. ИККИ выступил с обращением «К коммунистам всех стран. К еврейскому пролетариату», в котором ответственность за решение Гданьского конгресса ПЦ возлагалась на
    «националистические и мелкобуржуазные элементы, составляющие большинство в Поалей Цион». Поскольку камнем преткновения в
    переговорах ИККИ с ПЦ стала «палестинская идея», ей был вынесен суровый вердикт: «Палестинская идея, направленная на то, чтобы отвлечь еврейские рабочие массы от классовой борьбы, есть ни что иное, как
    мелкобуржуазная и контрреволюционная утопия». Коминтерн поставил «в обязанность своим секциям оказание действительной поддержки меньшинству Поалей-Ционистского Всемирного Союза в его борьбе с
    большинством, посколько это меньшинство принимает условия вступления и лояльно выполняя означенное постановление, выступит сомкнутыми рядами из Всемирного Союза и примкнет к коммунистическим областным партиям»285.
    Следует отметить активное участие в деле раскола «Всемирного Союза ПЦ» и перетягивания его наиболее левых групп на позицию Коминтерна принимало ЦБ Евсекции РКП(б). В начале 1921 г. ЦБ Евсекции сообщало в Секретариат ЦК РКП(б): «Стоящее за раскол меньшинство [ПЦ] имеет свое бюро в Москве, которое находится в сношениях с ЦБ и действует

    282 Winston Churchill. Zionism versus Bolshevism: A Struggle for the Soul of the Jewish People // Illustrated Sunday Herald. February 8, 1920. P. 5. Официальный биограф Черчилля, британский историк М.Гилберт сообщает, что статье Черчилля была написана не без влияния «Протоколов сионских мудрецов». Гилберт М. Черчилль и евреи. М., 2010. С. 62.

    283 Третий Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. Пг., 1922. С. 71.

    284 Цит. по: Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком?… С. 177.

    285 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 65. Л. 14–15.

    в согласии с его указаниями»286. С ЦБ Евсекции и его печатным органом
    «Дер Эмес» (идиш – Правда) поддерживали связь и палестинские коммунисты287.
    Провал переговоров ИККИ с Всемирным еврейским коммунистическим союзом–ПЦ и обращение ИККИ вызвали раскол среди
    левых ПЦ во всем мире, начиная с Советской России, где их позиции были наиболее сильны (ЕСДРП–ПЦ), и, кончая Палестиной, где они были маргиналами (СРПП–ПЦ). Убежденные сторонники ЕСДРП–ПЦ воспринимали строительство «еврейского национального очага» в Палестине
    и социалистического общества в СССР как явления одного рода – созидание «нового мира всеобщей справедливости». Поэтому программа ЕСДРП–ПЦ включала в себя как развитие и укрепление «трудового центра»
    в Палестине, так и «активное содействие … хозяйственному развитию и укреплению СССР, дальнейшее участие ее [ЕКРП–ПЦ] в советском строительстве»288.
    В тоже время «часть русских ПЦ во главе с Бурштейном, Березовским и Шефтелевичем перешла в коммунистическую партию», – сообщало в апреле 1923 г. Еврейское телеграфное агентство289. Группа Бурштейна– Березовского–Шефтелевича опубликовала воззвание, в котором утверждалось, что «партия ПЦ, пытавшаяся помирить марксизм с национализмом, служила фактически не рабочим интересам, а была поддержкой сионизма и проводила "великоеврейскую политику"». Бывшие ПЦ призывали еврейских рабочих отказаться от сионизма и включиться «в строительстве коммунистической России»290. В результате раскола ЕСДРП– ПЦ в 1923 г. из нее выделилась Еврейская коммунистическая рабочая партия (ЕКРП–ПЦ или ЕКП), позиционировавшая себя «в качестве единственной поалейционской партии в СССР». Последняя внесла серьезный вклад в углубление раскола во Всемирном еврейском коммунистическом союзе:
    «Началась "екапизация" левого Вельтфербанда, что привело к исключению из его рядов бороховской партии-основоположницы»291.
    Аналогичные процессы происходили и в Палестинской компартии.
    Сторонники полного подчинения партии Коминтерну писали в Москву:
    «Уже два года как перед коммунистической общественностью фигурирует фикция так называемой коммунистической партии Палестины … Название
    партии совершенно не соответствует действительной тактике партийного

    286 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 65. Л. 101.

    287 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 85. Л. 18.

    288 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 182.

    289 Еврейское телеграфное агентство (Jewish Telegraphic Agency) было основано в 1914 г. журналистом Я.

    Ландау в Гааге как Еврейское корреспондентское бюро. В 1919 г. бюро было преобразовано в Еврейское телеграфное агентство с центром в Лондоне. В 1920-х гг. бюро ЕТА открылись в Берлине, Варшаве, Праге, Париже, Нью-Йорке, Иерусалиме. С 1922 г. дирекция ЕТА находится в Нью-Йорке.

    290 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 460. Л. 22.

    291 Герчиков М. Пути-дороги… // Еврейская старина. 2006. № 9. [Электронный ресурс]. Режим доступа:

    http://berkovich-zametki.com/2006/Starina/Nomer9/Gerchikov1.htm
    центра, которая была насквозь сионистской»292. В итоге большинство палестинских левых ПЦ под руководством Меирзона отказалось порвать с поалей-ционизмом293, меньшинство – группа Авербуха (псевдонимы: Абузиам, Гайдар, Хайдер) – приняло точку зрения Коминтерна и объявило о
    «немедленной организации местной коммунистической партии как секции III
    Интернационала»294. Своей задачей группа Авербуха провозгласила
    «организацию широких арабских масс» в Палестине, являющейся
    «империалистической англо-сионистской колонией»295. 9 июля 1923 г. она заключила соглашение с другой коммунистической группой, возглавляемой
    И. Желазником (псевдонимы: И. Бергер и Барзилай). Объединение определило себя как Палестинскую коммунистическую партию296. Важно заметить, что для своего наименования партия использовала не «сионистский иврит», но «народный идиш» – она называла себя Палестинер коммунистише партай (ПКП). Одновременно было принято и арабское наименование – Хизб таузиа ас-сарва аль-филистыний (Палестинская партия перераспределения богатства)297.
    Переговоры Всемирного еврейского коммунистического союза с ИККИ о сотрудничестве велись и после образования в Палестине «секции III Интернационала», однако интерес Москвы к ним заметно ослабел, ее цель
    – создание в Палестине «территориальной коммунистической партии» – была достигнута. 14 марта 1925 г. зам. зав. Агитационно-пропагандистским
    отделом ИККИ Рафес направил лаконичное указание заведующему Национальным сектором ЦК РКП(б) Диманштейну и председателю ЦБ Евсекции РКП(б) Чемерисскому: «Необходимо в ближайшие дни закончить эту длительную канитель с Поалей Цион»298. В дальнейшем ИККИ дистанцировался от ПЦ. В его отдельных инструкциях, как например, по вопросу об организации «общества друзей СССР» в Польше прямо говорилось: «Связываться там [в Польше] с "Поалей-Цион" не рекомендуется»299.
    В связи с принятием в марте 1924 г. решения ИККИ о полном признании ПКП300 последняя была включена в структуру Коминтерна как

    292 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 85. Л. 112.

    293 В 1924 г. палестинские коммунисты-поалей-ционисты образовали партию Поалей-Цион смол под руководством Я. Зрубавела В 1946 г. вместе с отколовшейся от Мапай левой фракцией Поалей-Цион смол образовали Ахдут ха-авода Поалей-Цион. Объединенная партия ставила своей целью замену британского

    мандата над Палестиной международным мандатом, поскольку в немедленном провозглашении

    независимости партия видела угрозу раздела Палестины на еврейское и арабское государства. В 1948 г. в результате объединения Ахдут ха-авода Поалей Цион с Ха Шомер ха цаир была создана партия Мапам. Меирзон в 1922 г. покинул Палестину, жил в Австрии, Польше, затем – в СССР, сотрудничал в центральных еврейских газетах и журналах. В 1937 г. был арестован, в 1941 г. – освобожден, до 1946 г. жил в Алма-Ате, в

    1947 г. получил разрешение посетить в Москве свою жену, где скоропостижно скончался.

    294 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 11. Л. 27–28.

    295 Там же. Л. 30.

    296 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 17. Л. 11.

    297 Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком?… С. 179.

    298 РГАСПИ. Ф. 445. Оп. 1. Д. 85. Л. 37.

    299 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 99. Д. 26. Л. 108.

    300 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 19. Л. 1–3.

    его «территориальная секция». С этого времени палестинская стратегия Коминтерна формулировалась в виде директив «высших органов Коминтерна»301. «В конце 1921 г. при Исполкоме КИ было создано структурное подразделение, подчиненное непосредственно ИККИ, которое должно было заниматься разработкой политики международного коммунистического движения на Ближнем и Среднем Востоке ... Главным достоинством отдела Ближнего и Среднего Востока было то, что он поддерживал тесную связь не только с центральными органами управления Коминтерна и его представителями на местах, но и с множеством коммунистических и буржуазно-националистических группировок в странах региона, а также то, что отдел находился в постоянном контакте с
    основными внешнеполитическими учреждениями Советского государства»302. В октябре 1922 г. Отдел Ближнего и Среднего Востока при ИККИ был включен в качестве Первого отдела в объединенный Восточный сектор ИККИ, который должен был стать центром выработки и проведения восточной политики Коминтерна303. В мае 1923 г. в соответствии с решением IV конгресса Коминтерна об усилении работы ИККИ на Востоке Восточный сектор ИККИ был преобразован в Восточный политический секретариат (Восточный отдел) ИККИ. Заведующим новым отделом Президиум ИККИ назначил К. Радека. В Восточном отделе было создано три секции – Ближнего, Среднего и Дальнего Востока – каждая из которых охватывала страны соответствующего региона. В ведение Секции Ближнего Востока входили: Турция, Египет, Сирия, Палестина, Марокко, Алжир, Тунис, Персия304.
    В «резолюции по Палестинской партии» от 14 марта 1924 г. ИККИ поставил перед ПКП, представлявшей в рассматриваемый период «группу испытанных товарищей из 10-12 человек»305, масштабную задачу объединить все антиимпериалистические силы Палестины в рамках «единого фронта». При этом главной движущей силой «борьбы против британского империализма [в Палестине]» ИККИ считал «арабское национальное движение». ПКП предписывалось добиться освобождения «участников арабского национального движения от влияния патриархально-феодальных
    эфенди и буржуазии» и привлечь их «в ряды единого фронта… борьбы за освобождение Палестины от британского империализма и его агентов- сионистов». Образование «единого фронта» рассматривалось в Москве как

    301 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 176. Л. 6.

    302 Балашов Ю.А. Структура и деятельность аппарата ближневосточной политики Коминтерна // Вестник

    Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия: Международные отношения. Политология. Регионоведение. 2004. № 1. С. 347–348. Предшественником Отдела Ближнего и Среднего Востока при ИККИ был созданный решением I съезда народов Востока в сентябре 1920 г. в Баку Совет пропаганды и

    действия. Алибеков Г.М., Шахназарова Э.Н., Шириня К.К. Организационная структура Коминтерна. 1919–

    1943. М., 1997. С. 27.

    303 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 2. Д. 12. Л. 114.

    304 Там же. Л. 118.

    305 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 20. Л. 3.

    необходимое условие «роста влияния ПКП», точнее – влияния
    Коминтерна306.
    Условия формирования «единого фронта» были разработаны
    Восточным отделом ИККИ. Они включали в себя следующие положения:
    «1. Борьба против мандатной системы империализма, против английского мандата и Бальфурской декларации;
    2. Непримиримая борьба за независимость Палестины;
    3. Борьба за освобождение этнографически однородных частей
    Арабистана и за создание демократической республики»307.
    Таким образом, главной задачей интернационального фронта еврейских и арабских трудящихся было освобождение Палестины от
    «империалистического ярма». Итогом этой борьбы должна была стать
    коренная трансформация социально-экономических отношений и политического строя Палестины, исключающая саму возможность сохранения «еврейского национального очага». С точки зрения Москвы, по мере роста арабского национально-освободительного движения еврейской буржуазии в Палестине предстояло разделить судьбу своих покровителей – английских колониалистов, а еврейскому пролетариату – влиться в «борьбу против английского империализма».
    Для ПКП принятие «резолюции по Палестинской партии» означало практически полную переориентацию на работу в арабо-палестинской среде.
    По существу ПКП должна была мобилизовать арабские массы под знамена
    Коминтерна, а для этого, в первую очередь, сама должна была
    «арабизироваться». Однако эта задача оказалась для палестинских коммунистов слишком сложной. В документах ИККИ середины 1920-х гг.
    постоянно подчеркивалось, что «к числу важнейших недостатков» ПКП относится «слабое проникновение в арабские массы». Перед ПКП ставилась задача создания «широких массовых организаций среди феллахов,
    интеллигенции и рабочих» арабского происхождения, внутри которых следовало организовывать «коммунистические фракции» с целью «толкать национальное движение влево»308. Главной опорой «идейного и организационного влияния ПКП», по мнению Москвы, должен был стать
    «арабский пролетариат»309. В действительности арабский пролетариат составлял лишь малую часть арабского населения Палестины (45–50 тыс.
    рабочих из 600-тысячного населения) и был слабо организован, тогда как пролетариат «еврейского национального очага» (20–25 тыс. чел.) был сплочен в целый ряд организаций310. Однако любые попытки ПКП установить контакты с «пролетарским сионизмом» решительно отвергались Москвой как проявление «сионистского влияния»311.

    306 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 19. Л. 1–3.

    307 Там же. Л. 17–21.

    308 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 53. Л. 1–3.

    309 Там же.

    310 Абузиам М. Восстание в Палестине. М., 1930. С. 46. РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 459. Л. 84

    311 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 124. Л. 1(об.)

    Важную роль в «политическом воспитании» палестинских коммунистов играл Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), с 1923 г. им. И.В. Сталина. КУТВ входил в систему учебных заведений Коминтерна, он был учрежден на базе Восточных курсов при Наркомнаце декретом ВЦИК РСФСР от 21 апреля 1921 г. в Москве для подготовки работников советских восточных республик и областей. Первоначально КУТВ находился в ведении Наркомпроса РСФСР, однако, с открытием в 1922 г. зарубежного сектора КУТВ был подчинен ИККИ. Зарубежный сектор КУТВ делился на отдельные секции, организованные по национальному признаку (арабская, африканская, индийская, персидская, турецкая, японская и др.). В течение 1925–1939 гг. студентами и аспирантами учебных заведений Коминтерна было 32 члена ПКП – 14 еврейских и
    18 арабских коммунистов. Основное число еврейских членов ПКП обучалось в Москве на рубеже 1920–1930-х гг. Помимо КУТВ некоторые из них обучались в других комвузах – Международной ленинской школе (МЛШ) и Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада (КУНМЗ)312.
    18 мая 1925 г. перед слушателями КУТВ с программной речью «О политических задачах университетов народов Востока» выступил Сталин. Стремясь форсировать общественно-политическое развитие стран Востока, Сталин выдвинул задачу образования там «единого национального фронта против империализма», а в странах «вроде Египта или Китая» –
    «революционного блока рабочих и мелкой буржуазии» в форме «единой партии»313. По замыслу Сталина революционизирование Востока как основного тыла империализма должно было «дать решающий толчок к обострению революционного кризиса на Западе»314.
    Следуя поставленной задаче в 1926 г. палестинские коммунисты установили контакт с группой арабских националистов, возглавляемой
    «прогрессивным национальным руководителем» Хамди аль-Хусейни. В
    1927 г. при поддержке ПКП Хамди аль-Хусейни организовал в Яффе палестинское отделение Антиимпериалистической лиги (АИЛ)315. Однако ПКП не удалось превратить АИЛ ни в широкий «единый фронт», ни в канал своего проникновения в арабо-палестинскую среду. В целом на всем протяжении 1920-х гг. влияние Коминтерна в Палестине оставалось незначительным. Численность ПКП не превышала «125 (арабов – 25) членов»316.
    В августе 1928 г. палестинский вопрос обсуждался на VI конгрессе
    Коминтерна. Основным докладчиком по положению в Палестине был

    312 Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока в СССР: 1920–1930-е годы. М., 2009. С. 90–91.

    313 Сталин И.В. О политических задачах университета народов Востока: Речь на собрании студентов КУТВ

    18 мая 1925 г. // Сталин И.В. Сочинения. Т. 7. М., 1952. С. 146.

    314 Сталин И.В. О революционном движении на Востоке // Сталин И.В. Сочинения. Т. 7. М., 1952. С. 231.

    315 Шами. Классовая и национальная борьба в Палестине // Коммунистический Интернационал. 1927. № 8.

    С. 34–40. Шами – псевдоним члена ЦК ПКП Я. Тепера.

    316 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 91. Л. 18.

    генеральный секретарь ПКП В. Авербух (в стенограмме – Хайдер). Главной причиной низкого влияния ПКП в Палестине, по мнению Хайдера, была неудовлетворительная работа Восточного отдела ИККИ. «ИККИ до сих пор не уделял достаточного внимания Ближнему Востоку, – заявил он, – … никто ни словом не обмолвился о том тяжелом положении, которое переживает палестинская партия и остальные мелкие партии на этом участке. Восточный отдел Коминтерна не помогал разрешению этого кризиса… наши партии оставлены совершенно на произвол судьбы. Мы делаем, что можем, своими собственными силами, не получая достаточной помощи от Коминтерна». Необходимым условием развития коммунистического движения в Палестине Хайдер считал «коренное изменение» отношения Коминтерна к Арабскому Востоку. «Побольше внимания арабскому Востоку!» – призвал делегатов
    конгресса Хайдер317.
    В соответствии со сталинским тезисом «об угрозе новой империалистической войны» Хайдер назвал Арабский Восток «участком
    новой начинающейся империалистической войны». Хайдер отметил, что, с одной стороны, «там [на Арабском Востоке] имеются миллионные резервы революционных бойцов, там постоянный источник неукротимого волнения и возмущения народных масс»318, с другой стороны – там же идут активные военные приготовления английских империалистов: «сооружение в Палестине железных дорог… и воздушных баз может быть объяснено только одним – подготовкой стратегических позиций на случай войны. Англия учитывает стратегически все значение этих участков и ведет там энергичную, лихорадочную подготовку к новым войнам». В этой связи Хайдер подчеркнул, что «в случае войны арабы превратятся в самого опасного врага в тылу английского империализма», однако для того, чтобы «превратить
    эту… базу английского империализма, этот мост, соединяющий Англию с Индией, в вулкан, который взорвет и разрушит английский империализм», необходимо «усилить нашу энергию, …уделить работе среди арабов больше внимания»319.
    Крайне медленные темпы «арабизации» ПКП, а также ставший очевидным уже накануне VI конгресса Коминтерна провал тактики «единого фронта» (им должно было стать палестинское отделение АИЛ)320 заставили

    317 VI Конгресс Коминтерна. Выпуск первый. Международное положение и задачи Коминтерна.

    Стенографический отчет. М.–Л., 1929. С. 285.

    318 Там же.

    319 VI Конгресс Коминтерна. Выпуск второй. Против империалистических войн. Стенографический отчет.

    М. –Л., 1929. С. 162–163.

    320 Антиимпериалистическая лига под руководством Х. аль-Хусейна объединила все леводемократические силы арабского национального движения в Палестине. С точки зрения Коминтерна Лига была «национал-

    реформистской» организацией. Шами. Классовая и национальная борьба в Палестине // Коммунистический

    Интернационал. 1927. № 8. С. 36. Опыт создания и деятельности Антиимпериалистической лиги был подытожен Хайдером следующим образом: «Идея создания Лиги была сама по себе блестящая, но Лига была похоронена раньше еще, чем она успела узреть свет. Что сделали европейские секции, чтобы превратить Лигу в действительно массовую организацию, в массовое движение протеста против колониального угнетения? Наконец, что сделала сама Лига, дабы коренным образом связаться не с отдельными дипломатами, авантюристами, националистами, ищущими приключений или легкого заработка,

    ИККИ искать новые пути «обращения в коммунизм» (выражение одного из сотрудников Восточного отдела ИККИ Китайгородского) участников
    «арабского национального движения». В частности Китайгородский предлагал отказаться от любых проектов прямого участия ПКП в руководстве арабским национальным движением321. В ИККИ знали, что палестинскими арабами ПКП воспринимается как «еврейская», едва ли не
    «сионистская» партия322. Поэтому предлагалось «обратить в коммунизм»
    арабских «левых националистов», причем – Китайгородский это подчеркивал
    – без какого либо участия ПКП323.
    В феврале 1929 г. коллегия Восточного отдела ИККИ обсуждал вопрос о создании в Палестине «национально-революционной партии» под руководством председателя палестинского отделения АИЛ, лидера «левых националистов» Хамди аль-Хусейни. Обсуждению предшествовали консультации сотрудников Восточного отдела ИККИ с членами ЦК ПКП и самим Хамди аль-Хусейни324. ЦК ПКП допускал поддержку Коминтерном группы Хамди аль-Хусейни только в рамках интернациональной АИЛ. Сам Хамди Аль-Хусейни выступал за создание «чисто арабской… национально-
    экстремистской партии», которая не будет поддерживать контактов с ПКП,
    «но и не [станет] бороться против них [палестинских коммунистов]». При этом Хамди аль-Хусейни был готов теснейшим образом сотрудничать с Коминтерном. Так он добивался отправки «национально-революционных элементов, рабочих и крестьян из арабских стран в советские пропагандистские и военные школы» для их «технической подготовки на случай восстания»325. Проект Хамди аль-Хусейни получил поддержку руководителя Восточного секретариата ИККИ О. Куусинена на следующих условиях:
    - полностью порвать с «национал-реформизмом»;
    - разработать «действительно революционную программу борьбы с империализмом, в защиту требований рабочих и крестьян»;
    - «обеспечить коммунистам влияние в печатных органах партии и в ее центральном руководстве»;
    - поддерживать «постоянную информационную связь с руководством
    Коминтерна»;

    а с подлинными широкими трудящимися массами на Ближнем Востоке.? Некоторые товарищи делают тот вывод, что Лига не годится. Нет, товарищи, Лига – затея очень хорошая, но подход Лиги плохой». VI Конгресс Коминтерна. Выпуск первый. Международное положение и задачи Коминтерна. Стенографический отчет. М.–Л., 1929. С. 285.

    321 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 70. Л. 5.

    322 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 91. Л. 21–23, Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 6.

    323 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 70. Л. 5.

    324 В феврале 1929 г. Хамди аль-Хусейни в качестве руководителя палестинского отделения

    Антиимпериалистической лиги находился в Москве. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 91. Л. 21.

    325 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 91. Л. 21–23.

    - определить цель партии как «создание единой независимой арабской республики» на основе «отмены всех концессий, привилегий, мандатов, протекторатов в арабских странах»326.
    Однако большинство членов коллегии Восточного отдела ИККИ, выступив за развитие контактов с Хамди аль-Хусейни, отклонило проект создания под его руководством «национально-революционной партии». Объяснение этого решения содержится в резолюции коллегии: «[аль- Хусейни] типичный представитель радикальных слоев мелкой буржуазии… он использует политический авторитет Коммунистического Интернационала, монополизирует работу среди арабов и будет отрывать арабских рабочих и крестьян от КП»327.
    В конце 1920-х гг., снова и снова требуя от палестинских коммунистов
    «активного участия в национально-освободительной борьбе … в тесном контакте с национально-революционным арабским движением», ИККИ все более связывал его развитие с обострением аграрного вопроса328. Точка зрения ИККИ была поддержана палестинскими коммунистами. Член ЦК ПКП Надаб (Н. Лещинский) в программной статье «Аграрный вопрос и арабско-национальная революция в Палестине» отмечал в этой связи:
    «Отсталость [Палестины] не позволяет поставить сейчас же в качестве актуальной проблемы проблему социальной революции», сначала должна произойти «аграрная (буржуазно-демократическая) революция», которая будет «лишь первой ступенью… антиимпериалистической революции… ПКП должна поставить перед феллахскими массами вопрос о конфискации всей земли всех крупных собственников и распределить ее среди деревенской бедноты»329. Таким образом, основой тактики «борьбы за освобождение Арабистана» должна была стать аграрная революция. Однако,
    грянувший в Палестине в августе 1929 г. «революционный взрыв», оказался направленным не на арабских землевладельцев и даже не на английские власти, но на сионистских колонистов и еврейское население страны вообще.
    Масштабные арабо-еврейские столкновения, вспыхнувшие в августе
    1929 г. привели к резкому обострению ситуации вокруг «еврейского национального очага» в Палестине и ожиданию скорого «краха британского
    колониального империализма» в Москве. События в Палестине были расценены ИККИ как свидетельство «надвигающейся новой революционной волны на Арабском Востоке»330, «начало нового народно-революционного движения в Азии»331. В тоже время руководители ПКП в ряде случаев

    326 Там же. Л. 10–11.

    327 Там же. Л. 11.

    328 См.: О большевизации партий Коминтерна (Тезисы по докладу т. Зиновьева) // Пятый расширенный пленум исполкома Коминтерна. Тезисы и резолюции. М.–Л., 1925. С. 20. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 53. Л. 2.

    329 Надаб. Аграрный вопрос и арабско-национальная революция в Палестине // Коммунистический

    Интернационал. 1929. № 36–37. С. 42, 45.

    330 А.–М. Революционные перспективы в Палестине // Коммунистический Интернационал. 1929. № 34 – 35.

    С. 35.

    331 Восстание арабов // Правда. 1929. 31 августа.

    ставили под сомнение революционные возможности арабо-палестинского национального движения (Надаб)332, а его участников с полным основанием называли «погромщиками» (Шами)333.
    Однако ИККИ при вынесении своего вердикта по палестинским событиям исходил не из очевидных фактов расправы арабов над евреями, но из собственных раннее озвученных теорий. «Палестинское восстание» было расценено в Москве как «общеарабское крестьянское национальное движение», являющееся по существу «буржуазно-демократической революцией в ленинском понимании этого термина»334. Развернутый комментарий к этому тезису представил сотрудник Восточного секретариата ИККИ известный советский востоковед Л.И. Мадьяр (Лайош Мильхофер):
    «В Палестине английский империализм в союзе с еврейской буржуазией и часто с помощью арабских помещиков начал грабить арабское крестьянство. Старомодные мусульманские деревенские общины разрушались. Общинное землевладение было превращено в частную земельную собственность. Пустопорожние земли и пастбища бедуинов захватывались английскими завоевателями и были превращены в фонд еврейской колонизации»335. Ответственность за «кровавое подавление арабского восстания» возлагалось на «рабочее» правительство Дж.Р. Макдональда: «"Рабочее" правительство
    обагрило себя кровью арабского народа. Впервые в истории рабочего движения называющее себя социалистическим правительство выступает в роли прямого палача колониальной революции»336.
    16 октября 1929 г. Политический секретариат ИККИ принял резолюцию
    «По повстанческому движению в Арабистане», известную как «вторая палестинская резолюция» Коминтерна. «В начале восстания [в Палестине], –
    отмечалось в ней в связи с указанными публикациями Надаба и Шами, – в отдельных органах коммунистической печати (даже в советской) имели место колебания и путаница в оценке характера движения». Резолюция ИККИ все
    расставила по своим местам. В ней августовские события 1929 г. в Палестине назывались ярким свидетельством «обострения борьбы между империализмом и трудящимися массами колониальных стран». Речь шла «о новом подъеме
    национально-освободительного движения в колониальных и полуколониальных странах». При этом подчеркивался «всенациональный, всеарабский характер движения», а также «совпадение восстания в Палестине
    с революционным брожением в важнейших промышленных центрах Индии, с кризисом контрреволюции в Китае и с нарастающим подъемом революционного рабочего движения на Западе»337.

    332 Надаб. Аграрный вопрос и арабско-национальная революция в Палестине // Коммунистический

    Интернационал. 1929. № 36–37. С. 29–45

    333 Шами А. Палестинское восстание и Арабский Восток // Революционный Восток. 1930. № 8. С. 25–52; Он же. Еще раз к вопросу о палестинском восстании // Революционный Восток. 1930. № 9–10. С. 139–159.

    334 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 1(об.).

    335 Мадьяр Л. Колониальная политика «рабочего» правительства // Правда. 1929. 12 сентября.

    336 Там же.

    337 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 1–3.

    В резолюции ИККИ указывались такие причины восстания как:
    - национальное разъединение арабов;
    - разделение Арабистана между разными империалистическими странами;
    - полное политическое бесправие основных масс населения;
    - насильственная сионистская колонизация Палестины.
    Исходя из этого, выдвигались следующие задачи восстания:
    1. свержение империализма;
    2. национальное объединение всех арабских стран;
    3. аграрная революция338
    «Наиболее активными участниками повстанческого движения» в Палестине в резолюции ИККИ назывались «феллахи и в особенности бедуины», подчеркивалась пассивная роль рабочего класса339. Таким образом то, что еврейские коммунисты в Палестине представляли в качестве сильной стороны ПКП – ее пролетарский характер – было обращено против них:
    «тезис о пролетарском характере революции в условиях Палестины не только не отвечает исторической действительности, не только отражает проявление троцкистской идеологии о перманентной революции, но в конкретных условиях Палестины означал бы собой в основном диктатуру горсточки еврейских рабочих над основной массой арабского населения»340. Последнее замечание звучало как приговор ЦК ПКП341.
    В разделе резолюции Политического секретариата ИККИ «Задачи партии» речь шла о кардинальной перестройке ПКП, по существу – о создании новой компартии Палестины. Перед ПКП ставилась «срочнейшая задача… провести решительно и смело арабизацию партии сверху до низу»342. ЦК ПКП обвинялся в саботаже прежних решений ИККИ об
    «арабизации» ПКП. Это обстоятельство вместе с «преобладающим еврейским составом партии» называлось в резолюции ИККИ главными причинами того, что «партия была взята восстанием врасплох»343. Руководство ПКП обвинялось в «правом уклоне», под которым понимались

    338 Там же. Л. 1–1(об.)

    339 Вероятно, именно в этой связи в резолюции Политсекретариата ИККИ отмечалась допущенная советской печатью «путаница в оценке характера движения». В статье сотрудника, позже заведующего Отделом

    Ближнего Востока НКИД СССР, известного ученого-востоковеда С. К. Пастухова, опубликованной им под

    псевдонимом Иранский в «Известиях» 4 сентября 1929 г. говорилось: «…еврейское население далеко не все заражено сионистскими бреднями и далеко не все является сторонниками английского господства в Палестине. Еврейские рабочие массы ведут борьбу с арабскими рабочими против английского империализма и против его агентуры – еврейской и арабской буржуазии». Иранский С. Восточная политика

    «рабочего правительства» (К событиям в Палестине) // Известия. 1929. 4 сентября.

    340 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 1(об.)

    341 Выводы резолюции Политический секретариат ИККИ «По повстанческому движению в Арабистане»

    были приняты ЦК ПКП. См.: Феллахско-бедуинское восстание в Палестине // Новый Восток. 1930. № 28. С.

    32–45.

    342 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 2(об.). В резолюции Политического секретариата ИККИ «По повстанческому движению в Арабистане» отмечалось в этой связи: «Арабизацию партии нельзя провести

    только в смысле механического привлечения отдельных арабских товарищей к центральному руководству, [необходимо] смело выдвигать арабских коммунистов во всей организации и во всех руководящих органах

    партии». Там же.

    343 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 2(об.).

    «недооценка революционных возможностей [арабского населения Палестины], сопротивление арабизации партии, непонимание роли еврейских товарищей в качестве помощников, а не руководителей арабского движения, настроения в сторону эмиграции без разрешения ЦК, то есть к дезертирству»344.
    Как вспоминал Л.Треппер, в то время секретарь хайфской ячейки ПКП, в годы Второй мировой войны – организатор и руководитель советской разведывательной сети в Европе, известной как «Красная капелла», требование ИККИ «арабизировать» ПКП встретило в последней «резкое сопротивление»: «группа активистов сочла решение Коминтерна авантюристическим». Некоторые члены ЦК ПКП высказывали глубокие сомнения в том, что «замена в руководящих органах партии евреев на арабов автоматически обеспечивала более широкое ее проникновение в гущу мусульманского населения». Те же деятели ПКП, которые неукоснительно следовали установкам ИККИ, нередко сами становились жертвами арабских линчевателей345. Однако отстаиваемая рядом лидеров ПКП «оценка
    восстания в качестве "погрома"» называлась ИККИ проявлением
    «сионистского и империалистического влияния на коммунистов»346.
    Абсурдная, по определению Л. Треппера, политика арабизации ПКП ни только не обеспечила ей поддержки со стороны арабского населения Палестины, но «привела к снижению влияния партии и среди еврейских рабочих»347.
    Обновленная («арабизированная сверху до низу») ПКП должна была
    «проникнуть в гущу арабских рабочих и батрацких масс». Для этого ПКП
    следовало «направить все свои силы к созданию арабских или арабо-
    еврейских совместных профсоюзных организаций». Поскольку палестинское восстание рассматривалось в Москве как «общеарабское крестьянское национальное движение», то ПКП обязывалась «выработать аграрную программу с учетом частичных требований феллахов и бедуинов». В итоге ПКП должна была трансформироваться в палестино-арабскую секцию Коминтерна.
    Курс ИККИ на «решительную и смелую арабизацию» ПКП предполагал новое определение роли «еврейского национального очага» в Палестине в ближневосточной политике. В декабре 1930 г. ИККИ направил секретное письмо «Всем членам КП Палестины», в котором отмечалось, что
    «английский империализм… превратил пришлое еврейское национальное меньшинство в орудие угнетения коренного арабского населения»348. В

    344 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 3.

    345 Треппер Л. Большая игра. М., 1990. С. 27.

    346 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 3. В тоже время в резолюции ИККИ содержалась высокая оценка деятельности «национал-революционной группы» Х. аль-Хусейни: «[она] несомненно играла в движении

    положительную роль… еще до начала движения четко поставила вопрос о борьбе против британского

    империализма и пыталась превращать арабо-еврейский национальный конфликт в антиимпериалистическую борьбу». Там же. Л. 2.

    347 Треппер Л. Большая игра: воспоминания советского разведчика. М., 1990. С. 28.

    348 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 86. Л. 28.

    тезисах секретариата ЦК ПКП, утвержденных VII съездом ПКП (январь
    1931 г.), подчеркивалось: «Для того чтобы укрепить свое колонизаторское дело и заставить еврейских иммигрантов исполнять роль захватчиков…
    сионистская буржуазия… создала еврейскую рабочую организацию
    Гистадрут, задачей которой является обеспечение еврейским рабочим привилегированного положения на рынке труда … Еврейский колонист вовсе
    не является "угнетенным крестьянином", – по отношению к арабам он занимает позицию фермера»349.
    Хотя ИККИ определял Палестину «как арабскую страну арабских и
    еврейских трудящихся», последним пророчилась тяжкая судьба: «История колониально-освободительной борьбы учит, что там, где национальные меньшинства, как единое целое, выступают агентурой империализма, там взрыв возмущения порабощенных масс может привести к истребительной войне против национальных меньшинств»350.
    В резолюции Политсекретариата ИККИ «По повстанческому движению в Арабистане» особо подчеркивалась необходимость «создания федерации коммунистических партий арабских стран». Данная установка отражала новую стратегию Коминтерна на Ближнем Востоке, суть которой заключалась в создании «компартии Арабского Востока на базе КП Сирии»351. В состав последней в будущем должна была войти и обновленная ПКП.
    Состоявшийся в январе 1931 г. VII съезд ПКП «обеспечил необходимые условия большевизации» партии, под которой, как явствует из документов съезда, подразумевалась ее арабизация352. По прямому указанию Восточного отдела ИККИ VII съезд ПКП поставил перед партией задачу по созданию «прочной федерации коммунистических партий региона (Египет, Палестина, Сирия) с целью совместной борьбы за создание федерации Рабоче-крестьянских республик арабских стран». Важным шагом на пути к достижению этой задачи стала конференция коммунистических партий
    Палестины и Сирии весной 1931 г. Конференция приняла подготовленную сотрудниками Восточного отдела ИККИ резолюцию «О задачах коммунистов во всеарабском национальном движении», являвшуюся по существу развернутой программой борьбы палестинских, сирийских и египетских коммунистов «за национальную независимость и национальное объединение арабских народов на основе народовластия». Основой тактики этой борьбы должна была стать «аграрно-крестьянская революция», направленная «против империалистических захватчиков и их агентов

    349 Тезисы секретариата ЦК Коммунистической партии Палестины // Программные документы коммунистических партий Востока. М., 1934. С. 198–199.

    350 РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 81. Д. 86. Л. 30.

    351 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 2. Д. 78. Л. 3.

    352 «О задачах коммунистов во всеарабском национальном движении» (Резолюция, принятая на конференции коммунистических партий Палестины и Сирии в 1931 г.) // Программные документы

    коммунистических партий Востока. М., 1934. С. 168.

    (сионизм в Палестине) и, одновременно, против местного феодального землевладения»353.
    Иначе говоря, перед арабскими коммунистами ставилась задача повернуть национально-освободительное движение арабских народов на путь революционного свержения господства иностранных и местных
    классовых врагов трудящихся. Для этого арабские коммунисты, опираясь на
    «молодой арабский рабочий класс» должны были захватить гегемонию в
    «антиимпериалистическом движении» и «аграрной революции». Привлекая на свою сторону «широкие массы… крестьян и мелкой городской
    буржуазии», они должны были сформировать «фронт, опирающийся на развертывание рабочего и крестьянского движения и черпающий в нем свои силы». Ведущей силой этого фронта должен был стать арабский пролетариат.
    Вместе с тем в резолюции указывалось, что лишь «в Палестине классовое рабочее движение более или менее оформилось»354.
    Целью борьбы «объединенного фронта» провозглашалось
    «уничтожение империалистического ига» и объединение «арабских народных масс… в границах государств, установленных не по указке империализма, а на основании их собственного свободного решения». При этом подчеркивалось, что «национально-государственная независимость не может быть прочно завоевана без… установления рабоче-крестьянского правительства, по крайней мере, в наиболее развитых арабских странах (Сирия, Палестина, Египет, Алжир)».
    В резолюции конференции компартий Палестины и Сирии нашли отражение и перспективные планы руководства Коминтерна, считавшего возможным объединение «арабских рабоче-крестьянских республик» «по их свободному решению… на федеральных началах»355. Национально- государственное единство арабских народов должно было стать эффективным орудием противостояния международному империализму. Общеарабская компартия, создания которой добивался в начале 1930-х гг. ИККИ, должна была стать в результате реализации этой программы надежным плацдармом Коминтерна на Арабском Востоке.
    Важно отметить, что в резолюции подчеркивалось «особое значение антиимпериалистической борьбы арабских народных масс» для интересов СССР. В документе неоднократно отмечалось стремление английского империализма использовать «свое господство над Ираком, Палестиной и Египтом… для подготовки войны против СССР», а арабские народы – «как пушечное мясо в новой мировой бойне и для интервенции против СССР»356.
    Одновременно с «арабизацией» ПКП была усилена критика сионизма. В
    открытом письме ИККИ от 26 ноября 1930 г. сионизм назывался выражением

    353 Там же. С. 162.

    354 «О задачах коммунистов во всеарабском национальном движении»… // Программные документы коммунистических партий Востока. М., 1934. С. 163, 165.

    355 Там же. С. 163.

    356 Там же. С. 163, 168.

    «эксплуататорских и великодержавно-угнетательских стремлений еврейской буржуазии, которая использует угнетенное положение еврейского нацменьшинства в Восточной Европе в целях империалистической политики, для обеспечения своего господства»357. Более жестко оценивала сионистскую деятельность «арабизированная» ПКП. В тезисах секретариата ЦК ПКП, утвержденных VII съездом ПКП, указывалось: «Сионизм в качестве боевого отряда империализма ведет истребительскую колонизаторскую борьбу с местными трудящимися массами».
    Важно отметить, что критика сионизма была тесно связана с размежеванием арабской и еврейской секций ПКП. Пришедшие в январе
    1931 г. к руководству в ПКП лидеры ее арабского крыла Юсеф (Р. аль-Хелу)
    и Хаджар (М. аль-Атраш) утверждали, что «еврейское население Палестины вплоть до полупролетариев и пролетарских слоев» превращено сионизмом
    «в орудие для подавления национально-освободительного движения арабских масс». Подобные заявления были направлены на подрыв позиции
    опиравшейся, в первую очередь, на еврейский пролетариат еврейской секции ПКП, ее изоляцию от партии, которая в начале 1930-х гг. стала несомненным фактом358. «Коминтерн в 1932 году провозгласил лозунг: "Арабизация плюс большевизация Ближнего Востока!", – вспоминал секретарь ЦК ПКП С. Микунис. – Это привело к тому, что решили изменить весь состав Центрального Комитета, так сказать, "арабизировать" его, оставили там всего несколько евреев, да и те все сидели в тюрьмах. Я, единственный из членов ЦК, был на свободе до 7 июля 1941 года, когда и меня тоже арестовали»359.
    В середине 1930-х гг. ближневосточная политика Коминтерна была подвергнута серьезной корректировке. 28 февраля 1936 г. Секретариат ИККИ принял резолюцию «О связи и взаимоотношениях между компартиями арабских стран». В ней отмечалось, что существующая историческая общность, родство языка и солидарность арабских народов в борьбе против империализма еще не означает, что настало время для выдвижения лозунга создания единой федерации арабских республик. Развитие каждой из арабских стран сугубо специфично, поэтому создание общеарабской компартии называлось нецелесообразным. Вместо движения к ее созданию компартиям арабских стран рекомендовалось организовывать контакты между собой ради обмена опытом и информацией, взаимопомощи,

    357 Цит. по: Тезисы секретариата ЦК Коммунистической партии Палестины // Программные документы коммунистических партий Востока. М., 1934. С. 195.

    358 В начале 1930-х годов члены ЦК КПК В. Авербух (Абузям, Хайдер), К. Вайс (Авигдор), Н. Лещинский

    (Надаб), Я. Тепер (Шами), И. Бергер (Барзилай) были отозваны в Москву, где они стали сотрудниками Восточного отдела ИККИ и Коммунистического университета трудящихся Востока. В 1936–1938 гг. все они были репрессированы по обвинению в ведении «сионистской деятельности» или «троцкистской агитации». Косач Г.Г. Коммунисты Ближнего Востока в СССР: 1920–1930-е годы. М., 2009. С. 132–133.

    359 Самуил Микунис. Прозрение. Из воспоминаний бывшего генерального секретаря коммунистической партии Израиля // Время и мы. 1979. №48. С. 152.

    организации совместных кампаний, выпуска политической литературы и периодической печати360
    Думается, что отказ Коминтерна от своей программы перевода национально-освободительного движения арабских народов на путь антиимпериалистической революционной борьбы, а именно в этом и
    состояла суть резолюции Секретариата ИККИ от 28 февраля 1936 г., был обусловлен следующими обстоятельствами:
    Во-первых, палестинские события начала 1930-х гг.
    продемонстрировали полную неспособность ПКП перехватить инициативу у действительного лидера национально-освободительного движения
    палестинских арабов на тот момент времени и организатора целого ряда антиеврейских выступлений – Верховного мусульманского совета.
    Накануне открытия VII конгресса Коминтерна (июль–август 1935 г., Москва) ИККИ констатировал, что ПКП представляет собой «секту, в значительной степени изолированную от арабских масс»361 и, следовательно, неспособную возглавить национально-освободительного движения арабских народов.
    Во-вторых, руководство Коминтерна осознавало усиление националистических, антисемитских и откровенно фашистских настроений среди палестинских арабов и их лидеров как крайне тревожный симптом. Попытки ПКП представить блок палестинских арабских партий (Хизб аль- Истиклал362, Хизб аль-дифа аль-ватани363 и др.), по сути дела – родовых кланов, под руководством председателя Верховного мусульманского совета аль-Хусейни, как «единый фронт … борьбы против империализма и сионизма» указывали на сближение ПКП с теми силами, противостояние которым Коминтерн считал теперь главной задачей компартий и международного рабочего движения364.
    В-третьих, в условиях обострения международных отношений и возрастания угрозы новой мировой войны Москва стремилась к нормализации отношений с Великобританией и Францией как потенциальными союзниками советского государства в борьбе с консолидирующимся блоком стран-ревизионеров Версальско- Вашингтонской системы. Важным шагом на этом пути стало вступление СССР в Лигу Наций в 1934 г., подразумевавшее понижение революционной активности коммунистических партий в зонах жизненноважных интересов Лондона и Парижа, к которым, несомненно, относился и Ближний Восток.
    В 1936 г. образованный арабскими правыми партиями Высший арабский комитет (ВАК) поднял крупнейшее в «подмандатный период»
    истории Палестины арабское восстание, исход которого должен был создать

    360 Косач Г.Г. Красный флаг над Ближним Востоком?… С. 248.

    361 Коммунистический Интернационал перед VII Всемирным конгрессом (Материалы). М., 1935. С. 497. В

    это время ПКП объединяла в своих рядах не более 150 членов. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 14. Д. 364. Л. 48.

    362 Партии реформ, лидер – мэр Иерусалима Хусейном Фахри Халиди.

    363 Партия национальной обороны, возглавляемая Раджебом Нашашиби.

    364 Резолюции VII Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала. М., 1935. С. 9–32.

    новую, выгодную или наоборот опасную для СССР конфигурацию сил в регионе. Восточный секретариат ИККИ пристально наблюдал за событиями в Палестине, при этом особое внимание уделялось анализу настроений арабских масс и руководящих ими группировок, а также английским планам
    «реорганизации» Палестины365. В начале 1937 г. ИККИ получил доклад ПКП
    о ситуации в Палестине. В нем указывалось, что «нынешняя революция, которую начал палестинский народ, защищая собственный кусок хлеба и свои демократические права, показывает высокий уровень развивающегося на основе арабской идеи национально-освободительного движения, использующего революционные формы антиимпериалистической борьбы». При этом восстание представлялось как борьба «единого национального фронта… против британского империализма и сионизма». «Благодаря революции, – подчеркивалось в докладе ПКП, – палестинская проблема
    превратилась из региональной во всеарабскую»366.
    Однако к реляциям палестинских коммунистов руководство
    Коминтерна отнеслось сдержанно. Серьезное беспокойство ИККИ вызывало сближение лидеров палестинского восстания со странами «Оси». Восточный отдел ИККИ неоднократно обращал внимание ПКП на то, что она следует в фарватере политики ВАК, среди лидеров которого есть «и те, кто установил тесные связи с немецкими и итальянскими фашистами». «Во главе повстанческого арабского движения», резюмировал печатный орган Коминтерна, стоят «реакционные элементы», такие как «муфтий Эль Хусейн, продажный агент германского фашизма» и другие «темные личности, подобные Эль Хусейну». Вместе с тем ИККИ считал «борьбу палестинских арабов за национальную независимость и свободу» справедливой и высказывал надежду, что «арабский народ… сумеет освободиться от ига
    империализма и провокаторских происков и угроз со стороны фашизма»367.
    По-видимому, эти надежды усилились на рубеже 1937–1938 гг. после раскола ВАК368 и арестов его лидеров английскими властями369, а также – с вовлечением в «арабское восстание» осенью 1937 г. более широких масс370. Однако борьба арабов ни только не вышла из антисемитского русла, но приобрела еще более очевидный погромный характер. Члены еврейской фракции были деморализованы – солидаризируясь с арабской фракцией, они шли против своего народа, защищая еврейские поселения – вставали на

    365 См. напр.: Витол Р. Положение в Палестине // Революционный Восток. 1936. № 4. С. 85–97; Давос Р.

    События в Палестине // Коммунистический Интернационал. 1938. № 11. С. 59–63.

    366 Цит. по: Косач Г. Г. Красный флаг над Ближним Востоком?… С. 251. Последний тезис был затем активно поддержан советской прессой. См.: Яновский А. Борьба за арабский Восток // Известия. 1937. – 28 августа;

    Серьезные волнения в Палестине // Известия. 1939. – 20 мая.

    367 Давос Р. События в Палестине // Коммунистический интернационал. 1938. № 11. С. 59–60, 63.

    368 В начале июля 1937 г. эмир Абдаллах объявил о своем выходе из ВАК в связи с подготовкой Лондоном плана раздела Палестины, который удовлетворял интересам Трансиордании. В Москве Абдаллаха считали

    марионеткой Лондона и проводником его политики на Ближнем Востоке. Проект раздела Палестины //

    Известия. 1937. 6 июля.

    369 Арест деятелей арабского верховного комитета // Известия. 1937. – 21 июля.

    370 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 4. Д. 12. Л. 44.

    сторону «реакции»371. Приверженность руководства ПКП в этих условиях
    «четким установкам решений VII конгресса Коминтерна о едином антиимпериалистическом народном фронте борьбы за национальное освобождение»372 вызвала окончательный раскол партии. В то время как Арабская фракция поддержала призыв Верховного мусульманского совета к борьбе против «сионизации» Палестины, еврейская фракция объявила
    «еврейский национальный очаг» в Палестине, «наводненной германо- итальянскими агентами», «частью лагеря демократии, свободы и справедливости». Попытка Секретариата еврейской фракции ПКП наладить отношения с левыми партиями «еврейского национального очага» (МАПАЙ, ПЦ, Хашомер ха-Цаир) с целью создания «самого широкого антифашистского фронта трудящихся масс» привела летом 1939 г. к роспуску еврейской фракции решением ЦК ПКП, полностью поддержанным ИККИ.
    «Нам с самого начала не очень-то доверяли в Москве, – вспоминал в этой связи С.Микунис. – Когда-то, в 1919 году, Ленин шутил: "Поскрести
    иного коммуниста и найдешь великорусского шовиниста". Мне рассказывали, что в Московском ЦК эту ленинскую шутку перефразировали так: "Поскрести иного пэкэписта и найдешь сиониста"»373. Еврейские коммунисты Палестины образовали несколько в большей или меньшей степени независимых от ПКП групп: «Кол Гаам» («Голос народа»), в которую вошли Слоним, Забари, Гельбард, Хабанский, Эмиль Хабиби и Микунис; «Эмет» («Правда») во главе с Биоза Этингер, Прай и Прешель;
    «Ницоц» («Искра») во главе с Премингером374.
    Весной 1939 г. Восточный отдел ИККИ внимательно следил за обсуждением в Лондоне и на Ближнем Востоке плана «реорганизации»
    Палестины министра колоний Макдональда. Срыв Лондонской конференции
    (февраль–март 1939 г.) открыл перед Коминтерном, как считали в Восточном отделе ИККИ, новые возможности в Палестине. Накануне Второй мировой
    войны ИККИ попытался вернуться к тактике «объединенного рабоче-
    крестьянского фронта» на основе антисионизма. После элиминации еврейской фракции ПКП антисионизм представлялся Москве наиболее
    адекватной платформой для консолидации арабских масс в рамках
    «объединенного рабоче-крестьянского фронта». Однако утверждение
    Палатой общин Великобритании «Декларации о политике в Палестине»
    23 мая 1939 г., удовлетворившей целый ряд требований арабов, прежде всего, ограничение еврейской иммиграции и приобретение земли сионистскими организациями, во многом сняло напряжение в арабо-палестинской среде и
    лишило лозунги ЦК ПКП их мобилизующего эффекта.

    371 Часть еврейских коммунистов предпочла эмигрировать в другие страны, где можно было внести более конструктивный вклад в борьбу за мировую революцию. Лакер В. История сионизма. М., 2000. С. 364.

    372 РГАСПИ. Ф. 532. Оп. 4. Д. 12. Л. 56.

    373 Самуил Микунис. Прозрение. Из воспоминаний бывшего генерального секретаря коммунистической партии Израиля // Время и мы. 1979. №48. С. 154.

    374 РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1195. Л. 5-6.

    Концептуализация взглядов партийно-советского руководства на сионизм и его палестинский проект происходила под воздействием как внутри-, так и внешнеполитических факторов. В первом случае определяющее значение имели интересы защиты и упрочения советской власти, национально-государственного строительства и экономического развития «страны победившего пролетариата»; во втором – обеспечения безопасности советского государства на международной арене и нормализации его отношений с капиталистическими странами в рамках доктрины «мирного сосуществования». Последняя допускала поддержку советским правительством революционных и национально-освободительных движений «угнетенных народов», что служило идеологическим основанием для разработки особого направления советской дипломатии – политики в отношении зависимых стран и колоний Ближнего Востока.
    Принципы советской политики в отношении зависимых стран и колоний Ближнего Востока включали в себя (1) право наций на
    самоопределение «сообразно правовому сознанию демократии вообще и трудящихся классов в особенности»; (2) борьбу против колониализма как
    одной из главных опор «всемирного капитализма» и барьера на пути прогресса; (3) поддержку национально-революционных движений народов Востока «в непосредственной связи с революционной борьбой … Советской
    республики против международного империализма». Объединяющим началом советской политики в отношении зависимых стран и колоний в
    1917–1920 гг. выступала идея «мировой революции».
    Страны Ближнего Востока относились партийно-советскими лидерами к «миру освобождающихся», противостоящему миру «хищников
    европейского империализма». Обсуждение положения в этих странах и разработка политики по отношению к ним происходили в рамках дискуссий
    по «национальному» и «колониальному» «вопросам», которые, в свою очередь, рассматривались в тесной связи друг с другом. В оценках Москвы страны Востока являлись одновременно «основным тылом империализма» и
    резервом «мировой революции», который может быть введен в бой под лозунгами борьбы за национальное освобождение. С целью консолидации национально-освободительных сил Востока в 1920 г. по инициативе и под
    руководством Коминтерна в Баку прошел «Первый интернациональный съезд туземных рабочих и крестьян Востока», призвавший народы Востока к священной войне против империализма.
    Роль архитектора «новой формы колониализма», главного
    колонизатора планеты вообще и «поработителя» арабского Востока в частности отводилась Великобритании. Доминирование последней в колониальном мире определяло ее лидерство среди «хищников европейского империализма». В тоже время без налаживания торгово-экономических отношений с индустриальными державами невозможно было преодолеть разруху и создать материально-техническую базу для строительства
    обещанного большевиками социализма. Действуя на этом направлении, советское правительство стремилось к нормализации отношений, прежде всего, с Великобританией.
    Нормализация англо-советских отношений и провозглашение
    Москвой НЭП ознаменовали переход советской политики по отношению к колониальным и зависимым странам Востока, по определению Чичерина,
    от политического этапа – когда «Советская Республика и восточные государства боролись за политическую независимость против общего врага – мирового империализма», к экономическому, на котором СССР и
    страны Востока ставили целью сотрудничества «развитие своих производительных сил и отвоевание или защиту своей экономической независимости». Таким образом предполагалось не только
    воспрепятствовать новому экономическому закабалению слаборазвитых стран крупными державами, но и способствовать зарождению рабочего класса в них, который в последующем, оформившись, сыграл бы свою
    роль в мировой революции.
    Важнейшим условием англо-советского торгового соглашения 1921 г.
    стали обязательства сторон воздержаться «от враждебных действий или мероприятий против другой стороны, равно как от ведения вне собственных
    ее пределов какой-либо официальной, прямой или косвенной пропаганды против учреждений Британской Империи или Российской Советской
    Республики». Формально это условие было принято советским правительством, однако в действительности Москва не отказывалась от революционной пропаганды и поддержки национально-революционных движений на Востоке, переведя их на линию работы Коминтерна. Сочетание
    двух – «наркоминдельской» и «коминтерновской» – линий являлось отличительной чертой советской внешней политики межвоенного периода вообще и ее ближневосточного направления в частности.
    В соответствии с потребностями государственной политики советское востоковедение разработало «пролетарскую теорию западно-восточного синтеза», дающую «ключ к освобождению Востока от капиталистического
    влияния Запада». Сущность «пролетарской теории западно-восточного синтеза» излагалась посредством ряда цитат из работ Ленина, постулирующих необходимость уничтожения капиталистического
    господства, «ибо только уничтожив капиталистическую частную собственность, рабочий класс уничтожает интерес к национальному угнетению, которое является лишь частью классового господства».
    В рамках этой теории осмыслением положения и роли «еврейского
    национального очага» в мировой политике занимались сотрудники
    «восточных отделов» НКИД СССР, Коминтерна, Коммунистического университета трудящихся Востока им. И.В.Сталина. Свой вклад в
    «классовый анализ» деятельности сионистов в Палестине вносили идеологи Евсекции ЦК РКП(б) – ВКП(б) и действовавшей в СССР до 1928 г. ЕКРП– ПЦ), а также палестинские коммунисты.
    Следует особо подчеркнуть, что выстраивание советской политики в отношении «еврейского национального очага» в Палестине и концептуализация ее принципов происходили практически одновременно и представляли собой в режиме реального исторического времени сложный процесс согласования позиций отдельных партийных и советских органов.
    «Еврейский национальный очаг» в Палестине с самого момента его официального учреждения воспринимался партийно-советским руководством как часть большого колониального проекта стремящейся к мировому господству Великобритании. В резолюции Второго конгресса Коминтерна по национальному и колониальному вопросам отмечалось:
    «Ярким примером обмана трудящихся масс угнетенной нации,
    произведенного соединенными усилиями империализма Антанты и буржуазии соответствующей нации, может служить палестинское
    предприятие сионистов, как и вообще сионизм, который под видом создания еврейского государства в Палестине отдает в жертву английской
    эксплуатации фактически арабское трудящееся население Палестины, где трудящиеся евреи составляют лишь незначительное меньшинство…».
    На протяжении всего межвоенного периода «еврейский национальный
    очаг» в Палестине рассматривался Коминтерном как оплот британского империализма на Ближнем Востоке. В начале 1920-х гг. ИККИ признавал
    «прогрессивную» роль сионизма в деле развития капитализма в Палестине,
    «пролетаризации» ее арабского населения и, следовательно, формирования
    «революционного класса». При этом именно «арабское национально- освободительное движение» считалось в Москве главной ударной силой, способной сокрушить британский империализм. На еврейских коммунистов
    Палестины возлагалась задача проникновения в арабо-палестинскую среду с целью революционной пропаганды и содействия сплочению групп «левых националистов». Всякие попытки ПКП опереться на пролетариат
    «еврейского национального очага» пресекались Москвой.
    Убедившись уже к середине 1920-х гг. в малочисленности и организационной слабости арабского пролетариата, Коминтерн сделал ставку
    на вовлечение широких арабских масс в антиимпериалистическую борьбу под лозунгами «аграрной (буржуазно-демократической) революции». Таким образом, еврейские колонисты неизбежно ставились под удар «арабского
    национально-освободительного движения», тогда как антисионизм провозглашался интегративной платформой различных арабских
    «повстанческих» групп.

    ГЛАВА 3. СССР и «еврейский национальный очаг» в Палестине в 1920-е–1930-е гг.

    3.1. Торгово-экономические отношения СССР

    и «еврейского национального очага» в Палестине

    Переход к новой экономической политике, провозглашенный на X съезде РКП(б) (8–16 марта 1921 г., Москва), и заключение торгового соглашения с Великобританией 16 марта 1921 г. открыли перед Советской Россией возможность, по выражению наркома финансов Г.Я. Сокольникова,
    «хозяйственно примкнуть к мировому рынку». X Всероссийский съезд
    Советов (23–27 декабря 1922 г., Москва) постановил «провести ряд мер с целью увеличения нашего экспорта и рационализации всего дела
    заграничных операций». Принятие мер «к полному выявлению экспортных ресурсов своей местности» требовалось от всех уровней исполнительной
    власти вплоть до уездных. За счет доходов от экспорта планировалось в значительной мере «удовлетворить потребности населения и промышленности в продуктах питания и сырья». Кроме того, внешняя
    торговля должна была «вернуть в золотой фонд государства средства, потраченные в голодный год на закупку хлеба за границей». При этом подчеркивалось, что «наличие золотого фонда является необходимым
    страховым запасом государства на случай повторения неурожая или возможных внешних осложнений и для обеспечения золотом твердой валюты страны»1. Таким образом, развитие внешней торговли было обозначено как стратегическая задача внешней политики СССР.
    Решение этой задачи было возложено на Народный комиссариат внешней торговли (НКВТ) под руководством Л.Б. Красина. НКВТ получил в свое распоряжение образованный за счет продажи за границу драгоценностей
    и произведений искусства фонд для производства закупочных операций. Позже был образован сырьевой фонд, предназначенный для обеспечения поставок за рубеж советских товаров. Декрет ВЦИК РСФСР от
    13 марта 1922 г. подтвердил государственную монополию внешней торговли РСФСР, осуществление которой закреплялось за НКВТ. В постановлении ВЦИК и СНК РСФСР от 12 апреля 1923 г. основными торговыми органами
    РСФСР за границей назывались торговые представительства (торгпредства)
    РСФСР.
    Вместе с тем Всероссийский центральный союз потребительских обществ (Центросоюз) получал право самостоятельно производить продажу
    своих товаров за границей, но под контролем НКВТ. Одновременно НКВТ предоставлялись полномочия давать разрешения отдельным хозучреждениям на закупку товаров за границей, но при условии утверждения

    1 Из постановления X Всероссийского Съезда Советов по докладу Народного Комиссариата Финансов

    РСФСР. 27 декабря 1922 г. // ДВП СССР. Т. VI. М., 1962. С. 116.

    соответствующих договоров НКВТ. Таким образом, расширялась инициатива хозяйственных и кооперативных органов, их право участвовать в закупке и продаже на иностранных рынках. Постановлением от 16 октября 1922 г. Совет Труда и Обороны при СНК РСФСР установил ряд учреждений, получивших право вести непосредственные торговые операции с заграницей, лишь уведомляя об этом НКВТ.
    Нормализация англо-советских отношений явилась главным условием открытия Палестины для советских товаров. 11 июня 1920 г. в Лондоне в результате переговоров между главой делегации Центросоюза
    Л.Б. Красиным и Д. Ллойд Джорджем было учреждено Всероссийское кооперативное общество, более известное по аббревиатуре его англоязычного названия – All Russian Cooperative Society Limited – как Arcos
    Ltd или АРКОС. В соответствии с английским законодательством АРКОС был зарегистрирован как частная компания с ограниченной ответственностью2. Его учредителями стали Л.Б. Красин и В.П. Ногин. Первоначально акционерный капитал АРКОСа был установлен в 500 тыс. ф. ст. и состоял из 500 тыс. акций, достоинством в 1 ф. ст. каждая.
    16 марта 1921 г. Москва и Лондон заключили торговое соглашение, в соответствии с которым Советская Россия и Англия возобновляли торговые отношения и взаимно обменивались торговыми представителями, наделявшимися рядом дипломатических привилегий3. Соглашение 1921 г. было бессрочным. 8 июля 1924 г. подписанием общего и торгового договоров между СССР и Великобританией оно отменялось. Однако эти договоры не были ратифицированы британским правительством, и поэтому соглашение 1921 г. продолжало формально оставаться в силе вплоть до
    разрыва англо-советских отношений, последовавшего 27 мая 1927 г. На основании советско-английского временного торгового соглашения от
    16 марта 1921 г. АРКОС получил статус «торгового аппарата советского торгпредства [в Великобритании]»4. По замыслу Л.Б. Красина АРКОС должен был представлять собой «совместное торговое общество, которое пользовалось бы всеми правами английского юридического лица и вместе с тем соблюдало бы интересы Советской республики»5. Этот замысел был блестяще реализован – АРКОС стал порталом советских внешнеторговых организаций в капиталистическом мире. Его Устав предоставлял сотрудникам АРКОСа широкие права на осуществление импортных и экспортных операций, сношения с правительственными и другими официальными органами по вопросам своей деятельности; приобретение и аренду любого движимого и недвижимого имущества; приобретение патентов; выпуск обязательств и приобретение акций, а также открытие

    2 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 87. Л. 8

    3Торговое соглашение между Правительством Его Британского Величества и Правительством Российской

    Социалистической Федеративной Советской Республики. 16 марта 1921 г. // ДВП СССР. Т. III. М., 1959. С.

    607–615.

    4 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 80. Л. 135

    5 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 87. Л. 8

    агентств в любых странах6. В 1920-е гг. представительства АРКОСа были открыты в Москве (Генеральное агентство), Риге, Баку.
    В 1921 г. на основании Договора о дружбе и братстве между РСФСР и Турцией в Константинополе начало действовать торгпредство НКВТ РСФСР, а несколько позже – представительство АРКОСа. 1 декабря 1923 г. под эгидой
    Константинопольской конторы АРКОСа в Яффе было открыто Палестинское агентство АРКОСа (ПАА). На всем протяжении существования ПАА (в апреле
    1926 г. оно было закрыто) пост управляющего ПАА занимал – Гольцман Эдуард Соломонович7, его помощником был Глейзер Лазарь Аронович. Немало сотрудников-евреев было и в Лондонском офисе АРКОСа, возглавляемом в начале 1920-х гг. Г.А. Соломоном – члена РСРП с момента ее основания и одного из первых советских невозвращенцев. И.М. Майский (Ян Ляховецкий), в 1925 г. советник по делам печати полпредства СССР в Великобритании, вспоминал: «Советскую кооперацию в Англии представлял А.Б. Гуревич, имевший за плечами большой стаж работы в кооперации и
    отличавшийся живым умом и неутомимой энергией. Он установил отношения с кооперативными организациями различных стран Европы. Гуревич всегда был в курсе последних новостей, а сверх того отличался остроумием и весельем. Про себя он говорил: "Я – настоящий Гуревич, а все остальные (в лондонской колонии было три Гуревича) только жалкие подражатели"»8.
    В какой мере принадлежность к еврейству способствовала, а в какой – препятствовала Гольцману и Глейзеру выполнять служебные обязанности в Палестине? Имеющиеся в нашем распоряжении источники не дают возможность ответить на этот вопрос. Можно предположить, что Гольцман и Глейзер могли не раз почувствовать себя в положении «своих среди чужих» (представители СССР в «англо-сионистской колонии») и «чужих среди своих» (евреи-интернационалисты в «еврейском национальном очаге»). В любом случае общая национальная принадлежность работников ПАА и его контрагентов не являлась основанием для разрешения разнообразных торгово- экономических коллизий. Документы ПАА свидетельствуют об исключительно деловом, как принято сейчас говорить, прагматическом, подходе Гольцмана и Глейзера к их работе. Достижения ПАА опирались, прежде всего, на высокий профессионализм и добросовестность его сотрудников.
    Следует заметить, что Палестина рассматривалась АРКОСом лишь в качестве плацдарма для проникновения советских хозорганизаций и
    госторгов на Ближний Восток. Приоритетным считался египетский рынок. В апреле 1924 г. «в результате длительных хлопот» ПАА зарегистрировало свое представительство в Египте (Александрия). Однако оно так и «не было
    открыто за неполучением постоянной визы для представителя [ПАА],
    отдельные операции производились там путем поездок представителя

    6 Дипломатический словарь. М., 1960. С. 137.

    7 Должность Гольцмана в ПАА в различных документах именуется по-разному: «Управляющий»,

    «Заведующий Яффской конторой АРКОСа». РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 549. Л. 16; «Доверенный АРКОСа по

    Египту, Палестине и Сирии». РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 641. Л. 82.

    8 Майский И.М. Воспоминания советского дипломата. 1925-1945 гг. Ташкент, 1980. С. 10.

    [ПАА]»9. В июле 1925 г. ПАА открыло свое представительство в Сирии (Бейрут), но «просуществовав всего два месяца, т.е. не выйдя из стадии организации, [оно] было закрыто [французскими властями] в августе
    1925 г.»10. Провал ПАА в Египте и Сирии объяснялся его руководством происками английских и французских мандатных администраций: «Допустив
    формально появление на своей территории советских организаций, власти в Палестине и Египте английские и в Сирии французские с самого начала проявили к ним ярко выраженное недоброжелательное отношение»11. В августе 1925 г. французскими властями из Сирии был выслан находящийся там управляющий ПАА Гольцман12.
    В декабре 1922 г. с целью «содействия экономическому сближению России с Советскими республиками Средней Азии – Бухарой и Хорезмом, а также с Персией (Ираном), Турцией, Афганистаном, Монголией, Китаем и Японией на почве торгово-промышленных интересов» в Москве была образована Российская Восточная торговая палата (РВТП). 15 февраля
    1923 г. Совет Труда и Обороны утвердил Устав РВТП. Деятельность РВТП отличалась высокой интенсивностью. Палата открыла Одесское, Северо- Кавказское и Дальневосточное отделения, приняла участие в создании Среднеазиатской, Закавказской и Украинской республиканских торговых палат. На Тегеранской ярмарке РВТП организовала российский павильон. В июне 1928 г. РВТП была преобразована во Всесоюзную Восточную торговую палату (ВВТП). В соответствии с основными географическими направлениями работы ВВТП в ее структуре выделялись Ближневосточная,
    Средневосточная и Дальневосточная секции13.
    «Российско-Восточная торговая палата за короткое время своего существования сыграла большую роль в деле развития дружественных
    отношений СССР со странами Востока, – говорил наркоминдел Г.В. Чичерин на общем собрании членов РВТП 15 февраля 1924 г. по поводу годовщины
    деятельности палаты. – И если работа Палаты была так продуктивна в этом деле, то это потому, что она вполне отвечала назревшей потребности в создании такого места, где непосредственно встречались бы вместе и
    работали бы наши хозорганы с хозяйственными деятелями стран Востока». С окончанием гражданской войны в России и переходом к новой экономической политике начался новый этап в отношениях между Советской
    Россией и странами Востока: «Вначале наши дружественные отношения со странами Востока имели исключительно политическое содержание, когда и Советская Республика и восточные государства боролись за политическую независимость против общего врага – мирового империализма. Теперь перед
    нами и перед народами Востока более длительная задача – развитие своих производительных сил и отвоевание или защита своей экономической

    9 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 1.

    10 Там же.

    11 Там же.

    12 Там же.

    независимости». В решении этой стратегической задачи ключевая роль отводилась РВТП, ставшей, по словам Чичерина, «стыком, объединяющим представителей хозяйственной политики СССР и стран Востока»14.
    До 1914 г. между Россией и Палестиной велась оживленная торговля. В
    1913 г. российский импорт в Палестину составил 1 380 000 фр, палестинский экспорт в Россию – 220 000 фр. Нормализация советско-английских
    отношений открыла перед советскими внешнеторговыми организациями возможность выхода на палестинский рынок, однако в начале 1920-х гг. присутствие советских товаров на нем было едва заметно. «Участие России в
    ввозной торговле Палестины пока еще весьма слабо дает себя чувствовать», – писал летом 1924 г. еврейско-палестинский журнал «Торговля и промышленность» в номере, специально посвященном «вопросам торговли
    России с Ближним Востоком (Палестиной, Египтом и Сирией)». К весне
    1924 г. СССР ввез в Палестину товаров на сумму «немногим больше
    250 000 фун.». В импорте Палестины это была «очень незначительная величина», она соответствовала «четверти того, что имеет Турция или
    Бельгия, стоящие на одном из последних мест в списке стран,
    импортирующих в Палестину продукты своего производства». Ввоз товаров в СССР из Палестины составил за то же время «всего 247 фунтов».
    «Очевидно, – констатировал палестинский экономический обозреватель, – речь идет не о правильном торговом обороте, а о посылке подарков частных лиц»15. Восстановление и развитие торгово-экономических отношений СССР и Палестины в межвоенный период происходило в условиях стремительного роста экономики последней, явившегося результатом сионистской экономической колонизации.
    Экономической основой «еврейского национального очага» в 1920–
    1930-е гг. являлось сельскохозяйственное производство. В 1914 г. в
    Палестине насчитывалось 43 еврейских сельскохозяйственные колонии, в
    1922 г. – 73, в 1927 г. – 110, в 1930 г. – 107, в 1934 г. – 160, в 1936 г. – 208, в
    1941 г. – 257, в 1948 г. – 29116. Ведущей формой сионистской сельскохозяйственной колонизации стали мелкие (квуцот) и крупные (кибуц)
    коллективные поселения. В 1922 г. в Палестине насчитывалось 46 коллективных поселений17, в 1928 г. – 24, в 1948 г. – 15518. В 1921 г. были образованы первые кооперативные сельскохозяйственные предприятия – мошавы. К концу 1920-х гг. их было 10, ко времени окончания действия британского мандата – 58. В 1931 г. была организована первая молодежная сельскохозяйственная коммуна Маан. К началу 1940-х гг., по данным

    14 Выступление Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Г.В. Чичерина на общем собрании

    Российско-Восточной торговой палаты 15 февраля 1924 г. // ДВП СССР. Т. VII. С. 114–115.

    15 Сливак Я. Импортный рынок Палестины и Россия // Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г.

    С. 284.

    16 British Government. The Political History of Palestine under the British Administration (Memorandum to the United Nations Special Committee on Palestine). Jerusalem, 1947. P.15-16; Lowdermilk Walter Clay. Palestine, land of promise. L., 1944. P.108.

    17 Bockenheimer P. Struktur und Entwicklung ausgewhlter Kibbuzim in Israel. Gieen, 1978. S. 7–8.

    18 Гвати Х. Киббуц: так мы живем. СПб., 1992. С. 245–251.

    Палестинского Еврейского телеграфного агентства «Палкор», было создано
    20 молодежных сельскохозяйственных коммун. «Хозяйства молодежи представляют собой эффективное колониальное орудие, – сообщал
    корреспондент «Палкора». – Сотни мальчиков и девочек получают в них практическую трудовую и хозяйственную подготовку, и в то же самое время эти хозяйства являются очагами нового культурного рабочего быта»19.
    Сионистские сельскохозяйственные поселения являлись по замыслу их основателей не только экономической базой будущего еврейского государства, но и своего рода социальными инкубаторами «нового еврея». Так, по словам побывавшего в Палестине в 1926 г. члена-корреспондента АН СССР Н.И. Вавилова, Эздральонская долина, земли которой «в значительной мере скуплены Сионистской экзекутивой [ЕА]» и куда «в последнее десятилетие направляется широкая волна еврейских колонизаторов», была
    «исключительно благоприятна для земледелия» и одновременно
    «представляет как бы опытным полем, где испытываются разные социальные варианты». «Каждой семье [еврейских колонизаторов], – писал Н.И. Вавилов,
    – выдается 1 тыс. фунтов стерлингов долгосрочного кредита, который можно употребить по-разному. Можно войти в состав коммуны, можно стать индивидуалистом, можно быть кооператором»20.
    Советский ученый наблюдал сионистский социально-экономический эксперимент извне. Представим, относящийся к тому же самому времени взгляд на наиболее радикальную форму еврейской сельскохозяйственной коммуны – квуцот – изнутри. «В тот ранний период квуца казалась чем-то вроде социалистического монастыря, – писал Артур Кестлер, проживший около года в основанном левосоциалистическим сионистским движением Ха- Шомер Ха-Цаир (Молодой страж) квуцот Хефтсеба… – Жизнь в квуце означала существование в условиях героической нищеты и жестокой борьбы на грани человеческих возможностей... В коммуне полностью отменялись наемный труд, частная собственность и деньги … Деньги имелись только у казначея и предназначались исключительно для расчетов с внешним миром
    … необходимые общине товары закупались в кредит в кооперативных магазинах еврейских профсоюзов, а продукция, произведенная в квуце, продавалась другому отделению той же кооперативной организации»21.
    Сбыт произведенной в коллективных и кооперативных сельскохозяйственных поселениях продукции осуществлялся через специально созданные для этого кооперативы, крупнейшим из которых в начале 1920-х гг. стал Хамашбир Хамеркази. Под его эгидой было образовано агентство для сбыта сельскохозяйственной продукции – Тнува22.

    19 АВП РФ. Ф. 118. Оп. 1. Д. 10 Л. 38.

    20 Вавилов Н.И., Краснов А.Н. Пять континентов. Под тропиками Азии. Повесть о путешествиях за полезными растениями по основным земледельченским районам Земли. Очерки о путешествиях по

    тропическим странам Азии с целью изучения их растительности. М., 1987. С. 93.

    21 Кёстлер А. Автобиография. Фрагменты книги // Иностранная литература. 2002. № 7. С. 195.

    22 Garfinkle Adam M. Politics and society in modern Israel: myths and realities. Armonk, NY, M. E. Sharpe, 2000. P. 82–83.

    Ведущими экспортными сельскохозяйственными продуктами
    «еврейского национального очага» были апельсины, виноград и оливки. По сведениям Информационно-экономического бюллетеня ВСНХ РСФСР,
    земельная площадь Палестины под апельсиновыми плантациями до начала еврейской колонизации составляла 2 000–3 000 дунамов, а к концу 1920-х гг.
    – уже 30 000 дунамов. «В мировой продукции апельсинов, – отмечалось в бюллетене, – Палестина дает около 5% и занимает 5-е место … Главной потребительницей палестинских апельсинов является Англия (60%), затем Египет (30%)»23. «Знаменитые яффские апельсины» Н.И. Вавилов выделил как «одну из важнейших статей палестинского сельского хозяйства».
    «Яффские апельсины, отличаются ровной толстой корой, крупным размером сочных плодов и пока не имеют в сущности конкурентов. Рынок их совершенно обеспечен и практически почти не имеет ограничения», – делал вывод советский ученый. Важно отметить, что в основе высокой конкурентноспособности производимых еврейскими колонистами этого короля цитросувых культур лежали, как отмечал Н.И. Вавилов, жесткая селекция лучших растений и «высоко поставленная в смысле техники полива, ухода, приминения удобрений, борьбы с болезнями и вредителями» культура их выращивания24.
    Большим спросом пользовался в Англии и палестинский виноград:
    «Англия импортирует ежегодно до 250 000 т столового винограда», – сообщал бюллетень, – [в связи с чем] среди колонистов наблюдается стремление расширить виноградные плантации»25. Предметом особой гордости еврейских колонистов и символом «возрождения страны» было производство оливок. По данным Хистадрута (Всеобщей федерации еврейских рабочих Эрец-Исраэль), к началу 1920-х гг. площадь еврейских оливковых плантаций занимала свыше 10 000 дунамов, с которых ежегодно снималось около 30 000 т. оливок26. Кроме того, в 1920-е гг. «в Палестине увеличивалось значение культуры табака»27 (см. табл. 1).

    Таблица 1. Посевы и урожай табака в Палестине

    Годы

    Посев (дун.)

    Урожай (тонн)

    1921

    1 779

    265

    1922

    4 832

    694

    1923

    5 122

    645

    1924

    27 137

    1 845

    1925

    11 676

    678

    1926

    8 971

    55528

    23 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 11.

    24 Вавилов Н.И., Краснов А.Н. Пять континентов. Под тропиками Азии. Повесть о путешествиях за полезными растениями по основным земледельченским районам Земли. Очерки о путешествиях по

    тропическим странам Азии с целью изучения их растительности. М., 1987. С. 94.

    25 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 12.

    26 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 4.

    27 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 12.

    28 Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 521.

    Основным потребителем сельскохозяйственной продукции
    «еврейского национального очага» на всем протяжении мандатного периода была Великобритания. Она же являлась и крупнейшим поставщиком
    продуктов питания, текстиля, строительных материалов, машинного оборудования и автомобилей в Палестину. Отрицательный торговый баланс
    палестинской экономики в течение всего периода 1920–1930-х гг. (см. табл. 2) свидетельствовал о ее зависимости от государства-мандатария. В 1937 г., в связи с массовой иммиграцией немецких евреев в Палестину, первое место в импорте последней заняла Германия (16,5% против 15,8%
    Великобритании). Палестинский экспорт по-прежнему направлялся в
    Великобританию29.

    Таблица 2. Торговый баланс экономики подмандатной Палестины

    Год

    Импорт

    (млн. пал.ф.)

    Экспорт

    (млн. пал.ф.)

    Разница

    (млн. пал.ф.)

    1922

    5 928 831

    1 586 503

    4 342 328

    1923

    5 124 945

    1 834 118

    3 290 827

    1924

    5 589 679

    2 120 931

    3 468 748

    1925

    7 603 923

    1 588 157

    6 015 766

    1926

    6 440 000

    1 288 000

    5 152 000

    1927

    6 447 100

    1 903 100

    4 544 000

    1928

    6 771 000

    1 487 000

    5 284 000

    1929

    7 200 000

    1 600 000

    5 600 000

    1930

    7 100 000

    2 200 000

    4 900 000

    1931

    6 100 000

    2 200 000

    3 900 000

    1932

    7 800 000

    2 400 000

    5 400 000

    1935

    17 900 000

    4 200 000

    13 700 000

    1936

    13 900 000

    3 625 000

    10 275 000

    1937

    15 900 000

    5 800 000

    10 100 000

    1938

    13 600 000

    5 000 000

    8 600 000

    1939

    14 600 000

    5 100 000

    9 500 00030

    Ко времени установления мандатного управления палестинская промышленность состояла из мелких предприятий, каждое с числом рабочих не более десяти человек. Палестинские предприятия занимались переработкой продуктов местного сельского хозяйства, идущих на экспорт (вино, фруктовые соки и т.п.). В Яффе и Хайфе имелось два небольших завода, изготавливавших отдельные детали для оросительных сооружений,

    29 АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 1.

    30 Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. Под общей редакцией А. Лозовского. М.-Л., 1927. С. 209; Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 532; Аксельрод М.М. Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. Т. I. Ближний Восток. М., 1931.

    С. 304; Щевелев С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920–1948). Симферополь, 1999. С. 149;

    АВП РФ. Ф. 0512. Оп. 1. Д. 37. Л. 1.

    мукомольных и маслобойных предприятий. В Яффе действовал основанный в 1889 г. «железо-делательный завод»31.
    Доля еврейских предприятий среди них была невелика. Накануне
    Первой мировой войны в Палестине действовало 213 еврейских и
    1200 арабских «индустриальных предприятий». Торгово-промышленный департамент ЕА проводил регулярные переписи промышленных
    предприятий «еврейского национального очага», данные которых свидетельствуют о постоянном росте еврейского промышленного производства (см. табл. 3).

    Таблица 3. Распределение промышленных предприятий «еврейского национального очага» по годам основания (без учета предприятий ремесленного труда)

    Годы

    Количество предприятий

    1921–1925

    141

    1926–1930

    398

    1931–1935

    495

    1936–1939

    205

    Всего

    1 23932

    Наиболее важными промышленными центрами подмандатной Палестины были Тель-Авив и Яффа. На эти два города, по данным Информационно-экономического бюллетеня ВСНХ РСФСР, в конце 1920- х гг. приходилось «49% всей промышленности страны»33.
    Основными отраслями промышленного сектора «еврейского национального очага» в 1920-е гг. были пищевая – традиционное для Палестины экспортно-ориентированное производство – и строительная – получившая развитие в подмандатный период. В 1922 г. в Хайфе открылась мукомольная фабрика с уставным капиталом в 100 фунтов стерлингов. Фабрика выпускала ежедневно 75 т муки. Мукомольный бизнес получил в Палестине широкое распространение, в начале 1930-х гг. там насчитывалось более 250 мукомольных заводов. Традиционно важное место в пищевой промышленности Палестины занимали предприятия, производящие фруктовые соки, занимающиеся обработкой и консервацией фруктовых плодов. Данная отрасль промышленности позволяла изымать с рынка избыточное количество плодов цитрусовых. Ведущее предприятие этой отрасли – «Ассиз компани», открытое во второй половине 1920-х гг. около Тель-Авива, занималось производством соков, мармелада и томатного
    кетчупа34. Избыток апельсинов использовался также парфюмерным

    31 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 14.

    32 АВП РФ. Ф. 118. Оп. 1. Д. 10. Л. 11.

    33 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 13.

    34 Шаповалов М.С. Еврейская экономическая колонизация Палестины в 1920–1929 гг. // Евразийские исследования. 2010. № 1. С. 48.

    производством: «Из апельсинов на еврейских фабриках приготавляются различные парфюмерные товары»35.
    Производство оливкового масла было тесно связано с мыловарением, так как местное оливковое масло, вследствие примитивных методов производства, содержало высокий процент кислот и потому в большей
    степени было пригодно для изготовления мыла, нежели употребления в пищу. В 1922 г. в Хайфе был открыт маслобойный и мыловаренный завод основанной братьями Вильбушевичами в Лондоне фирмы «Шемен»36. Завод занимался очисткой растительных масел и производством туалетных и хозяйственных мыл для местного потребления и экспорта. Важную роль в пищевой отрасли «еврейского национального очага» играло винное производство. Еще в 1882 г. бароном Эдмоном де Ротшильдом была основана винодельческая фирма «Кармель Мизрахи». Винодельческие
    заводы были построены в Ришон ле Ционе и в Зихрон Якове. В 1907 г. еврейские колонии-производители вина объединились в ассоциацию, получившую название Vigneronne des Grandes37. Важной отраслью еврейского хозяйства было производство табака, получившее развитие после ликвидации табачной монополии, существовавшей в османский период палестинской истории. В 1922 г. в Тель-Авиве открылась папиросная фабрика «Ашана»38.
    В первой половине 1920-х гг. еврейская Палестина переживала строительный бум. «Так, разрешительных свидетельств на постройку зданий в одном только 1922 году было выдано около 3 000, – сообщал журнал
    «Торговля и промышленность». – Первое место в этом отношении занимает новый еврейский город – Тель-Авив, затем идут Ерусалим, Хайфа и Яффа».
    В 1925 г. в окрестностях Хайфы был запущен в действие цементный завод
    «Нешер» (Nesher). Однако удовлетворить потребность строительных компаний «еврейского национального очага» в цементе он смог не сразу.
    «Дома в Тель-Авиве, даже большинство улиц, канализационные трубы льются из бетона, поглощащаго большое количество цемента. Цементный кирпич во многих местах самый ходкий предмет для постройки. Целый ряд
    зданий, особенно обширные торговые пассажи, выливаются железо-бетоном. Отсюда потребность в цементе»39. Последний поставлялся в Палестину главным образом из Германии. Только к концу 1920-х гг. ввоз цемента в Палестину уменьшился, как отмечал Информационно-экономический бюллетень ВСНХ РСФСР, «с одной стороны, вследствие сокращения строительных работ» – в 1927–1928 гг. в Палестине разразился экономический кризис – «и, с другой – благодаря деятельности туземного цементного завода "Несхер в Хаффе", удовлетворяющего [в условиях

    35 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 4.

    36 Там же.

    37 Andrews Fannie Fern Phillips. The Holy Land under mandate. Vol. 1. Boston, N.Y., 1931. P. 56.

    38 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 6.

    39 Сливак Я. Импортный рынок Палестины и Россия // Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г.

    С. 288.

    кризиса] в значительной мере спрос»40. К этому времени ежегодная продукция завода «Нешер» составляла до 70 000 т цемента, что позволило не только удовлетворить спрос палестинских компаний, но и экспортировать цемент, главным образом в Сирию, в размере 5 000 т в 1926 г. и 8 000 т – в
    1927 г.41 В Тель-Авиве, а затем в Хайфе еврейскими переселенцами были построены заводы по производству силикатного кирпича.
    Следует отметить и другие отрасли промышленного производства
    «еврейского национального очага», получившие развитие в 1920-е гг. Прежде всего в этой связи надо сказать о текстильной промышленности. По
    сведениям ИНО ОГПУ, «известный текстильщик Гимбург», посетивший в
    1925 г. Месопотамию и Палестину, пришел к заключению, что «побережье
    Евфрата в Месопотамии и Иордана в Палестине способны доставлять хлопок
    … в таком количестве, которое покрыло бы больше половины потребностей в нем Англии»42. Хотя производство хлопка в Палестине и не достигло прогнозируемых Гимбургом масштабов, оно позволило заложить основы текстильной промышленности. В 1924 г. еврейские иммигранты из Польши открыли текстильную фабрику «Лодзь» в округе Яффо, несколько текстильных фабрик было запущено в действие в Хайфе. Открылись предприятия, занимающиеся обработкой металлов (Яффа), производством мебели (Тель-Авив), стекла (Хеврон). Широкое распространение получил
    бизнес по производству табачных изделий – к началу 1930-х гг. было зарегистрировано 14 табачных фабрик43.
    Электрификация Палестины связана с именем выходца из России известного эсера, активного участника революций 1905 и 1917 гг. и, с начала
    1910-х гг., убежденного сиониста, инженера П.М. Рутенберга. В 1920 г. он
    обследовал водные ресурсы Палестины и выступил с идеей их использования для снабжения страны электроэнергией. Программа электрификации Палестины была представлена Рутенбергом Сионистской конференции (1920 г., Лондон). При поддержке британского истеблишмента в 1923 г. Рутенберг учредил Палестинскую электрическую компанию (Palestine Electric Corporation), получившую концессию на использование вод Иордана и Ярмука для электроснабжения подмандатной Палестины44. Первые электростанции были построены в 1923–1924 гг. в Тель-Авиве, Хайфе и Тверии. В 1932 г. крупная гидроэлектростанция была построена в Нахараиме, в месте впадения Ярмука в Иордан.
    Получение еврейскими компаниями выгодных концессий способствовало развитию и других современных отраслей промышленности
    «еврейского национального очага». В 1929 г. концессию на добычу брома и

    40 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 9.

    41 Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 531.

    42 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 7.

    43 Шаповалов М.С. Еврейская экономическая колонизация Палестины в 1920–1929 гг. // Евразийские исследования. 2010. № 1. С. 49.

    44 Smith Barbara Jean. The roots of separatism in Palestine: British economic policy, 1920–1929. N.Y., 1993. P.

    120–121.

    поташа из вод Мертвого моря получил выходец из России, поалей-ционист и один из пионеров химической промышленности еврейской Палестины М.А. Новомейский. При поддержке созданного в 1926 г. в США Палестинского экономического общества Новомейский основал Палестинскую поташную компанию (Palestine Potash Company), первый завод которой – крупнейшее на Ближнем Востоке предприятие такого типа – был открыт в 1930 г. на севере Мертвого моря. Второй завод компании был основан в 1934 г. на юге Мертвого моря, в Сдоме45. Новомейский доказал
    возможность использования минеральных солей Мертвого моря для производства косметических, фармацевтических и других материалов, таких как хлорид магния и хлорид кальция. Производство поташа на Мертвом море давало его в объеме около 20–30 тыс. т ежегодно. Добыча брома в Мертвом море удовлетворяла 74% британских потребностей в нем. В 1926 г. вблизи Метуллы компания американских евреев приступила к добыче мрамора46.
    Деловые круги «еврейского национального очага» объединялись в торговые палаты. Из пяти торговых палат, существовавших в Палестине в рассматриваемый период, две палаты были еврейскими (Chamber of Commerce, Jaffa and District и Chamber of Commerce a Industry, Haifa), две – арабскими (National Chamber of Commerce, Jaffa и National Chamber of Commerce, Jaffa) и только одна – объединенная (United Chamber of Commerce)47.
    Промышленные и строительные предприятия «еврейского национального очага» в Палестине остро нуждались в импорте машинного оборудования и строительных материалов. Актуальным являлся и вопрос о поставках сырья. Характеризуя в 1925 г. продукцию «местной промышленности», один из сотрудников советского торгового аппарата отмечал ее «полную зависимость от привозного сырья, из которого они изготовлены»48. Даже зерно, обрабатываемое на мукомольных фабриках, было преимущественно импортного производства, поскольку из палестинского
    зерна получить муку высокого качества было крайне сложно. Оказывая покровительство промышленным предприятиям, британская администрация Палестины, освободила в 1926 и 1927 гг. импорт необходимого фабрично- заводского машинного оборудования и сырья от ввозных пошлин49.
    Точно так же и рост сельскохозяйственного экспорта еврейских коллективных и кооперативных хозяйств во многом зависел от поставок извне упаковочных материалов – ящичных комплектов – дефицитного товара в практически лишенной лесной растительности Палестине 1920-х гг50.

    45 Plessner Yakir. The political economy of Israel: from ideology to stagnation. Albany, N.Y., 1994. P. 72–73.

    46 Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 524.

    47 Аксельрод М.М. Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. Т. I. Ближний Восток. М.,

    1931. С. 306.

    48 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 641. Л. 14.

    49 Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 526.

    50 По данным Информационно-экономического бюллетеня ВСНХ РСФСР, «Палестина ежегодно тратит на ящичное дерево и другие материалы – 60 000–70 000 ег. фунтов». РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 11.

    В условиях, когда, с одной стороны, благодаря успехам сионистской колонизации Палестины спрос на указанные материалы превысил предложения действующих там английских, французских и итальянских компаний, а конкуренция между еврейскими предприятиями, с другой – заставила последние искать новых поставщиков и потребителей, советские внешнеторговые организации и всесоюзные объединения получили хороший шанс выйти на палестинский рынок.
    В 1924 г. с целью обеспечения «всех операций по экспорту лесоматериалов [в страны Ближнего Востока]» в составе Центрального
    управления лесной и деревообрабатывающей промышленности ВСНХ РСФСР было учреждено Особое Правление – Государственный Волго- Каспийский лесопромышленный трест (ВКЛ). Согласно выработанному ВКЛ
    и утвержденному НКВТ СССР плану, вся деятельность по экспорту лесоматериалов должна была осуществляться «под контролем и руководством НКВТ»51. В феврале 1924 г. при торгпредстве СССР в Турции было открыто специальное представительство ВКЛ «для обслуживания всего Ближнего Востока и стран Средиземного моря»52.
    В марте 1924 г. в составе торговой делегации РВТП в Константинополь прибыл председатель ВКЛ И.С. Лавров53. В Константинополе Лавров очень скоро пришел к выводу о том, что возможности сбыта советских товаров на турецком рынке крайне ограничены. «При настоящих условиях [послевоенный экономический спад и запретительные пошлины] лесоэкспорт в Турцию в больших размерах невозможен», – сообщал Лавров председателю торговой делегации РВТП А.М. Иванову и торгпреду СССР в Турции П.В. Аникееву. В тоже время председатель ВКЛ обращал внимание своего руководства на перспективы советского экспорта за пределами Турции:
    «Помимо турецкого рынка существуют еще рынки Египта, Сирии, Палестины и Италии и в эти страны должно быть устремлено наше главное внимание»54. В качестве примера Лавров приводил румынские компании, которые, потеряв турецкий рынок, сразу же «устремились в Египет и Палестину». Лавров считал ближневосточные рынки чрезвычайно перспективными для сбыта советской древесины: «Юго-восточная и украинская лесопромышленность, которая еще в довоенное время усиленно выступала на Ближнем Востоке, теперь должна принять меры, чтобы завоевать утерянный за последние десятилетия внешний рынок»55.
    При этом Лавров указывал, что «ВКЛ меньше всего интересует Палестина». Наиболее перспективным для советского лесоэкспорта председатель ВКЛ считал египетский рынок. Палестина, по его мнению, могла послужить удобным плацдармом для проникновения советских продуктов на ближневосточные рынки. В качестве «сильных сторон»

    51 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 30. Л. 12, 18.

    52 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 4.

    Палестины Лавров выделял ее географическое положение; наличие там с декабря 1923 г. конторы «Аркоса»; а также и высокий спрос на лесоматериалы. Лавров прямо указывал: «Требования на лес в Палестине имеются и в солидных размерах», более того – из Палестины ВКЛ уже получил «конкретные предложения и даже заключил договор от 28 февраля [1924 г.] с "Аркосом" для Палестины»56.
    По всей видимости, Лавров планировал свой визит в Палестину, еще находясь в Москве. В одном из писем из Константинополя он пишет: «По тактическим соображениям визу на въезд в Яффу получил не в Москве, а в Константинополе»57. Собрав в Константинополе информацию о ближневосточных рынках, председатель ВКЛ еще более укрепился в необходимости своей поездки в Палестину «для изучения палестинского лесного рынка и заключения конкретных сделок»58. В марте 1924 г. Лавров отправил информационное сообщение в редакцию журнала «Торговля и промышленность» о работе ВКЛ на Ближнем Востоке, в котором в частности говорил о своем намерении «посетить Палестину для установления непосредственной связи с местными лесопромышленниками и другими учреждениями, заинтересованными в лесных материалах»59.
    Однако выехать из Константинополя в Палестину председатель ВКЛ смог только в мае. Препятствия возникли со стороны НКВТ. В апреле Лавров отправил гневное письмо председателю торговой делегации РВТП Иванову:
    «…поскольку в настоящий момент точно выяснилось о невозможности моего выезда в Яффу, вся ответственность за неуспех лесоэкспорта в Палестину и Египет лежит на Внешторге… считаю свое дальнейшее пребывание в Турции совершенно бесполезным»60. В следующем письме Лавров уже утверждал, что «цель всей [его] поездки сводилась исключительно для изучения палестинского и египетского лесных рынков»61. Только к концу мая все вопросы были урегулированы и 26 мая Лавров прибыл в Яффу.
    Визит Лаврова в Палестину продолжался с 26 мая по 12 июня 1924 г. За это время председатель ВКЛ посетил крупнейшие портовые города – Яффу, Тель-Авив (в то время их слияния еще не произошло) и Хайфу. Успех миссии Лаврова во многом был обусловлен поддержкой со стороны Палестинского агентства «Аркос», сотрудник которого Глейзер провел подготовительные переговоры с британскими властями и деловыми кругами Палестины, Сирии, Египта и Ливана. Глейзер стал консультантом и рекомендателем Лаврова в Палестине.
    Лавров провел ряд встреч с представителями органов самоуправления
    «еврейского национального очага» и местных деловых кругов. 27 мая
    Лаврова принял «городской глава» Тель-Авива Меир Дизенгоф. В ходе

    56 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 61.

    57 Там же.

    58 Там же.

    беседы с Лавровым отец-основатель Тель-Авива и известный сионистский деятель «весьма сочувственно отнесся к торговым начинаниям Совроссии с Палестиной». Лавров особо подчеркнул указание Меира Дизенгофа «на то, что было бы весьма интересно и желательно если бы Россия не только ввозила в Палестину свои товары, но и вывозила в Россию апельсины и лимоны». В итоговом отчете Лавров поддержал это предложение мэра Тель- Авива62.
    29 мая Лавров получил «аудиенцию» у директора Англо- Палестинского банка – филиала основанного в 1899 г. в соответствии с решениями I и II сионистских конгрессов Еврейского колониального банка и основного финансового учреждения подмандатной Палестины63. Во время
    «аудиенции» Лаврову были предоставлены, по его собственной оценке, наиболее важные сведения о палестинском рынке. Прежде всего, председателя ВКЛ интересовала кредитоспособность палестинских фирм. К числу наиболее надежных в этом отношении предприятий глава Англо- Палестинского банка отнес: «1) Ориент и К; 2) Ландау; 3) Гаманхил и 4) Перельман»64. За той же информацией Лавров обращался в Яффскую торговую палату. Последняя представила список наиболее влиятельных палестинских фирм65.
    30 мая Лавров вместе с Глейзером участвовали в заседании Яффской торговой палаты. Ознакомив членов палаты с целями своего визита в Палестину, Лавров обратился к ним с просьбой оказать ему «содействие в получении необходимых сведений о состоянии палестинского рынка, его потребности в каждом товаре отдельно, об условиях торговли и т.д., а главное – в определении товаров, которые Россия могла бы закупить на местном рынке, и в выяснении условий продажи». Члены Яффской торговой палаты, проявившие в целом серьезный интерес к визиту Лаврова и перспективам установления торговых отношений с Советской Россией, задали ему вопросы о возможностях поставок в Россию товаров помимо советских госорганов; а также о гарантиях советских трестов относительно взятых ими на себя обязательств и порядке заключения сделок с ними. В последнем случае деловые круги «еврейского национального очага» высказывались за открытие в Палестине отдела НКВТ СССР. Отвечая на первый вопрос, Лавров указал, что в СССР внешняя торговля монополизирована государством, однако, в рамках общего плана экспорта и импорта частные торговцы могут получать разрешение НКВТ на заключение сделок с советскими хозорганами, но каждый раз по специальному ходатайству. Гарантии устанавливаются при заключении договора и предусматривают известные неустойки. Что же касается открытия в

    62 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 79.

    63 Федорченко А.В. Финансовые институты Израиля: их особенности и место в экономике страны //

    Финансовые структуры Ближнего Востока. М., 1996. С. 132.

    64 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 79.

    Палестине отдела НКВТ, то Лавров посчитал его целесообразным лишь по развитию торговых отношений, пока только налаживаемых66.
    Во время нахождения Лаврова в Палестине еврейские предприниматели обращались к нему с рядом коммерческих предложений.
    «Мы интересуемся крупными партиями русской ели и сосны», – писал советскому представителю президент фабрики ящиков Самуил Герхман67. Сохранилась, относящаяся ко времени пребывания Лаврова в Палестине, его переписка с ассоциацией строительства и промышленности «Haschahar» (Яффа)68. Таким образом, председатель ВКЛ с полным основанием мог написать в своем заключительном отчете: «мы лично познакомились с рядом фирм и знаем, какие из них кредитоспособны и представляют для нас интерес и наоборот»69.
    В своих отчетах Лавров постоянно говорил о необходимости систематического изучения потребностей палестинского рынка в лесоматериалах: «Нам придется заново изучать потребности рынка и условия продажи… нужно иметь постоянное требование рынка, без этого при данных условиях торговля совершенно немыслима … первоочередной задачей, стоящей перед Волгокаспийлесом, является изучение ближневосточного лесного рынка». Так, например, писал Лавров, «прежде чем приступить к распиловке экспортного сырья мы должны знать на какие размеры его
    распиливать»70.
    В отчетах председателя ВКЛ нашла отражение его полемика со сторонниками широких поставок советского леса на ближневосточные рынки без предварительного изучения их потребностей в надежде, что товар, так или иначе, найдет своего покупателя. «Нам не следует питать ложных иллюзий, что мы сразу же получим заказы и авансы от наших ближневосточных клиентов, – писал Лавров председателю торговой делегации РВТП Иванову и торгпреду СССР в Турции Аникееву. – Кто так думает, тот жестоко ошибается и не знает действительного положения вещей. Нужно твердо запомнить, что до тех пор, пока мы не появимся на рынке со своими лесоматериалами и не покажем свой товар лицом – нам не только авансы, но и твердых заказов получить не удастся»71.
    Показать товар лицом, т.е. отвечающим самым высоким требованиям рынка и вызовам конкурентов, Лавров считал необходимым еще и для того, чтобы опровергнуть «ложное представление о российской промышленности» и тем самым способствовать открытию ближневосточных рынков и для других видов советских товаров. Председатель ВКЛ подчеркивал прямую и обратную связи внешнеэкономических успехов и внутриэкономического развития СССР: «выходя на внешний рынок, мы открываем новые пути к

    66 К приезду И.Лаврова // Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г. С. 274.

    67 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 20.

    68 Там же. Л. 31.

    69 Там же. Л. 41.

    70 Там же. Л. 70.

    71 Там же.

    экономическому возрождению нашей страны, сокращению безработицы и увеличению нагрузки наших предприятий, а отсюда, как вытекающее – удешевляем себестоимость наших изделий [и повышаем их конкурентноспособность]»72
    По оценкам Лаврова, потребности палестинского рынка в лесоматериалах составляли от 30 до 32 тыс. куб.м. древесины. При этом Лавров выделял три группы необходимых Палестине лесоматериалов: «а) строительные сосновые лесоматериалы от 4 до 4½ тыс. куб.м. в год; б) елового строительного материала требуется около 15 тыс. куб.м.; в) ящичных комплектов для лимонов и апельсинов от 10 до 12 тыс. куб.м.»73. Сбыт еловой породы в Палестину, хотя она и была более всего востребована палестинским рынком, Лавров считал невыгодным, т.к. она «расценивается значительно дешевле против сосны». В ходе своего визита в Палестину Лавров искал, прежде всего, покупателей дорогой сосновой породы и ящичных комплектов.
    Главным конкурентом ВКЛ на палестинском рынке Лавров называл Румынию (поставки ели) и Швецию (поставки сосны)74. Влияние лесопоставок из Чехословакии, Польши и Триеста он считал незначительным75. Лавров уделил большое внимание изучению деятельности лесопромышленных компаний указанных стран на Ближнем Востоке. Наиболее сильными сторонами конкурентов Лавров считал (1) хорошее знание ими потребностей палестинского рынка, позволяющее осуществлять первичную обработку лесоматериалов и тем самым повышать их стоимость; (2) наличие долгосрочных договоров и специальных лесоэкспортных структур – «для экспорта из Румынии леса в Палестине функционирует специальное Общество Румынопалестинское – Румпал»; (3) качественные упаковочные материалы, обеспечивающие сохранность лесоматериалов в период транспортировки и складского хранения76.
    На этом фоне прецеденты поставок советскими хозорганизациями в Палестину низкокачественной лесной продукции Лавров расценивал как крайне негативные явления, подрывающие и без того довольно слабые позиции советских внешнеторговых объединений и контор на Ближнем Востоке. Так, например, низкокачественные поставки на палестинский рынок лесоматериалов Днепровским государственным объединением лесной промышленности (Днепролес) в 1923 г., по мнению Лаврова, дискредитировали в глазах палестинских деловых кругов всю советскую
    лесную промышленность77. Положение усугубляло частое несоблюдение

    72 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 70.

    73 Там же. Л. 32.

    74 По сведениям журнала «Торговля и промышленность», шведская сосна приобреталась главным образом арабами: «арабы предпочитают плотную крепкую хорошую сосну; поэтому у них больше в ходу шведская

    сосна, а у зажиточных арабов – сосны Карамании или из Дамаска (Катрания)». Палестинский рынок //

    Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г. С. 278.

    75 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 33.

    76 Там же. Л. 33–34.

    77 Там же. Л. 36.

    советскими внешнеторговыми учреждениями сроков выполнения их договорных обязательств. «7 июня 1924. Хайфа. Видел управляющего мельницей, последний интересовался не идет ли на "Эльбрусе" пшеница
    500 000 тонн, закупленная еще в прошлом году у "Аркоса" и до сих пор не доставленная. Очень недоволен невыполнением договора»78. Заметки подобного рода – не редкость в палестинском дневнике Лаврова.
    «Мы потеряли со стороны лесных фирм Ближнего Востока всякое доверие, – констатировал Лавров имея ввиду как уход российских компаний из региона в годы Первой мировой, а затем гражданской войн, так и провалы экспортных операций отдельных советских внешнеторговых объединений и контор, – … если бы [в этих условиях] нам удалось заключить хотя бы несколько мелких договоров без всяких авансов, то и это было бы большим успехом»79.
    Основными покупателями лесоматериалов в Палестине были предприятия «еврейского национального очага» – как его
    «социалистического», так и «буржуазного» секторов. «Главным потребителем лесных материалов в Палестине является рабочая строительная организация "Солел-Боне" – кооперативное объединение строительных
    рабочих», – сообщал Лавров полпреду СССР в Турции Я.З. Сурицу. «[В
    1924 г.] Гистадрут принял решение развивать собственные экономические предприятия, – писала в автобиографии Голда Меир, – контроль над
    которыми принимает на себя вся трудовая община в целом. Одним из этих предприятий был "Солел-Боне"»80. Солел-Боне создал ряд предприятий по производству строительных материалов, на которые принимались только еврейские рабочие81. Кроме того, Солел-Боне активно скупал арабские предприятия, оказавшиеся на грани банкротства в результате первого послевоенного экономического кризиса, обрушевшегося на Палестину в
    1922–1923 гг.82 По данным Палестинского рабочего фонда (ПРФ) в 1924 г.
    число еврейских рабочих, занятых в Солел-Боне, составляло более
    2 000 человек83. Однако Лаврову не удалось заключить контракт с Солел-
    Боне.
    Напротив, с «солидными лесными фирмами: Ориент, Изможек –
    Цырлин, Ландау, Гашахар, Кудряцкий, Гинзбург»84, т.е. предприятиями
    «буржуазного» сектора «еврейского национального очага» ВКЛ удалось наладить деловые связи. В письме полпреду СССР в Турции Сурицу
    председатель Лавров подробно описал коллизии переговоров с палестинскими деловыми кругами.

    78 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 78.

    79 Там же. Л. 70.

    80 Меир Голда. Моя жизнь. Чимкент, 1997. С. 133–134.

    81 Shenhav A. Yehouda. The Arab Jews: a postcolonial reading of nationalism, religion, and ethnicity. Stanford,

    2006. P. 40–41.

    82 Reports of the experts submitted to the Joint Palestine survey commission. Boston, 1928. P. 528

    83 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 178.

    84 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 35.

    Наиболее выгодным для ВКЛ партнером Лавров посчитал фирму
    «Ориент», выдвинувшую, по сравнению с другими потенциальными партнерами ВКЛ, «самые крупные требования». Импонировал Лаврову и серьезный настрой представителя «Ориента» Давида Абрамовича Изможика:
    «Более конкретно и по-деловому вела переговоры фирма Ориент». Остальные фирмы «свои требования хотя и предъявляли, но цены и условия расчета давали для нас совершенно неприемлемые». Кроме того, Лавров
    осознавал неприемлемость для НКВТ требований представителей палестинских фирм о «предоставлении им права въезда в Россию для осмотра наших лесозаводов и сырья»85.
    Лавров раскрывает тактику своих переговоров с палестинскими предпринимателями: «Переговоры, главным образом, велись мною с Ориентом. Остальные же фирмы служили мне материалом, который заставлял Ориент быть более сговорчивым». Укреплению переговорных позиций председателя ВКЛ способствовало прибытие в Яффу 10 июня леса от ВКЛ, оказавшегося высококачественным, как отмечает Лавров, «сверх моих ожиданий»86. Заполучив такой козырь, председатель ВКЛ перешел в наступление на Изможика: «Я потребовал в 24 часа дать окончательный ответ о заключении сделки, в противном случае мы открываем свой склад в Яффе, из которого мы будем производить торговлю по ценам, заявленным
    мною». Только 12 июня, как подчеркивает Лавров, «за час до отхода парохода», на котором председатель ВКЛ возвращался в СССР, «был подписан договор с Ориентом на 3 000 куб.м. сосны и 5 000 куб.м. ящичных комплектов общей суммой на 32 000 фунтов стерлингов»87. Договор имел трехсторонний характер – свои подписи под ним поставили Лавров (ВКЛ), Глейзер («Аркос») и Изможик («Ориент»)88.
    Скажем несколько слов о судьбе этого договора. Согласно выработанному ВКЛ и утвержденному НКВТ СССР плану, вся деятельность по экспорту лесоматериалов должна была осуществляться «под контролем и руководством НКВТ»89. Отсутствие соответствующего положения в договоре ВКЛ и «Аркоса» с компанией «Ориент» вызвало нарекания со стороны НКВТ: «игнорируются интересы торгпредства»90. Тем не менее, в дальнейшем, как следует из отчетов ПАА именно компания «Ориент» стала главным потребителем советской лесной продукции91. Установление торговых связей между СССР и Палестиной приветствовал ПРФ. Как о большом достижении на этом пути ПРФ сообщал со ссылкой на орган ВСНХ СССР «Торгово-промышленная газета» от 30 сентября 1924 г. о том, что
    «Госторгфлот [СССР] зафрахтовал на середину октября пароход "Эльбрус"

    85 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 35–36.

    86 По данным Палестинского рабочего фонда на пароходе Черноморского морского пароходства «Эльбрус»

    в Палестину было доставлено «1 000 куб.м. леса и 500 т цемента». РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 176.

    87 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 40.

    88 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 646. Л. 30.

    89 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 30. Л. 12, 18.

    90 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 634. Л. 7.

    91 РГАЭ Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 20–22.

    для перевозки первой партии лесных материалов, запроданных ВКЛесом в
    Яффу»92.
    Подводя итоги своей поездки в Палестину, Лавров отметил ее
    «положительные результаты». Во-первых, «мы завоевали палестинский рынок полностью для соснового материала и 50% для ящичных комплектов».
    Председатель ВКЛ полагал вполне возможным «завоевать так же и рынок для строительных материалов еловой породы». Необходимым условием для
    этого Лавров считал заключение торговых договоров со странами Ближнего Востока и открытие НКВТ своих отделений в Египте. Предложение Лаврова было включено в отчетный доклад торговой делегации РВТП и поддержано Центральным Лесоэкспортным бюро93. Во-вторых, отмечал Лавров, «мы получили полное представление о потребностях палестинского лесного рынка, что дает нам полную возможность, не дожидаясь заключения конкретных договоров, приступить к своевременной заготовке необходимых Палестине лесоматериалов». И, наконец, заключал свой отчет Лавров, «мы доказали коммерческим кругам, что наша промышленность не только окрепла, но по своему качеству и по ценам может бесспорно конкурировать с другими странами»94.
    В свою очередь деловые круги «еврейского национального очага» необходимыми условиями налаживания «нормальных торговых отношений между Россией и Палестиной» считали, во-первых, «создание прямого и быстроходного рейса Одесса (или Новороссийск) – Яффа», который должен был освободить предпринимателей от «непосильно дорогих фрахтов»; во- вторых, устройство в Палестине как «центральном транзитном пункте и для Сирии и для Египта» «больших складов для тех русских товаров, с которыми Россия желала бы выступить на ближневосточном рынке»; в-третьих,
    «учреждение специального Русско-Ближневосточного банка». Наконец,
    «Россия со своей стороны должна активно выступить на палестинском рынке в качестве покупателя». В последнем случае еврейские предприниматели
    рассчитывали на закупки советскими госторгами палестинских лимонов, миндаля, апельсинов, «целебных» вин, оливкового масла и проч. «Для чай- пьющей России, – писал в этой связи журнал «Торговля и промышленность»,
    – палестинские лимоны представляют, как это свидетельствуют и довоенные
    годы, большой коммерческий интерес». Но прежде всего деловые круги
    «еврейского национального очага» рекомендовали советским хозорганам
    «поспешить занятием определенного места на потребительском рынке
    Палестины; иначе по целому ряду условий (быстрое развитие страны, конкуренция почти со всеми странами мира и пр.), она [Россия] рискует уже навсегда потерять местный рынок»95.

    92 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 177.

    93 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 21–22.

    94 Там же. Л. 41.

    95 Сливак Я. Импортный рынок Палестины и Россия // Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г.

    С. 284.

    Систематическую работу по изучению ближневосточного рынка, налаживанию связей с местными деловыми кругами, британской администрацией и представителями «еврейского национального очага» вело ПАА. В то время как в Советском Союзе сионизм был заклеймен как «орудие капиталистической колонизации Палестины» и «инструмент подавления арабского революционного движения»96, практически все контрагенты ПАА входили в инфраструктуру «еврейского национального очага». Именно еврейский сектор палестинской экономики, остро нуждающийся в строительных (для возведения промышленных объектов и дорог) и лесных (прежде всего для упаковки экспортной продукции, – главным образом цитрусовых культур) материалах, стал главным потребителем советских
    товаров.
    В начале 1925 г. была проведена реорганизация ПАА «на основе непосредственного подчинения Правлению АРКОСа с предоставлением права заключения непосредственных сделок с [советскими] госорганами»97. Таким образом, несмотря на требования советского торгпредства в Турции о
    «сношении хозорганов с ближневосточными торговыми фирмами только через НКВТ»98, ПАА получил автономию от Внешторга СССР, что освободило агентов АРКОСа в Палестине от целого ряда бюрократических процедур. Повышению статуса ПАА способствовало и получение АРКОСом в августе 1925 г. членства в РВТП – крупнейшей ассоциации советских хозорганизаций99.
    Открытие в июне 1924 г. конторы АРКОСа в Одессе100 приблизило ПАА к его поставщикам, а восстановление с октября 1924 г. регулярной товарно-пассажирской линии Главного Агентства Государственного
    торгового флота (ГТФ) СССР на Ближнем Востоке «Одесса – Константинополь – Яффа»101 и оборудование англичанами по инициативе еврейской общественности Тель-Авива–Яффы во главе с Меиром Дизенгофом Яффского порта102 позволило наладить канал систематических поставок советских товаров в Палестину103. Первая партия советских товаров была доставлена в Яффу ГТФ СССР в мае 1923 г. По сведениям ПРФ, «в мае мес. 1923 г. на пароходе "Жоржиа" прибыло в Яффу 1 000 куб.м. леса и 500 т цемента». «Торговые обороты [между СССР и Палестиной], разумеется, пока еще незначительны, – сообщал ПРФ в 1924 г., – однако, несомненно, линии Новороссийск – Яффа или Одесса – Яффа предстоит большое будущее в смысле развития товарных отношений между Россией и Палестиной»104.

    96 См.: Боген Д. Белый террор в Палестине. М., 1926; Бройдо Г.И. Национальный и колониальный вопрос.

    М., 1924; Рафес М. Палестинский погром и палестинская идея. М., 1920 и др.

    97 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 274. Л. 1

    98 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 635. Л. 9.

    99 РГАЭ Ф. 3270. Оп. 1. Д. 552. Л. 220.

    100 РГАЭ Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 14.

    101 РГАЭ. Ф. 7795. Оп. 1. Д. 10. Л. 1.

    102 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 16 – 17.

    103 РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 14.

    104 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 176.

    В 1924–1925 гг. товаропассажирские перевозки из СССР в Яффу осуществлялись 34 пароходами ГТФ СССР. Во второй половине 1920-х гг. Яффа была вторым после Пирея средиземноморским портом по числу обслуживавших его рейсовых кораблей ГТФ СССР (см. табл. 4). В 1924 г. Главное Агентство ГТФ СССР на Ближнем Востоке «передало фирме Я. Гиллель и И. Гез агентуру для города Яффы»105, что позволило уже в следующем 1925 г. открыть в Яффе представительство Всесоюзного объединения советского торгового флота для заграничных перевозок (Совторгфлота, СТФ)106 – Яффское агентство Главного Агентства СТФ на Ближнем Востоке107.

    Таблица 4

    Порты

    Рейсовые пароходы ГТФ СССР на

    Ближнем Востоке

    Смирна

    13

    Салоники

    31

    Пирей

    47

    Яффа

    34

    Александрия

    5

    Порт-Саид

    6

    Мерсина

    1

    Деринджис

    1108

    Помимо экспортных товаров, рейсовые пароходы Совторгфлота регулярно доставляли «по 300–500 пассажиров эмигрантов в Палестину»109. Перед Совторгфлотом, равно как и другими советскими предприятиями, действовавшими на зарубежных рынках, Москва ставила задачу выручить как можно больше валюты, необходимой для восстановления хозяйства страны. В середине 1920-х гг. Главное Агентство Совторгфлота на Ближнем Востоке успешно решало эту задачу в основном за счет пассажирских перевозок. В 1924–1925 гг. им «для рейсовых товаро-пассажирских пароходов … было продано более 30 000 пассажирских билетов на сумму турецких фунтов 25 000»110. Судя по тому, что за Яффским агентством было закреплено около 1/4 всех пароходов Совторгфлота на Ближнем Востоке, можно предположить, что именно оно обеспечивало большую часть выручки от пассажирских перевозок. Это предположение подкрепляет

    105 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 176.

    106 Совторгфлот являлся акционерным обществом, учрежденным Наркоматом путей сообщения и

    Наркоматом внешней торговли. РГАЭ. Ф. 7795. Оп. 1. Д. 38. Л. 1.

    107 РГАЭ. Ф. 7795. Оп. 1. Д. 75. Л. 2. С мая 1925 г. Главное Агентство ГТФ СССР было переименовано в

    Главное Агентство Совторгфлота. РГАЭ. Ф. 7795. Оп. 1. Д. 10. Л. 1.

    108 Таблица составлена по данным Краткого описательного отчета о деятельности Главного Агентства

    Совторгфлота на ближнем Востоке с 1 октября 1924 г. по 1 октября 1925 г. РГАЭ. Ф. 7795. Оп. 1. Д. 10. Л. 3.

    109 Там же. Л. 4.

    110 Там же. Л. 3.

    Объяснительная записка к годовому отчету Главного Агентства
    Совторгфлота на Ближнем Востоке за 1925 г., в котором отмечается:
    «Характер работы Яффского агентства, выразившийся главным образом в пассажирских перевозках Одесса – Яффа и Яффа – Одесса, приводил к тому, что в финансировании с нашей стороны агентство не нуждалось»111. Иначе говоря, доход одного из крупнейших представительств Совторгфлота на Ближнем Востоке формировался в указанный период прежде всего, за счет удовлетворения им потребностей «еврейского национального очага» в Палестине.
    В начале 1920-х гг. между СССР и «еврейским национальным очагом» в Палестине были установлены и банковские связи. В 1921 г. с целью содействия «возрождению страны» Хистадрут основал Рабочий банк (Ха- Поалим), получивший статус корреспондента Госбанка РСФСР и Всероссийского кооперативного банка, через которые Рабочий банк переводил деньги из Палестины в Россию и из России в Палестину. В 1926 г. в Яффе было открыто представительство Торгово-промышленного банка (ТПБ) СССР112.
    С открытием ПАА, Яффского агентства Совторгфлота, представительства ТПБ СССР и налаживанием регулярных транспортных и банковских связей между СССР и «еврейским национальным очагом» в Палестине были созданы необходимые институциональные условия для успешной работы советских внешнеторговых объединений и хозучреждений на Ближнем Востоке. Решающая роль в ее организации во второй половине
    1920-х гг. принадлежала ПАА.
    Деятельность ПАА, как отмечал в отчете за 1923–1925 гг. Гольцман,
    «была направлена исключительно на сбыт советских товаров на восточных рынках»113. С целью обеспечения продвижения советских товаров ПАА занималось «изучением рынков и налаживанием связей с палестинскими и египетскими купцами, а также с [советскими] гос- и хозорганами». «Если учесть, что на рынках Палестины и Египта в течение десяти лет русских товаров не было, – писал Гольцман, – станет очевидной необходимость такой предварительной работы, которая не была сделана до открытия агентства»114. Однако в условиях разрухи, массовой безработицы и голода отчеты о состоянии ближневосточных рынков мало интересовали Москву, там требовался результат – торговые договоры и обороты с реализуемых по ним товаров.
    Все экспортные товары советских хозорганизаций и госторгов,
    проходившие через ПАА разделялись в его ведомостях на четыре группы:

    111 РГАЭ. Ф. 7795. Оп. 1. Д. 75. Л. 2.

    112 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 467. Л. 176

    113 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 274. Л. 1.

    114 Там же.

    - жизненные припасы (картофель, пшеница, ячмень, нюхательный табак, сельдь и вобла);
    - сырье и полуобработанные материалы (осиновые колоды, сосновые и кедровые доски, фанера, спичечная соломка);
    - животные (овцы);
    - изделия (спички, цемент, сода)115.
    Основу советского экспорта в 1920-е гг. составляли товары I и II группы, валовая выручка по ним за отчетный период 1925/26 гг., когда, по словам Э.С. Гольцмана, «торговые операции [проводимые ПАА] начали возрастать»116, равнялась соответственно 29 581,272 и 11 454,151 ф. ст.117
    Совокупная валовая выручка составляла 41 360,108 ф. ст.118 Крупнейшими поставщиками «жизненных припасов» были Экспортхлеб (738,5 т ячменя,
    439,5 т пшеницы) и Укргосторг (379 т картофеля), лесоматериалов – ВКЛ (2 135,8 куб.м.), Лесбел (93,486 куб.м.) и Руссотюрк (1,67 куб.м.). При Одесском отделении Украинско-Восточной торговой палаты (УВТП) была создана специальная лесная секция, которая занималась непосредственной организацией экспорта лесоматериалов в Палестину. В 1925 г. таким образом туда было поставлено 10 000 куб.м. лесных материалов (преимущественно ящичные комплекты и фанера). Начиная с 1927 г. лесоматериалы заняли основное место в советском экспорте в Палестину. В выполнение экспортных заказов палестинских фирм были вовлечены предприятия не только близко расположенных к черноморским портам крупных лесопромышленных центров, но и уральские лесопильные заводы – в 1928 г. они изготовили
    250 000 ящичных комплектов под палестинские апельсины. Севкавгосторг выставил на палестинский рынок 10 т пробной партии цемента. Уже в 1922–
    1923 гг. на палестинский рынок было вывезено 459 т цемента, а в 1924 г. –
    990 т (около 12% всего советского экспорта в Палестину)119. Советские товары других групп поступали через ПАА на палестинский рынок в
    мизерных количествах: 7 овец от Укргосторга, 2 бочки меда и 10 кг. бисквита от Пищетреста и т.п.120
    Общий объем поставок советских товаров в Палестину, осуществленных как через ПАА, так и помимо него, за период 1925–1926 гг. составил, по данным РВТП, 2 713 т (из них 1 607,1 «жизненные припасы» и
    898 т цемент), 13 481 куб.м. леса (из них 4 210 куб.м. ящичных комплектов и
    9 271 куб.м. строевого леса). Сбыт этих товаров на палестинском рынке дал советской казне выручку в размере 84 103 ег.лир121 (см. табл. 5).

    115 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 32.

    116 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 274. Л. 1.

    117 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 32.

    118 Подсчет автора по данным РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 32.

    119 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1.Д.695. Л. 33; Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг.: Статистический обзор. М.,

    1960. С. 964.

    120 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 33.

    121 Египетская лира имела официальное хождение в Палестине до 1927 г. 1 египетская лира = 0,975 фунтов стерлингов.

    Табл. 5. Главные товары палестинского ввоза из СССР

    1925 г.

    В ег. лирах

    1926 г.

    В ег. лирах

    Ячмень

    808 т

    7 687

    13,7 т

    123

    Пшеница

    370,5 т

    4 690

    115,9 т

    1 238

    Рыба суш.,

    сол. и копч.

    16 т

    1 066

    25,6 т

    1 871

    Яблоки свеж.

    10 т

    300

    Картофель

    95,8 т

    639

    151,6 т

    560

    Лес для ящичн. апельсин.

    комплектов

    3 033 куб.м.

    1 1854

    1 177 куб.м.

    4 310

    Строевой

    лесной материал

    6 912 куб.м.

    28 508

    2 359 куб.м.

    11 299

    Цемент

    898 т

    3 115

    Сода

    каустическая

    28,5 т

    502

    Книги

    717

    Керосин

    179,4 т. гал.

    5 624

    В 1920-е гг. палестинские потребители стали закупать советские нефтепродукты. К 1924 г. из СССР в Палестину было ввезено 230 000 кг. мазута, что составило около 14% от общего объема его поставок на палестинский рынок, 10 000 «жестянок бензина» (около 7%), 50 000
    «жестянок керосина и проч. осветительных продуктов» (около 7%). Основными импортерами нефтепродуктов в Палестину были в это время США (около 85%) и Румыния (около 7%). «Если суммарно считать, что Палестина приобрела различных нефтепродуктов за этот срок [август 1922 г.
    – июнь 1924 г.] на 150 000 фунтов, то Россия, которая ввезла эти продукты на
    13 000 фунтов, занимает после Соед. Штатов второе место и успешно конкурирует с Румынией», – резюмировал палестинский журнал «Торговля и промышленность»122. Следует заметить, что из-за отсутствия нефтеналивных складских сооружений в Палестине в рассматриваемый период, советские нефтепродукты доставлялись сначала в Сирию и Египет, где такие сооружения имелись у АРКОСа, и лишь затем в Палестину. Однако в таможенных отчетах Палестины все товары ввоза регистрировались по стране их последнего местонахождения и большинство товаров, шедших транзитом через Египет и Сирию регистрировались как товары египетского и сирийского происхождения. Ввоз советских нефтепродуктов из Египта в
    1926 г. составил 6 046,1 т на сумму в 202 237 ег.л.123

    122 Сливак Я. Импортный рынок Палестины и Россия // Торговля и промышленность. №8–9. 13 июня 1924 г.

    С. 286.

    123 Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М., 1929. С. 539.

    В ведомости лицевых счетов по счету покупателей ПАА за декабрь
    1923–сентябрь 1925 гг. перечисляется 34 контрагента – исключительно еврейские фирмы и «купцы»124. В оборотной ведомости по счету покупателей за 1925/26 гг. насчитывается уже 81 контрагент – к прежним покупателям прибавляются новые, представляющие также (за исключением 3 купцов – Юсуфа Яффа эль Джани, Саида Бешара и Ала Беиля) еврейский сектор палестинской экономики125.
    По размерам среднегодовых дебетовых оборотов контрагентов ПАА
    можно разделить на три группы:
    - от 10 до 5 тыс. ф. ст. (только три фирмы: Компания «Ориент», Общество «Гаманхил», «Братья Герценштейн» и одно предприятие – Хайфская мельница);
    - от 5 до 1 тыс. ф. ст. (Общества «Гашахар», «Гамашбир» и «купцы»
    Альтман, Тенер и Аренскинд);
    - менее 1 тыс. ф. ст. – все прочие фирмы и «купцы»126.
    Покупателями поступающих в Палестину через ПАА советских товаров были еврейские фирмы – «земельно-строительные предприятия», как определяло их ПАА127 – представители промышленного сектора «еврейского национального очага», вступившего в период бурного роста после окончания первого в истории подмандатной Палестины экономического кризиса 1922–
    1923 гг. Продвижению советских строительных товаров способствовали меры британской администрации, направленные на оздоровление палестинской экономики. «Одна из самых важных импортных отраслей [Палестины] – строительная, – сообщал ИНО ОГПУ в НКИД СССР 8 ноября
    1922 г. – Правительство [Палестины] стремится улучшить существующие условия. Приступлено к ревизии пошлин и акциза, так что очистка от
    пошлины теперь может производиться быстрее … Выпущен новый таможенный тариф, который вступил в силу 15 августа 1924 г. Согласно
    последнему, многие оценочные ставки заменены специфическими ставками»128.
    Важную роль в развитии торгово-экономических отношений между
    СССР и «еврейским национальным очагом» в Палестине играли торгово-
    промышленные и сельскохозяйственные ярмарки и выставки129. Летом
    1923 г. Президиум ВЦИК пригласил «палестинских трудящихся» принять участие в Московской международной сельскохозяйственной выставке.
    «Палестинский павильон» на выставке украшали два флага – красный и бело-
    голубой (с 1948 г. – официальный флаг Государства Израиль)130.

    124 РГАЭ. Ф. 3270. Оп. 1. Д. 695. Л. 12–13.

    125 Там же. Л. 20–22.

    126 Там же.

    127 ГАРФ. Ф. 8350. Оп. 1. Д. 2405. Л. 3.

    128 АВП РФ. Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402. Л. 23–24.

    129 Борисова И.Д., Никонов О.А. Центральная Россия в становлении советско-восточных экономических связей (1917–1925 гг.). Владимир, 1998. С. 16, 17–18, 20.

    130 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 9.

    «Палестинский павильон» был организован Всеобщей федерацией еврейских рабочих Эрец-Исраэль – Хистадрут131. «Палестинскую делегацию» возглавлял генеральный секретарь Хистадрут, лидер «пролетарского сионизма», будущий первый премьер-министр Израиля Д.Бен-Гурион132.
    Ко времени проведения Московской выставки Хистадрут насчитывал
    «примерно 10 000 организованных членов»: «2 600 членов союза сельскохозяйственных рабочих (в 90 пунктах страны), 2 200 членов союза строительных рабочих, 1 000 членов союза по общественным работам,
    700 древообделочников, 900 металлистов и электротехников,
    600 железнодорожников, 800 служащих и около 1 000 членов небольших союзов (каменотесов, портовых рабочих, носильщиков, верблюдчиков, портных, пекарей и проч.)»133.
    В ведении Хистадрута находилось 38 «сельскохозяйственных коммун», насчитывавших 1 710 рабочих, обрабатывающих 72 148 дунамов земли. Хистадрут руководил «рабочим предпринимательским кооперативом
    строительных и общественных работ» – «Солел-Боне» – объединяющим
    2 500 рабочих. Кроме того, Хистадрут владел «20 кооперативными фабриками по железу, дереву, коже, готовому платью, полиграфическим
    изделиям и проч. (в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе)», на которых трудилось
    400 рабочих134.
    Хистадрут и его предприятия представляли собой действующую модель «кооперативного хозяйства» в то самое время, когда в СССР, по
    словам Ленина, «благодаря нэпу кооперация получает у нас совершенно исключительное значение»135. Разумеется, советская кооперация, получившая в это время бурное развитие во всех своих формах, концептуально отличалась от сионистской кооперации в Палестине, классифицировавшейся советскими идеологами как «кооперативный социализм» или «гильдеизм». Тем не менее, опыт Хистадрут представлял несомненный интерес для советского руководства, выразившийся в приглашении «палестинских трудящихся» на выставку в Москву.
    Для руководства Хистадрута презентация продукции его предприятий являлась одновременно и презентацией самого «еврейского национального очага» в Палестине как «трудового центра еврейского народа» и перспективного торгового партнера СССР. В «Указателе к палестинскому отделу [выставки]» подчеркивалась модернизирующая роль еврейской колонизации в развитии Палестины и преимущества еврейских предприятий и их продукции перед арабскими. В «Палестинском павильоне» были представлены следующие экспонаты:
    1). Пшеница. «Гектар дает в арабских деревнях, где работа ведется примитивным способом, 600–800 кг. пшеницы, – пояснялось в

    131 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 1.

    132 Там же. Л. 9.

    133 Там же. Л. 1.

    134 Там же.

    135 Ленин В.И. О кооперации // ПСС. Т. 45. С. 369.

    «Указателе…», – в еврейских рабочих хозяйствах, где пользуются новейшими и усовершенствованными машинами и методами работы – 1 500–
    3 000 кг. (из всех тракторов страны 94% находятся в еврейских хозяйствах)». Здесь же были представлены «образцы муки первого сорта», произведенной мукомольной фабрикой в Хайфе136.
    2). Ячмень. «1 080 кг. с гектара у арабов и 3 000–3 500 кг. – в еврейских рабочих хозяйствах».
    3). «Образцы сезама и сезамского масла». При этом подчеркивалось,
    что «палестинское сезамское масло является одним из лучших»137.
    4). Экспонаты оливков на выставке были взяты из еврейской рабочей коммуны в Хульде. «Площадь еврейских оливковых плантаций занимает свыше 10 000 дунамов, – сообщал «Указатель…». – Ежегодно оливковое производство равно приблизительно 30 000 тонн. Из этого количества почти половина потребляется в сыром виде, а половина перерабатывается в масло
    ... Из этого масла выделывают главным образом мыло»138.
    5). Апельсины. «Палестинские апельсины на мировом рынке считаются самыми лучшими (Яфские апельсины)»139.
    6). Миндаль – «растет исключительно в еврейских колониях»140.
    7). Виноград – обыкновенный у арабов и лучшие французские и американские лозы у еврейских колонистов. «Большая часть еврейского винограда идет на выработку вина»141.
    8). Табак.
    9). Кактусы. «Экспонат которого, – пояснялось в «Указателе…», – есть особый вид, культивируемый в еврейских колониях – без колючек и поэтому удобный для корма скота. Сладкий плод кактуса – сабер – съедобен и содержит много сахару»142.
    10). Сливы
    11). «Мед – новая отрасль еврейского хозяйства»143.
    Помимо названных экспонатов в «Палестинском павильоне» были представлены «диаграммы и картограммы», призванные продемонстрировать
    «общее хозяйственное положение страны и в частности ту роль, которую
    играют еврейские рабочие коллективы и кооперативы в хозяйственной жизни

    136 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 2–3.

    137 Там же. Л. 3.

    138 Там же. Л. 4.

    139 Там же.

    140 Там же. Л. 5.

    141 Там же.

    142 Там же. Л. 6. Выведение кактуса без колючек, выращиваемого еврейскими колонистами, обычно связывается с именем американского селикционера Лютера Бербенка (1849–1926 гг.), однако академик Н.И.

    Вавилов, посетивший Палестину в 1926 г., утверждал, что данный вид кактуса был завезен в Палестину «лет

    160 назад», следовательно «и до Бербенка, которому обычно приписывается выведение кактуса без колючек, его знали давно». «Кактус, – заключает Н.И. Вавилов, – типичное мексиканское растение, и существование кактуса без колючек в Палестине свидетельствует о давнишнем происхождении этой формы». Вавилов Н.И., Краснов А.Н. Пять континентов. Под тропиками Азии. Повесть о путешествиях за полезными растениями по основным земледельченским районам Земли. Очерки о путешествиях по тропическим странам Азии с целью изучения их растительности. М., 1987. С. 93.

    143 Там же. Л. 10.

    Палестины». Размещенные на стендах павильона фотографии со строительных площадок «Солел-Боне» наглядно свидетельствовали о строительном буме в Палестине, вызванном еврейской иммиграцией.
    «Широкая строительная деятельность Палестины имеет особое значение для внешней торговли СССР, – подчеркивалось в этой связи в «Указателе…», –
    Палестина ввозит в настоящее время в большом количестве цемент, лес, железо, нефть, бензин и др. строительные и топливные материалы, в сбыте которых нуждается русская внешняя торговля»144.
    Несмотря на то, что «Палестинский павильон» был организован, по
    оценкам ЕКРП–ПЦ, «национально-шовинистическими оппортунистами» (т.е. Хистадрутом), еврейские коммунисты считали, что «наличие Палестинского Павильона означает крупную победу идей пролетарского палестинизма, а вместе с ним и нашей партии, на своих плечах вынесшей всю тяжесть этих достижений». Для ЕКРП–ПЦ «Палестинский павильон» был наглядным доказательством правильности отстаиваемого ею «пролетарского палестинизма»: «После долголетнего перерыва, всякого рода инсинуаций противников палестинизма, Советская Россия воочию могла убедиться в тех крупных достижениях, какие достигнуты еврейским трудом за последние годы». В налаживании торгово-экономических связей СССР и Палестины ЕКРП–ПЦ видела «возможность тесного взаимоотношения между двумя этими странами», участие «палестинских трудящихся» в выставке в Москве партия считала «поворотным пунктом в деле достижения более благоприятных
    условий воссоздания Еврейского Трудового Центра в Палестине»145.
    В 1925 г. палестинские «купцы» обратились через ПАА в РВТП с просьбой информировать их об условиях участия в Киевской контрактовой
    ярмарке. РВТП собрала необходимые материалы об ассортименте товаров ярмарки, ценах, таможенных пошлинах, порядке получения виз и т.п. и направила их в ПАА для сообщения заинтересованным палестинским
    фирмам. Были приняты меры для привлечения к участию в Киевской контрактовой ярмарке как можно большего количества иностранных
    «купцов». ПАА провело в Палестине широкую рекламную компанию
    Киевской ярмарки. Подчеркивалось предоставление иностранным участникам ярмарки права беспошлинного ввоза и вывоза товаров. Палестинские торговые фирмы, принявшие участие в Киевской контрактной ярмарке 1926 г., заявили о своем намерении участвовать в ней и в будущем и производить закупки промышленных и продовольственных товаров в СССР в обмен на апельсины, миндаль, сезамовое семя и оливковое масло146.
    В свою очередь, советские хозучреждения и внешнеторговые организации успешно заявили о себе в октябре 1925 г. на «торгово- промышленной выставке Ближнего Востока» (Levant Fair) в Тель-Авиве147.

    144 РГАСПИ. Ф. 272. Оп. 1. Д. 462. Л. 7–8.

    145 Там же. Л. 9.

    146 Макеев Д. А. Советско-палестинские торговые отношения в межвоенный период // Политика великих держав на Балканах и Ближнем Востоке (1932–1945): Сборник научных трудов. Свердловск, 1984. С. 23.

    147 РГАЭ Ф. 3270. Оп. 1. Д. 641. Л. 14.

    Инициатива организации выставки принадлежала «группе европейских и американских эмигрантов, приехавших в последние годы в Палестину». Идея выставки, сообщал в Москву Глейзер, получила поддержку «прогрессивных коммерческих кругов Востока … и коммерсантов Европы и Америки». Последние стали «акционерами этого мероприятия»148. Еще накануне открытия выставки местная печать, по сведениям ПАА, «указывала на интерес, проявляемый СССР к Палестинской выставке»149. Торгпредство СССР в Турции и ПАА стремились использовать все возможности выставки для увеличения советского экспорта в Палестину. «Отмечаем, что Палестина
    – страна ввоза, – писал Глейзер в этой связи в Батум – АРКОС, – и потому для местного населения представляет интерес не только то, что СССР может экспортировать, но и все, что СССР производит»150.
    Советская экспозиция на Тель-Авивской выставке была организована и представлена ПАА при поддержке РВТП151. ПАА было поручено организовать такой выставочный павильон, который после закрытия
    выставки мог бы стать постоянно действующей экспозицией товаров советской промышленности и сельского хозяйства при ПАА. На советский павильон возлагалась задача пропаганды советской экспортной продукции среди ближневосточных фирм и «купцов» и сбор образцов местной продукции для знакомства с ними советских производителей152.
    ПАА провело большую подготовительную работу. В частности его сотрудники разработали опросный лист, рассчитанный на посетителей советского павильона. ПАА интересовало, насколько товары советской промышленности и сельского хозяйства отвечают потребностям и вкусам посетителей; каким товарам обеспечен сбыт на местных рынках; какие затруднения встречаются в сбыте советских товаров и что нужно сделать для устранения их; что могут экспортировать местные фирмы в СССР и каковы их экспортные ресурсы?
    По собственным оценкам ПАА, ему удалось добиться
    «исключительного успеха на Выставке, признанного печатью, многочисленными посетителями и даже представителями правительства». Представив в своем павильоне продукцию и сырье около 30 советских хозорганизаций, ПАА оказалось «монополистом наибольших возможностей удовлетворить местный спрос». Наиболее благоприятное впечатление на участников и гостей выставки произвели советские лесоматериалы (ВКЛ), картофель (Союзкартофель), сахар и скот (Укргосторг)153. В выставке участвовали также Химтрест и Металлотрест154.

    148 РГАЭ Ф. 3270.Оп. 1. Д. 641. Л. 14.

    149 РГАЭ Ф. 3270.Оп. 1. Д. 552. Л. 413.

    150 Там же.

    151 Там же. Л. 405.

    152 РГАЭ Ф. 3270.Оп. 1. Д. 618. Л. 1–7.

    153 РГАЭ Ф. 3270.Оп. 1. Д. 641. Л. 16.

    154 ДВП СССР. Т. IX. С. 637

    ПАА всячески способствовало продвижению советских товаров. Так, например, сообщал в Москву Глейзер, «вследствие того, что длительный путь сильно истощил скот [коров], мы сочли необходимым немедленно перевести его на самое усиленное питание … результаты этих мероприятий сказались очень быстро и чистый здоровый скот произвел весьма благоприятное впечатление на широкую публику и специалистов»155. Однако в других случаях ПАА не могло компенсировать явное несоответствие состояния товара требованиям рынка: «[участники выставки] были единодушны – как в признании хороших качеств русского цемента, так и в указаниях на совершенно неудовлетворительную тару – что, к сожалению, вполне соответствовало действительности: несмотря на все наши усилия
    отобрать из имеющейся партии хотя бы несколько подходящих для выставочных целях бочек, нам это не удалось»156.
    И, тем не менее, в целом ПАА осталось довольно своим участием в
    Тель-Авивской выставке. «Наше участие», отмечал Глейзер, несомненно,
    достигло того, что 1) «ознакомило широкие слои населения, особенно арабов, имевших малое представление о хозяйстве России с ее возможностями и той богатой номенклатурой товаров, которые могут быть ввезены на местный рынок»; 2) «подтвердило и увеличило интерес коммерческих кругов и отдельных потребителей к русским товарам»; 3)
    «популяризировало наши хозорганы и АРКОС – как предприятия, могущие импортировать все, что нужно Палестине»; 4) «увеличило число запросов клиентуры»157. Помимо сугубо торговых выгод Глейзер указывал и на политическое значение участия ПАА в Тель-Авивской ярмарке: оно
    «рассеяло вздорные слухи о бестоварности России и невозможности вести с ней торговлю»158.
    Участие советских и палестинских производителей в международных торгово-промышленных и сельскохозяйственных ярмарках и выставках
    способствовало налаживанию торгово-экономических отношений между СССР и «еврейским национальным очагом» в Палестине. В 1920-е гг. наибольшим спросом в «земле обетованной» пользовались советские
    строительные (лес, цемент) и упаковочные лесоматериалы. Их импорт осуществлялся на основе договоров советских хозорганов и внешнеторговых организаций, заключенных, как правило, при посредничестве ПАА (до его
    закрытия в апреле 1926 г.) и под контролем НКВТ, с еврейскими «земельно- строительными предприятиями». Эти договоры неоднократно продлялись, обеспечивая тем самым преемственность коммерческих операций и устойчивый характер торгово-экономических отношений СССР и

    155 РГАЭ Ф. 3270. Оп. 1. Д. 641. Л. 22.

    156 Там же. Л. 19.

    157 Там же. Л. 25. Возможно, что упоминание об арабах в данной связи было призвано смягчить факт развития торгово-экономических связей ПАА преимущественно с еврейским сектором Палестины. В тоже время в информационно-экономическом бюллетене ВКЛ за 1926–1927 гг. отмечалось ограниченное участие

    «арабской деревни» в выставке 1925 г. РГАЭ. Ф. 4004. Оп. 1. Д. 206. Л. 10.

    «еврейского национального очага» в Палестине. Наиболее важными в этом отношении были договор ВКЛ с фирмой «Ориент»159, договор Северо- Западного отделения Госторга РСФСР (Севзапгосторг) с фирмой
    «Гаманхил»160, договор с ней же Лесгосторга161, договор Государственного
    Верхне-Сурского лесопромышленного треста (Пензолес) с «фирмой
    Хейфиц»162, договор Украинского лесопромышленного товарищества
    «Украинлес» с ПАА, договоры ПАА с обществами «Перельман» и «Берманн и Манн» и фирмой «Гашахар»163 и др.
    В своей деятельности ПАА сталкивалось с целым рядом проблем.
    Прежде всего, ПАА пришлось вст